Шу-Арс. Тайны следователя Громова

Предисловие

Следователь Гоша, он же Георгий Григорьевич Громов — главный герой межавторского литературного проекта. Рассказы, написанные от его имени, выходили в группе ВК и на других площадках с осени 2023 до лета 2024 года.

Громов работает в Следственном комитете, куда пришёл после учёбы на юрфаке и работы в милиции (ещё до переименования её в полицию). Он честно исполняет свой долг, стремясь в меру сил противостоять злу и защищать законопослушных сограждан от преступников. Так уж вышло, что ему не всегда противостоят обычные уголовники, нередко следователю приходится сталкиваться с мистическими силами.

Некоторые, правда, поговаривают, что у него самого имеются некие необычные способности, однако Гоша воспринимает эти утверждения довольно скептически. В мистику он не особенно верит, зато твёрдо убеждён в том, что нужно поступать по справедливости, уважать закон и помогать попавшим в беду людям. Распутывать загадки и выходить победителем Громову помогают профессионализм, а также надёжные друзья и коллеги. А ещё осознание того, что дома его ждёт любимая семья — жена Наташа и дочь Алина.

В настоящее время литературный проект завершён, авторы и их творения отправились в «свободное плавание». В данном сборнике представлены рассказы двух участников проекта: Юлии Лотовой и автора под псевдонимом Дикарь. Они объединены общими персонажами и общими обстоятельствами, в том числе мистическими, а порой и прямо фантастическими. Однако не стоит думать, будто всё написанное ниже — выдумка.

Предоставим слово главному герою:

«Нередко читатели спрашивают, насколько реальны события, о которых идёт речь в моих рассказах? Чтобы не отвечать каждому отдельно, решил сделать это для всех в предисловии.

В основе большинства рассказов — действительные эпизоды из собственной практики или воспоминаний коллег. Однако, поскольку это всё-таки не показания для протокола, а художественные произведения, то я оставляю за собой право на литературный вымысел.

Разумеется, имена, должности, места действия по понятным причинам приходится менять до неузнаваемости. В итоге читатель не всегда сможет сопоставить сюжет очередного рассказа с событиями, о которых, возможно, ещё недавно читал в новостях.

Вот, пожалуй, и всё, что хотел сказать.

Искренне ваш,

следователь Гоша».

Разумеется, Георгий Громов — литературный персонаж. Однако в проекте принимал участие консультант, за плечами которого, как и у главного героя, долгие годы работы в Следственном комитете. Его знания и богатый практический опыт помогли сделать тексты максимально близкими к реальности. Во всяком случае, там, где авторы не отступали от неё совершенно сознательно и преднамеренно. Где заканчивается одно и начинается другое, читателю предстоит разобраться самостоятельно.

Вахта

Юлия Лотова

Георгий Громов больше всего не любил, когда его выдёргивают на работу в выходной день. Тем более что до этого он месяц пахал без оных. Представлять уровень случившегося трындеца даже не хотелось: Ильич ему не позвонил, а сразу прислали машину. Стажёр – Гоша не мог спросонья вспомнить его фамилию – мялся на пороге, слушая витиеватые выражения старшего по званию, и периодически открывал рот, чтобы донести ещё какую-то информацию, но Гоша махнул на него рукой и скрылся в ванной комнате. Когда через двадцать минут всё ещё раздражённый, но уже не такой помятый Громов подошёл к двери, стажёр промямлил:

– Игорь Ильич просил взять сменный комплект белья.

Под протяжный рык Громова стажёр вжал голову в плечи и впечатался в дверь.

Дверь хлопнула, и в кабинет ввалился Журавлёв. Он оглядел присутствующих заспанным взглядом, бросил небольшой рюкзак на стул у стены и уселся за стол рядом с Громовым.

– Предупреждать надо, Ильич, – пробухтел он и уронил голову на сложенные перед собой руки, – я лёг в пять утра!

Гоша похлопал приятеля по плечу – он понимал его как никто.

– Вот теперь можно и поговорить более предметно, – почти бодро, после двух кружек кофе, заявил Гоша.

До этого Ильич только сказал, что ехать придётся «далеко и надолго».

– А говорить-то… – Ильич не закончил фразу, как дверь снова открылась и в кабинет заглянула взлохмаченная башка стажёра.

– Можно?

– Заходи, Вениамин, заходи. Вот, коллеги, прошу любить и жаловать, ваш напарник – стажёр Антохин. Впрочем, – Ильич сделал предупреждающий жест, зная, что именно сейчас заявит Громов, – стажёром он был вчера, а с сегодняшнего дня это ваш коллега – Вениамин Осипович Антохин.

– Витамин…э… Сип… не, не запомню, – пробормотал Димка, продолжая утыкаться лицом в руки, потом поднял голову, посмотрел на молодого, светящегося энтузиазмом, парня с яркими зелёными глазами и попросил: – Давай ты просто Тохой будешь, а?

Парень широко улыбнулся:

– Давай, меня так в школе и звали.

– В школе, Журавль, в школе, – ехидно прошипел Гоша приятелю в самое ухо, – мог бы и покреативней что-то придумать.

– Отвали, лучше сделай кофе нам с Тохой.

На удивление, рейс на Салехард не задерживался, как обещали коллеги, провожающие парней. Так что в полдень, строго по расписанию, самолёт взмыл ввысь и направился на северо-восток. Журавлёв закрыл глаза и отрубился ещё до взлёта, а Гоша с умилением смотрел на, сидящего у иллюминатора, Тоху, который восторженно комментировал всё происходящее. Всё-таки первый полёт у паренька, не трясётся от страха – уже хорошо.

В Салехарде их встретил хмурый, неразговорчивый мужчина. Бросив «Идите за мной», довёл до вертолёта, когда Антохин взмолился:

– А в туалет можно сходить?

– А я бы сожрал чего-нибудь, – Димка почесал обтянутый чёрной футболкой живот.

– Хотя бы кофе, – поддержал коллег Гоша.

Несмотря на понятную спешку, взлетать снова – вот прям сейчас – не хотелось никому. Встречающий всё так же хмуро обвёл всю компанию взглядом, развернулся и направился к зданию аэропорта. Парни переглянулись и потопали следом.

К вертолёту коллеги вернулись часа через полтора. Успели сделать все свои дела и их даже накормили пельмешками и сладким чаем. Жить стало веселее, и очередной двухчасовой перелёт казался не таким страшным: просто на вертолёте никто из парней не летал и поделиться опытом не мог. Уже в салоне, натянув наушники, Журавлёв протянул Гоше, а потом и Тохе небольшую фляжку и что-то прокричал. Винт работал, но по губам Гоша прочитал: «За удачное приземление». Грех было не выпить.

Для себя Гоша решил, что обратно он поедет на вездеходе – поезде – тракторе – лыжах, но только не на этой адской машине. Тоха тихонечко блевал в сторонке, Димка валялся на траве и матерился, а Гоша прикидывал, когда же сюда проведут железную дорогу, потому что до этого момента он не сдвинется с места.Пилот капался во внутренностях железной машины, тоже матерился и говорил, что парням повезло, долетели. Это ничуть не успокаивало.

Посёлок вахтовиков, в который привёз их вертолёт, находился более чем в четырёхстах километрах от Салехарда. Однако долетели они не до самого посёлка, понял Гоша, когда увидел приближающуюся к ним большую машину. «Трэкол» – вспомнил Громов название такого транспорта. Ярко-оранжевый вездеход на огромных мягких колёсах приближался к вертолётной площадке. Ехать куда-то ещё Громову совсем не хотелось, и он готов был присоединиться к Тохе, настолько его замутило от этой мысли. Из машины выскочил весёлый, загорелый дочерна паренёк и тут же протянул руки всем прибывшим:

– Очень рад, Муромцев Алексей, можно просто Лёха, – повторил он трижды, потом добавил: – повод, конечно, не радостный вас сюда привёл, но места у нас бесподобные. Вам точно понравится. Ах да! –

спохватился парень, заметив, что гости слишком активно машут руками вокруг себя.

Он залез в машину и вынырнул оттуда со стопкой чего-то зелёного и плоского.

– Не поможет, – махнул парень рукой на Димку, доставшего из рюкзака флакончик с репеллентом, и вручил всем по накомарнику, а потом и по защитной ветровке с плотными манжетами и воротом.

– Ну и комаров у вас, – подал голос Тоха, и Гоша порадовался, что парню стало явно лучше.

– Это не комары, это гнус, что гораздо хуже.

Ехать на трэколе оказалось довольно приятно – мягкие колёса легко проходили кочки и неглубокие болотца, при этом лишь слегка покачивая пассажиров. Да и ехать пришлось всего с полчаса.

– А сколько времени? – подал голос Тоха с заднего сидения.

Гоша посмотрел на часы, вспомнил, какая разница с Москвой и ответил:

– Почти девять.

– О, а солнце висит как днём, – Тоха с изумлением смотрел на оранжевый шар, который и не думал катиться к горизонту.

– Полярный день, – блеснул знаниями Громов.

Водитель усмехнулся:

– Не, полярный день уже закончился, солнышко к горизонту часа в три ночи опустится, но не скроется полностью. Это называется… О, а вот уже и приехали. Степаныч бежит встречать.

И действительно, навстречу вездеходу бежал немолодой мужчина в форме.

– Участковый из посёлка, – пояснил водитель, – его первым вызвали…

Парень вздохнул и помрачнел:

– Но что он может сделать?

Гоша поймал себя на мысли, что он за всю дорогу даже не подумал расспросить водителя о сути дела, хотя тот явно в курсе, а просто любовался окружающими пейзажами. А сейчас придётся сразу вникать.

Машина остановилась, и Гоша ловко спрыгнул с высокой подножки. К нему тут же подошёл участковый и представился по форме:

– Капитан Лужский, участковый уполномоченный…

Громов перебил:

– Ваше имя-отчество?

– Корней Степанович.

– Очень приятно. Я Громов Георгий Григорьевич, это Дмитрий Александрович и… – Гоша попытался вспомнить имя недавнего стажёра и у него опять ничего не вышло, и он добавил: – А это наш Тоха.

Корней Степанович улыбнулся и предложил:

– Тогда и меня можно просто Степаныч, у нас тут всё по-простому.

Громов в ответ предложил называть себя Гошей, а Журавлёва Димой. Как только закончился раунд знакомства, подошли ещё двое мужчин и всё пошло по второму кругу. Подошедшие оказались начальником участка Петром Михайловичем и главным механиком Сан Санычем.

– Пожрать бы, – негромко, но с расчётом на всех, шепнул Димка Гоше.

– Конечно, конечно, – засуетился Пётр Михайлович, – поесть надо.

– Но я бы не стал… – очень тихо и куда-то в сторону добавил Сан Саныч.

Брови Гоши взлетели вверх, но спросить он ничего не успел, Димка потащил его за руку.

Посёлок вахтовиков состоял всего из семи балков, один из которых являлся столовой, ещё один служил прорабской, а в остальных жили вахтовики. Стояли балки вразброс, на приличном расстоянии друг от друга.

– Нелогично, – заметил Тоха, – зимой же всё переметает, ходить неудобно.

Димка цыкнул на коллегу, но Сан Саныч Тоху поддержал:

– Правильно мыслишь, боец, несмотря на юный возраст. А те, кто эти балки притащил и так кинул – тупари полные, мы всю ту зиму их материли.

После еды мужчины вышли покурить и Сан Саныч спросил:

– Вы готовы?

Гоша с Димкой переглянулись, но ничего не сказали, их опередил Тоха:

– Конечно, ведите.

Балок, в котором произошло ЧП, стоял на самом отшибе и сразу за ним протекал неширокий ручей.

– Ну вот здесь, собственно, всё и произошло, – Пётр Михайлович махнул рукой, но к двери не пошёл, остановился.

– А может, кто-то уже расскажет подробно, что случилось? – не выдержал Гоша, уставший от переглядываний местных, их мычания и недоговорок.

– Сан Саныч, давай ты, – хрипло попросил начальник.

– Всего на точке сейчас восемнадцать человек, – начал механик, точнее, уже пятнадцать…

Вчерашнее утро не предвещало никаких проблем. Все, кому надо на смену, позавтракали, водители завели свои машины и ждали рабочих. Только один из трэколов пустовал. Лёха – водитель, который и привёз следаков из Питера – крикнул мужикам из соседней машины:

– Эй, а мои там всё ещё завтраком наслаждаются?

Тут и выяснилось, что четверых рабочих – вот из этого самого балка – никто с утра и не видел. Сан Саныч, матерясь и ругая оболтусов за явную ночную пьянку, пошёл к домику, распахнул дверь, с криком: «Подъём, смертнички», и тут же застыл на пороге. Увиденное повергло его в шок настолько, что он не смог сделать даже шаг вперёд, не говоря уж о том, чтобы кого-то позвать. В балке всё было перевёрнуто, матрасы сброшены на пол, постельное бельё разорвано, по полу размазано нечто тёмное, очень похожее на кровь. В углу на одной из кроватей сидел парень, завёрнутый с головой в одеяло, трясся, хихикал, изо рта у него текли слюни. Когда Сан Саныча немного отпустило, он позвал мужиков и подошёл к забившемуся в угол пареньку.

– Коль, что с тобой? Где все? – голос механика звучал хрипло, а горло саднило так, словно он только что надсадно орал.

Коля затрясся ещё сильнее, мотал головой и твердил «Не я, не я, не я…».

Добиться внятного ответа от рабочего не смог никто. Впрочем, невнятного тоже – Коля совсем не воспринимал реальность. В ближайший посёлок отправили вездеход за участковым и фельдшером, а сами отправились на поиски пропавших вахтовиков.

– Нашли? – тихо спросил Гоша, когда Сан Саныч сделал паузу, явно собираясь с силами для дальнейшего рассказа.

Начальник кивнул, а Сан Саныч прошептал:

– Пойдёмте. Корней Степанович предложил не трогать тела до вашего приезда.

Громов почувствовал ледяной холод, сковавший позвоночник, – так реагировала его интуиция на приближающийся трындец.

До первого тела они шли минут двадцать. Участковый снял брезент, накрывавший тело, и Громову захотелось очень сильно выматериться. Впрочем, сдерживаться следователь не стал. Он посмотрел на Журавлёва, бесстрастно надевающего перчатки и на привычно блюющего Тоху.

– А я говорил, что лучше не есть, – Сан Саныч протянул парню бутылку с водой.

Громов не сказал бы, что это самый жуткий труп, который он видел, но в пятёрку самых вошёл бы точно. Страшнее всего выглядела паховая область – половые органы были просто вырваны, так что на фоне этого, отсутствие одного глазного яблока и вырезанные ножом на груди какие-то знаки уже не шокировали столь сильно.

Завершив все процессуальные действия, группа двинулась к следующему месту.

– А остальные такие же? – поинтересовался слабым голосом Тоха у механика.

– Да и даже хуже, – честно ответил за Сан Саныча участковый.

Тоха застонал, а механик понятливо протянул ему бутылку.

До второго тела пришлось идти почти полчаса. Пётр Михайлович предлагал обойти болотце, но участковый с механиком сказали, что знают короткий путь. В итоге все вымокли, вывозились в иле, а бедный Тоха ещё и провалился по грудь на кочке, которая «сто процентов надёжная». Пришлось разводить костёр, раздеваться, сушиться… А про гнус помните? Он никуда не делся. Так что следователям пришлось очень несладко.

Наверное, поэтому второе тело не вызвало такой сильной реакции у большинства присутствующих. Оторванный орган, который у первого тела так не нашли, у второго оказался во рту, плюс ко всему его тело было пробито колом в районе поясницы. Журавлёв присел на корточки, осматривая повреждения, пытаясь определить получены они до или после смерти. Обернувшись, Дима хотел обсудить этот момент с Тохой, но тот потерял желание что-либо обсуждать вместе с сознанием.

К третьему погибшему пошли без Тохи, благо идти было недалеко. У этого ко всему прочему оказались связанны руки и ноги за спиной.

– Что здесь происходило? – не выдержал Громов. – Неужели никто ничего не слышал и не видел?

– Так спали все, товарищ следователь, – попытался заступиться за вахтовиков Степаныч.

– Серьёзно? По вашем, вот это всё в полной тишине происходило? – Громову хотелось потрясти участкового за грудки, и он предусмотрительно спрятал руки за спину.

В посёлок группа вернулась далеко за полночь. Говорить не хотелось, есть-пить тоже. Гостям освободили один балок, выдали новое постельное бельё и пожелав спокойной ночи, отправили спать. Тоха отключился сразу, едва его лохматая башка коснулась подушки.

Гоша размеренно шагал между коек, о чём-то сосредоточено думая. Димка копался в телефоне и тихо ругался.

– Чего ты хочешь от него добиться, – не выдержал бубнёжки друга Громов, – сказали же, связи нет, только в посёлке.

– А вдруг?

– Брось, лучше скажи, не кажется тебе, что местные чего-то мутят?

– Ты думаешь, это они? – брови Журавлёва нырнули под белобрысую чёлку.

– Да нет, конечно. Но они что-то явно знают и молчат.

– Боятся?

– Возможно. Но кого?

– Интересно, тут рядом нет какой-нибудь колонии?

– Это Ямал, здесь везде колонии, – голос Громова звучал почти отчаянно, – но чтоб прям рядом, нет, я ещё в Питере посмотрел. Был уверен, что с бежавшими зеками что-то связано. Да и Ильич официальные запросы отправил сразу и по своим каналам поинтересовался – вроде ничего такого в округе не случалось.

Громов скинул ботинки и завалился на свою койку. Но стоило ему опустить голову на подушку, как ночное солнце ударило в глаза. Громов выругался. Конечно, ночью солнце не такое, как днём, но его света вполне достаточно, чтобы мешать спать.

– Журавль, шторы! – простонал Гоша.

– Гром, чайник, – отозвался Димка.

– Что чайник? – не понял Гоша и приподнялся на локте.

– А что шторы? Я думал, мы в пароль-отзыв играем.

– Дурак совсем, да? Я попросил задёрнуть шторы, окно рядом с тобой.Тебе свет не мешает? А мне прям в шары бьёт.

– Привыкай, – проворчал Димка, но всё-таки с кряхтением приподнялся и опустил жалюзи, которые в итоге не сильно-то улучшили ситуацию.

Гоша что-то невнятно пробормотал и отвернулся к стене.

– Тебе тоже, – на всякий случай ответил Димка и заснул.

Проспал Громов совсем немного и когда вышел на крылечко, обнаружил, что весь посёлок ещё спит, а всё пространство, доступное глазу, затянул такой густой туман, что своих ног Гоша реально не видел. Хорошо хоть стелилось это молочное безобразие не слишком высоко – поднималось лишь немногим выше колена, но идти всё равно было жутковато. Кто знает, что там, в этой мгле, может скрываться? Громов решил себя не накручивать, задрал голову, полюбовался безупречно бирюзовым, без единого облачка – не иначе они все сюда свалились – небом, порадовался умытому сияющему солнышку и потопал к интересующему его строению. Вчера ходил, вроде ничего такого на пути не попадалось, авось и сегодня пройдёт.

Оживал лагерь вахтовиков – всё же на посёлок, по мнению Гоши, не тянули эти несчастные семь домишек – довольно быстро. Пока он раздумывал, начать с допроса этих рабочих или съездить в посёлок к тому единственному, который что-то видел, вахтовики уже разбрелись по машинам и укатили на смену. К Громову подошёл Лёха, водитель единственного оставшегося в лагере вездехода, и поинтересовался:

– Георгий Григорьевич, в посёлок когда поедем?

– А я разве говорил, что поедем? – удивился Гоша.

Дверь домика распахнулась, едва не задев Громова, и на крыльцо вывалился заспанный Димка:

– Чё вам не спится, чудаки? Чего разорались ни свет ни заря? Гош, покажи направление, – Димка уставился на друга с мольбой в глазах.

Гоша ухмыльнулся:

– А ночью ты куда ходил?

– Да за домик, – бесхитростно признался Журавлёв, – такой туманище был, ты не представляешь. Я бы здесь верёвки протянул…

– Тебе туда, – махнул рукой Гоша, зная, что иначе Димку не заткнёшь.

Журавлёв прижал ладонь к груди и театрально кивнул, может, и каблуками щёлкнул, если бы не был в шлёпках.

Гоша повернулся к ожидающему ответа Лёхе.

– Поедем после завтрака.

Посёлок Сень располагался в пятидесяти километрах от лагеря, так что добрались туда Громов с коллегами довольно быстро. Почему Гоша считал, что там будет какая-никакая цивилизация, сказать трудно, но увидев полтора десятка деревянных домиков, Гоша слегка растерялся, да и телефон ловить сетку так и не начал. Громов поинтересовался у Лёхи с хрена ли такая история со связью, на что получил чёткий ответ:

– Так связь во-он на том холме ловит, – Лёха помолчал, а потом всё же добавил: – С десяти до двенадцати обычно.

Громов стиснул зубы, посмотрел на часы и мотнул головой:

– Быстро в машину и на холм. Парни, вы с нами или?

Какое «или» – позвонить хотелось всем.

Тоха первым делом стал звонить маме, чтобы сообщить, что доехал и соврать, типа у него всё нормально. Журавлёв рассылал сообщения и пытался что-то прочитать ВК. А Громов, отправив сообщение жене, отдыхающей с дочкой в Крыму, позвонил Игорю Ильичу и доложил обстановку. Ильич слушал молча, только в конце витиевато выругался и сообщил, что пришли официальные ответы – из колоний на Ямале никто в последнее время не сбегал, так что такую версию не стоит даже рассматривать.

– Гош, ну а какие предварительные версии у тебя?

Громов хмыкнул:

– Вы фотографии глянули, которые я переслал?

– Нет ещё, а вот загрузились… – минутное молчание, – да твою ж мать…

Ильич закашлялся, послышался звон стекла и всплеск. Да, такую картину надо запивать чем-то покрепче.

– Извини, – прохрипел Ильич.

– Ничего, вон Тоха вообще блевал, – «утешил» Гоша, сообщать, что недавний стажёр ещё и падал в обморок, Громов не посчитал нужным.

– Не удивительно, – чуть-чуть внятней проговорил Ильич, – так что ты думаешь об этом? Местные?

– Они что-то знают, мне кажется, но молчат. Однако вряд ли кто-то из них сделал.

Гоша не мог объяснить словами, то чувство, что возникало, когда он смотрел в глаза людям – эмпатия высшей степени? Вероятно. Но он точно знал, какой ужас испытывали все эти люди, когда думали об этом преступлении. И это был совсем не страх перед разоблачением.

– Тебе помощников прислать? – спросил Ильич.

– Не надо, – немного подумав, решил Гоша, – надеюсь, за пару дней всё выясню.

– Ну, тогда удачи вам, парням привет.

Громову на мгновение показалось, что Ильича немного расстроил его отказ, словно начальник сам хотел приехать и искал повод. А почему бы и нет? Раньше Ильич был очень крутым следаком, да и сейчас его версии всегда одни из самых адекватных.

– Гош, а Гош, – Журавлёв тряс его за рукав и заглядывал в лицо, – Го-о-ша-а.

– Да чего, чего? Здесь я.

– Всё хорошо? Что шеф сказал? Приедет?

– Кто? Ильич? С чего бы?

– Ну-у, – Димка замялся, – я краем уха слышал, что он сам хотел поехать сюда…

Нет, Громов, нет, не показалось тебе, всё правильно ты почувствовал… Гоша улыбнулся.

– Пока обойдёмся своими силами. Все наговорились? Отлично. Идём к четвёртой жертве.

– А почему жертве, Георгий Григорьевич, – Тоха с высоты своих двух метров заглядывал в лицо Гоши, – он же жив?

– Думаешь? – Гоша вопросительно вздёрнул правую бровь.

– Надеюсь… Надеюсь, что его вылечат, – пролепетал парень, и в три шага добрался до машины.

– Не, Тоха, он не жилец, ты его глаза видел? Он внутри уже умер, – Димка похлопал по плечу сидящего паренька и устроился рядом.

В лагерь группа питерских следователей возвращалась уже через час. Разговор с пострадавшим ожидаемо не задался, да и фельдшер – пожилая сухонькая старушка – сообщила, что состояние пациента стало хуже. Да, парень перестал трястись, у него не текут слюни, но и хоть как-то реагировать на окружающих он перестал. Смотрит в одну точку, еду даже не жуёт, она у него изо рта выпадает, ходит под себя. К вечеру прилетит санитарный вертолёт, и парня увезут в Салехард, а затем, скорее всего, и в Москву. Вот только Громову запали слова старушки, которые она бормотала себе под нос, провожая мужчин до вездехода: «Только не Харги, этот не отпустит». Когда Громов переспросил, о чём это она говорит, фельдшер отмахнулась и добавила: «Мало ли что старухе на ум приходит, хожу, бормочу». Нет, надо определённо выяснить, кто такой Харги. Или Хагри? А может, и правда, послышалось.

– Дим, ты знаешь, кто такой Хагри или Харги? – Гоша развернулся к заднему сидению и посмотрел на друга, при этом отметил краем глаза, что водитель при его словах вздрогнул и даже слегка втянул голову в плечи. А вот это уже интересно.

– Первый раз слышу, – признался Журавлёв, – хотя, в книжке про волшебника был такой здоровый чувак, его как-то похоже звали.

Громов не понимал, о чём он говорит, а вот Тоха догадался и пояснил:

– В истории о Гарри Поттере есть такой персонаж, но его зовут Хагрид.

– Он злой?

– Нет, ты что, самый добрый из всех.

– Значит, не тот, – разочарованно вздохнул Гоша, а потом мысленно над собой посмеялся: надо же, он готов привлечь к ответственности книжного героя, дожили.

В лагере Громова сразу позвал Пётр Михайлович обсудить что-то чрезвычайно важное, и они скрылись в прорабском вагончике, а Журавлёв решил ещё раз осмотреть тела, которые сегодня должны будут увезти.

– Вень, пойдёшь со мной? Можешь не смотреть, только записывать будешь.

– Ты мне? – Тоха с удивлением уставился на Димку.

– А кто у нас тут Веня ещё?

Тоха хмыкнул и от удивления, не иначе, согласился. О чём пожалел буквально через пару минут. Он вылетел из вагончика и скрылся за углом, чтобы не заблевать хотя бы крыльцо,

мысленно ругая себя и грозя выдворением себя же из славных и бесстрашных органов внутренних дел – при слове «органы» очередной спазм скрутил внутренности так, что Тоха упал на колени. Когда стало чуть-чуть полегче, и несчастный стажёр захотел встать, его привлекли тихие голоса: кто-то разговаривал за балком, и беседа эта оказалась хоть и короткой, но весьма любопытной.

Удивительно, но Тоха даже сумел пообедать. Видимо, мысли об услышанном разговоре отогнали все прочие впечатления на второй план. Громов подошёл в столовую уже в середине обеда и, увидев чуть ли не подпрыгивающего от нетерпения парня, покачал головой и тихо сказал:

– Потом поговорим.

Они сидели в балке втроём: Громов, Журавлёв и Антохин. Тоха забрался на койку, поджав под себя ноги, таращил свои зелёные глазища и выкручивал тонкие длинные пальцы.

Громов с Журавлёвым сидели напротив друг друга и вели глазами молчаливый диалог.

Первым не выдержал Тоха:

– Гоша, – голос сорвался, – ой, извините, Георгий…

– Да брось ты, можно и Гоша. Тебе уже можно, – Громов махнул рукой и даже изобразил что-то типа улыбки.

– Спасибо, – расплылся Тоха и чуть не забыл, о чём хотел рассказать, – а, так вот, я когда блевал за углом…

Дружный хохот прервал откровения парня.

– Ты только в отчёте так не напиши, – прохрюкал сквозь смех Димка.

– Ладно, ладно, не обижайся, у всех бывало, – подбодрил парня Гоша.

Тоха шмыгнул носом и продолжил:

– Я слышал разговор вроде как двоих, по крайней мере, два голоса слышал точно. Один говорил, что надо было избавляться от тел, а второй предлагал сматываться из этого лагеря, пока всех шаман не порешил.

Тоха выдохнул.

– Всё?

– Да, они отошли потом, и я уже не слышал.

– Кто разговаривал, видел?

Тоха отрицательно помотал головой.

– Теперь ещё и шаман, – простонал Гоша, – кто этот шаман? Кликуха начальника? Кто-то из вахтовиков? Старуха-врачиха?

Тоха хмыкнул.

– А может, самый обычный шаман? Настоящий. Местный, – предположил Димка.

– Серьёзно? Думаешь, здесь есть?

– Конечно, я в тундре следы от нарт видел, свежие, значит, недавно кто-то проезжал.

– Дим, а нарты — это же сани, да? Как летом на них ездят? – округлил глаза Тоха.

– Да, Вень, сани, и да, летом ездят, у них даже специальные накладки для этого есть. Если интересно, потом расскажу.

– Ну ты и внимательный, Диман, – восхитился Гоша.

– Не благодари, – широко улыбнулся Журавлёв и отбил с Громовым пятюню.

Говорить что-либо о шамане вахтовики отказались напрочь. Единственное, что уяснили следователи, шаман таки настоящий, а стойбище эвенков действительно недалеко. И то, об этом обмолвился лишь Сан Саныч, остальные ушли вглухую несознаку, мол знать не знаем никакого шамана. А на просьбу проводить его к шаману, Пётр Михайлович очень вежливо посоветовал возвращаться домой и там уже распутывать все загадки.

Сказать, что Громов удивился, ничего не сказать. Как могут пятнадцать здоровых современных мужиков бояться какого-то шамана? Может, что-то с воздухом здесь? Вон и Тоха блюёт беспрестанно. Экологию нарушили или испарения с болот…

Ключи пришлось украсть. Хотя Громову показалось, что Лёха специально оставил их на уголке стола, сам отвернулся к чайнику и громко там возился, а когда развернулся, про пропавшие ключи даже не вспомнил. Бывает же? Бывает. Мысль взять с собой Димку Гошу грела, но рисковать другом не хотелось. Рисковать? Какой риск в поездке в стойбище мирных эвенков? Громов поехал один.

Управлять трэколом с непривычки показалось очень сложно, но спустя немного времени Громов втянулся. Перебрался через ручей, съехал в овраг, потом как в детской считалочке «по кочкам, по кочкам, по маленьким – и не очень – бугрочкам», а вот и болото – страшно, трындец.

Почему он ехал именно в этом направлении трудно сказать. Никто не сказал, где находится то самое стойбище, но вот память подкинула картинку из первого дня: они стоят у третьего тела, Сан Саныч машет рукой и говорит, что посёлок вон там, а вон там – взмах рукой в другую сторону и Сан Саныч обрывает себя на вздохе, и тут же меняет тему. Гоша тогда не придал значение моменту, а сегодня вспомнил его очень ярко, детально. Так что же «вон там»? Впрочем, может, там просто озеро, где ловится чёрный хариус? Через час Гоша очень жалел, что не взял с собой Димку. Через полтора рад был бы и Тохе. Как долго ехать до нужного места? А если стойбище и вовсе не там? Докуда он доедет – до Карского моря? Громов решил, что проедет ещё полчаса – час и возвращается.

Человек появился из ниоткуда. Вот только что перед глазами были поляны ягеля и багульника с редкими вкраплениями карликовых берёз и вдруг в пяти метрах появилась фигура в анораке из оленей шкуры, с капюшоном на голове и в мягких даже на вид сапогах, расшитых разноцветными полосками кожи. Гоша остановил машину и выпрыгнул, охнув – трава оказалась неожиданно упругой и глубокой. Как трава может быть глубокой, Гоша вряд ли бы объяснил, но чувство, когда он провалился по самое колено, иначе не выразишь. Фигура махнула рукой, приглашая следовать за ней. Гоша не отказался, он, собственно, за этим и приехал.

Одинокий чум – или юрта? Гоша мысленно пошевелил извилинами, чтобы вспомнить, и признал, что всё-таки чум, да, – стоял в десяти минутах ходьбы, от того места, где Гошу остановили. А вот стойбища видно не было. Ну да ладно, главное, что есть с кем поговорить.

Человек в анораке открыл полог и пропустил Громова вперёд, сам зашёл следом. Посередине чума располагался очаг, обложенный круглыми гладкими камнями, и в нём трещал и искрил небольшой огонь. Остальное пространство было сплошь устелено оленьими шкурами. Вдоль стен стояли низенькие лавочки, а напротив входа стоял довольно большой сундук. Реальный такой, оббитый металлическими полосками.

Человек снял капюшон и посмотрел Громову в глаза. Взгляд пробирал до костей, притом что Гоша был не из робкого десятка. Но чёрные, как смоль, глаза, в которых даже не видно зрачка, затягивали в себя как в чёрную дыру.

– Стоп, – Громов зажмурился и тряхнул головой, – давайте без ваших шаманских штучек. Вы, очевидно, знаете, кто я. Нам надо поговорить.

Шаман – Громов угадал, это был именно он – ничего не сказал, подошёл к сундуку и достал из него объёмный холщовый мешок. Бросил его под ноги Громову и, еле шевельнув губами, произнёс:

– Забирай и уходи.

– Куда? – не понял Гоша.

– Забирай и уходи, – повторил шаман, но потом добавил: – Уезжай и людей своих забери.

Гоша поднял мешок и заглянул в него – полный отборных лисьих шкур. Нет, Гоша неспециалист, но и так видно, что шкурки высочайшего класса. Это что, взятка? Похоже, местные подохренели малость. Громов сцепил зубы и тяжёлым взглядом посмотрел на шамана. Тот понимающе растянул губы, достал из сундука ещё мешок и демонстративно высыпал его содержимое в ноги Громова: соболиные шкурки, одна к одной. Как там называют шкурки на пушных аукционах, «мягкое золото»? Так вот, шаман сейчас Громова озолотил на всю жизнь. Точнее, попытался. Гоша пнул пушистую кучу перед собой и, развернувшись, выскочил из чума. Он не ожидал ни от шамана такого поступка, ни от себя такой реакции. Нервы, нервы.

Громов быстро шагал, глядя себе под ноги, стараясь задеть кустики багульника – уж очень от них приятный запах сразу расходился. И вдруг увидел поляну янтарной морошки. Ягоды были крупные, спелые до прозрачности, Гоша посокрушался - не во что собрать, но подумал, что такую нежнятину и не довезёт, опустился на землю и стал лакомиться сладкой, тягучей ягодкой. Сколько времени провёл на поляне, переползая от кустика к кустику, Громов сказать не мог, очнулся, когда уже сидел на другом конце поляны. Покрутил головой – где был чум, а куда идти к машине понять не мог. Приплыли. Сориентировавшись по солнцу, как мог, Громов определился с направлением и пошагал по ароматному полю.

Запах. Резкий, незнакомый. Именно он заставил Гошу остановиться и оглядеться. Немного в стороне он увидел кончики ушей, а следом поднявшуюся острую морду и жёлтые настороженные глаза. Очень хотелось заорать, но Гоша взял себя в руки, а если совсем честно, горло перехватило так, что не удалось издать ни звука. Зверь выпрямился, и его холка вздыбилась. Неужели всё? Как нелепо и ведь никто не найдёт. Низкий рык вызвал неприятные вибрации в теле Гоши. Матёрый волк. Такой не отступит. Гоша не отводил взгляда от жёлтых горящих глаз, и сам потихоньку наклонял голову вперёд, начинал рычать. Ну уж нет, так просто он не даст себя сожрать, не Красная Шапочка, чай. Напряжённую тишину разорвали громкие гортанные звуки. Мужчина и зверь одновременно вздрогнули и повернулись – довольно далеко стоял шаман и громко кричал. Громов не понимал ни слова, а вот волк очень внимательно слушал, подёргивая ушами. В какой-то момент зверюга мотнула крупной серой башкой, ещё раз пристально посмотрела в глаза человека – «Не прощаюсь», – прочитал в этом взгляде Громов – и в два прыжка скрылась из глаз. Куда? Здесь на десятки километров всё видно. Гоша решил подумать об этом позже – никогда – и, сделав несколько глубоких вдохов, хотел подойти к шаману, поблагодарить. Шаман же махнул рукой в сторону, противоположную той, куда до этого шёл Гоша, издал ещё какой-то звук и тоже исчез. У Гоши не осталось сил даже материться. Он понял, что хотел сказать шаман и направился, наконец, к своей машине.

Лёха его встретил у ручья. Подбежал, залез в кабину, взволнованно спросил:

– Всё нормально? Почему так долго? Я уже хотел ваших поднимать, вас искать.

Громов удивился – не ожидал такой реакции.

– А ты знаешь, где я был?

– Конечно, – уверенно заявил парнишка, а потом смущённо добавил: – точнее, догадываюсь.

Он вздохнул. Вездеход остановился на своём месте. Громов протянул водителю ключи:

– Спасибо, Лёша.

– Получилось поговорить? – Лёха со странным трепетом смотрел в лицо следователя.

Гоша помотал головой, Лёха понимающе кивнул и вылез из машины.

О визите к шаману Гоша друзьям рассказал, а про волка нет. Димка разорялся, обзывал безответственным и самоуверенным болваном – короче, видно было, что переживал за товарища. Тоха же смотрел с восхищением и гордостью за старшего коллегу.

– Я планирую ещё раз осмотреть места, где тела нашли. Вы со мной? Громов долго обдумывал это желание, не понимал, почему оно возникает, и никак не мог мотивировать необходимость этого мероприятия. Но если в голову засело, лучше сделать, и больше об этом не думать. Из опыта.

Парни поддержали Гошу, и после обеда никому не докладывая группа из трёх человек выдвинулась по уже знакомому маршруту.

Трудно искать чёрную кошку в тёмной комнате, особенно если её там нет. Но ещё труднее искать незнамо чего незнамо где. Ну ладно, с «где» более-менее понятно.

– Так что ищем? – в сотый раз поинтересовался Тоха, не в ожидании ответа, а просто, чтобы нарушить тишину.

Но Гоша ответил:

– Всё, что не вписывается в окружающую действительность.

Они разошлись в разные стороны, условившись вернуться к одной точке через час. Гоша шагал по мягким кочкам, поражаясь количеству оттенков зелёного цвета, встречающегося под ногами. В какой-то момент он даже забыл, что именно здесь делает, так ему было хорошо и комфортно. Хм, а вот этого болотца он не видел, видимо, до сюда поисковая группа в прошлый раз не добралась. Через болото Гоша, конечно, не попрётся, и обходить тоже не станет – кто знает его размеры. Так что надо разворачиваться и топать обратно. Бросив ещё раз взгляд на край болотца, подумал, что камыша здесь явно не хватает, торчат редкие ивы да берёзки, поблёскивает что-то в корнях. Кстати, что-то странное блестит во-он там. Громов встал на колени и склонился к корням какого-то куста, среди которых блестело нечто явно металлическое. Пряжка от ремня. А сам ремень погряз в иле и вытащить его стоило огромного труда. Ремень и завязанные в узел брюки, испачканные кровью.

– Я поведу сам, – заявил Лёха, когда Громов попросил у него ключи, – не спорьте, так безопасней.

Идея опять отправиться к шаману вспыхнула в тот же миг, как он вытащил свою окровавленную находку. Тоху и Димку Гоша уговорил с ним не ехать. Димка обиделся, Тоха, как ни странно, понял.

В этот раз на вездеходе доехали до самого чума, никто их не встретил. Лёха остался за рулём, а Громов отправился к шаману.

– Я жду тебя, – прозвучал глухой голос, как только Гоша откинул полог.

Ну что ж, это хорошо.

– Садись.

Шаман махнул рукой на место возле огня.

– Харги велел убить тебя.

Гоша закашлялся.

– Но я не служу Харги, хоть и общаюсь с ним. Мой народ не знает страха перед злыми духами, но порой бывает бессилен перед ними. Харги самый сильный.Аксик не смог устоять.

Шаман вздохнул и неожиданно бросил щепотку какой-то травы в огонь. Искры взметнулись к самому отверстию в верху чума, густой ароматный дым затянул всё пространство. Громов хотел задержать дыхание, но не успел. В голове стало легко, он услышал голос шамана:

– Сам всё увидишь.

Несколько чумов, нарты с запряжёнными в них оленями, разноцветные собаки путаются под ногами. Незнакомые голоса, чужие слова. Вот один из чумов приоткрывается, и он видит внутри троих явно славянского типа мужчин, которые смеясь совали местному жителю две бутылки водки, хлопали по плечу и в итоге вытолкали из чума. Что происходило дальше, Громов хотел бы никогда не видеть или хотя бы навсегда забыть, но это вряд ли случится. Теперь ему с этим жить. То, что делали эти ублюдки с хрупкой молодой девушкой, не укладывалось в голове. За что? Как? Ему, как следователю с большим опытом, пора бы перестать задавать такие вопросы даже себе, но он не может. Значит, сердце ещё не зачерствело, значит, можно работать дальше.

В себя он пришёл от похлопывания по лицу – шаман сидел над ним с кружкой, из которой тут же заставил выпить.

– Всё понял?

Громов кивнул. Врёт, понял не всё, но это и неважно.

– Продал девчонку отец – эрутку, его уже наказали. Жених совершил дэсчэн. Месть. Его оправдали.

Громову хотелось поинтересоваться, кто именно оправдал, но сил говорить не было.

– Он ушёл. Ты его не найдёшь. Никто не найдёт. Он будет с этим жить. Что может быть хуже?

Громов согласно кивнул, встал и направился к выходу. Остановился:

– Да, спасибо, что спасли от волка.

– Не за что, он просто играл.

Гоша внутренне заорал, но снова кивнул и открыл полог.

– Гоша, – Громов вздрогнул, они с шаманом вроде не знакомились, – уезжай домой, всё хорошо будет.

– Да, спасибо ещё раз.

– Гоша…

– Да?

– На штанах собачья кровь, – шаман улыбнулся очень искренне.

Откуда?! Гоша ни слова не сказал про злосчастные найденные брюки!

Лёха обрадовался, увидев выходящего Громова. И по его лицу понял, что в этот раз поездка была ненапрасной.

Домой собрались очень быстро. Уже из Салехарда парни позвонили, сообщили, что возвращаются. Никто им лишних вопросов не задавал. Однако Гоша вздыхал, не находил себе места. Не давал ему покоя вопрос: мог ли такое совершить один человек? Или ему кто-то помог? Тот же Харги…

Дома, разбирая сумку с вещами, Гоша увидел то, что сто процентов туда не клал, простонал:

– Твою ж мать!

И достал три соболиные шкурки, а вместе с ними кожаный шнурок с несколькими завязанными узелками. Это же что-то значит, да?

Заячья охота

Юлия Лотова

Грести уже не было сил, но приходилось – довольно бурное течение в верховьях реки ближе к устью превратилось в раскидистый плёс. И до того редкие сосенки да хилые берёзки вдоль берегов сменились низкорослым кустарником и розовыми полями иван-чая.

– Мне кажется, их здесь нет, – огорчённо сообщает Тоха.

Ему никто не отвечает, только Громов согласно угукает – он уже давно понял, что где-то они свернули не туда.

– Парни, гля, вроде костёр, – Журавлёв чуть приподнимается с места и указывает на правый берег.

– Чалимся, – решает Гоша и начинает разворачивать катамаран к берегу.

***

Не то чтобы Громов не знал, как провести отпуск, да вот только ехать в деревню «помочь маме», как предлагала жена, ему точно не хотелось. А альтернативного предложения не было. За этими размышлениями его и застал Лёхин звонок. После Ямальской командировки Гоша с Муромцевым сдружился, и Лёха даже приезжал в Питер на Новый год. Вот и теперь водитель вездехода радостно расписывал прелести грядущего приключения.

– Гоша, ты понимаешь, другого случая может не представиться! А тут – сопровождение не то геологов, не то ботаников, неважно, короче, научная экспедиция, за которую нам ещё и заплатят. Немного, но всё равно. Можешь Димана взять – катамаран четырёхместный. Представь: просторы Якутии, природка, погодка, самогонка, а не, это не отсюда.

Гоша смеялся, представляя описанную картину и мысленно уже был на реке.

Журавлёв ради такого дела передвинул отпуск и с радостью согласился составить компанию. Когда до выезда оставалось два дня, позвонил Лёха и сообщил, что они всё-таки будут втроём: его напарник серьёзно захворал и вынужден пропустить путешествие. Так получилось, что разговор происходил в кабинете Гоши, его услышал молодой коллега Вениамин Антохин, в простонародье – Тоха, и напросился в команду. «А почему нет, –подумал Гоша, – катамаран четырёхместный, а молодой, резвый боец никогда не помешает». Так и утвердился состав научной экспедиции.

С основной группой парни встретились в Верхоянске, откуда и начинали своё путешествие. Учёных было трое. Они со своим оборудованием планировали спускаться на надувной лодке, вот только учёные мужи не выглядели способными управлять этим плавсредством. Зато ещё одна четвёрка парней, как оказалось, заядлых сплавщиков, смотрелась вполне уверенно и была серьёзно экипирована. Гоша подумал и решил, что состав норм: пять спецов – Лёха тоже оказался опытным в этом деле – на шестерых новичков.

Река Яна, по которой и предстояло пройти почти четыреста километров, в районе Верхоянска показывала свой норовистый характер, бурлила порогами и перекатами. Гоше, как ни странно, понравились острые ощущения от прохождения особо опасных участков, и он даже заскучал, когда через неделю течение стало более ровным и пороги встречались совсем уж редко. До финальной точки – Нижнеянска – оставалось несколько дней пути, река стала разливаться на протоки, потом вновь собираться в одно русло, и на одной из стоянок Миша – руководитель экспедиции – предупредил, чтобы все были очень бдительны, с этого участка Яна разливается на десяток проток и встречаются они только в море Лаптевых.

– Не понял, – проворчал Димка, запивая ужин мятным чаем, – а в море нам зачем?

– Незачем, – согласился Миша, – но к Нижнему идёт только одна дорога, так что бдим, не спим, гребём.

Но что-то пошло не так. Привычный утренний туман к обеду не развеялся, и в какой-то момент Гоша, сидевший впереди, потерял из виду лодку учёных – ведущий катамаран он не видел уже давно – но его это не обеспокоило, потому что никаких проток и поворотов он не наблюдал, как и Лёха, сидевший на соседнем болоне. Журавль с Тохой сзади играли в карты и за дорогой не следили вовсе. Так что, когда молоко тумана спало и стало видно достаточно далеко, никто не мог сказать, свернули они куда-то или нет, а если нет, то где остальные плавсредства?

***

Парень в камуфляжном костюме представился Маратом. Он очень обрадовался гостям и сообщил, что «живого человека тут нечасто встретишь». Громов на эту фразу вскинулся, как гончая на след зайца, захотелось уточнить, а где именно он видел «неживого», но бдительный Димка быстро перевёл разговор в другое русло:

– Вы рыбак? Димка не сомневался в ответе – а кто ещё может разводить костры на берегу реки? Марат же пару раз моргнул, оглядел берег – ни одной удочки, лишь моторная лодка – и помотал головой:

– Охотники мы. На зайца пришли.

Тут уже вскинулся Лёха, до этого разбиравший рюкзак в поисках сухой одежды. Он внимательно посмотрел на Марата, потом вопросительно на Громова. Не заметив никакой реакции на лице приятеля, Лёха хмыкнул и вернулся к своему занятию.

Марат вызвался приготовить ужин, а Лёха позвал Гошу сходить за хворостом. Гоша посмотрел на горку сухого валежника, лежавшую под тентом у палатки, но ничего не сказал, пошёл.

– Гоша, тебе не кажется паренёк странным?

– Есть немного, – кивнул Гоша, – не взять удочки, когда под боком такая рыба.

– Гоша, ты нормальный? – возмутился Муромцев. – Он врёт нам. Какая, на хер, охота на зайца? Июль месяц. Даже браконьеры не выйдут за такой дуростью.

– Не понял.

Гоша притормозил и уставился на друга.

– Вы там в своих питерах совсем заработались и оторвались от природы…

– Лёха, меньше текста.

– Короче, в июле зайца никто не ловит. Всё.

– Точно?

– Факт.

– Понял, спасибо за информацию. Хворост будем собирать?

– А то!

Ужин проходил в тёплой непринуждённой обстановке. Даже мошка не шибко доставала, отпугнутая дымом костра. Тоха с Маратом нашли много общих тем, видимо, сказалась близость по возрасту, Лёха с Димой слушали их болтовню, подшучивали и сами угорали со своих комментариев, а вот Гоша практически отключился. В его голове мелькали сценарии один страшнее другого и все с криминальным уклоном. Зачем, скажите на милость, молодой парень будет сидеть в тундре – мысли об охоте отметаем – и при этом скрывать свои планы? Связной? Курьер? Заложник? Ну да, ну да, Гоша мысленно усмехнулся: заложник, ага, а похитители пошли ему ягодок пособирать.

– Марат, – вклинился в разговор Гоша, – а когда приятели твои подойдут?

Марат напрягся, улыбка сошла с его лица. Он облизнул пересохшие вмиг губы и нервно дёрнул плечом:

– Не знаю, надеюсь, сегодня.

Голос парня звучал хрипло.

– Марат, – Громов давит.

– Правда не знаю, – облизнулся, посмотрел в глаза, – они на острова ушли, – голос Марата еле шелестел, голова втянулась в плечи.

– Давно? – неожиданно интересуется Димка.

– Сегодня третий день.

– Твою ж мать, – выдыхает Лёха, – а чего ты молчал, тетюх?

– Они на Медвежьи острова ушли, – едва шевеля губами и глядя в огонь, признаётся Марат.

– И что? – Гоша реально не понимает.

– Оттуда не возвращаются… я их предупреждал… говорил… – Марат смахнул скатившуюся слезу.

Поиски отложили до утра, несмотря на полярный день, который был в разгаре: солнце висело над горизонтом, заливая округу тёплым апельсиновым светом – отдохнуть требовалось всем. Парни разбили палатку и, пожелав Марату спокойной ночи, отправились спать. Стоя перед входом Громов обернулся к сидящему у костра парню и спросил:

– А на чём они ушли, если лодка вот стоит?

Марат даже не повернулся, ответил всё так же глядя в огонь:

– Так у нас маленькая двухместная для таких целей была… есть.

Гоше не спалось. Он слышал, как сладко сопит Тоха, редкие всхрапывания Журавля и ровное дыхание Лёхи. За две недели Гоша привык к этим звукам и даже смеялся, что теперь не заснёт без них. На что парни предлагали записать их ночные стенания на телефон. И вот теперь ничего не помогало: ни усталость, ни сопение друзей, ни странные шаги за палаткой.

Упс. Шаги? Гоша распахнул глаза и уставился на стенку палатки – прямо за ней слышался хруст мелких веток и тяжёлое дыхание. Ни фига это не Марат, как было подумал Гоша в первую секунду. Шаги тяжёлые, немного шаркающие, а уж дыхание… Гоша слышал похожее, когда был в гостях у приятеля и любовался огромным алабаем, обнюхивающим его ноги. Приятелю было смешно, а вот Гоше, несмотря на все заверения в миролюбивости зверюги, ссыкотно.

Откуда здесь может взяться собака? А может, у парней, которые отправились на острова, была псинка, а Марат просто забыл или не счёл нужным упомянуть. И вот они вернулись, и собачка обнюхивает незнакомые объекты. Логично? Ещё как. Молодец, Громов, не зря зарплату получаешь. Гоша потренировал лицевые мышцы в улыбке, чтоб не походило на спазм, и начал выползать из спальника, собираясь поприветствовать потеряшек.

– Лежи тихо, – прошипел Лёхин голос.

– Что? Почему?

– Медведь.

– Ты уверен? – с голосом Гоши что-то произошло и звуки стали какими-то свистящими.

– Абсолютно. Запах.

Тут стенка палатки со стороны Гоши слегка промялась, словно в неё снаружи вдавливали мяч. Гоша нырнул в спальник и мгновенно прикинулся личинкой. Все мысли покинули разом взмокшую тушку, лишь бешеный стук сердца напоминал о пока ещё теплящейся в ней жизни.

– Успокойся, он не зайдёт в палатку, – голос Лёши звучал мягко и уверенно.

Гоша выдохнул, хотел что-то спросить, но неожиданно для себя уснул.

Уснул, Лёша, уснул! А не потерял сознание, как ты подумал.

Утро соответствовало Гошиному настроению – серое, туманное, промозглое. Громову было стыдно за свой испуг – иначе не скажешь – хоть свидетелем его слабости и оказался только Лёха, а он точно трепаться об этом не будет. Но сам-то Громов всё про себя понял и ему теперь с этим жить.

– Парни, завтракать идите, – крикнул Марат, колдующий у костра.

Путешественники потянулись к импровизированному столу со своими тарелками и кружками.

– А где Журавль? – Гоша огляделся.

– В лес отошёл, – кивнул Тоха за палатку.

В этот момент Дима появился рядом с костром, протянул тарелку Марату, и тот положил в неё порцию каши. А Громов внимательно смотрел на руки друга – они почему-то очень явственно подрагивали.

– Диман, всё в порядке?

– Угу.

– Диман!

– Я ем.

– Дима-ан…

– Да бля, Гош, ты достал. Не хотел я пугать никого, а теперь буду. Сам напросился.

– Я не настаиваю, – два зелёных Тохиных глаза таращились из-за кружки с чаем.

– Поздно, Тох. Всем скажу. В округе ходит медведь. Его следы видны около палатки.

Лёша переглянулся с Громовым. А что тут скажешь – лично они в курсе.

– Да ну, может, ты ошибся? – в Тохиных глазах плескалась надежда.

– Он? Это лучший следопыт Питера и Ленинградской области, – встал на защиту друга Гоша.

Тут уже хрюкнул Лёха, но потом быстро прижал ладони к сердцу в извиняющемся жесте.

– Тох, там реальные следы Винни Пуха. Более того, с вероятностью девяносто семь процентов оставлены сегодня ночью. Ты только представь, какие железные яйца у нашего друга – в полуметре от него ходит триста кило когтей и ярости, а он спит себе сном младенца, слюни на подушку пускает.

Громов почувствовал, как заполыхали его уши. Он покосился на Лёху, но тот даже не повернул головы в его сторону.

– Не, страшно, конечно, но увидеть белого медведя в живой природе – редкая удача, – глаза Тохи загорелись возбуждением.

– Эй, нано-биолог, тихо-тихо. Какой белый медведь? Я сказал Винни Пух, а не Умка.

Тоха задумался, поиграл бровями, вспоминая, кто такой Умка, потом пришёл к какому-то выводу и открыл было рот, чтобы его озвучить, но его опередил Громов:

– Значит так, парни, от лагеря никуда не отходим. Особенно по одному. Марат, тебя это тоже касается. Твоих друзей сейчас поедем искать. Какое у них оружие с собой?

– Карабин, – не поднимая глаз от кружки с уже остывшим чаем, произнёс Марат.

– Так, Марат, сам видишь, юлить и играть в прятки дальше некуда. Поэтому говори чётко и ясно: куда и зачем направились твои приятели?

Марат обхватил голову руками, застонал, уткнулся лбом в колени. И всё рассказал.

– Значит, дикие архео-ологи? – протянул Димка, когда Марат закончил своё недлинное повествование.

– Скорее, расхитители гробниц, – усмехнулся Тоха.

– Да что там можно найти? В древних захоронениях полудиких людей? – удивился Гоша.

– Э, не скажи, – покачал головой Лёха.

– Ты не прав, – одновременно с ним вскинулся Марат.

– Ну-ка, ну-ка, даже интересно, – Громов уставился на Марата, явно ожидая от него пояснений.

Марат вздохнул, наклонился, подбросил несколько хворостинок в костёр и, усевшись обратно на поваленное дерево, заговорил:

– Эти земли испокон принадлежали народу, который называет себя юкагиры. Учёные считают, что поселения именно этого народа самые древние в Сибири, а может, и не только. Старые легенды гласят, что в древности юкагиры были самым многочисленным северным народом и могли сравниться с количеством звёзд, мерцающих в темноте полярной ночи. Огни стойбищ были настолько яркими, что отражались в небе северным сиянием.

Марат говорил красиво, спокойно и довольно уверенно, было заметно, что тема ему эта близка и он в ней хорошо разбирается. Гости с удовольствием слушали рассказчика.

– В низовьях Яны жили омоки, тоже юкагирское племя.Омоки исчезли при странных обстоятельствах примерно сто – сто пятьдесят лет назад.

– Как исчезли? Совсем? – удивился Димка. – Я раньше никогда про… как их там, омокои?... никогда не слышал.

– Омоки, бестолочь, – Громов осуждающе глянул на друга, – а то про юкагиров ты всё раньше знал! И вообще, не перебивай человека.

– Сейчас услышишь, – Марат в упор уставился на Димку абсолютно чёрными глазами, так что у Журавлёва даже холодок по спине пробежал, потом вернул взгляд к огню и продолжил: – Существует две почти одинаковые легенды. По одной, более двухсот лет назад омоки покинули свои стойбища и отправились на север от устья реки Колымы, там их следы теряются. Другая утверждает, что они ушли на острова, расположенные в низовьях Яны, на Медвежьи острова. Острова те были необитаемы. Самое интересное, что первые исследователи этих островов ещё с девятнадцатого века находили там остатки хорошо сохранившихся земляных и подземных жилищ. Да и юрты, наполовину вкопанные в землю, стояли. В домах находили утварь, в лабазах – запасы. И при этом никаких следов людей. Никаких останков. Получается, что население островов покинуло свои стойбища и куда-то ушло. Ушло, бросив дома, вещи, еду…

Марат замолчал. Слушатели тоже немного посидели в задумчивости, а потом Громов спросил:

– Это всё, конечно, интересно с исторической точки зрения. Но у меня два вопроса: какое, на хер, отношение эта история имеет к сегодняшней ситуации? И второй: какого хрена вы забыли на тех островах? Даже если там и есть эти землянки тире юрты.

Марат усмехнулся:

– Вот ты говоришь «полудикие», – он посмотрел на Гошу и продолжил запальчиво: – А между прочим, эти люди работали с железом и золотом. Причём делали не только наконечники для стрел и копий, но и железные топоры, ножи и ещё что-то. А какие у них были ювелирные штучки… мммм… такие, что любой музей с руками оторвёт.

На последней фразе возбуждённый голос Марата превратился практически в шёпот, плечи поникли, взгляд уткнулся в огонь.

– Что ж, это многое объясняет, – спокойно заметил Гоша, – вы уже бывали на этих островах?

– Нет, – Марат покачал головой, – я и сейчас говорил, не надо туда идти. Нельзя. А они посмеялись надо мной и уплыли.

Лёха встал и пошёл к воде.

– Ты куда? – хором спросили Димка и Тоха.

– Проверю мотор, ехать надо. Далеко, кстати, до них?

– Нет, меньше километра вниз по течению.

– А почему вы сразу туда не отправились?

Взгляд Марата был настолько красноречив, что у Лёхи вопросов больше не возникло и он пошёл к моторке.

– Интересно, а нас здесь найдут? – тихо спросил Тоха Димку.

Тот пожал плечами, не отводя взгляда от Гоши, о чём-то вполголоса беседующего с Маратом.

– А если не найдут, мы до океана поплывём, да Дим?

– Да, Тох, вплавь – кролем, – Журавлёв улыбнулся и приобнял приятеля за плечи, – да не ссы ты, вон у чёрных археологов транспортное средство отожмём и вернёмся.

– У них оружие…

– А у нас Громов, он круче любого оружия. Согласен?

Тоха удовлетворённо выдохнул и заметно расслабился.

Как часто бывает на севере, погода быстренько переобулась – утренняя хмарь сменилась лазурным небом и сияющей жаркой звездой в зените. Июльская тундра радовала десятками оттенков зелёного цвета и яркими полянами огненных жарков да нежного иван-чая.

Лёха уже несколько часов возился с барахлившим лодочным мотором. Марат, в свою очередь, пожимал плечами и уверял, что до этого всё работало отлично. Лёха матерился, психовал – ещё бы, он, вездеходчик со стажем, собиравший свою машинку практически по винтику, не может справиться с примитивным лодочным мотором? Да не может такого быть!

– Парни, реально не понимаю, что не так, – вынужден был признать спустя ещё пару часов Леха, – всё в порядке с мотором, а не заводится.

После обеда Лёха с Тохой отправились колдовать над мотором, Димка завалился спать, а Гоше захотелось витаминчиков, и он отправился на поиски ягодок. Марат показал, где растёт дикий малинник и хотел было составить компанию, но Громов ему тонко намекнул – «на хрена?» – что желает побыть один и Марат остался в лагере.

