Шизодруиды

Глава 1

Мичуринград — город небольшой, население всего лишь тридцать тысяч. До развала СССР насчитывал больше пятидесяти, но в девяностых количество жителей сильно сократилось. Люди разъехались кто куда, и единственный НИИ работал на честном слове и на одном крыле, пока его не закрыли. Профессора стали торговать паленой водкой, спаивая народ, а доценты возили из Китая дешевые кроссовки, которые рвались на второй день.

Обычный тихий городишко средней полосы России, каких много. Девяностые давно закончились, и последние лет двадцать люди жили размеренной жизнью — было спокойно. И кто бы мог подумать, что в этом сонном городе случится жестокое убийство. Такое, что по всем федеральным каналам ославит Мичуринград на всю страну.

Все произошло в центральном парке, в месте, где по вечерам пенсионеры играли в шахматы и шашки, а влюбленные целовались, прячась меж густых елей. Худшее, что могло приключиться — мордобитие по пьяной лавочке, да и били обычно без азарта и особого старания, до первой крови. А тут вопиющий случай — человека разделали, как в культурном Санкт-Петербурге.

Зверья, способного разорвать человека на куски, здесь отродясь не водилось. Последнего волка убили еще в середине двадцатого века, и чучело (огромных размеров, надо сказать) охотники подарили местному краеведческому музею, где, пропитанное формалином, и стоит по сей день, глядя на посетителей злобными стеклянными глазами.

Это произошло вечером 6 июня. По рассказам очевидцев, ближе к полуночи в парке послышался душераздирающий крик. Кричал мужчина, стоит отметить, очень непродолжительное время. Орал так, будто его резали. Но на деле оказалось — расчленили вандальским способом. Утром останки нашел пожилой сторож, обходивший парк.

Дело доверили следователю Георгию Зюкову, которого коллеги называли не иначе как Маршалом (а иногда и Маршалом Зюковым). Это было его первое столь кровавое дело. До тридцати пяти лет дожил, пятнадцать отработал в органах, но никогда не видел ничего подобного.

Ноги несчастного лежали в кустарнике, а верхняя часть тела, раскинув руки, — у старого дуба. Глаза оставались открытыми, в них, пустых и холодных, все еще читался ужас, что испытал покойный за мгновение до смерти. Трава вокруг густо залита кровью.

Осмотрев место преступления вместе с оперативником Александром Дроздовым, едва сдерживая позывы тошноты, Маршал составил подробный отчет и позволил врачам скорой увезти расчлененное тело. Дрозд закурил, а Георгий впервые в жизни пожалел, что бросил.

Дело сразу зашло в тупик. Криминалисты из Следственного отдела не нашли никаких следов, кроме тех, что натоптал убитый. Орудие убийства не обнаружили, да и сам способ расчленения пока был под вопросом.

— Понимаешь, — объяснял Зюкову местный патологоанатом Стоянов, — тело не то порвали, не то перерезали либо перерубили. Если бы у нас водились хищники навроде гигантских медведей, я бы предположил, что перегрызли. Но хищников в Мичуринграде не водится. Есть четкие следы на костях — как топором перерублено. В то же время есть следы разрыва тканей — суставы, сочленяющие кости, разорваны. Можно сказать, что выдернули ноги из жопы. То есть разгрызли (или расчленили топором), и еще вырвали суставы.

Они стояли у входа в морг, патологоанатом дымил сигаретой, а Георгий тщетно пытался увернуться от дыма.

— Это могли сделать собаки? — поинтересовался Маршал.

Патологоанатом пыхнул в лицо собеседника.

— Собака Баскервилей разве что. Мутант какой-нибудь. У нас таких не водится. Все же склоняюсь к мнению, что убийца — человек. Три или четыре удара топором, таким, знаешь, тяжелым топором. А потом разорвал не до конца перерубленные суставы. Но убийца должен быть очень сильным. Гора мышц. Геракл!

— Значит, статья 105 часть вторая — убийство, совершенное с особой жестокостью, — с тоской заметил Георгий. — И кто мог это сделать? Кого мне подозревать?

Стоянов развел руками.

— Я впервые с таким сталкиваюсь. Это человек неимоверной силы.

— Значит, на прицеле силачи и всякие бодибилдеры? — Маршал встал в стойку качка, показав несуществующие мускулы.

— Бодибилдеры? — патологоанатом презрительно фыркнул. — Не смеши меня! Качки колют синтол, жрут всякую дрянь — это увеличивает объем мышц, но силачами не становятся. А часто и наоборот. Гробят организм почем зря. А тот, кто это сделал — очень силен. И, весьма вероятно, разбирается в анатомии — знал, где рубить, чтобы отделить ножки от тела, понимаешь? Мясник, мать его!

Георгий кивнул, глядя на товарища.

— Ну ты у нас, наверное, единственный в городе, кто разбирается в анатомии. И тела делить умеешь не хуже питерских.

Стоянов докурил сигарету, щелчком отправил ее в урну, но промахнулся, и бычок поскакал по ступенькам, разбрасывая искорки. Сказав все, что думает об окурке, спустился с лестницы и подобрал его.

— Силушкой бог меня обделил, не смогу я ноги выдернуть, если ты об этом, — сказал патологоанатом, аккуратно бросая чинарик в урну. — Или ты уже меня подозреваешь? У меня алиби — вчера вечером был в хламину, соседи соврать не дадут. И стекло еще в подъезде разбил.

— Стекло — это ты зря. И порезаться мог.

— А я ногой. Кошку хотел пнуть, а она, зараза, убежала.

— И кошку зря. Я кошек люблю.

***

Начальник Заречного отдела полиции майор Гвоздев провел оперативное совещание. Маршал отчитался о проделанной работе. Речь его была короткой, потому что еще не поступили результаты экспертизы и никакой особой информацией он пока не владел. Единственное, что он предложил — разузнать о людях, состоящих на учете в психдиспансере.

В психиатрическую клинику Георгий поехал лично, а Дрозда отправил еще раз опросить очевидцев, авось, и скажут чего нового. Старенькая «Калина» уже давно выработала все ресурсы и ездила непонятно на какой магии. Даже у Дроздова машина посвежее — чем все время попрекала Маша, требуя купить новую. Но если ездит, зачем тратить деньги? А Дрозд пусть выплачивает кредит пять лет, если так хочется. Не такая уж и большая зарплата у следаков и оперов в российской глубинке, чтобы машины, как перчатки, менять.

Главврач Иннокентий Иванович Видов был предупрежден о визите и ждал Маршала в кабинете. Восседал за рабочим столом, ласковым взглядом профессионала глядя на посетителя сквозь стекла очков в роговой оправе.

— Присаживайтесь. Я догадываюсь, с каким вопросом вы пришли. Наслышан о сегодняшнем происшествии, все соцсети только об этом и пишут.

Голос у Видова негромкий, но сильный и уверенный и в то же время мягкий и располагающий к себе — на своих психах отработал.

Георгий поежился, чувствуя внимательный взгляд психиатра. Для Видова не было здоровых людей — лишь недообследованные и недолеченные. Казалось, весь мир для него — сплошной дурдом, и каждого встречного и поперечного он с преогромным удовольствием взялся бы вылечить. В раннем детстве у Маршала наблюдались небольшие проблемы с головой, и, вполне возможно, он бывал в этом веселом заведении, но воспоминаний об этом не сохранилось. Впрочем, воображаемые друзья и недруги в детском возрасте — это не болезнь, а скорее богатое воображение.

— Вы, разумеется, уже слышали о том, что произошло этой ночью в парке, — сказал Маршал. — Шила в мешке под названием Мичуринград не утаишь.

Врач опустил глаза.

— Без подробностей. Знаю о том, что там кого-то убили.

— Очень жестко и очень страшно убили. — Георгий положил сжатые кулаки на стол. — Нормальный человек такого не совершит. Потому и я решил к вам наведаться. Эксперты говорят, что убийца должен обладать недюжинной силой. Просто невероятной.

Иннокентий Иванович посмотрел на гостя поверх очков.

— И вы думаете, что это кто-то из наших клиентов?

Маршал отрицательно замахал головой.

— Я пока ничего не думаю. Я прорабатывают все варианты. Мне нужно знать, состоят ли у вас на учете люди, подходящие под роль убийцы. А главное, очень сильные. Это должен быть очень, очень сильный человек с очень и очень развитой мускулатурой.

Главврач задумался.

— Я помню среди наших клиентов двоих, подпадающих под описание. Оба — большие, высокие и сильные. Обоим по сорок, они в превосходной физической форме. Один сейчас находится в палате и пару недель территорию клиники не покидал. Второй четыре раза лечился, проходил реабилитацию в последний раз месяца четыре назад. Оба буйные, однако, я не думаю, что могли бы совершить убийство.

Иннокентий Иванович поднялся, и, выглянув за дверь, сказал медсестре:

— Вероника, найдите истории болезни… — помолчал, вспоминая фамилии. — Попова и Кузьмина. Помните, этих наших легендарных богатырей.

Вернулся за стол и продолжил рассказывать:

— У обоих схожие симптомы — бред воздействия со стороны внешних сил. За Поповым охотятся пришельцы, а Кузьмин — жертва КГБ. Сами по себе не агрессивны, но в моменты кризиса могут быть опасны. Оба — атлетического сложения, богатыри, можно сказать. Если увидят в вас недоброжелателя, то станут защищаться. Сами не нападают, но стоит им подумать, что от вас исходит угроза, хоть святых выноси. Попов чуть не задушил жену, решив, что ею управляют инопланетяне. Соседи спасли бедную женщину в последний миг. Как это им удалось — большая загадка. Бригада санитаров еле справилась, когда паковали буяна в машину. Сейчас живет один, жена с детьми ушла. Мы наблюдаем, назначили медикаментозную поддержку, в июне снова рецидив, сейчас проходит курс лечения в клинике.

— То есть клиники не покидал, — подумав, сказал Маршал. — А второй?

Врач открыл ящик стола, и внутри загремело.

— Кузьмин сейчас живет с престарелой матерью. История похожая. — Иннокентий Иванович вынул из ящика печать и положил на стол рядом с пресс-папье. — В последний раз набросился на участкового, приняв за агента КГБ. Рецидивов нет уже года полтора.

«Это он», — мелькнуло в голове. Георгия охватил азарт, и он, словно почуявшая добычу охотничья собака, жаждал незамедлительно броситься вперед.

— Мне необходимо с ним встретиться.

— Ни в коем случае не рекомендую, — тон голоса изменился, похолодел. — Увидит незнакомого человека, интересующегося его жизнью, и решит, что сотрудники КГБ снова вышли на след. Риск рецидива неизбежен.

Маршал согласился с доводами.

— Ну тогда опросим соседей. Уж они-то не сумасшедшие. Дайте мне адрес.

Медсестра принесла бумаги. Вероника была красивой молодой женщиной. Маршал ни за что бы не догадался, где она работает, встретив в другом месте. Думал, что в сумасшедших домах только старые тетки. Положив документы на стол, красавица, улыбнувшись Георгию, вышла из кабинета.