Заросли дикой малины нашлись буквально в десяти минутах ходьбы от их стоянки. Гоша никогда бы не подумал, что на Крайнем Севере растёт малина, да к тому же такая сладкая. Конечно, она мельче садовой, чуть темнее, но в разы ароматнее и слаще. Сладкий липкий сок тёк по пальцам, подбородку, стекал за ворот штормовки, но это не останавливало Гошу – так вкусно и хорошо ему не было давно. Вспомнилась поляна с морошкой, тогда тоже было вкусно… пока не появился волк. Но здесь же волков нет, правда, да? Громов замер – в соседних кустах послышался треск. Ветер? Заяц? Лемминги, в конце концов? Гоша прислушался.

– У страха глаза велики, сам себя напугал, – вслух сказал он и вернулся к объеданию ягод с куста.

Вот только расслабиться больше не удавалось. Гоша решил, что пора возвращаться, как услышал знакомое тяжёлое дыхание.

Наверное, сработал инстинкт самосохранения, и Гоша упал на землю, накрыв голову руками. Он точно знал, что нельзя бежать и поворачиваться к зверю спиной, а ещё помнил про ракетницы и фальшфейеры, которых именно сейчас и не оказалось рядом. А вот влажный фыркающий нос был очень близко, касался макушки, и волосы предательски встали дыбом. Лёха что-то говорил, что запах костра от одежды отпугнёт зверя, но, кажется, именно у этого был насморк. Он с любопытством – Гоша гнал от себя выражение «с аппетитом» – обнюхивал лежащее перед ним тело и несколько раз боднул его лобастой башкой, но Громов не поддался на провокацию. Гоша, уткнувшись носом в кустик пушистого ягеля, обещал себе и всем богам не появляться в местах, где нет метро. Потому что где есть метро, там сто процентов нет медведей.

Пролежав, практически не дыша, чёрт знает сколько времени, Гоша решил оторвать-таки голову от земли и оглядеться. Запах дикого зверя уже не бил в нос, но Громов боялся, что он просто принюхался, как и к приятному грибному аромату ягеля. Ух, мишки в обозримой округе не было. Однако бежать – чего очень хотелось – всё же не стоило. Громов даже подумывал ползти по-пластунски, но быстренько отмёл эту идею и, беспрестанно оглядываясь, потащился к лагерю.

Парни сидели у костра и пили чай.

– Ты где был?

– Что с тобой?

– Гоша, ты охренел.

Заговорили друзья хором и только Журавлёв не спрашивал, а утверждал.

– Ты сам запретил отходить от лагеря и упёрся куда-то, – Димкины глаза метали молнии.

– За малиной. Я же Марату сказал. Он даже показал, где малинник, – оправдывался Громов перед другом.

Теперь уже Журавлёв смотрел в упор на Марата.

– Ты знал и молчал.

– Вы не спрашивали…

– А ты не слышал, что мы говорим, волнуемся?

– Меня вы не спрашивали…

– Марат? – Громов подошёл к парню вплотную, и тому пришлось встать с бревна.

– Ты сам сказал, что хочешь побыть один, – выдохнул Марат и отвернулся, чтобы не смотреть Громову в лицо.

– Ага, тет-а-тет с мишкой…

Договорить Гоша не успел: раздался лёгкий треск веток и из-за палатки вышел невысокий мужчина в камуфляжных штанах, анораке из ровдуги* и с банданой цвета хаки на голове.

Завершали образ гостя очень мягкие, облегающие кожаные сапоги, больше похожие на высокие носки. Мужчина улыбнулся и вокруг раскосых тёмных глаз разбежались мелкие морщинки. Возраст определить Громов не смог – ему с равным успехом могло быть и тридцать лет и больше пятидесяти.

– Добрый вечер, – поприветствовал гостя нестройный хор голосов.

– Чаю? – предложил Марат.

– Спасибо, – согласился гость и присел на поваленное бревно.

Мужчины какое-то время помолчали.

– Откуда вы прибыли в наши края? – поинтересовался гость.

Марат замялся и отвёл взгляд. А Гоша, оглядев притихших друзей, ответил:

– Из Питера мы, путешествуем.

– Хорошее дело, – протянул гость и у костра опять повисла тишина.

Громов хотел спросить откуда, собственно, сам гость и как его зовут, но в этот момент незнакомец бросил в костёр щепотку не то травы, не то порошка, Гоша не понял, но искры и дым взметнулись метра на два точно. Лицо Громова опалило жаром, он едва успел увернуться, прикрывшись ладонью, пока полыхающее пламя не опустилось. Только после этого он увидел, что Марат и его друзья ничком лежат у костра, а гость, раскинув руки, стоит, задрав голову к небу, и издаёт странные звуки.

– Чё за херня тут происходит? – Громов потёр глаза.

Гость замер, с удивлением впился взглядом в лицо Гоши и тут же на всю поляну пророкотал голос, вырвавшийся словно из-под земли:

– Ты кто такой?

У Громова встали волосы дыбом даже там, где их, казалось, и не было. Потряхивая головой, словно избавляясь от остатков звука, Гоша вскочил на ноги – сам удивился, что может стоять – и сделал шаг к незнакомцу:

– Это я тебя спрашиваю, – делая ударение на «я» начал Гоша, – ты кто такой и что сделал с моими друзьями?

Мужик замахнулся рукой, но Гоша уже знал, что незнакомец сделает, поэтому успел отскочить от взмывшего к небу огня.

– Ты факир недоделанный, – когда пламя осело, Гоша бросился на чужака, – прекращай тут своё фаер-шоу, а то я не посмотрю, что мы Питерская интеллигенция…

– Стой, – незнакомец выставил перед собой руку и говорил уже обычным голосом, – не спеши, я не навредил твоим людям.

Гоша остановился.

– Почему ты сохраняешь сознание? – гость наклонил голову и, внимательно глядя на Громова, обошёл его по кругу. – Что с тобой не так?

Вдруг мужчина замер и уставился на грудь Громова.

– Йарха̀? Откуда?

Он указывал пальцем на левую часть штормовки.

– Нет у меня никакой йа̀рхи или как там её. Вот, всё что есть, – он сунул руку во внутренний карман и вытащил оттуда шнурок с узелками, который привёз с Ямала. Зачем он в последний момент перед выходом из дома сунул его в карман, один ретроградный Меркурий и знает.

Но сейчас он держал перед лицом незнакомца шнурок и наблюдал интересные метаморфозы, происходящие с гостем. Мужик отшатнулся, по его лицу пробежала дрожь, он вскинул руки, зажмурился, упал на колени и уткнулся лбом в землю.

– Якутский часовой, – выругался Громов, – да что с тобой такое?

Незнакомец ещё какое-то время повалялся у Гоши в ногах, что-то бормоча и периодически ударяясь лбом о землю, после чего встал и, прижимая ладони к груди, произнёс:

– Великий Тайнынот Атан, прости мою слепоту…

– Успокойся, мужик, я никакой не Тайны…

В глазах незнакомца мелькнуло раздражение:

– Конечно, ты не он, но ты посланец, на тебе знак и защита.

Пока гость бормотал свои извинения какому-то Атану, Гоша рассматривал шнурок с узелками – подарок – а что ещё? – эвенкийского шамана. Интересный расклад получается. Неужели тот знал, что Гошу ждёт?

– Как тебя зовут?

– Тыментагин, можно просто Толик.

– Ты кто такой, Толик? И что здесь делаешь?

Тыментагин молчал, протянув руки над огнём так, что языки пламени практически лизали его ладони. Громов хотел повторить вопрос, но гость заговорил:

– Нет нужды в твоих вопросах, земледелец. Нет ответов на них. Для тебя. Ты под покровом великого Тайнынот Атана.

Сказать, что Гоша ничего не понял – ничего не сказать. Единственное, за что зацепился его, плавящийся от происходящего мозг, то, что мужик назвал его, Гошу, земледельцем. С чего вдруг? Но выяснять такую мелочь было неловко.

– Когда парни очнутся? – Гоша держал себя в руках изо всех сил.

– Сегодня, – неожиданно ответил Тыментагин, – а пока я тебе объясню, почему не стоит исполнять задуманное.

Гость зачерпнул кружкой из котелка чаю, достал из кармашка штанов кубик рафинада, бросил в напиток и уселся на траву, поджав под себя ноги. Гоша тоже налил чайку̀, уселся, правда, на бревно и с лёгкой завистью посмотрел на обувь Толика – почему-то ему казалось, что ходить в таких носках-сапогах по тундре очень удобно и приятно.

Тыментагин тем временем сделал несколько глотков и начал рассказ:

– Ты, наверное, уже понял, что я шаман одного из племён юкагиров.

Гоша подумал, что только шаманы так качественно выносят ему мозг, так что практически не сомневался, кто перед ним.

– Так вот, острова, на которые ты собрался ехать, находятся под защитой моего племени.

Это место, где обитают духи нашей земли, живым там не место. Возможно, ты слышал, что по нашим поверьям мир представляется триединым. Верхний мир населяют божества, в том числе и Хойл.

Гоша мысленно сделал пометку, узнать, кто такой этот Хойл.

– Средний мир – место обитания людей и духов природы, а Нижний мир разделён на слои, в первом живут мёртвые предки, во втором — злые духи. Так вот, на тех островах грани между мирами стёрты.

– То есть, – встрепенулся Громов, – можно и с высшим божеством там пообщаться?

– Можно, – уверенно кивнул Тыментагин, – но для этого ты должен достичь определённого уровня духовного становления.

– Понятно, слышали, читали. Как всегда и везде: до низов достучаться проще, да что там, они сами с удовольствием к тебе заглядывают. А вот верхи не желают…

– Э, не тебе жаловаться на высших, имея такую защиту, – Толик реально возмутился, – откуда она у тебя, кстати?

– Шаман на Ямале подарил, – не стал скрытничать Громов, хоть и не был уверен в этом на сто процентов, но откуда ещё могла взяться эта вещица?

Судя по лицу, на местного это произвело сильное впечатление. Мужчины немного помолчали, потом Тыментагин спросил:

– Ты же всё равно отправишься на эти острова?

Громов кивнул. Шаман протянул ладонь и кивком головы попросил шнурок, который Гоша убрал в карман.

– Зачем? – насторожился Громов, но узелки достал.

– Не бойся, навредить тебе не смогу, да забрать эту вещь никто у тебя не сможет. А вот показать кое-что у меня получится.

Тыментагин взял в руки шнур с узелками, внимательно осмотрел его, поцокал языком, а потом протянул через кулак, и на шнурке вместо трёх стало пять узелков. Громов открыл рот, чтобы высказаться, но слова застряли в горле, потому что в этот момент шаман поднял руку с амулетом над огнём, другой рукой ловко вытащил из-за пояса нож и полоснул себя по предплечью, разрезав его от локтя до запястья. Кровь тонкой струйкой потекла в огонь, огненные змеи заплясали, открывая пасти, пытаясь насытится кровавой данью. Тыментагин, закрыв глаза и слегка покачиваясь, стал нараспев произносить странные слова:

– Хэндэ. Ханда. Хумга. Хэк. Хурро.

От костра повалил красный дым и окутал Гошу с головы до ног.

Громов огляделся и понял, что находится на деревенской улице. Жара. Никого. Только шмели гудят о чём-то своём. На потрескавшейся от засухи дороге появился мужчина в растянутой футболке и потёртых джинсах. Он шёл, осторожно заглядывая за заборы, мимо которых проходил. За одним его что-то заинтересовало и он, оглядываясь, но совершенно не обращая внимания на стоящего в двух шагах Гошу, открыл калитку и зашёл во двор. Дальнейшее произошло в считаные секунды: из-за кустов выскочил огромный чёрный пёс, в ошейнике, но с порванной цепью, в два прыжка достиг ничего не понимающего мужика, опрокинул того на землю и впился страшными клыками в его горло. Громов кричал, звал на помощь, но даже сам не слышал себя. Жуткое ощущение. Мужик дёрнулся пару раз и затих.

Гоша зажмурился и помотал головой. А когда открыл глаза, то уже стоял на лесной просеке. Зима. Заснеженные ели. В небе полная луна. Синие тени тянутся от вековых сосен. У дерева на снегу сидел человек и что-то пьяно кричал вдаль. Громов обернулся и увидел, что к ним приближается снегоход на приличной скорости. А за рулём явно неопытный водитель: машину бросало из стороны в сторону, подбрасывало на кочках, паренёк за рулём орёт от страха. Человек у дерева громко ржал и орал: «Левый рычаг жми, левый, дебил!». Через секунду водитель снегохода дёрнул рулём, машину развернуло и впечатало в дерево. А точнее, в мужчину, сидящего перед этим деревом. У Гоши в памяти навсегда запечатлелась картина: чёрный лаковый нос снегохода, пронзающий орущее тело в красном пуховике.

Громов выматерился и закрыл глаза, надеясь вернуться в реальность. Но нет. Он оказался на диком пляже. Компания молодых людей отдыхала. В воде находился только один человек, темноволосый парень.

– Марат, как водичка?

– Марат, выходи, там опасно.

– Марат, дурацкие шутки.

– Марат, пойдём выпьем, хватит уже, – неслось с берега.

Марат. Точно, это его новый знакомый – Марат. Дыхание у Гоши сбилось, когда он понял, что Марат машет рукой и периодически исчезает с головой под водой совсем не в шутку, как думают его полоумные друзья. Гоша видел очень чётко растерянные глаза парня и открывающийся рот, который не произносил ни звука.

– Дебилы, помогите ему, – закричал Гоша и тут же почувствовал жар огня.

Он тяжело дышал, словно сам только что тонул в холодной воде – почему-то Гоша был уверен, вода в том водоёме была ледяная. Быстро оглядел поляну, нашёл взглядом мирно лежащее тело парня и выдохнул.

– Что… что это было? – едва отдышавшись, спросил Громов.

– Ты видел смерть тех людей, которых ты хочешь спасти.

– Значит, они ещё живы?

– Пока да. Но ты уверен, что их надо спасать?

– А Марат? Он… он… что?

Шаман пожал плечами:

– От него зависит. Не всё можно и нужно знать наперёд.

– Я могу ему рассказать?

– Расскажи.

Шаман протянул шнурок с пятью узелками, а Гоша уставился на его руку – от довольно глубокого пореза не осталось и следа, лишь смазанная капля крови у ладони напоминала о произошедшем.

– Прощай, земледелец. Тебе повезло – ты сам у руля своей судьбы, помни об этом.

Пока Гоша прятал драгоценный амулет в карман, шаман сделал несколько шагов к палатке и почти скрылся за ней, но Гоша его окликнул:

– Стой!

Шаман обернулся.

– Почему ты называешь меня земледельцем? – крикнул Громов.

Ну конечно, это же самое важное, что надо было узнать. Молодец, Гоша, премия тебе годовая…

Ничего не ответил Тыментагин, сделал шаг и исчез с глаз, лишь секунду спустя над поляной раздался раскатистый хохот.

Моторка завелась с одного оборота.

– И что это было? – Лёха растерянно смотрел на друзей.

– Не загоняйся, Лёх, твоей вины нет, – Громов закинул в лодку свой рюкзак и посмотрел на Марата, стоящего на берегу: – Ты точно не хочешь поехать?

– Я точно не хочу тебя туда отпускать, – прошептал он еле слышно, но Гоша как-то понял и подмигнул парню.

– Не переживай, я… мы вернёмся. Обещаю.

Марат слабо улыбнулся, поднял руку в прощальном жесте и крикнул:

– Удачи!

Парни очнулись минут через сорок, после ухода шамана. Громов сразу предложил ехать на острова, заверив, что лодка точно заведётся – он не сомневался в этом. Все объяснения отложил на потом. И вот теперь, мчась по речной глади в лучах вечернего, но всё ещё высокостоящего солнца, Громов вкратце рассказывал парням, что произошло за время их недолгой отключки. Самое смешное, что они никакого мужика не помнили вовсе. Единственное, что он утаил от друзей, картины предполагаемой гибели мужчин. Всё-таки эти игры с сознанием его слегка нервировали.

Первый остров, до которого они добрались, разительно отличался по своей природе от берегов. Тут были густые раскидистые кусты, пышные высокие ели, а где-то в глубине Громов заметил несколько берёз, самых обычных, не карликовых. Такое впечатление, что этот остров вырезали откуда-то из средней полосы России и бросили здесь.

– Ты думаешь, это уже они? – шёпотом спросил Тоха.

– Вполне возможно, – Гоша пожал плечами, – Марат не говорил, что будут ещё какие-то.

– Причаливаем? – подал голос Димка, сидящий за рулём.

– Давай, – решил Гоша.

Чтобы обойти весь остров, им хватило сорока минут. Он оказался не широким, но довольно вытянутым. Признаков обитания людей парни не нашли, кроме одного: неширокий бревенчатый накат, наполовину утопленный в земле. Причём брёвна, использованные для него, превосходили в диаметре все деревья, имеющиеся в округе на несколько десятков километров. Откуда они взялись?

До следующего острова надо было проплыть метров сто, не больше. Он оказался не таким заросшим, а в центре находилась довольно большая поляна. Вот на ней-то однозначно когда-то обитали люди. Неплохо сохранившиеся старые юрты, землянки, лабазы встречались тут и там.

– О, вот где раздолье историкам, – ахнул Тоха.

– Так, парни, ничего не трогаем, с земли не поднимаем, – строго объявил Гоша и чуть мягче добавил: – От греха подальше.

Тем не менее недавних следов людей здесь тоже не наблюдалось. Либо товарищи Марата сразу отправились на другой остров, либо они вовсе до сюда не доехали. Чисто теоретически, могли же они утонуть не доплыв? Могли. Журавлёв так и предположил.

– Гош, давай так и напишем, мол следствием установлено, утопли и всё такое. А сами быстренько вернёмся, заберём Маратика и свалим из этих краёв.

– Дим, ты в себе? Каким следствием? Кому мы чего напишем? Следопыт хренов, лучше смотри внимательней, это чьи следы? – Гоша ткнул на примятую траву.

– Да, бля, Гош, это Лёха прошёл, угомонись уже.

Оказывается, Громов не заметил, как их обогнал Муромцев и от этого немного смутился.

– Поехали отсюда, а Гош?

Димка явно чувствовал себя не в своей тарелке, Громов это заметил. Собственно, то, что остров пуст, он уже убедился, но вот возвращаться или ехать дальше, ещё не решил.

Они вернулись в лодку.

– Ну что, назад? – голос Димки повеселел.

Лёха удивлённо уставился на Громова.

– Нет, – Гоша с сожалением посмотрел на друга, – надо ехать дальше. Тоха, сядь на руль, пусть Диман отдохнёт.

Димка сел на дно лодки, обхватив колени. Громов видел, что у парня подрагивали руки. Что за фигня? Журавлёв не был истеричкой и паникёром, и уже тем более трусом. Что с ним происходит?

– Дим, может, по пять капель? – У Гоши в рюкзаке была фляжка с «егермейстером» **,

который он берёг на случай простуды или чего-то такого.

Журавлёв отрицательно помотал головой. Гоша не настаивал.

Следующий остров не принёс никаких результатов, он мало чем отличался от второго. Разве что строений было на нём гораздо меньше – всего два, точнее, две. Две юрты. И всё.

– На четвёртый едем? – спрашивая, Лёха смотрел на Димку.

Тот, на удивление, чувствовал себя уже гораздо лучше и согласно кивнул.

Четвёртый и последний из Медвежьих островов оказался самым маленьким и каменистым. Растительность была обычной для этого региона.

– Как будто бы он и не относится к этой группе островов, – заметил Тоха.

– А, может, и не относится, – согласился Лёха.

Парни шли по каменистой тропе, оглядываясь по сторонам.

– А где Журавлёв? – встрепенулся Гоша, потеряв из вида приятеля. Вот только Дима присел к большому камню, разглядывая необычный цветной мох. Гоша несколько шагов вперёд сделал, и друг уже куда-то слинял. Печально только, что прятаться и «линять» было совершенно некуда – вся округа как на ладони, а Димки на ней нет.

– Диман, не нервируй отца, вернись, я всё прощу, – с шутливой грозностью крикнул Гоша.

Журавлёв и не нервировал. В десяти метрах от парней воздух задрожал и из ниоткуда появился Димка, в плечо которого вцепился высокий белобородый старец. Громов так и подумал про мужика в белом балахоне – старец. «Стариком» его назвать язык не поворачивался.

– Приветствую тебя, земледелец, – негромко проговорил белобородый.

– Бля, ну вылитый Дамблдор, – прошептал Тоха

– Ни фига, это Гэндальф, – не согласился Муромцев.

– Заткнитесь, орки, это Сварог, – высказался, не выдержав сюра, Громов, – и, кстати, кто бы ты ни был, почему я земледелец-то?!

Мужик в белом усмехнулся, покачал головой.

– Странных посредников выбирает Тайнынот Атан. Так ему и передай.

Громову стало легче: раз просит что-то передать, значит убивать не собирается. Или, наоборот. Чёрт бы побрал этот Север и весь его Пантеон!

– Ты пришёл за тем, что принадлежит мне, – продолжил беседу старик, – а что ты принёс в уплату? Вижу, ничего. Поэтому я взял его, – старик тряхнул Димку за плечо, и тот замотался как кукла.

– Стоп, уважаемый, так не делается. Нельзя брать, что тебе захочется.

Громов споткнулся на этих словах.

– Видишь, – усмехнулся старик, – сам понял, что не прав. Ты же хочешь забрать моё. Более того, ты пришёл незваным, хотя тебя просили этого не делать. Я могу забрать вас всех. И буду в своём праве.

У Гоши пересохло во рту. Какое право? О чём можно говорить с тем, кого, по сути, не существует.

– Отпусти его, – хриплым голосом попросил Гоша, – отпусти, и мы уйдём.

Старик убрал руку с плеча Журавлёва, и Димка тут же открыл глаза. Увидев перед собой застывших друзей, он обернулся, заметил старика и витиевато выругался.

– Гош, это кто? – одними губами шепнул он.

Громов пожал плечами, а старик захохотал.

– Вот спасибо, лет двести я так не смеялся. Иди, – он подтолкнул Димку в спину, – другу не забудь спасибо сказать. Кто узнает, что Белый Князь отпустил кого из своих рук, позору не оберусь. Одно радует, молчать вы будете, соколики. Почему? Чтобы правнука моего бестолкового спасти. Ты, – он ткнул пальцем в Гошу, – видел, что его ждёт.

Гоша не выдержал и перебил:

– Марат – ваш правнук?

– Ну сколько-то там пра-пра, но так да. Из Белого народа он. Вот только не помнит ничего. Так вот, обмолвитесь чужим, что меня видели и не выберется парень из того омута. Промолчите – спасут его.

Друзья с недоумением смотрели на явно всё понимающего Гошу.

– Потом, – отмахнулся он от немых вопросов.

– А тех двоих?

Белый Князь опять захохотал:

– Ну ты наглец. Но мне это нравится. Давай так – найдёте их за сорок минут, забирайте, но если сами через сорок три минуты будете на моей земле, пеняйте на себя. Договорились?

Старик протянул руку, но Громов в ответ свою не протянул, просто кивнул, чем вызвал ещё один приступ хохота. После чего старик исчез.

– Валим быстро отсюда, – Журавлёв потянул Гошу за рукав.

– Стой, у нас есть сорок минут, чтоб найти мужиков. Они точно здесь, – Гоша отцепил Димку. – Давай так, ты иди к лодке и следи за временем…

– У меня нет часов.

– Считай. Как пройдёт тридцать минут – кричи. А мы…

– Гош, смотри, – Тоха показывал на приближающуюся к острову лодку с мужчиной на борту.

– Шаман, – прошептал Громов, – зачем он сюда едет?

– Да, – поддакнул Тоха, – почему не по воде идёт?

– Заткнись, Тох, матом тебя прошу, – Гоша побежал к берегу.

Мужчина ловко выпрыгнул из лодки и мягко пошёл навстречу Гоше.

– Вот и свиделись, земледелец, опять. Не ждал?

Привычный вопрос, видимо, появился в глазах Громова, потому что шаман улыбнулся и ответил:

– Имя у тебя такое, ну что ты в самом деле. Кстати, божественное***.

Гоша почему-то покраснел, ему стало неловко – всё оказалось так просто, а он накрутил чего-то себе.

– Время, – тихо напомнил Тоха.

– Да, время, – согласился шаман.

– Ты поможешь? – оживился Громов.

– Немного. Вам надо найти бревенчатый накат. Да-да, почти как на первом острове.

– И?

– И всё. Дальше сами.

Шаман сделал несколько шагов до довольно большого камня, скрылся за ним, а через мгновение оттуда выпорхнула крупная белая птица.

– Помог называется, – пробурчал Тоха.

– А где лодка? – удивлённый Лёха таращился на берег, где пару минут назад причалила лодка с шаманом.

Накат парни нашли довольно быстро. Он оказался не такой массивный как на первом острове, но брёвнышки и здесь были неподъёмные. Утроив усилия – Журавлёв остался на берегу – два бревна удалось сдвинуть и очень удачно – прямо под ними оказалась лестница. Ну как лестница, несколько шатких, потёртых деревянных ступеней, на которые вставать было очень страшно. Громов с Муромцевым спустились, оставив Тоху охранять вход.

Тёмное, низкое, довольно больше помещение вызывало в теле неприятные ощущения, а в памяти самые жуткие сцены из фильмов ужасов.

– Смотри, – Лёха ткнул пальцем к дальней от входа стене.

Там виднелись какие-то возвышения и Громов, осторожно ступая по земляному полу, направился к ним. Вскоре до Лёхи донеслись маты, и он бросился на голос друга.

Увиденное поразило мужчин до глубины души: на высоких каменных плитах лежало два тела. Дыхания было неслышно, но Гоша пощупал пульс на шее одного, потом второго – тонкая венка еле заметно билась под пальцами у обоих.

– Давай вытаскивать их, Гош, – толкнул застывшего приятеля Лёха.

А Гоша думал, реально думал, стоит ли сейчас тащить эти тела наверх, чтобы потом их ждала такая страшная смерть?

– Давай вытаскивать, – встрепенулся Гоша, изгоняя из памяти навязанные картины. Может, и обойдётся, да?

В сорок минут парни уложились. Димка прибежал на подмогу, и вчетвером быстро дотащили мужиков до лодки. Спокойная до этого вода пошла высокой волной, перехлёстываясь через борт моторки, раскачивая хрупкое и перегруженное судёнышко.

– Не потонуть бы сейчас из-за этих гавриков, – беспокоился Муромцев.

Димка тихо матерился, бледный Тоха изгрыз до крови губу. И только Громов был абсолютно спокоен – он точно знал, что этих двоих ждёт совсем другая смерть, значит, сейчас точно ничего с ними не произойдёт.

Марат плакал. Он обнимал Гошу и рыдал ему в плечо. Гоша гладил его по голове и говорил всякую утешающую ерунду, а потом неожиданно для себя рассказал про встречу с Белым Князем. Марат опешил:

– Неужели дед был прав? Он рассказывал про какой-то белый народ и князя. Отец считал, что тот свихнулся и насмехался над ним.

– Не свихнулся. Вспоминай, всё, что дед говорил, и делай выводы.

Спасённые мужчины к утру начали приходить в себя. Но говорить не могли, издавали только какие-то звуки. На вопросы тоже не отвечали – показывали жестами, что ничего не помнят. Не помнят и не помнят, флаг им в руки, решил Громов.

– Видимо, в той землянке какие-то ядовитые испарения из-под земли идут, – предположил Димка, – ещё бы денёк другой ими подышали и всё, встретились с Белым Князем лично.

– Это да, возможно, но кто-то же их там закрыл. Вряд ли они сами пришли туда и прилегли отдохнуть, – задумчиво возразил Тоха.

– Люди шамана, к гадалке не ходи, – высказался Громов, – он говорил, что его племя охраняет эти острова.

– Ну да, ну да, – покивал Димка, – а им, как видно, тоже закон не писан.

Громов удручённо развёл руками.

Поисковый катерок показался на горизонте ближе к обеду. Группа на борту радовалась и ругалась одновременно: оказывается, шансов свернуть именно в эту часть русла у катамарана Громова было меньше всего, поэтому искали их по всем остальным протокам, оставив эту на самый крайний случай. Бывает же.

***

Гоша разбирал рюкзак и стонал, что после такого отпуска неделя отдыха должна быть по закону. Только вот никто его стенания не слышал и не разделял. Но высшие силы, видимо, почувствовали, что парню нужна поддержка, и предоставили её в виде телефонного звонка.

– Да, Игорь Ильич, – Громов изобразил перед замом начальника бодрый и весёлый голос.

– С приездом, Георгий, слышу по голосу, что отдохнул хорошо. Рад за тебя. Фотографий-то много сделал? Очень хочется те места посмотреть.

Гоша хотел предложить ему туда отправиться, но сдержался. Вполне вероятно, что у него сейчас отнимут последние два дня отпуска и заставят выйти на работу пораньше. Не угадал.

– Гош, – продолжил шеф, – тут надо бы на курсы повышения квалификации съездит.

– В Москву? – оживился Громов.

– Не совсем. Ты не поверишь, но сейчас такие мероприятия принято проводить в глубинке, так сказать, ближе к народу.

– Тверь?

– Не

– Казань?

– Гош…

– Неужели, Екатеринбург?

– Тебя ждёт Минусинск!

Гоша мысленно раскинул карту Родины и поискал на ней этот самый Минусинск. Не Крым, не Краснодарский край, не Урал и даже не Алтай. Чёрт, Красноярье! Неожиданно Гошиной груди стало жарко. Что за чёрт? Гоша схватился за карман рубахи и вытащил оттуда нагревающийся шаманский подарок. Ещё чего не хватало!

– Надеюсь, в этом Минусинске цивилизация, и шаманы не шастают по городу? – усмехнулся он.

– Там нет. А вот в Туве сколько угодно…

Гоша застонал.

---------------

Примечания:

*Ровдуга – замша из оленьей шкуры

** Jagermeister – ликёр

*** Георгий - имя греческого происхождения; «земледелец». В древнегреческой мифологии «Георгос» — один из эпитетов Зевса.

Шу-Арс

Юлия Лотова

Август на юге Восточной Сибири оказался неожиданно жарким, как в Сочи. Микроавтобус, привёзший Громова и Журавлёва из аэропорта Абакана в гостиницу Минусинска, радовал кондиционерной прохладой, чего нельзя было сказать о номерах – там кондиционеры не работали, а в распахнутые окна втекал раскалённый тридцатиградусной жарой воздух.

– Надеюсь, здесь есть бассейн, – простонал Димка, стягивая влажную футболку.

Гоша захохотал, взял полотенце и, направляясь в душ, заметил:

– Вода бы была и то хлеб.

В ответ раздался протяжный стон друга.

Вода была, чему по очереди порадовались гости из Северной столицы. Переодевшись и немного отдохнув, парни отправились на обед, а потом на ознакомительную встречу с организаторами. Игорь Ильич, отправляя сотрудников на межведомственный семинар со сложным и длинным названием, признался, что сам не знает, чего от этого мероприятия ждать – всё держалось в большом секрете.

– Вряд ли нас будут учить вышивать крестиком, – хмыкнул Журавлёв, отправившийся в эту поездку вместо, заболевшего в последний момент, Тохи.

– Ничего не могу гарантировать, – развёл руками шеф и пожелал парням удачи.

Город Гоше понравился: много зелени, необычные скульптуры, широкие улицы, уютные скверики. В одном из таких скверов друзья и сидели на скамейке после встречи с коллегами из разных регионов страны.

– Вкусное мороженое, – прочавкал Димка, откусив приличный кусок пломбира, – и кедровые орешки очень в тему. А как твоя черника?

Гоша протянул другу свой стаканчик, зная, что Журавлёв не отцепится, пока не попробует. Димка лизнул, что-то невразумительно промычал, закатывая глаза и быстро, пока Гоша не убрал лакомство, откусил приличный кусок.

– Фкушно тоже, – Димка вытер измазанный подбородок.

– Что думаешь о программе семинара? – спросил Гоша и откусил кусочек вафельки.

– Фигня. Опять напридумывали всякого, а выльется всё в трёхдневную болтологию. Ты серьёзно думаешь, что кого-то похитят или захватят?

– Почему нет? Зря, что ли, столько московских генералов понаехало. Будут показательные выступления.

– Да и ладно, профиль не наш, мы так, погуляем рядом, повосхищаемся, мороженку вкусную поедим, – Димка засунул остатки стаканчика в рот, облизал пальцы и хищно посмотрел на почти целое мороженое друга.

– И не надейся, – Гоша переложил лакомство в другую руку, – на вот тебе салфетку, веди себя культурно.

К ночи кондиционер в номере питерцев заработал, а вот пульт управления к нему – нет, как и кнопка вкл/выкл на внутреннем блоке.

– Вот, а ты надо мной смеялся, – бубнил Журавлёв, залезая во фланелевую пижаму и укутываясь в одеяло, – теперь мне тепло, а ты закаляйся.

Димка хихикнул, а Гоша молча надел кроссовки и пошёл ругаться с администратором.

Спустившись с третьего этажа в холл гостиницы, Гоша огляделся: никого даже на ресепшене.

– Эй, есть кто живой? – Гоша похлопал по звоночку.

Тишина.

– Ох уж эти провинциальные нравы, – прошипел Громов, собираясь завтра высказать свои претензии уже организаторам. Могли и поприличней отель выбрать.

Где-то наверху хлопнула дверь. По холлу пробежал сквозняк. Громов решил выйти на улицу и погреться. К его удивлению, дверь оказалась заперта.

– Не понял. Какого хрена?

Громов начал злиться.

– Эй, откройте двери.

Кому он кричит, Гоша не знал, но по спине побежали противные мурашки, а пальцы рук заледенели. Громов бегом поднялся на второй этаж, на ходу вспоминая в каком номере поселили Михаила Зинченко, его приятеля из московского отдела. Вроде двадцать четвёртый. Постучал. Тишина. Вполне вероятно, что парень спит – время первый час ночи, но услышать такой грохот должен же?

– Миша! Открой срочно, это Громов, – Гоша отбил себе кулак, но результат по-прежнему оставался нулевым.

Странно, могли бы на шум и из других номеров выглянуть, но нет – «в Багдаде всё спокойно». В приступе приближающейся паники Гоша стал стучаться во все двери подряд – глухо.

Последняя надежда оставалась на друга. Гоша на одном дыхании взлетел на свой этаж и вломился в номер.

– Фух, – сердце, бешено колотившееся в горле, чуть-чуть успокоилось: Димка был на месте, лежал себе одеяльной шаурмой, сопел.

Громов подошёл к окну, постоял, пытаясь осознать, что же не так. О, точно! Не шумит кондей. Опять отключили?

– Дим, – Гоша толкнул приятеля, – Дим, проснись, пожалуйста.

Журавлёв не отзывался, хотя обычно просыпался легко от малейшего шума.

– Дима, – Громов почти кричал, выпутал друга из одеяла и тряс его за грудки пижамной рубашки. Голова Димки болталась из стороны в сторону, но глаза приятель не открывал.

– Что здесь происходит?

Громов оставил Димку в покое и выскочил в коридор.

– Пожар! Пожар! Горим!

Никакой реакции. И что делать?

– Так, Гоша, в первую очередь надо успокоиться. Ничего страшного пока не произошло. С большой долей вероятности ты просто спишь, так что надо чуть-чуть напрячься и проснуться. Всего делов-то.

Гоша напрягся, но проснуться не получалось. Успокоительные речи действовали слабо. Громов медленно спускался на первый этаж, в робкой надежде на окончание этого кошмара: за стойкой будет стоять ночной портье, дверь на улицу открыта. Всё как у людей.

Портье не было. А вот волк был. Странно, но появление зверя Громова успокоило – он абсолютно точно осознал, что спит. Да, сон странный, но такое бывает, в отличие от волков в центре Минусинска.

Крупный, светло-серый волк сидел у самого входа и не сводил жёлтых глаз с Гоши.

– Ну привет, – Гоша остановился в нескольких шагах от зверя и принюхался: запах был, запах дикого животного. Ладно, надо продолжать: – От кого весточку принёс?

Уши волка дёрнулись, а пасть оскалилась. Громов решил, что зверюга так улыбается.

– Да ладно, я понимаю, что по мою душу явился. Если нас где-то ждут, пойдём, я готов.

«Ты, вообще, нормальный? – поинтересовался у себя Громов. – Куда ты собрался с волком идти ночью? Пусть даже и во сне.»

– У вас всё хорошо?

Громов резко обернулся и уставился на заспанную миловидную девушку.

– Извините, мне пришлось отойти на минутку. Что вы хотели?

Гоша посмотрел на выход – естественно, никакого волка возле неё не наблюдалось. А вот лужа со специфическим запахом была в наличии. Кровь ударила Громову в голову: девушка смотрела то на лужу, то на него. Так неловко питерский следователь себя ещё никогда не чувствовал.

– Вас проводить в… э… ну…, – девушка замялась.

– Нет, спасибо. Я в номер.

Гоша смотрел себе под ноги и очень хотел исчезнуть, как это сделал треклятый волчара.

Девушка понимающе кивнула, встала за стойку и изобразила приветливую улыбку.

***

Когда уже починят этот чёртов кондиционер? Громов, не открывая глаз, протёр ладонью мокрый лоб.

– Хоть бы окно открыл, – пробурчал он не то себе, не то напарнику.

– Так холодина была ночью, ты всё дрожал и стучал зубами, я даже за вторым одеялом для тебя сходил, – голос Димки был весёлым и бодрым, что жутко раздражало Гошу, – а мне такой сон реальный приснился, я чуть не обделался. Первый раз такое, точно тебе говорю.

Гоша прекрасно помнил свой сон, помнил свои ощущения, чувство безысходности и липкие пальцы паники. А ещё волка.

– Так вот, иду дальше, вижу, река, – Димка рассказывал свой сон, но Гоша слушал вполуха, переживая собственные воспоминания.

Пожалуй, он тоже никогда не видел столь реалистичные сны и не запоминал их так детально.

– А там – ты, представляешь? И я хочу тебя вытащить, понимаю, что каждая минута на счету. Но как вытащить гроб из-под воды?

– Что-о?

До Громова дошло, что слова «ты», «вода» и «гроб» как-то связаны, и ему это сильно не понравилось.

– Ты чем слушаешь? – возмутился Димка.

Ответить Гоша не успел – в дверь постучали. Опять внеочередной срочный сбор, даже позавтракать не успели.

– Может, похитили уже кого? – предположил Димка, рассматривая футболку и прикидывая степень её помятости.

– Да надевай уже и пойдём, кто там на тебя смотреть будет, – поторопил друга Гоша.

Димка фыркнул и натянул футболку.

Лёгкое беспокойство царапнуло Громова на ступеньках лестничных пролётов. Очень отчётливо вспомнилась его ночная беготня по ним. Но это же был сон? Да?А потом он увидел Зинченко, того самого, к которому ломился ночью. Миша стоял у стойки администратора и ругался. Само по себе это было очень странно – более спокойного и сдержанного человека Гоша не знал.

– Привет, ты чего шумишь на весь холл? – Гоша пожал приятелю руку.

– Да представляешь, эти идиоты запирают на ночь дверь. Это что, пионерский лагерь?

Громов похолодел.

– Извините, но двери никто не запирает, этого просто не может быть, – от приторной улыбки портье становилось тошно.

– То есть, вы хотите сказать, что я просто не смог открыть дверь в вашу чёртову богадельню?

Гоша прекрасно понимал Зинченко, вот только не мог решить, подтвердить его слова или промолчать.

– Если у вас возникли трудности, надо было нажать звоночек, и наш администратор вам с радостью бы помог.

– А я нажимал, – с вызовом сообщил Миша, – только никого не было за стойкой.

– Это правда, – выскочило из Громова, – ну, то есть, я ночью спускался, – Гоша смутился под свирепым взглядом девушки за стойкой, – а здесь никого.

– Что за шум, а драки нету? – громогласный Димка появился рядом.

Портье сцепила зубы и, поняв, что против троих постояльцев её аргументов не хватит, лёгким движением руки вытащила из-под стойки бутылку шампанского, протянула Зинченко и прошипела:

– Примите извинения от нашей гостиницы.

***

Гоша смотрел, как Димка намазывает паштетом уже третий бутерброд, заедает его скрэмблом и закусывает фаршированным блинчиком. При этом в самого Громова с трудом влезал чай с лимоном. Встреча с Зинченко перевернула все его убеждения насчёт вчерашней ночи. Где тут сон, а где явь?

– Ну вот и зачем было собирать нас? – Димка уверенно намазал на блинчик с мясом брусничный джем, – могли рассылку сделать, так мол и так, расслабляемся, идём на праздник, мороженко и пивасик включены в программу.

– Что-то я не слышал такого, – усмехнулся Гоша.

– А ты в этот момент что-то интенсивно со своим приятелем обсуждал, – ехидно и немного обиженно заметил Димка.

Ну так-то да, пока организаторы рассказывали, куда и когда надо сегодня подойти, чтобы типа отдохнуть, Гоша подробно расспросил Михаила о времени происшествия – всё совпадало.

Кондиционер опять работал. Громов в шерстяных носках и розовом Димкином худи сидел на кровати, тупо просматривая соцсети. Сам Журавлёв где-то носился, утрясая организационные моменты – читай: «выясняя, можно ли взять с собой что-то крепче пива».

Гоша же размышлял о странном формате мероприятия, о неожиданном месте проведения, о несостыковках в словах и действиях организаторов. Именно об этом он и сообщил приятелю, когда тот вернулся в номер и поинтересовался, чем именно товарищ следователь опечален.

– Громов, не загоняйся. Ты дуешь на воду, точно тебе говорю. Мероприятие это готовилось с февраля, в планах изначально, вообще, Алдан был, но потом переиграли.

– Они рехнулись, что ли, совсем? – Гоша закашлялся. Не то чтобы он что-то имел против Алдана, но всё же.

– Как видишь, не совсем. Минусинску нынче двести лет – это тебе не кот чихнул. Достойный повод. А организационные шероховатости, – Димка задумался, потом махнул рукой, – да у кого их не бывает. Ты, Гоша, вылезай из своей норы и моего худи и иди на солнышко, тебе мозги прогреть надо.

– А ты?

– И я. Куда я тебя одного отпущу? Заблудишься или похитят, не дай бог, такое сокровище, – Димка весело рассмеялся.

– А ты что, так и пойдёшь? – Громов смотрел на приятеля, одетого в подранные на коленках светлые джинсы и белую майку с вызывающей надписью на груди.

– Так мы отдыхать идём, что не так?

Гоша пожал плечами и надел лёгкий пиджак цвета кофе с молоком на чёрную футболку. Джинсы он всегда предпочитал классические, тёмно-синие.

– Там пекло, – предупредил Димка.

Гоша только согласно кивнул.

Праздник отмечали широко и ярко. Тут и там продавали всякие сувениры и вкусняшки, угощали чаем из самовара с блинами или баранками, пели песни и частушки. А уж от количества и видов помидоров голова шла кругом. Раньше Громов знал два сорта помидоров – свежие и солёные. Остальное, как говорил Журавлёв, от лукавого. Но сейчас им предстояло поменять своё мнение, потому как не попробовать всё представленное изобилие было просто невозможно. Впрочем, и попробовать всё тоже было нереально.

Гоша уже прикидывает, семена каких сортов он должен купить, но потом вспоминает, что дачи для взращивания этих томатных чудес у него пока нет. Что ж, придётся наедаться впрок.

– Бля, Гош, я за эти помидоры душу продам, – Димка закинул последний кусочек фаршированного кедровыми орешками помидора в рот и облизнул пальцы.

– Ты так и про томатный сок говорил, – засмеялся Гоша.

– Да, сок тоже зачётный был, – задумчиво замечает Димка, – а тебе самому какие понравились?

– Ну-у, – Гоша вспомнил десяток попробованных необычных вариаций томат плюс и решил: – наверное, вяленные с творожным сыром. Да, такие я бы ещё поел.

Так, за гастрономической беседой, парни дошли до площадки, где пока шёл концерт, а вскоре будут объявлять победителя, вырастившего самый большой помидор.

– А ты знаешь, какой приз за победу? – спросил Димка и поёжился, обхватив себя руками.

– Ты чего? – удивился Гоша.

– Да зябко что-то, согреться не могу.

– Так литр ледяного сока всосал, не удивительно.

Громов стянул с себя пиджак и накинул на вяло сопротивляющегося друга.

– Надень, я сказал. Ещё не хватало с тобой больным здесь нянчиться. Будешь выёживаться, сейчас ещё шапку куплю и заставлю надеть, – Громов кивнул на очередную торговую точку, где продавалось всё для бани, в том числе и войлочные шапки в виде помидора.

Журавлёв проворчал что-то про бессердечность питерских следаков, но пиджак надел и даже застегнул.

– Так что там с подарком? – вернул тему разговора Гоша.

– Ха, – оживился Димка, – тачка, прикинь! И не москвич какой, а…

Договорить Журавлёв не успел. К ним подлетел Зинченко с напарником и что-то тараторя на два голоса потащили к сцене.

– Да что случилось, Миш? – Громов попытался затормозить, но получилось плохо.

– Идём, идём, Гош. Наши просекли, что произойдёт, надо быть поближе к месту преступления.

Громов вздохнул и больше не сопротивлялся. Разговаривать возле сцены получалось плохо – музыка орала, ведущий перекрикивал даже её. Поэтому обсудить с парнями идиотизм идеи не получалось, да и пофиг. Громов отошёл чуток в сторону и похлопал себя по бокам в поисках бутылочки с водой. Он точно помнил, что сунул её в карман. Вот только карман был на пиджаке, пиджак на Журавлёве, а сам Димка неясно где. По крайней мере, в компании коллег его не наблюдалось.

– Миш, – окликнул приятеля Гоша, – где Журавль?

– Да за помидорами поскакал, сказал, что без них ему жизнь теперь немила.

Миша заржал, а Гоша обречённо махнул рукой – придётся ждать.

– Молодой человек, – тёплая мягкая ладошка коснулась его предплечья.

Гоша повернулся. Перед ним стояла невысокая, хрупкая девушка с большими очень тёмными глазами.

– Да?

– Помогите, пожалуйста, достать воздушного змея. Он запутался в верхушке дерева. Здесь рядом, вон за этими кустами.

Девушка показала рукой в заросли за спиной Громова. Гоша – мужчина, джентльмен, рыцарь и всё такое прочее – конечно, не мог отказать в такой милой просьбе. И хотя ранее в лазанье по деревьям замечен не был, считал, что такое плёвое дело ему по плечу, и в грязь лицом перед этим темноглазым ангелом он не ударит.

Дерево оказалось высоким. А чёртов змей колыхался где-то в самых верхних ветвях. «А не поспешили ли вы, батенька, в рыцари себя записывать, – подумал Гоша, – по деревьям лазить это вам не воробьёв в варенье макать…»

На этом все размышления Гоши померкли, потому что для него в мире выключили свет.

***

Голова болела нещадно. Громов даже представить не мог, что объектом похищения станет именно он. И что происходить всё будет очень реалистично. Последнее, что Гоша помнил, развивающийся разноцветный хвост змея в зелени. Потом удар и темнота. Сейчас судя по ощущениям, Гошу куда-то везли. Из неприятного – явно в багажнике, с мешком на голове и со связанными за спиной руками. А что из хороших новостей? Ну, хотя бы разбираться с розыском похитителей не ему. Гоша хотел ухмыльнуться, представив матерящегося Журавля, который накаркал его похищение, но понял, что и рот у него заклеен. Так, это уже перебор. Не переигрывают ли ребята? К сожалению, спросить об этом было не у кого. Оставалось ждать. Гоша дёрнул головой, желая хоть немного поменять позу, стукнулся обо что-то твёрдое затылком и замер. Сколько прошло времени? Куда его везут? Что потребуют в качестве выкупа? Громов поёжился и понял, что замёрз, а пиджак остался у Димки. Остаётся надеяться, что держать его будут не на улице. Гоша решил было вздремнуть – а что ещё делать? – но машина вдруг замедлила скорость, повернула, дорога стала явно хуже, скорость ещё уменьшилась, очередной поворот, остановились. Очень хотелось надеяться, что это финальная точка их путешествия. Руки Громова затекли, да и в туалет хотелось сильно. Раздались шаги, голоса, багажник распахнулся и в синих сумерках появилось два силуэта.

– Ну, здравствуй, Земледелец, – услышал Гоша тихий глубокий голос.

***

Журавлёв был в бешенстве. Мало того что каким-то рандомом выбор пал на Гошу, так ещё никто не торопился с его поисками – типа мало вводных, нет требований от похитителей, сидим на жопе ровно и всё в таком духе.

Впрочем, на себе Димка сердился тоже. Когда он вернулся с кульком помидоров, Миша сразу сказал, что Громов звал его вот только что. Димка повертел головой и друга не увидел, только какая-то парочка удалялась в кусты. Потом Димка очень чётко вспомнил: парень в той парочке был в чёрной футболке и довольно высокий. Мог это быть Гоша? С какой-то долей вероятности. Но что за девица была с ним? И почему он не сопротивлялся? Димка повертел этот факт и так, и эдак, и пришёл к выводу, что нет, не Громов это был. Не мог Гоша как телок на поводу у похитителей пойти.

Журавлёв сидел в номере и нервно курил в окно, когда заглянул Зинченко и почему-то замялся на пороге.

– Чего? – встрепенулся Димка.

– Дим, там такое дело…

– Ну, не томи!

– Дим, ты только не нервничай, может, они не так поняли, сейчас всё ещё раз проверят…

– Бля, Зинченко, я тебя сейчас придушу.

– Короче, не наши Гошу повязали.

– Что-о-о?

***

Юрта была просторная, ковры мягкие, чай горячий, но руки у Громова всё ещё немного тряслись и пить кипяток из пиал получалось плохо. Напротив него сидел невысокий худощавый мужик в чёрной атласной рубахе с широким жёлтым поясом и странной шапочке. Имя его Гоша запомнил – Айдаш Оюн – только вот что из этого имя, а что фамилия так и не разобрался. Зато хорошо понял, что мужику от него надо. И это его сильно смущало.

Айдаш Оюн долго извинялся, что пригласил Земледельца таким «негостеприимным способом» – вот, оказывается, что это было! – а потом объяснил, почему так поступил.

У Айдаш Оюна похитили младшую дочь, пятилетнюю Шенне, и заявили, что обменяют её только на Земледельца, который по счастливой случайности находится сейчас совсем недалеко. Времени дали сутки. Они истекают через три часа. Ещё оказалось, что ночное происшествие в гостинице их рук дело. Хотели усыпить Громова и аккуратненько вывезти, но что-то пошло не так. Выяснив, что Айдаш – шаман, Гоша совсем приуныл. Опыт общения с шаманским племенем у него был не самый приятный.

– Я не могу везти тебя силой, – повторил Айдаш, – могу только просить твой могучий дух откликнуться на мою мольбу.

Вот и что оставалось делать?

***

Журавлёв со всей силы хлопнул дверью номера организаторов и быстро зашагал по коридору. Чего ждать эти кабинетные вояки собираются? Когда Громова по частям начнут возвращать? Город под завязку набит камерами, неужели нельзя хотя бы это отследить?

Дима быстро пересекал холл, когда к нему подошёл невысокий паренёк и, быстро сунув что-то в кулак, шепнул: «Это вам». Пока Журавлёв раскрыл кулак, пока увидел, что это небольшой кусочек бумаги с текстом, пока догадался спросить от кого, собственно, послание, спрашивать было уже не у кого. На самом деле прошло всего секунды две. Куда паренёк мог деться? Ладно, главное записка.

«Земледелец нужен Белому Братству. Подножье Сулуг-Хема, ущелье Ожу»

«Не так чтобы слишком много информации, – подумал Димка, – и кто такой этот Земледелец? А точно ли мне это послание?» Он ещё больше рассердился на исчезнувшего паренька. Что теперь делать? И Журавлёв пошёл обратно к своим генералам.

Генералы в очередной раз Димку не поддержали, а местные так вообще заявили, что ББ – Белое Братство – фикция, выдуманная организация, ею только детей пугать, чтобы далеко от дома не ходили. Да и Сулуг-Хем это Тыва, чего туда соваться? Сто километров только в одну сторону*.

Журавлёв, тихо матерясь, брёл по коридору, решая, как поступить. В первую очередь, наверное, надо позвонить в Питер, Игорю Ильичу. А потом…

– Дим, ты в порядке? – Зинченко догнал Диму и приобнял его за плечи.

– Да с хрена ли бы я был в порядке? Моргнуть не успел – друга умыкнули. Ладно, понимаю, спецоперация. Только свыкся с этой мыслью, опачки, ни хрена и не операция. Спасать, говорю, надо, человека. А фиг там! Что записка, так, фикция для отвода глаз, на дурачков рассчитана. А мы-то серьёзные вояки, нас на такое фуфло не купишь…

Под конец фразы воздух в лёгких у Димки закончился, и он замолчал, чтобы вдохнуть. Миша погладил приятеля по плечу и спросил:

– А что в записке?

Димка показал.

– Надо ехать туда, прямо сейчас, – уверенно сказал Миша.

– Как? На чём?

– Такси. Если что, у меня деньги есть.

– Деньги и у меня есть, – вздохнул Журавлёв, – но кто захочет сейчас туда переться?

– Ща решим!

Зинченко достал телефон.

– Привет, Андрюха! Да, я. Тоже рад тебя слышать. Занят сильно? А, с сыном играешь, дело нужное. Тут помощь твоя нужна. Нет, не рожу набить, попроще. Ну или нет. Короче, надо одного хорошего человека до Тувы подбросить. Ага, прямо сейчас. Цена не вопрос. Через сколько? Окей, ждём. Да-да, с меня сынуле игрушка.

Миша убрал телефон и посмотрел на замершего в ожидании Димку.

– Всё, транспорт нам нашли. Это мой старый кореш, хороший мужик, машина у него надёжная и Туву как свои пять пальцев знает, работал там, где-то в горах. Поможет. Будет через пятнадцать минут.

– Спасибо, Миша, выручил сильно, – Димка приобнял парня.

– Ты так и поедешь? – Миша кивнул на светлый пиджак и джинсы Журавлёва.

– Да, а что не так…Оу! – Димка схватился за грудь.

– Ты чего?

Журавлёв ощупал левую часть груди, которая неожиданно стала нагреваться.

– Не понял, – он сунул руку во внутренний карман Гошиного пиджака и, ойкнув ещё раз, вытащил из него шнурок с пятью узелками. Вот только почему-то этот кожаный шнурок казался раскалённым и по нему проскакивали искры от узелка к узелку.

– Это что? – Зинченко вытаращил глаза на чудну̀ю вещицу.

– Если я правильно понимаю, подарок с Ямала, – пробормотал Димка, – вот только зачем Гоша его с собой таскает, вопрос.

Развить эту тему парни не успели – подъехала машина. Водитель вышел и поздоровался за руку с Мишей, а потом и с Димкой.

– Андрей, очень приятно.

– Дима, взаимно.

– Так, хватит расшаркиваться, садимся, – велел Зинченко и полез в карман за зазвонившим телефоном.

Дима уверенно занял место рядом с водителем, предоставив Зинченко возможность подремать на заднем сидении.

– Ты скоро? – Димка выглянул из машины и посмотрел на задумавшегося Мишу.

– Да, блин, начальство срочно вызывает на совещание, не знаю, сколько времени займёт.

Миша выругался.

– Ладно, я один поеду, время поджимает, чувствую, – Димка махнул рукой.

– Да ты с ума сошёл, как ты там один…, – Миша недоговорил, его перебил Андрей.

– Мишань, выдыхай, я подсоблю где смогу. Не брошу же там парня одного, ты что?

– Вот видишь, – обрадовался Димка, – а ты будь на связи, нужен же здесь островок адекватности. Будешь держать нас в курсе, что и как.

Парни попрощались, и машина взяла курс на Туву.

***

В фиолетовой вышине уже засверкали первые звёзды, когда Гоша и Айдаш вышли из юрты.

Их ожидали два огромных джипа. Гоша усмехнулся:

– А сюда меня нельзя было на такой машинке привезти?

– Какая нашлась в Минусинске, на той и привезли. Скажи спасибо, что не на лошади.

– Ну, за это я тебя ещё отдельно поблагодарю, – Гоша хлопнул шамана по плечу.

К его удивлению, Айдаш оказался приятным молодым мужчиной, никаких шаманских понтов и фокусов. Ну шаман и шаман, так получилось, чего теперь.

Они залезли в один джип и поехали впереди, второй пристроился следом. Кто сел в него, Гоша не видел, с ними же в машине был только молчаливый немолодой водитель.

– Айдаш, – спустя какое-то время заговорил Гоша, – а у тебя совсем нет никаких предположений, зачем я этому братству нужен?

– Есть, – шаман кивнул, – им нужно что-то, что есть только у тебя или сделать можешь только ты.

– А, то есть они меня хотят не для того, чтобы кого-то шантажировать и что-то получить от властей?

– Для этого они похитили мою дочь, – спокойно заметил Айдаш.

– Логично. С другой стороны, у меня нет никаких сбережений, ценных бумаг, недвижимости. Что я им могу дать?

– Это точно не деньги. Деньги у них есть.

– Тогда я не знаю.

– Узнаешь, – голос Айдаша совсем не понравился Гоше и у него по коже побежали мурашки.

Шаман встрепенулся, понял, что напугал собеседника и тихо попросил:

– Ты, Гоша, не геройствуй, отдай, что они просят. Ничего не стоит твоей жизни. А я выполню твоё любое желание.

– Прям любое? – Гошины брови одновременно подскочили вверх.

– Прям, – улыбка Айдаша была мягкая, успокаивающая.

Гоше хотелось спросить, что ж он дочь свою не защитил от похитителей, но вовремя себя остановил – это было бы слишком грубо. Но Айдаш словно понял его.

– Я был далеко, когда воины Братства напали на наш дом. У них сильные шаманы, бесстрашные бойцы, кровавые ритуалы. Моя защита не выдержала.

Голос Айдаша стал совсем бесцветным, признавать такое перед чужим человеком было непросто. Гоша его понимал – у него тоже не всегда получается выйти победителем. Он ободряюще пожал шаманское запястье и почувствовал, насколько горячая у того кожа.

– Ты не заболел? – встревожился Гоша.

– Чего? – не понял Айдаш.

– Ты горишь весь.

– А, это, – шаман улыбнулся, – нормально всё, я же недавно с волком…э…

– Что? Скажи ещё, что ты оборотень, – нервно усмехнулся Громов.

– Глупости не говори. Просто мой дух имеет образ волка…

– А это не его я, часом, видел в гостинице?

Айдаш смущённо кивнул.

– Но это так, ерунда. А вот когда надо было людям помочь – волки что-то обозрели и стали нападать на селения, детей, скот – мне пришлось в этой шкуре помотаться, пока охотники гоняли серых. А после таких, скажем так, прогулок кровь довольно долго имеет повышенную температуру. Не знаю почему, сам понимаешь, у врачей такое не спросишь.

– Якутский часовой, что в мире творится, – Гоша шлёпнул себя ладонью по лбу, – мне кажется, или нормальные люди остались только в Москве и Питере?

– Кажется. Там тоже нормальных нет.

Мужчины дружно засмеялись.

– Прибыли, – сообщил водитель.

Гоша это и сам понял – впереди стояло несколько машин с включёнными фарами.

– Гоша, – шаман вцепился в руку Громова, – спасибо тебе за твою решимость, но ты подумай хорошо, ещё всё можно отменить.

– Рехнулся, товарищ шаман, совсем?

Громов приложил ладонь ко лбу Айдаша.

– Идём девчонку забирать, она, поди, по папке уже соскучилась.

Айдаш крепко обнял Гошу и прошептал на ухо:

– Тайнынот Атан с тобой, он сохранит тебя, а я увезу дочь и вернусь.

– Даже не думай, – заявил Гоша, пытаясь сообразить, кто такой этот Атан и откуда ему знакомо это имя.

Обмен произошёл на удивление просто: Гоша с шаманом подошли к машине, оттуда им протянули спящую, укутанную в мягкий плед, девчушку, Айдаш взял ребёнка на руки, наклонился к уху Гоши, шепнул: «Я вернусь», и пошёл к своему джипу, а Гоша залез в машину. Никакого потрясания оружием, криков, торгов, угроз. Кроме Гоши и шамана из машин никто даже не вышел. Потрясающе.

– Ну, здравствуй, Земледелец. Рад видеть тебя в добром здравии.