Видов снял роговые очки, заменив их на простенькие, затертые, в металлической оправе, и стал просматривать документы. Выписав адрес Андрея Кузьмина на бумажку, протянул листок Маршалу. Тот мельком глянул и прикинул, что пациент клиники живет в двух шагах от городского парка.

—Вся ответственность ложится на вас, — сказал врач. — Действуйте, пожалуйста, так, чтобы не дразнить дракона. Если Кузьмин завтра попадет к нам в состоянии психоза, то я этого не оставлю. А если еще и успеет натворить дел, то… я вас предупреждал.

— Если это его рук дело, то, думаю, психоз сейчас в активной фазе, — возразил Георгий. — Давно вы вести от него получали?

Врач закрыл папку и отодвинул ее.

— Соцработник его посещает, приносит лекарства. Судя по всему, у него ремиссия, от медикаментов не отказывается. Но социальный фактор порой мешает этому. Для людей — шизофрения — это клеймо. Увидев соседа-шизофреника, даже безобидного, люди обходят такого стороной — боятся. И это сказывается на состоянии больного — порой одного косого взгляда достаточно, чтобы вывести из равновесия. Потому я и говорю вам — желательно никаких личных контактов. Не делайте нам головную боль. Да, с соседями тоже постарайтесь так, чтобы не догадались, к чему вы спрашиваете о Кузьмине. Иначе там начнутся пересуды, и в итоге нам снова придется лечить пациента.

— Да уж… постараемся… — Маршалу пришла в голову идея: — А знаете, если к больному ходит соцработник, то давайте мы поручим это дело ему? Уж точно не привлечет внимания. Как говорится, и вашим, и нашим.

— А что? Это идея. — Иннокентий Иванович взял историю болезни Кузьмина подозвал медсестру. — Вероника, будьте добры, найдите контакты соцработника, который посещает Андрея Кузьмина. — Повернувшись к Маршалу, добавил: — Обычно центр социального обслуживания работает с людьми сам, но в некоторых случаях мы держим с соцработниками связь. Как в случае с Кузьминым.

Пока Вероника выполняла задание, в кабинете продолжился разговор.

— Но вообще это, конечно, ужасное происшествие, — сказал врач. — Даже не гадал, что в нашем уютном городе такое возможно.

— Я и сам в шоке, — заметил Маршал. — Да и зрелище… мягко говоря, очень неприятное.

Видов принялся разбирать бумаги на столе.

— А это точно человек сделал? Не звери?

— Люди — самые жестокие звери на Земле. Но такое всегда как-то мимо нас проходило, все больше по телевизору видели, а тут в парке нашем, под боком.

— Да, отличился наш городок, нечего сказать. — Главврач, собрав листки, встал и переложил их на полку в шкафу. — Все же я думаю, что Кузьмин к этому непричастен. У него бывали вспышки агрессии, но лишь в результате испытанного страха. Боится наш пациент своих вымышленных преследователей. Но чисто теоретически — мог, силушки богатырской в нём немерено. Однако, он шизофреник со стажем, но не убийца. Утверждать ничего не буду, в нашей практике всякое бывает. Люди могут всю жизнь жить в социуме без проблем, а в один прекрасный день совершают ужасающие поступки. Дальше уже сами разбирайтесь, я свое мнение высказал.

Вероника вернулась, передала Георгию контакты соцработника. Когда Маршал уходил, догнала его и спросила:

— Вы ведь расследуете это жуткое убийство? Это так интересно!

Георгий, не останавливаясь, ответил:

— Нет, я просто хочу узнать некоторые подробности из жизни этого человека. И извините, ничего интересного в убийствах я не вижу.

Медсестра шагала рядом с ним, не отставая.

— Я никому не расскажу, честное слово!

— И правильно сделаете.

— Ну пожалуйста! Расскажите.

— Могу рассказать анекдот.

Вероника обиженно надула губки и, круто развернувшись, ушла в противоположном направлении. На улице Маршал сел за руль авто и первым делом позвонил Дрозду. Перекинулись несколькими словами. Саша пока ничего нового не узнал, продолжает собирать сведения. Георгий сообщил, что есть зацепка, едет расспрашивать соседей шизофреника Кузьмина.

— Встретимся в отделении, — он дал отбой.

Маршал созвонился с соцработником Натальей Ивановной Корепановой и, представившись, без подробностей объяснил, что от нее требуется. Корепанова сказала, что ей осталось отработать одного клиента, и освободится она через час. И оставила адрес.

Перекусив в кафе, Маршал подъехал к пятиэтажке в центре города и стал ждать. В машине было жарко и душно, и он пожалел о том, что купил машину в стандартной комплектации — в люксовой версии были кондиционеры. Открыл обе двери, но прохладнее от этого не становилось, и чтобы не упреть, вылез из салона да присел на ближайшей лавочке у спортивной площадки. Дети за спиной азартно гоняли мяч и один раз заехали ему по затылку.

Минут через тридцать из подъезда вышла женщина лет тридцати и достала из кармана смартфон. В этот же миг телефон, лежавший на лавке, завибрировал и пополз к краю. Поймав его в последний миг, не отвечая на вызов, Георгий помахал женщине рукой. Корепанова подошла, присела на скамейку, следователь показал удостоверение и еще раз описал просьбу.

— Это все из-за вчерашнего убийства? — без обиняков спросила соцработница.

«Ох уж этот Мичуринград, — подумал Георгий. — Ничего не утаишь».

— Да, — ответил он. — Но никакого обвинения пока мы предъявлять не будем. Мы всего лишь собираем информацию. Понимаете, я бы и сам всех опросил, но главврач клиники Иннокентий Иванович Видов попросил меня сделать это аккуратно, чтобы не нервировать Кузьмина. Поэтому мы решили обратиться к вам.