Гоша присмотрелся к собеседнику: представительный мужчина, в классическом костюме, с едва заметными восточными чертами в лице.

– Здрасьте, – Гоша саркастически кивнул. Этот холёный мужик его сразу начал раздражать.

– Чаю хотите? – голос мужика ни на йоту не изменился.

– Коньячку бы, – мечтательно протянул Гоша.

– Хорошо.

Через десять секунд в руках мужика оказался бокал с янтарной жидкостью, и он протягивал его Громову.

– Как вас зовут? – спросил Гоша, забирая бокал.

– О, извините, не представился. Павел Алексеевич я.

– Ваше здоровье, Павел Алексеевич, – Гоша опрокинул содержимое бокала в себя.

– Лимончик?

Перед Гошей возникло блюдечко с тонко нарезанным сочным лимончиком. Гоша усмехнулся – у этого Паши там маленькие официантики под сидением что ли бегают и подают ему всё, что тот попросит?

– Спасибо, – Гоша прожевал лимон и продолжил: – Хорошо, как говорится, сидим, но давайте ближе к делу. Что вам от меня надо?

– Люблю таких конкретных людей. Никаких прелюдий, танцев с бубном. Мне нужен Шу-Арс.

– Ага, – только и смог выдавить Гоша.

Они помолчали, понимая, что продолжения не будет, Гоша решил уточнить:

– А что это, если не секрет?

Павел Алексеевич вздохнул:

– Ну вот, а говорил без прелюдий. Я уж было обрадовался. Скажу, что надо, ты отдашь, поедем в ресторан, посидим, отдохнём, потом в баньку сходим…

– Хороший план, но не выполнимый на первом же этапе. Я в душе не ***, что это такое.

– Йарха, – неожиданно раздался голос водителя.

– Что? – хором переспросили мужчины на заднем сидении.

– Йарха, Павел Алексеевич, он, наверное, так его называет.

– Да? – Павел Алексеевич уставился на Гошу.

Гоше стало стыдно. Вот люди стараются, что-то объясняют ему, а он как болванчик моргает и ничего не понимает. Говорила матушка, учи, сынок, языки. Как обидно помирать, когда не можешь понять, чего от тебя хотят. Стоп. Что-то в мозгу Гоши шевельнулось. Йарха? Он уже слышал это слово! Точно. Но вот где?

Павел Алексеевич заметил, что в глазах Громова блеснуло какое-то понимание, но торопить его не стал. А у Гоши перед глазами поплыли картины: берег реки, мужик в мягких сапогах, огонь, вспыхнувший до небес и голос, проникающий под кожу: «Йарха? Откуда?» Это он про узелки! Всё сложилось, уф.

Гоша прокашлялся и спросил:

– Так, вроде понял. Но зачем они тебе? Это подарок от…, – Гоша замялся.

– Знаю я, чей это подарок. Старый хрыч трясся над Шу-Арс столько лет, а потом отдал совершенно несведущему человеку.

Голос Павла Алексеевича впервые за всю беседу стал резким и раздражённым. А Гоша неожиданно засмеялся. Эти узелки, как оказалось, называющиеся Шу-Арс, которыми так восхищался юкагирский шаман, и которые так нужны предводителю Белого Братства, сейчас спокойненько лежат в кармашке пиджака в номере гостиницы. И сделать с этим Гоша ничего не может. Значит, он умрёт. Забавно, а ведь они предназначались как раз для защиты его, Гоши, от сил зла. Не пове–ЗЛО

***

– Через десять минут будем на территории Тувы, – сообщил Андрей, – до ущелья ещё минут сорок, если нигде дорогу не завалило.

– Хорошо, – устало протянул Димка. Нервы у него были натянуты, как канаты. Ущелье длинное, по нему течёт река, как сказал Андрей, где там искать похитителей, вопрос.

Зазвонил телефон. Миша.

– Да, Мишань, – Димка заволновался.

– Позвонили, – прошептал Зинченко, – Главному нашему, как там его, Комисаренко, короче, позвонили. Требуют какой-то амулет, который якобы есть у Гоши. А я перерыл все его вещи, даже близко ничего похожего.

Дима похолодел.

– Что решили утюги?

– Чего? – не понял Миша.

– Классику надо читать, – буркнул нервно Журавлёв, – что там наш генералитет решил предпринять?

– Да что! Совещаются.

– Понял, Миш, спасибо за инфу.

– Стой, это не всё.

– И?

– Я подсмотрел координаты, где назначена встреча.

– Ты лучший, Миш! Высылай.

***

Гоша не считал себя клаустрофобом, но, когда крышка ящика, да что там, скажем прямо – гроба, захлопнулась, ему стало не по себе. Да, Павел Алексеевич устроил его со всеми удобствами – положил подушечку, дал бутылку коньяка и шоколад, но при этом ящик заколачивал, чтобы бросить в реку.

Когда Громов признался, что узелков у него с собой нет, Павел Алексеевич сильно расстроился. Гоша даже поинтересовался, зачем ему этот шнурок.

– Тебе не понять, – отмахнулся тот, – сила в нём небывалая. А скоро сходка шаманов России, с Шу-Арс у меня не будет конкурентов, и я стану главным шаманом. А это такие возможности, Гоша, ты себе не представляешь.

– Опять деньги, – опечалился Громов.

– Какие деньги, Земледелец? Ты юн и, прости уж меня, глуп. Не видишь дальше человеческих потребностей.

Гоша спорить не стал. Ну, не видит, и что теперь?

Они сидели на берегу реки в каком-то ущелье. Горел костёр, разбрасывая искры. Чуть в стороне ходили люди, Гоша видел только силуэты.

– Земледелец, ты мне нравишься, но мне очень нужен Шу-Арс. Я надеюсь, твои друзья поторопятся и успеют.

– Вряд ли. Питер далеко, ключи у меня. В квартиру никто не попадёт. Ты не получишь его.

– Лукавишь, Земледелец. Шу-Арс не так далеко, как ты думаешь. Я чувствую его силу.

А потом был ящик. Последний взгляд в фиолетовую высь. Крышка. Плавное покачивание на волнах. Страшно, капец как.

***

Когда машина подъехала к спуску в ущелье, Димка ненадолго растерялся: координаты, высланные Мишей, совсем не соответствовали этим местам.Пришлось выбирать: искать Гошу здесь самому, или ехать на переговоры? Принять решение ему помог Гошин амулет – он, и без того будучи горячим, стал нагреваться сильнее, так, что Димке пришлось снять пиджак – невозможно было терпеть.

– Он рядом, поехали вниз.

Андрей без расспросов начал спуск на дно ущелья. Оставив машину, парни решили пройти пешком вдоль реки. Отвесные скалы с одной стороны, заросший густым кустарником крутой откос – с другой, быстрая и, наверняка, ледяная река, кстати, довольно широкая для горной.

Димка шёл по мелким камням и думал, что же ему всё это напоминает. Сон! Ему недавно снился сон с точно таким же пейзажем. И он искал там Гошу. Только почему-то в воде. Как можно спрятать человека в воде?

– Гроб! – вскрикнул Димка. – Гоша в гробу.

– Тиш-тиш, Дим, ты чего? Найдём мы твоего Гошу, – попытался успокоить его Андрей.

– Ты не понимаешь, я видел это во сне. Там Гоша был в ящике, ящик в воде…

– Яйцо в утке, утка в зайце, – продолжил Андрей кивая.

– Да бля, Андрюха, я тебе реально говорю. Надо в воде искать.

Андрей подошёл к воде и потрогал её кончиками пальцев:

– Терпимо. Только вот какая штука, река мелкая, каменистая, запихнуть в неё ящик довольно проблематично.

– Отлично! Значит, надо искать отрезок, где это сделать возможно.

Димка ускорил шаг, Андрей не отставал.

Через двадцать минут довольно бодрого хода Журавлёв остановился так резко, что его напарник врезался ему в спину.

– Упс, – выдохнул Димка.

– Ты чего? – прошептал Андрей.

– Только зверюшки нам и не хватало.

– Ёшкин кот, – Андрей зажал рот руками, – волчара.

В десяти шагах от них у самой воды сидел крупный светло-серый волк и внимательно смотрел на замерших людей.

– Что делать будем? – Андрей держал Димку за плечо.

– Что-что, попросим уйти, – буркнул Журавлёв.

Волк оскалился, вскочил на лапы и стал топтаться на одном месте, а потом тыкаться мордой в воду.

– Тебе не кажется, что он хочет нам что-то сказать? – голос Димки дрогнул.

– Да я вроде ещё в своём уме, чтоб с волками разговаривать, – не слишком уверенно ответил Андрей.

– А я, похоже, нет, – сказал Димка и сделал несколько шагов вперёд.

***

Гоша не знал, на сколько времени хватит ему воздуха. Но постарался успокоиться, дышать редко и неглубоко. Идею выпить коньяк сразу отмёл, решив отложить уже на самый крайний случай. Хотя куда уже, казалось бы, крайнее? Он расслабился, стал думать о жене, дочке, маме. Неожиданно в памяти всплыл Лёха – водитель вездехода с Ямала. Он улыбался и показывал пальцем наверх. Гоша никак не мог понять, что же хочет ему объяснить друг. Лёша стал махать кулаками над головой, Гоша улыбался и предложил:

– Лёха, давай выпьем. Спасибо, что ты со мной остался до конца.

Лёша стучал себе по лбу ладошкой, открывал рот и как будто кричал.

– Да, Лёха, я тоже буду по тебе скучать, – прошептал Гоша, удивляясь, что попрощаться с ним вот таким способом явилась не жена, не Димка, а именно Лёха. Ну что ж, хоть так.

Он сделал первый глоток обжигающей горло жидкости и провалился в темноту.

***

– Нет, вы посмотрите на этого гада! Мы с ног сбились, все жилы себе вытянули, чтобы его найти, а он лежит себе тихонечко, коньяк хлещет!

Резкий голос ворвался в сознание, а следом по щекам посыпался град пощёчин, так что голова Гоши замоталась из стороны в сторону.

– Громов, гад такой, очнись немедленно!

– Диман, заткнись или верни меня, где взял. Там было хотя бы тихо, – прохрипел Громов, открывая глаза и тут же утопая в объятиях друга.

– Тих-тих, – раздался ещё один голос, – коньяк не разлейте.

Когда они вернулись к машине и напоили Гошу чаем, он, наконец, поинтересовался:

– А как вы меня нашли?

Димка рассказал про записку, а потом добавил:

– Но без волчары мы бы тебя долго искали.

– Без кого?

– Да нам волк реально ткнул на место, где тебя искать.

– Вернулся значит, спасибо, Айдаш, с меня причитается!

Они выехали из ущелья, появилась связь и телефон Димки зазвонил.

– Да, Мишаня?

– Ты где? Там эти из братства грозят расправой над Громовым, если ты через десять минут не появишься у них.

– Руки коротки у них, – хмыкнул Димка, – Громов со мной.

– Да, я с ним, – подал голос Гоша.

– Миш, ты только пока не говори никому.

– Понял, не дурак. А что с Андреем?

– Всё в порядке с твоим Андреем. Везёт как боженька… Упс.

– Что? Дима? Дима-а!

Журавлёв не ответил, сбросив звонок. Перегородив дорогу, в нескольких метрах стояли три чёрных машины с включёнными фарами. Андрей остановился.

– Финита ля комедия, да, Гош?

– Не знаю, Дим. Тут всё так неоднозначно.

Из центральной машины вышел Павел Алексеевич и встал в свете фар. Димка хотел тоже вылезти, но Гоша удержал его. Он смотрел на друга и ему казалось, что тот ведёт безмолвный разговор с тем мужиком у машины.

– Всё, трогай, – неожиданно произнёс Гоша.

И в этот момент машины перед ними разъехались в разные стороны.

– Домой? – спросил Андрей.

– Конечно, – кивнул Димка.

А Гоша попросил:

– Только давайте сначала в одно место заедем. Хочу показать Айдашу Шу-Арс.

PS. Павел Алексеевич смотрел на сигнальные огни удаляющейся машины и шептал:

– До встречи, Земледелец, до встречи. Не прощаюсь.

---------------

Примечание:

*Я знаю, что от Минусинска до границы с Тувой около 300 км, но авторским произволом сокращаю его до 100!

Провал во времени

Дикарь

1.

— Уже немного осталось, — сообщил Дмитрий Журавлёв, бросив взгляд на экран, где высвечивалась испещрённая зелёными и синими пятнами карта. — Километров пять.

— Через двести метров плавно повер... — приятным женским голосом сказал навигатор и умолк, поперхнувшись, когда «буханку» немилосердно швырнуло на очередной выбоине.

— Сломался, — констатировал Георгий Громов, который сидел справа от Журавля, судорожно цепляясь за что попало.

— Нет, просто связь вырубилась, — клацнув зубами на следующей колдобине, сообщил устроившийся сзади младший коллега Громова Вениамин Антохин, он же Тоха. Машину он умел водить куда лучше, чем оба старших товарища, но на этот раз Димка решил «тряхнуть стариной» и пообещал «показать класс».

— А ты чего хотел? Здесь тебе не тут, — отозвался Журавль и, круто вывернув руль, вдавил педаль газа, едва вписавшись в хитрую дорожную загогулину. — Ничего, заехать куда-то не туда нам не грозит, развилок впереди нет, одни завороты.

«Буханка», которую Димка на время рыбалки взял у какого-то дальнего родственника, продолжила свой путь по извилистой лесной грунтовке. Разбитую лесовозами дорогу с двух сторон плотно обступали ели, упиравшиеся острыми вершинами прямо в низкое серое небо. То и дело УАЗ влетал в залитые водой рытвины, но каждый раз, сердито урча мотором, уверенно из них выбирался и двигался дальше.

Постепенно местность начала повышаться, между деревьями тут и там стали попадаться нагромождения замшелых валунов. Некоторое время спустя лес впереди расступился и взглядам экипажа упрямой «буханки» открылись каменистый берег и тусклая поверхность лесного озера.

Журавль свернул направо, проехал ещё несколько сотен метров вдоль берега по едва заметной в траве старой колее и остановился на сравнительно ровной площадке, посреди которой возвышался одинокий камень высотой по пояс рослому человеку. Должно быть, ещё во времена неандертальцев и мамонтов его притащил сюда ледник.

Димка заглушил двигатель и со скрежетом потянул ручной тормоз.

— Приехали. Выгружаемся! — скомандовал он. — Гляньте, благодать какая. Скажите, я молодец, что вытащил вас на рыбалку? А то бы кисли все выходные в городе. Да ещё могли, как обычно, срочно на работу вызвать. Теперь точно не вызовут, связи нет.

— Комарья тут... — невпопад проговорил Гоша.

— Зато и рыбы полно, — добавил Журавль. — Мужики говорили, в этих местах и ряпушка ловится, и лещ, и даже форель иногда попадается...

— Вы слышали?! — насторожился вдруг Тоха. — Стреляют вроде!

— Ничего не слышал, — покачал головой Гоша.

— Я тоже. — Журавль распахнул дверцу и прислушался.

Кроме нудного гудения комаров, редких птичьих трелей и лёгкого шелеста ветра в кронах деревьев, никаких звуков слышно не было.

— Наверно, показалось, — вынужденно признал Антохин.

Все трое выбрались из машины. С воды у самого берега с испуганным кряканьем взлетел крупный селезень.

— Палатку потом поставим. Давайте первым делом удочки забросим, — проводив птицу долгим взглядом, предложил Журавль.

— А нам она нужна, палатка эта? Можно в машине переночевать, места хватит, — ответил Гоша.

Остальные не сказали на это ничего определённого, продолжая выкидывать из «буханки» рюкзаки и прочий рыбацко-туристский скарб. Тоха первым делом установил раскладной столик и три кресла, достал бутерброды и термос с чаем. Наскоро перекусив, они с Димкой с головы до ног обрызгались репеллентами и принялись разматывать удочки, вскрывать коробки с наживкой и приманкой. Затем спустились к воде по выветренным и покрытым коркой разноцветных лишайников каменным уступам.

Гоша присоединяться к друзьям не спешил. Он внимательно оглядел озеро, которое под подёрнутым сероватой дымкой небом казалось мрачным и недобрым, и ощутил смутную тревогу. Решив, что это всё глупости, он прогнал непрошенные предчувствия, истратил на себя остатки содержимого одного из баллончиков, на котором красовался перечёркнутый жирной красной полосой комар, а потом очистил от травы неведомо кем и когда обустроенное место для костра и стал собирать дрова. Благо, сушняка поблизости хватало.

Вскоре на серой озёрной воде покачивались поплавки, а над обложенным валунами кострищем трепетали языки пламени и курился дымок. Комары, не слишком впечатлённые репеллентами, от костра всё же старались держаться на расстоянии.

— А где у нас остальные продукты? — спросил Гоша, приблизившись к расположившимся у воды рыболовам.

— Я всё в отдельный рюкзак сложил. Тоха его выгружал вроде, — не оборачиваясь, отозвался Журавль. — Эй, смотри, у тебя клюёт! Уснул? — окликнул сидевшего в нескольких метрах молодого коллегу, который, забыв о поплавке, пристально всматривался в озёрную даль.

Тот спохватился, выдернул из воды удочку и, поймав рукой мокрую леску, уставился на голый крючок, на котором не осталось и следа наживки.

— Упустил, — хмыкнул Димка.

— Лодка... — сказал Тоха.

— Лодку хочешь накачать? Она в машине, ещё не вытаскивали, — ответил Гоша.

— Да нет же! Вон там лодка, на озере.

— Где?

Вглядевшись в указанном Тохой направлении, Журавль признал, что тот, похоже, прав. Его слова подтвердил Гоша, который метнулся к машине и вернулся с биноклем в руках.

— Точно, лодка. Надувная, вроде нашей, — не отрываясь от окуляров, проговорил он. — Только в ней, кажется, нет никого.

— Как так нет? — встал рядом с ним Журавль. — Дай гляну!

Он поднёс бинокль к глазам, долго крутил колёсико, настраивая резкость. Потом признал:

— Точно, пустая.

— Ветром унесло? Тут же наверняка не только мы рыбачим, — предположил Тоха.

— Может, и унесло. Или кто-то за борт свалился. Или человеку плохо стало, и он сейчас на днище лодки валяется, — пробормотал Гоша.

— Давайте свою накачаем и проверим, — предложил Димка.

Остальные с ним согласились и начали действовать. Не прошло и получаса, как они загасили едва разгоревшийся костёр, спустили лодку на воду, по очереди забрались внутрь, и Журавлёв завёл подвесной мотор.

— А там остров, похоже, — всмотревшись через бинокль в направлении противоположного лесистого берега, на фоне которого виднелась чужая лодка, сказал Громов.

— Или мыс, — отозвался сидевший на руле Журавль.

Тоха достал из кармана куртки смартфон.

— Связи же нет, — напомнил Гоша.

— Ну и что? Карта в память закачана, — отозвался Антохин. — Точно, остров! Довольно большой. Между ним и берегом ещё метров двести воды. А если на северо-восток с полкилометра пройти, то будет устье какой-то речушки. Только с северной стороны озера берега низкие, там болота вокруг. Вот этими синими чёрточками это же болото обозначено?

— Похоже на то...

Между тем до болтавшейся посреди озера лодки осталось уже совсем недалеко, и стало видно, что в ней действительно никого нет. Несколько минут спустя подошли вплотную. Журавль приглушил мотор, а Гоша протянул руку и ухватился за туго надутый воздухом борт.

— Никого и ничего, — констатировал очевидный факт Тоха. Если не считать пары вёсел, бессильно свисавших в пластиковых уключинах, лодка оказалась совершенно пустой.

— Судя по всему, кто-то и в самом деле в воду свалился, — вздохнул Гоша.

— И утонул?

— Не исключаю такой вероятности. Но всё же будем надеяться на лучшее и попробуем отыскать владельцев этого «Летучего голландца»... Дим, правь к берегу, нужно пройти вдоль камышей.

Пустую лодку взяли на буксир. Журавлёв переложил руль и поддал оборотов, направляясь к прибрежным зарослям. Достигнув их, поплыли вдоль береговой линии, которая тянулась в северном направлении, постепенно загибаясь к востоку. Все трое хранили молчание, напряжённо вглядываясь сквозь густой частокол околоводной растительности.

— Смотрите, там! — едва не подскочив на месте, указал в сторону берега Тоха.

Гоша и Димка поначалу ничего не могли разглядеть, но когда связанные друг с другом лодки прошли ещё немного, то и они заметили ярко выделяющийся на фоне зарослей красно-синий бок палатки.

Вскоре открылся проход к берегу. Журавль решительно свернул туда, и через несколько минут лодка уткнулась в пологий берег. Друзья один за другим выскочили на него и втащили судно повыше.

— Эй, есть тут кто-нибудь?! — крикнул Гоша, но ответа не получил.

Осмотр лагеря ясности не добавил. Помимо палатки там обнаружилось кое-какое походное снаряжение, лодочный насос и успевшее остыть кострище. Не поленившийся обшарить оказавшуюся довольно вместительной палатку, Журавлёв нашёл в ней кое-что из мужской одежды, три спальника, консервы и ещё какие-то мелочи. Рыболовных снастей, документов, электронных устройств на опустевшей стоянке не оказалось. Как, кстати, и транспортных средств. Лишь узкая тропинка, которая вела от палатки куда-то вглубь леса.

— Какие будут соображения, граждане сыщики? — завершив осмотр, спросил Журавль.

— Здесь были как минимум три человека. И отчего-то я сомневаюсь, что они вот так вот просто взяли и утонули все разом, — сказал Гоша.

— Может, просто за грибами ушли? — предположил Тоха.

— А лодка?

— Ну, двое пошли в лес, а третий решил порыбачить и утонул.

— Логично, — согласился Журавлёв. — Может, покричать как следует? Вдруг услышат.

— Я бы воздержался. Мы и так уже достаточно тут нашумели и наследили. Что-то мне подсказывает, что чем мы будем незаметнее, тем целее останемся. Недобрый лес какой-то, и озеро хмурое... — возразил Громов.

— Не стану спорить. Ты у нас главный знаток шаманских премудростей и всякой потусторонней хтони, — хмыкнул Димка.

— Тогда давайте обратно в лодку и пройдём вдоль берега дальше. Вдруг найдём ещё какие-нибудь следы, — предложил Гоша.

— И остров обследуем, — вставил Тоха.

— Непременно.

Они ещё какое-то время шли вдоль берега, а затем Журавль свернул к высившемуся по правую руку острову.

— Сначала со стороны «открытого моря» высадимся, а уж затем осмотрим берега пролива, — объяснил он коллегам свой замысел.

Поросший елями, осинами и корявым ивняком остров вытянулся с запада на восток метров на четыреста. К его южному берегу, вдоль которого шла лодка, подступали густые заросли рогоза и кувшинок, из которых тут и там торчали коряги. Высадиться здесь не было никакой возможности. Однако Тоха заметил впереди большую поваленную ветром осину, корни которой оставались на суше, а большая часть кроны погрузилась в воду, заметно выступая за линию зарослей.

— Если к дереву причалить, то можно по стволу выбраться на берег, — сказал он.

— Угу, — согласился Журавль и, резко сбавив обороты мотора, направил лодку к осине. Стоявшая на мелководье цапля, которая поначалу флегматично наблюдала за приближением людей, хрипло выкрикнула какое-то птичье ругательство, поднялась на крыло и скрылась за островом.

Оказавшись рядом с деревом, Журавлёв полностью заглушил двигатель. Они с Тохой выбрались на ствол, отчего крона осины погрузилась ещё глубже, и заторопились к берегу, чтобы как можно скорее ступить на остров.

— Первооткрыватели! — с невольной улыбкой проворчал Гоша.

Сам он первым делом как следует привязал лодки. Не хватало ещё, чтобы они обе уплыли и пустыми болтались по озеру, а следователи и криминалист превратились в команду робинзонов. Достаточно и первого «Летучего голландца». Сразу два на одном озере — это уже перебор.

Затем Громов поправил чехол с биноклем, перебрался на осиновый ствол и, стараясь не свалиться в воду, направился вслед за друзьями. Двое землепроходцев так торопились прикоснуться к неведомому, что Гоше не сразу удалось их догнать. Лишь через сотню шагов он увидел впереди их спины и тут же услышал возглас Димки:

— Да твою ж мать!

Оба «первооткрывателя» застыли на месте как вкопанные. Несколько секунд спустя Гоша поравнялся с ними и тоже, не сдержавшись, негромко выругался сквозь зубы.

Они стояли на краю небольшой прогалины. Вся она была примята, местами изрыта чьими-то ногами и покрыта красными пятнами крови. Над окрашенными в алый цвет прошлогодними листьями, опавшей хвоёй, ветками, пучками мха и травы кружили мухи.

— Что тут произошло? — с заметным трудом сдержав рвотный позыв, пробормотал Тоха.

— Не видишь, что ли? Убили кого-то, — проворчал в ответ Журавлёв.

— Так, спокойно! Нужно осмотреться, — первым взял себя в руки Гоша. — Может, просто звери добычу жрали. И старайтесь ничего не затоптать. Здесь ещё наверняка экспертам работать придётся.

Он направился в обход прогалины, бросая внимательные взгляды то на землю, то на окружающие заросли. Друзья двинулись следом.

— Кровь совсем свежая, — негромко заметил Димка. — И, обратите внимание, никаких обрывков шкуры, одежды или чего-то подобного.

— Вон тряпка какая-то! — воскликнул Тоха.

В самом деле, на противоположном краю прогалины валялся скомканный кусок ткани, как и всё здесь, окрашенный в алое. Стараясь не наступать на кровь, Журавлёв приблизился к нему, рассмотрел поближе и заключил:

— Просто тряпка. Похоже, убийца вытирал ей руки, а, может быть, и оружие. Значит, точно не звери... Во всяком случае, кто-то двуногий.

— А вдруг он всё ещё где-то поблизости? — громким шёпотом предположил Антохин.

Все трое замерли и прислушались. Однако вокруг стояла полная тишина, если не считать привычных уже звуков природы. Причин предполагать поблизости чьё-то постороннее присутствие не было. Конечно, неведомый убийца мог затаиться. Но Громов рассудил, что если это и в самом деле так, то уж чего точно не стоит делать, так это поворачиваться к нему спиной. А потому снова шагнул вперёд.

2.

Журавлёв, судя по всему, думал так же, как и Гоша, а потому двинулся одновременно с ним и чуть погодя опередил на несколько шагов. Он первым достиг противоположного края прогалины и остановился в том месте, где снова начинались кусты, за которыми белели искривлённые стволы берёз.

— Здесь следы! — сообщил он.

Гоша приблизился и посмотрел на то место, куда указывал Димка.

— Берцы или резиновые сапоги. Нога чуток поменьше Тохиной, сорок пятого размера примерно. Крупный зверь прошёл, — отметил он.

— Угу, это точно наш хищник. Видишь, вон кровь в отпечатке, — согласился Журавль.

— А там волокли что-то, — добавил подошедший следом Тоха и указал на примятую траву и поломанные ветки ив.

Они пошли по следу, который быстро перестал быть кровавым, и вскоре вышли к северному берегу острова. Здесь обнаружились следы лодки, которую вытаскивали на берег, а затем снова спустили на воду. Гоша достал бинокль, всмотрелся в противоположный берег пролива, который отделял остров от материка, и сообщил:

— Там проход в тростнике.

— Где? — Журавлёв отобрал у него бинокль и тоже вгляделся в заросли. — Та-ак, погнали обратно к лодкам.

— Думаешь, стоит?

— А ты что предлагаешь? Оставить всё как есть?

— Нет, но... Хотя, что нам остаётся. Пошли! Венька, не отставай!

Трое друзей торопливо вернулись к поваленной осине, отвязали лодки и направились в обход острова. Журавль, сдерживая нетерпение, старался не давать больших оборотов, чтобы мотор звучал как можно тише.

Пересекли пролив и по проложенному кем-то проходу углубились в заросли. На винт стали наматываться водоросли, Димка заглушил мотор, и дальше они пошли на вёслах, то и дело цепляясь руками за пучки тростника и подтягивая лодки вперёд.

— Чужую отвязать надо было, мешает, и не развернуться будет, если потребуется, — прошептал Гоша.

— Поздно. Если здесь оставим, она нам полностью отход перекроет, — отозвался Димка.

Вскоре они достигли берега, трава и кусты на котором были изрядно примяты. Высадились на сушу, развернули лодки таким образом, чтобы в случае нужды можно было уплыть как можно быстрее, и двинулись по хорошо заметному следу.

— Похоже, их тут не меньше двух было, — негромко отметил Журавль.

— Да, следы возле воды разные, двух видов.

— Двое из того лагеря убили третьего? — прошептал Тоха.

Димка отрицательно покачал головой.

— Это не они. Я одежду в палатке видел. Там люди ниже среднего роста были, а эти явно здоровые кабаны.

Шли тихо, стараясь не потерять след и внимательно оглядывая ельник, который становился всё выше и дремучее. Когда тишину нарушил раздавшийся над головой возмущённый крик сойки, Гоша вздрогнул от неожиданности и остановился.

— Смотрите, там просвет, наверно, ручей или поляна какая-то. Вон и кусты на опушке. Пошли быстрей! — указал вперёд Журавль.

Но едва они сделали несколько шагов, как впереди громко хлопнуло, и в еловый ствол возле Гошиной головы ударила пуля.

— Ложись! — едва прозвучал выстрел, крикнул мгновенно рухнувший на землю Журавль и рванул за ногу Тоху, который не сразу понял, что происходит. — Судя по звуку, из карабина долбит, гад!

Гоша уже лежал за деревом, вжимаясь в землю между еловых корней. Он ощущал, что на лбу выступила холодная испарина, а сердце гулко колотится о рёбра, словно норовя выскочить из грудной клетки и убежать. Постарался взять себя в руки.

— Доигрались в следопытов, идиоты! — выдохнул Громов.

Раздался ещё один выстрел, и сверху посыпались куски коры. Снова заорала сойка.

— Так, теперь отползаем назад! И не высовываться!

— Где эта тварь засела? — прошипел Журавль.

— Не вижу!

— Ага, вон он!

Гоша тоже попытался рассмотреть стрелка, но обзор ему перекрывал толстый еловый ствол. Журавль чуть приподнялся, но третья пуля, выбившая фонтанчик земли едва ли не в метре от лица, заставила его снова распластаться на лесной подстилке.

Сначала ползком, а потом короткими перебежками под прикрытием деревьев и понижений местности друзья стали отступать к лодкам. В них больше никто не стрелял и, судя по всему, никто их не преследовал. В той стороне, откуда прилетели пули, раздался звук автомобильного двигателя.

— Уезжают! Однако в лесу особо не разгонятся. Может, наперерез? Дорогу бревном перекроем и повяжем уродов, — предложил Журавль.

— Сдурел?! Пулю схлопотать хочешь? — выдохнул Гоша. — Хватит этих игр, давайте назад к лодкам! Вернёмся к машине, доедем до того места, где есть связь, позвоним в полицию. Пусть те, кому по должности положено, за этими чертями по кустам бегают. Наше дело бумажки писать.

— И то верно... — легко согласился Димка. — Тоха, чего застыл? Бегом-бегом!

Вскоре они, не обращая внимания на промокшие обувь и брюки, торопливо дотащили лодки сквозь прибрежные заросли до открытой воды, запрыгнули внутрь и на всей скорости, какую только мог обеспечить не слишком мощный лодочный мотор, устремились через озеро к своему лагерю.

— Ты вроде успел того упыря заметить? — оторвавшись от бинокля, обернулся к Журавлю Гоша.

— Успел. Лица, правда, не разглядел, но камуфляж его хорошо запомнил, приметный.

— Армейский?

— Не-а, специальный, для охотников. В пафосном магазине для состоятельных пацанов такой видел, когда мы там обыск проводили.

— Охотнички... Тоха, ты там чего притих? Не задело?

— Нет, цел. Но со страха чуть не обделался, — признался молодой коллега. — Он же нас убить хотел, да?

— Вряд ли. Если бы хотел, то перестрелял бы как гусей, пока мы сквозь камыши ломились. Просто припугнуть решил, — как сумел, успокоил парня Гоша.

— Не знаю как вас, а меня припугнул, так припугнул!

— Да у меня тоже душа в пятки ушла, — нервно хохотнул Журавль. — Но, так понимаю, теперь можно особо не дёргаться. Эти козлы сейчас, наверно, стараются свалить как можно дальше и замести следы.

***

Вскоре впереди показалась стоящая на берегу «буханка». Журавлёв подвёл судёнышко к тому месту, где они, казалось, целую вечность назад забрасывали удочки. Втащили свою и бесхозную лодки на берег и поднялись к машине.

— Да что ж такое! — уставившись на разбросанные по всему лагерю вещи, простонал Журавль и выдал тираду, от которой мох под ногами, казалось, слегка пожух, а птицы в кронах ближайших деревьев испуганно притихли.

Стол и кресла были перевёрнуты, остальные вещи разбросаны как попало. Один из рюкзаков и куртка Тохи оказались распороты. Гоша машинально отметил, что все вещи вроде бы на месте, кроме рюкзака со съестными припасами. Он исчез. Нетронутыми стояли лишь прислонённые к одинокому валуну удочки.

— Кто это здесь порезвился? — пробормотал Тоха. — Следов не разобрать в этой траве. Да и мы тут всё истоптали, когда разгружались, а потом лодку накачивали.

— Вряд ли это те, кто в нас стрелял. Просто не успели бы, — уверенно ответил Гоша.

— А кто тогда?

— Не знаю. Может, владельцы пустой лодки наведались с ответным визитом. Или какая-то случайная шпана...

— Владельцы лодки? Думаешь, она не тех типов с карабином?

— Выводы делать рано, но мне кажется, лодка принадлежала их жертве. Или, скорее, жертвам, — задумчиво проговорил Гоша.

Журавлёв тем временем забрался в кабину УАЗа и попытался завести двигатель. Вместо привычного звука стартёра ответом была тишина. Димка снова выругался, потом поднял крышку капота и принялся внимательно осматривать железные потроха «Буханки».

— Что там? — спросил подошедший к машине Гоша.

— Да бес его знает! Всё вроде бы на месте, ничего не откручено, провода не перерезаны, — глухо отозвался Журавль. — Видно, кто-то умелый поработал.

— Получается, машину ты не запер, когда мы за лодкой поплыли?

— А ты думаешь, она в принципе запирается? — хмыкнул в ответ Димка.

— Может, просто бензин слили? — предположил Тоха, остановившись рядом с Громовым.

— Ага, и из-за этого электрический стартёр не работает, — с ехидцей отозвался Журавль.

— А, ну да! Туплю... — признал Антохин и вдруг насторожился: — Слышите?

Из зарослей, которые начинались сразу за разграбленной стоянкой незадачливых рыболовов, раздался треск сучьев. Кто-то ломился через лес, не разбирая дороги. Звуки быстро приближались.

— Рассредоточиться! — коротко бросил Журавль и, подавая пример, залёг за «буханкой». Гоша мигом откатился к ближайшим кустам и прикинулся бревном. Тоха зарылся в мох за валуном. Стоянка словно вымерла.

Не прошло и пары минут, как из леса выскочил человек и замер, уставившись на машину с таким видом, словно это не видавшее виды изделие отечественного автопрома, а звездолёт космических пришельцев. Гоша, осторожно наблюдавший за чужаком сквозь ветки, отметил, что это невысокий щуплый старик. Его редкие волосы и седая бородка были растрёпаны, одежда больше напоминала лохмотья, изрытое глубокими морщинами лицо было измождено, а взгляд лихорадочно блуждал по сторонам.

— Есть тут кто? Лю-у-уди-и! — слабым голосом позвал старик.

Гоша решил, что опасаться нечего, и, выбравшись из кустов, встал во весь рост. Из-за машины уже выскользнул Журавль, Тоха тоже покинул своё убежище.

Старик отступил на шаг и затравленно огляделся.

— Не бойтесь, мы не сделаем вам ничего плохого! — вскинул открытые ладони Гоша. — Мы сотрудники Следственного комитета. А вы кто?

— Сотрудники, да? — пролепетал старик. — А я... я... заблудился.

— Вы один? С вами был кто-то ещё?

— Со мной? Да... Да! Таня... Танюша!

— Это кто? Внучка ваша?

— Внучка? Почему внучка! Танюша моя девушка... невеста. У нас свадьба осенью.

— Ого! Лихой дед! — негромко присвистнул Журавль.

— Погоди! — одёрнул его Гоша и снова обратился к старику: — Как вас зовут? У вас есть какие-нибудь документы?

— Документы... Кажется... — дед зашарил по карманам продранной во многих местах штормовки. — Так, где же... Сейчас... А, вот! — он извлёк паспорт с двуглавым орлом на обложке и протянул Гоше.

— Глеб Артёмович Колабуха, — прочитал тот. — Это ваше имя?

— Да-да, меня зовут Глеб Артёмович! — уверенно закивал старик.

— Тысяча девятьсот девяносто седьмого года рождения... Вы уверены, что это ваш паспорт?

— Да, конечно. Там же написано.

Тоха и Журавль тоже заглянули в паспорт, едва не столкнувшись лбами.

— Фотка похожа вроде. Вон и родинка на щеке характерная, — бросив взгляд на старика, с недоумением проговорил Венька.

— Угу, только тут он лет на пятьдесят с гаком моложе, — отозвался Димка и вслух прочитал дату выдачи документа: — Выдан шестого июня две тысячи двадцать второго года... Ничего не понимаю!

— Вы знаете, какой сейчас год? — обратился к старику Гоша.

— Год? Не-ет, не знаю... А какой?

— Так, ясно. А девушку свою вы давно потеряли?

— Танюшу?

— Да.

— Недавно. Она должна быть где-то поблизости. Мы по лесу гуляли, целовались... А потом она куда-то исчезла. Наверно, заблудилась! — ещё сильнее взлохматив волосы на затылке, пробормотал Колабуха. — Её надо найти! Вы мне поможете, да? Вы ведь следователи?

— Обязательно поможем. Только опишите нам её. Сколько лет, как выглядит?

— О-о, Танюша — она красавица! Ей двадцать четыре года, ростом... вот так примерно, — старик поднял ладонь на уровень седых бровей. — Волосы каштановые, пострижены... ну, как сейчас модно. «Кавказскую пленницу» смотрели? Там у героини точно такая же причёска.

Следователи с недоумением переглянулись.

— Слушайте, а может, тут где-то провал во времени? Он в него вошёл молодым, потом вернулся, но уже... таким. Здесь, за пределами аномалии, времени прошло совсем немного, а там он успел состариться? — с опаской покосившись на странного деда, предположил Тоха.

— Или мы все сейчас внутри этой аномалии. Поэтому и связь пропала. И машина не заводится из-за того, что аккумулятор сдох от времени, — пробормотал Журавлёв, и Гоша не сумел понять, ёрничает тот или говорит серьёзно. Однако невольно подумал, что напрасно не взял с собой на рыбалку амулет, который ему как-то подарил один сибирский шаман.

— Да ну, фигня какая-то! Что ещё за аномалия? — помотал он головой.

— Правильно, аномалий не бывает. Парни фантастики перечитали. А ещё следователи! — хихикнул старик.

Все трое уставились на него тяжёлыми взглядами.

— Бред это всё! — нарушил повисшую над поляной тишину Гоша. — Давайте будем реалистами. Существование провалов во времени наукой не установлено.

— А как ты тогда всю эту хрень объяснишь? — кивнул в сторону старикана Димка. — Глеб Артёмович, скажите, пожалуйста, сколько вам лет?

— Двадцать шесть, — уверенно ответил дед. — У вас же мой паспорт, там написано.

— Разберёмся, — почесав затылок, строго проговорил Громов. — Лучше давайте подумаем, как нам помощь вызвать и того стрелка в камуфляже с подельником обезвредить, пока они ещё кого-нибудь не убили. А заодно найти тех, кто наш лагерь разорил и припасы спёр. Я бы, например, не отказался чего-нибудь поесть. За весь день, кроме бутерброда и кружки чая, крошки во рту не было, а дело уже к вечеру... — при этих словах живот стоявшего рядом Тохи издал громкое ворчание. — Вон, Венька тоже голодный. Так что решим?

— Можно подумать, будто у нас большой выбор вариантов. Пойдём по дороге, пока связь не появится. Вызовем помощь.

— Все вместе?

— Да.

— А как же Танюша? Вы обещали помочь её найти! — дрожащим голосом проговорил старик.

Гоша обратил внимание, что тот и при своём появлении выглядел измученным, а теперь, несмотря на попытки бодриться, совсем сдал: побледнел ещё сильнее, ссутулился и на ногах держался только благодаря тому, что опирался о борт «буханки».

— Нет, так не пойдёт. Если тут и в самом деле где-то бродит потерявшаяся девушка, то нужно её найти, — решил Гоша.

— А ты уверен, что она всё ещё девушка? — сказал Журавль.

Гоша, Тоха и Колабуха уставились на него с немым укором.

— Кхм... Имею в виду, она тоже могла превратиться в старушку, — пояснил свою мысль Димка.

— Тогда тем более её надо отыскать.

— А в это время наши «друзья» с карабином будут далеко. Или решат навестить нас и избавиться как от ненужных свидетелей.

— Тоже не исключено...

— Давайте я один сбегаю и позвоню. Так быстрее всего будет. Чего нам всем переться? А вы пока Татьяну поищете, — предложил Тоха.

Гоша и Димка переглянулись.

— Молодой дело говорит, — заявил Журавль.

— Только я бы сначала съел чего-нибудь. Или хотя бы чаю выпил, — добавил Вениамин.

— У нас вообще ничего из еды не осталось? — спросил коллег Гоша.

— Я шоколадку в бардачок засунул, — припомнил Димка. — Сейчас...

Он обернулся к УАЗу и едва успел подхватить Колабуху, который начал медленно сползать на траву.

— Что с вами? — склонился над стариком Гоша. Тот ответил лишь помутневшим взглядом.

— Совсем ослаб. Голодный обморок, наверно, — предположил Журавль.

Старика усадили в одно из кресел. Гоша снова развёл костёр, стараясь, чтобы тот дымил как можно меньше. Тоха тем временем наполнил водой чайник, потом, пошарив по ближайшим зарослям, нарвал листьев дикой смородины и брусники для заварки, добавив к ним горсть незрелых ягод.

Журавлёв, не тратя времени даром, забросил удочки, но поплавки стояли, не шевелясь, будто вколоченные в поверхность воды, к вечеру ставшей полностью неподвижной.

Вскоре поспел чай. Гоша налил всем по кружке, а для себя наполнил крышку от термоса. Плитку шоколада разделили на четыре равные части. Кое-как приведённый в чувство Глеб Артёмович слегка оживился, разом проглотил свою долю, залпом опустошил кружку и попросил ещё.

Тоха снова налил старику чаю и со вздохом сообщил, что еды больше нет, но они непременно что-нибудь придумают. Затем он выслушал подробные инструкции Громова, проверил заряд смартфона и то быстрым шагом, а то переходя на бег, направился по автомобильному следу в том направлении, откуда они приехали несколько часов назад.

3.

— Ну что, пойдём искать Татьяну? — предложил Журавль.

— Глеб Артёмович, где вы её видели в последний раз, не помните? — спросил Гоша у старика.

— Вон там, — уверенно указал Колабуха куда-то в направлении Финляндии.

— Далеко от берега вы её потеряли?

— От берега? Нет-нет, это было в лесу. Там ещё деревья такие были, с толстыми стволами. Мы с Танюшей одно вдвоём едва смогли обхватить.

— Понятно. Скорее всего, это примерно там, — указал Журавлёв на вершины высоченных елей, которые возвышались за озером, к северо-западу от их стоянки.

— Да-да, вероятно! — закивал Колабуха. — Идёмте скорее! Мы и так потеряли уйму времени, а Танюша там совсем одна...

Он порывисто вскочил с кресла, но зашатался и схватился за край стола, едва его не опрокинув.

— Вы не сможете идти в таком состоянии, — усадив его обратно в кресло, заявил Гоша.

— Нет-нет, я сейчас соберусь... Я должен...

— Вы, конечно, человек решительный, это сразу видно, но организм не обманешь. Вы очень ослабли и не сможете двигаться так же быстро, как мы. Вместо того чтобы помочь своей невесте, будете нас только задерживать, — принялся убеждать его Громов.

— Но как же быть? Я должен...

— У нас нет еды. А Татьяна, наверно, тоже очень голодная, — вмешался Журавлёв. — Давайте так: мы найдём вашу девушку, а вы пока рыбы наловите. Вернёмся, ухи для неё сварим. Идёт?

— Да, пожалуй, вы правы... — нехотя согласился Колабуха.

— Только вы осторожнее, пожалуйста. А то свалитесь в обморок прямо в воду и захлебнётесь. Не думаю, что Татьяна этому обрадуется.

— Конечно, я буду предельно осторожен. Обещаю, — заверил следователей старик.

Его устроили в кресле на берегу, возле удочек, поставили рядом коробку с наживкой и заново наполненный из чайника термос. Накрыли Колабухе плечи гошиным плащом, пожелали ему ни хвоста, ни чешуи, а затем отправились в лес.

Гоша на ходу обернулся и заметил взгляд, которым провожал их старик, в нём читались надежда и волнение.

***

— Татьяна-а! Ау-у! — уже, кажется, в сотый раз позвал Журавлёв. Крик вышел сиплым и негромким. — Не могу, голос сорвал. Давай ты.

— Я ещё раньше охрип. Как думаешь, давно мы тут бродим?

— Часа два. Слушай, а может, не было никакой Татьяны? Просто этот мутный двадцатишестилетний дед нас за нос водил? А как только мы ушли, завёл нашу «буханку», загрузил вещички, да и свалил себе...

— Стой! — предостерегающе вскинул ладонь Гоша. — Слышишь?

Димка замер и прислушался.

— Звук двигателя вроде... Думаешь, наша машина?

— Это в противоположной стороне. Пошли, посмотрим! — предложил Громов.

Журавль согласно кивнул, и они поспешили на звук двигателя. Бдительности, однако, не теряли, старались издавать как можно меньше шума и внимательно всматривались в просветы между деревьями впереди.

Вскоре стало можно разобрать, что двигатель работает неравномерно, то затихая, то воя от натуги. Сквозь его шум изредка пробивались мужские голоса.

— Застрял кто-то, — сделал заключение Журавлёв.

Дальше они двигались с предельной осторожностью, готовые при любой опасности попадать в хвою и ягель, а потом отползти обратно в лес. Поэтому, когда добрались до петлявшей среди чащи разбитой колеи, водитель застрявшего джипа и его напарник, которые были поглощены своими проблемами, их присутствия даже не заподозрили.

— Давай-давай-давай! — орал крепкий мужик в изрядно запачканной камуфляжной куртке, таких же штанах и бандане, изо всех сил толкая автомобиль. Водитель отчаянно давил на газ, однако машина, засевшая в размокшей глине по самые мосты, почти не двигалась. Его заляпанный грязью напарник огласил лес длинной матерной тирадой.

— Знакомый камуфляж, — едва слышно прошептал Журавлёв и, повинуясь знаку Гоши, вслед за ним отступил чуть дальше в лес.

— Это точно они. Что делать будем? — спросил Димка, когда они, отдалившись на несколько метров, укрылись за комлем огромной поваленной ели, растопырившей во все стороны обломки корней и голые сухие сучья. — Если разом навалиться...

— Тихо! — поднёс палец к губам Гоша.

— Слегу надо вырубить потолще, а то хрен вытащим! — раздалось от машины. — Пойду поищу подходящую. Дай топор!

— Держи. И карабин прихвати, а то мало ли...

Вскоре раздались громкие шаги. Человек шёл не скрываясь, треща сухими ветками. Гоша осторожно выглянул из-за комля и увидел, что тип в камуфляже направляется прямо к их убежищу. Видно, его заинтересовали молодые деревца, вытянувшиеся вверх после того, как упавшая ель освободила для них кусочек неба.

Громов подал знак напарнику не высовываться, а сам бесшумно устремился в обход еловой кроны. Тип в камуфляже двигался неторопливо, тихо матерясь на ходу. Вскоре он оказался возле того места, где прятался Журавлёв. Гоша затаился среди молодой поросли с другой стороны. Неясно было, направится опасный незнакомец в обход комля или пойдёт вдоль ствола в направлении кроны. Тот выбрал первый вариант.

Гоша, выскользнув из укрытия, поспешил следом, моля про себя всех богов и дремучих карельских духов, чтобы под ногой не хрустнула какая-нибудь ветка. Видно, потусторонние силы услышали его просьбу. Когда незнакомец, зайдя за ель, нос к носу столкнулся с Журавлёвым, Гоша уже был за его спиной.

— А ты ещё что за... — начал камуфлированный. Его левая рука потянула ремень висевшего за плечом карабина, в то время как в правой он сжимал топор. Осталось неясным, что именно он собирался сделать, потому что в этот момент Громов прыгнул незнакомцу на спину. В следующий миг Журавлёв нанёс потерявшему равновесие противнику крепкий удар в солнечное сплетение. Если тот и собирался предупредить оставшегося возле джипа напарника, то теперь физически не смог бы этого сделать — удар вышиб из него весь воздух.

Скрючившегося на земле незнакомца мигом избавили от карабина и топора, а заодно и от ремня, на котором висели ножны с широким охотничьим ножом. Нож забрали, ремнём крепко связали руки возможного убийцы за спиной, а рот заткнули его собственной банданой.

Гоша мимолётно подумал, что они уже несколько раз нарушили процессуальный кодекс, и если эти люди окажутся не теми, кто залил кровью поляну на острове и открыл стрельбу по ним, то их с Журавлём ждут большие неприятности. Однако рефлексировать времени не было, требовалось обезвредить второго, и друзья, не сговариваясь, поспешили к дороге. Это была явно не та колея, по которой утром приехали к озеру они сами. Видно, в эти места вели, по меньшей мере, два пути.

Водитель, одетый в такой же камуфляж, как и его напарник, стоя по колено в грязи и открыв капот джипа, подливал в радиатор охлаждающую жидкость. Раскалённый радиатор шипел и плевался паром, водитель шипел и матерился в ответ.

— Поднимите, пожалуйста, руки вверх и медленно повернитесь, — вежливо попросил его Журавлёв.

Гоша зашёл сбоку, готовый в случае сопротивления приласкать незнакомца обухом трофейного топора. Однако тот проявил благоразумие.

— Вы кто такие? — обернувшись с поднятыми руками, обиженно спросил он и, бросив взгляд на оружие в руках Журавля, добавил севшим голосом: — Это ж Руслана карабин! Вы чего, грохнули его, что ли?!

— Будешь дёргаться, и тебе не поздоровится, — предупредил его Гоша, а затем, отступив чуть назад, распахнул правую дверцу джипа и забрал лежавшее на сиденье оружие водителя: двуствольную вертикалку шестнадцатого калибра и патронташ. Про себя отметил, что в салоне стоит тяжёлый запах пороховой гари, пота и... крови. — Патроны с пулями, не с дробью, — вслух заметил Громов.

— Вы кто такие, нах?.. — возмутился водитель. — Вы хоть знаете, с кем связались, отморозки, а?! Да я вас...

— Гляди, грозится, — насмешливо протянул Журавлёв.

— Министр местный, наверно. Хотя нет, на министра не похож. Депутат, — в тон ему ответил Гоша.

— Может его того... как второго? — мотнув головой в сторону леса, предложил Димка. — Чтобы не орал.

Водитель бросил затравленный взгляд на одного противника, затем на другого. Прочитал в их взглядах грусть и усталость, но ни испуга, ни нерешительности, похоже, не обнаружил. А потому хлопнулся коленями в грязь и взмолился:

— Мужики, прошу, не убивайте! Что хотите отдам! У меня дети...

— Слыхал, дети у него, — сказал Журавлёв. — А когда они в нас палили сегодня, то даже не спросили, есть у нас дети или нет.

— Так это вы там за озером были, что ли? А мы подумали, что егерь, с-сука... Мужики, простите! Это не я стрелял, это всё Руслан! А его вы уже... того... Так что в расчёте.

— Ну что, поверим ему на первый раз? — поддерживая игру коллеги, спросил Гоша.

— Эх, доброта моя меня погубит! — вздохнул Журавль. — Только давай свяжем покрепче, а то дурить начнёт, покалечится...

Водитель безропотно позволил связать руки себе за спиной.

— Жаль, машину они основательно в грязь посадили, пешком идти придётся, а то бы с комфортом доехали, — вздохнул Димка, когда с неприятным делом было покончено и обезвреженный пленник уже сидел на обочине.

Гоша вытащил ключи, которые торчали в замке зажигания, обошёл джип сзади и, стараясь не оставлять отпечатков, открыл заднюю дверь. Посмотрел внутрь. Выругался.

— Что там? — спросил Журавлёв и, подойдя, тоже заглянул в машину. — Это они что, лося завалили, что ли?

— Как видишь.

— Ну хоть не человека, и то хорошо. — Обернулся к пленнику. — Эй, убогий, а ничего, что сейчас не сезон лосей стрелять?

— Мужики, виноват! Признаю. Азарт, то, сё... Сами понимаете.

— Нет, не понимаем. Гош, пригляди за ним, я второго приволоку.

Громов кивнул, и Димка отправился в лес. Спустя несколько минут он вернулся торопливым шагом и сообщил:

— Сбежал, гад! Ремень перерезал и сбежал. Видно, второй нож у него был припрятан. Надо было обыскать получше, а мы лопухнулись.

— Так вы Руслана не завалили, что ли? — подал голос пленник.

— Нет, к сожалению, — покачал головой Журавль. — Хотя, в принципе, никогда не поздно.

— Ага, как же! Хрен вы его теперь догоните!

— Ну, ты-то пока здесь, — напомнил ему Гоша. — Так что вставай, идём с нами.

Пленный поднялся. Журавлёв на всякий случай ещё раз его тщательно обыскал, пока Гоша, отступив назад, держал на прицеле. Ножа или другого оружия у браконьера не нашлось, но телефон в противоударном корпусе Димка у него забрал.

— Тоже не ловит, — понажимав кнопки, сообщил он.

— Конечно, не ловит, тут до ближайшей вышки хрен с... — подал голос пленник. — Куда идти-то? На север?

— Почему на север?

— Ну там же у вас палатка. Синяя такая, с красными вставками. Мы видели, когда лося тропили.

— А мы думали, это ваша, — на всякий случай покривил душой Гоша.

— Нам-то на хрена её ставить? Приехали, скотину на остров загнали, завалили, разделали и назад.

— Ловко, кстати, разделали. На острове только кровь. Ни потрохов, ни шкуры. Аккуратные вы с Русланом ребята, как я погляжу, — сказал Журавль.

— Всё лишнее мы в шкуру завязали, валун туда засунули и на дно. А то егерь, паскуда, тут въедливый очень. На след встанет, как легавый пёс, не стряхнёшь.

— Что за егерь? Артёмыч, что ли? — наугад бросил Гоша.

— Какой Артёмыч? Кузьмич, чтоб ему пусто было! — ответил, словно выплюнул, пленник. — Слушайте, мужики, отпустили бы вы меня, а? Я ж вижу, мы с вами одного поля ягоды. Ружья и машину себе можете забрать, если надо. Мы новые купим...

— Шагай давай! Там видно будет, — ответил Гоша. — Тебя как звать-то?

— Да какая разница, как меня звать? Я вас не знаю, вы меня. Разбежимся и забудем сегодняшние непонятки, как страшный сон. Идёт?

— Шагай, шагай! Мы подумаем.

— Ага, подумайте. Только как следует подумайте...

— Эй, зверобой, а вы с Русланом случайно девушку тут не видели? — вспомнил про первоначальную цель их вылазки Гоша.

— Где? Здесь, в лесу? Не-е, не попадалась. А то бы мы её... Подружку свою потеряли? — ухмыльнулся браконьер.

— Не твоё дело.

***

Когда подошли к лагерю, вокруг стало ещё сумрачнее. Близилась ночь, но на этих широтах в перовой половине лета по-настоящему не темнеет. Однако проведённые в движении и треволнениях часы давали о себе знать, Громов, Журавлёв и их пленник от усталости с трудом переставляли ноги.

Лагеря ещё не было видно за деревьями, когда до обострившегося от долгого блуждания по лесу обоняния Гоши донёсся вкусный запах варёной рыбы. Журавль тоже его почуял.

— Эге, похоже, Колабухе с рыбалкой повезло больше, чем нам, — заметил он.

— А пленных вы кормите? — подал голос так и не назвавший своего имени браконьер. Руки ему развязали, едва удалились от джипа (и скрывавшегося где-то в лесу Руслана), но бдительности старались не терять.

— В принципе, кормим, но пока неизвестно, хватит ли нам самим, — проворчал в ответ Димка.

— А вы чего, в лес без жратвы попёрлись, что ли? Ну вы и... Тогда хоть бы мяса кусок из машины взяли. Всё равно протухнет теперь, — обернулся браконьер.

— Шагай, шагай! — подбодрил его Гоша.

Они вышли на поляну, где по-прежнему стояла «буханка». В нескольких шагах от машины ярко полыхал огонь, над которым висел котелок. Он и служил источником приятного запаха. Возле костра возился Антохин, рядом сидел Колабуха. Выглядел старик немного бодрее, чем при последней встрече.

— Тоха! Ты чего там стряпаешь? Рыбы наловил? — окликнул коллегу Журавль.

— Это всё Глеб Артёмович. Возвращаюсь, а он окуней тягает одного за другим. Я тоже было подсел, но только одного успел вытащить, и всё — клёв прекратился, как отрезало, — пояснил Венька. — А кто это с вами? И оружие...

— Сами не знаем, он не представился. Скромность не позволяет, — хмыкнул Димка и предупредил: — Но ты поосторожнее с этим типом. Дружок нашего стрелка.

— О как...

— А Танюша? Вы её нашли? — привстал Колабуха.

— Нет, никаких следов. Вы вообще уверены, что она была с вами? — остановился подле него Журавль. — Точно уверены?

Глеб Артёмович ответил ему растерянным взглядом и задумчиво потеребил седую бороду.

— А знаете, вот когда вы сейчас так спросили, то я уж и сам засомневался. Может быть, это в прошлый раз мы с ней здесь гуляли, а сегодня... Нет, не помню. Эта постоянная путаница со временем!

Димка лишь устало вздохнул и сокрушённо покачал головой.

— Дозвонился? — спросил Гоша у Антохина.

— Да. Правда, идти пришлось дальше, чем рассчитывал. Всё рассказал и геолокацию скинул. Сказали, скоро приедут. Опера, криминалист и местный следователь. Спасателей тоже обещали прихватить, — ответил Тоха и осторожно добавил, кивнув на пленника: — А кого они там убили-то?

— Лося. Хотя, может, и не только его. Позже разберёмся.

— Так вы легавые, что ли? Тьфу ты! А я-то подумал... — подал пленный браконьер голос, в котором сквозило пренебрежение.

— Не бухти! Сядь вот туда и не делай глупостей, а то опять свяжу, — хмуро приказал Журавль.

Тоха тем временем снял с огня котелок с рыбой и выделил каждому, включая пленника, его порцию. Мисок на всех не хватило, и себе Венька положил несколько кусков на сорванный на краю поляны лопух, отлил в кружку бульона, а Гоше отдал остатки варева вместе с котелком.

Некоторое время все сосредоточенно поглощали ужин. На огне уютно насвистывал закипающий чайник.

— Вкусно, но мало, — облизав ложку, заявил Димка.

— Сейчас чаю ещё попьём. Правда, пустой, с одними листьями.

— Не, ну я знал, что все менты тупые, но чтоб настолько... Вы реально в лес вообще без хавки приехали? — заржал неблагодарный браконьер.

— А не ты ли со своим дружком спёр у нас рюкзак с продуктами? — наставив на него ложку, прищурился Димка.

— Вот ещё кражу мне пришейте! Мы вообще на этой стороне озера не были сегодня, — возразил пленник.

— Проверим.

— Проверяйте. Работа у вас, легавых, такая, — зевнул браконьер.

4.

В лесу неподалёку громко хрустнула ветка. Гоша насторожился. Несколько секунд спустя хруст повторился.

— Никак Русланчик передумал домой убегать, тоже окуней почуял, — подхватив трофейный карабин, прошептал Журавль. — Сходим, глянем?

— Пошли, — согласился Гоша, берясь за вертикалку. — Вень, пригляди за этим упырём. Будет дурить, можешь применить силу. В рамках допустимой самообороны, само собой.