Наталья покопалась в сумочке, достала пачку сигарет и закурила, аккуратно пуская дым в сторону.

— И что я должна узнать?

Маршал откинулся на спинку лавки.

— Вы вообще давно видели Кузьмина?

— Неделю назад.

— И как он?

Корепанова пожала плечами.

— Чувствовал себя хорошо, медикаментозная поддержка действует. Мать говорила, что ведет себя вполне адекватно. У него продолжительная ремиссия, да и выглядит здоровым.

— Ваша задача узнать, выходил ли ваш клиент на улицу вчера вечером. — Георгий посмотрел на часы. — Ну не мне вас учить, спросите, как себя чувствует, совершает ли прогулки по вечерам, был ли в парке, свежий воздух полезен для здоровья. Это не допрос, сами понимаете.

Наталья докурила, зажевала сигарету мятной жвачкой, и Маршал предложил ей сесть в машину. «Калина» покатила по дороге, объезжая пятиэтажку.

— Не боитесь с таким контингентом общаться? — спросил Маршал.

— Кто-то же должен это делать. Да и работы другой не найти. А так и платят, не сказать, что очень много, но на жизнь хватает.

— Да, с зарплатами у нас не очень, — согласился Георгий.

Наталья посмотрела в зеркало, поправила волосы.

— Сейчас получше стало. Менеджмент качества ввели недавно. Кто работает — тот ест. Я работу выполняю честно, клиенты всегда довольны, добавки к зарплате. И в целом я довольна работой. Бывают неприятные моменты. Но с Кузьминым проблем пока не случалось, смирный, спокойный. Если, конечно, не беспокоить. Но у меня опыт работы с беспокойными клиентами, нахожу подход.

Маршал вырулил на главную дорогу.

— Значит, говорите, смирный и спокойный? Даже не кусается?

Наталья улыбнулась.

— Да, тихий такой. Но на этих таблетках любой спокойным станет. Хорошо, что все же уговорили принимать лекарства. Иначе бы опять оказался в психушке. А вы думаете — это он сотворил?

Георгий бросил на пассажирку короткий взгляд.

— Я ничего не думаю, я проверяю все версии.

— А если он выходил вчера на прогулку? Арестуете?

Маршал усмехнулся.

— Нет, конечно. Все не так просто. Мы не имеем права арестовывать без оснований. Для этого нужны улики.

— А если вы ошибаетесь? — спросила Корепанова. — Вам удобно списать все на психа и закрыть дело, не раз такое наблюдала!

— Я всего лишь делаю свою работу. Но… Представьте — мы такие сердобольные, пожалеем бедного-несчастного, а завтра он убьет еще кого-нибудь? Вас, например. Или меня.

Корепанова промолчала и помрачнела.

— Давайте не будем больше об этом, — сказал Маршал. — Я пока никого не обвиняю, а хочу выяснить истину. И вы мне в этом поможете. Чаёк попьете, побеседуете. Еще раз — я не считаю его убийцей — я не имею права так думать, пока у меня нет веских доказательств. И вы так не думайте. Договорились?

— Да.

По дороге заехали в «Пятерочку», и Георгий купил рулет к чаю. Корепанова показала дом, в котором жил Кузьмин. Пятиэтажный дом располагался невдалеке от западного входа в парк — минут десять пешком.

— Я подожду вас за углом, чтобы не привлекать внимания. Хотелось бы присутствовать при диалоге, но лучше уж вы сами.

Наталья вышла из машины.

— Долго не буду, я обычно у них не дольше пятнадцати минут.

Маршал отъехал за дом, развернулся и принялся ждать и размышлять. Если Кузьмин не выходил вчера из дому, то повесить это дело не на кого. Очередной висяк. Никаких других версий, ни одной зацепки. Если же он был на улице поздним вечером — нужно искать улики. Однако такие дела раскрываются только по горячим следам — не найдешь убийцу сразу, то о раскрытии можно забыть. Но вот беда — на месте преступления не нашли абсолютно ничего. Растерзанное неопознанное тело и очень много крови.

«Итак, — думал Георгий. — У нас есть труп, расчлененный варварским способом. Вроде бы не в культурном Питере живем, а поди ж ты, местный расчленитесь появился. Труп есть, орудие убийства не нашли, следов нет. Но есть одна тоненькая ниточка — шизофреник, живущий в двух шагах от парка. И что искать, какие такие улики? Ладно бы следы оставил, по которым можно идентификацию провести… но нет ничего. А если и было, то утром там все сторожа затоптали».

Корепанова вернулась, как и обещала, через пятнадцать минут. Села на пассажирское кресло, хлопнула дверью.

— Отвезите меня домой, — сказала она тусклым и безжизненным голосом.

Маршал завел двигатель и включил первую передачу.

— Вы побеседовали?

Наталья долго молчала, глядя на проплывающие мимо деревья. «Калина» ехала по тополиной аллее, за кормой, как зимняя поземка, кружился тополиный пух.

— Чай попили, рулет съели… — ответила наконец. — Знаете, это так странно. Я уже больше года хожу к нему, я ничего не замечала. С виду всегда такой спокойный… замкнутый был, мы вот месяца два как контакт наладили, беседуем иногда. О болезни ни разу не говорили… Иногда рассказывает о прочитанных книгах… да, он начитанный.

— И что же вы узнали на этот раз?

— Он… он вчера выходил прогуляться поздно вечером, — голос Корепановой дрогнул. — Ближе к полуночи. Не любит Андрей гулять днем, когда на улице много людей, боится их. Он… он гулял… в парке. Скажите, вы ведь арестуете его?