Антохин согласно кивнул.

Гоша и Димка встали и, удалившись от костра, свернули в лес. Несмотря на белую ночь, под деревьями было сумрачно. Двигаться приходилось как можно осторожнее, чтобы не напороться на острый сук или не наделать шума.

В чаще снова раздался треск веток под чьими-то ногами, уже намного ближе, чем в прошлый раз, а вслед за тем прозвучало сдавленное ругательство. Журавлёв и Громов продвинулись ещё немного и затаились.

Гоша успел подивиться, что такой матёрый браконьер, как Руслан, издаёт больше шума, чем два городских жителя. Или, может, подельник впервые взял его на незаконный промысел? Однако Громов припомнил их встречу возле джипа и отбросил это предположение. Тогда Руслан произвёл на него впечатление достаточного опытного в лесу человека. Справиться с ним без проблем удалось лишь благодаря удаче.

Снова раздался хруст, но уже совсем рядом.

— Вит, тихо ты! Услышат! Фиг знает, кто там у костра, — проговорил кто-то, и Гоша наконец заметил в нескольких метрах от себя две щуплые фигуры.

— Стоять! — негромко сказал он, выходя из-за дерева.

Позади незнакомцев обозначился Журавлёв.

— А-а, твою мать! Вы кто? — испуганно воскликнул один из них.

— Мы сотрудники правоохранительных органов. А кто вы? — ответил Гоша.

— Так это... на рыбалку приехали.

— И заблудились.

Громов разглядел, что перед ним двое молодых парней. Опасными они не выглядели, оба были худосочными, невысокими и, кажется, порядком измученными.

— Звать-то вас как, рыболовы? — спросил Журавлёв.

— Меня Глеб, а его Вит, — ответил один.

— Глеб, говоришь? Та-ак... А если полностью?

— Глеб Артёмович Колабуха. А он — Виктор Сергеевич Ковалёв.

— Любопытно... — проворчал Гоша и закинул ружьё за спину. — Дим, ты фонарь не прихватил?

— Нет. Зажигалка есть.

— Посвети, пожалуйста. А то не видно толком.

Журавлёв шагнул к парням и щёлкнул зажигалкой. Оба они сощурились от непривычно яркого света.

— Гляди, и родинка на месте, — вглядевшись в лицо того из них, который назвался Глебом, сказал Димка.

— Ну-ка, идёмте к костру! И осторожнее, ноги не переломайте, — сказал Гоша.

Вскоре все четверо вышли на поляну. Навстречу им вскочил Тоха, а следом поднялся на ноги и старик.

— Г-глебушка? — пролепетал он.

— Дед! Ты куда подевался, а? Меня чуть кондрашка не хватил! Мы целый день тебя ищем!

— Да я... это...

— Так, граждане! А теперь давайте внесём ясность! — решительно прервал их Гоша. — Это кто? — спросил он у назвавшегося Глебом парня, указав на старика.

— Дед мой, Глеб Артёмович Колабуха, — ответил тот.

— Ясно. А вы?

— И я тоже. Меня в честь деда назвали. А моего отца Артёмом, в честь прадеда. Традиция у нас в семье такая, — терпеливо пояснил парень. Видимо, это было ему не впервой.

— Ну а вы? — перевёл взгляд на его спутника Гоша.

— Виктор Ковалёв. Мы с Глебом учились вместе. Вот решили на рыбалку съездить, а он деда с собой прихватил, ему дома одному скучно, — терпеливо объяснил тот.

— Дед всю жизнь рыбалкой увлекается, — вставил Глеб.

— Вы сказали «съездить»? На чём?

— На машине. На таком же УАЗе, как ваш. Нас ещё один наш однокурсник сюда утром забросил. Он живёт в посёлке неподалёку. Завтра к вечеру должен нас забрать и отвезти обратно на станцию.

— Так, ситуация проясняется... А кто такая Татьяна?

— Татьяна? Это бабушку мою так звали, — вместо Ковалёва ответил Колабуха-младший. — Она умерла пять лет назад. Когда на деда находит, он её искать начинает. Ему кажется, будто она жива и они ещё только собираются пожениться.

— Что значит «находит»?

— Ну, старый он, с головой не всё ладно. Обычно в адеквате, если таблетки пьёт, но иногда накатывает на него, как сегодня... — вздохнул Глеб. — Дед, я ведь утром сам тебе лекарства давал. Ты их выпил?

— Выпил, Глебушка. Правда, одна таблетка в машине под сиденье закатилась, я не нашёл, — кротко ответил старик.

Парень вздохнул:

— Всё с тобой ясно...

— Тоха, как ты там говорил? Аномалия? Провал во времени? — хмыкнул Журавлёв.

Венька смущённо почесал кончик носа.

— Расскажите всё по порядку, — скорее попросил, чем потребовал Гоша.

По словам Глеба, рассказ которого время от времени дополнял Ковалёв, приятель привёз их на северо-западный берег озера и показал удобное место для лагеря. А рыбачить посоветовал в устье небольшой речушки, которая впадала в озеро восточнее острова. Там лагерь устраивать не стоило из-за болотистой почвы и повышенной концентрации гнуса.

Друзья последовали совету однокурсника. Поставив палатку, они накачали лодку и отправились удить рыбу. Речку, узкую и порядком заросшую, нашли не сразу, но всё-таки отыскали, вошли в устье и расположились на берегу. Колабуха-старший, которому внук отдал куртку, потому что свою старик намочил при высадке на берег, остался возле лодки. Глеб с Витом нашли подходящее местечко в нескольких метрах выше по течению.

Клевало хорошо, и они увлеклись. А когда Глеб вспомнил про деда и окликнул его, тот не отозвался. Парни поспешили к лодке, но ни её, ни Глеба Артёмовича на месте не оказалось. Решили возвращаться в лагерь по берегу, но вскоре уперлись в болото, которое простиралось от прибрежных зарослей далеко на север. Попытались его обойти и заплутали. В это время со стороны озера раздались отдалённые выстрелы, которые помогли сориентироваться, однако при этом усилили тревогу за старика. Изрядно вымокнув и перемазавшись в тине, с немалым трудом парни вернулись обратно к речке.

Тогда Вит предложил обойти озеро вокруг по восточному берегу. В конце концов, это всего несколько километров. Глеб нехотя согласился. Они перешли речку по стволу поваленной ели и углубились в лес, так как озёрный берег в этом месте оказался низким и заболоченным. Понятное дело, опять заплутали.

Парни долго продирались через заваленные валежником и поросшие кривыми берёзками вырубки, упёрлись в ограждение из ржавой колючей проволоки и остатки каких-то укреплений. Потом едва не свалились в заросший овраг. Вит подхватил Глеба в последний момент и не дал ему упасть, но рыболовные снасти и садок с рыбой улетели вниз. Спуститься за ними в этом месте не получилось, а когда стали обходить овраг, имевший несколько ответвлений, ушли очень далеко, потеряли направление и возвращаться за удочками не стали...

Словом, приключений хватило на весь день, до глубокой ночи. Хорошо, что с собой у парней были фляги с водой и кое-какая еда, а то бы им пришлось совсем кисло.

— А где наш браконьер? — дослушав рассказ новых знакомых, спохватился Гоша.

— Вон лежит, — кивнул Тоха куда-то в сторону.

Все одновременно обернулись. Под валуном, который всё так же торчал посреди поляны, и в самом деле лежал пленённый следователями убийца лося.

— Дрыхнет, что ли?

— Нет, это я его... в порядке допустимой самообороны. Правда, наверно, немного превысил, — вздохнул Антохин.

— Он на него прыгнул! — вставил Глеб Артемович.

— Кто?

— Вон тот молодой человек, который лежит возле камня.

— Отвлёкся на секунду, а он полено схватил — и на меня. Ну, я встречным в челюсть... — смущённо пояснил Тоха и поспешно добавил: — Пока дышит вроде. И пульс есть.

Журавлёв передал карабин Веньке и склонился над браконьером. После недолго осмотра он заключил:

— Жить будет. Даже переломов нет на первый взгляд. Максимум сотрясение и челюсть распухла немного. Аккуратно ты его.

— Ну да, аккуратно... Всю руку отбил! — проворчал слегка успокоенный Венька.

Словно в ответ на его реплику побитый глухо застонал и слегка пошевелился.

— Там машины какие-то, — отвлёк всех от этого внушающего оптимизм зрелища Ковалёв.

И в самом деле, из леса донеслись звуки двигателей, а следом замелькали отблески фар. Вскоре на поляну въехал полицейский «Патриот», следом подкатил заляпанный бурой грязью микроавтобус с надписями «МЧС» и «112» на дверцах, а позади них — видавшая виды тёмно-синяя «Нива».

— Это к нам подкрепление приехало, — сказал Гоша. — Вень, ты им, случаем, про аномальные зоны и провалы во времени ничего не говорил по телефону?

— Нет, разумеется. Только про пустую лодку, брошенный лагерь, кровь, стрельбу и вышедшего из леса старика, — ответил Тоха.

— Уф, ну хоть за всю эту ненаучную фантастику краснеть не придётся, — с облегчением ответил Громов.

Автомобили остановились на краю поляны. Из одного высадились четверо полицейских, из второго — двое спасателей и фельдшер. Из «Нивы» вышел высокий человек с короткой рыжеватой бородкой, одетый в куртку цвета хаки. На берегу лесного озера сразу стало многолюдно и шумно.

Пока следователи и оба Колабухи посвящали полицейских в запутанные обстоятельства событий минувшего дня, фельдшер привёл в чувство побитого Тохой браконьера. К тому приблизился человек с бородкой.

— Ой, кто это тут у нас? Ба, да это ж господин Севрюгин! — с наигранной радостью воскликнул он. — Никак, снова поохотиться решили? А ничего, что не сезон нынче? Ну да, о чём это я, не барское дело в такие мелочи вникать.

— Кузьмич, сука, пошёл ты на... Один хрен ничего не докажешь, — тяжело ворочая челюстью, прохрипел очнувшийся браконьер. — И вообще, мне надо позвонить своему адвокату!

Рыжебородный в ответ только хмыкнул.

— Вы же знаете, ваша светлость, тут связь не ловит. Так что придётся обождать. А где, кстати, ваш дружок Русланчик? Неужто без него охотиться изволили? Ни в жизнь не поверю!

— Руслана мы, к сожалению, упустили, — сказал отделившийся от основной группы Гоша. — А этот кто такой? Нам даже имени не назвал.

— Пашка Севрюгин. Знаменитость местная. Батя его в девяностые лесхоз приватизировал и потом бревна финнам продавал, пока по пьяному делу в сосну не въехал...

— Отца не трожь, падла! — угрожающе прохрипел Севрюгин.

— Теперь сынок семейным бизнеском заправляет, — хладнокровно проигнорировав его восклицание, продолжил Кузьмич. — Правда, так себе дела у него идут. Туповат-с. Ну а в свободное время... Хотя у него почти всё время свободное. Да, Паш? Так вот, в свободное время он браконьерит. А как его школьный дружок Руслан из заключения вышел, так вместе промышлять стали.

— За что сидел? — уточнил Гоша.

— За убийство. Человека застрелил на охоте. Якобы случайно.

— Понятно... — невольно поёжился Гоша. — А вы, получается, егерь местный?

— Пёс он легавый, вот кто! — подал голос Севрюгин, но снова был проигнорирован самым возмутительным образом.

— Ага. Кузьмич я. Фильм «Особенности национальной охоты» смотрели? Так вот, это про меня, — хохотнул в ответ рыжебородый.

В это время старший офицер полицейской опергруппы окликнул егеря:

— Николай Николаевич, тут вопрос возник по вашей части!

— Иду! — отозвался тот и поспешил к полицейским, которым что-то настойчиво втолковывал Журавлёв.

— Николай Николаевич? — вслух переспросил Гоша.

— Угу. А Кузьмич — погремуха у него, сучары, такая, — пояснил Севрюгин.

— Смотрю, вы его недолюбливаете.

— А за что мне его любить-то? Всё время под меня роет, гад! Каждый раз удовольствие от охоты портит. Да ещё и насмехается... — ответил браконьер, и в его голосе Громов различил нотки обиды.

Вскоре стало понятно, зачем потребовался егерь. Димка рассказал полицейским о разгроме, который кто-то учинил в лагере за время отсутствия хозяев, и «Кузьмича» попросили поискать следы.

На самой поляне всё было давно и безнадёжно затоптано, поэтому егерь не стал тратить время на её осмотр, а сразу направился к лесу. Включив фонарик, он быстро обошёл окрестности лагеря и вскоре вернулся.

— Медвежонок, — объявил он. — Пестун. Его мать прогнала ещё в мае, а сама с мелкими ушла на север. Так он теперь второй месяц в этих местах бродит. Я несколько раз его тут видел. Лесорубы рассказывали, что недавно он возле дороги еду выпрашивал. А сегодня, видно, пришёл в лагерь, пока никого не было, припасы ваши почуял и уволок. Наверняка где-нибудь неподалёку рюкзак валяется разодранный. Я бы поискал по следу, но некогда.

***

Большую часть обратного пути рыболовы ехали в угрюмом молчании. Поспать им удалось совсем немного. Куча времени ушла на заполнение разнообразных бумаг и решение прочих проблем. Только утром удалось забраться в машину и ненадолго забыться сном.

Спасатели увезли обоих Глебов Артёмовичей, поскольку старшего из них нужно было показать врачу. Ковалёв сел в лодку и отправился на свою стоянку ждать приезда приятеля, чтобы погрузить вещи. А на прощание играючи «оживил» машину питерцев. Узнав об их проблеме, Вит залез под капот УАЗа, покопался там, потом попросил пассатижи и через пару минут сказал: «Заводите». После поворота ключа «буханка» рыкнула стартёром и вслед за тем удовлетворённо заурчала двигателем. Оказалось, что никто её специально из строя не выводил, всего лишь отошла самодельная клемма на аккумуляторе...

Егерь тем временем повёл опергруппу к джипу браконьеров. От неё к лагерю вели ясно различимые для опытного глаза следы. Окончательно очухавшийся Севрюгин заранее заявил, что машина, конечно, зарегистрирована на него, но к лосиному мясу в её багажнике он никакого отношения не имеет. «Это мне легавые из Питера подкинули. Да ещё избили ни за что», — на голубом глазу уверял он. Изъятое не по правилам оружие к делу тоже приобщить было невозможно. Громов, Журавлёв и даже Антохин понимали, что без долгого разбирательства, кучи отписок и разнообразных неприятностей эта история не обойдётся.

— Зря, наверно, мы на эту рыбалку поехали, — после долгого молчания вздохнул Тоха.

Они к тому времени уже успели заехать к родственникам Журавля и поменять одолженную «буханку» обратно на свою машину. Благо, бездорожье давно сменилось асфальтом.

— Ничего не зря. Где б ты ещё таких впечатлений набрался? — с наигранным оптимизмом отозвался Димка.

Из кармана Гоши раздался сигнал смартфона.

— Да? — вяло ответил он и надолго умолк. Затем спросил: — Живой? — и после длинной паузы продолжил: — Хорошо. Да. Да, конечно. Любое содействие, какое потребуется.

— Что там? — нетерпеливо спросил Журавль, едва дождавшись окончания разговора.

— Местные полицейские звонили. Не знаю, как Севрюгин, но этот их Русланчик точно легко не отделается. Егерь его всё-таки выследил и вывел на него полицейских, а при задержании Руслан ранил ножом одного из оперов. К счастью, не опасно. На допросе начал сдавать с потрохами своего дружка и валить на него всё, что только можно. Так что, может, и этого торговца брёвнами тоже прищучат, — пояснил Гоша.

На некоторое время в салоне вновь наступила тишина, которую нарушали лишь шум двигателя, шорох колёс по асфальту и едва слышно звучавшая из динамиков музыка.

— Нет, а всё-таки, если подумать, и в самом деле неплохая рыбалка получилась, — проговорил вдруг Тоха. — Интересная. Я на какое-то время на полном серьёзе поверил, что мы в аномальную зону попали.

---------------

Примечание:

Автор благодарит urist'а https://author.today/u/mihailov_urist за ценную консультацию, которая очень помогла при написании рассказа.

Дело о пропавшей коллекции

Дикарь

1.

В кои-то веки следователь Георгий Громов собрался уйти с работы почти вовремя. Однако этот выверенный, как корабельный хронометр, план на корню порушил его приятель Дмитрий Журавлёв.

— Всё бумажки пишешь? Бросай это неблагодарное дело! — ворвался в кабинет Димка. Вид у него был какой-то растрёпанный и слегка шальной.

— Пишу. Работа у нас с тобой такая — бумажки писать, — вздохнул Гоша. — А ты чего такой?

— Ведьму допрашивали. Вернее, коллега твой допрашивал, а я улики искал.

— Какую ещё ведьму?

— Потомственную. С лицензией, — без тени улыбки пояснил Димка. — Ладно, потом расскажу. Собирайся, поехали!

— Куда?

— Как куда? У Тохи сегодня день рождения. Проставляется молодой.

— Да? Не знал.

— Совсем в свои папки зарылся, света белого не видишь! Мы ж позавчера на подарок скидывались. Забыл? — хмыкнул Журавль.

— А-а-а, и в самом деле...

Димка с нетерпением дождался, пока Гоша выключит компьютер и уберёт в сейф документы, с которыми работал.

— Сейчас, только жене позвоню. Обещал сегодня вернуться пораньше, — доставая телефон, сказал Гоша.

Журавлёв с видом мученика, страстотерпца и всепрощенца возвёл взгляд к потолку.

***

Полчаса спустя они уже сидели в кабинке небольшого уютного ресторана. Из общего зала доносилась музыка — громкость её была достаточной, чтобы создавать настроение, но не такой, чтобы приходилось повышать голос во время разговора. Симпатичная официантка сноровисто заканчивала сервировку стола.

Сидели втроём. Остальные из приглашённых на торжество сотрудников СК, прокуратуры и полиции пойти не смогли. Ильич ещё днём укатил куда-то по важному делу. Троих ребят в срочном порядке сорвали на место преступления. Ещё одному прямо на выходе с работы позвонила жена и громко запричитала в трубку: «Кран в ванной сломался, вода хлещет, соседей затопим, приезжай скорее!!!»

Виновник торжества Венька Антохин, конечно, огорчился. Однако его немного утешило то, что двое самых близких его коллег и, можно сказать, наставников, всё-таки смогли составить ему компанию. После вручения подарка — нового смартфона, который заменил геройски утраченный во время подъёма на новостройку, откуда накануне свалился прораб, — он и вовсе повеселел и рассыпался в благодарностях.

Официантка принесла очередное блюдо и, с улыбкой пожелав приятного аппетита, удалилась. Журавлёв проводил её долгим взглядом, а затем стал разливать по бокалам коньяк. Гоша поморщился:

— Я не пью коньяк, ты же знаешь.

— После того случая в Туве не пьёшь? Правильно, молодец. Я тоже не пью. Вот сейчас пропустим по маленькой за здоровье коллеги и сразу бросим.

Гоша вздохнул и нехотя проговорил:

— Ладно, только совсем чуть-чуть, на донышке.

Поднял бокал.

— За тебя, Вень! Виновников положено за уши тянуть, чтоб подросли. Но в твоём случае это был бы явный перебор...

— Да уж, расти мне, пожалуй, хватит. Разве что в звании, — ответил Тоха.

Все трое рассмеялись.

— Дим, а что ты там про ведьму говорил? — прожевав отбивную, напомнил Гоша.

— О, это прелюбопытная особа! Потомственная вепсская ведьма в каком-то там колене...

— Какая-какая? — переспросил Антохин.

— Вепсская. Народ такой есть. Финно-угорский. Правда, наша фигурантка, как по мне, к вепсам отношения вообще не имеет. Ну, может, был кто-то из предков, не более того, — пояснил Журавлёв. — Так вот. Всё у неё чин по чину — лицензия, статус самозанятой, налоги платит... Правда, одна загвоздочка — клиент помер прямо во время сеанса традиционной магии. Вы б его видели! Посинел весь, лицо перекосило... Бр-р-р!

Гоша хмыкнул. Тоха заметно побледнел.

— И что? Думаешь, она его траванула или того... заколдовала?

— Была и такая версия. Но час назад позвонил судмедэксперт. Сказал, что смерть наступила по естественным причинам — сердечно-сосудистое что-то. Завтра пришлёт официальное заключение, и дело будут закрывать. За отсутствием состава преступления. Вернётся наша народная целительница и прорицательница к духам родного очага и своим гнёздам...

— Гнёздам? — вздрогнув, переспросил Гоша и впал в задумчивость.

— Ну да. У неё вся квартира увешана птичьими гнёздами. В знак единения с силами природы или чего-то типа того. Я не особо запомнил... Эй, ты чего в себя ушёл? Вернись, нам без тебя скучно! — заметив перемену в настроении Гоши, начал тормошить его Журавлёв.

— Да так, вспомнил один случай из далёкой юности... — неопределённо ответил Гоша.

— Что за случай? Колись, нам же любопытно! — насел на него Димка.

— Да, расскажи, — поддержал старшего коллегу Тоха.

— Не понял, мы тут днюху праздновать собрались или мемуаристикой заниматься? — попытался отшутиться Георгий.

— Одно другому не помеха. Рассказывай уже, не заставляй уламывать!

— Ну ладно, сами напросились, — ухмыльнулся Гоша и начал рассказывать: — В общем, дело было в самом начале моей славной карьеры в правоохранительных органах. После школы милиции работал я оперуполномоченным в ОВД и лелеял планы поступления на юридический. Как-то раз вызвал меня Петрович, начальник отдела...

***

— Здравия желаю, товарищ подполковник! Вызывали? — всунулась в дверь начальственного кабинета пышная шевелюра молодого сотрудника.

— А-а, Георгий! Заходи, садись. И это... давай без чинов. Дело у меня к тебе деликатное, почти личное.

— Как скажете, Олег Петрович, — сразу насторожился Гоша и, присев сбоку от начальственного стола, спросил: — Что за дело?

— Вот, ознакомься, — подполковник пододвинул лист бумаги, исписанный ровным красивым почерком без единой помарки.

— Что это? Заявление, — взял листок Гоша. — Свиристель-Гусевский! Ну и фамилия...

— Какая уж от родителей досталась, — пожал плечами Петрович. — Мы с Женькой в школе за одной партой сидели, в биологический кружок вместе бегали. Потом жизнь раскидала, кого куда положено — меня в армию, Афганистан, а потом в менты, его — на биофак, в орнитологи и доктора наук.

— Ещё бы, с такой-то фамилией... — не сдержавшись, пробормотал Гоша, но осёкся под строгим взглядом начальства. — Олег Петрович, я не совсем понял, что у него украли. Коллекцию чего? Гнёзд?

— Именно, Георгий. Гнёзд. Птичьих гнёзд. Он же орнитолог.

— Ага. Ясно.

— Вот и славно. Ты у нас, конечно, сотрудник пока не самый опытный, но подающий большие надежды. Остальные сейчас кто где, дел у всех выше крыши... Хотел Торопова отправить, но он больничный взял. Так что поручить разобраться с этой кражей могу только тебе, — веско произнёс Петрович. — Ты, как я слышал, высшее образование получать собираешься? Молодец, стремление к профессиональному росту и здоровые амбиции — это похвально. Раскроешь кражу — подпишу направление и вообще помогу, чем смогу, — пообещал подполковник. — Так что откладывай все остальные дела, хватай эксперта и дуй к Женьке... для тебя — Евгению Викторовичу. Он дома сейчас. Ждёт. Проведи проверку... Будешь и за опера, и за следователя. Всё равно сейчас больше послать некого.

— Понял, Олег Петрович, — торопливо поднялся Гоша.

— «УАЗик» мой возьми. Я распорядился, — добавил вслед ему начальник отдела.

***

Квартира профессора Свиристель-Гусевского располагалась на шестом этаже высотного дома — одного из тех, что поднялись за последние годы на месте бывшей деревушки, которой повезло (или не повезло — как посмотреть) оказаться в черте растущего мегаполиса.

Владелец квартиры полностью отвечал представлениям Гоши о том, как должен выглядеть настоящий учёный. Евгений Викторович был поджар, моложав, но с благородной сединой в аккуратно постриженных волосах. Сквозь очки в тонкой оправе на молодого оперативника строго глядели внимательные серые глаза.

Эксперт-криминалист, бормоча что-то под нос, заканчивал снимать отпечатки с дверей, окон и стеклянных витрин, в которых совсем ещё недавно размещалась драгоценная орнитологическая коллекция.

У дверей маялся младший лейтенант Петрухин — местный участковый, щуплый парень примерно Гошиных лет, приданный оперу в помощники. Сам же подающий надежды сыщик, отложив в сторону заполненный протокол осмотра места происшествия, вёл опрос потерпевшего, тщательно занося показания на бланки и время от времени делая пометки в блокноте.

— Евгений Викторович, вы один проживаете в квартире? — задал он очередной вопрос.

— Нет, с супругой Кристиной. Они сейчас на даче. У нас, знаете ли, домик неподалёку от Всеволожска...

— Они? — вцепился в показавшееся странным слово Гоша. Неужто орнитолог даже за глаза называет жену на «Вы»? Или он имеет в виду жену и детей?

— К ней матушка приехала из Самары. Нина Егоровна. Решила познакомиться с зятем. Со мной, то есть... Мы с Кристиночкой, видите ли, женаты совсем недавно, всего пару месяцев. С первой женой развелись. Дети выросли, разъехались кто куда. Квартиру в центре мы разменяли. Я здесь вот поселился. Далековато на работу ездить, конечно, но что делать. Прежний брак себя полностью изжил. Вы меня понимаете? — с надеждой взглянув на Гошу, спросил профессор.

Тот сочувственно кивнул в ответ.

— А Кристиночка — она как раз университет оканчивала. Правда, училась не на нашем факультете, а на экономическом, но у нас с ней оказались общие знакомые. Так вот и встретились... Многие коллеги меня не поняли. Всё-таки разница в двадцать пять лет... Осуждаете? — перехватив быстрый взгляд Гоши, насторожился Свиристель-Гусевский.

— Нет-нет, ни в коем случае! Одобряю, — поспешил заверить его оперативник и покосился на стоявшее в центре стола фото в широкой рамке, на котором счастливые молодожёны были запечатлены в день бракосочетания. — Даже слегка завидую.

— Не сомневался, что вы поймёте! С простыми людьми всегда, знаете ли... проще. В академической среде слишком сильны условности и предрассудки.

Гоша снова кивнул. Правда, на этот раз с весьма скептическим видом. Однако профессор не заметил или не придал значения.

— Получается, вас на момент кражи дома не было? — спросил оперативник.

— Не было. Я уезжал на пару дней на конференцию. Вернулся сегодня утром, а здесь... такое!

— А супруга с тёщей давно уехали?

— Тёща! Никогда не нравилось это слово... Нина Егоровна, знаете ли, милейшая женщина. Представьте себе, привезла с собой маринованных баклажанов. Прямо в стеклянных банках! Необычайно вкусные. И прибралась здесь...

— Простите. Так давно они уехали на дачу?

— Позавчера вечером. Кристиночка в банке теперь служит. Взяла отгул на пятницу, вещи собрала заранее, прямо с работы заехала за Ниной Егоровной, и они сразу отбыли. Мы созванивались и в тот день, и вчера. Всё было в порядке, Кристиночка ни о чём таком не говорила, — жестом опытного оратора взмахнул рукой Свиристель-Гусевский.

— То есть на момент их отъезда коллекция была на месте? — уточнил Гоша.

— Конечно.

— Значит, около полутора суток дома никого не было. Именно в этот отрезок времени преступник проник в квартиру и похитил коллекцию?

— Получается, так, — подтвердил профессор. — Знаете, молодой человек, у вас прекрасно развита способность к логическому мышлению. Никогда не думали о смене профессии? Из вас мог бы получиться неплохой исследователь.

— Спасибо. Но я бы предпочёл стать неплохим следователем, — улыбнулся польщённый Гоша.

— Воля ваша. Но если надумаете, обращайтесь. В нашем университете прекрасные преподаватели.

— Спасибо, буду иметь в виду. Но вернёмся к делу. Насколько понимаю, коллекция похищена полностью? Ничего не осталось?

— Только один единственный экспонат на месте, — сказал Свиристель-Гусевский. — Вы позволите?

— Да, там уже можно, — оглянувшись через плечо, вместо Гоши отозвался криминалист.

Профессор благодарно кивнул, снял с полки довольно увесистый предмет и поставил на стол перед Гошей. На взгляд оперативника, эта штука напоминала большую гипсовую пепельницу с широким углублением посередине.

— Что это?

— Слепок ямки, которую оставил в снегу королевский пингвин в процессе насиживания яйца. Я его сделал во время поездки в Антарктиду. Конечно, это не гнездо в полном смысле слова, но тоже своего рода...

Гоша с пониманием кивнул.

— Вы бы не могли назвать примерную стоимость похищенной коллекции? — спросил он.

— Стоимость? В деньгах, имеете в виду? Никогда не думал о ней в таком разрезе, для меня на первом месте научное значение... Впрочем, за один уникальный образец господин Фогель предлагал мне десять тысяч долларов, — сообщил профессор.

— Десять тысяч? Однако! А кто такой этот Фогель?

— Мой коллега. Томас Фогель. Известный орнитолог. Неужели не слышали? Хотя, впрочем... Мы с ним познакомились во время международной экспедиции в Северную Африку. В конце восьмидесятых, знаете ли, было модно такие устраивать — разрядка, новое мышление, сотрудничество и так далее.

— Он из Германии? Фамилия немецкая вроде.

— Из Канады. Вероятно, просто среди предков были немцы, — ответил Свиристель-Гусевский. — Мы с ним, видите ли, впоследствии иногда встречались на разных научных мероприятиях. А примерно неделю назад Фогель позвонил и сказал, что находится в Петербурге. Я предложил ему встретиться, мы содержательно пообщались, а затем я пригласил его домой и показал коллекцию. Томас пришёл в восхищение и сразу же предложил продать одно из гнёзд для музея в Торонто. Кристиночка меня уговаривала согласиться, однако я категорически отказался.

— Почему?

— Что значит, почему? Это совершено уникальное гнездо! Единственное в мире, насколько мне известно. Оно принадлежит сероворонке карельской, — с жаром принялся объяснять профессор. — Эта птица считалась вымершей ещё в семидесятые годы прошлого века. Однако мне посчастливилось наблюдать сероворонку в девяносто втором году неподалёку от Выборга.

По словам орнитолога, птица оказалась самцом. Вероятно, это был последний представитель своего вида. Он построил гнездо и безуспешно пытался привлечь самку. Ему это так и не удалось за те полтора месяца, что учёный вёл наблюдение. Затем он и сам куда-то исчез.

— Я ждал ещё неделю, но он так больше и не прилетел. Должно быть, стал жертвой хищника. Или, скорее, браконьера. Сероворонка — довольно крупная птица, не всякий хищник с ней справится. С тех пор никому больше не доводилось наблюдать этот вид в естественных условиях. Разработать метод содержания в неволе тоже так и не смогли.

— Печально. Не бережём природу, — искренне вздохнул Гоша.

— Совершенно верно, молодой человек! Приятно видеть подобное неравнодушие у представителя вашего поколения. Может быть, всё-таки решитесь поступить на наш факультет?

— Я подумаю, — не стал огорчать и без того расстроенного профессора оперативник.

— Скажите, Евгений Викторович, а как выглядит гнездо сероворонки?

— Сейчас покажу... — пробормотал орнитолог и бросился к книжным полкам.

Он снял один из томов — толстый, в солидной обложке. «Редкие птицы севера Европейской части России и Урала» гласило название. Список авторов возглавляла фамилия Свиристель-Гусевского. Перевернув несколько страниц, профессор раскрыл книгу перед Гошей. Изображённое там гнездо напоминало глубокую корзинку, плотно сплетённую из мелких веток.

— А размеры? Такое? — разведя ладони на полметра друг от друга, уточнил Гоша.

— Немного поменьше, — покачал головой профессор. — Да-да, именно такого размера, — одобрил он, едва оперативник внёс коррективы, немного сдвинув ладони.

— Понятно, — сказал Гоша и сделал пометку в блокноте. — Будем искать.

— На вас вся надежда!

2.

— Скажите, Евгений Викторович, вы в ближайшее время никуда не уезжаете? Желательно, чтобы вы оставались в городе.

— На дачу собирался, но теперь уже нет смысла. Кристиночка с Ниной Егоровной завтра сами вернутся. В понедельник Кристиночке на службу.

— Это хорошо, мне как раз нужно с ними встретиться. Вдруг заметили что-то, необычное что-нибудь припомнят, — сказал Гоша. — И ещё мне нужны контакты вашего коллеги Фогеля.

Глаза Свиристель-Гусевского расширились от неожиданного прозрения, он прикрыл рот ладонью и прошептал:

— Вы что же, Томаса подозреваете? Не может быть, он честнейший человек!

— Нет-нет, я пока никого не подозреваю. Просто не помешает консультация, так сказать, стороннего человека, который при этом в теме. Вы слишком взволнованы из-за похищения коллекции, можете что-то упустить, — поспешил успокоить его Гоша.

— Пожалуй, вы правы, молодой человек. У меня есть номер телефона Томаса и название гостиницы, где он остановился. Сейчас запишу.

— Я закончил, — сообщил криминалист и принялся собирать инструменты. — Сразу могу сказать, что на витринах совсем нет отпечатков пальцев. Да и вообще в квартире их очень мало. На дверном замке и окнах — ни малейших следов взлома. Явно профессионал работал.

— И так понятно, что не дилетант. Товар-то редкий, на него покупателя ещё поискать, — проворчал в ответ Гоша.

— Вы снова правы, молодой человек, — вмешался профессор, подав оперативнику листок с контактами Фогеля. — Остальные гнёзда — не такая уж редкость. Собственно, восстановление всей коллекции — вопрос времени. Но вот гнездо сероворонки...

— Скажите, Евгений Викторович, а здесь у вас что было? — указал Гоша на высокий и узкий стеклянный пенал, установленный возле окна.

— Ствол, — небрежно отозвался профессор.

— Ствол? Что за ствол? Система? Калибр? Документы на него имеются? — оживился опер.

— Калибр? — с недоумением переспросил профессор. — Ах, вы об оружии! Нет-нет, здесь хранился просто кусок древесного ствола с дуплом зелёного дятла. Это довольно редкая в нашей области птица и, кстати, очень красивая.

— Вон оно что... — разочарованно протянул Гоша, подошёл к окну и выглянул во двор.

Вокруг, закрывая небо, высились многоэтажки. Одержимые жаждой наживы застройщики постарались понатыкать их как можно плотнее, чтобы извлечь максимум прибыли из каждого клочка земли. Между домами, едва разъезжаясь в узких местах, сновали автомобили. Среди них часто встречались фургончики мебельных и строительных фирм — жильцы обустраивали новоприобретённые квадратные метры.

Лишь в одном месте в частоколе бетонных брусков зияла прогалина. На дне её серела брёвнами ветхая избёнка. Из венчавшей потемневшую кровлю трубы, несмотря на летнее время, вился дымок. Избу окружал огороженный покосившимся забором участок, на котором возвышался колодезный журавель, зеленели грядки с капустой и ещё какими-то овощами. Посреди зелени торчало пугало. По другую сторону ограды выстроились мусорные контейнеры.

— А это что за памятник архитектуры? — полюбопытствовал Гоша.

— Что вы имеете в виду? — встал рядом с ним Свиристель-Гусевский. — Ах, этот домик! Там старушка какая-то живёт. Говорят, не захотела в квартиру переезжать, когда началась застройка.

— Ляйвонен, Пелагея Карповна. Тысяча девятьсот четырнадцатого года рождения, — подал голос молчавший до сей поры участковый. Похоже, парень был рад оказаться полезным. — Ей не раз предлагали продать участок, но она упёрлась. Так и живёт там.

— И как же у неё того... замыкание электропроводки не произошло? Или взрыв бытового газа? Обычно это у наших дельцов так делается, — обернулся к Петрухину Гоша.

— Нет у неё никакой проводки. И газа тоже. При керосинке живёт, в печи готовит.

— Тем более.

— В то время я ещё здесь не работал, но мне рассказывали, что её и запугивали, и поджечь не раз пытались, — пояснил участковый. — Но старуха — кремень, все наезды отбила. Тогда они отступились, но в отместку прямо возле её дома контейнерную площадку запроектировали. Тут же по плану никаких частных домов быть не должно, так что всё законно, не подкопаться.

— Вот негодяи! — возмутился профессор.

— Совершенно с вами согласен, Евгений Викторович, — серьёзно сказал Гоша.

— И куда только милиция смотрела?

— Я тоже тогда ещё не работал, не могу знать, — ответил опер и поспешил распрощаться. — Вынужден вас покинуть. Нам с Петрухиным ещё соседей опросить надо. Может быть, кто-то заметил что-нибудь странное.

— До свидания, молодой человек! Буду ждать от вас добрых вестей, — подал ему руку профессор.

— Конечно. Завтра ещё загляну, — раскланялся Гоша.

Как только за их спиной захлопнулась дверь квартиры орнитолога, Петрухин сказал вполголоса, будто продолжая недоговорённую фразу:

—...А ещё говорят, будто она колдунья.

— Кто? — разом обернулись к нему Гоша и криминалист.

— Пелагея Карповна.

— Фигня это всё, Петрухин. Не повторяй дурацкие сказки. Ты сотрудник, тебе не к лицу. Идём соседей опрашивать.

— А я в отдел. Отчёт будет завтра. Но вряд ли откроется что-то новое, — сказал криминалист.

Они обменялись рукопожатиями и разошлись в разные стороны.

Когда после бесплодного обхода квартир Громов и Петрухин вышли на улицу, от жилища «колдуньи» навстречу сотрудникам правоохранительных органов со смехом пронеслась стайка ребятишек младшего и среднего школьного возраста. Обогнув милиционеров с двух сторон, они скрылись в парадном.

— Это они от Пелагеи Карповны, что ли? — удивился Гоша.

— Ага. У неё постоянно местная ребятня толчётся. Говорят, она их приворожила, — громким шёпотом сообщил участковый.

Гоша в ответ лишь с сокрушённым вздохом покачал головой.

Проходя мимо избы, обитательница которой нагнала такого страха на Петрухина, опер приостановился и мельком посмотрел сквозь дыру в щелястом заборе, окружавшем огород. Оттуда ему ответила ехидной ухмылкой нарисованная физиономия пугала. Безмолвный страж урожая красовался в драном ватнике, а на сделанной из старого глиняного горшка голове носил смешную плетёную шляпу.

Хмыкнув, Гоша поспешил вслед за участковым, который удалялся торопливым шагом. Догнал его, условился о планах на завтрашний день, пожал руку и свернул к стоявшему неподалёку милицейскому «УАЗу».

***

— А, Георгий! Чем порадуешь старика? — вскинул левую бровь подполковник, как только Гоша спозаранку возник на пороге его кабинета.

— Доброе утро, Олег Петрович! Ну, похищенную коллекцию я пока не нашёл, однако кое-какие зацепки уже есть.

— Вот как? Неплохо! Садись, докладывай.

Гоша присел к краю стола и достал записную книжку.

— Удалось установить, что в целом коллекция профессора Свиристель-Гусевского особой материальной ценности не представляет, за исключением одного предмета... — молодой опер сверился с блокнотом, — гнезда сероворонки карельской — птицы вымершего вида. За него некто Томас Фогель, орнитолог из Канады, предлагал десять тысяч долларов, но профессор отказался.

— Стало быть, этот Фогель у тебя и есть главный подозреваемый? — уточнил подполковник.

— Так точно. Я сегодня с утра пораньше заскочил к нему в гостиницу, но мне сказали, что канадец уже съехал и просил вызвать такси до аэропорта. Вылет... — Гоша сверился с часами, — через час двадцать. Ещё можно перехватить, но нужны полномочия.

— Об этом не беспокойся. Сейчас... — Петрович поднял телефонную трубку, набрал номер и после недолгого разговора сообщил: — У меня хороший знакомый на таможне. Обыщут твоего Фогеля сверху донизу. Он же, так понимаю, всю коллекцию вывозить не станет, вероятно, её для отвода глаз взяли. Главное — гнездо этой... как её...

— Сероворонки, — подсказал Гоша.

— Вот-вот, её самой, — кивнул подполковник. — Но ты учти, если у Фогеля с собой гнезда не окажется, то задерживать его у нас оснований не будет. Придётся отпустить. А тебе в любом случае нужно найти исполнителя и сами гнёзда, будь они неладны.

— Понимаю, — кивнул опер. — Насчёт исполнителя...

— Да?

— Мы вчера опросили большую часть соседей. Конечно, никто ничего не видел и не слышал. Так что у меня две версии. Во-первых, Фогель мог нанять профессионального вора, и тот сделал всё чисто, не оставив следов. Экспертиза никаких посторонних отпечатков не выявила. Но, как по мне, эта версия маловероятна.

— Почему?

— Ну, как-то... Приехал иностранный учёный в Питер первый раз в жизни и сразу вышел на опытного вора? Тем более за такой короткий срок — он восемь дней назад прилетел, я проверил. И почти всё это время провёл в научных учреждениях и музеях. А воры вроде пока что объявлений об услугах в газетах не дают.

— Что ж, логично. А вторая версия?

— Свиристель-Гусевский обмолвился, что супруга Кристина уговаривала его согласиться на сделку с Фогелем. В момент кражи она якобы была на даче вместе со своей матерью Ниной Егоровной...

— Что значит «якобы»? — насторожился подполковник. — Ты проверил их алиби?

— Да, связался с коллегами во Всеволожске. Обе они действительно находились на даче. Но мы исходим из того, что кража произошла после их отъезда. А если ещё до этого Свиристель-Гусевская передала коллекцию Фогелю и получила от него деньги? — предположил Гоша.

— Хм... Да, звучит правдоподобно. Говорил ведь Женьке, чтобы не связывался с этой расшивохой... Но там же у него была целая куча этих гнёзд. Как они их вынесли незаметно, на чём увезли? — спросил Петрович.

— Микрорайон новый, ещё только заселяется. Там постоянно кто-то приезжает, что-то всё время привозят, мусор вытаскивают после ремонта. Могли нанять фургон и пару грузчиков в каком-нибудь мебельном или строительном магазине. Никто бы внимания не обратил, что они там таскают, — выложил рождённое бессонной ночью предположение Гоша.

— Понятно. Тогда сделаем так. Сначала дождёмся звонка с таможни и окончательных результатов экспертизы. Потом поедешь и опросишь жену и тёщу Свиристель-Гусевского, — распорядился подполковник. — Сам понимаешь, твои вопросы будут зависеть от того, найдут ли что-нибудь у Фогеля. Заодно выясни, не отправлял ли он за последние дни международных посылок. Мог ведь и по почте отослать.

— Ещё вчера запрос сделал. Результат отрицательный, — вставил Гоша. — Так что с собой оно у него, без вариантов.

— Шустёр ты, как я погляжу! Далеко пойдёшь, Пинкертон, если вовремя не пристрелят. Шутка! — хмыкнул Петрович. — Ладно, тогда ждём.

Звонок с таможни разочаровал. Ни в багаже канадца, ни на нём самом ничего похожего на гнездо найдено не было. Возмущённый обыском Фогель ругался и грозил международным скандалом, пока его вежливо и с извинениями провожали чуть ли не до самого трапа самолёта. Версия Гоши рассыпалась как карточный домик.

Результаты экспертизы тоже ничего нового не принесли: в квартире были найдены отпечатки лишь трёх человек, то есть самого профессора, а также, вероятно, его жены и тёщи. Ни малейших следов постороннего проникновения эксперт не выявил.

Петрович был недоволен.

— Ну, что теперь думаешь делать, Шерлок Холмс? — хмуро спросил он у Гоши.

— Завершу опрос жильцов. Вчера многие соседи профессора были за городом, сегодня должны вернуться. Вдруг всё-таки кто-нибудь видел что-то подозрительное, — уныло ответил незадачливый сыщик. — Поговорю с Кристиной для очистки совести. Ну и буду прорабатывать версию с фургоном. Фогель там или не Фогель, а в кармане несколько десятков гнёзд он унести не мог. Да ещё и бревно это...

— С дуплом зелёного дятла? Видел его на старой Женькиной квартире. Здоровенное, — вставил Петрович. — Ладно, Пуаро, иди, работай!

***

Разговор с женой профессора ясности не добавил. Кристиночка отчаянно строила глазки молодому оперу, наматывала на пальчик белокурый локон и эффектно светила коленками, то и дело картинно укладывая ногу на ногу.

Нет, с Фогелем она после того дня, как муж привёл его в гости, больше не пересекалась. Да, в четверг после работы заехала за мамой и отправилась вместе с ней на дачу. Нет, в дом не заходила — мама ждала её возле парадного, уже с вещами. Да, про кражу коллекции узнала из телефонного разговора с мужем. Да, утром четверга все гнёзда были на месте. Нет, мама ничего не знает, не стали её огорчать. Нет, Нина Егоровна сейчас не дома. Незадолго до визита Громова мама отправилась по магазинам — обещала дочери и зятю какой-то сюрприз.

Гоша поспешил закончить разговор как можно скорее и присоединился к участковому, который всё ещё продолжал опрос соседей.

3.

— Вроде всех обошли? — выйдя из последнего дома спустя полтора часа, обернулся к Петрухину Гоша.

— Да, всех. Только пустующие квартиры остались, — сверившись с записной книжкой, отозвался участковый.

— Давай тогда ещё к этой вашей колдунье заглянем для очистки совести, — кивнул опер в сторону съёжившейся в тени железобетонных громад избы, над трубой которой всё так же вился дымок. — Как её? Пелагея Карповна?

— А, может... не надо? — зябко поведя плечами, пробормотал участковый.

— Опять ты со своими фольклорными страхами! Съест она тебя? Конь богатырский на обе-ед, добрый молодец на у-у-ужи-ин! — рассмеялся Гоша.

Они направились к избе. Молодой оперативник решительно шагнул на покосившееся крылечко.

— Не туда, — остановил его Петрухин. — Эта дверь заперта всё время, она через двор ходит.

Гоша молча свернул за угол, приметил небольшую калитку возле массивных ворот, обшитых поросшим лишайниками тёсом. Взялся за кованую ручку, отполированную многочисленными прикосновениями, потянул на себя. Калитка отворилась с протяжным скрежетом старых петель.

— Лучше я здесь подожду, — дрогнувшим голосом произнёс за спиной Петрухин.

— Как хочешь, — не оборачиваясь, ответил Гоша и шагнул во двор, с трёх сторон огороженный хозяйственными постройками и воротами, а с четвёртой — стеной избы.

Тут оказалось довольно мрачно. Между почерневшими деревянными плахами, которыми был вымощен двор, кое-где пробивалась чахлая трава. Гулявшая по двору одинокая рябая курица повернула голову и проводила сотрудника милиции долгим хмурым взглядом из-под нависшего над глазом кроваво-красного гребня.

Преодолев пару жалобно скрипнувших ступенек, Гоша вошёл в дверь и оказался в просторных сенях, сплошь завешанных пучками каких-то растений и снизками сушёных грибов. Свет в сени едва пробивался сквозь единственное крохотное оконце над дверью. От терпкой смеси травяных ароматов сразу же закружилась голова.

Гоша на ощупь нашарил ещё одну дверь и, войдя в неё, оказался в следующем помещении. Здесь тоже царил полумрак. Слева, судя по застарелому запаху овчины, были развешаны старые полушубки и ещё какая-то одежда. Справа темнели полки с непонятной утварью. Шагнув вперёд, Гоша прикрыл за собой дверь.

— Фу-фу-фу, прежде русского духу слыхом не слыхивала, видом не видывала, а нынче русский дух сам припожаловал! — зазвучал, казалось, со всех сторон разом гулкий протяжный голос.

Гоша пошатнулся от неожиданности, вскинул руку к полкам, схватившись за нечто мягкое и живое. В ответ раздался яростный вой, сверкнула пара зелёных глаз, мимо лица опера пронеслось нечто чёрное и стремительное.

Испуганный Гоша отпрыгнул в сторону, врезался во что-то твёрдое, споткнулся и с грохотом рухнул навзничь, крепко приложившись затылком о твёрдую половицу.

Краем гаснущего сознания отметил, что вокруг стало совсем темно.

***

— Соколик, ты живой хоть? Ох, дурища я старая, погубила мальца! — услышал Громов чей-то донельзя взволнованный голос, произносивший слова с характерным северным оканьем.

Гоша с трудом разлепил глаза и увидел склонившееся над ним озабоченное лицо с расходящимися от глаз морщинками-лучиками. Комнату заливал мягкий рассеянный свет. Пол, на котором лежал Громов, раскачивался, словно палуба гибнущего крейсера «Варяг». Потолок вверху нарезал размашистые круги.

— Живой! Слава тебе, Господи! — с облегчением перекрестилась старушка. — Вставай, касатик! Сейчас, помогу тебе... Давай-ко, сюда садись, на лавку. Вот, молодец!

Неуклюже отстранив суетящуюся старушку, Гоша тяжело поднялся, сделал пару шагов и тяжело опустился на широкую лавку, устроенную вдоль всей стены избы. Обхватил ладонями гудящую, как набат, голову.

— Болит головушка? Дай погляжу, касатик, — кинулась к нему хозяйка. — Ничего, цела вроде. Благо, волосьев много, смягчили, а то бы разбил вовсе, — вынесла она вердикт, покопавшись в Гошиной шевелюре. То ли от её голоса, то ли от осторожных прикосновений тонких пальцев оперуполномоченному стало полегче. Голова перестала кружиться, боль начала мало-помалу утихать.

— Ты уж прости меня, соколик, не со зла я тебя напугала. Да ещё Васька взвыл как дурной... У-у, злыдень!

«Злыдень» — здоровенный чёрный кот — сидел посреди комнаты, напротив русской печки, и с увлечением вылизывал лапы, хладнокровно игнорируя причитания хозяйки и страдания сотрудника милиции. Рядом, занимая добрую треть помещения, валялась большая деревянная ступа.

— Это я об неё?.. — спросил Гоша и кивнул в сторону предмета традиционного народного быта, который, если верить сказкам, отдельные несознательные гражданки порой использовали в качестве летательного средства. Голова на резкое движение отозвалась новым приступом боли.

— Об неё, родимую. Она тут, сбоку стояла. Ты, как от Васьки-то посторонь порскнул, так и сбил её, и сам запнулся.

— Для чего она вам вообще?

— Как же без ступы в хозяйстве? Просо толку в ней, гречку опять же. Блины пеку ребятишкам, пышки. Любят они пышки... — пояснила старушка. — Я ведь отчего заголосила-то? Как услышала, что калиточка скрипнула, так и подумала, мол, детишки пришли навестить меня, старую. Мигом занавески задёрнула, а сама к печке — и ну в чугунок голосить Бабой Ягой.

— Зачем?! — не сумел скрыть изумления Гоша.

— Игра у нас с ними такая. Как прибегают в гости, так я у них то за Бабу Ягу, то за Кощея, то за Змея Горыныча. А они все сплошь Иваны Царевичи да Василисы Микулишны, — пояснила старушка.

— Почему они к вам ходят, Пелагея Карповна? — продолжал допытываться Гоша, по мере улучшения самочувствия стремительно возвращавший профессиональную хватку.

— А весело им со мной. Как из школы идут, так и забегают, вечерком иной раз заглянут. Коль охота есть, помогут чем по хозяйству. А я их пышками накормлю, сказками потешу. Им же нынче никто не сказывает сказок-то. Родителям недосуг — день-деньской на работе. В телевизоре да интернете этом басурманском разве чего доброго расскажут? Вот и бегут сюда. А мне, старой, и тепло на душе. Своих внучат Господь не дал, так хоть на чужих порадуюсь, — пояснила старушка. — Сказок-то я много знаю. Которые сызмлада помню, а которые — вон, — указала Пелагея Карповна на прибитую к стене в красном углу, под иконами, книжную полку, плотно заставленную томами с потёртыми корешками.

— Так это сказки у вас?

— А ты что ж, решил, будто колдовские то книги? — рассмеялась старушка. — Сказки, былины... Тут и Афанасьев у меня, и Шергин, и Бажов, и Пушкин с Ершовым, — перечислила она.

— Ой, простите, я же не представился! — услышав знакомые с детства фамилии, спохватился Гоша.

— Да почто тебе представляться, касатик? И так знаю, кто ты таков.

— Да? Откуда?

— Ребятишки рассказали. Вы ж тут с участковым нашим, Ивашкой Петрухиным, второй день покражу какую-то ищете. Коллекцию или иное что. Уж, почитай, все окрестные дома обошли. А я, дурища, не скумекала, что и ко мне заглянете. Устроила тебе вот...

— Да ничего, уже не болит почти, — утешил её Гоша.

— Болит, не болит, а в травмпункт загляни потом, — посоветовала хозяйка.

— Непременно, — пообещал Громов и натужно закашлялся. — У вас попить нет чего-нибудь? В горле пересохло.

— Есть, касатик, как не быть! Молочка топлёного хочешь? — вновь засуетилась старушка.

— Нет-нет, спасибо! Мне воды бы, холодной...

— Воды? Сейчас мигом к колодцу сбегаю, принесу.

— Не нужно, я вроде и сам не безрукий, — устыдился Гоша и осторожно поднялся с лавки. Комната перед глазами неспешно описала круг, но замерла в назначенном ей положении. Уже более уверенно Гоша сделал шаг, другой и остановился напротив печи. — Пелагея Карповна, а вы печку всё лето топите?

— Всё лето, касатик, всё лето. Старым костям тепло надобно, да и еду я в ней же готовлю. Вон, тесто подходит уже, скоро пышки печь стану.

— Понятно, — сказал Гоша и шагнул к двери.

— Как во двор выйдешь, налево поверни, там калиточка за дровяником. Как раз к колодцу и попадёшь, — сказала вслед ему заботливая хозяйка.

Отыскав калитку, Гоша вышел в огород и по заросшей редкой травой стёжке направился к колодцу. Достал воды, поставил ведро на специально для таких целей устроенную рядом с колодезным срубом приступку, зачерпнул стоявшей тут же старой эмалированной кружкой. Смочил лицо холодной водой, чтобы окончательно очухаться, и начал неторопливо, с явным удовольствием пить. Бесчисленные окна столпившихся вокруг высотных домов таращились сверху на оперуполномоченного с недоумением и, как ему показалось, с плохо скрываемой завистью.

Напившись, Гоша направился обратно к избе, но вдруг взгляд его упал на торчавшее посреди капустных грядок пугало. Громов замер, потрясённо распахнув глаза.

— Твою ж мать...

Во двор он влетел галопом. Из-под ног с заполошным кудахтаньем метнулась рябая курица. Гоша бросился к той калитке, что вела на улицу.

— Петрухин, ты здесь? Срочно найди понятых и мигом дуй обратно! Изъятие оформлять будем. Ну, что застыл? Бегом! — рявкнул он.

Затем торопливо вернулся в избу.

— Пелагея Карповна, откуда у вас гнездо? — с порога насел он на хозяйку.

— Какое такое гнездо, касатик? — искренне удивилась старушка.

— То, которое у пугала на голове!

— Ах, это... Ребятишки принесли вчера. А чего случилось-то?

— Ребятишки? Те школьники, которые к вам в гости ходят? А они не говорили, где его взяли? — теребил недоумевающую хозяйку молодой сыщик.

— Как не говорить? Говорили. Возле помойных ящиков тех проклятущих, которых мне нехристи к самому забору понаставили. Видать, выбросить кто-то решил, а детишки подобрали. Там их много всяких было, да бревно ещё тяжеленное...

— А где это всё?

— Так уж пожгла, почитай. Второй день теми гнёздами печку топлю. А бревно ребятишки распилили да на полешки раскололи. В дровянике они...

— Пелагея Карповна! — простонал Гоша.

— Чего, соколик?

— Так ведь это и была та коллекция, которую мы ищем! Она у профессора Свиристель-Гусевского пропала!

— Ох, Господи! — испуганно перекрестилась старушка. — Да на что они ему, гнёзда те, касатик?

— Их птицы свили. А он учёный, орнитолог... птиц изучает, — как сумел, пояснил Гоша.

— Вот беда-то! Что ж теперь будет? — горестно заломила седые бровки Пелагея Карповна.

— Надеюсь, ничего страшного. Самое ценное гнездо вы сохранили.

— Это какое? То, что... — махнула старушка ладонью в сторону стены, за которой должен был находиться огород.

— Ага. Которое на пугале вместо шляпы, — подтвердил Гоша. — А я ещё вчера подумал, что она мне напоминает...

В этот момент заскрипела калитка.

— А вот и Петрухин с понятыми.

Однако это оказался не Петрухин. Дети, гурьбой ввалившись в комнату, увидели оперуполномоченного и испуганно сгрудились у двери.

— Приветствую, молодые люди! — обратился к ним Гоша.

— Здравствуйте! — вразнобой отозвались они.

— Насколько понимаю, представляться мне не надо, вы и так знаете, кто я такой? Тогда не будем терять время. А скажите-ка мне, граждане, не заметили вы случайно, кто выбросил на контейнерную площадку гнёзда, которые вы потом принесли Пелагее Карповне?

— Ну, может, и заметили. И чё? — подал голос один из детей, курносый лопоухий малец.

— Вадюш, не груби! Вишь, человек по делу пришёл. Отвечай по порядку, коль спрашивают, — мягко урезонила пацана хозяйка.

— Ну, тётка какая-то, — нехотя отозвался тот.

— Что за тётка?

После вопроса Гоши дети загомонили разом, наперебой сообщая подробности:

— Толстая тётка! С кудряшками!

— Она из шестнадцатого дома их выносила!

— Несколько раз спускалась.

— А потом бревно из лифта вытаскивала! Мы думали, она там застрянет с ним!

— Картина проясняется, — проговорил Гоша. — Благодарю за содействие органам, молодые люди!

Во дворе вновь заверещала калитка. Это участковый, наконец, привёл понятых.

***

—...Неблагодарные! Ноги моей больше в этом доме не будет! — услышали Громов и Петрухин, как только открылись двери лифта.

Мимо них, едва не сбив с ног, пронеслась плотного сложения дама с дорожной сумкой на плече и чемоданом в руке. Она заскочила в освободившуюся кабину и яростно ткнула в кнопку.

— Стараешься для них, стараешься, а они... — бормотала женщина раздражённо. Лифт закрылся и поехал вниз, а на площадку выскочила Кристина Свиристель-Гусевская.

— Мама! — закричала она и только теперь заметила сотрудников милиции. Сразу же приветливо заулыбалась и заученным движением поправила выбившийся из причёски локон. — Вы снова к нам?

— К вам. Вот, нашлась пропажа, — сообщил Гоша, который держал под мышкой уникальное гнездо сероворонки карельской.

— Котик! Тут к тебе господа милиционеры! — обернувшись, крикнула в открытую дверь квартиры Кристина. — С подарочком!

***

— Получается, пока дочка была на работе, а профессор в командировке, тёща выкинула все гнёзда на мусорку? — уточнил Тоха, который во все уши слушал рассказ Гоши.

— Угу. А потом ещё пошла по магазинам и накупила каких-то пошлых сувениров, чтобы «украсить» освободившееся от коллекции место. Профессора чуть удар не хватил. А Нина Егоровна обиделась на его реакцию и в тот же день уехала обратно в Самару, — подтвердил Громов.

— Надеюсь, ей хотя бы условный срок впаяли за преступление против отечественной орнитологии? — спросил Журавль и зевнул во весь рот.

— Клюв захлопни! — со смехом посоветовал Гоша. — Свиристель-Гусевский на следующий день забрал заявление. Потом он навестил Пелагею Карповну и на радостях преподнёс ей собрание сказок народов мира. От меня узнал, что она сказки любит, вот и решил отблагодарить за спасение своего ненаглядного гнезда.

— Достойно, — кивнул Димка.

— Кристиночка от профессора сбежала полгода спустя с каким-то банкиром. А я той же осенью поступил на юридический. Тут и сказочке конец, — подвёл черту под повествованием Гоша.

— Ну, тогда за счастливый конец! — поднял бокал Журавль.

Из общего зала раздался грохот, звон бьющейся посуды. Потом чей-то визг.

— Убили! Убили! — ввинтился в уши истошный женский крик.

— Вот и посидели... — отставив бокал в сторону, выдохнул Гоша.

— Похоже, не у всех концы счастливые, — проворчал Журавль, одним глотком допил коньяк и вслед за Гошей и Тохой направился к выходу.