Глава 2

Георгий Зюков сидел за рабочим столом и пил кофе. Поганое пойло идеально подходило под определение «оно», но делать нечего — свой (а пил он только «Моккону») закончился, а этот дал охранник. Гадость редкая, но приходится пить, без кофеина мозги совсем отказываются работать. А извилины сейчас ой как нужны. Без них никуда.

На столе лежал ворох бумаг — в основном опросы свидетелей. Прямых свидетелей по этому делу не оказалось, лишь косвенные — кто-то слышал крик вдалеке, кто-то видел движение теней. Майор Гвоздев требовал хотя бы каких-то результатов расследования, но пока ничего особого не вытанцовывалось.

В кабинет вошёл оперуполномоченный Саша Дроздов, длинный, как жираф, и худой, как велосипед. Фамилия у него самая обычная, но ближе к пасхе парня всегда дразнили: «Ну что, Дрозд, яйца покрасил?». Или пели песню:

Я тебя разлюблю и забуду,

Когда в пятницу будет среда,

Когда вырастут розы повсюду

Голубые, как яйца дрозда.[1]

Но Дрозд на этих оболтусов не обижался. А иногда даже подпевал:

Никогда! Пара-рара-рам парара-рарам.

Никогда! Пара-рара-рам парара-рарам.

— Есть что-нибудь? — спросил Георгий, отложив чашку с гнусным кофе, про который можно сказать «оно».

Дрозд отрицательно покачал головой. За целый день так же, как и Маршал, умотался и теперь мечтал о том, чтоб вернуться домой, залезть в горячую ванну и просидеть там до Судного дня.

Такое преступление и для мегаполиса показалось бы ужасным, а для тихого городка и вовсе… Самый обычный летний вечер. Маленький провинциальный городок, все развлечения в котором — это танцульки в ДК и вечерние прогулки в дендропарке. Люди гуляли, разбившись по парам, стараясь не мешать друг другу. И никто не увидел, кто убил бедного парня.

— Ничего нового я не узнал, — сказал Дрозд, кидая на стол бумаги. — Все то же самое. Все работники парка говорят об одном. Слышали, как кричит мужчина, орал минуты две, не дольше. Ну, решили, что кто-то с перепою безобразничает. Полицию вызывать не стали. И еще охранник сказал, что почудились звуки, уже после того как погибший перестал кричать. Будто кто-то продирается сквозь кусты. Треск веток, шум. А нашли тело уже утром во время обхода.

— И через кусты мог ломиться убийца, — Маршал поставил чашку с недопитым кофе на стол.

— А кто же еще? На самоубийство не очень-то и похоже. Суицидник, разрывающий себя на части — это было бы нечто. А у тебя что-нибудь есть?

— А я, дорогой мой друг, нашел человека, который вполне мог быть убийцей.

Маршал подробно рассказал о разговоре с главврачом больницы, о встрече с Корепановой, о ее беседе с шизофреником и его матерью.

Дрозд вскочил со стула.

— Да это точно он! Говоришь, здоровый, как Геракл?

— Я сам его не видел, — признался Георгий, — но врач описал именно таким. И еще у пациента шизофрения, но вроде бы в пассивной форме. При обострении может быть очень опасным. Он, понимаешь, думает, что за ним охотится КГБ.

Саша продолжал стоять, опершись руками о стол.

— Алиби у него нет, нам известно, что он побывал в парке во время убийства. Чего еще ждать?

— У него нет алиби, а у нас нет улик, — урезонил товарища следователь. — Надо искать.

— Кто ищет, тот всегда найдет! — Дрозд снова сел на стул и закурил.

Маршал разозлился.

— Слушай, ты, Шерлок Холмс, ты знаешь, что искать надо? Я вот — не знаю. Много у нас было таких дел уголовных? Одно убийство по пьяной лавочке, да и то убийца сам сознался и раскаялся. А тут такая мутотень, не знаешь, с какой стороны подойти. Да и улик мы уже не найдем — там с утра толпа врачей, да и мы сами, все улики в землю втоптали. Сыщики, блин.

— Ну что можно сделать? — Дрозд выпустил в потолок струю дыма.

— Нужно установить наблюдение за домом Кузьмина. Отправь туда вечером Сивцова и Севастьянова. Пусть будут в гражданке и не маячат перед окнами. У Кузьмина мания, если увидит чужих людей, да еще и в полицейской форме, решит, что агенты КГБ снова на след напали.

Дрозд хохотнул.

— КГБ! Надо же такое придумать!

Георгий стал инструктировать оперативника:

— Значит так, сегодня же вечером двух людей отрядим. Думаю, не обязательно целую ночь там сидеть, до полуночи хватит. Примерно с десяти до одиннадцати наш клиент выходит на прогулку — людей боится, и потому гуляет, когда народу мало на улице. И пусть проследят за ним, особенно если к парку пойдет. Говорят, убийц тянет на место преступления.

Саша принял задание и сказал:

— Сейчас свяжусь с ребятами, объясню задачу.

— А завтра с утра нам надо еще раз осмотреть парк, — заметил Маршал.

— Там уже все убрали, ничего не осталось.

— Ну, может быть, что-нибудь и найдем.

— А ты не мог бы без меня это сделать? — попросил Дрозд.

— А чего так?

— Я обещал дочку в зоопарк сводить.

— А у нас разве есть зоопарк? — удивился Георгий.

— Теперь есть. Передвижной зоопарк приехал, у торгового центра шатер поставили. Ленка хочет на крокодилов посмотреть.

— Ну ладно, — согласился Маршал. — Дети — это святое. Я и сам могу с утреца в парк заехать. Расскажешь, кого там увидел. Может, там и дрозды тоже есть.