В ресторане творился настоящий бедлам... Впрочем, это уже совсем другая история.

Некромант

Дикарь

1.

Поздняя осень. В Питере сыро, туманно и сумрачно. Солнце лишь ненадолго поднимается над крышами зданий, а затем снова прячется, уступая место долгим сумеркам. На оживлённых улицах темноту развеивают фонари и огни реклам, но стоит свернуть в проходной двор или узкий проулок — и ты словно попадаешь на страницы романов Достоевского или мемуаров сыщика Путилина.

У следователя Георгия Громова это время года рождало в душе смутную тревогу и полузабытое с детских лет ощущение близости какой-то мрачной тайны. Именно такие чувства не давали ему сейчас сосредоточиться на работе: разборе груды бумаг, которые неутомимо генерировали адвокаты предпринимателя, убившего делового партнёра на глазах нескольких десятков свидетелей.

От безуспешных попыток вникнуть в суть адвокатского крючкотворства Гошу отвлёк телефонный звонок.

— Громов, зайди ко мне. Прямо сейчас! — раздался из трубки строгий начальственный голос.

— Да, Игорь Ильич, — отозвался следователь и охотно покинул кабинет.

Хотя, как известно, вызовы к начальству редко приносят приятные сюрпризы, однако Гоша был рад хоть на время отложить опостылевшие бумаги.

В кабинете Ильича уже находился молодой следователь Венька Антохин.

— Что там у нас с убийством в ресторане? — с порога озадачил Гошу вопросом Ильич.

— Да, в общем, всё ясно. Подозреваемый с убитым давно конфликтовали на почве бизнеса: каждый считал, что получает слишком маленькую долю от общей прибыли в небольшой фирме. А недавно они приняли на работу молодую сотрудницу, и оба положили на неё глаз. В ресторане, во время корпоратива, они крепко выпили, завязалась ссора, и подозреваемый нанёс своему партнёру несколько ударов вилкой в горло. Потерпевший скончался до приезда скорой помощи. Подозреваемый сейчас в СИЗО.

— Не слишком обычный для подобной публики способ душегубства. Чаще они наёмных убийц подсылают, чтобы несчастный случай подстроили или вкололи какой-нибудь дряни, которую не всякая лаборатория определит... А тут — вилкой в горло! — проворчал Ильич.

— То ещё зрелище! — покосившись на побледневшего Тоху, поморщился от неприятного воспоминания Гоша. — Весь стол кровью был залит. Скатерть, блюда, фужеры... И, считай, руководство фирмы в полном составе и персонал ресторана в свидетелях.

— А почему в суд не передаёшь, раз всё ясно?

— Адвокаты у подозреваемого слишком ушлые, постоянно находят, к чему прицепиться, чтоб их... Хотя сам он во всём признался и раскаялся, едва протрезвел.

— Ладно, до конца недели тебе сроку. Передавай в суд, а там пусть с адвокатами обвинитель бодается.

— Хорошо, Игорь Ильич, — покладисто ответил Гоша, волевым усилием подавив тяжкий вздох.

— Но я тебя не только за этим вызвал. Тут из полиции передали заявление о похищении. История там мутная какая-то, в ОВД были рады нам её спихнуть поскорее. Расследование поручено Антохину, пусть опыта набирается. А тебя попрошу помочь младшему товарищу.

— Понял.

Вернувшись в кабинет, Громов открыл полученную от Тохи тонкую папку и принялся знакомиться с обстоятельствами дела. Поначалу немалого труда стоило заставить себя вникнуть в написанное: внимание упорно соскальзывало с угловатых протокольных формулировок. Но когда до сознания стал доходить смысл, Гоша не на шутку заинтересовался.

В ОВД с заявлением обратились двое студентов-первокурсников — Василий Пахарев и Мария Бедных. Они изучают технологию промышленного производства или что-то в этом роде. Несколько дней назад у них пропал друг — Максим Шварц. Все трое живут в общежитии. Почему-то студенты решили, что их друга похитили.

Полицейские взяли показания у заявителей, опросили возможных свидетелей, осмотрели комнату, где жили Пахарев и Шварц. Попытались изучить записи с камер видеонаблюдения. Однако выяснилось, что в момент исчезновения в общежитии и соседних зданиях, а также уличных фонарях отключилось электричество. Минут через двадцать электроснабжение восстановили. Однако подозрительное совпадение, правда?

Камеры там имеют автономный источник питания, но в темноте на записях попросту ничего не видно — одна чернота со слабыми отсветами телефонов, которыми студенты освещали себе путь. Принадлежал ли какой-то из них Максиму, установить невозможно.

— Эге, а общага-то — всего в паре кварталов от моего дома... — вслух пробормотал Гоша, взглянув на адрес.

Поскольку в заявлении фигурировало слово «похищение», полицейские поспешили передать материалы в Следственный комитет и умыть руки.

В дверь постучали, и Громов нехотя оторвался от бумаг.

— Открыто! — проворчал он.

В дверях обозначилась высоченная фигура Антохина.

— А, Тоха, входи! — приветствовал его Гоша. — Вот, изучаю, что нам тут с тобой за дело подкинули.

Он пододвинул папку Веньке.

— Хрень какая-то, — вынес вердикт Тоха. — На фига кому-то похищать обычного студента?

— Ну мало ли. Может, на органы. Или в сексуальное рабство, — хмыкнул в ответ Гоша.

— Да ну, кому он сдался, дрищ рыжий... — проворчал молодой сотрудник, рассматривая фото похищенного. Тот запечатлел себя в компании крепкого русоволосого парня и не блещущей особой красотой девицы с дерзкой причёской из волос, выкрашенных в фиолетовый, с отдельными розовыми прядями, цвет

— Это Пахарев и Бедных? — уточнил Гоша.

— Да, они.

— А насчёт «обычного студента» ты малость поспешил. Отец Максима — Арнольд Максимович Шварц — крупная шишка в соседней области. Об этом есть в показаниях заявителей. Он там подряды на строительство и благоустройство раздаёт. Выгодное дело.

— Разве сейчас все торги не через сайт госзакупок проходят? Как там мухлевать-то? — спросил Тоха.

— Я тебя умоляю! — засмеялся Гоша. — Есть множество способов. Например, можно так составить условия конкурса, что соответствовать им будет лишь один конкретный участник торгов.

— Думаешь, Шварца-младшего похитили, чтобы надавить на отца?

— Ничего я пока не думаю. И тебе не советую. Фактов у нас негусто, не станем гадать, будем разбираться, — ответил Гоша и бросил взгляд на таймер компьютера. — Пожалуй, занятия у наших студентов уже закончились. Давай заедем в общагу. На месте поглядим, что и как. Всё равно мне, считай, по пути.

Тоха охотно согласился.

***

Когда Громов постучался в дверь комнаты, ему открыла невысокая девушка с узнаваемой фиолетово-розовой причёской — Маша Бедных.

— Васян, тут к тебе пришли! — обернувшись, сказала она.

— Не только к нему. Вы ведь гражданка Бедных? — уточнил Гоша.

— А-а, так вы из полиции? Какие-то новости про Макса?!

— Мы из Следственного комитета. Преступления, связанные с похищением человека, представляют особую общественную опасность, поэтому материалы передали нам, — обстоятельно пояснил следователь и предъявил «корочки». — Можно войти?

— Входите, — пригласил его рослый парень, возникший за плечом подруги.

— Благодарю. Меня зовут Георгий Громов, а это мой коллега Вениамин Антохин.

Тоха вошёл вслед за старшим товарищем и с интересом оглядел комнату, стены которой были завешаны постерами компьютерных игр и музыкальных альбомов.

— Уютненько тут у вас, — одобрил он.

Гоша, который ничего уютного в изрядно захламлённом студенческом логове не видел, предпочёл тактично промолчать.

— Так понимаю, Макса вы ещё не нашли, — скорее утвердительно, чем вопросительно произнёс Василий.

— К сожалению, порадовать пока нечем. Нам материалы передали пару часов назад, — ответил Гоша. — Можно присесть?

— Да-да, конечно, — кивнул Василий и подкатил гостю компьютерное кресло.

Тоха тем временем осторожно уселся на край одной из коек.

— С обстоятельствами исчезновения Шварца мы ознакомились, но у нас остались некоторые вопросы. Например, с чего вы вообще взяли, будто его похитили? — перешёл к цели визита Гоша.

Бедных и Пахарев переглянулись.

— Вы всё равно не поверите, — взяла слово Маша. — Менты наши подозрения даже в протокол вносить не стали. И заявление переписать заставили.

— Вот даже как... Ну и кто, по вашему мнению, похитил Максима Шварца?

— Шаккахар.

— Кто?!

— Шаккахар — это некромант из игры «Мир огня и камня», — поддержал подругу Василий.

— Ну вы, ребята, даёте! Я тоже люблю в игрухи погонять, но чтоб до такой степени... — хмыкнул Тоха.

— Погоди, Вень, не встревай, — остановил его Гоша. — Ребята нормальные, вряд ли они путают реальность с игрой. Ведь так? — обвёл он взглядом насупившихся студентов. — Почему вы решили, что вашего друга похитил этот... компьютерный персонаж?

— Потому что мы его видели. И не один раз. Он за нами следил, — с вызовом заявила Маша.

— Рассказывайте, — предложил Гоша, а Тоха пристроил на коленях папку с бумагами и приготовился записывать. — Только поподробнее — с датами, фактами и так далее.

Из рассказа студентов выяснилось следующее. Сдружились они ещё в детстве, хотя Макс учился в лучшей школе города, а Васян и Маша вместе ходили в другую, самую обычную, и жили они в разных районах. Сошлись на любви к компьютерной игрушке «Мир огня и камня», которая уже в те годы была далеко не новой. Познакомились с Максом на игровом канале в «Дискорде», потом встретились в реале.

С тех пор ребята стали не разлей вода, несмотря на недовольство родителей Макса, которые видели будущность сына среди «сливок общества», вспенившихся на распиле бюджетов и выжимании прибылей из оставшихся с советских времён предприятий. У самого парня, который благодаря друзьям узнал жизнь и с другой стороны, было своё, отдельное от родителей мнение. Поэтому, презрев потуги папеньки пристроить его как минимум в МГУ, а лучше в какой-нибудь из престижных зарубежных университетов, он вместе с друзьями поступил на технологический факультет ничем особо не знаменитого вуза.

Арнольд Максимович, конечно, изволил разгневаться и при поддержке супруги, которая приходилась Максу мачехой, наложил на сына опалу: заблокировал счета и забрал ключи от автомобиля, подаренного сыну на семнадцатилетие. А весь жар родительской любви обратил на младших дочек от второго брака.

Макс, впрочем, в уныние не впал и не капитулировал. Подрабатывал вместе с друзьями, где и как мог, Из купленных на отцовские деньги вещей он смог забрать только какую-то одежду, смартфон и компьютер.

Свободное от учёбы, подработок и прочих насущных дел время троица проводила в игре, вместе приключаясь в кишащих монстрами и наполненных древней магией подземельях, мрачных лесах и замках.

— Так вроде «Мир огня и камня» — игрушка однопользовательская. Я сам не играл, но сейчас погуглил, — прервал повествование Тоха.

— Ванилка — да. Но фанаты модов наклепали несколько сотен уже, наверно. Ко многим и мультиплеер прикрутили, — пояснил Васян. — Мы раньше тоже участвовали в разработке, а сейчас времени нет особо, разве что по мелочи чего-нибудь в скриптах подшаманить или текстуру заменить...

— Мод-то выпустили, который разрабатывали, или забросили?

— Выпустили. Говорят, неплохой вышел.

— Почти без васянства, — вставила Маша.

Они втроём прыснули от смеха. Гоша, не до конца понявший, о чём речь, вежливо улыбнулся.

— Молодцы. А то фаны часто проекты забрасывают, — одобрил Тоха.

Затем Гоша напомнил им о предмете беседы, и студенты вернулись к рассказу.

Недели за полторы до исчезновения Макса они пешком возвращались откуда-то в общагу. Решили сократить путь по узкому проулку между домами. Вдруг Максим обернулся, а потом шепнул, что за ними следят.

— Я назад глянул — и чуть не охренел! Видно, конечно, было не очень хорошо: туман стоял, да и фонарь какой-то светил у него из-за спины, но этот силуэт ни с чем не спутаешь, — с мрачным видом сказал Васян.

— И это был...

— Шаккахар, — закончила Гошину фразу Мария.

— Как он выглядел?

— Сейчас покажу, — Васян потянулся к ноутбуку, быстро нашёл нужный скриншот и развернул экран к следователям. — Вот так.

Со скриншота на сотрудников СК мрачно поблёскивала глазами фигура в длиннополом плаще с глубоким капюшоном и крайне характерной формы матерчатыми «крылышками» на плечах.

— Графон так себе, — резюмировал Тоха.

— А ты что хотел? Ой! Простите, вы... Игрухе лет больше, чем мне, — отозвался Васян.

— И что, вот он прямо весь такой красивый за вами и шёл? — с сомнением спросил Гоша.

— Ага. Чтоб мне провалиться! — уверенно тряхнула разноцветными патлами Маша.

— Что было дальше?

Поначалу троица студентов попыталась сделать вид, будто ничего необычного не происходит, и продолжила путь. Однако каким-то недобрым чудом переместившийся из игры в реальный мир некромант не отставал. В молчаливом напряжении они шли ещё какое-то время.

Потом Васян предложил остановиться, дождаться преследователя и напрямую спросить, чего ему от них надо. После короткого препирательства план был единогласно одобрен. Однако, когда друзья обернулись назад, там уже никого не было.

Следующие три дня некромант на глаза не попадался, и студенты уже были готовы списать давешнее видение на причуды вечернего освещения и питерского тумана. Однако затем фигура в плаще с «крылышками» увязалась за ними снова. На этот раз друзья решительно развернулись и бросились в погоню, но некромант отступил в тень и как сквозь землю канул.

Ещё через пару дней зловещая фигура чуть не до обморока напугала Машу, которая возвращалась из магазина. Некромант неожиданно появился из тёмной арки в нескольких шагах от неё и застыл в мрачной неподвижности. Девушка взвизгнула и бросилась наутёк.

После этого друзья видели Шаккахара ещё дважды. Причём в последний раз — прямо рядом с общежитием накануне исчезновения Макса. Тогда они его чуть было не поймали. Как некромант сумел скрыться среди нескольких аккуратно подстриженных деревьев в сквере перед зданием — загадка. Магию применил, не иначе.

— Любопытно... — выслушав рассказ, задумчиво протянул Гоша. — Пришлите нам эту картинку на всякий случай, — сказал он.

— Куда прислать?

— Мне на «Вотсап» можно скинуть, — предложил Тоха и продиктовал Васяну номер. — Потом распечатаю на работе. В двух экземплярах — один в дело подошьём, второй дома на стенку повешу. Уж очень личность колоритная. Так понимаю, он в игре главный злодей?

— Нет, он такой... неоднозначный. Иногда даже помогает игрокам, когда ему самому это выгодно. Но в целом тип малоприятный и вообще стрёмный.

— А после того случая вы этого Шарк... Шаккахара больше не видели? — прервал увлекательную беседу двух геймеров Громов.

— Не видели. Но мы сейчас стараемся и не выходить никуда вечером без особой нужды.

— Разумно.

Гоша ещё раз окинул комнату задумчивым взглядом и вдруг встрепенулся.

— Так, погодите... Здесь два ноутбука и персоналка. Получается, это компьютер Макса, или у кого-то из вас их два? — спросил он.

— Ну да, его. Макс говорил, что ему эта машинка под три сотни въехала, — кивнул Васян в сторону игрового ПК с большим монитором и полупрозрачным, щедро оснащённым светодиодами и дополнительными вентиляторами корпусом.

— А почему мен... в смысле, сотрудники полиции его не изъяли? Вдруг Шварц переписывался с кем-то перед исчезновением, встречу назначил? Может, шантажировал его кто-то? — пробормотал Гоша.

Студенты опять переглянулись и синхронно пожали плечами.

— Понятно... Ну, работнички! — вздохнул Гоша. — Так, ребятки, компьютер нам придётся забрать. Пусть наши спецы в нём покопаются. Разумеется, изъятие оформим как положено.

— Да забирайте, раз надо, — сказал Васян. — Вы же потом его вернёте? Только там у Макса пароль стоит заковыристый. Сейчас запишу.

Пахарев набрал в смартфоне длинный ряд символов и скинул Антохину.

— Скажите, а девушка у Макса есть? — спросил Громов.

— Была одна, ещё в школе, — отозвалась Маша. — Дочь какого-то приятеля его папаши. Но Макс её послал ещё год назад.

— А в последнее время ни с кем не знакомился?

— Нет. Во всяком случае, ничего серьёзного. Макс вообще с трудом отношения с людьми завязывал... завязывает. Он у нас нелюдимый.

— Ясно, — Гоша сделал пометку в блокноте. — Но, всё-таки, может, вспомните что-то? Какие-то встречи, контакты?

— Нет вроде...

— А помнишь, та дура в магазине прицепилась? — подал голос Васян.

— Что за дура? — насторожился Тоха.

2.

— Да было дело. Это, получается, как раз в тот вечер, когда мы Шаккахара в первый раз встретили. Макс свернул за стеллаж, а оттуда какая-то тётка вылетела с корзинкой и на него натолкнулась. У неё всё покупки рассыпались, — стал рассказывать Пахарев. — Она разоралась, Машка ей хотела объяснить, кто она есть и куда должна идти. Еле уволок в сторонку, от греха подальше...

— Пф! Уволок он меня! Сама отошла. Не хватало ещё с дурой связываться, — встряла Маша.

— А что Максим?

— Он извинился, хотя виноват не был, помог покупки собрать. О чём-то они там поговорили недолго. Макс смартфон достал. Я так понял, денег ей скинул за испорченный товар.

— Она уже успела оплатить покупки?

— Нет, но охрана, по-любому, могла прикопаться и заставить оплатить испорченное.

— Максим сказал, о чём они говорили? И точно ли он перечислил ей деньги или, может, сохранил номер? — продолжал допытываться Гоша.

— Не знаю, мы об этом не говорили. Сначала Машку успокаивали — она порывалась вернуться и всё ей высказать...

— Пф-ф! Больно надо!

—...а потом Шаккахар появился, и нам вообще не до того стало.

— Женщину сможете описать? Сколько ей лет, хотя бы? Пожилая?

— Да не особо. Лет тридцать — тридцать пять, может. Фигуристая такая. Да, Маш?

— Тощая.

— Ну, не скажи. Волосы светлые у неё были...

— Крашеные.

— Кто бы говорил! — хохотнул Васян. — А лицо... Лицо я не запомнил. Да и не разглядел особо, она боком стояла.

— А вы? — перевёл Гоша взгляд на девушку.

— Я тоже не помню. Намалёванная вся такая.

— Так и запишем. Понятно, что ничего не понятно...

***

— Ну, ваше мнение, коллега? — выйдя из общежития, обратился к Тохе Громов.

— Честно? А хрен его знает. Ни на психов, ни на обдолбышей эти ребята не похожи. Но уж больно история странная, — поудобнее перехватив системный блок компьютера, ответил тот.

— Вот и я так думаю. Они либо сговорились и врут, либо кто-то их умело мистифицировал, — вынес вердикт Гоша. — Ладно, давай отвезём комп в отдел, а то если уроним или потеряем, платить потом задолбаемся. После тебя подброшу — и домой.

Полчаса спустя, распрощавшись с Антохиным, Гоша поехал домой. Много времени дорога не заняла — движение на улицах в этот вечер было вялым.

Едва следователь вышел из машины и пикнул брелоком, заблокировав двери и включив сигнализацию, как в кармане завибрировал смартфон. Звонила жена.

— Да, Наташ?

— Ты домой скоро? Ужин греть?

— Да я, собственно, уже вхожу.

— Правда? А в магазин не забежишь?

Идти в магазин Гоше не хотелось, но делать нечего — надо исполнять долг мужа, отца и главы семейства.

— Что купить? — спросил он.

— Пачку макарон, соус... ну, ты знаешь, какой. Да, ещё средство для мытья посуды!

— Хорошо, родная, сейчас буду.

Макароны Гоша любил. Причём некоторые сорта — особенно. Однако в супермаркете, до которого было рукой подать, таких почему-то не продавали. Их можно было приобрести в небольшом продуктовом магазине в квартале от дома.

Гоша немного поколебался между тремя противоречивыми побуждениями: завести машину и обогнуть квартал по улицам, пойти пешком, срезая путь дворами и проулками, или попросту забить на изыски и купить в супермаркете макароны попроще. В итоге победили тяга к гурманству и мысль о том, что надо больше двигаться, а потому он пошёл пешком.

До магазина Гоша добрался без приключений, сложил в пакет всё необходимое, заодно добавив фруктов и шоколадку для дочки, а затем двинулся в обратный путь. Он уже преодолел половину расстояния до дома, как чутьё бывалого борца с криминалом подсказало, что следом за ним кто-то идёт.

Гоша украдкой оглянулся и невольно вздрогнул. Позади, чётко прорисовываясь на фоне тумана, подсвеченного лампочкой над парадным, двигалась фигура в длинном плаще с легко узнаваемыми «крылышками». Голова казалась неестественно большой из-за низко надвинутого капюшона.

Тихо выругавшись сквозь зубы, Громов двинулся дальше, старательно делая вид, будто ни о чём не подозревает. Свернул в один проулок, затем в другой. Впереди был проходной двор, в котором он решил устроить засаду и взглянуть в лицо этому повелителю ходячих мертвецов.

Гоша нырнул в арку, быстро миновал её и затаился с противоположной стороны. На миг осторожно выглянул, чтобы убедиться, что некромант идёт следом. И едва успел спрятаться обратно, поскольку вслед за фигурой в плаще в арку въехала машина, ярко осветив всё вокруг фарами.

Как только автомобиль проехал мимо Громова, он опустил пакет на плитки двора и приготовился. Сейчас Шаккахар, кем бы он ни был, должен был показаться из арки. Однако секунды текли одна за другой, но никто не появлялся. Не слышалось ни шагов, ни дыхания. Вообще ничего.

Когда шум двигателя автомобиля окончательно стих с противоположной стороны двора, Гоша не выдержал и заглянул в арку. В проходе никого не было. То есть совсем никого. Пусто.

Чертыхнувшись, Гоша бросился бегом в обратном направлении, куда должен был скрыться его преследователь. Но когда выскочил из арки и огляделся, то нигде не обнаружил фигуры в плаще.

— Уш-шёл, сучонок! — разочарованно выдохнул Гоша.

Снова зазвонил смартфон.

— Милый, ты куда пропал?

— Из магазина иду. Сейчас буду, — ответил Громов и дал отбой.

Потом вспомнил, что оставил пакет с покупками во дворе, и поплёлся обратно.

***

— А если они сами его убили и спрятали тело, а про некроманта для отмазки сочинили? — предположил Тоха, который сидел напротив Гоши, уперев кулак в подбородок.

— Ничего такая себе отмазочка, правдоподобная, — хмыкнул Громов. — А мотив?

— Ну-у, не знаю... Любовный треугольник, например.

— Между ними ничего нет. Между Бедных и Пахаревым, имею в виду.

— Откуда знаешь?

— Видно же. Взгляды, язык тела, всё такое... Похоже, Машка для Васяна — свой парень в доску, не более того. И он для неё тоже. А вот к Максу она, судя по всему, неровно дышит. Во всяком случае, мне так показалось.

— А что скажешь насчёт Шварца-старшего? Может, это он сынка велел похитить, запихал в самолёт и насильно отправил учиться в Оксфорд?

— Вряд ли. Я с утра, как ты просил, позвонил Арнольду Максимовичу. Пообщались... — проворчал Гоша.

— И что?

— Он уверен, что, цитирую, «это дружки впутали Макса в дурную историю! А чего ещё ждать от таких нищебродов? У них даже фамилии какие-то холопские» и «раз Максим ушёл из дома, променял родителей и перспективы на прозябание среди отбросов общества, то это его выбор. Пусть сам теперь свои проблемы решает! К счастью, младшие дочери растут нормальными, и они нас точно не разочаруют». Конец цитаты.

— Да уж! Я бы от такого папаши тоже сбежал при первой возможности, — хмыкнул Тоха. — И что делать будем?

— Что обычно в таких случаях. Для начала разошли ориентировки, куда полагается. В ОВД этого не сделали — так спешили сбагрить дело нам.

— Понял. А дальше?

— Пока ждать.

— Кстати, спецы сейчас занимаются анализом данных из компьютера Макса. Я их попросил обратить особое внимание, не вносились ли какие-то изменения после его исчезновения. Вдруг всё-таки Пахарев и Бедных как-то замешаны, а Василию известен пароль для входа, — проговорил Тоха.

— Ещё бы этим Шаккахаром не помешало заняться. Но я пока не придумал, как это сделать так, чтобы не спугнуть его окончательно. Уж очень ловко он прячется.

Тоха последовал совету Громова, а тот вернулся к делу об убийстве предпринимателя, которое следовало передать в суд в ближайшие дни.

После обеда позвонил Антохин и сказал, что, по словам компьютерщиков, ничего подозрительного на жёстких дисках ПК Макса найти не удалось. Проверили переписки, перешерстили кэш браузера, восстановили стёртые за последние недели файлы. Всё, что могло иметь хоть какое-то отношение к делу, обещали приложить к отчёту.

С момента, когда Шварц-младший исчез из общежития, его компьютер никто не включал. Никаких встреч ни через соцсети, ни как-то ещё по интернету он не назначал. По крайней мере, следов этого не обнаружили.

— На проверку остальных данных потребуется ещё время, но там, похоже, в основном игры и материалы по учёбе. Вряд ли найдут что-то полезное, — услышал Гоша из телефонной трубки голос Тохи.

Он откинулся в кресле, задумчиво уставив взгляд в потолок. Посидел так какое-то время, а потом нехотя подтянул к себе успевшую изрядно распухнуть папку с делом убитого вилкой бизнесмена и продолжил разбор адвокатских предъяв и наездов...

Когда Гоша вернулся домой, прямо в прихожей к нему подскочила Алинка и обхватила обеими руками.

— Папу-уля-я-а... — протянула она, радостно глядя снизу вверх.

— Погоди, дай хоть разуюсь, — засмеялся Гоша. Затем, торопливо избавившись от обуви, подхватил дочку на руки. — Ну что, моя красавица, как день провела?

— Хорошо. У нас проверочная работа была, а я быстрее всех задания выполнила, вот! — похвалилась Алина.

— Быстрее всех? И без ошибок?

— Ну, почти, — слегка замялась дочь. — А после школы мы с Полинкой во дворе гуляли.

— Там же темно. А ты трусиха, — засмеялся Гоша.

— Вот и не трусиха! Я даже вампира не испугалась.

— Вампира? Какого ещё вампира?

— Ну, па-ап, ты чего, вампиров никогда, что ли, не видел? Чёрный весь, в плаще. А на плечах у него крылья такие, как у летучей мыши. Только маленькие.

Услышав описание ставшего за последние сутки навязчивым кошмаром образа, Громов переменился в лице. Но он тут же постарался взять себя в руки, чтобы ничем не выдать тревоги, которая сдавила сердце ледяными пальцами.

— И что он делал, этот твой вампир?

— Он не мой, он сам по себе вампир, — строго поправила его Алина. — Ничего он не делал. Из темноты вышел, на нас посмотрел, а потом спиной вперёд шагнул и исчез.

— Куда шагнул? — тупо переспросил Гоша.

— Как куда? Обратно в темноту. Вампиры же свет не любят. А мы гуляли, где фонари... А Полинка его даже не заметила. Я ей рассказала, а она меня врушкой обозвала! Мы немножко поругались и пошли по домам, — тараторила дочка.

Громов слушал вполуха и усиленно размышлял, что должна означать эта встреча. Предупреждение? Угрозу? Похоже, Шаккахар, или как его там, и впрямь смерти не боится, раз к детям полез. Некромант чёртов! Пора заканчивать этот цирк.

— Гош, ты дома? Мой руки, я ужин накрываю, — раздался из кухни голос Наташки.

— Да-да! — отозвался Громов и опустил дочку на пол. — Беги, я сейчас.

Закрывшись в ванной, он вымыл руки, старательно умылся холодной водой, а затем, не закрутив кран, достал телефон и нашёл номер Миши Торопова. Когда-то они вместе начинали службу в доблестных рядах российской милиции. Затем Гоша окончил юрфак и перешёл в СК, а Торопов остался в милиции, где дослужился до майора и начальника отдела уголовного розыска. Виделись они не часто, но сохранили приятельские отношения и не раз выручали друг друга и по работе, и по жизни.

— Миха, привет! У меня тут дело такое... непростое. Всё, как ты любишь. Завтра на месте? Я подскочу с утра. Нет, не по телефону. Завтра, — сказал Гоша. Он знал, что заинтригованный Миша теперь прочно сел на крючок и, едва утром узнает подробности истории с некромантом, нипочём не захочет остаться в стороне. Ещё и кого-нибудь из своих оперов подтянет.

Затем он отрепетировал перед зеркалом расслабленную улыбку благополучно возвратившегося в лоно семьи кормильца и отправился ужинать.

***

Гоша бродил по своему кварталу и ближайшим окрестностям уже почти два часа, стараясь выбирать наиболее тёмные и глухие закоулки. Несколько раз ему казалось, что кто-то «сел на хвост», но каждый раз выяснялось, что это случайные прохожие.

Наконец, продрогнув и промочив ноги в незамеченной в темноте луже, Громов решил, что сегодняшнюю охоту на некроманта пора заканчивать. Плохо. Неизвестно, смогут ли, и, главное, захотят ли Торопов и его парни помочь ему снова. Вздохнув, Гоша остановился и достал смартфон.

— Да? — раздался из динамика голос Миши.

Гоша уже собрался признать поражение, как вдруг краем глаза заметил какое-то движение сзади. Он осторожно оглянулся, стараясь слишком явно не вертеть головой. В полусотне шагов позади него маячила фигура некроманта.

— Он здесь, — тихо сказал Громов.

— Где? — не понял Миша, но тут же и сам разглядел человека в плаще. — А, вижу! Как из-под земли вырос... Всё, отбой!

Пару мгновений спустя рядом с Шаккахаром возникли две крепкие фигуры. Позже Гоша признавался себе — он был готов к тому, что силуэт некроманта попросту растворится в тумане, просочившись сквозь пальцы оперативников. Однако этого не произошло. Парни ловко завернули пришельцу из «Мира огня и камня» руки, а затем поволокли его к машине, которая стояла за соседним домом.

В руке завибрировал смартфон.

— Да, Миша?

— Ну что, взяли твоего колдуна. Поехали в отдел, там с ним разберёмся, — сказал Торопов.

Следователь поспешил к своему автомобилю, на ходу уже не в первый раз пытаясь дозвониться до Антохина. Тот снова оказался недоступен.

Полчаса спустя они сидели в кабинете Миши. С одной стороны стола — сам Торопов и Громов, с противоположной — пойманный некромант. У входа, с любопытством наблюдая за происходящим, подпирал лопатками стену один из оперов. Второй распрощался с коллегами ещё у дверей ОВД и поспешил домой.

— Я буду жаловаться! Не имеете права! — хрипловатым тенорком в очередной раз заявил некромант.

— Отчего же? Ещё как имеем. По закону мы можем задержать вас на сорок восемь часов, — спокойно ответил Торопов.

— За что?!

— Для выяснения личности.

— Чего тут выяснять? Вот же мой паспорт! — кивнул Шаккахар на лежащий перед начальником УГРО документ.

— Это паспорт на имя некоего Никиты Кожанского. И хотя вы утверждаете, будто именно им и являетесь, однако фото в паспорте не ваше.

— Моё! Просто оно старое, в четырнадцать лет сделано, когда паспорт получал. А мне его уже менять в будущем году, — ответил некромант.

— Не похож, — отрезал Торопов.

И в самом деле, с фотографии в паспорте на сотрудников правоохранительных органов глядело пухлощёкое лицо парнишки с постриженными ёжиком светлыми волосами, одетого в рубашку с безукоризненно отглаженным воротничком и галстуком.

Сидящий же напротив них персонаж, слегка помятый во время задержания, выглядел совсем иначе. Худое вытянутое лицо с неестественно бледной кожей, подведённые тёмными тенями глаза, свисающая ниже плеч грива чёрных, как смоль, волос. Дополняли облик пленённого некроманта вставленная в ухо серьга в виде католического креста и старомодный камзол чёрного цвета с белоснежными кружевами на воротнике и манжетах.

Тёмно-серый плащ с крылышками сиротливо свисал с вешалки у двери кабинета.

— Кстати, ты зубки его видел? — обратился Торопов к Гоше, а затем снова обернулся к задержанному и потребовал: — Ну-ка, покажи!

— Отвали! — огрызнулся тот.

— Сань, помоги... человеку, — кивнул Миша оперу.

Тот отлепился от стены и шагнул к «Шаккахару».

— Вот только не надо опять грязными руками в рот лезть! — дёрнулся тот и оскалился, обнажив пару неестественно длинных и острых верхних клыков.

— Накладные? — спросил Гоша.

— Если бы! Настоящие, — отозвался Миша.

— Он меня в машине за руку укусил, — заявил Саня и с гордостью продемонстрировал крепкое запястье, на котором отчётливо выделялись две багровые точки.

— Трындец, теперь в упыря превратишься! — хохотнул Торопов. — А гражданина Шаккахара привлечём за нападение на сотрудника при исполнении и обращение его в нежить.

Саня скривился. Похоже, становиться нежитью ему не очень хотелось.

— Ты как такие клыки отрастил, некромант? — обратился Гоша к задержанному.

— Ничего я не отращивал. Стоматолог сделал. Металлокерамика, — злобно буркнул в ответ тот.

— Забавный какой! Может, в зоопарк его сдадим? — предложил Гоша Торопову.

— Для начала запрём на ночь с бомжами в обезьяннике, а там видно будет, — в тон ему ответил Миша. — Можно отдать учёным на опыты. Как редкий экземпляр нечистой силы.

— Точно, — поддержал Саня. — Я на ютуб-канале у антрополога Дробышевского видел — он о происхождении гномов, упырей и прочих гоблинов рассказывает с научной точки зрения. Прикол такой.

— Тогда этому твоему Дробышевскому и сдадим. Пусть изучает, — уже не сдерживаясь, заржал Миша.

Окинув своих мучителей тоскливым взглядом попавшего в западню зверя, некромант устало проговорил:

— Ну чего вам от меня надо, а? Я же ничего не сделал.

3.

— Где Максим Шварц? — в лоб спросил Гоша.

— Кто? — переспросил задержанный.

— Не прикидывайся. Студент с технологического...

— А-а... — припомнил некромант. — Макс? Рыжий такой? Не знаю, я его уже несколько дней не видел.

— Ага, значит, вы знакомы! Где и при каких обстоятельствах познакомились? Что вас связывает? Когда видели его в последний раз? И вообще, что означает весь этот маскарад? — закидал Гоша задержанного вопросами.

Тот вздохнул и начал рассказывать.

Да, его и в самом деле зовут Никита Кожанский. Только никакой он не некромант, а самый что ни на есть вампир. Заинтересовался этими мифическими существами лет в пятнадцать, с тех пор перечитал кучу посвящённых вампирам книг, пересмотрел немало фильмов и прошёл видеоигр.

А позже и сам начал косплеить вампира. Отрастил и выкрасил в чёрный цвет волосы, стал выбеливать лицо и подводить глаза. На людях старался появляться после заката, а днём предпочитал отсиживаться дома и шить вампирские наряды как в фильмах про Дракулу — очень полюбилось ему это занятие. Он даже окончил после школы колледж, где освоил профессию модельера-закройщика.

Первое время Никиту очень расстраивали его пухлые щёки, которые категорически портили вампирский образ. Он сидел на диетах, принимал какие-то сомнительные препараты и в итоге заработал хроническую язву желудка. Благодаря этому в армию его не взяли, а лицо и фигура, наконец, обрели столь желанную изящную худобу.

Родители Никиты, люди простые, вампира в доме иметь не хотели, а желали внуков. Однако девушки, с которыми встречался юный кровосос, принадлежали к той же, что и он, разновидности нечистой силы, а потому в жёны и матери категорически не годились.

В итоге Никита перебрался на съёмную квартиру и зажил полнокровной вампирской жизнью. Днём отсыпался в обитом бархатом гробу или шил на заказ костюмы для косплееров и ролевиков, неплохо на этом зарабатывая, а после наступления темноты тусил с себе подобными или гулял по городу, пугая прохожих экзотическим обликом.

Недавно ему пришлось сменить квартиру, потому что хозяйке не понравилось, что он держит в спальне гроб и что к нему шастают по ночам разные странные типы. Поэтому Никита подобрал другое жильё — с менее привередливым владельцем. Находилась его новая квартира, по случайному совпадению, в том же доме, где жил Громов, только в соседнем парадном. Первым делом переехавший вампир досконально изучил все окрестные подворотни, чтобы иметь возможность исчезать с глаз прохожих самым таинственным образом.

— Погоди, а плащ? — перебил его Гоша. — Это же не вампирский плащ, а некроманта Шаккахара из «Мира огня и камня».

— Ну да, мне его один тип заказал, а потом брать отказался. Мол, дорого слишком. Мы с ним примерно одного роста, и я решил оставить плащ себе. Он вполне в вампирском стиле. Даже не знаю, зачем балбесы-геймдизайнеры решили на некроманта его напялить, — скривил тонкие губы Никита.

— А Макса ты откуда знаешь?

Троицу студентов вампир заприметил случайно — просто шёл позади них в том же направлении по своим делам. Никиту крайне позабавила их реакция на его появление, и он с удовольствием пощекотал им нервы ещё раза два-три. Стал даже специально выбирать маршрут поблизости от общаги.

В тот вечер он также шёл мимо общежития, но тут неожиданно погас свет. Никита решил, что в такой темнотище ловить здесь нечего, и направился восвояси, но в этот момент кто-то едва не сбил его с ног.

Кое-как вернув равновесие и посветив смартфонами, вампир и наткнувшийся на него в темноте человек узнали друг друга. Причём Максу для этого пришлось сначала отыскать свой гаджет на асфальте — он его выронил во время столкновения.

— Он меня первым делом чуть по лицу не ударил, — сообщил Никита. — Но потом во всём разобрались, познакомились. Посмеялись даже немного. А после он ушёл — явно торопился куда-то. С тех пор я ни его самого, ни его друзей больше не видал.

— В какую сторону он пошёл? — уточнил Громов.

— Без понятия. В темноту куда-то. Но точно не в общагу, — пожал узкими плечами представитель нечистой силы.

— Ну ладно, допустим, что всё это правда. Но за детьми ты зачем следил?

— Позавчера вечером? Не следил я за ними. Просто домой из парикмахерской возвращался, хотел двор напрямую перейти, а они там играли. Я, чтобы их не пугать, назад отошёл и, как обычно, вдоль стен, в тенях... — простодушно пояснил Никита.

Гоша в досаде хлопнул ладонью по столу. Конечно, слова «Шаккахара» ещё нужно будет проверить, однако чутьё опытного следователя подсказывало, что вампир не врёт. Версия об его связи с исчезновением Максима рушилась на глазах.

Торопов понимающе ухмыльнулся.

— Ну что, будем отпускать?

— Пожалуй. Смысл его тут держать? Объяснил он всё исчерпывающе. Да и ночь на дворе, меня дома заждались. Вас с Саней, наверно, тоже.

Миша согласно кивнул и протянул вампиру паспорт.

— Можете быть свободны, гражданин Кожанский. Приносим извинения, коли что не так.

— Да ладно, чего уж там. Я и сам хорош, — смущённо пробормотал Никита и поднялся.

— Минутку, сейчас пропуск выпишу, — остановил его Торопов. — И плащ не забудьте. Вещь, конечно, добротная, но совсем не мой фасон.

Все, кроме впавшего в задумчивость Гоши, с облегчением рассмеялись.

— Ты сейчас домой? — спросил у него Миша, как только шаги вампира затихли в дальнем конце коридора.

— Да, поеду. Сейчас только попробую ещё Антохину дозвониться, обрадовать... Нет, не отвечает.

— Ночь на дворе. Может, свидание у человека или спит после трудов праведных, а ты названиваешь, — хмыкнул Торопов.

***

— Прочитайте и распишитесь, гражданин Пахарев, — протянул Антохин Васяну протокол с его показаниями. Тот, не глядя, черкнул подпись.

— Могу идти?

— Подождите пока в коридоре. Мы ещё с Машей сейчас пообщаемся... Пригласите её, если не затруднит.

Подробнее опросить друзей пропавшего Максима Тохе и Гоше настоятельно посоветовал Ильич. Ни малейшими уликами против них следствие не располагало, однако совет начальства равняется приказу, и Антохин вызвал обоих студентов повесткой. Разговор с Пахаревым никаких ценных деталей не прибавил, и можно было не сомневаться, что и беседа с Бедных станет напрасной тратой времени.

— Здрас-с-те! — сказала Маша.

— Добрый день! Присаживайтесь, — кивнул Тоха на стул, который только что освободил Васян.

Девушка уселась, решительно тряхнув разноцветной шевелюрой, и выжидающе уставилась на следователя.

— Гражданка Бедных, расскажите подробнее, какие отношения вас связывают с Максимом Шварцем? — задал вопрос Антохин.

— Мы же говорили в прошлый раз. Со школы дружим, — ответила Маша.

— Но мне показалось, что вы слишком остро отреагировали на случайную встречу Максима с той женщиной в магазине. Его исчезновением вы встревожены заметно сильнее, чем Пахарев, хотя и стараетесь это скрыть...

— Это не ваше дело! — поняв, куда клонит следователь, не выдержала девушка.

— Всё, что касается обстоятельств его исчезновения — наше дело, — строго вставил сидевший сбоку от свидетельницы и молодого коллеги Гоша. — Итак, вы состоите с Максимом Шварцем в близких отношениях?

— Нет! Он меня в упор не замечает. Вернее, я для него просто друг и всё! — покраснев, с горечью ответила Маша. — Я потому на ту тётку и разозлилась, что на неё он сразу запал, как увидел. Провалиться мне, если она не специально на него натолкнулась!

Тоха в задумчивости почесал переносицу авторучкой.

— То есть, вы полагаете... — начал он, но был прерван телефонным звонком.

Звонили на телефон Гоши. Как выяснилось, с проходной:

— Георгий Григорьевич, тут к вам гражданин на приём рвётся. Утверждает, что дело важное и очень срочное.

— Фамилия у гражданина имеется?

— Шварц.

— О как! Хорошо, пропустите, — сказал Гоша и положил трубку. — Похоже, нас соизволил посетить сам Арнольд Максимович, — сообщил он Тохе, а заодно и Маше. — По крайне важному делу.

— Батя Макса? Чего ему надо? Ему на сына всегда наплевать было...

— Сейчас узнаем.

Вскоре за дверью прозвучали торопливые шаги, возбуждённый голос Васяна и чей-то ещё. Затем раздался короткий стук в дверь, и она распахнулась. На пороге кабинета появился тощий рыжеволосый парнишка с бледным лицом, на котором выделялись несколько ярких, не по сезону, веснушек.

— Здравствуйте! — сказал он. — Отпустите, пожалуйста, моих друзей. Они ни в чём не виноваты.

— Ма-акс?! — привстала со стула Маша, а потом кинулась парню на шею. — Макс! Ты живой!

Гоша был удивлён не меньше, но быстро взял себя в руки. Они многозначительно переглянулись с Антохиным.

— Прошу прощения, молодые люди, но я вынужден прервать эту трогательную сцену. Нужно внести ясность в ситуацию, — сказал Тоха. — Гражданка Бедных, подождите, пожалуйста, в коридоре. Нам с Максимом Арнольдовичем нужно перекинуться парой слов. Постараюсь не задерживать его слишком надолго.

Маша нехотя оторвалась от приятеля и вышла за дверь.

— Итак, гражданин Шварц, вы что-то хотели нам сообщить? — указав Максу на стул, начал Антохин.

— Ну... что я живой и что ребята меня не похищали, — смешался тот.

— Разве кто-то подозревал их в вашем похищении?

— А разве нет? Мне Светка, соседка Машки по комнате, сказала, что их арестовали...

— Ни в коем случае. Просто пригласили для беседы, — поправил его Гоша. — Но, согласитесь, вы и сами добавили им причин для волнений своим неожиданным исчезновением. Может, поведаете, где пропадали несколько дней?

Макс, сначала смущаясь и запинаясь, а потом всё более уверенно, рассказал, как было дело.

Оказалось, что Маша была права, когда почувствовала соперницу в случайной знакомой Макса из магазина. Тот бросился помочь женщине собрать рассыпавшиеся покупки, в какой-то момент оказался очень близко от неё, поднял взгляд... и утонул в зелёных глазах. Обычно парень был несмел с девушками, но тут неожиданно для себя удачно пошутил над ситуацией, заставив незнакомку улыбнуться, а затем без долгих предисловий попросил у неё номер телефона. И, что самое удивительное, она его тут же продиктовала.

Следующие несколько дней Максим провёл как в тумане. Не сказать, что учёба, разные дела и охота за неуловимым «некромантом» совсем его не волновали. Но он не мог себя заставить не думать то и дело о той случайной встрече.

Он пару раз созванивался с новой знакомой, которая представилась как Виолетта, а потом они переписывались в «Телеграме». Предлагал встретиться. Она поначалу отказывалась, ссылаясь то на занятость, то на большую разницу в возрасте. Но Макс был настойчив, и, в конце концов, она обещала подумать.

В тот вечер он сидел в комнате один, Васян как раз ушёл в душ. И в этот момент пришло сообщение от Виолетты. Она написала, что готова встретиться прямо сейчас и ждёт его за углом. Сообщила марку и номер автомобиля.

Парень чуть с ума не сошёл от радости. Он мгновенно собрался и бросился к лестнице. В этот момент в общежитии погас свет. Конечно, такой пустяк не мог остановить пылкого влюблённого. Он выскочил на улицу и поспешил к тому месту, где должен был стоять автомобиль Виолетты.

Однако в темноте парень столкнулся с Шаккахаром. Смартфон Макса так грохнулся об асфальт, что он счёл его окончательно разбитым. Но когда поднял, экран засветился, хоть от удара и обзавёлся трещиной.

— Сначала в щи ему хотел зарядить и спросить хорошенько, с какого хрена он нас выслеживал. Но потом слово за слово — оказался прикольный парень. Вампира косплеит. Я бы с ним ещё потрещал, но не до того было... — рассказывал Шварц.

Машина Виолетты оказалась там, где она сказала. Она ждала его!

Они уехали в небольшой загородный дом, и проведённые там дни оказались самым потрясающим и ярким, что случилось с Максом за всю его, пока ещё не слишком длинную, жизнь. Он забыл и об учёбе, и о друзьях, и вообще про всё на свете.

Но, как бы ни был парень поглощён страстью, окончательно разума не утратил. И вскоре стал замечать, что возлюбленная слишком уж часто заводит разговор о его отце. Даже как-то раз, словно между делом, попросила её с ним познакомить. Макс, конечно же, пообещал сделать это при первом удобном случае.

— А потом я нечаянно подслушал, как Виолетта говорила с кем-то по телефону. Она подумала, что я сплю, и вышла в соседнюю комнату. Дело уже под утро было. Я подошёл к двери и услышал...

— О чём шла речь? — насторожился Гоша.

Старательно заносивший показания на бланк Тоха тоже навострил уши.

— Ну, типа, что лисёнок уже совсем ручной и, мол, скоро поможет выйти на старого лиса. Ну и ещё что-то в этом роде... Меня как ледяным душем окатило, — ответил Макс. — Получается, сам по себе я на фиг ей не сдался. Просто они через меня к папашке подобраться решили. Уж не знаю, зачем. Больше ничего не успел услышать. Она насторожилась, а я метнулся обратно в спальню и притворился спящим.

Когда Виолетта вернулась и улеглась рядом с Максом, он вдруг понял, что все его неземные чувства как рукой сняло. Услышал, как неприятно она сопит, ощутил пробившийся сквозь дорогой парфюм запах её тела, который вдруг показался чужым и вызывающим отторжение. Словно это и не человек вовсе, а существо какой-то иной породы.

Подождав, когда женщина уснёт покрепче, Макс тихо встал, оделся и выбрался из дома. Он понятия не имел, где находится, но сумел выйти на трассу и поймал попутку. Спустя три часа парень явился в общагу, где узнал, что его друзей «арестовали», и бросился их выручать.

— А почему вы им ни разу не позвонили за эти дни? — спросил Тоха.

— Смартфон накрылся всё-таки. Включается, а связи нет. Я у Виолетты просил позвонить с её, но она только смеялась и говорила, что в разлуке настоящая дружба крепнет.

Гоша немного поразмыслил над сложившимся положением и придвинул Максу листок бумаги:

— Напиши всё, что рассказал. Можно без лишних подробностей.

— Хорошо. А что с Виолеттой? Вы её арестуете?

— За что? За совращение малолетнего? Так тебе вроде восемнадцать уже исполнилось, — хмыкнул в ответ Гоша.

— К папаше-то она зачем подбирается?

Следователь пожал плечами.

— Откуда я знаю? Может, хочет занять место твоей мачехи. Аморально, но законом не запрещено, — сказал он. — Но я бы на твоём месте предупредил отца на всякий случай.

— Может, лучше вы? Меня он и слушать не станет. Опять примется за свои гнилые проповеди...

— Доброта моя меня погубит... Ладно, поговорю с ним, как время будет, — вздохнул Гоша.

Снова зазвонил телефон.

— Да, Игорь Ильич? — отозвался следователь.

— Зайди ко мне. Срочно, — тон начальства не предвещал ничего доброго.

— Да, сейчас буду.

Гоша торопливо поднялся и кивнул Тохе:

— Я отойду. А ты проследи, чтобы гражданин Шварц не забыл поставить дату и подпись, когда закончит. Дело о похищении можно закрывать.

— Не первый день работаю, — успокоил его Вениамин.

Громов явился в кабинет Ильича. Кроме его хозяина, там сидел ещё какой-то человек. С обширной лысиной, в очках, скромно одетый, но явно в чинах. Гоша давно научился это определять по взгляду, осанке и всей манере поведения.

— Садись! — буркнул Ильич.

— Георгий Григорьевич, — не удосужившись представиться, обратился к Громову очкастый, — вам известен некий Кожанский, Никита Валерьевич?

— Вампир, что ли? Ну да, задерживали его на днях по подозрению в причастности к похищению. Потом отпустили. Оказалось, что он ни при чём. Да и похищения, как только что выяснилось, никакого не было, — настороженно ответил Гоша. — А что случилось?

— Дело в том, что гражданин Кожанский обнаружен мёртвым на съёмной квартире. И, похоже, вы с майором Тороповым последние, кто видел его живым.

Гоша понял, что ближайшие дни станут для него какими угодно, но точно не скучными.

Дело о мёртвом вампире

Дикарь

1.

Георгий Громов, стараясь сохранять внешнюю невозмутимость, с беспокойством рассматривал сидевшего напротив человека. Тот поправил очки и снова поднял на следователя пристальный взгляд.

— Надеюсь, вы не применяли к гражданину Кожанскому, скажем так, не предусмотренные законодательством меры воздействия?

— Нет, — твёрдо ответил Гоша. — И даже не стали фиксировать факт оказания сопротивления. Он, знаете ли, сотрудника уголовного розыска укусил. — И, набравшись смелости, полувопросительно добавил: — А вы, собственно...

— Ах да, я же не представился! — хлопнув себя по обширной лысине, воскликнул очкастый. — Меня зовут Иван Николаевич. Иван Николаевич Петров.

— Подполковник госбезопасности, — как бы между прочим, добавил Ильич, в кабинете которого и разворачивалось действие.

— Ну что ты, Игорь, в самом деле! — «смутился» Иван Николаевич. — Я же с некоторых пор обычный пенсионер...

— Угу. С лицензией частного детектива, — вставил Ильич.

—...К тебе заглянул в неофициальном порядке, по старой дружбе, — как ни в чём не бывало, продолжил Петров. И, снова обернувшись к Гоше, пояснил: — Так вышло, что Никита приходится... приходился мне двоюродным племянником. А с начальником ОВД я хорошо знаком, в своё время не раз пересекались по долгу службы. Вот он и позвонил мне, как только обнаружили тело. Ну а я первым делом — к Игорю Ильичу.

— Теперь всё ясно. Соболезную, — вполне искренне вздохнул Гоша. — Парень своеобразный был, но неплохой вроде.

Петров благодарно кивнул.

— Собственно, я зачем вас вызвал, Георгий Григорьевич, — с не предвещавшей ничего доброго официальностью обратился к Гоше Ильич. — По сути, мне кроме вас поручить это расследование некому. Но, как понимаете, если вы как-то причастны к смерти потерпевшего и, следовательно, объективно заинтересованы в сокрытии истины, то...

— Я понял, Игорь Ильич. Конечно, слова к делу не пришьёшь, но я действительно пальцем его не тронул. И сотрудники уголовного розыска вели себя вполне корректно и в строгом соответствии... В моём присутствии, во всяком случае, — сказал Гоша.

Ильич обернулся к Петрову, как бы ища поддержки.

— А что ты на меня смотришь? Это твоя епархия, тебе и решать, — развёл руками тот. — Как по мне, Георгий Григорьевич говорит совершенно искренне. Я ему вполне доверяю.

— Ну что ж, — решил Ильич, — выезжай на место происшествия. Адрес, надеюсь, знаешь. Эксперты как раз должны освободиться, тоже скоро подъедут. Без них тело не трогали.

— А кто обнаружил Кожанского, не знаете?

— Хозяин квартиры, насколько я понял. Зашёл с утра забрать что-то из вещей, а Кожанский лежит себе в гробу, холодный уже... В общем, на месте всё выяснишь.

— Понял. Разрешите идти? — спросил Гоша и, дождавшись начальственного кивка, поспешил к выходу.

***

Доносившийся с площадки первого этажа голос начальника уголовного розыска майора Торопова, который разносил кого-то последними словами, Гоша, Журавль и степенный пожилой судмедэксперт услышали, ещё не успев войти в парадное дома, где снимал квартиру покойный вампир.

—...ю мать! Тебя зачем здесь поставили? В форточку он вылетел, что ли?! На нетопыриных крыльях? — распалялся майор.

Следователь с экспертами переглянулись и вошли внутрь. Широкоплечий Торопов нависал над худощавым сержантом, который, втянув голову в плечи, лепетал что-то в своё оправдание.

— Привет! Что-то случилось? — спросил Гоша, пожав Торопову и сержанту руки.

— Случилось! Труп у нас пропал, вот что случилось, — сердито отдуваясь, ответил майор.

— Погоди, как так? Куда пропал?

— А хрен его знает! Поставили вот этого балбеса квартиру охранять, пока вы не приедете, а он продолбал покойничка. Вынесли под самым носом! — рыкнул Торопов и показал сержанту кулак.

— Да не выносил его никто, товарищ майор! Я всё время тут был. Даже к двери никто не приближался ни разу! — вновь запротестовал тот.

— Во, видал? И как с такими работать? — ткнул Торопов пальцем в сторону бедолаги.

Журавлёв не удержался и заржал, но сразу заткнулся под тремя взглядами — двумя сердитыми и одним обиженным.

— Хм... А как ты узнал, что труп исчез? — спросил Гоша.

— Ну, как... зашёл глянуть, — признался Торопов. — Дверь-то открыта. Хозяин квартиры смылся куда-то, едва только в «скорую» и в дежурку позвонил, и ключ с собой уволок. Поэтому и охрану пришлось поставить, а иначе лежал бы наш вампир себе под замком и лежал, — с досадой махнул рукой майор.

— А он у вас точно мёртвый был? — подал голос судмедэксперт.

— Фельдшер со «скорой» сказал, что мёртвый. Мол, ни пульса, ни дыхания не было, да и тело остывать уже начало.

— Осмотр места будем проводить? — спросил Журавлёв.

— Конечно, будем, — ответил Гоша.

— А мне, так понимаю, здесь делать пока что нечего. Как найдёте своего покойника, зовите, — проворчал судмедэксперт и направился к выходу.

Ничего определённого тщательный осмотр квартиры не дал. Мебели и других вещей в ней имелся самый минимум, не считая лакированного гроба, рабочего стола, гладильной доски, швейной машины и прочих портняжных принадлежностей, которые притащил с собой вампир. На полу вокруг гроба был начерчен мелом круг с непонятными закорючками. Ни признаков борьбы, ни следов крови или ещё чего-то подозрительного обнаружить не удалось.

Смартфон покойного пропал вместе с телом. Также Гоша нигде не нашёл приметного плаща с «крылышками» над плечами и внёс этот факт в протокол.

Следов рук в квартире хватало, но имели ли какие-то из них отношение к смерти или посмертному исчезновению Кожанского, ещё предстояло выяснить. Возле опустевшего гроба нашли пустую склянку из-под лекарства. Никаких наклеек на ней не было, и Журавлёв упаковал находку в пакет, чтобы исследовать в лаборатории на предмет отпечатков и остатков содержимого.

Когда окончили осмотр, дверь опечатали, сержанта и эксперта отпустили, и Гоша предложил Торопову выпить кофе. Майор понял, что следователь хочет поговорить без лишних ушей, и согласился. Они зашли в полупустое кафе, сделали заказ и уселись за столик в углу.

— Миш, ты хоть понимаешь, как это всё выглядит? — начал разговор Гоша. — Вот мы задержали Кожанского, допросили его. Спустя несколько дней молодой парень невесть с чего умер, а потом его тело внезапно исчезло, и обнаружил пропажу тот самый майор, который его недавно задерживал...

— Ну и куда ты клонишь?

— Вот как на духу, вы точно его не приложили как-нибудь неаккуратно, когда в отдел везли?

— Гош, а не пошёл бы ты, а?! Сам же видел, что упырёнок свалил от нас живым, здоровым и бодрым, как свежий огурец, — нахмурился Торопов. — Да если бы хоть одна собака как-то связывала тот случай со смертью кровососа, хрен бы нас с тобой к его квартире на пушечный выстрел подпустили. Меня бы уже СБ крутила, как матрос путану, да и тебе бы мало не показалось.

— Ну, допустим. Тогда с чего ему вдруг помирать приспичило, причём именно сейчас?

— Да с чего угодно. Может, наркотой обдолбался. Или язва желудка обострилась. Вскрытие покажет... Тьфу ты!

— Вот именно. У нас даже вскрывать нечего... — Гоша оборвал фразу, так как официантка принесла ему чай, а Мише кофе. — Спасибо!

— У тебя конкретные предложения есть? Или ты уже определил круг подозреваемых в моём лице? — отхлебнув из чашки, проворчал Торопов.

— Да не кипятись ты, никто никого пока не подозревает. Просто спросил на всякий случай, как друга, — ответил Гоша. — А насчёт предложений... Боюсь, ничего оригинального предложить не могу. Работать будем. Выясним, кто к нашему вампиру приходил в эти дни, кто последним видел его живым, не заметили ли чего-нибудь соседи между отъездом скорой и твоим появлением, камеры наблюдения проверим... Как обычно, в общем.

— Ясно. Если что — можешь на меня рассчитывать. Мне, как ты сам понимаешь, тоже страшно интересно, что вся эта хрень означает...

— Вы позволите, молодые люди?

Вопрос прозвучал так внезапно, что Громов вздрогнул, а Торопов закашлялся, поперхнувшись кофе. Полковник Петров возник у него за спиной, словно из-под земли.

— Это ещё кто? — утирая выступившие на глаза слёзы, просипел Миша.

— Позволь представить: Иван Николаевич Петров, родственник Никиты Кожанского и по совместительству сотрудник «конторы».

— Бывший! Бывший сотрудник, — вскинув ладони, поправил Гошу подполковник, который уже уселся на свободный стул.

— Бывших не бывает, — выдал сакраментальную фразу Торопов.

Петров никак не прокомментировал его высказывание. Вместо этого он озабоченно проговорил:

— До Володьки с Зиной не могу дозвониться.

— А кто это? — уточнил Гоша.

— Родители Никиты. Разве вы не знаете, как их зовут?

— Знаем, — вставил Торопов. — Тоже звонил им, чтобы о смерти сына сообщить, но телефоны недоступны.

— И родители исчезли? — удивлённо вскинул брови Гоша.

— Не думаю, — покачал головой Петров. — Они на дачу собирались, в Псковскую область. К зиме всё подготовить. А там у них место такое — связь почти не ловит. Так что обычное дело. Завтра вечером приедут, сам им сообщу. Страшно представить, как они это воспримут. Особенно за Зину боюсь, у неё сердце больное.

Помолчали.

— А вы у нас спросить что-то хотели? — нарушил скорбную тишину Гоша.

— Нет, скорее помочь, — ответил Петров и положил на стол лист бумаги с отпечатанными на принтере строчками. — Тут список контактов Никиты за последнее время: имена, адреса, номера телефонов... Бывших коллег попросил, не отказали старику. А то пока вы запрос сделаете, пока ответа дождётесь, время пройдёт, много чего случиться может.

— Вот за это спасибо! — взяв листок, сказал Гоша. — Надеюсь, ваша помощь ускорит дело.

— Я тоже на это надеюсь, — многозначительно произнёс Петров. — Кстати, вот моя визитка на тот случай, если потребуется ещё какое-то содействие с моей стороны.

Остаток дня прошёл в бумажной возне. Когда Громов загнал машину во двор, включил сигнализацию и направился к дому, стояло обычное для ноябрьского Питера время суток — тускло подсвеченная фонарями дождливая ночь.

Гоша подошёл к парадному и вдруг ощутил постороннее присутствие. Ему показалось, что слева кто-то есть. Он осторожно, стараясь не выдать своего внимания, взглянул в том направлении и краем глаза успел заметить, как тьма на миг сгустилась, обрисовав такой знакомый силуэт в плаще с заострёнными крылышками на плечах.

От неожиданности Гоша резко обернулся, изо всех сил всматриваясь в мокрый полумрак, словно хотел рассеять его взглядом. Однако там, как и следовало ожидать, никого не было.

— Вот упырь! Везде теперь мерещиться будет? — с досадой сплюнул Громов и вошёл в парадное.

***

На другой день, после обеда, в кабинет к Гоше заглянул Димка Журавлёв.

— Здорово! — протянул он широкую ладонь.

— Привет! Как у тебя дела?

— А-а, не спрашивай... — отмахнулся Журавль. — Лучше про свои успехи расскажи. Это же у вас с Тороповым мёртвого вампира украли...

— А ты, наверно, всем растрепал? Весь город уже знает? — поморщился Гоша.

— Ещё не весь — журналисты пока не пронюхали. Но в СК и полиции только об этом и разговоров, хотя я тут ни при чём. Однако шумиха в СМИ вопрос времени... Не выяснил, кому ваш покойник понадобился?

— Пока нет. И как вынесли тело, тоже неясно. Там пара камер видеонаблюдения напротив парадного, но ни одна ничего подозрительного не зафиксировала. Охранявший дверь в квартиру сержант ничего не видел, — вздохнул Гоша. — Опрос знакомых покойного тоже пока ничего не дал. Скоро, кстати, ещё один из них должен явиться. Пришлось повесткой вызывать, просто так встретиться не захотел, что-то о конституционных правах бормотал...

В этот момент у Димки зазвонил телефон, криминалист поднял трубку.

— Журавлёв слушает, — сказал и, зажав микрофон ладонью, шёпотом добавил для Гоши: — Подожди, это из лаборатории.

Некоторое время эксперт внимательно слушал и задавал уточняющие вопросы. Потом поблагодарил и отключился.

— Всё страньше и страньше... — протянул он.

— Что-то нашли? — навострил уши Гоша.

— Помнишь, там возле гроба пузырёк из-под лекарства валялся? Отпечатки на нём принадлежат вашему покойнику, других нет. Внутри остатки какого-то сложного органического соединения. Что за вещество, точно пока не выяснили, нужны дополнительные анализы. Но в лаборатории предполагают, что это какой-то яд природного происхождения.

— Вот, значит, как... — задумчиво протянул Громов.

— Выходит, этот твой вампир сам отравился? — предположил Журавлёв.

— Может, и сам. Хотя могли и помочь. Иначе зачем бы кому-то потребовалось красть тело?

В дверь постучали.

— Да-да, входите! — отозвался Гоша.

В кабинет заглянул худощавый белобрысый парень.

— З-здравствуйте! Я Се-ергей Ф-федорчук. Вы меня вы-ызывали... — сильно заикаясь, пролепетал он.

— Входите.

— Ну ладно, я убежал. Отчёт передам, как закончу. Удачи! — проговорил Журавлёв, ободряюще хлопнул Гошу по плечу и удалился.

Федорчук посторонился, чтобы пропустить его, а затем, повинуясь жесту следователя, примостился на стуле напротив.

— В-вы из-за того с-случая в парке меня вы-вызвали? Мы же н-ничего та-акого не хотели, с-случайно в-вышло. П-просто типа обряд вы-вызова п-проводили для ф-фоток, а п-пэпээсники нас... — принялся оправдываться парень.

— Успокойтесь, Сергей Сергеевич, я вас по другому поводу пригласил. Что там у вас в парке случилось, меня не интересует, — перебил его Гоша. — Вы знакомы с Никитой Владимировичем Кожанским?

— А к-кто это? — с недоумением воззрился на следователя Федорчук.

— Ну как же так? Вы ведь у него плащ некроманта заказывали для косплея. Неужто забыли?

— А-а, Н-никита? У-упырь? — сообразил парень. — А что с-случилось?

— Гражданин Кожанский найден мёртвым на съёмной квартире. Вы ведь именно там с ним встречались?

— Д-да... Но я н-н-не...

— Не волнуйтесь, никто вас ни в чём не обвиняет. Просто устанавливаем обстоятельства.

— А к-кто его у-у-у...

— Вы хотите сказать «убил»? Почему вы решили, что Кожанского убили? Вам известно, что кто-то мог желать его смерти? — пристально взглянул на парня Гоша.

— Н-не знаю... — поёжился тот. — Н-но если он с-сам, то з-зачем меня вы-ызывать?

— Я же сказал, просто выясняем детали. Итак, давайте по порядку. Когда вы познакомились с Кожанским?

— П-прошлым летом на и-игре.

— После знакомства часто общались?

— Н-нет, просто в-виделись раза т-три. А п-потом мне с-сказали, что он ш-шьёт, и я п-плащ у него за-аказал.

— Нам известно, что оплачивать заказ вы отказались. Почему?

— Д-дорого за-аломил! Я г-говорю: «За-ачем тебе ба-абки, ты же н-нежить? Во-он даже с-спишь в гробу». А он о-отвечает: «Д-долг отдавать н-надо». Н-ну я и у-ушёл, — пояснил Федорчук.

— А за что долг? Кому? Какая сумма? Он не говорил? — насторожился следователь.

— Н-нет.

— После того разговора вы ещё виделись с Кожанским?

— Н-не виделись. Ч-через не-еделю на игру с-собирались ехать, но д-дожди за-зарядили, не с-срослось.

— Ну что ж, Сергей Сергеевич, благодарю за ответы. Внимательно прочитайте и распишитесь, если со всем согласны, — протянул Гоша заполненный бланк Федорчуку.

Тот долго вчитывался в текст, беззвучно шевеля губами, и лишь потом согласно кивнул, поставил подпись и поднялся.

— Можете быть свободны. Вот моя визитка. Если вспомните какие-то детали, позвоните. И постарайтесь пока не покидать город, ваши показания ещё могут понадобиться, — напутствовал его следователь.

— Да я и не со-о... со...

— До свидания, Сергей Сергеевич!

— До с-свидания!

Проводив Федорчука, Гоша задумался. Другие опрошенные им знакомые покойного вампира много всякого рассказали из увлекательной жизни ролевиков и косплееров. Но ни о каком долге Кожанского никто из них не упоминал.

Конечно, Никита мог просто так сказать Федорчуку про долг, чтобы побудить того к оплате заказа. Но что если вампир и в самом деле кому-то задолжал крупную сумму? Чем не мотив для убийства?

Из задумчивости следователя вывел сигнал смартфона. Звонил Торопов.

— Гоша, привет! Говорить можешь? Отлично! Тут мои ребята свидетельницу нашли! — сообщил он.

— Какую свидетельницу?

— Такую! Она видела, как труп выносили! Допрашивать будешь?

— Конечно! — вскочил Гоша, когда до него. — Куда ехать?

Из трубки раздался ехидный смешок:

— Собственный адрес забыл на радостях?

— Вот чёрт...

— Ага, он самый. С хвостом и рожками. Вернее, она. Живёт в соседнем доме. В том, что справа от твоего, который торцом на улицу выходит.

— Понял. Еду.

— Давай. Номер квартиры и контакты сейчас скину. Сам поучаствовать не смогу, у нас тут срочное задание. Но, думаю, ты и один как-нибудь справишься. Главное, не заблудись по дороге. И постарайся не влюбиться в свидетельницу, — хохотнул Миша и отключился.

— Петросян... — вздохнул Громов.

2.

В квартире свидетельницы было... странно. Минимум мебели, светильники в самых непредсказуемых местах, ярко горящие по случаю хмурой осенней погоды. Большая часть стен выкрашена в белый и красный цвета, которые сочетались между собой совершенно неожиданным образом. Куски стен, на которые, по-видимому, не хватило не только краски, но и штукатурки, зияли ничем не прикрытыми кирпичами, кое-где «украшенными» неряшливыми надписями, нанесёнными при помощи баллончика.

На какой-то миг Гоша растерялся от такой авангардной обстановки и замер посреди то ли коридора, то ли неправильной формы комнаты. В реальный мир его вернул пронзительный голос хозяйки, маленькой подвижной дамы неопределённых лет, голову которой венчала причёска столь же смелая, как и обстановка её жилища.

— Нравится? — с нотками гордости в голосе спросила она. — Полжизни работаю дизайнером интерьеров, но только в этом году смогла позволить себе собственные услуги!

Женщина громко рассмеялась своей шутке, не особо интересуясь реакцией гостя.

— Присаживайтесь! — указала она на предмет мебели, больше всего похожий на незаконнорожденную помесь кособокого кресла и увеличенного в несколько раз волейбольного мяча.

Следователь не без опаски оседлал непонятную вещь и убедился, что она достаточно устойчивая, хоть и не слишком удобная.

— Чай? Кофе? Пульке? — предложила хозяйка.

— Нет, спасибо. Давайте сразу к делу, — ответил Гоша, пристраивая на коленях папку с документами. — Полина Алексеевна...

— Можно просто Полли. Мы ведь соседи, да? Я вас видела несколько раз возле соседнего дома. Ещё подумала: какой импозантный мужчина!

— У нас с вами строго официальная беседа, поэтому придётся по имени-отчеству, — покачал головой следователь. — Итак, Полина Алексеевна, вы сообщили, что видели людей, которые грузили в автомобиль предмет, формой и размерами похожий на человеческое тело. Верно?

— Я всё это уже рассказала мальчикам из полиции, — тоном капризной школьницы ответила хозяйка.

— А теперь ещё раз расскажите мне. И как можно подробнее.

— Ладно, раз вы настаиваете... Я как раз собралась ехать к клиенту, чтобы согласовать проект. Подошла к машине, а возле угла соседнего дома стоит фургон... ну или такой маленький автобус без окон. И он полностью перекрыл мне дорогу, представляете? Я хотела сказать водителю всё, что о нём думаю, но в кабине никого не оказалось...

— Это было вчера, я правильно понял?

— Да-да, вчера.

— В котором часу, не припомните?

— В первой половине дня. Кажется, часу в одиннадцатом, но точнее не скажу, — помотала головой «Полли». — Мы с клиентом не договаривались на какое-то определённое время. Он просто позвонил, сказал, что свободен, и попросил приехать, чтобы обсудить кое-какие детали будущего интерьера.

Гоша внёс в протокол указанное свидетельницей время. Выходило, что сам следователь накануне подъехал примерно спустя полчаса после событий, о которых рассказала свидетельница.

У Полины Алексеевны зазвонил смартфон.

— Извините, я на секундочку, — сказал она и ответила на вызов: — Да, котик? Нет, не одна. У меня тут молодой человек из Следственного комитета... Фу-у, прекрати! Не выражайся так! Нет, конечно, нет. У нас по соседству произошло ужасное преступление, и он допрашивает свидетелей...

Гоша хмыкнул.

— Да-да, сейчас я всё ему расскажу, и он уйдёт, не переживай. Что-что? Да?! Полностью? Милый, какой ты у меня умница! Всё, котик, до вечера. Целую! — она дала отбой и пояснила для Гоши. — Мой жених. Ревнует. Такой лапочка!

— Итак, вы говорили, что увидели фургон, — напомнил он. — Что было дальше?

— Я забралась в свою машину, потому что моросил противный такой дождик, и стала думать, как мне выехать, ведь клиент ждёт! И тут появляются эти двое и тащат какой-то тяжёлый свёрток. Хотела уже подойти и сказать им пару ласковых. Но они быстро закинули свёрток в фургон и уехали. Тогда и я помчалась к клиенту. Вернулась уже поздно вечером и думать забыла про тот случай, пока сегодня утром не пришли мальчики из полиции, — сказала хозяйка.

— Понятно. Вы сказали, что те двое мужчин несли тяжёлый свёрток. Почему вы решили, что он тяжёлый?

— Так видно же было, что им тяжело, — пожала плечами свидетельница.

— А размерами и формой он действительно напоминал человека? — уточнил Гоша.

— Ну, мне так показалось. Размерами точно, а насчёт формы не уверена. Там было всё замотано какой-то чёрной тканью или чем-то вроде того. Точнее не скажу, я же его всего пару секунд видела. Они вышли из-за угла, мигом погрузили свёрток и запрыгнули в кабину.

— Из-за какого угла? Справа, где парадное?

— Нет, с другой стороны.

— Вот, значит, как... Марку машины не запомнили? Может быть, номера видели?

— О, нет! У меня ужасная память на всё это — буквы, цифры... Но машина была белая и довольно старая на вид. А марка... Кажется, такие называют «Лань»... Даже не знаю, почему. Хотя нет, не «Лань», а «Газель». Да-да, именно «Газель»!

— Точно «ГАЗель»? Может быть, например, «Соболь»?

— «Соболь»? Такие тоже бывают? — громко рассмеялась хозяйка. — А, вот ещё что! На машине были надписи.

— Что за надписи?

— Кажется, телефонные номера, название фирмы... Ну, что обычно пишут. Только я не присматривалась.

— Жаль. Знай мы название фирмы, это могло бы помочь, — вздохнул Гоша. — А мужчины? Их вы хорошо запомнили? Как выглядели, во что были одеты?

— Не совсем хорошо. Будь у меня больше времени... Один вроде бы весь такой тощий, ростом примерно как вы. На нём была синяя куртка и чёрная шерстяная шапка. Второй пониже, плотный. Был в коричневой куртке с капюшоном. Лысый.

— Совсем лысый?

— Абсолютно. Это я успела рассмотреть. Он капюшон сбросил, как только сел за руль и включил дворники. Мне показалось, что он очень нервничал...

— Ага, значит, за рулём был лысый. А лица вы рассмотрели? Фоторобот сможем составить?

— Это ни к чему, — отмахнулась хозяйка. — Сейчас, секундочку, найду чистый лист бумаги.

Гоша потянул ей блокнот. Полина Алексеевна кивнула и забрала у него заодно и ручку, едва ли не силой выдернув из пальцев. Минут десять что-то черкала в блокноте резкими размашистыми движениями.

— Вот так они выглядели, — сказала она, возвращая блокнот следователю.

С двух соседних страниц на Громова смотрела пара угловатых лиц. Черты и характерные особенности обоих изображены были, пожалуй, несколько шаржировано, но очень выразительно.

— У вас талант, — признал Гоша.

— Вы только сейчас это заметили? — рассмеялась хозяйка и размашистым жестом обвела окружающий интерьер. Видимо, по мнению Полины Алексеевны, своеобразный дизайн квартиры должен был служить куда более весомым подтверждением её неординарных способностей.

***

— Ну что, есть какие-нибудь результаты? — хмуро взглянув на Гошу, спросил Ильич, едва тот перешагнул порог его кабинета. — А то начальство теребит, Петров тоже звонил с утра...

— Если вы имеете в виду пропавшее тело, то кое-что есть. Оно совершенно точно было похищено.

— Да уж понятно, что не само ушло... Рассказывай! — потребовал заместитель начальника отдела.

Громов сжато изложил суть вчерашней беседы со свидетельницей и высказал предположение, что труп Кожанского вытащили через кухонное окно с противоположной от парадного стороны дома. Правда, когда осматривали квартиру, все окна были закрыты, но Гоша успел проконсультироваться со специалистом и узнал, что рамы такого типа при должной сноровке и наличии кое-каких приспособлений можно закрыть снаружи, практически не оставив следов. Правда, открыть их с улицы было куда сложнее. Но вампир мог сам приоткрыть окно или впустил возможных убийц в квартиру через дверь, и они заранее подготовили себе возможность для незаметного проникновения в будущем.

Затем Гоша показал портреты предполагаемых похитителей, которые ещё вчера отсканировал, увеличил и распечатал на стандартных листах бумаги.

— Неплохо! — одобрил Ильич. — Как собираешься их искать?

— Да, собственно, мы их уже нашли, — ответил Гоша. — С тех сторон здания, где стояла машина и куда выходит окно кухни, камер нет. Но мы проверили записи с соседних улиц. В интересующее нас время там проезжала только одна белая «ГАЗель». Судя по номерам и надписям на кузове, она принадлежит похоронному бюро «Последний путь». Адрес пробили. Как раз собирались туда ехать, когда вы меня вызвали.

— Понятно. С кем едешь?

— С майором Тороповым и двумя операми из его отдела. Думаю, этого достаточно для задержания похитителей.

— Хорошо. Только сам никуда не лезь, а то знаю я тебя...

Громов пообещал действовать строго в рамках инструкций и, покинув здание, поспешил к стоянке. Там его уже ждали сотрудники уголовного розыска во главе с Тороповым.

По пути попали в пробку. На улице укладывали асфальт. Видно, сделать это раньше ноября не позволяли какие-то специальные технологии или особое распоряжение мэра. Поэтому объезжать пришлось по забитым машинами закоулкам, и к похоронному бюро добрались только через час с лишним.

Миша заранее выяснил, что фирма «Последний путь» снимает офис в многоэтажном здании, а также пару гаражей и подсобку по соседству. Начать решили с офиса. Торопов оставил одного из оперативников в машине, а второго, укушенного вампиром Саню, возле лифта, после чего они с Гошей направились к начальству. Мигом пресекли возражение секретарши, раскрыв перед ней «корочки», и оказались в кабинете директора.

Поднявшийся им навстречу господин Антанян был невысок и обладал соответствующий фамилии внешностью.

— Вруйр Тариелович?

— Да. Чем могу быть полезен? — бегло взглянув на удостоверения, спросил директор. По-русски он говорил без малейших следов акцента, с хорошим питерским произношением.

— Это ваши сотрудники? — спросил Гоша и выложил на стол портреты возможных похитителей трупов.

— Как живые! — с восхищением отметил Антанян, но тут же скривился, как от лимона: — Мои, век бы их не видеть... Водитель Пётр Штейн и рабочий Данила Кротов. Он у нас могилы в основном копает, на церемонии стараемся не пускать.

— Похоже, вы от них не в восторге? — вопросительно изогнул бровь Торопов.

— Алкаши! Работают кое-как, дисциплины никакой.

— Тогда почему не уволите?

— А где других взять?

— Неужто нормальные работники перевелись? — вновь перехватил инициативу Гоша.

— Нормальным и платить надо нормально, — откровенно ответил директор. — Что они натворили-то?

— Пока не могу рассказать — тайна следствия, сами понимаете. Лучше подскажите, где мы можем их найти.

— Я бы и сам хотел их найти. Очень хотел бы! И машину заодно, — проворчал директор. — Как уехали позавчера на обед, так больше не появлялись. Сто раз им говорил, чтобы не гоняли технику в личных целях! И штрафовал, и ругал — всё бесполезно!

— Вот, значит, как... А другие водители у вас есть?

— Есть. У нас же ещё три катафалка. А на старой «Газельке» могильщиков возим, инструменты и прочее.

— Ясно. Скажите, мы можем побеседовать с другими вашими работниками? Может быть, они что-то сообщает о пропавших?

— Вряд ли. Я уже всех опросил, никто ничего не знает. Эта парочка больше ни с кем близко не общалась. Но если нужно, беседуйте сколько угодно. Идёмте, я вас провожу, — предложил Антанян. — Правда, на месте сейчас не все. У нас же как конвейер: одного хороним, другому могилу роем, третьему надгробие устанавливаем...

Опрос имевшихся в наличии работников похоронной фирмы ничего не дал. Громов попросил Антаняна сообщить, если пропавшие водитель и могильщик объявятся или всплывёт какая-то новая информация. Тот клятвенно заверил, что готов всячески содействовать органам.

— Пожалуй, мы ещё заглянем в отдел кадров. Может быть, в личных делах Штейна и Кротова найдётся что-то полезное, — сказал на прощанье Гоша.

— Да-да, конечно. Я предупрежу, — с готовностью отозвался директор. — И знаете что? Давайте я заявление напишу об угоне автомобиля. Примете?

Как выяснилось чуть позже, после поиска по базе данных, Штейн был личностью не особо примечательной. Кроме пары приводов за драку и мелкое хулиганство, на него ничего не было.

А вот прошлое Кротова оказалось более богатым на криминальные события. Его дважды приговаривали за небольшие кражи, первый раз условно, второй — к реальному сроку. Причём во втором случае он забрался в магазин через узкое окно в подсобном помещении, вытащил полтора десятка бутылок с алкоголем и закуску, а затем скрылся, почти не оставив следов и не потревожив сигнализацию. Попался позже, погорев на том, что расхвастался своим воровским «подвигом» перед собутыльниками.

Словом, и ловкости, и куража для похищения трупа вампира из-под носа полиции у Кротова хватить могло. Однако Гоша пока что не видел главного — мотива. Нужно было работать дальше, искать связь между Кожанским и мутной парочкой из похоронного бюро. Но никаких признаков такой связи не просматривалось.

***

Рано утром Громов стоял в трусах возле раковины в ванной и вялыми движениями чистил зубы. Выспался он плохо. За годы работы в следственных органах Гоша выработал привычку оставлять мысли о служебных делах за порогом квартиры. Однако некоторые из них не давали покоя и в свободное время из-за бессмысленной жестокости преступников или загадочности.

На этот раз Гоша тоже уснул лишь под утро, так и эдак пытаясь уложить собранные факты о смерти и последующем похищении Кожанского. Пазл не складывался. Когда Громов, наконец, забылся сном, ему привиделась физиономия покойного вампира, которая ехидно скалила клыки. Чёртова нежить не желала отпускать следователя ни днём ни ночью.

— Гош, тебе тут звонят, — приоткрыла дверь в ванную Наташа и протянула смартфон, который заметно вибрировал. Громов вспомнил, что вчера поставил его на тихий режим, да так и забыл включить звук обратно.

Он торопливо прополоскал рот, забрал у жены смартфон и ткнул пальцем в иконку на экране.

— Н-н-ну на-аконец-то! — раздалось из динамика. — П-полночи вам з-звоню!

— Сергей Сергеевич, это вы? Что-то случилось? — узнав голос Федорчука, спросил Гоша.

— С-с... с-случилось! Я его ви-и-видел!

— Кого видели?

— Н-н-никиту! Ва-ампира!

— Вот как?! Где? Когда?

— Н-ночью. Во-о... во-озвращался от п-подруги и у-увидел... В-в т-темноте! — мучительно борясь с непослушными звуками речи, ответил Федорчук.

— Вы точно уверены, что это был Кожанский?

— П-плащ то-от с-самый!

— Может быть, просто похожий? Наверняка же этого вашего... как его... Шаккахара косплеит ещё много кто.

— То-от с-с-самый п-плащ! Вв-ампир к-крылышки сде-елал н-немного по-своему. Я е-ещё и п-поэтому за-абирать не-е с-с... не с-стал.

— А лицо? Лицо его вы разглядели?

— Н-нет, т-темно было... Я сразу в-вам по-о... по-озвонил, а в-вы н-не отвечаете... Он ж-же м-м... м-мёртвый! И х-ходит!

— Так, диктуйте адрес. Где вы его встретили?

Торопливо позавтракав, Гоша помчался в отдел. По дороге позвонил Торопову и передал всё, о чём рассказал Федорчук.

— Ни хрена себе! Это ж совсем другой район города, — присвистнул Миша. — Надо бы съездить, глянуть на месте. Но я пока не могу, тут дело срочное, весь отдел в разгоне. А «ГАЗель» ищем. Вчера с ребятами из ДПС поговорил, обещали помочь. Позже им перезвоню, дам наводку на место встречи твоего свидетеля с вампиром. Скорее всего, и машина там где-то поблизости.

— Думаешь, найдут?

— Как повезёт. Но в ДПС должок кое за кем, так что будут стараться, — отозвался Торопов. — А сам-то что думаешь? Не померещилось твоему Федорчуку?

— Уверяет, что плащ очень хорошо разглядел. Не исключено, что это наш пропавший Кротов за каким-то бесом его напялил. У них с Кожанским фигуры похожие, если верить свидетельнице похищения.

— Могильщик спёр труп вампира и вырядился в его плащ! Такая суровая хрень только в Питере бывает, — хохотнул Миша. — Видел клип «ЧПХ» у «Ленинграда»?

— Видел. Но то, что у нас творится, Шнуру бы даже в голову не пришло. Разве что Князю из «Короля и шута», — вздохнул Гоша.

— Ладно, мне пора. На связи! — торопливо проговорил Торопов и отключился.

3.

Гоша поставил машину на стоянку, вошёл в здание и направился в кабинет. Не успел он воткнуть ключ в замочную скважину, как за спиной раздалось вежливое покашливание. Громов обернулся и нос к носу столкнулся с Петровым. Тот, как и в прошлую встречу, был деловит, бодр, одет в неброский, но аккуратный костюм.

— Доброе утро, Георгий Григорьевич!

— Иван Николаевич! Умеете же вы подкрадываться! — невольно воскликнул Гоша.

— Ну что вы! Хруст моих коленок, наверно, за полсотни метров слышен. Видели бы вы меня в молодости... — ухмыльнулся «пенсионер с лицензией частного детектива», но тут же посерьёзнел. — А я к вам по делу. Появились дополнительные сведения о контактах Никиты.

— Да?

— Может быть, в кабинете будет удобнее?

— А, конечно! Проходите, — посторонился Гоша, пропуская визитёра в дверь.

Петров прошёл внутрь и, не дожидаясь приглашения, уселся на стул. Громов повесил куртку на вешалку и сел на своё место, положив перед собой блокнот. Вопросительно взглянул на Петрова.

— Мне удалось выяснить, что в последнее время Никита несколько раз контактировал с неким Станиславом Жирных. В криминальных кругах он известен под ником «Липкий», а среди ролевиков — под погонялом «Кантарелла», — сообщил Иван Николаевич, не упустив повода для каламбура.

— Любопытно... Урка-ролевик? — пробормотал Гоша.

— Да, несколько нетрадиционное сочетание. Хотя чего только не бывает на свете.

— Это уж точно... — согласился следователь, которому в жизни довелось повидать несколько больше странностей, чем обычно выпадает на долю среднего горожанина.

— Так вот, в прошлый раз я проверял круг знакомств по телефонным звонкам, но с этим Кантареллой Никита ни разу не созванивался, встречи они назначали каким-то другим способом. Именно поэтому Жирных поначалу не попал в поле моего зрения. Тип, надо сказать, крайне неприятный. Трижды привлекался по подозрению в торговле наркотиками. Два раза соскочил, а на третий его всё-таки приговорили к реальному сроку. Правда, вину полностью доказать не смогли и он получил только три года, а всего год спустя вышел по УДО за безукоризненное поведение и сотрудничество с администрацией.

— Вот даже как!

— Именно, — кивнул Петров. — После этого с наркотой якобы завязал, с прежними знакомствами порвал и вскоре влился в ролевую тусовку. Причём довольно быстро стал там большим авторитетом по части отыгрыша вампира. За ним даже закрепилась... определённая репутация.

— В каком смысле? — уточнил Гоша.

— Некоторые полагают, будто он не отыгрывает вампира, а, собственно, и есть вампир, — перегнувшись через стол и приглушив голос, сообщил Петров. — Якобы во время заключения его... как это у них говорят? инициировал другой крововос, матёрый, с многовековым стажем.

— Ну, мы-то с вами понимаем, что вампиров не бывает, — без особой уверенности в голосе ответил Громов.

— Разумеется. Однако подобная репутация редко возникает на пустом месте. Что-то там нечисто. Видно, не до конца наш Кантарелла перестал быть Липким, остались кое-какие связи с нехорошими людьми. Может быть, даже с законченными упырями.

— Раз он привлекался, то нетрудно будет найти в архиве фото и прочие данные, — сказал Гоша.

— Конечно. Впрочем, я уже навёл кое-какие справки, — обрадовал его Петров и достал из внутреннего кармана пиджака сложенный вчетверо лист бумаги, а затем развернул его перед следователем.

— Ничего себе! — не удержался тот. — Ему бы называться не Жирных, а Кощеевым!

С листка на Громова угрюмо глядел человек с вытянутым костлявым лицом или, вернее сказать, обтянутым кожей черепом с глубоко запавшими глазами и остро выпирающими скулами. Под фотографией были напечатаны краткие данные — имя, кличка, даты задержаний, адрес регистрации и прочее.

— Оставляю это вам. Думаю, вы лучше справитесь, у меня нынче полномочия невелики, — пододвинул листок Гоше Петров.

— Спасибо за помощь, Иван Николаевич!

— Ну что вы, я и сам заинтересован...

— Кстати, с родителями Кожанского удалось связаться? — вспомнил Громов.

— Пока нет. Телефоны Володьки и Зины по-прежнему вне сети. Я уже начинаю беспокоиться, не случилось ли чего и с ними, — с озабоченным видом проговорил Петров. — Наверное, придёмся самому съездить в Псковскую область.

— Пожалуй, так будет лучше всего. Хотя, конечно, можно связаться с местным отделом полиции и попросить, чтобы участковый к ним заглянул.

— Я уже позвонил. Но тамошний участковый сейчас в больнице после операции, а парнишка, который его временно заменяет, мечется один на два участка. Обещал как только, так сразу. Быстрее будет самому сгонять, — покачал головой Петров, а затем поднялся. — Что ж, не смею больше отнимать ваше время. Делиться результатами расследования не прошу, всё понимаю. Надеюсь, мне Игорь Ильич сообщит, что сочтёт нужным.

Они обменялись рукопожатиями, после чего Петров направился к выходу.

— Иван Николаевич, а можно личный вопрос? — окликнул его Гоша.

— Да, пожалуйста.

— Почему частный детектив? Люди с вашим опытом на пенсии чаще подрабатывают, например, руководителем службы безопасности в солидной фирме...

Петров хмыкнул.

— Быть на побегушках у какого-нибудь вчерашнего гопника и рвача, пусть нынче он хоть трижды миллионер, гендиректор и депутат? Нет уж, увольте! Боюсь, Георгий Григорьевич, для этого я недостаточно сильно люблю деньги, — ответил он и вышел, оставив Громова в глубокой задумчивости.

***

Вечером Гоша вернулся домой и первым делом включил компьютер.

— Рассказ писать собираешься? — заметив это, спросила Наташка.

Из-за её спины выглянула скуксившаяся Алина. Дочке не слишком нравилось, когда отец часами стучал пальцами по клавиатуре, не обращая на неё должного внимания.

— Да, попишу немного. Всё никак не могу закончить тот рассказ о нашей прошлогодней рыбалке в Карелии. И ещё про ведьму вычитать надо как следует, — ответил Гоша. — Но сначала загуглю, что означает слово «кантарелла», а то днём всё некогда было.

— Да чего там гуглить? Это же манга такая, — сообщила Алина.

— Манга?

— Ну да. Вроде японского комикса. Полинка фанатеет от этой «Кантареллы». Все уши прожужжала мне с ней уже!

Со своей ровесницей Полиной, тёзкой новой знакомой Громова, дочка постоянно спорила, ссорилась по пять раз на дню, но при этом они оставались не разлей вода.

— Полинки — они такие, любят пожужжать... — пробормотал Гоша и уточнил: — Там, в манге этой, про вампиров?

— Нет вроде. Кажется, призраки всякие и кардиналы с герцогами.

— Понятно...

— Раз самый важный вопрос сам собой разрешился, то первым делом давайте поужинаем. А уж потом принимайся за свои рассказы, — со смехом предложила Наташка.

Гоша чмокнул её в щёку, и они втроём отправились на кухню.

***

Похоже, ранние звонки начали становиться недоброй традицией. Гоша, поднятый сигналом смартфона, откинул одеяло и сел на постели.

— Громов слушает, — с трудом разлепив глаза, прохрипел он.

— Привет! Всё дрыхнешь? А мы тут «ГАЗель» из похоронного бюро нашли, — раздался в динамике отвратительно бодрый голос Торопова.

— Да? Где? — мигом проснулся Гоша.

— В дачном посёлке на юго-восток от города. Дэпээсники отследили по камерам, водитель скорость превысил в одном месте. Потом я с участковым связался, и он адрес выяснил. Оказывается, у Штейна там домик, от родственников достался. Думаю, нужно туда ехать, и чем быстрее, тем лучше. Ты с нами?

— Конечно. Но мне сначала очухаться надо и в отдел заскочить за бумагами.

— Хорошо. Только шустрее давай!

— Уже мчусь, — сказал Гоша и дал отбой.

— Что-то случилось? — сонным голосом спросила Наташка.

— Это с работы. Нужно кое-куда съездить по срочному делу.

— Тогда иди умывайся, я чайник поставлю.

Наташка, выбравшись из постели, набросила халат и прошлёпала на кухню.

Полчаса спустя Гоша уже был в СК. Он по телефону предупредил начальство, запер дверь своего кабинета и с папкой под мышкой торопливо зашагал по коридору. Навстречу ему вывернул донельзя озабоченный Венька Антохин. Видно, ему сегодня тоже кто-то не дал досмотреть последний сон.

— Привет! — протянул он Гоше руку. — Слушай, у тебя минутки не будет? Посоветоваться хотел.

— Если только по пути до стоянки. Меня уже парни из УГРО ждут. Что там у тебя?

— Да, понимаешь, свидетеля одного надо опросить за городом. А он старик упрямый, по телефону разговаривать отказывается, повестку тоже проигнорировал. Не получал, мол. Что его теперь, принудительно доставлять? Неудобно как-то, человек заслуженный, герой труда, у него, говорят, одних орденов больше, чем у меня пуговиц...

— Ну нет, с пожилыми людьми повежливее надо. А то упрётся и вообще не станет тебе ничего рассказывать. Лучше сам к нему съезди, поговори по-человечески, — на ходу ответил Гоша.

— Там дело-то и яйца выеденного не стоит... Командировку по-любому не оплатят, опять за свои добираться придётся, — вздохнул Антохин.

— А с машиной что?

— В сервисе. Только послезавтра смогу забрать. Там комплектующие кое-какие ждут, всё не привезут никак. Санкции, чтоб их! — пояснил Венька. — А вы далеко собрались?

Гоша произнёс название посёлка. Тоха остановился как вкопанный.

— Бывают же совпадения!

— В смысле?

— Так ведь свидетель мой в том же посёлке живёт!

— А чего стоишь тогда? Погнали! — поторопил Гоша коллегу.

В машине, которая ждала их на стоянке, оказалось двое оперативников. Уже знакомый Громову Саня и второй, в общем-то, тоже знакомый, но имени его следователь не знал. Или не помнил.

— А Торопов где? — усевшись на заднее сиденье и поздоровавшись, спросил Гоша.

— Начальство срочно вызвало. Он прямо до слёз расстроился, что всё интересное пропустит. Но, думаю, мы с Кирюхой и вдвоём как-нибудь справимся. А если что, то вы подсобите. Вон у тебя какой напарник здоровый, — ответив на рукопожатия следователей, оскалился в широкой улыбке Саня и завёл двигатель.

— Да, Антохин у нас парень не промах, браконьеров с одного удара валит... — хмыкнул Гоша и уточнил: — Долго ехать?

— Часа полтора, если пробок не будет.

— Хорошо. Криминалиста и судмедэксперта я предупредил. Обещали следом подъехать, — сказал Громов.

Машина вырулила со стоянки на мокрую после ночной мороси проезжую часть. Небо над головой тем временем слегка посерело, что должно было символизировать наступление хмурого ноябрьского дня.

— Кстати, как там твоя рука? — спросил Гоша у Сани. — Не воспалилась?

— За которую вампир укусил? Не. Зажило как на собаке, — ухмыльнулся тот в ответ.

— Его с тех пор ещё два раза успели покусать и разок оцарапать. Не соблюдает технику безопасности при общении с гражданами, — вставил Кирилл.

— У нас там, кажется, в деле ещё один вампир нарисовался. Может, конечно, и пустышка, но не исключено, что и его задерживать придётся. Ты уж тогда поосторожнее с ним, — засмеялся Гоша.

— Руки чесноком натру, пусть ему тошно станет, — заржал Саня. — А что за вампир-то?

— Дали мне наводку на ещё одного ролевика. Может статься, что он как-то причастен к смерти Кожанского. Кантарелла псевдоним у него. Есть мнение, что это в честь какой-то японской манги.

— Да нет, вряд ли, — покачал головой Саня. — Это музыкант есть такой итальянский, Мауро Кантарелла. Гитарист, хеви-метал лабает. Я увлекался раньше.

— А мне в третьем «Ведьмаке» это имя встречалось, — подал голос Тоха. — Там шпионку одну Кантареллой зовут. Если пройти турнир по гвинту в Новиграде, а потом поговорить с Фрингильей Виго, то...

— Да ну, вряд ли. Стал бы вампир в честь женского персонажа себя называть? — не дослушав, усомнился Кирилл.

— Ещё в игре лошадь есть по имени Кантарелла, — припомнил Тоха.

— Какая лошадь?

— Серая. Дочь жеребца Кагыра.

Теперь уже рассмеялись все четверо.

Серьёзных пробок по пути не встретилось, и до места добрались сравнительно быстро. Как только въехали в посёлок, на обочине у первого же перекрёстка увидели полицейский «УАЗик».

— А вот и участковый, — притормаживая, сказал Саня.

К машине подошёл коренастый мужчина средних лет в ладно сидящей форме.

— Капитан Вяземский, — представился он.

Гоше участковый со знатной фамилией сразу понравился. Обветренное лицо, цепкий взгляд светло-серых глаз, усы с проседью — всё вместе создавало образ человека бывалого и хорошо знающего своё дело.

— Привет, Семёныч! Опять мы к тебе, — высунулся из окна Саня. — Покажешь, где тут наши гаврики прячутся?

— Здесь недалеко. Садовая, три. Поезжайте за мной, — сказал участковый и направился к машине.

— Телефонных мошенников тут с ним брали, — пояснил Саня для Громова.

Автомобили двинулись мимо покосившихся ветхих домиков, новых кирпичных или обшитых сайдингом особнячков, то и дело сворачивая с одной узкой улочки на другую.

— Меня вот тут высадите, если не трудно. Мой свидетель на соседней улице живёт, — попросил Тоха, который не открывал взгляда от экрана смартфона, на котором была открыта карта.

— А ты не с нами, что ли? — удивился Кирилл.

— Бросаешь боевых товарищей? — в тон ему добавил Саня. — Если падём в неравной схватке с преступниками, пусть это будет на твоей совести!

— Ну ладно, тогда сначала возьмём ваших фигурантов, а после меня к свидетелю подбросите. Идёт? — чуть поколебавшись, ответил Антохин.

— Вот, совсем другое дело! Наш человек! — одобрил его решение Саня. — Не вопрос, конечно, подбросим.

Громов с улыбкой слушал их разговор, не забывая поглядывать по сторонам.

Ехавший перед ними «УАЗ» остановился, и Саня тоже вдавил педаль тормоза. Семёныч вышел из кабины и махнул рукой питерской опергруппе.

— Участок Штейна вон там, за поворотом. «ГАЗель» позади дома стоит, — пояснил участковый, как только остальные присоединились к нему. — Машины лучше тут оставить, а то спугнём подозреваемых.

Она направились к ближайшему перекрёстку вдоль глухого забора, через который к людям тянулись голые ветви яблонь. Свернули направо, прошли еще немного, и Вяземский указал на небольшой домик, уже много лет не знавший ремонта, который стоял в окружении разросшихся деревьев. Участок был обнесён старым покосившимся забором.

— Тут они. Вон и машина виднеется. Давайте я дом сзади обойду на всякий случай, а уж потом вы — через калитку, — предложил он.

Саня, ставший очень серьёзным, согласно кивнул.

— Кирюха, ты с ним, — сказал он напарнику, а затем добавил для следователей: — А вы пока лучше сзади держитесь.

Они дождались, чтобы оперативник с участковым, пробравшись через дыру в заборе, скрылись за домом, а затем направились к калитке. Быстро миновали покрытую растрескавшимся бетоном дорожку. Саня взбежал по обшарпанным ступеням, громко постучал и сместился в сторону на случай, если кому-то вздумается выстрелить через дверь. Гоша и Тоха тоже прижались к стенам.

Подождав немного, оперативник постучал ещё раз. Наконец, за дверью раздались неуверенные шаги и глухой голос спросил:

— Кто там ещё?

— Доставка пиццы! Это ведь Садовая, дом три?

— Да-а...

Звякнула щеколда и дверь открылась. Саня шагнул вперёд и решительно оттеснил внутрь возникшего в проёме лысого человека с давно небритым распухшим лицом. Тот попытался ударить оперативника в лицо, но Саня перехватил руку и заломил, заставив лысого скрючиться от боли.

— Полиция. Не сопротивляйтесь! — сказал Саня, вслед за которым на ступени поднялись Громов и Антохин.

— Да-ань, менты! Беги!!! — тонким голосом завизжал лысый.

Секунду спустя раздался звон разбитого стекла и ещё какие-то звуки. Гоша, как с ним порой случалось, забыв про инструкции, распахнул внутреннюю дверь, они с Тохой ворвались в тёмное, провонявшее сивухой помещение и бросились к окну. Снаружи донеслась громкая матерная тирада, и Гоша увидел, как Кирилл и Семёныч скрутили высокого тощего типа, а затем повели его в обход здания.

4.

Вскоре лысый владелец дома, на которого надели наручники, сидел в комнате напротив следователя и Сани, в то время как его приятель оставался в сенях под присмотром участкового и Кирилла. Тоха скромно примостился в сторонке.

— За чё повязали, менты позорные?! — пьяным голосом возмутился задержанный.

— Можно подумать, гражданин Штейн, вас задержать не за что, — отозвался Гоша. — Например, за угон автомобиля.

— Какого ещё, мать твою... автомобиля?

— Принадлежащего фирме «Последний путь» автомобиля «ГАЗ-2705», государственный регистрационный номер... Вот, у нас и заявление об угоне имеется, — показал подписанную директором похоронного бюро бумагу Гоша.

— Тариелыч, козлина, настучал! Врёт он всё. Не имеете права! Я тре... требую адвоката!

— Всему своё время, гражданин Штейн. Будет вам и адвокат, и прокурор. А сейчас эксперт-криминалист подъедет, понятых пригласим и будем машину осматривать. Даже не сомневаюсь, что там обнаружатся следы перевозки трупа.

— Да в этой машине трупов кучу попре... поперевозили! — пьяно заржал задержанный.

— Те нас не интересуют, только самый последний. Вы хоть осознаёте, что вам грозит? — нахмурился Громов.

— Угон — цветочки. А вот убийство, похищение тела... Знаешь, сколько за такое полагается? — подал голос Саня.

Штейн стиснул лицо руками и простонал сквозь пальцы:

— Данька, су-ука! Подставил на... А ведь я говорил! А он такой: «Ничё не боись, всё ровно будет...»

— Где труп? — резко спросил Гоша.

— А мне скидка за чистосердечное признание будет? — почти трезвым голосом спросил Штейн, убрав ладони от лица.

— Если лично в убийстве не участвовали и заранее о нём не знали, то вполне можете пойти как свидетель. Но точно обещать не могу, сами понимаете. Всё-таки следы вы помогали заметать и машину угнали. Однако содействие следствию в любом случае зачтётся. Если убедите меня в своей искренности, обещаю попросить Антоняна забрать заявление об угоне, — глядя в глаза задержанному, проговорил Гоша. — Так где вы спрятали тело?

— В конце участка, в сараюшке закопали. Там пол земляной...

— Сань, попроси, пожалуйста, участкового найти понятых, — обернулся Гоша к оперу. — А я экспертам позвоню, что-то их долго нет.

Оказалось, что Журавлёв и судмедэксперт уже приехали, просто заплутали на соседних улочках. Но вскоре и они присоединились к группе. Все вместе направились к серевшей в конце сада кособокой постройке.

Затем тело извлекли из наскоро закопанной и замаскированной разным хламом ямы.

— Это ещё кто? — озадаченно пробормотал Саня, когда судмедэксперт освободил лицо трупа от чёрной ткани, в которую тот был завёрнут.

Гоша, тоже донельзя удивлённый, вопросительно взглянул на Штейна.

— Ну как кто? Галька, баба Данькина. Вы же её искали, — ответил задержанный.

Понятые, полная женщина средних лет и сухой жёлчный старик, о чём-то возбуждённо зашептались.

— Вообще-то, не её. Но раз уж так вышло... — вздохнул Гоша и приготовил чистый бланк.

Когда, покинув полутёмный сарай, закончили заполнять протокол и дали подписать его понятым, явился Тоха.

— Со вторым задержанным Кирилл и участковый сейчас, так что никуда не денется, — ответил он на немой вопрос Гоши.

Затем, бросив рассеянный взгляд на заполненный бланк, под которым второй из понятых, старик, как раз заканчивал выводить витиеватую подпись, Антохин вздрогнул.

— Нет, это точно мистика...

— Что такое, юноша? — обернулся к нему понятой.

— Так я же как раз сюда и ехал, чтобы с вами встретиться! Помните, я вам на днях звонил и повестку присылал? Уделите мне несколько минут?

— Пожалуй, уделю. Вижу, вы тут серьёзными делами занимаетесь, а не ерундой какой-то, как мне сначала подумалось. Если я здесь больше не нужен, то идемте, юноша, побеседуем, — важно проговорил старик и первым направился по едва заметной стёжке к выходу из сада.

***

— В ваших интересах, гражданин Кротов, рассказать всё как было, — подняв хмурый взгляд на сидевшего по другую сторону стола подозреваемого, сказал Громов.

Тот в очередной раз промолчал, тоскливо глядя на узкое зарешеченное окно под потолком.

— Ну ладно, дело ваше. Не хотите говорить, не надо. Всё равно ваш приятель Штейн уже всё рассказал. И как вы его уговаривали помочь труп убитой сожительницы вывезти, и как завернули её в найденную в рабочем автомобиле ткань, и как спустили на верёвке из окна второго этажа... Я только две вещи понять не могу. Во-первых, почему вы решили зарыть её на участке Штейна, а не вывезли куда-нибудь в лес? А во-вторых, куда второй труп дели?

Тут Кротов впервые с момента задержания проявил какую-то реакцию. Он вскинул на Гошу удивлённый взгляд и проскрипел:

— Ты чё, ментяра, решил теперь на меня все свои глухари навесить? Какой ещё второй труп? Гальку, дуру эту, зашиб по пьяни, было дело. Один чёрт теперь не отмазаться, раз Петька, дятел, всё растрепал. А вот никакого второго трупа я видеть не видел!

Гоше показалось, что Кротов говорит вполне искренне. Однако внутренние ощущения к делу не пришьёшь, и он продолжил допрос:

— Значит, факт убийства сожительницы вы не отрицаете? Хорошо, думаю, это вам зачтётся в суде. Но на мои вопросы вы так и не ответили.

— А чё отвечать-то? До леса дуру не довезли, да. Петька на такой измене был, что до посёлка-то еле доехал, колбасило его всю дорогу, как кутёнка. А я бухой ещё был, да и прав у меня нету. Первый патруль остановил бы, и алё... Решили пока в сараюшке прикопать, а после уже отвезти куда подальше, как этот дятел нервишки подлечит, — сплюнув на пол, проворчал Кротов.

— За что вы её убили?

— Да хрен знает. Бухали с ней, ровно всё было, а потом эта дура разнылась: «На работу нормальную устройся! Как все люди жить хочу! Ребёночка хочу!» Дал ей в ухо, а она померла чё-то. Я сразу не сшурупил, накатил ещё губастого и отрубился. А утром очухался, опохмелился, гляжу — а она холодная. Вот дура! — процедил Кротов.

Гоша, который за долгие годы работы так и не смог до конца привыкнуть к многообразным проявлениям человеческого скотства, ожёсточённо стиснув зубы, внёс показания в протокол.

— С этим понятно. Однако вернёмся к вопросу о втором теле...

— Каком ещё теле? Я ж те сказал, ментяра, что не при делах вообще! — дёрнулся Кротов, но наручники заставили его вернуться на место.

— Что значит, о каком? О теле соседа вашей покойной сожительницы. Он этажом ниже жил. Никита Кожанский, не припоминаете?

Кротов наморщил лоб, явно пытаясь понять, о ком идёт речь.

— А-а! Фраерок такой тощий, с волосами как у девки? — наконец, вспомнил он. — Видал его пару раз. Что, и его тоже кончили? Гы-ы... Только этого хмыря я не трогал и трупа его не прятал, вторую мокруху мне не шей!

— Разберёмся... — пообещал Гоша, хотя сам былой уверенности в благополучном исходе поисков покойного вампира уже не испытывал.

После допроса Громов вернулся в СК и явился с докладом к Ильичу.

— Ну что, придётся выделять это убийство в отдельное производство? — задал риторический вопрос замначальника отдела.

— Да, судя по всему, к смерти Кожанского и исчезновению его трупа Кротов и Штейн непричастны. Простое совпадение, — признал Гоша.

— Удачное совпадение. Ещё одно дело оперативно раскрыли. Это ведь всё в твоём доме произошло?

— В соседнем парадном.

— Ты смотри, прямо криминальное место какое-то.

— Так сколько лет уже там живём, Игорь Ильич, всё время спокойно было, дом как дом. А теперь пошло-поехало, дочку уже страшно во двор выпускать, — нахмурился Гоша.

— Ты подумай, может, переехать стоит? Безопасность близких прежде всего.

— Подумаю, — пообещал Громов.

— А как вампира своего теперь искать собираешься?

— Есть ещё одна зацепка, Петров подкинул. Некий ролевик с криминальным прошлым, в настоящее время известный как Кантарелла. Надо бы побеседовать с ним, да пока времени не было. Тем более что неподалёку от адреса, по которому он зарегистрирован, один из свидетелей заметил некоего человека в плаще, очень похожем на тот, что носил покойный Кожанский, — сообщил Громов. — Пожалуй, съезжу туда прямо сейчас, пока времени ещё есть немного.

— Только попроси кого-нибудь из оперов составить тебе компанию, раз уж Торопов тоже в этом деле заинтересован. Один не езди, — веско проговорил Ильич.

— Конечно. Если они сейчас смогут выкроить время... — начал Гоша.

— А если не смогут, то завтра поедете. В одиночку не лезь. Считай, что это приказ.

— Хорошо, Игорь Ильич.

Едва выйдя из кабинета, Гоша сразу позвонил Торопову. Тот, едва услышав, в чём дело, проявил энтузиазм.

— Да, мне Саня уже говорил, что ты намекал на какого-то второго вампира. Давай подъезжай, на месте встретимся, — ответил он.

Когда некоторое время спустя они втроём вошли в узкий двор-колодец, уже совсем стемнело и город на Неве окутал туман. Снова заморосил нудный ноябрьский дождь. Свет фонарей и окон едва развеивал мрак на улице, а во дворе было совсем темно.

Гоша наступил в залитую водой выбоину, едва не упал и чертыхнулся, ощутив, как в обувь просачивается ледяная вода. Торопов поддержал его, вовремя схватив за рукав куртки.

— Осторожнее ты, а то шею свернёшь раньше, чем встретишься со своим вампиром! — хмыкнул Миша.

— Он не мой. Он сам по себе вампир, — припомнив слова Алины, пробормотал Громов и указал вверх. — Вон на втором этаже окно светится. По идее, это его квартира должна быть?

— Ага. Сань, видишь? — Торопов указал подчинённому на пристройку, которая темнела как раз под нужным им окном.

— Дворницкая была, наверно, — отозвался оперативник. — Понял, здесь покараулю.

— Давай. А мы внутрь.

— Да чего вы будто операцию по захвату готовите? Мне с этим Жирных пока поговорить только надо.

— Гош, вот гляжу я на тебя и никак не пойму, как ты при таком подходе до своих лет дожил? — вздохнул Миша. — Пошли!

Когда они поднялись по полутёмной лестнице и остановились напротив обшарпанной металлической двери, из Гошиного кармана зазвучал сигнал смартфона.

— Да? — негромко ответил следователь.

— Ге-еоргий Г-григорьевич? Это Ф-федорчук. Я о-опять его в-видел! — раздалось из динамика.

— Кого его?

— В-ва... ва-ампира!

— Кожанского?

— Д-да.

— Послушайте, Сергей Сергеевич, а вы, случайно, каких-нибудь интересных веществ не употребляете на ночь? Признайтесь честно, — устало вздохнул Гоша.

— Не в-верите? — в голосе Федорчука прозвучала искренняя обида. — А я за-а ним п-про-оследил! Д-до... до с-самой д-двери!

— А вы где сейчас? — с подозрением оглядевшись, спросил Гоша.

Федорчук назвал адрес. Судя по номеру дома, он наводился в паре кварталов от логова Липкого-Кантареллы.

— Любопытно, — протянул следователь. — Ладно, оставайтесь на месте, я перезвоню.

— Что там? — спросил Торопов.

— Да один из знакомых Кожанского. Нервный очень, везде ему вампиры мерещатся, — отозвался Гоша и нажал на кнопку звонка, встав прямо напротив дверного глазка, сквозь который пробивался лучик света.

Луч ненадолго исчез, но дверь не открылась. Гоша снова вдавил кнопку. До его слуха донеслась приглушённая дверью трель, однако никакого ответа по-прежнему не было. А затем из-за окна, которое выходило с лестничной площадки на улицу, раздался какой-то резкий звук, будто чем-то тяжёлым ударили по железу.

— Уходит, гад! — рыкнул Торопов и ринулся вниз по лестнице. Гоша поспешил за ним.

Когда они выскочили во двор, то услышали лишь отдалённый звук торопливо удаляющихся шагов. Торопов кинулся было вдогонку, но рядом прозвучал чей-то глухой стон.

— Саня!

Громов и Торопов разом обернулись на звук и только теперь разглядели крупную фигуру, согнувшуюся возле стены дворницкой.

— Сань, ты живой? Ранен?

— Да цел вроде. Чуть было глаз не лишился... — отозвался оперативник.

— Чем он тебя? Из баллончика?

— Какое так! Плащом по глазам стеганул, похоже. Я вообще не ожидал...

— Саня, ну как же так, а? Ты ведь у нас самбист-дзюдоист, член общества «Динамо»... — успокаиваясь, выдохнул Миша.

— Извиняй, начальник, к такому меня тренеры не готовили. Даже не понял, откуда прилетело.

— Дай, гляну, что там у тебя? — потребовал Торопов и, включив фонарь в телефоне, поднёс к лицу оперативника

— Фигня, до свадьбы заживёт, глаза целы. Но фингалы завтра красивые будут, да, всему отделу на зависть, — вынес заключение он.

— Первый раз, что ли, — хмыкнул Саня, уже возвративший обычный оптимизм.

— Это уж точно, не первый. Охотник на вампиров, блин... — вздохнул Миша. — Ну что, поехали отсюда? Меня дома давно ждут. Сейчас мы этого упыря всё равно не поймаем. Потом найдём, никуда не денется.

— Вы езжайте — согласился Гоша, — а мне тут в одно место заскочить надо, как раз по пути.

— К тому знакомому убитого Кожанского? Может, нам лучше с тобой? Тут ещё где-то этот Кастанелла бегает.

— Кантарелла.

— Один чёрт.

— Да нет, не нужно. Тем более, тебя дома ждут. Не думаю, что это всё вообще как-то связано.

— Ну, как знаешь, моё дело предложить... — проворчал Торопов. — О, кстати, Гош, чуть не забыл сказать! Помнишь того сержанта, который охранял дверь в квартиру Кожанского?

— Ну.

— Я с ним сегодня поговорил по душам, и он сознался.

— В чём?

— Что отлучался с поста. По нужде, говорит, приспичило. Попросился в квартиру напротив, там ещё старушка такая живёт сердобольная...

— Ага, знаю её. И что?

— И всё. Впустила она его, он свои дела по-быстрому сделал и назад, к двери. А ведь когда бабку опрашивали, она ни словом об этом не обмолвилась. Кремень старуха!

— Теперь ясно. Выходит, за те несколько минут, что сержанта не было возле двери, тело и вынесли. Скорее всего, к тому моменту похитители уже были внутри квартиры, иначе бы не успели, — начал вслух размышлять Гоша. — Правда, непонятно, как они на камеры не попали. Ладно, выясним.

Торопов неопределённо хмыкнул, пожал Гоше руку, и они с Саней заспешили к машине. Громов направился к своей.

***

До нужного дома Гоша добрался довольно быстро. Вошёл под арку, которая вела в такой же двор-колодец, как тот, где опер Саня подвергся нападению, достал смартфон и нажал на иконку вызова.

— Сергей Сергеевич, я на месте. Вы где?

— З-здесь, — голос прозвучал одновременно из динамика смартфона и со стороны двора.

Гоша дал отбой.

— Показывайте, кого вы там выследили. Только давайте поскорее, я обещал дочке помочь уроки сделать.

— К-конечно, идё-омте!

— После вас, если позволите.

Федорчук добрался до двери чёрного входа и пояснил:

— Т-тут за-амок сломан.

Он открыл дверь, которая заскрипела, как показалось следователю, на весь квартал, и вошёл внутрь. Громов, бросив взгляд через плечо в тёмную туманную хмарь, последовал за ним.

Федорчук поднимался по скудно освещённой лестнице, Гоша шёл следом, каждую секунду ожидая какой-нибудь неприятной неожиданности. Мельком подумал, что, наверное, зря отказался от помощи оперативников. Но менять что-то было поздно.

Между вторым и третьим этажами Федорчук остановился.

— Что-то случилось? — стараясь казаться беспечным, спросил Гоша.

— П-пришли, — обернулся к нему странный проводник. — В-во-он в ту д-дверь он в-вошёл, — указал он вверх, на площадку третьего этажа, одну из дверей которой было видно с того места, где они со следователем остановились.

— Точно? Вы уверены?

— Д-да.

— Тогда поднимитесь и позвоните в дверь.

— А, м-может, лу-учше в-вы?

— Нет, я вас подстрахую. Так безопаснее, — стараясь, чтобы голос звучал как можно более уверенно, ответил Громов.

— Н-н... н-ну ладно.

Федорчук крадучись преодолел оставшиеся ступени, надавил на дверной звонок и отскочил в сторону. Гоша встал напротив двери и стал ждать. Всё происходящее напомнило ему дурной сон, липкий и навязчивый. Он даже украдкой ущипнул себя в надежде проснуться. Не сработало.

Казалось, что дверь открывается невыносимо медленно. За ней Громов готов был увидеть всё, что угодно: похожее на череп ожившего покойника лицо Жирных, направленный в лоб ствол оружия или ещё что-то, столь же неприятное и не способствующее его, Георгия Громова, крепкому здоровью и долголетию. Краем глаза он заметил, что Федорчук отступил назад и молча пятится вниз по лестнице.

5.

Однако в открывшемся дверном проёме стояла не шайка душегубов, а невысокая девушка с выбеленными до серебристого оттенка волосами, бледным остроносым личиком и вызывающе тёмным татуажем вокруг глаз.

— Вам кого? — спросила она.

— К вам в-вампир не заходил? — брякнул не успевший собраться с мыслями Гоша первое, что попало на язык.

— Угу, — спокойно кивнула девушка и, обернувшись, крикнула куда-то в недра квартиры: — Никит, это к тебе!

Раздались шаги, она шагнула в сторону, и перед Громовым предстал не кто иной, как уже несколько дней как числящийся покойником Никита Кожанский собственной персоной. Живой и, насколько это возможно при его странном образе жизни, здоровый, даже приветливо оскаливший клыки.

— А, это вы... — как показалось Громову, с немалым облегчением в голосе, протянул вампир. — Хорошо.