С сумерками разъехались по домам. На половине дороги Маршал надумал все-таки осмотреть парк сейчас, не дожидаясь утра. Когда оставил машину у входа, уже стемнело, солнце ушло за горизонт. Георгий увидел небольшую афишу, наклеенную на фонарном столбе — яркий плакат, цветастый, как рубашка туриста на южном пляже. Шапка, написанная большими жёлтыми буквами, гласила: «ПЕРЕДВИЖНОЙ ЗООПАРК». Чуть ниже разноцветными буквами меньшего размера написано: «Тигры, крокодилы, зебра, огромные питоны и орангутанг. Можно потрогать руками. Ежедневно с 10:00 до 19:00. Билеты можно заказать по телефону… адрес…».

«Надо же, — подумал Георгий. — Столько лет живу здесь, ни разу у нас зоопарков не было. А тут сразу и тигры, и питоны, и даже орангутанг».

Вошел через центральный вход, пройдя под ажурной аркой с надписью «Дендро…арк». Буква «П» отвалилась несколько лет назад, да так и не вернули на место. Полгода стояла, прислоненная к забору, а затем кто-то сдал ее в металлолом.

Народу было немного, хотя в это время здесь гуляют целыми семьями. Вчерашнее событие напугало весь город. Единственные карусели на площадке у памятника Мичурину, не работали, но обычно к ним выстраивается очередь. Не слышался скрежет железа и лязг цепей, не смеялись дети. Лавочки пусты, лишь на двух сидели три человека.

Маршал взял курс на пруд. Зажглись фонари, неярко освещая пешеходные дорожки. Обогнул озерцо, в котором еще плавали несколько белых лебедей, и выбрался к месту убийства. Фонарь напротив не горел, а свет остальных и вовсе терялся в густой листве — стоило сойти с дорожки, и все вокруг погрузилось во тьму.

Маршал достал из кармана телефон и включил фонарь. Рассеянный луч света почти ничего не освещал. Земля под ногами вся в рытвинах — можно и ноги переломать. Споткнувшись о корягу, выронил телефон, и тот упал экраном вверх, и снова стало темно.

«Еще не хватало телефон тут потерять!» — Георгий выругался, присел и принялся шарить руками в траве. Когда надежда найти телефон растаяла, пальцы нащупали пластиковый корпус.

Дальше двигался осторожно, крепко зажав смартфон в кулаке и перешагивая через выступающие из земли корни. Ветки деревьев то и дело били по лицу. Экая глухомань, а еще в центре города. Вспомнился старый американский фильм «Парк Горького». Там тоже об убийство в парке, тоже заросли такие густые.

Вскоре он был у места, где вчера распрощался с жизнью человек. Траву успели скосить — еще утром все здесь было покрыто запекшейся кровью. Сигнальные ленты, ограждавшие это место по периметру, уже сняли.

«Эх, надо было сразу все получше осмотреть. Тоже мне, следователь! — пожурил сам себя. — Деревенский сыщик, блин!»

Маршал остановился и осмотрелся. Огромный старый дуб тихо шелестел листвой на легком ветру. Сквозь ветви деревьев пробивался блеск Луны. Удобное место выбрал убийца. Но какого черта погибший забрел сюда почти в полночь? Может быть, он знаком с убийцей и тот заманил его сюда? Но версии на эту тему можно строить, когда будет известно имя жертвы.

Маршал присел на корточки и, подсвечивая телефоном, стал внимательно осматривать остатки травы. Хотя бы бычок сигаретный найти, уже ниточка! Но нет, ничего. Да и при таком освещении разве чего найдешь? Лучше бы завтра. А можно уже и вообще не приходить, слишком поздно.

Опустившись на одно колено, продолжил бессмысленный осмотр, время от времени меняя диспозицию. Никаких улик здесь не найти. Поняв тщетность усилий, поднялся и отряхнул брюки. За спиной послышался треск ветвей и раздался громкий окрик:

— Что это вы здесь делаете?

Маршал оглянулся, и в лицо ударил яркий свет галогенного фонаря.

— Я осматриваю место преступления. Я из полиции.

Он не мог разглядеть стоявшего человека, фонарь слепил глаза.

— Стойте где стоите! — сказал человек. — Я вызвал полицию! В моих руках шокер!

— А в моих руках служебное удостоверение, — Маршал сунул руку в карман.

— Руки! — воскликнул незнакомец. — У тебя там оружие!

Георгий не стал дразнить дракона и развел руки в стороны.

— У меня в кармане удостоверение, а не оружие. Я следователь. Если вы перестанете светить мне в глаза, то можете его рассмотреть.

— Этих удостоверений я и сам могу на принтере напечатать с десяток. Не двигайтесь! Полиция уже едет!

Человек был на взводе. Тут уж лучше не спорить, а то можно испробовать, каково это — семьдесят-девяносто киловольт. Не полицейский шокер, конечно, но и мощности гражданского будет достаточно. А если растянуть удовольствие на 2-3 секунды, то и в нокаут отправит.

Не мог разглядеть, что за шокер в руках у охранника — стреляющий или контактный. Георгий не был ни Брюсом Ли, ни Рэмбо, не обладал ни особой силой, ни приемами боевых искусств, и вряд ли успел бы отнять электрошокер.

— Шокер опустите, а то нечаянно кнопочку нажмете.

— И не подумаю! Не двигайтесь, а то всажу.

— Я не двигаюсь, — продолжал миролюбиво говорить Маршал. — Я следователь, понимаете? Пришел осмотреть место преступления.

— В темноте? — недоверчиво спросил незнакомец. — Вчера тут тоже один такой ходил! Тоже, наверное, себя следователем называл.