Обитатели квартиры посторонились, Гоша вошёл в тесную прихожую и закрыл за собой дверь.

— Проходите, — пригласил его Никита.

— Только ботинки снимите, пожалуйста, они сырые у вас, — добавила девушка.

Громов разулся и вслед за Кожанским прошёл в комнату. Там стоял старый круглый стол с потемневшим канделябром посередине, большие кресла с высокими спинками, накрытые тёмно-красными чехлами, ещё какая-то мебель и утварь в соответствующем мрачно-торжественном стиле. Всё вместе вызывало стойкие ассоциации с замком киношного графа Дракулы.

— Присаживайтесь, — кивнул вампир на одно из кресел и устроился напротив. — Это Лина, — указал он на девушку.

— Лина — это Полина полностью? — уточнил Громов.

— Ангелина, — ответила она.

— А это Георгий Григорьевич. Он из полиции, — представил его Никита

— Из Следственного комитета, — машинально поправил его Гоша.

— Извините.

— Кофе хотите? — спросила Лина.

— Мне бы лучше чаю. Чёрного, если можно, — ответил Громов.

Лина молча кивнула и вышла.

— Похоже, устроил я переполох, да? — спросил Кожанский.

— Что есть, то есть, — кивнул Гоша и указал в направлении, куда удалилась девушка: — Это кто?

— Подруга. Она очень хорошая. Мы в её квартире. Приютила меня на время, пока всё не уляжется.

— Тоже вампирша?

— Конечно.

— Может, объяснишь, от кого тут прячешься и почему тебя приняли за умершего? А заодно, каким образом ты столь таинственно исчез из охраняемой квартиры?

— Это всё из-за Кантареллы, — поморщился Никита.

— Станислава Жирных?

— Его так зовут по-настоящему? Не знал.

Лина внесла поднос, на котором стояли две чашки с кофе, одна с чаем и вазочка с печеньем. Чай девушка поставила на стол перед Гошей.

— Спасибо! — благодарно кивнул он и попробовал напиток. Чай оказался горячим, крепким и душистым.

Лина отдала одну из чашек с кофе Никите, а вторую оставила себе и с ногами забралась в свободное кресло.

— При ней можно говорить свободно. Лина в курсе всех дел, — сказал Кожанский.

— Значит, ты скрываешься от этого Кантареллы? — напомнил о теме разговора Гоша.

— Нет, от Полины Алексеевны из соседнего дома... Вернее, не от неё самой, а от её хахаля, — сказал вампир.

Громов понял, что перестал вообще что-либо понимать.

— Так, что-то я запутался. Рассказывай по порядку, — потребовал он.

— Ну, мне срочно потребовались деньги. Не сказать, чтобы совсем уж огромная сумма, но у меня столько и близко не было. Тогда я попросил в долг у Полины Алексеевны...

— То есть, вы с ней давно знакомы?

— Года два. Она одному моему приятелю интерьер делала в фэнтезийном стиле.

— Ага, это она может, — кивнул Гоша.

— Правда, приятелю не понравилось, как получилось, и он заплатил ей только половину гонорара. Тогда к нему пришли парни из ЧОПа, которым владеет хахаль Полины, и попросили отдать остальное. И ещё проценты.

— Били?

— Нет, он же не полный идиот. Сам сразу всё отдал.

— И ты, зная это, всё же решил влезть к ней в долги?

— Ну, мне очень нужно было. И я рассчитывал отдать, заказов много было... — пожал плечами вампир. — Но, как назло, после этого будто отрезало. Наверно, из-за того, что погода испортилась, выезды на игры откладываться начали. Несколько человек заказы забирать отказались... — вздохнул он.

— Как Федорчук, например? — вставил Гоша.

— Федорчук? А-а, некромант этот недоделанный. Ну да, — кивнул Никита. — А потом ещё та дурацкая история с пропавшим студентом, когда вы меня в участок приволокли, тоже из колеи выбила...

— В общем, нужную сумму ты в срок не собрал.

— Да, половину только смог отдать. А Полина Алексеевна, она только с виду такая мимимишная, но как до денег дойдёт, та ещё акула. Сказала, что даёт мне три дня срока, а потом пожалуется своему «котику».

— И тогда ты решил на время умереть?

Никита и Лина обменялись быстрыми взглядами, значения которых Громов не понял.

— Не совсем, — осторожно сказал вампир.

— Да чего уж там, рассказывай как есть, — предложил Гоша и с удовольствием сделал большой глоток из кружки. — Вместе подумаем, как всё это безобразие разрулить.

Кожанский поколебался немного, но всё-таки начал рассказывать.

О Кантарелле он услышал несколько месяцев назад. Слухи о нём ходили разные, но чем дальше, тем загадочнее. Говорили, будто он и в самом деле настоящий вампир, умеет обращаться в огромную летучую мышь и одним взглядом привораживает девиц, которые полностью теряют волю и безропотно позволяют Кантарелле пить их кровь.

Никита, будучи с головой погружённым в вампирскую тему, в глубине души оставался человеком здравомыслящим и несуеверным, поэтому всем этим россказням не верил. Однако при личной встрече, которая произошла во время одной из ночных тусовок, Кантарелла произвёл на него сильное впечатление. Сочетание необычной внешности, загадочного поведения и сквозившей в каждом взгляде и движении уверенности в собственном превосходстве не могли оставить его равнодушным. Поэтому, когда Кантарелла пригласил его в гости и пообещал показать нечто необычайное, Никита согласился.

Поначалу всё напоминало обычный балаган, какие любят устраивать всякие «колдуньи» и «ясновидящие», чтобы выманить деньги у доверчивых простаков. Жилище Кантареллы было обставлено, как и полагается вампирскому логову, но Кожанский бывал в таких неоднократно. Рассказ хозяина о том, как во время заключения его инициировал древний вампир, мотающий пожизненный срок ещё с царских времён, так и вовсе отдавал дешёвым фарсом.

Вот красное вино, которым Кантарелла угостил Никиту, ему понравилось. Был у него особенный экзотический привкус. А после начали происходить совершенно невероятные вещи. Пламя свечей вдруг изменило цвет на мертвенно-синий. Комната, в которой они находились, превратилась в огромный зал, дальний конец которого терялся во мраке, а сводчатый потолок подпирали стройные колонны. Между ними высились статуи демонов, высеченные из чёрного камня. Сам Кантарелла тоже изменился. Его глубоко посаженные глаза горели багровым огнём. За спиной выросли широкие перепончатые крылья, на которых он воспарил к потолку...

— Да он же тебя просто дрянью какой-то накачал. Наверно, в вино что-то добавил, — сказал Гоша.

— У меня, конечно, потом тоже возникли такие мысли, — кивнул Никита. — Но это же были не просто какие-то глюки, всё казалось таким логичным и убедительным...

— Что у тебя в голове было, то тебе и казалось. Другое-то откуда возьмётся?

Никита ответил ему долгим задумчивым взглядом, потом согласно кивнул.

— Да, наверно, вы правы.

Однако тогда он был полностью потрясён и очарован Кантареллой, устроенным им зрелищем и перспективами вампирского всемогущества, которые тот ему расписывал. По словам «ученика древнего вампира», чтобы обрести сверхспособности, Никите нужно было пройти обряд инициации. Однако для него требовалось одно редкое и дорогое зелье, без которого ничего не выйдет.

— После него ты на время станешь совсем как мёртвый, но затем воскреснешь и ощутишь себя совсем иным. Сумеешь, наконец, обрести свою истинную природу, — говорил Кантарелла.

Подготовка к главному обряду и все предшествующие ему ритуалы заняли немало времени. Зелье тоже, по словам Кантареллы, быстро было не достать, но деньги требовалось принести сразу, выплатив всю сумму заранее. Потому Никита и попросил в долг у знакомой любительницы экстравагантных интерьеров.

По телефону Кантарелла никогда не звонил, он присылал курьеров с записками, начертанными настоящими чернилами при помощи заточенного гусиного пера на грубой пожелтевшей бумаге. Курьерами чаще всего были девицы разной степени миловидности. Записки сразу же после прочтения полагалось уничтожать.

Вскоре после истории с пропавшим студентом к Никите явилась одна из курьерш Кантареллы и принесла долгожданную весть: зелье доставлено, его можно забрать. Произошло это очень вовремя, так как Никита уже начал сомневаться в реальности всей затеи и мучительно размышлял, как расплатиться с Полиной, избежав близкого знакомства с «мальчиками» её «котика».

Молодой вампир бросился к Кантарелле и вернулся с вожделенной склянкой, в которой плескалась таинственная жидкость. Перед полуночью Никита вычертил колдовской круг, прочёл все необходимые заклинания, выпил зелье, оказавшееся невероятно противным на вкус, улёгся в гроб и стал ждать.

— Когда очнулся, было уже светло. Никаких особых изменений в себе я не почувствовал, если не считать слабости и головной боли. Кое-как встал и вдруг понял, что пока находился в отключке, в квартире кто-то побывал, — рассказывал Кожанский. — Тут меня будто холодной водой окатило, сразу вспомнил про «котика» Полины. Подошёл к двери, выглянул в глазок, а там полицейский с ноги на ногу переминается...

Окончательно озадаченный и донельзя встревоженный Никита оделся, прихватил полюбившийся плащ с «крылышками» и стал ждать. Полицейский всё не уходил, вампир мучился от острого ощущения близкой опасности и чувства неопределённости.

Наконец он в очередной раз выглянул в глазок и увидел, как полицейский скрылся за дверью квартиры напротив. Тогда Никита выскочил на площадку, бесшумно взбежал вверх по лестнице, достигнув чердачной двери, которую перекрывала решётка с замком. Ключом от него он разжился вскоре после переезда на новое место жительства, подкупив одного из работников управляющей компании. Выход через чердак требовался ему для вампирских вылазок на крышу.

Затем вампир спустился по пожарной лестнице с противоположной стороны дома, поймал такси и, наконец, смог покинуть ставшее таким опасным место.

— Если честно, сейчас и сам не понимаю, чего я тогда до такой степени перепугался. Наверно, от зелья не отошёл ещё. Но первым делом отключил смартфон и вытащил из него аккумулятор. Дядя Ваня говорил, что так меня отследить намного труднее...

— Дядя Ваня? Петрова имеешь в виду? — переспросил Громов.

— Да. Вы его знаете? Хотя о чём это я, он же наверняка к вам приходил...

— Разумеется. Кстати, а почему ты к нему за помощью не обратился?

Никита поморщился.

— У нас отношения не очень хорошие с ним. Он едва меня увидит, сразу начинает мораль читать и жизни учить. Да ещё моим друзьям грозится кучу неприятностей устроить, если «за ум не возьмусь», — вздохнул он.

— О, чёрт! Он же к твоим родителям поехал в Псковскую область! Хотел сообщить о твой смерти! — вздрогнул Гоша.

— Да-а? — привстал Никита. — А они до сих пор на даче? Они же должны были вернуться давно! Я им записку написал, чтобы не волновались, Лина её в почтовый ящик положила...

Гоша уже искал в смартфоне нужный номер.

— Да, Георгий Григорьевич? — после третьего гудка отозвался Петров.

— Вы где сейчас, Иван Николаевич?

— Я же вам говорил, в Псковской области. Наконец смог дозвониться до Володи. Представляете, они с Зиной случайно встретили Володиного друга юности. Остановились на дороге помочь проколотое колесо заменить, а водителем оказался человек, с которым они вместе в армии служили, а потом БАМ строили. В девяностые потеряли друг друга, а теперь вот так вот встретились на дороге. У него тоже дом оказался поблизости. Зазвал их к себе в гости и не отпускает который день, — сказал Петров. — Они там радостные все такие. Как представлю, что с ними будет, когда сообщу про Никиту... По телефону говорить не стал, решил лично. Они же у меня последние остались из родных...

— Ничего сообщать не придётся, Иван Николаевич! Никита жив, — огорошил его Громов.

— Что?! Что вы сказали?

— Говорю, что он не умер. Долго рассказывать, но ваш племянник жив и здоров.

— Погодите, я сейчас на обочину сверну... Так, говорите, он не умер?

Гоша молча протянул смартфон Никите. Тот вздохнул и поднёс гаджет к уху.

— Да, дядь Вань, это я. Ну, так получилось. Да нет, всё в порядке, не побеспокойся. Не... Послушай... Ну вот, началось! — оскалив острые клыки, Никита вернул смартфон Гоше.

—...ещё поговорим, когда вернусь, вурдалак доморощенный! — донеслось из динамика.

— Иван Петрович, это Громов. Понимаю, что вы потрясены, но всё-таки постарайтесь Никиту особенно не ругать. Парень и так натерпелся... всякого. Да и, по большому счёту, ничего непоправимого он не сделал. И о близких не забыл даже в сложной ситуации. Записку родителям отослал, чтобы не волновались, — постарался следователь угомонить разбушевавшегося родственника вампира. — Да-да, подумайте. Подробности? Ну, это долгая история. Расскажу, когда вернётесь. А пока поезжайте себе спокойно. До свидания!

— Ну что, сильно орал? — спросил Никита.

— Не особо. Даже обещал подумать насчёт твоего прощения, — улыбнулся Гоша.

— Спасибо вам! Я уж решил, он из меня всю кровь выпьет до последней капли.

— Хочешь сказать, что тебе было в кого вампиром уродиться?

Они все трое с облегчением рассмеялись. Смех Лины звучал на фоне мужских голосов как серебряный колокольчик.

***

— Судя по отчёту из лаборатории, в «вампирском зелье» содержался экстракт одного редкого растения из Южной Америки. Название я по памяти не воспроизведу, но суть в том, что в умеренных дозах это вещество способно на некоторое время погрузить человека в состояние, похожее на глубокий летаргический сон. А если превысить дозировку, то вероятен летальный исход, — докладывал Гоша, стараясь не обращать внимания на тяжёлые взгляды Игоря Ильича и Ивана Николаевича. — В отношении Станислава Жирных возбуждено дело по нескольким статьям: мошенничество, незаконное распространение наркотических и психотропных веществ. Им отдел Торопова занимается. Задержать этого Кантареллу пока не удалось, сразу после нашего визита он выехал в Эстонию, где у него проживают родственники.

— Ничего, вернётся рано или поздно. Или пошлём запрос о выдаче, — недобро хмыкнул Ильич.

— Лучше не надо. Объявит себя борцом с режимом и попросит политического убежища. А так сам вернётся, как только деньги закончатся, — вставил Петров. — А вот с этой вашей Полиной Алексеевной я, пожалуй, лично побеседую... Кстати, Георгий Григорьевич, а вы знаете, что означает слово «кантарелла»?

— Ну, я слышал несколько версий, однако разобраться подробнее времени пока не было.

— Это сильнодействующий яд, которым члены семьи Борджиа травили своих врагов. Интересно, где этот наркобарыга таких слов нахватался? Вероятно, в местах заключения у нас довольно богатые библиотеки.

***

На следующий день был выходной и, о чудо, Гошу даже не выдернули из дома по какому-нибудь срочному делу. Поэтому после обеда они с Наташкой и Алиной отправились по магазинам, в кино, потом посидели в кафе.

Когда поздно вечером вернулись и, выйдя из машины, направились к дому, возле парадного навстречу им выступила невысокая, съежившаяся от холода фигура.

— Георгий Григорьевич, добрый вечер! — пролепетала она.

— Полина Алексеевна! — приглядевшись, узнал её Гоша и обернулся к жене: — Идите домой, я задержусь на минуту. Это по работе.

— Хорошо, — пожала плечами Наташка и, взяв за руку Алину, скрылась в парадном.

— Георгий Григорьевич, я должна попросить у вас прощения, — начала дизайнер интерьеров. — Клянусь, что ни вам, ни вашим близким или соседям с мой стороны не угрожает и впредь не будет угрожать никакая опасность. Также обязуюсь не давать деньги под проценты и не приглашать домой сомнительных личностей.

— Вас Петров попросил зайти? — спросил Гоша.

— Да, он был очень... убедителен.

— И за своего «котика» сможете поручиться?

— Мы расстались. Да ему сейчас и не до меня. У него в ЧОПе проверка. Говорят, нашли множество серьёзных нарушений...

— Ну что ж, Полина Алексеевна, я вас услышал и очень рад. Не хочется, знаете ли, отправляясь на работу, оставлять семью в доме, где творится всякий криминал, — сказал Громов.

— Да-да, я вас понимаю!

— Тогда до свидания, Полина Алексеевна.

Она торопливо попрощалась и удалилась, шлёпая подошвами непропорционально больших, но очень модных сапог. Громов проводил её взглядом, и уже повернулся, чтобы идти домой, когда напротив соседнего парадного заметил выступившую из темноты фигуру в длинном плаще с «крылышками» на плечах.

Гоша помахал собравшемуся на ночную прогулку соседу рукой. Вампир ответил ему тем же. Затем следователь заметил, как к тёмному силуэту присоединилась ещё одна фигура, тоже в плаще, но маленькая и изящная. Вместе они растворились в сыром питерском тумане.

Чёрный человек

Дикарь

1.

— Да мы уже всё осмотрели. Обычный несчастный случай, тут каждый год такое происходит. Тонут рыболовы, а всё равно на лёд лезут, неймётся им, — проворчал капитан Смирнов, искоса поглядывая на манипуляции Дмитрия Журавлёва, который внимательно изучал присыпанные снегом рыболовные снасти и прочие вещи. — Не понимаю, зачем питерским следакам вообще на это время тратить.

Георгий Громов, прикрываясь воротником от пронизывающего ветра, окинул взглядом поверхность полыньи, которая за ночь успела основательно замёрзнуть и покрыться тонким слоем снега. В длину неправильной формы провал во льду северной части Финского залива тянулся метров на сорок, а в ширину не превышал и десяти.

— Рыбаки эти из города были, заявление об их исчезновении родственники принесли в полицию. Там их собирались отправить дожидаться установленного до начала розыска срока, но тут из вашего отдела сообщили о находке вещей и документов. Материалы сразу передали нам, — отозвался Громов. Капитан Смирнов ему почему-то активно не нравился, но он старался подавлять ненужные эмоции. — Вы свидетелей происшествия нашли?

— Опросили рыбаков, которые находились поблизости... Ну как поблизости, большинство за островом рыбачили или во-он там. Видите, и сейчас сидят?

Гоша взглянул в указанном направлении и оценил расстояние до ближайших фигурок, скрючившихся над лунками. Выходило заметно больше полукилометра.

— Разумеется, никто ничего не видел? — предположил он.

— Само собой. Они ж от своих снастей глаз не отрывают. Говорят, вроде сидели там не то два, не то четыре человека, а потом делись куда-то. Может, ушли, а может, и провалились, — развёл руками Смирнов.

— У нас заявления о пропаже трёх человек, — отметил Гоша. — А криков тоже никто не слышал? Не молча же они под лёд ушли.

— Расстояние до других рыбаков приличное. К тому же ветер в тот день как раз оттуда сюда дул, сносил звуки, я по метеосводке уточнил... Да в этом месте никто обычно не ловит: тут и лёд слабый из-за течения, и рыбы нет почти. Наверно, эти пропавшие первый раз в наших местах.

— Проверим... А что водолазы?

— Водолазы позже будут. У них и других срочных дел хватает, — поморщился Смирнов и кивнул в сторону полыньи: — Всё равно этим уже не поможешь...

Гоша вздохнул и обернулся к Журавлёву:

— Дим, есть что-нибудь?

— Нет. Пока что общая картина подтверждает версию о несчастном случае. Но выводы, сам понимаешь, делать рано, — поднял голову Журавль.

Гоша сделал несколько шагов вдоль края полыньи в противоположном от стоянки пропавших рыболовов направлении.

— Вы бы поосторожнее! А то ещё и вас из-подо льда вытаскивать... — окликнул его Смирнов.

Однако Громов его уже не слышал. Ему показалось, что в одном месте слой снега имеет иной, более тёплый оттенок. К тому же следователь ощутил, как под курткой начал нагреваться когда-то подаренный сибирскими шаманами Шу-Арс. Несмотря на весь скепсис Гоши, странный амулет порой и в самом деле проявлял необъяснимые свойства.

— Ди-им! — остановившись, окликнул он коллегу.

Тот по тону Громова понял, что следователь обнаружил нечто важное и, оторвавшись от изучения содержимого рыбацкого ящика, поспешил к нему.

— Посмотри здесь, будь другом, — указал Гоша на место, которое привлекло его внимание.

Журавль присел на корточки и осторожно смёл снег.

— Оп-паньки! — воскликнул он.

— Кровь? — наклонился к нему Гоша.

Капитан Смирнов тоже приблизился, но остановился в паре метров. Видимо, боялся, что лёд на краю полыньи не выдержит веса трёх крупных мужчин.

— Кровь. Но человека или животного, можно определить только в лаборатории, — проворчал в ответ Журавль.

Он начал освобождать всю поверхность кровавого пятна от снега.

— Как будто тащили тут кого-то, — оценив открывшуюся картину, проговорил Громов.

— Тоже заметил? Вот только в воду волокли или от воды, уже не определить, размазано всё, — вздохнул Журавлёв.

Он сделал несколько фотоснимков, измерил длину и ширину пятна, взял образцы для исследований.

— А кто вам сообщил о находке вещей пропавших рыбаков? — продолжал допытываться Громов у капитана.

— Материалы же у вас, там всё написано, — проворчал в ответ тот.

— Прочитаю, не сомневайтесь. Но из первых уст оно всегда как-то...

— Дед Тимόй приехал на опорный пункт участкового и рассказал.

— Дед Тимой?

— Ну, Тимофей Павлович Шамотов, местный житель. Тут неподалёку на берегу деревенька была, где он раньше жил. Но оттуда остальные жители разъехались, а Тимою в городе квартиру дали, когда на месте деревни стройка началась, — пояснил Смирнов. — Он переезжать не хотел, но пришлось. Однако при каждом удобном случае по окрестностям бродит или рыбачит на заливе. Говорит, мол, родная земля не отпускает, предки тут похоронены и всё такое. Упёртый дед.

— Понятно. Думаю, мне потребуется допросить его ещё раз.

— В материалах есть адрес и номер телефона.

***

Дед Тимой оказался невысоким, коренастым и подвижным. С изрезанного глубокими морщинами лица глядели два совершенно разных глаза. Правый бледно-серый, будто выцветший от времени, но зоркий, чутко ловивший каждый жест следователя. Левый выглядел более ярким, блестящим и... новым, что ли, однако при этом неподвижным и равнодушным ко всему окружающему.

— Да стеклянный он у меня, — заметив интерес Громова, объяснил дед. — В молодости ещё потерял. Веткой наколол, он воспалился, болеть начал, но я глупый был, думал, само пройдёт. Не прошло...

Гоша сочувственно кивнул и спросил:

— Тимофей Павлович, ведь это вы сообщили в полицию о гибели троих рыбаков? Как вы об этом узнали?

— Почуял, — ответил дед Тимой.

— Что значит, почуяли?

— Ты, гляжу, человек тоже не простой. Сам понимать должен.

Гоша откашлялся, чтобы потянуть время и придумать достойный ответ. Однако в голову так ничего и не пришло, а потому он просто спросил как ни в чём не бывало:

— Давайте по порядку. Насколько я понял, на момент предполагаемой гибели рыбаков вас от места происшествия отделял остров. Так?

— Верно, я за шхерой рыбачил. У того берега только глупый ловить станет, там рыбы нет. Но те трое не местные были, не в курсе были, видно.

— А как вы вообще узнали, что они там расположились?

— Я и не знал, пока беда не случилась. А потом будто оборвалось что-то — раз, другой... Тут уж не до рыбалки стало. Встал и пошёл поглядеть, что там стряслось. Прихожу, а во льду пролом, рядом никого, и только вещи раскиданы, — обстоятельно пояснил дед Тимой, а потом наклонился вперёд и, пристально глядя в лицо Гоши живым глазом, добавил: — Только вот смерть третьего я неясно как-то почуял. Не то помер он, не то не совсем.

— Как это «не совсем»?

— А мне почём знать? Однако в Манале его нет вроде. Те двое точно там, а вот где третий, не ведаю, — развёл руками дед.

— Простите, где его нет? В Манале? Это что за место?

— Туонела. Владения Туони, хозяина мира мёртвых.

— А, понял. Вы хотите сказать, что в смерти двух рыбаков точно уверены, а насчёт третьего сомневаетесь?

— Верно. У меня ведь один глаз мёртвый. Правым-то я мир людей вижу, а левым в Маналу гляжу, — кивнул дед Тимой.

— А более материальные основания для сомнений у вас имеются? Сами понимаете, предчувствия к делу не пришьёшь.

— Понимаю. Но вот ничего другого сказать не могу. Я же не видел, как там всё произошло, почуял просто. Скажу только, что в одном месте на краю полыньи кровь была. Да ты и сам, поди, то место приметил.

— Приметил, — согласился Гоша. — Образцы на анализ отправили.

— Вот и молодцы. Так-то оно вернее.

— Тимофей Павлович, говорят, вы эту часть залива очень хорошо знаете. Можете предположить, что могло случиться с пропавшими рыбаками? Вокруг лёд крепкий, люди ходят, снегоходы ездят — и ничего. А эти взяли и провалились.

— Ну так-то там течение есть за шхерой, потому и лёд в том месте слабый. Однако морозы крепкие уже стояли, трёх людей он должен был выдержать. Снегоход же не провалился.

— Снегоход? Но мы не обнаружили на месте происшествия никакого снегохода!

— Когда пришёл туда, на льду след был свежий. Подъехал кто-то к полынье, а потом сразу обратно укатил, — уверенно сказал дед Тимой.

— А не мог это быть снегоход пропавших рыбаков? Может, вместе с ними провалился?

— Нет, что ты! Правым-то глазом я покуда хорошо вижу. Снегоход после подъезжал, остановился недалеко от того места, где кровь на льду, и сразу уехал.

— В каком направлении он уехал?

— На север, к берегу.

— Как считаете, мог водитель этого снегохода иметь какое-то отношение к происшествию? Раз уж вы так хорошо следы читаете, то можете сделать обоснованное предположение.

— Вряд ли. Видно, просто поглядеть подъехал, а потом испугался, — покачал головой старик. Потом, заметно поколебавшись, добавил: — Думаю, чёрный мужик из моря тех рыбаков забрал.

— Что за мужик? — поднял на него недоумённый взгляд Гоша.

— Ну, это поверье наше старое. Если кому-то нужно что-то непосильное исполнить, то можно вызвать себе в помощь чёрного мужа из бездны. Он морю ровесник, всё может. Только жертва ему нужна взамен... Смеёшься? — заметив тень улыбки на лице следователя, спросил Тимой. — Думаешь, вовсе дед из ума выжил, что в старые сказки верит? Так и вон та штука у тебя в кармане тоже вроде сказки.

Гоша невольно потянулся рукой к амулету. Шу-Арс излучал ровное успокаивающее тепло. Или просто нагрелся под одеждой до температуры тела, не понять.

— Вот видишь, — проследив его движение, усмехнулся старик.

— И что, прикажете мне так в протоколе и написать: забрал, мол, рыбаков чёрный мужик из моря, с него и спрос? — вздохнул следователь.

— Ты что?! Кто ж такое в бумагах пишет? — рассмеялся старик. — Ты снегоход тот лучше поищи. Может, человек, который на нём к полынье приезжал, видел чего. Недаром же он так перепугался, что со всего духу к берегу помчал.

— Я, собственно, так и собираюсь сделать... А вы откуда знаете, что он на полной скорости уехал? — прищурился Громов.

— По следам. Да и будь иначе, я бы его ещё успел увидеть, когда из-за шхеры вышел.

— Резонно. Не можете указать точнее, в каком месте он выехал на берег?

— Нет, по следу я не пошёл. Надо было, да не подумал. Наверно, старый стал, ленивый...

— Что ж, спасибо, Тимофей Павлович! Прочитайте свои показания и распишитесь здесь и здесь, — протянул Гоша заполненный протокол Тимою. — И вот вам моя визитка. Может быть, ещё что-нибудь вспомните.

Дед, не глядя, нарисовал пару размашистых загогулин в указанных местах, сгрёб визитку и направился к двери кабинета в местном РОВД, где происходил разговор. У порога обернулся:

— Ты и сам звони, если совет будет нужен или ещё что. Море, конечно, мир чужой, не для людей оно. Но всё одно не гоже, чтобы рыбаки почём зря под лёд уходили.

— Непременно, Тимофей Павлович. Спасибо вам ещё раз!

Едва за Тимоем захлопнулась дверь, как в кабинет ввалился капитан Смирнов.

— Да-да, уже освобождаю ваше рабочее место, — не дав ему рта раскрыть, сказал Гоша, который собирал со стола бумаги и укладывал их в папку.

— Мне пока не к спеху, — отозвался капитан. — Там водолазы приехали, возле полыньи уже. Будете присутствовать?

— Буду, — кивнул следователь и направился к выходу.

— Ну что, наплёл вам дед Тимой финно-угорских басен? — остановил его вопрос Смирнова. — Он у нас известный мастер тень на плетень наводить.

— В самом деле? А мне Тимофей Павлович показался вполне здравомыслящим и наблюдательным человеком. Кстати, он о снегоходе вам рассказывал? Что-то в ваших материалах ничего о нём нет.

— Каком ещё снегоходе?

— Который к полынье подъезжал после происшествия. Тимофей Павлович след там видел.

— Нет, не говорил он ничего. Да мне особо и некогда было с ним рассусоливать. У него ж одно слово по делу, а ещё пять про старые времена и духов подземного мира, — отмахнулся Смирнов.

Гоша с неодобрением покачал головой и вышел за дверь.

***

— Опять ничего, — стянув с лица маску, сообщил водолаз, едва показавшись у края проделанной во льду прямоугольной проруби.

— Всё, вылезай и дуй бегом греться, пока не задубел! — велел ему старший из спасателей. Гоша не зафиксировал в памяти точного наименования должности этого мрачноватого, но излучающего волны надёжности и уверенности человека.

— Глубина тут большая? — спросил следователь.

— Нет, несколько метров всего. А вот течение ощутимое. Тела могло в сторону оттащить. Но на сегодня мы все работы сворачиваем, смеркается уже. Не хватало мне ещё своими ребятами рисковать. Завтра продолжим, — проворчал в ответ тот.

— Хорошо, — кивнул Гоша и обернулся к Журавлёву, который возился чуть в стороне от места работ, успев освободить от снега длинную полосу льда. — Нашёл что-нибудь?

— Да, есть след. И в самом деле от снегохода. Модель, конечно, навскидку не назову. Могу только сказать, что машина одногусеничная, с двумя лыжами. Ширина гусеницы в пределах сорока сантиметров, — отозвался Димка, на время серьёзной работы оставивший своё обычное позёрство и хохмачество. — Сейчас попробую снимки сделать, хотя тут мало что видно.

— Сделай, могут пригодиться, — кивнул Громов.

С опаской косясь на тёмную поверхность воды в проруби, приблизился капитан Смирнов.

— Завтра вас ждать? — спросил он.

— Не вижу смысла тут торчать. Поиски могут затянуться на несколько дней. Если найдут что-нибудь, свои координаты я оставил, — отозвался Гоша. — Вы же проконтролируете?

— Ага, загляну с утра, — пообещал капитан.

Громов вновь поймал себя на неприязни к этому вроде бы вполне приличному с виду сотруднику.

2.

Залившие половину ночного неба цветные всполохи полярного сияния медленно угасли, и на бархатной чёрной поверхности вновь стали видны россыпи звёзд. Ветра не было, и при каждом выдохе перед Гошиным лицом клубилось облачко пара. Мороз пощипывал кончик носа и щёки.

Гоша приблизился к краю полыньи, на каждом шагу похрустывая снегом и попадавшими под ноги ледяными крошками. То, что пролом теперь полностью свободен ото льда, следователя почему-то совсем не удивило. Над совершенно чёрной неподвижной водой тонким слоем стлался туман. Поднимаясь выше, он замерзал и осыпался почти невидимой снежной пылью.

До рези в глазах вглядываясь в непроницаемую водную гладь, Гоша начал различать в глубине какое-то смутное шевеление и мерцание. Некоторое время спустя ему стало казаться, будто из воды и тумана проступает огромное лицо с грубо очерченными иссиня-чёрными чертами, полупрозрачными клочьями белёсых волос, бровей и бороды.

Повинуясь зашевелившейся в душе тревоге, Громов сделал назад шаг, второй... А затем хрусталь морозной ночи расколол громкий плеск, сопровождаемый глухим рычанием, из воды выметнулась чёрная рука, крепко ухватила Гошу за лодыжку и неудержимо потянула в тёмную глубину. Кожу обожгло нестерпимым холодом. Громов закричал и задёргался, пытаясь ухватиться за ледяной край полыньи...

— Гоша! Гоша! Что случилось? — теребила его Наташка.

— А?! Что... — всё никак не мог он понять, где находится и что происходит.

— Ты кричал во сне.

— Да? Наверно, приснилось что-то... — приходя в себя, пробормотал Громов.

Что именно ему приснилось, он помнил куда отчётливее, чем хотел бы. В ноге до сих пор ощущалась постепенно затухавшая боль, всё тело подрагивало, покрывшись крупными мурашками. Но делиться с женой подробностями кошмара почему-то не хотелось.

— Ох, Громов, доведёт тебя твоя работа! — вздохнула Наташка.

— Что поделать, должен же кто-то выводить злодеев на чистую воду... — ответил Гоша, невольно запнувшись на слове «вода». — Прости, что разбудил. Спи, всё хорошо. Это был просто сон.

Правда, сам он в последнем своём утверждении особой уверенности не испытывал. А потому украдкой потянулся к тумбочке, нащупал лежавший между смартфоном и связкой ключей шаманский амулет и, лишь крепко стиснув его в ладони, успокоено вздохнул и закрыл глаза.

***

На рабочем столе громко зазвонил телефон, Гоша поднял трубку:

— Громов слушает.

— Доброе утро! Это Следственный комитет? — прозвучал из динамика не слишком уверенный мужской голос.

— Да.

— Я сегодня услышал по радио, что вы ищете свидетелей исчезновения рыбаков на заливе...

— Верно, ищем. А вы что-то можете сообщить?

— Да... наверно. Я там рыбачил в тот день неподалёку, но клевало плохо, и я уехал. А про то, что там люди провалились, услышал только сейчас...

— То есть, получается, происшествия вы не видели? — в голосе Гоши сквозило разочарование.

— Не видел. Но, кажется, слышал.

— Так! Что именно вы слышали?

— Ну, как будто крик был какой-то. В той стороне, где островок ещё такой небольшой, с кривыми соснами... Я оглянулся, но ничего не заметил. А после вроде бы снегоход в той стороне проехал и выстрелы раздались...

— Выстрелы? — насторожился Гоша.

— Точно не уверен, но было похоже... Я голову поднял, а с той стороны, от острова, снегоход как раз ехал, очень быстро, в сторону берега...

— Снегоход?

— Да.

— Вы его хорошо рассмотрели? Цвет? Модель? Сколько человек на нём было?

— Ой, ну вы спросили! Я в них не разбираюсь. Да и ехал он в противоположном от меня направлении. Вроде человек один там был, но с каким-то большим мешком. Толком не рассмотрел, далеко было... — неуверенно ответил собеседник.

— Знаете, ваша информация может оказаться очень ценной. Нам с вами необходимо встретиться. Как вас зовут?

— Я не хотел вообще-то...

Гоша вздохнул.

— Вы ведь с мобильного звоните, — сказал он утвердительно.

— Да... И что?

— А то, что выяснить ваш номер и установить личность — вопрос времени. Причём не слишком большого. После этого вас найдут сотрудники полиции и доставят принудительно. Вам правда это нужно? Может быть, не будем усложнять друг другу жизнь?

Гоша, конечно, умолчал, что на деле обычно всё не так просто, как он расписал. Главное, что сработало. Теперь вздох раздался уже на другом конце линии:

— Эх, не подумал, с кем связался... Ну ладно. Меня зовут Алексей Пестрянкин. Куда мне подъехать?

При личной встрече свидетель ничего принципиально нового не сообщил, лишь пересказал свои телефонные показания под протокол и примерно указал место, куда направлялся снегоход. Добавил также, что выстрелов было два или три, но точно уверен не был. У Гоши сложилось впечатление, что этому человеку вообще не знакомо такое чувство, как уверенность.

Теперь, когда информация об уехавшем с места происшествия снегоходе подтвердилась, можно было вплотную заняться его поисками. Тем более что показания Пестрянкина существенно сузили район, где он достиг берега. Там сплошной цепочкой тянулись населённые пункты, наверняка кто-нибудь что-то да заметил.

Во второй половине дня позвонил капитан Смирнов. Сообщил, что водолазы вновь ничего не нашли. Завтра они решили пробить новую прорубь в направлении течения. Но, по их словам, шансов отыскать тела немного, их могло унести за сотни метров: море не пруд в Воронцовском сквере. Зато неожиданно быстро удалось установить место на берегу, куда выехал тот самый таинственный снегоход.

***

— Машина-то? А как же, долго стояла. Как с утра подъехала прямо к моему забору, так и стояла. Серая такая. Легковая вроде, но с кузовком, — развела руки в стороны пожилая жительница прибрежного посёлка, куда Громова, Журавлёва и капитана Смирнова привели поиски снегохода. — Мужик драндулет свой с неё сгрузил, да и уехал.

— Куда уехал? — уточнил Громов.

— Так на залив, куда ж ещё. Они все туда едут... А вот как назад загружался и уезжал, я не видала. Наверно, по хозяйству в ту пору хлопотала или в магазин вышла.

— Жаль. А водителя вы хорошо разглядели?

— Да я вовсе его не разглядывала. Года мои не те, чтоб на мужиков засматриваться.

— Может, хоть что-то заметили? Рост, во что был одет...

— Ростом вот вроде вас был, только чутка пониже. А одет во что... Куртка на нём была синяя. И шапка.

— Какая шапка? Тоже синяя? Вязаная?

— Нет, ушанка. Большая такая, белая... И вот ещё что! Борода у него была. Точно, бородища! Чёрная.

— Спасибо, вы очень помогли следствию! — искренне поблагодарил свидетельницу Гоша.

— Да на здоровье! — отозвалась польщённая бабка. — А чего он натворил-то, мужик тот? Алименты, небось, не платит?

Гоша не успел ответить, потому что вмешался Журавлёв.

— Рыбу динамитом глушил, — заговорщическим шёпотом сообщил он.

— Поди ж ты! — ахнула бабка.

Капитан Смирнов отвернулся и захихикал. Гоша внутренне поморщился. Бывают же неприятные люди!

— Следы нашёл какие-нибудь? — спросил он у Журавлёва.

— Ага, найдёшь тут! Здесь за два дня, наверно, сотня машин проехала, да ещё и снега навалило ночью.

— Ваша правда. Едут и едут, житья от них нет, рыбаков этих, — подтвердила его слова бабка, чей дом стоял на краю выходившей к берегу улицы и был отделён от моря лишь парой рядов искорёженных ветрами сосен.

Когда Громов и его спутники вернулись в машину, Журавлёв спросил:

— Ну что, ищем камеры на возможном маршруте следования фигуранта и отсматриваем записи на интересующее нас время?

— Да, это обязательно нужно сделать, — согласился Громов.

— Во-он там, за поворотом, на дороге камера установлена. И на магазине несколько, в одну из них часть улицы видно. Правда, разрешение у неё невысокое, — подсказал Смирнов.

— Уже приходилось смотреть с них записи? — предположил Гоша.

— Ага. Прошлым летом у гражданки велосипед тут угнали. Благодаря камерам и нашли.

***

Дорожная камера мало чем помогла. На записи в одном месте действительно мелькнул какой-то пикап, но его загородили шедшие одна за другой фуры. Зато камера на магазине отчётливо показала промчавшийся мимо автомобиль, однако ясно прочитать номер на мутном изображении не получилось. Поэтому установить владельца машины и, соответственно, снегохода, до конца дня не удалось.

Громов вернулся домой разочарованный и мрачный. Немного оттаял лишь благодаря стараниям Наташки и Алинки и после ужина уселся дописывать очередной рассказ. Постепенно увлекся, погрузился в воспоминания об одном из давних дел. Спать лёг далеко за полночь.

...Гоша изнемогал. Чёрная рука, намертво стиснувшая лодыжку, неумолимо тянула его в морскую пучину. Ледяной холод сковывал каждую клетку тела.

В какой-то момент Гоше показалось, что хватка морского чудовища ослабела. Или это просто нога стала терять чувствительность? Он собрал остаток сил для отчаянной попытки спастись и вырвался, оставив в чёрных пальцах обрывки намокшей ткани и клочья собственной плоти. Рванулся к поверхности, преодолевая сопротивление пропитанной ледяной водой одежды.

Ухватился за край полыньи, подтянулся и, преодолевая дикую боль в ноге, выволок непослушное тело на лёд. Стиснул зубы, собрал волю в кулак и, размазывая по гладкой холодной поверхности обильно льющуюся из раны кровь, отполз ещё на несколько шагов. За спиной раздался глухой голодный стон, а затем вода сомкнулась с разочарованным всплеском.

Только теперь Гоша заметил, что вокруг вовсе не ночь, а сумрачный декабрьский день. Он понимал, что должен встать, иначе замёрзнет и навсегда останется лежать возле проклятой полыньи, как выброшенный рыбаком на лёд судак. Но сил пошевелиться не было.

Из беспомощного оцепенения Гошу вырвал приближающийся звук двигателя. Вот он протрещал совсем рядом и затих. Гоша пошевелился, чуть приподняв голову, и увидел чьи-то высокие меховые унты, на которых серебрился иней.

Застонав, с неимоверным усилием перевернулся на бок и перевёл взгляд выше. Где-то на заднем фоне маячило размытое лицо с чёрной кляксой бороды снизу и большим белым пятном наверху. А прямо в глаза Гоше уставились два ещё более чёрных, чем борода, дула никак не меньше двенадцатого калибра. Их он видел очень отчётливо, мог разглядеть каждую царапину на металле стволов.

Ружьё плюнуло огнём. Над замёрзшим заливом разнёслись звуки выстрелов. Один, второй...

— А-а! — сбрасывая одеяло, подскочил на постели Громов.

— Что? Что случилось? Опять кошмар?! — крепко обхватив его за плечи, с тревогой спросила Наташка.

Гоша мелко дрожал и никак не мог избавиться от видения ружейных стволов, из которых прямо ему в лицо вырываются две струи пламени.

— Уф-ф... Это... просто сон. Страшный сон, — справившись, наконец, с непослушными, будто от лютого холода, губами, выдохнул он.

— Громов, ты меня пугаешь в последнее время! Тебе обязательно нужно отдохнуть и подлечить нервы, — строго, как нерадивому школьнику, выговорила жена.

— Отдохну. Новый год скоро. На праздники отдежурим, а потом Игорь Ильич обещал нас вывезти куда-то на природу. На турбазу какую-то, кажется...

— Уже после праздников? Это значит, мы с тобой поехать не сможем?

— Там будет чисто мужская компания. Только мороз, водка, ёлки, медведи-шатуны и Журавлёв со своими дурацкими шуточками.

— Тогда я спокойна. Там тебя быстро приведут в порядок, — тихо рассмеялась Наташка.

— Непременно. Но сначала нужно одно дело распутать. Люди пропали, родственники в шоке, так и сидят возле кабинета Ильича. Не знаю, как он их успокаивает.

3.

Гоша с усилием оторвал взгляд от белой шапки, которая мохнатым комом лежала на краю стола, и поднял красные с недосыпа глаза на её владельца. Обрамлённое густой чёрной бородой лицо выглядело уверенным и безмятежным, однако намётанный взгляд Гоши отметил признаки хорошо скрытой тревоги. Впрочем, было бы странно ожидать иного, если учесть обстоятельства их встречи.

— Это чёрт знает что! — недовольно сказал бородач. Голос у него оказался низкий, с лёгкой хрипотцой. — Схватили прямо у трапа самолёта, надели наручники, привезли сюда. Хоть бы объяснили, в чём меня обвиняют!

— Объясним, — пообещал Гоша и открыл переданный оперативниками паспорт. — Рыкалёв, Евгений Олегович?

— Ну да.

— Вы владелец серого пикапа вот с этим номером? — Гоша пододвинул задержанному распечатку с камеры видеонаблюдения. Не одной из тех, о которых вчера рассказал Смирнов, а совсем другой, установленной на трассе ближе к Питеру.

— Да, это моя машина, — подтвердил Рыкалёв.

— И снегоход у вас есть?

— Есть. Даже два. «Викинг» и «Рысь» старенькая. Вон она на фото в кузове под брезентом, кстати. А что, за это у нас теперь арестовывают?

— Скажите, — проигнорировав его выпад, продолжил Громов, — вы были два дня назад в северной части Финского залива?

— А-а, вон в чём дело! Это из-за того раненого? Так бы сразу и сказали, — взлохматив широкой ладонью такую же чёрную, как и борода, шевелюру, протянул Рыкалёв.

— Какого раненого?

— Которого я в больницу отвёз.

— Расскажите, пожалуйста, как всё было. Со всеми подробностями.

— Ну, решил по заливу прокатиться на снегоходе. С прошлой зимы свою «Рысь» не выгуливал. Она у меня заслуженная, чего только не повидала... Подъехал к рыбакам, поговорили, посмеялись. Потом назад повернул, — начал рассказывать задержанный. — Еду, гляжу, полынья, а на краю вроде барахтается кто-то. Я туда. А там тот парень. Не знаю, как он сумел на лёд выбраться. Мокрый насквозь, лицо белее снега, а из ноги кровь свищет. Я сразу к нему. Жгут наложил, самого тентом закутал, на снегоход — и скорее к берегу. А там в машину и в больницу.

— В какую именно больницу вы доставили раненого?

Рыкалёв продиктовал адрес. Гоша сначала записал, потом удивился:

— Это же частная клиника?

— Ну да. У меня там врач знакомый, очень хороший специалист. И туда ближе всего было. Не в районную же поликлинику его везти? Там пока все бумажки заполнят, три раза концы отдать можно. Да ещё лекарств не окажется, да единственный хирург на выезде... Знаем, имели дело.

— Но в частной, наверное, дорого?

— Понятно, что недёшево. Однако я не бедствую, а на хорошее дело денег не жалко. Оплатил.

— Что ж, проверим. Если всё так, как вы говорите, то это очень достойный поступок.

Бородач в ответ лишь беспечно пожал плечами. Проверяйте, мол.

— Кроме раненого вы на льду или в воде никого не видели?

— Нет. Хотя вещей там было накидано многовато для одного. Наверно, с ним кто-то ещё был. Скорее всего, под лёд ушли, тут уж ничем не поможешь.

— Раненый говорил что-то про своих спутников?

— Ничего он не говорил. Отключился почти сразу. Так и не очнулся до больницы. Бредил только, всё про чудовище какое-то твердил... А потом меня к нему не пустили. Сказали, слабый очень.

Тихонько скрипнула дверь кабинета, Гоша обернулся и увидел в приоткрывшейся щели лицо молодого коллеги Вениамина Антохина. Тот подавал какие-то знаки. Насколько понял Гоша, Тоха предлагал ему выйти в коридор.

— У тебя что-то срочное? — спросил Громов. — Нет? Тогда погоди, мы скоро закончим.

Тоха с безнадёжным видом махнул рукой и исчез, притворив за собой дверь. Следователь вновь перевёл взгляд на Рыкалёва.

— Евгений Олегович, скажите, у вас есть оружие?

— Конечно. «Зауэр», от деда ещё остался, «Сайга» и ижевская двустволка двенадцатого калибра.

— Солидный арсенал. Стреляете хорошо, наверно?

— Естественно, я же охотник. Позавчера друг из Эвенкии позвонил, сказал, что у них стая волков на оленевода напала, еле отбился. По осени два человека пропали. Подозревают, что та же стая виновата. Решили её выследить. Я в Сибирь уже собрался лететь, а меня ваши люди с самолёта сняли, — вздохнул задержанный. — Долго вы меня тут держать собираетесь? Там ребятам помощь моя нужна. Да и багаж теперь без меня улетел. А там всё: снаряжение, ружья, камеры!

— В тот день, когда, по вашим словам, вы подобрали раненого, у вас было при себе оружие?

— Нет, разумеется. Зачем бы мне его брать? — с недоумением помотал бородой Рыкалёв. — Так вы меня в самом деле решили закрыть, что ли? Я же законов не нарушал!

— Сейчас позвоним в клинику, проверим ваши показания и отпустим...

— Ну слава богу!

—...под подписку о невыезде.

— Вот же чёрт! — разочарованно прорычал Рыкалёв.

Гоша набрал найденный в Интернете номер названной задержанным клиники, представился и спросил, поступал ли к ним пациент по имени... прочитал имя из материалов дела.

— Да, поступил два дня назад, — ответил женский голос.

— В каком он состоянии?

— Большая потеря крови, переохлаждение, нервное истощение. В себя пришёл в день поступления, но плохо осознает, где он и что с ним. В полицию мы позвонили, как положено, из местного отделения приходил сотрудник, но тоже ничего от него не добился. Хорошо, что пациент хоть имя своё вспомнил сегодня утром, его же к нам без документов привезли. Пытаемся у него узнать координаты родственников, но пока не получается.

— Мы им сообщим. Скажите, а как его рана?

— На ноге? Обширная, но поверхностная. В общем, ничего опасного, заживёт, только шрам останется.

— А не подскажете, кто его привёз?

— Подскажу. Евгений Рыкалёв. Он и лечение оплатил авансом.

— Вы его хорошо знаете?

— Не особенно, Евгений Олегович в основном с нашим доктором Сырниковым общался, но у него выходной сегодня. У нас Рыкалёв лечился пару раз. Подробностей не сообщу, врачебная тайна.

— Да-да, конечно, — не стал спорить Гоша. — Кстати, нельзя ли поговорить с вашим нынешним пациентом?

— Можно. Правда, не уверена, будет ли от этого толк. Но если хотите, попробуйте. Приезжайте, когда вам удобно, только не слишком поздно.

— Спасибо. И последний вопрос: чем могла быть нанесена рана?

— Трудно сказать. Он вроде бы под лёд провалился, о неровный край полыньи мог пораниться. Хотя сам пострадавший уверяет, что на него напало какое-то чудовище.

— Вот как? Ну что ж, ещё раз спасибо. Сегодня не стану его беспокоить, но завтра в течение дня постараюсь подъехать.

— Конечно. До свидания!

Гоша дал отбой и в задумчивости забарабанил по столу костяшками пальцев.

— Ну что, отпускаете вы меня или нет? — нетерпеливо спросил Рыкалёв.

— Если в клинике у вас друзья, то они могли...

— Э-эх! Ну раз вы тут такие подозрительные, то ведите в камеру, — проворчал задержанный и отвернулся, нахохлившись, как примостившийся на ветке ворон.

Дверь снова приоткрылась, но на этот раз там показалась физиономия и белобрысые вихры Димки Журавлёва.

— Сговорились вы, что ли?! — буркнул Гоша.

— Выйди на минутку.

— У меня задержанный, не видишь, что ли?

— Никуда он не денется. Это я тебе точно говорю, — многозначительно произнёс Журавль.

Гоша тихо выругался сквозь зубы, затем спросил у Рыкалёва:

— Если отойду ненадолго, проблем не будет?

— Не будет. Тут вообще никаких проблем нет, кроме ваших дурацких подозрений, — проворчал тот.

Громов убрал документы в сейф и вышел в коридор. Там его уже ждали Журавль и Тоха.

— Ну? — хмуро спросил Гоша.

— Да вот, Тоха говорит, что ты тут знаменитость какую-то допрашиваешь. Пришли поглядеть.

Громов перевёл вопросительный взгляд на Антохина:

— Это же Евгений Рыкалёв, да? — спросил тот с ноткой благоговения в голосе.

— Ну.

— Я же говорил! — обернувшись к Журавлю, с восторгом воскликнул Тоха.

— Ты с ним знаком, что ли? — уточнил Гоша.

— Нет, но давно мечтал познакомиться.

— Тоже какой-нибудь знаменитый гонщик?

— Неужели ты про него вообще не слышал?

— Нет. А должен?

— Это же известный видеоблогер! У него под два миллиона подписчиков на канале. Он про охоту снимает, экстремальные путешествия... В интернете про него то и дело пишут. Прошлой зимой он в одиночку пересёк Таймыр и спас застрявшего в трещине молодого овцебыка. Летом вывел группу туристов, которые заблудились на хребте Черского в Якутии. А несколько лет назад выследил медведя-людоеда на Камчатке! — принялся взахлёб перечислять достижения своего кумира Тоха.

— И что?

— А то, что интернет гудит уже. Как же, знаменитость замели, сатрапы и псы режима! Если ты его отправишь в камеру на ночь, то вообще неприятностей не оберёшься. У этого парня знакомые в самых верхах, — вставил Журавль.

— У нас, если вы забыли, закон один для всех — и для знаменитостей, и для серых посредственностей, — проворчал Гоша.

— Свежо предание! — хмыкнул Димка. — Лучше скажи, у тебя в самом деле на него что-то есть, или так, одни предчувствия?

Гоша задумался. Затем тряхнул головой.

— На самом деле, никаких оснований дальше задерживать его нет. Просто проверить кое-что нужно бы сначала, — решил он, а потом наставил палец на Тоху: — А ты пока чтобы даже близко к нему не подходил. Вот завершим следствие, тогда можешь бежать за автографом. Понял?

Тоха заметно загрустил, но кивнул с пониманием.

— Вот и отлично.

— А что проверить нужно? Может, я помогу?

— Ты фанат, а значит, лицо заинтересованное. Но как заслужившему доверие коллеге могу кое-что рассказать. Твой кумир уверяет, что подобрал одного из пропавших рыболовов на льду залива и отвёз в клинику. Но в подтверждение этого у меня пока только слова персонала, нужно самому убедиться.

— А вот этого недостаточно? — достав смартфон и быстро найдя что-то в сети, спросил Тоха.

Он протянул гаджет Громову, и тот увидел, что на экране какое-то видео. Тоха протянул руку и включил звук.

—...непонятно, что там случилось. Сейчас подъеду поближе, — раздался на весь коридор искажённый динамиком знакомый голос. Громче затарахтел мотор, замелькала поверхность льда, ещё толком не припорошенная снегом.

— Да, здесь человек. Он весь в крови! — снова прозвучал голос Рыкалёва. — Держись, браток! Сейчас... — Камера, установленная на снегоходе, показала скорчившуюся на краю полыньи фигуру, которую тотчас закрыла широкая спина знаменитости, одетой в синий пуховик. Что он там делал с раненым, видно не было, только уверенно двигались плечи. Затем Рыкалёв приподнял человека и потащил к снегоходу.

Когда в объектив попало искажённое болью и ужасом лицо пострадавшего, Гоша остановил воспроизведение.

— Да, похоже на фото в одном из паспортов, найденных на месте происшествия... — пробормотал он.

— Ну а мы о чём! — толкнул его в бок Журавлёв.

На вновь запущенном видео не было видно, как Рыкалёв закутывает раненого и усаживает на снегоход. Камера, которая время от времени вздрагивала от его движений, показывала лишь залитый кровью край полыньи. На фоне слышались слабые стоны и голос Рыкалёва, который уговаривал пострадавшего немного потерпеть.

Затем снова завелся заглушенный мотор снегохода, камера отвернулась от полыньи и уставилась в сторону берега. Водитель прибавил оборотов, двигатель взревел, а затем раздались два оглушительных хлопка, похожих на выстрелы. Видимо, у немолодого снегохода барахлило зажигание.

Гоша перемотал видео ближе к концу. На экране смартфона мелькнули знакомые сосны на берегу и стоящий возле дома серый пикап, пронеслись несколько поворотов трассы. Когда промелькнули ворота перед зданием клиники, Громов остановил перемотку и снова включил воспроизведение.

—...первую помощь. Но он бредит и очень слабый. Лечение я оплачу, не проблема.

— Сейчас мы его осмотрим, не переживайте, Евгений Олегович.

Лицо врача, занимавшее большую часть экрана, исчезло, и показались двое санитаров, которые торопливо унесли носилки с лежащим человеком. Оператор, уже успевший снять камеру со снегохода или включивший другую, двинулся было следом.

— А вам туда нельзя. Извините.

— Да, конечно, я понимаю. Пойду перечислю деньги на лечение. Надеюсь, в полицию о происшествии вы сообщите?

— Разумеется.

— Хорошо. Если потребуется, дайте им мои координаты.

Гоша вновь нажал на кнопку «стоп».

— И что, это лежало в сети со дня происшествия? — поднял он взгляд на Тоху.

— Ну да. Он тем же вечером его залил. Правда, я только сегодня зашёл посмотреть.

— Скажи, мы молодцы с Тохой? — вновь вмешался Журавль. — С тебя кофе и пирожные. Большие. С кремом. По два каждому. Нет, по три!

— Ладно, так и быть, заслужили, — улыбнулся Громов.

Он отдал Антохину его смартфон и вернулся в кабинет. Рыкалёв сидел на месте, закинув руки за голову.

— Ну что решили? — спросил он.

— Сейчас возьму с вас подписку о невыезде, и можете быть свободны. В пределах города, разумеется. Мы можем снова вызвать вас в качестве свидетеля.

— А в Эвенкии завтра ребята без меня на волков пойдут... Эх, что ж тут будешь делать! Давайте, где нужно расписаться?

Дождавшись, пока Рыкалёв поставит подписи в нужных местах, Громов спросил:

— Скажите, Евгений Олегович, вот вы известный человек. Судя по всему, не бедный и, говорят, со связями. Но за время допроса ни разу об этом не упомянули. Обычно в такой ситуации люди начинают угрожать испортить мне карьеру или чем похуже...

— Навидался таких типов. Терпеть их не могу, — усмехнулся в бороду тот. — Но я-то понимаю, что вы свою работу делаете. В моих интересах вам помогать, а не мотать нервы. Чем быстрее выясните, что там случилось с теми рыбаками, тем раньше я смогу улететь в Сибирь.

4.

— И как так получилось, что пострадавший находился в клинике, но числился пропавшим? — спросил Игорь Ильич. Выглядел он хмурым и невесёлым.

— Отделение, куда Тимой... простите, Шамотов сообщил о происшествии, отвечает за примыкающий к заливу район. Родственники пропавших подали заявления в ближайший ОВД в городе. Клиника, куда доставили раненого, расположена на территории ответственности ещё одного ОВД, который вообще в стороне от побережья. Имени своего пострадавший поначалу назвать не смог, и факт его поступления в клинику никто не связал с предыдущими двумя событиями, — пояснил Гоша.

— Понятно, — проговорил Ильич, явно думая о чём-то своём. — Водолазы ничего не нашли?

— Кое-что из снастей и левый ботинок. Никаких следов тел по-прежнему нет. Сказали, что сегодня ещё погрузятся несколько раз, а потом будут вынуждены прекратить поиски. Оттепель началась, а лёд там и без того слабый.

— Как думаешь действовать дальше?

— Съезжу в клинику, поговорю с потерпевшим.

— Хорошо, действуй.

Громов вышел из кабинета Макарова в некотором смятении. С Ильичом в последнее время явно происходило что-то не слишком хорошее, а, может, и совсем нехорошее. Тот стал сам не свой.

Однако расспрашивать начальство напрямую Гоша не мог, а вызнавать что-то окольными путями, да ещё так, чтобы это не бросалось в глаза, времени не было. Пришлось понадеяться на то, что проблемы старшего товарища рассосутся сами. В крайнем случае, у них будет время поговорить по душам после новогодних праздников, когда они отправятся на лесную турбазу.

До клиники пришлось добираться через весь город, и времени следователь потерял немало. А пользы от разговора с потерпевшим рыболовом оказалось не слишком много, тот мало что сумел добавить к сведениям, которые уже успел собрать Гоша. Разумеется, больше всего его интересовало, что случилось с рыбаками.

— Я и сам не понял, как всё произошло. Сидел возле лунки. Генка место искал, где забуриться поудобнее. К нему Илья с термосом подошёл. А тут — хрясь! Под нами всё разом просело, и трещины во все стороны побежали, вода снизу хлынула, — рассказывал пострадавший. — Мы по обломкам стали прыгать к краю полыньи, чтобы на крепкий лёд выбраться. Под мужиками обломок перевернулся и накрыл их. Думал, выплывут, но они больше не появились. А обломки стало под лёд затягивать. Я оступился и тоже в воду упал, аж дух перехватило!

— В бреду вы твердили о каком-то чудовище... — напомнил Гоша.