— Присесть можно? — спросил Георгий. — Замучаюсь тут стоять, пока полиция приедет.

Человек напротив ненадолго задумался.

—Можно. Но медленно!

Маршал присел на толстый корень и прислонился спиной и затылком к дубу. Где-то в недрах головы появилась боль.

— Если вызвали полицию, то они быстро приедут, — сказал он. — После вчерашнего-то.

— Я уже вызвал, едут! Не дергайтесь, шокер у меня мощный, — человек помахал шокером.

— Охотно верю. И настоятельно рекомендую опустить, мало ли чего.

— Ага, разогнался! — Длинная дубина электрошокера приблизилась к лицу Георгия. — Палец на кнопке держу. Чуть что — шарахну мало не покажется, маньяк проклятый!

— Я не маньяк, я следователь, — пытался объяснить Маршал. — Зюков моя фамилия. Да, кстати, угрожая шокером сотруднику полиции, вы совершаете противоправное действие. Нападение на сотрудника полиции влечет за собой возбуждение уголовного дела по статье 318.

— Не заговаривай мне зубы! — воскликнул охранник. — Вот сейчас полиция приедет, и разберемся, кто кому угрожал и кому статья предназначена!

Маршал почувствовал стук, будто кто-то ударил по стволу дуба толстой палкой. Не услышал, а именно почувствовал затылком. Затем еще один раз и снова два. А потом послышался тихий деревянный скрип, словно дерево за его спиной стало изгибаться под порывами ветра. Он дернулся и оглянулся.

— Не двигаться, я сказал! — голос сторожа сорвался почти на визг.

— Я не дви… — в этот миг охранник резким движением ткнул шокером в плечо.

«Значит, все-таки контактный», — подумал Маршал, теряя сознание и слыша, как где-то рядом заливается полицейская сирена.

[1] Песня группы «Мегаполис».

Глава 3

В отключке Маршал пробыл недолго. Когда пришел в себя, услышал приближающиеся шаги и голоса.

— Он здесь! Я его задержал! — говорил парковый охранник. — Вот он, у дерева!

Маршал приподнялся и сел, вытянув ноги и снова прислонившись спиной к старому дубу. По глазам скользнул луч фонаря.

— Что здесь произошло? Кто вызывал полицию?

— Я вызывал! Я заметил, что он здесь темноте шарится. Это преступник! Его задержать надо! На этом месте вчера человека убили!

— Разберемся! — отрезал полицейский.

Над Маршалом склонились два сотрудника ППС.

— Встать можете?

— Не знаю, — честно признался Георгий.

— Выпивали?

— Нет, я на службе. Капитан Георгий Зюков, следователь Заречного отдела полиции. И вы тоже представьтесь.

— Да какой он следователь! — заорал охранник. — Маньяк! Я видел, как здесь ползал!

— Помолчите! — оборвал его полицейский и, повернувшись к Маршалу, представился: — Сержант Иванов. — И сунул в лицо Георгию удостоверение. — А ваши документы?

— В левом кармане рубашки. Помогите подняться.

В четыре руки полицейские поставили Маршала на ноги и он, продолжая подпирать спиной ствол дерева, потянулся правой рукой к карману, но она оставалась парализованной. Кое-как достал документ левой.

— А что у вас с рукой? — спросил сержант Иванов.

— Вот этот гражданин меня шокером шибанул. Вырубило на раз.

Сержант сказал «Ого» и переглянулся со своим напарником.

— Нападение на сотрудника полиции. До пяти лет лишения свободы.

— Да не может быть! — воскликнул охранник. — Я же здесь охраняю территорию, а он тут ползал прямо на месте преступления!

— Да, я осматривал место, — объяснил Георгий. — Следственные действия проводил.

Сержант Иванов присмотрелся к Маршалу.

— Я вас знаю. Я видео вас в отделе.

— Ваше лицо мне тоже знакомо, — подтвердил Маршал.

— И чего нам делать? — спросил Иванов сам себя.

— Оформлять надо, в отдел повезем, — заметил его товарищ.

— Да я же не знал, что он из полиции! — вопил охранник.

— Знали, — сказал Маршал. — Я вам даже предлагал удостоверение посмотреть. А вы меня шокером!

— Но что же теперь будет? — плаксивым голосом спросил сторож.

— Все зависит от ваших действий. Если станете содействовать следствию, то срок будет небольшим. Может быть, даже отделаетесь административным штрафом. При условии, что вы оплатите моральный ущерб и лечение.

— Я буду! Буду содействовать! — горячо заверил Маршала сторож.

— Вот, блин, геморрой, — сквозь зубы сказал Иванов. — Думал хоть одна смена нормально пройдет. Прошу в машину, прокатим с ветерком.

Вместе они вышли из зарослей на освещенную тропинку.

— Мне позвонить надо! — сказал охранник.

— Из отделения позвоните, — окоротил его сержант.

— Но мне надо! — продолжал настаивать задержанный.

Иванов раздраженно посмотрел на него.

— Вы задержаны за покушение на сотрудника полиции при исполнении должностных обязанностей. Так что сейчас мы решаем, что вам надо, а что не надо.

Напарник сержанта повел задержанного к выходу из парка, а Иванов с Маршалом отстали.

— Нашли что-нибудь? — спросил сержант. — Утром, говорят, такой страх тут был.

— Нет, не нашли. Но будем искать.

У пруда на тропинке показались два силуэта, вскоре Георгий узнал двух оперов из отдела — Сивцова и Севастьянова.

— Тарищ капитан! А мы тут рядом были, решили проверить. А вы тоже тут! — сказал Сивцов.