Лицо выжившего рыболова, и без того бледное, побелело ещё сильнее. Он судорожно вздохнул и, словно решившись опять нырнуть в ледяную воду, заговорил снова.

— Было чудовище. Сначала меня будто что-то толкнуло в бок, большое и упругое. А потом за ногу хватануло и вниз поволокло. Не знаю, как вырвался. Рванулся к краю полыньи, на лёд заполз и чую: кто-то за ногу меня держит. Я заорал, дёргаться начал — отпустило. Стал от края отползать подальше, а сил не осталось уже, — мрачно проговорил он. — Это я теперь уж понял, что просто обрывками за острые края зацепился. А тогда от страха не в себе был, да и сознание уже плыло.

— Вы рассмотрели, кто на вас напал?

— Нет. Краем глаза только успел заметить что-то огромное и чёрное.

— Чёрное?

— Да. Как уголь.

Гоша заметил, что глаза пострадавшего забегали, а со лба стали стекать крупные капли пота.

— Так, на сегодня хватит! — решительно заявил заглянувший в палату врач. — Не то ему снова плохо станет. И так придётся успокоительное вколоть.

— Что с ним? — поднявшись со стула, спросил Гоша.

— Последствия пережитого потрясения, — проводив следователя за дверь и позвав медсестру, пояснил врач. — Мы проконсультировались с профильным специалистом, он посоветовал покой, а когда немного окрепнет, ещё и курс психотерапии. Общение с родными тоже идёт на пользу, больной заметно повеселел, как только они вчера приехали. Надеюсь, вы его не станете беспокоить хотя бы в ближайшие дни?

— Не вижу особого смысла. Всё, что видел, он рассказал. Нужно будет только заверить показания.

— Если это так необходимо, можете заглянуть к пациенту завтра. Но ненадолго и желательно в моём присутствии. Договорились?

— Хорошо, — покладисто кивнул Гоша.

Выйдя из клиники, Громов взглянул на тёмно-серое небо. Мороз сменился оттепелью, сплошная пелена туч осыпала вечерний город мелкой противной моросью. Под ногами было слякотно, а там, где накануне не до конца убрали снег, ещё и скользко.

Громов кое-как доковылял до машины, уселся за руль, завёл двигатель и выехал на дорогу. Однако вместо того, чтобы свернуть в сторону дома, он выбрал противоположное направление. Почему? Гоша и сам не смог бы сейчас объяснить.

***

Лёд под ногами громко затрещал и раздался в стороны совершенно неожиданно, когда до очередной проделанной спасателями широкой проруби оставалось метра три. Поверхность под ногами сразу стала скользкой — хлынувшая из трещины солёная вода мигом смыла утоптанный и примерзший снег. Гоша пошатнулся и лишь чудом не свалился в стремительно расширявшуюся трещину.

Уже совсем стемнело, и он с большим трудом различал окружающее. Однако самое большое из всё ещё сохранявших белый цвет пятен рассмотреть сумел и прыгнул в том направлении. Льдина под ногами просела, однако всё же выдержала. Восстановив равновесие, Гоша первым делом оглянулся назад, туда, откуда пришёл. Человека, который преследовал его от самого берега, в наступившей темноте видно не было, но Громов знал, что он близко. Шаманский амулет, лежавший во внутреннем кармане, жёг грудь сквозь рубашку.

Поверхность под ногами хрустнула и пошатнулась. Нужно было убираться с ненадёжной льдины. Чтобы не дать шанс нерешительности сковать волю, Гоша резко рванулся к краю, оттолкнулся и... Прыжка не получилось. Лёд под ногой затрещал, нога провалилась в ледяную пустоту, и Гоша упал, сразу провалившись по грудь.

Он судорожно цеплялся немеющими пальцами за острый край льдины и пытался выползти повыше. Но тело не слушалось, а потом он почувствовал, как в бедро толкнуло что-то упругое и сильное. Льдину, за которую держался Гоша, стало разворачивать вокруг своей оси. Громов не видел, но ощущал, как нечто живое в холодной тьме внизу описывает широкую петлю и примеряется для нового броска, чтобы схватить его и утянуть в бездну.

— Руку! Руку давай! — прозвучал над ухом чей-то смутно знакомый голос.

Громов, не отдавая себе отчёта, подчинился требованию и протянул ладонь. Его крепко схватили и рванули вверх. Под ногами стремительно пронеслось что-то огромное и тугое, заставив льдину снова повернуться. Гоша опять оказался в воде, на этот раз погрузившись почти по шею. Рядом барахтался ещё кто-то. А тот внизу, огромный и страшный, начал заходить ещё на один круг. В этом Гоша ни капли не сомневался, как и в том, что на этот раз бросок окажется куда более точным.

— Хватайтесь за шест! — донёсся ещё один голос, и в плечо ткнулся твёрдый кусок дерева, а по глазам полоснул яркий луч света.

Не раздумывая, Громов отпустил обломок льдины и ухватился за спасительную жердь. Рядом, сопя и постанывая от напряжения, в неё вцепился его собрат по несчастью.

— Помогайте, я вас один не вытяну! Скорее!

Только оказавшись на льду, Гоша оглянулся. В свете фонаря неведомого спасителя колыхалась тёмная плёнка воды с плавающими тут и там серыми обломками льда. Затем, расшвыряв их в разные стороны, у самой поверхности пронеслось что-то огромное и чёрное, на гладком покатом боку мелькнуло белое пятно.

— На ноги не вставайте! Отползайте от края! — оторвал Гошу от созерцания ужаса бездны голос спасителя. Тоже, кстати, показавшийся странно знакомым.

Гоша с трудом заставил коченеющее, облепленное мокрой одеждой тело двигаться. Если бы не тепло, которое продолжал излучать Шу-Арс, ему бы это не удалось. Или просто так казалось. Второй из несостоявшихся утопленников тоже пытался шевелиться.

Когда они отползли на несколько шагов, спаситель снова скомандовал:

— А теперь поднимайтесь и побежали! Да не к берегу, бестолочи, туда слишком далеко, на шхеру!

***

От ярко пылавшего костра разливалось живительное тепло, которому не позволяла рассеяться в ночи натянутая за спиной ткань палатки. На огне посвистывал закопчённый дочерна чайник. Громов и капитан Смирнов, закутанные во что попало, блаженно щурились на языки пламени, отходя от пережитого ужаса и холода. По другую сторону от костра исходила паром растянутая на кольях одежда.

— Ну ладно ещё Ромка Смирнов, он у нас с детства придурковатым рос, но ты-то непростой человек, головой работаешь, а туда же! — выговаривал Гоше дед Тимой, подбрасывая в костёр смолистые сучья. — Вы зачем на лёд среди ночи полезли, сыщики хреновы? А если бы я беду заранее не почуял и на ночь тут не остался, что было бы? Сгинули как те рыбаки, и следа бы не нашли.

Громов не знал, что ему на это ответить. За каким бесом он попёрся к полынье в стремительно наступавшей темноте, он и сам бы не мог толком объяснить. Но почему-то был уверен, что эта вылазка поможет ему отыскать ключ к загадке исчезновения рыбаков. Отыскал. Однако если бы не дед Тимой, то ушёл бы на дно вместе с этим «ключом», а заодно и увязавшимся за ним капитаном Смирновым.

Дед снял чайник с огня, разлил пахнувший лесными травами и мёдом напиток по двум термокружкам, а для себя наполнил крышку от термоса.

— Пейте, ироды! Сейчас живо согреетесь.

— Кто это был хоть? — сделав маленький глоток обжигающего чая, спросил Смирнов.

— Касатка. Здоровенная, — уверенно ответил Гоша. — И как она только забралась сюда подо льдом? Ей же дышать надо.

— Так полыньи есть, проруби всякие...

— Чёрный мужик это был. Пришёл из моря за вашими непутёвыми душами. А облик ему любой принять, что вам рубашку переодеть, — заявил Тимой.

— Опять ты со своими сказками, Палыч... — проворчал Смирнов.

— Молчи, Ромка! Что бы ты понимал ещё!

— Вы земляки, что ли? — спросил Гоша.

— Ага, в одной деревне раньше жили, — подтвердил его догадку капитан. — Угораздило родителей после вуза в такую глушь на работу устроиться! Вроде и Питер под боком, а жили как во времена «Калевалы», разве что с электричеством...

— А за мной ты зачем пошёл? — перескочил Гоша на другую тему, которая на самом деле занимала его куда больше.

— Да так просто. Ехал с дежурства, а тут ты к берегу спускаешься. Я удивился и решил посмотреть, чего это городскому следаку понадобилось на ночь глядя посреди залива.

— Признаться, я и сам себе удивился, — хмыкнул Громов. — Спасибо, что пытался помочь! — вырвалось у него.

Смирнов поёжился.

— Если честно, до судорог по льду ходить боюсь. Мне лет семь было, когда под лёд провалился и уж почти утонул. В последний момент Тимой вытащил. Ещё бы чуть — и конец.

— Всю жизнь тебя, дурака, спасаю, — отхлебнув чаю, проворчал дед. — Будто у меня других дел мало. Вечно лезешь, куда ни попадя. Но сегодня молодец, хоть с толком рисковал. — Затем он из-под седых бровей бросил взгляд на Гошу. — Кого теперь в тюрьму будешь сажать, сыщик? Касатку?

— Да как ты её посадишь! — невесело усмехнулся Гоша. — Дело, конечно, пока закрыть не получится, тела двух рыбаков не найдены. Может, весной что-нибудь удастся отыскать, а если нет, то позже, по прошествии положенного срока, сдадим в архив.

— А всё из-за того, что люди хотят слишком многого. Того, что им и не нужно вовсе. То денег кучу подавай, то башню до неба на берегу строить примутся, то ещё что. Задачки-то такие обычным людям не по возможностям, вот и приходится из моря чуждые силы звать, а то, чего доброго, из самой Туонелы. Одних жадность душит да спесь, а другим жизнью платить приходится... — вороша палкой раскалённые угли, ворчал дед Тимой. — Жена-то есть у тебя? — вдруг спросил он у Громова.

— Есть. А вам зачем?

— Номер её наизусть помнишь?

— Помню.

— На, позвони. Волнуется, небось, — протянул Тимой следователю старенькую «Нокию» с полустёртыми цифрами на кнопках.

***

Пробка с громким хлопком взлетела к потолку и рикошетом ушла в сторону, едва не сбив сверкающую светодиодами звёздочку с верхушки ёлки.

— С Но-вым го-дом! — под бой курантов проскандировали Наташка и Алина, а потом все дружно звякнули бокалами.

— С наступившим! — сказал Гоша и поднёс шампанское к губам.

Алинка тоже подняла бокал и опустошила его залпом. Ей, конечно, налили туда лимонада.

— С новым счастьем! — заявила она.

Праздник на этот раз отмечали втроём. Утром Гоше предстояло заступить на дежурство, а Наташка собиралась вместе с дочерью отправиться в гости к бабушке.

Угостившись салатиками и молочным желе, Алина схватила конфету в яркой обёртке, пульт от телевизора, забралась с ногами в кресло и защёлкала кнопками, переключая каналы. Везде шли какие-то дурацкие шоу с пошлыми песнями, плясками и новогодней мишурой. Только на одном из не слишком раскрученных каналов решили повторить вечерние новости.

—...юго-западной части Финского залива, которая пока свободна ото льда. Первыми крупных, но при этом грациозных морских животных заметили пограничники. Как пояснили специалисты, появление касаток в этой части Балтики явление не уникальное, хотя и достаточно редкое. Для экипажей и пассажиров судов морские хищники угрозы не представляют, однако ранее отмечались случаи нападения касаток на оказавшихся в воде людей, — рассказывала дикторша.

На экране в это время шёл видеоряд с выпрыгивающими из воды чёрными, с белыми боками животными.

— Папа, посмотри, какие они красивые! — восхитилась Алина.

— Красивые, — согласился Гоша, слегка помрачнев.

— А теперь новости из других регионов. В Эвенкийском автономном округе охотники выследили распоясавшуюся стаю волков, нападавших на местных жителей и домашних оленей. Было добыто шесть зверей. Ещё, предположительно, двум волкам удалось скрыться. Но как пояснил один из участников «большой охоты», известный блогер и путешественник Евгений Рыкалёв, опасности они не представляют. Это молодые волки, так называемые переярки. Они смогли сбежать только потому, что охотники были заняты преследованием вожака стаи и его волчицы, которые и руководили нападениями...

— Когда я вырасту, тоже стану путешественницей, как этот дядя, — широко зевнув, заявила Алина. — Только зверей стрелять не буду.

— Иди спать ложись, путешественница! — рассмеялась Наташка.

— Пап, а ты мне сказку расскажешь? Только чтоб страшная была, под такие засыпать интереснее.

— Про Туонелу и чёрного мужа из моря сгодится? — спросил Гоша.

— Сгодится. А чей он муж? Тунеллы этой? И почему чёрный?

— Сейчас узнаешь, — пообещал Громов, подхватывая дочку на руки.

Свидетели никому не нужны

Юлия Лотова

Синие тени в лучах вечернего солнца стали гуще и длиннее. Снежные шапки на широких еловых лапах от мягкого света казались розовыми и невозможно пушистыми. Иней, окутавший ветви застывших деревьев, приобретал причудливые формы, кружевом свисая и игнорируя все законы гравитации. Конец декабря радовал лес тишиной и невероятным спокойствием.

Носы широких лыж пробивали пушистый снег. Человек прекрасно знал, куда идёт, знал, что по дороге под снегом нет ни ям, ни пеньков, но при этом не спешил, обдумывая почти каждый шаг.

Чем ближе была его цель, тем чаще человек делал остановки. Старая липа, затесавшаяся среди ельника, была ему прекрасно знакома – летом он собирал с неё цветы, а зимой пил с ними чай. Но вот то, что кто-то ещё выделяет это дерево среди прочих, оказалось неприятной неожиданностью.

Человек снял лыжи и, проваливаясь почти по колено в снег, подошёл к дереву. Погладил шершавый мшистый ствол, прижался к нему лбом, глубоко подышал. Надо было уходить, но любопытство требовало довести начатое до конца. Он обошёл дерево и уставился на небольшое дупло, расположенное как раз под местом раздвоения ствола. Невысоко. Человек снял рукавицу и засунул руку в отверстие. Что-то сухое, колючее попалось под руку. Похоже, трава. Человек поводил ладонью, опасаясь наткнуться на нечто неприятное, и неожиданно нащупал то, чего в лесном дупле быть вовсе не должно – мягкую, шелковистую на ощупь ткань. Рука непроизвольно сжалась, хватая находку и быстро вынырнула наружу. Человек уставился на чёрный бархатный мешочек, лежавший у него на ладони. Он, оказывается, до конца не верил, что в дупле действительно что-то найдётся. Подбросив мешочек пару раз, он удивился его приличной тяжести, облизал губы. Потом зажмурился, помотал головой и бросил находку обратно. Быстро развернулся и потопал к лыжам. Интересно, как мешочек попал сюда? Следов в округе никаких, разве что его. Последние два дня и снег не шёл, чтобы их засыпать. Это ж как давно он здесь лежит? Неожиданно вечернюю тишину леса разорвало двойное ку-ку. Откуда зимой кукушка? Человек остановился, осознав, что пробирается по сугробам, прижимая лыжи к груди. Страх холодными лапами коснулся его плеч и медленно спустился по спине, подогнулись колени, лыжи выпали из рук. Человек развернулся и бегом бросился назад.

***

— Игорь Ильич, а поближе некуда поехать? — Гоша потянулся, разминая затёкшие конечности.

Десять дней новогодних дежурств вымотали его прилично, и предложения шефа съездить отдохнуть, безусловно, радовало. Но не к чёрту же на кулички. Хотя спасибо, что не Камчатка, с Ильича стало бы. А тут — всего лишь четыре часа на машине.

— Ребятки, шикарное место. Природа, изоляция от цивилизации, при этом все удобства. Что ещё надо измученной ментовской душе?

— Я — за, — Тоха взметнул руку и широко улыбнулся.

— Дима? — Игорь Ильич посмотрел на Журавлёва.

— Двумя руками, — Димка задрал над головой обе руки.

И вот что оставалось делать Громову?

***

Колёса тихо шуршали по укатанному снегу. Затонированные окна и наступившие сумерки не позволяли в полной мере любоваться заснеженными лесными пейзажами, проносившимися мимо. Гоша за прошедшие два часа успел поспать, попить чаю с бутербродами и выйти подышать морозным воздухом. А Димка и Тоха всё сладко сопели на заднем сидении.

— Брр, — поёжился Гоша, залезая в тёплое нутро микроавтобуса, — всё-таки январь не лучший месяц для таких путешествий.

— Ничего, сейчас доедем, Стёпа баньку затопит, самовар раскочегарит, наливочку свою достанет. Согреешься.

— Работать завтра начнём? — как бы невзначай заметил Гоша и повернулся к шефу.

— Э-э… Ты о чём?

— Игорь Ильич, я в деда Мороза с семи лет не верю. И чтобы четверых человек из отдела отпустили вот так вне отпуска «на недельку развеяться» не верю тоже.

— Ох, Георгий, не умеешь ты расслабляться, — вздохнул Игорь Ильич, — ну да, да, не совсем отдых, но и работать особо не придётся, точно говорю. Так, послужим приманкой для неких не самых хороших людей.

— Звучит так себе…

— Уверен, до криминала дело не дойдёт. Местных князьков осадить надо.

— Всё ещё так себе.

— Не бери в голову, а выполняй поставленную задачу: отдыхать и получать удовольствие.

— Для удовольствия я бы жену с собой взял, — проворчал Гоша.

— А вот женщинам на задании нечего делать, — отрезал шеф под громкий хохот Громова.

***

Место, куда чёрный восьмиместный Пежо привёз питерских парней, находилось на самой границе с Карелией.

— Тут до Эйтъярви рукой подать, — сообщил Лёня, водитель, помогая достать вещи из салона.

Тоха и Димка сонно ёжились на морозном воздухе, Ильич куда-то исчез, а Гоша пытался понять, что ему пытается объяснить Лёня.

— Повезло вам, пацаны, конечно, место шикарное, мне про него рассказывали. Туда бы летом ещё попасть, — мечтательно закуривает Лёня.

— Так, давай ещё раз, Лёнь, что такое… э…, — Гоша морщится, пытаясь вспомнить нужное слово, — ну вот то, что ты сказал?

— Эйтъярви? — засмеялся Лёня.

Гоша кивнул и пошевелил губами, произнося незнакомое название.

— Так озеро, недалеко от которого тот самый кордон, куда вы едете. А ты что, не в курсе?

Гоша помотал головой.

— Партия сказала надо, и вот мы здесь.

— Ну, дают взрослые дяди, — Лёня покосился на Гошу, — послали и не сказали куда.

— А там что-то особое?

Водитель замялся.

— Не то чтобы… Но у меня там недалеко в деревушке бабка живёт, всякое рассказывает про те места.

— Лёнь, кончай, — простонал Димка, — этому же, — он кивнул на Гошу, — много не надо, и так везде найдёт себе приключения на свою и, не только свою, задницу.

— А где шеф? — шмыгнул носом Тоха, — уже хочется в тепло.

— Так чего вы из салона выперлись? — удивился Лёня.

Ответить ему не успели — появился Игорь Ильич.

— Все готовы?

Парни кивнули.

— Лёнь, иди чаю выпей, — Ильич кивнул на стоящий чуть в стороне домик, — если устал, можешь заночевать. Марфа Петровна, уверен, будет не против. А вы за мной.

— С вещами на выход, — буркнул Димка и закинул на плечо свой баул.

Лёня махнул парням на прощание и направился к домику, а Ильич повёл свою команду куда-то в сторону.

Два снегохода стояли на укатанной дороге, ведущей в сторону леса. Рядом с ними мужик курил и разговаривал по телефону. Увидев идущую к нему компанию, быстро убрал телефон и взмахом руки со всеми поздоровался.

— Ну что, готовы? — как-то наиграно-бодро поинтересовался Игорь Ильич.

Гоша огляделся в поисках как минимум ещё одного транспортного средства и водителей.

— Три педальки, а ножки две, — пробормотал он окончание старой шутки, — и как мы поедем?

— На этом трое, на этом двое, — объяснил Ильич, наблюдая, как водитель укладывает их багаж в небольшие сани, привязанные к одному из снегоходов.

— А…, — Громов хотел поинтересоваться, кто же поведёт второй агрегат, но увидев Тоху, натягивающего блестящий шлем, вопрос поменял: — Тоха? Ты умеешь?

Водитель второго снегохода засмеялся:

— А вы не в курсе? Это же один из лучших сноукроссеров в стране.

— Гонщиков, — поправил Тоха, — не люблю это слово. А так да, лучший.

Тоха смущённо, но очень довольно улыбался.

— Тогда я еду с Тохой, — быстро забил себе место Гоша и уселся на снегоход без саней.

***

Кордон со странным, судя по указателю, названием «Четыре ирбиса» находился довольно-таки далеко в лесу. Гоша не засёк время, а в какой-то момент даже отключился от реальности — ему казалось, что он парит над землёй и любуется заснеженными просторами с высоты птичьего полёта, пока небольшой бугорок не заставил снегоход подпрыгнуть и не вернуть подскочившего на месте Громова обратно на землю.

— Ты в порядке? — крикнул обернувшийся Тоха. — Не отпускай меня, держись крепко.

Гоша последовал совету друга и крепко обхватил его за пояс.

На кордоне их встретил крепкий мужичок средних лет, которого Ильич представил как егеря Степана.

— Для лесничего хозяйства очень даже неплохо, — оглядывая территорию, замечает Димка.

— Это не лесничество, а кордон егеря, — строго поправляет Степан, — да к тому же с уклоном в базу отдыха.

— Охотников приваживаете? — продолжает Журавлёв.

— Скорее, контролирую. И не только охотников, — Степан старается быть максимально доброжелательным и не реагировать на Димкино бурчание. Ну, устал человек с дороги, бывает.

Кордон «Четыре ирбиса» представлял собой небольшую территорию, даже не отделённую от лесного массива каким-либо заборчиком, лишь пушистые высоченные ели зелёным хороводом окружали обжитую поляну. В центре красовался двухэтажный дом из светлого дерева, а по кругу разместилось ещё несколько строений пока непонятного гостям назначения.

Приехавшей компании выделили четыре комнаты на втором этаже, после чего позвали на ужин. Столовая, она же, видимо, и гостиная, располагалась на первом. Украшал её большой, накрытый к ужину, круглый стол. Вдоль одной стены расположился уютный диванчик, накрытый клетчатым пледом, в углу комнаты расположился настоящий камин. Гоша сначала даже не поверил, решил, что шикарная имитация, но заметив рядом стопочку берёзовых полешек, решил, что для имитации это перебор.

После вкусного и сытного ужина водитель на одном из снегоходов отправился обратно в посёлок, а остальные гости разбрелись по комнатам и завалились спать. Дорога вымотала.

Утреннее солнце светило прямо в глаза, и Гоша поругал себя за забывчивость — закрыть шторы перед сном он не удосужился. Но делать нечего, раз проснулся, надо вставать и идти на завтрак. Тоху и Димку ждать бессмысленно — эти сони дай бог к полудню поднимутся. Ильич тоже, скорее всего, пока спит. Придётся пить кофе в одиночестве. Однако в столовой на диванчике сидел Степан и что-то быстро строчил в телефоне.

— Доброе утро, — бодро поприветствовал хозяина Гоша.

Тот вздрогнул и даже выронил телефон из рук. «Нервишки бы тебе подлечить», — подумал Гоша, но сказал другое:

— Кофейку можно попить?

— Не спится? — Степан улыбнулся, убирая телефон в карман спортивных брюк.

— Ага, я ранняя пташка, — соврал Гоша.

Что-то его беспокоило в этом мужичке. Вот это мелкое подёргивание рук, пальцы, теребящие край футболки, нервное оглядывание, постоянное облизывание губ. Но Гоша сам себя одёргивает и сам себе обещает не загоняться. Люди разные бывают, да и мало ли какие у чувака проблемы.

— Сейчас Жанна сварит, — пообещал Степан и вышел из комнаты.

Жанна — местная кухарка, симпатичная женщина лет сорока. Вчера Гоша её видел, когда она выносила ужин. Поговорить бы с ней. Но о чём? Замечали ли вы за своим начальником странности? Отличный вопрос. И, кстати, начальник ли ей Степан?

— Доброе утро, Георгий, — прозвучал мягкий и очень приятный голос, — ваш кофе. К нему тёплые булочки и сыр.

— Спасибо, — Гоша разулыбался, утро стало в разы лучше.

День проходит изумительно: настроение у всех замечательное, еда вкусная, снег пушистый. Парни гоняли на тюбинге, привязанном к снегоходу, катались с горки, и даже в какой-то момент поиграли в прятки. Там, правда, случайно получилось: Димка с Тохой и Гошей баловались петардами, нечаянно — честно-честно — попали в Ильича, быстренько попрятались, но Игорь Ильич всех нашёл и победил… Хороший получился день. Вот только вечером пропала связь. Совсем. Даже позвонить никому не удалось.

Шторы! Гоша опять забыл их задёрнуть. Однако мысль о кофе и тёплых булочках специально для него Гошу порадовала. Степан традиционно сидел в столовой, вот только выглядел так, словно собирается куда-то уходить — на нём были надеты тёплые болоньевые штаны и толстый вязаный свитер с высоким воротом.

— Доброе утро, — поприветствовал хозяина Гоша, — на прогулку с самого утра решил сходить?

— Почти, — кивнул в ответ Степан, — поеду в посёлок, узнаю, что со связью, да Жанну за продуктами свожу.

В этот момент в комнату зашла Жанна, одетая явно для выезда, но при этом в руках у неё был поднос, на котором дымилась чашечка с кофе и стояла тарелка с маленькими круассанами.

Она почему-то поставила это всё перед Гошей.

— Это мне? — Громов удивился и попытался подвинуть поднос Степану.

— Тебе – тебе.

— Вам – вам, — ответили Степан и Жанна хором.

— Спасибо, — довольно улыбнулся Гоша, — а вы когда вернётесь?

— Возможно, сегодня вечером, крайний срок — завтра к обеду, — ответила Жанна, пристально глядя на Степана, — вы не стесняйтесь, хозяйничайте. Вся еда готова, берите что хотите. Вечером можете баньку растопить. Только по правой просеке далеко не уходите, там лосей видели на днях, вам ни к чему с ними встречаться. Правда же, Степан Тимурович?

Степан нервно кивнул и оттянул ворот, будто свитер его душил. У Гоши снова засвербел вопрос: так кто же тут начальник?

Громов уже допивал кофе и дожёвывал последний круассан, когда Степан с Жанной полностью собрались. Он накинул пуховик и вышел на крыльцо проводить хозяев. К его удивлению, за руль старенького Бурана уселась Жанна, которая в красном комбинезоне смотрелась очень эффектно, Степан плюхнулся на заднее сидение, махнул Гоше рукой и обхватил Жанну за талию.

— Ты чего здесь стоишь, платочком машешь? — раздалось у Гоши за спиной, когда силуэт снегохода уже казался тёмной точкой.

Это проснувшийся Димка выперся на улицу в одной футболке и спортивных штанах.

— Хозяева нас покинули, велели чувствовать себя как дома, — объяснил Гоша.

— Тогда пойдём пожрём, что ли, чего мёрзнуть стоять, — Журавлёв схватил друга за рукав пуховика и затащил в дом.

За завтраком, когда спустились Тоха и Игорь Ильич, обсудили планы на день.

— Банька — это хорошо, — потёр ладошки Димка, — ещё бы прорубь была.

— Так до озера меньше километра, — напомнил Гоша, — добежишь.

— Оч смешно.

— Ильич, кстати, ты обещал рассказать, цель нашего приезда какая? — поинтересовался Громов.

— А у нас была цель?

Тоха с Димкой переглянулись.

— У вас нет, вас для массовки взяли, — усмехнулся Ильич, — но, если серьёзно, на Стёпу наезжают, хотят отжать кордон. От местных полицаев никакой поддержки. Вот он и подёргал ниточки повыше — в Питере.

— Странно это всё, не кажется? Как-то слабоват повод, чтобы группу из Питера вызывать, — поморщился Громов.

— Так мы и не группа, — широко улыбнулся Ильич, — мы его друзья, приехали отдохнуть. Разве не так?

— Пойду я воздухом подышу, — объявил Гоша, взял чашку с кофе, накинул пуховик и вышел.

На крыльце к нему присоединился Димка. Друзья какое-то время помолчали.

— Ну, что скажешь? — негромко произнёс Гоша, разглядывая кофейный осадок в чашке.

— Скажу, что это п***, — глядя куда-то вверх выдал Димка.

Гоша проследил за его взглядом и согласился — это был именно он.

Яркая вспышка неслась по бледно-голубому январскому небу, оставляя за собой огненную черту. Гоше казалось, что огненный вихрь мчится прямо на них бесконечно долго, он успел подумать о таком фееричном финале, смирится с этим фактом, и, наконец, зажмуриться. Крыльцо под ним тряхануло, зазвенели в доме оконные стёкла. Гоша успел открыть глаза, чтобы увидеть, как плавно с крыш скатываются слои снега. Зрелище сопровождалось изощрённым матом за спиной и сбоку.

— Это что, бля, такое было? — наконец сформулировал свою мысль Тоха, вышедший не вовремя из дома.

Кольцо тряхнуло ещё раз и до слуха парней донёсся очень низкий гул. Гоша был готов поклясться, что ощутил его не столько слухом, сколько всем телом.

Из дома выскочил Игорь Ильич.

— Парни, вы в порядке? Где-то что-то взрывают, похоже. Там посуда со стеллажей посыпалась.

Гоша понял, что шеф небесное фаер-шоу не увидел. Надо как-то рассказать.

Идея посетила Гошу за обедом. Дима и Тоха с радостью её поддержали, а вот Игорь Ильич возразил:

— Вы рехнулись, мужики? Фиг знает, как далеко эта каменюка рухнула, во-первых. А во-вторых, в-третьих, и четвёртых, хрен знает, что от неё можно в принципе ожидать. Вдруг она какая-то радиоактивная или ещё чего. Пусть спецы приезжают, изучают, а мы так, свидетелями пойдём.

— Никогда ещё свидетелем не приходилось быть! — с интонацией и мимикой Жоржа Милославского сообщил Димка. Гоша засмеялся — получилось очень похоже, а Тоха непонимающе на них уставился.

— Классику хоть иногда смотри, а не только рилсы, — Димка щёлкнул парня по носу.

— Ильич, а можно, мы тогда втроём на Ямахе сгоняем? — Гоше сильно не терпелось отправиться. Он даже в какой-то момент задумался, почему его так тянет к месту падения, прежде он не был замечен в любви к каким-либо космическим объектам. Но противится тянущему чувству не мог, поэтому особо анализировать ничего не стал — хочется, и всё.

Игорь Ильич ещё какое-то время побурчал, пытался отговорить, но парни уже завелись и остановить их было не реально.

— Ильич, ты пока подремли немного — послеобеденный сон полезен пенсионерам, — хохотнул Гоша, зная, как подбешивает шефа упоминание его пенсионного возраста.

Не слушая потока начальственных ругательств и угроз, Громов запрыгнул на снегоход, обхватил Тоху за пояс, почувствовал, как машинка присела под весом усевшегося Димки, и крикнул:

— Трогай!

Ямаха взревела, ловко развернулась и понеслась по неширокой просеке в сторону улетевшей огненной стрелы. В какой-то момент в голове Громова всплыли слова Жанны «Только по правой просеке далеко не уходите…». А это была та самая правая просека. Ну так они и недалеко. Наверное.

Деревья со сломанными верхушками показались уже минут через семь, а вскоре дорогу перегородили две упавшие друг на друга сосны, с обгоревшими ветвями.

— Приплыли, — сообщил Тоха, стягивая шлем.

— Обидно, — нахмурился Димка, — мы явно не перетащим машину.

— Значит, пойдём пешком. Думаю, тут недалеко, — он прижал руку к груди, и этот жест не остался незамеченным другом.

— Что, греется? — прошептал Димка и огляделся.

Журавлёв знал, что Гоша последнее время всегда носит с собой тот самый шнурок. «Шу-Арс», — вспомнил Димка чудно̀е название вещицы и ругательства Громова, когда сам Журавлёв назвал этот шнурок «Шуриком». В принципе, Димка старается не вмешиваться в странные отношения друга и мистических явлений. Ну, есть и есть, лично он постарается держаться подальше. Получается не всегда. Вот и сейчас Гоша явно чувствовал тепло от амулета, а это значит где-то недалеко притаился пушистый зверёк на букву п, и по-хорошему, надо отсюда линять. Но Громов уже во власти Шу-Арса и достучаться до его рациональной сущности невозможно. Так что Димке, как настоящему другу, остаётся только идти за ним, быть рядом и вытаскивать из очередной задницы. Журавлёв уже себе мысленно повесил орден за спасение от чего-нибудь, когда сильный толчок в плечо вернул его в реальность.

— Диман, не спи, надо двигаться, — Громов помахал перед его лицом ладонью, удостоверился, что Дима его слышит, и уточнил: — А, может, ты здесь нас подождёшь? Мы с Тохой быстренько сбегаем…

— Вот ещё, придумал, — прервал друга Димка, — шагай давай, много текста.

И парни, перебравшись через поваленные стволы, пошли по просеке пешком.

Вскоре поломанные и обожжённые деревья стали появляться всё чаще, и Гоша свернул с дороги.

— Ты куда? — Тоха остановился, словно опасаясь шагнуть с просеки.

— Ты же не думаешь, что камушек будет лежать и ждать нас прямо на дорожке, — фыркнул Гоша.

— Я бы не исключал такую возможность, — пожал плечами Димка и неожиданно чихнул, — фу, что за запах?

— Это называется свежий воздух, Дим, запомни его. Тоха, ты идёшь?

— Какой свежий, воняет какой-то приторной карамелью, а у меня на неё аллергия, — Димка опять чихнул.

— Тох, ты чувствуешь что-то?

Парень пожал плечами:

— Особо нет, запах снега, хвои и немного костра. А куда мы идём, Гош?

Громов с лёгким беспокойством посмотрел на младшего коллегу — он прикалывается или как? Взгляд зелёных глаз был абсолютно не замутнён и выражал искреннее любопытство.

— Попробуем дойти до кратера, если повезёт, увидим и сам камень, — пояснил Гоша.

— А, понятно, — Тоха кивнул и зашагал увереннее.

По мягкому, пушистому снегу идти было непросто. Временами ноги проваливались почти по колено. Спина у Гоши взмокла, хотелось стянуть шапку, но он понимал, что это плохая идея. Димка чихал. Примерно раз в минуту.

— Гош, — позвал Тоха.

— Ну?

— А что за камень?

Громов хотел уже нецензурно обругать приятеля, но бросив взгляд на Димку, резко передумал: тот стоял с красными, слезящимися глазами, из носа текло, щёки пламенели.

— Дим, давай-ка ты вернёшься к снегоходу и подождёшь нас там, — предложил Гоша. Димка чихнул и сел в снег.

— А нет, давай-ка мы поедем домой, к чёрту этот метеорит. Тох, мы возвращаемся.

Громов поднял Диму, который никак не реагировал на слова друга и потащил его к дороге. Через несколько шагов он подумал о странной тишине за спиной и обернулся: Тохи рядом не было.

— Да вы что творите-то? — взревел Гоша, подтащил едва переставляющего ноги Журавлёва к ёлке, усадил и помчался обратно, искать неугомонного юного следопыта.

Слава нехоженому снегу — следы незадачливого путешественника были отлично видны, и Громов бросился догонять парня. На зов тот почему-то не откликался. Но не мог же он уйти так далеко?

Снег кончился неожиданно. Вот он лежит высотой в полметра, а вот уже пожухлая мокрая трава — снежный пласт как ножом срезало. Гоша затормозил: без следов он не представлял, куда бежать. Сделав шаг на прошлогоднюю траву, Громов почувствовал жар, охвативший всё его тело. Надо сваливать, орала интуиция, но бросить друга Гоша не мог. Надо искать. Ему повезло: яркую, оранжевую куртку Тохи он заметил почти сразу, как только осмотрел оттаявшую территорию. Парень лежал буквально в десяти шагах, под развесистым кустом. За каким он туда полез, большой вопрос, но сейчас надо было его вытаскивать. Признаков вменяемости Тоха не подавал, хотя, казалось, был в сознании. Он нёс какую-то чепуху, смеялся, предлагал поиграть с ними в прятки. Гоша матерился сквозь зубы и тащил парня на себе, идти тот не мог.

Как Громов дотащил этих двоих до снегохода, он никогда и никому не расскажет, да и сам вспоминать не будет. А вот за то, что в первый же день попросил Тоху показать, как заводить машину, был себе очень признателен. Закрепить багаж в виде двух, не держащихся вертикально, тел оказалось делом нелёгким, но Гоша справился. Стоит ли добавлять, что погода резко начала портиться и видимость стремиться к нулю? Впрочем, Громова это не удивило: если уж наступает жопа, то полная и конкретная.

***

Человек скрывался от порывов ледяного ветра за углом дома. Натянув капюшон до самых бровей, прижимал телефон к уху, прикрывая микрофон от завывания начавшейся пурги. Разговаривать в доме было никак нельзя, пришлось выходить во двор.

— Нет, я никак не могу, — шептал человек, — мы так не договаривались.

— Форс-мажор, бывает. Смотри, вы работали в паре. Да ты свою часть выполнил, никаких претензий, но поддержать напарника необходимо. Поэтому ты доводишь начатое до конца.

— Но…

— Оплата так же. Всё, тебя не слышу, только вой ветра, ну у вас там и армагедец. Давай, жду отчёта о выполнении.

Человек опустил руку с телефоном в карман и скатился по стене в снег. Ну вот и всё.

***

В баре было малолюдно, что неудивительно — в такую погоду не хотелось выходить из дома. Всего лишь три из пяти столиков были заняты, поэтому Степан с Жанной устроились за одним из свободных.

— Давай по чашечке кофе и в магазин, — предложила Жанна.

— Может, по пивку? — просительно приподнял брови Стёпа. — Да и на хрен нам в магазин…

— Заткнись. Надо в магазин, и это не обсуждается. И к этим зайдём, как их там, операторам. Пожалуемся. Хотя сейчас сто пудов на непогоду всё спишут.

— Факт. Но ты права.

После кофе парочка направилась в магазин, накупили там продуктов, поболтали с продавщицей Галей, заехали пожаловаться на отсутствие связи и довольные выполненными делами поехали домой отдыхать. По пути пару раз останавливались поболтать со знакомыми, и в порыве вдохновения Степан пригласил соседа «попить пивка под футбик». Жанна нахмурилась, но спорить не стала. Хотя интуиция требовала послать соседа с пивом на фиг.

И как показали дальнейшие события, была права.

***

Игорь Ильич увидел подъезжающий к дому снегоход, Гошу за рулём и горку тел за его спиной, прошептал что-то вроде «ухтыжблябожемой» и рванулся на помощь Громову. Вот что значит опыт: сначала действия, потом расспросы. Когда уже раздетые—разутые Тоха и Димка лежали на разложенном диване в столовой, Игорь Ильич налил две кружки чаю покрепче и, усадив Громова рядом, потребовал рассказать, что произошло. Хорошо, что только рассказать, потому что объяснить Гоша был явно не в состоянии.

— Так, давай предположим, что упавший камень оказал какое-то воздействие на психику парней.

— Давайте, — устало согласился Гоша.

— Тогда вопрос: почему с тобой всё в порядке? Гоша пожал плечами, но потом его озарило.

— Да потому что у меня…

Он вскочил и подбежал к вешалке с куртками. Выбрав свою, сунул руку во внутренний карман — пусто, в другой — пусто. Паника холодными волнами накатила на Гошу. Он ещё раз перетряхнул всю куртку — драгоценного Шу-Арса не было.

Игорь Ильич настороженно смотрел на своего товарища и, похоже, сомневался в своём определении «с тобой всё нормально». Громов перетряс все куртки, весящие на вешалке, раза по три, после чего со стоном обхватил руками голову и уселся на пол.

— Го-ош? Гоша!

— Мне надо уйти, Игорь Ильич. Вы присмотрите за пацанами, пожалуйста.

— Гош, ты куда собрался? Уже темнеет.

Гоша упрямо мотнул головой, натянул куртку, схватил шапку и вышел на улицу.

Найти амулет Громову казалось жизненно необходимым. Он был уверен, что выронил шнурок, когда усаживал друзей на снегоход, то есть возле поваленных сосен. Ехать до них десять минут — ещё всё будет видно, так что найдёт быстренько и вернётся.

Спустя сорок минут Гоша стоял на том месте, где нашёл Тоху — Шу-Арс на пути ему так и не попался. А вот чувство тяжести с каждым шагом всё больше ощущалось каждой клеточкой тела. Гоше казалось, что он даже стал ниже ростом, а ещё очень хотелось встать на четвереньки и ползти — просто идти становилось всё сложнее. Громов понимал, что надо возвращаться — метель усиливалась, белая пелена укутывала всё пространство вокруг, видимость падала до нуля. Но его ноги шаг за шагом двигались в другом направлении, совершенно не поддаваясь командам измученного сознания. Горячая капля скатилась по виску Гоши. «Ну вот и мозги потекли», — пробормотал он себе под нос и порадовался, что ещё способен шутить. Силы кончились в один момент. Подогнулись колени, и Громов рухнул на свежий выпавший снег. Лицо полыхало так, что хотелось уткнуться им в снег, но для этого надо было повернуться, а сил не было. В ушах стоял гул, который, Гоша был уверен, шёл из самых недр земли. «Нахрен мне сдался этот каменюка?», — это была последняя внятная мысль Гоши.

Спать на снегу — последнее дело, это Громов знал наверняка. Скольких несчастных он лично спасал промозглыми зимними вечерами от незавидной участи замёрзнуть. Но ничем, кроме сна, его видение быть не могло, вот только и проснуться не получалось. Как там говориться? «Никогда не сдавайся, позорься до конца»? Что ж, это его случай. Гоша огляделся: свет. Вокруг просто белый свет. Ни стен, ни пола-потолка, ни хоть какого-то определения пространства. И что ему тут надо сделать?

Вдруг в этом однотонном белом свете Гоше почудилось движение. Он пригляделся и тут буквально в нескольких шагах от него появилась тень. Испугаться Громов не успел — тень обрела черты мужчины. И мужчина был Гоше знаком: бандана, мягкие сапоги… Толик! У Громова откуда-то из подсознания всплыло полное имя якутского шамана:

— Тыментагин? — выдавил Гоша.

— Приветствую тебя, Земледелец, — шаман улыбнулся.

— Приветствую, — услышал Гоша ещё один голос и увидел второй силуэт. Чёрные глаза, анорак и запах. Запах ягеля! Это же мужик с Ямала. Вот только имени его Гоша не знал, не представился тот в прошлую их встречу.

— Э-э, здрасьте…

— Буркучан, — подсказал шаман с Ямала.

— Да, спасибо, приветствую, Буркучан.

Пока Гоша разглядывал знакомых мужчин, за их спинами появились и другие тени, которые разглядеть не представлялось возможным.

— Как же ты так оплошал, Земледелец? — в голосе Толика звучала укоризна.

«Оплошал»? Серьёзно? А чего не «обмишурился»? Гоша закусил губу, чтобы не засмеяться. Всё-таки взгляд Толика был довольно серьёзный.

— Перестань, Тыментагин, он спасал друзей, — Буркучан отвечал Толику, но при этом не сводил с Гоши глаз.

— Его путь — Шу-Арс.

— А ему кто-то об этом сказал? — третий голос вклинился в беседу.

Гоша глянул на говорившего:

— Павел Алексеевич? — Громов надеялся, что челюсть у него не отвисла и выглядит он прилично. Почему появление именного этого человека вызвало такую реакцию, Гоша сказать бы затруднился. То, что Якутский и Ямальский шаманы пришли в его сон — норм, а вот Павел Алексеевич…

— Ну я же сказал, что ещё увидимся, — Павел Алексеевич широко улыбнулся, — а тут случай такой, все собрались, как было не заглянуть.

— Так, вы закругляйтесь, человек на снегу всё же лежит, неполезно, — заметил Толик.

— Главное, чтоб не полз к этому чёртовому камню, Хойл его подери, — пробормотал Буркучан, — давай, Паш, возвращай, объясняй, помогай.

Гоша зажмурился — да ну их, такие сны! Бррр, холодно. Гоша открыл глаза и понял, что его тело уже так прилично засыпано снегом. С другой стороны, чувствовал он себя гораздо лучше и встал довольно легко. Встал, стряхнул с себя снег, поправил шапку и на секунду подумал, не пройти ли ещё немного вперёд, вон там, похоже, уже начинается кратер…

— Да-аже не думай, — раздался насмешливый голос.

— Опять вы?

Перед Гошей стоял Павел Алексеевич в сером классическом костюме, чёрных туфлях, с идеально уложенными волосами.

— Ну да, ты сбежал, не попрощавшись и не забрав свою вещь.

Павел Алексеевич аккуратно бросил что-то, и Гоша автоматически поймал. Шу-Арс! Вау!

— Спасибо вам, — глаза Громова засветились, — а где вы его нашли?

— Ой, Земледелец, это долгая история и тебе она пока не нужна. А вот быстро вернуться домой стоит.

— Почему? Погода?

— И погода тоже. Иди, Георгий, иди. И помни, что сказали тебе: Шу-Арс — твой путь.

— Да что это значит-то?

— Скоро поймёшь. До встречи, Земледелец!

Силуэт мужчины растаял.

— Одни загадки от этих встреч с вами, мужики, чес слово, — высказался куда-то в пространство Гоша и ему показалось, что он услышал тихий знакомый смех Толика. Или это метель посмеялась над незадачливым путешественником?

С амулетом в кармане у Гоши словно прибавилось сил. Он за двадцать минут добежал до снегохода, очистил его от снега, и рванул в сторону кордона.

Зайдя в дом, Гоша отряхнул снег с обуви, снял куртку и сразу заглянул в столовую.

Тоха и Димка лежали на диване, а вот Игорь Ильич задремал прямо за столом: он сидел, уронив голову на стол, руки безвольно свисали по бокам. Очень странная поза для сна.

— Ильич, ты чего…

Договорить Громов не успел, он подошёл к столу и увидел открытые глаза Ильича, застывшие в последнем изумлении.

— Да что за херня здесь твориться? — Гоша присел на корточки и обхватил голову руками.

Очень хотелось поорать, спрятаться под одеялко или в крайнем случае употребить литр коньяка в одно лицо, но это было не в характере Громова.Уже через десять минут он принимал все меры, чтобы привести в чувства хоть одного из товарищей.

— Дима! Диман!! Журавль! Ди-и-има-а-а! Тоха, ну хоть ты меня услышь!

Он тряс парней за плечи, безрезультатно махал перед носами ваточкой смоченной в перекиси водорода, потом вспомнил, что для этих целей нужен вроде как нашатырь, а его в аптечке не было, ваточку выбросил и пошёл за чайником, намереваясь вылить на бесчувственные головы приятелей. Не успел. Тоха застонал и, с трудом шевеля губами, произнёс:

— Гош, ты чего шумишь? Спи давай.

— Тоха, миленький, не отключайся, пожалуйста, — Громов встал на колени рядом с диваном, и подхватив парня за плечи постарался того усадить.

— Угу.

— Тоха, открой глаза немедленно!

Гоша не представлял, что когда-нибудь будет так рад заглянуть в зелёные глаза коллеги.

— Веня*, ты меня видишь?

— Да.

— Ты себя как чувствуешь?

— Да.

— Хорошо.

Гоша вскочил, взял стакан, налил туда воды из чайника и протянул парню:

— Выпей.

Тоха выпил и после этого громко моргнул. Да, именно громко — Гоше даже послышался щелчок, когда Тоха медленно закрыл, а потом резко распахнул глаза. И в них, наконец-то, засветилось сознание.

— Бля, Гош, что за фигня произошла?

— Ох, много всякой, самое страшное — Ильича убили.

— Надолго?

Гоша внимательно посмотрел на друга: не показалось ли ему, что тот в сознании?

Он пощёлкал пальцами перед лицом Тохи:

— Ты понимаешь, что я говорю?

— Да, ты сообщил, что Ильич нас покинул. Я спрашиваю, как надолго?

Незамутнённый зелёный взгляд убивал Громова. Он застонал.

Пробиваться в темноте сквозь снежную пелену по заметённой просеке было плохой идеей. Громов это понял уже через сто метров, поэтому благоразумно развернулся и вернулся в дом.

Тоха стоял на крыльце и то, что парня сильно трясёт, Гоша заметил, только подъезжая к дому.

— Веня, что с тобой? Тебе плохо? — Гоша приобнял парня за плечи и почувствовал, как того бьёт сильная дрожь. — Пойдём в дом.

Тоха замотал головой, вцепившись в деревянные перила.

— Там, там, — Тоха опять помотал головой, — Димка без сознания, ты уехал, а там Ильич… Ильич…

— Я видел, Вень, видел. Хотел до посёлка съездить, но невозможно. Надо утра ждать. Может, связь появится или Стёпа вернётся.

Гоша говорил и чувствовал, что нервное напряжение потихоньку отпускает его друга. Они вернулись в дом, ещё раз попытались разбудить Журавлёва — не удалось — после чего отнесли тело Игоря Ильича в сарай и разошлись по комнатам, чтобы хоть немного поспать.

Гоше показалось, что поспал он от силы часа два, но за окном уже розовел поздний зимний рассвет. Голова раскалывалась, рука горела. Гоша не понимал почему, пока не сфокусировал плавающий взгляд на своём запястье — оно было обмотано шнурком —амулетом. И Шу-Арс нагревался прямо на глазах. Гоша вскочил, натянул штаны, футболку и быстро вышел в коридор. Секунду сомневался, но потом всё же заглянул в комнату Тохи: парень спал, свернувшись комочком и даже не раздевшись. Будить его Громов не стал, побежал вниз — Димка тоже спал. Гоша выдохнул, но тут же напрягся: а кто тогда ходит в коридоре? Схватив стоявшую у камина кочергу, Громов выскочил из столовой, но увидел только что захлопнувшуюся дверь. Не раздумывая, Гоша выскочил на улицу и остолбенел: от крыльца к стоявшему у выезда снегоходу бежала фигура в красном.

— Жанна, стой!

Фигура сделала ещё несколько шагов вперёд, а потом, словно наткнувшись на стену, остановилась. И медленно-медленно развернулась.

— Гоша, идите в дом, а то простудитесь. Я сейчас приду и сделаю вам чаю с малиной. Вы любите с малиной?

Гоша кивнул. Голос Жанны завораживал, убаюкивал, ласкал каждую клеточку измученного тела. Его хотелось слушать. Ему хотелось подчиняться. Гоша уже взялся за ручку двери, когда правое запястье обдало огнём. Он очнулся.

— Стоп! Жанна! Вернитесь немедленно.

Женщина постояла несколько мгновений и пошла к нему навстречу. Громов тоже умел быть убедительным.

— Стёпа пропал, — сообщила Жанна.

До этого они молча прошли в дом, Жанна разделась, Громов принёс из кухни и включил чайник, сходил за чашками и чайными пакетиками. Возиться с заваркой не хотелось. Они сели за стол, и только после этого женщина тихо сказала:

— Стёпа пропал.

— Когда?

Чайник щёлкнул. Громов встал, налил в чашки кипятка.

— Сахару?

Жанна помотала головой.

— Вчера вечером, — почти прошептала она.

***

Она довезла его до леса — он знал короткую дорогу до кордона в обход просеки, раза в три быстрее можно добраться.

— Ты вернёшься?

— Не знаю. Возможно лучше перекантоваться у Медведя.

— Да ты что! Там ни дров, ни воды. Когда Михай последний раз там был? Осенью?

— Ночь пережду, а там ты меня подхватишь и вместе вернёмся.

Он не вернулся. Ночью беспокойство заставило её рвануть в избушку Михая, но и там его не оказалось. И никаких следов. Она вернулась в посёлок, а с первыми рассветными лучами рванула на кордон. Возможно, что-то пошло не так.

***

Гоша и Жанна пили чай в тишине. Гоша смотрел, как трясутся руки женщины каждый раз, когда она подносит чашку к губам.

— Вы узнали насчёт связи? — неожиданно спросил Гоша.

Жанна вздрогнула и быстро закивала.

— Да, и продукты купили.

— Так и когда будет связь?

— Сказали, сегодня к вечеру. Метель утихла вроде.

— Кстати, а как вы добрались? Я вчера пробовал выехать — не получилось.

— Так я особые тропинки знаю, где срезать, где в овраг спуститься.

Жанна стеснительно улыбнулась.

— А меня отвезти сможете в посёлок?

— Конечно. Вот только Стёпу…

— Там, думаю, вашего Стёпу и найдём.

Гоша был уверен, что Степан где-то загулял и заставляет женщину напрасно волноваться.

Кстати, а почему она примчалась искать его сюда? Не думает же она, что он ночью, в метель, пешком добрался до кордона? Конечно, нет. Тогда почему?

Гоша внимательно посмотрел на Жанну — та сидела, уставившись в одну точку, закусив косточку указательного пальца.

— Доброе утро, — раздаётся хриплый голос с дивана, — а чё вы такие грустные сидите? Гош, дай попить, сдохну щас. Мы что, вчера бухали? Ничего не помню.

Димка сел на диване, обхватив голову руками. Громов сходил на кухню и принёс другу бутылку минералки.

— А вы, правда, бухали? — неожиданно оживилась Жанна.

— Нет, с метеоритом знакомиться ходили.

— О, бля, точно, — Димка шлёпнул себя ладонью по лбу, — только я не помню, нашли мы его?

— Так это метеорит был? — Жанна вытаращила глаза. — В посёлке так тряхнуло, снег с крыш съехал, стёкла звенели. У нас же где-то недалеко военная часть, решили, что учения идут. Хотя кто-то видел огненный след в небе, так думали от ракеты. Ну надо же.

Жанна реально впечатлилась и уже, казалось, забыла про потерявшегося Степана.

— Гош, а где мужики? Спят ещё? — Димка встал и сходил на кухню за кружкой, чтобы налить себе чаю.

— Тоха спит, а Ильича убили, — ровным тоном сообщил Громов.

Кружка с кипятком выпала из Димкиных рук, чудом не ошпарив ноги, лишь жгучие брызги попали на его голые ступни. Жанна же вскрикнула и зажала рот руками.

— Гром, плохая шутка, — просипел Димка, понимая, что друг такими вещами шутить не будит, — что с ним? Сердце?

— Дим, я сказал — убили. Шею свернули, суки, как котёнку.

Голос Громова шипел как горящий бикфордов шнур. Димка знал, что сейчас рванёт, Жанна тоже что-то почувствовала и вовремя отодвинулась от стола. Гошин кулак взметнулся вверх, а потом со всей силы рухнул на ни в чём не повинный стол. Посуда подскочила и со звоном попадала обратно, а судя по треску, стол явно где-то треснул. Выяснять подробности повреждения никто не стал.

— Так, Дим, ты сиди здесь, а мы с Жанной в посёлок. Надо полицию вызвать и Степана найти. Загулял где-то парень, — Гоша пристально посмотрел на Жанну, но та старалась не встречаться с Громовым взглядом.

— Поехали на Ямахе, мой заправлять надо, — она вздохнула.

— Поэтому ты и не убежала? — догадался Гоша.

Жанна промолчала.

Громов сел за руль — Жанна не возражала, но и не садилась рядом. Она стояла, глядя куда-то в лес.

— Что? — Гоша поднял защитные очки и уставился на женщину.

— Гош, давай сперва Стёпу найдём. Я волнуюсь за него очень.

— Так в посёлке…

— Да не в посёлке он, — резко ответила Жанна и тут же более мягким тоном добавила: — Я точно знаю. Сама его к лесу подвозила.

Жанна вздохнула.

— Так и знала, что всё пойдёт через одно место. Чёртов кордон!

— Так, Жанна, мы ищем Степана, но потом ты мне всё честно рассказываешь. Но сначала ответь: ты знаешь, кто убил Ильича?

У Жанны задрожала нижняя губа, она помотала головой, потом кивнула:

— Догадываюсь.

***

Степана нашли недалеко от того места, где просеку перегородили две упавшие сосны. Он сидел в сугробе, прислонившись к пушистой ели. На лице его не таял иней. Жанна, увидев мужчину, закричала, упала на колени и забормотала что-то невнятное, грозя задранными кулаками непонятно кому. Гоша подошёл к Степану и с трудом, но нащупал тоненькую ниточку пульса.

— Не ори, жив он, — резко сказал Гоша, — помоги до снегохода донести.

— Зачем он сюда попёрся? — недоумённо всхлипывала Жанна, вытирая мокрые щёки.

Громов вздохнул, у него была только одна версия, бессмысленная и беспощадная, но версия:

— Камень ждёт свою жертву. Степан оказался, к счастью, слаб, он отключился, не доходя до…

До чего — Громов и сам не знал, но чувствовал, что есть какая-то граница, из-за которой возвращение невозможно. Камень не отпустит.

Степана привезли в дом и пока Дима с Тохой оказывали ему первую помощь, Громов посадил Жанну за стол, сам сел напротив и сказал:

— Рассказывай.

— Может, вызовем скорую, — попросила Жанна.

— Связи нет. Потом съездим в посёлок.

— Там глушитель, — прошептала женщина.

Гоша ухмыльнулся:

— Я так и думал. Рассказывай.

Всё оказалось, как всегда, банально и из-за денег. Хотя нет, самого Ильича убили из мести. Заказчик, некто Родион — конкретнее Жанна не знала — когда-то служил с Игорем Ильичом и Степаном в горячей точке. Там и произошёл конфликт. Ильич раскрыл тёмные делишки Родиона, с того полетели погоны, от срока еле отмазался, по словам Степана. И вот все эти годы отомстить Ильичу было основной жизненной целью Родиона. Что и как там было раньше, Жанна не в курсе. А тут он решил действовать через Стёпу. И вот здесь в ход пошли деньги, точнее, золото. Задача Степана была пригласить Ильича на кордон под любым предлогом, а уж устранить его должен был другой человек. Но что-то пошло не так. И Степана заставили действовать самого. Но он не хотел, абсолютно точно не хотел. Просто

если бы не он, тогда бы его…

Громов слушал Жанну сцепив зубы и прислушивался к ощущениям на правом запястье: если бы женщина лгала, Шу-Арс дал бы знать. Пока она говорила правду, ну или то, что считает правдой. Замолчав, Жанна посмотрела Гоше в глаза, и в этот момент шнурок на запястье начал нагреваться. Громов вопросительно поднял бровь. Жанна ухмыльнулась:

— Просто проверила. Хорошая у тебя защита, поздравляю.

Скорая и полиция приехали не так быстро, как хотелось бы. Но Громов настоял, чтобы полицию вызвали из Приозёрска, а не местную. Так что, пришлось подождать. Когда Жанну, Степана и тело Игоря Ильича увезли, Гоша, Димка и Тоха сели за стол, чтобы помянуть друга, шефа и просто хорошего человека. Думать, как и с кем они будут работать дальше, не хотелось.

— Знаете, мужики, — Димка посмотрел на плескающуюся в стакане янтарную жидкость, — а ведь если бы не та каменюка, и мы с Тохой не лежали в отключке, а Гоша не ползал, вообще, где-то по лесу, нас тоже могли убрать.

Тоха с Гошей с удивлением посмотрели на приятеля.

— Ну, а что? Свидетели никому не нужны!

***

Через два дня Гоша с товарищами вернулся в Питер. Объяснения и всякого рода докладные пришлось писать целую неделю. Про метеорит и его странное влияние умные люди посоветовали не упоминать — так сказать, от греха. А что тогда писать? Пришлось импровизировать, менять всё на ходу. Зато итоговая версия всех устроила.

Но всё проходит, и это прошло. Стёпа с лёгкостью сдал Родиона, но знал он о нём не то чтобы слишком много. Поэтому тот находится в розыске. А Стёпа там, где и полагается за совершённое преступление.

Спустя месяц в кабинет к Громову и Тохе заглянул Димка:

— Парни, у нас новый зам. На место Ильича.

— Видел его?

— Даже поговорил. Серьёзный мужик, его переводом забрали, с Чукотки. Обещал как-нибудь пригласить туда погостить.

Громов слегка напрягся — в кармане пиджака тихонько нагревался Шу-Арс.