— А вы чего тут делаете? — спросил Маршал.

— А мы услышали сирену, смотрим, наряд к парку летит. Кажется, вовремя успели. Поймали-таки вражину?

— Поймали, да не того, — сказал Георгий. — А вы почему не на месте? Почему бросили слежку?

— Все обломилось, тарищ капитан. Вышел он из дому, но тут шум-тарарам, сирена, и наш клиент испугался и шмыг назад в подъезд.

Дружной толпой вышли из парка через главный вход. Маршал обратился к сержанту Иванову.

— Слушай, сержант, заберу я этого кренделя с собой. Сам оформлю его. Он мне будет нужен для следствия.

— Да ради бога!

Пэпээсники сели в УАЗ «Хантер» и укатили.

— А нам чего делать? — спросил Севастьянов.

Маршал вздохнул.

— Хотел бы я домой поехать. Да теперь придется в отдел. Охранника забирайте, будем с ним работать.

Он открыл дверь машины, но одеревеневшая рука все еще плохо слушалась.

— Гена, — позвал Маршал Сивцова. — Садись ко мне за руль. У меня рука никакая. Этот гад в меня шокером забубенил.

Сивцов сел за руль «Калины», Севастьянов усадил задержанного в полицейскую «Гранту», предварительно нацепив на него наручники. Через пятнадцать минут подъехали к зданию Заречного отдела МВД.

Рука начала покалывать, а когда Сивцов заварил поганый кофе, пальцы уже обрели хватательный рефлекс и Маршал даже мог держать чашку правой рукой.

Охранника заперли в обезьянник, забрав у него фонарь, шокер и все остальное.

— А теперь рассказывайте, что вы там видели? — сказал Георгий.

— Да ничего особого, — ответил Севастьянов. — Мы просидели там недолго, часов до десяти. Примерно в десять Кузьмин выбрался из подъезда и направился между домами в сторону парка.

— Как себя вел?

— Нормально, — заметил Сивцов. — Я бы даже не подумал, что псих. Обычный человек. Лавировал между домами до Парковой улицы, и тут эта сирена. Мимо пролетел УАЗ с мигалкой, Кузьмин остановился. Кажется, испугался, чуть в кусты не сиганул. Постоял так недолго и повернул назад. Мы скрылись в проулке, он в трех шагах от нас пронесся и вернулся домой.

— А вы что же?

— А что мы? Мы заметили, что наряд ППС ехал к парку, ну и сели в машину и тоже туда. А дальше вы знаете. А что у вас там случилось? Нашли чего?

— Нашел… на свою голову. Охранник принял меня за маньяка и зарядил электрошокером. Меня аж вырубило. Он вызвал полицию. Пэпээсники выяснили, что я не маньяк и предъявили ему нападение на сотрудника полиции. А теперь давайте послушаем охранника. Саша, приведи его, — обратился Маршал к Севастьянову.

Сторожа вывели из клетки, усадили за стол.

— Гена, записывай ты, у меня пальцы не очень, от шокера не отошли еще.

Задержанный был бледным и напуганным. Отвечал, заикаясь, и не поднимая глаз. Сергей Анатольевич Кравцов, 1985 года рождения, женат, двое детей, работает охранником в парке второй год.

— Зачем вы использовали шокер против сотрудника полиции? — спросил Маршал. — Я вам говорил, что я из полиции. Пытался предъявить вам удостоверение.

— Я… п-понимаете, я очень исп-пугался.

— Меня?

Кравцов закивал.

— Н-н-не вас, а с-самой с-ситуации. Т-там же в-вчера уб-бийство б-было. Я н-не п-поверил, что в-вы из п-полиции. Д-думал, что вы м-м-еня с-сейчас уб-бьете.

— За маньяка, значит, приняли? — спросил Георгий.

— Д-да.

— То, что вы полицию вызвали, это хорошо, это правильно, — сказал Маршал. — А кто дал вам право в людей шокерами тыкать? Вы должны охранять покой отдыхающих, а не убивать их. А если бы на моем месте оказался пожилой человек? И тут 70 киловольт. А сердечко — раз и остановилось.

— А п-по закону м-можно использовать шокеры, — стал оправдываться охранник.

— По закону можно, — согласился Георгий. — Но не в отношении беременных женщин, инвалидов и малолетних детей. На женщину и ребенка я не очень похож, но вдруг я инвалид? Вы меня спрашивали об этом?

— Н-нет.

— Вот видите — нет. А еще есть запрет на непрерывный удар шокером более трех секунд. Я не считал, но вы явно секунд пять продержали. В нокаут меня отправили.

— Я н-не хотел!

— Не хотел, а сделал, — пожурил его Георгий. — К тому же я не нападал на вас, я сел и стал дожидаться полиции. Так что, господин Кравцов, со всех сторон вы не правы. Действовали не по правилам, да еще и в отношении сотрудника полиции. Даже если я весь из себя такой добрый, то не смогу вот так взять и отпустить вас. Закон вы нарушили, и придется отвечать по всей строгости.

Сенов побледнел и начал заикаться еще сильнее.

— Я п-правда, оч-чень с-сожалею. Я б-был н-напуган. А в-вы еще т-там д-ернулись, я п-подумал, ч-что х-хотите уд-дарить меня. Или у-у-уб-бить.

Маршал вспомнил тот миг, когда он услышал удар по стволу дуба.

— Да, кстати, вы там один были?

— Я? — переспросил Кравцов. — Д-да. Т-тоесть т-там б-были еще в-вы.

— За мой спиной никто не стоял?

— Н-нет.

Георгий призадумался.

— Я отчетливо… почувствовал, как кто-то позади меня ударил по стволу дерева. Вы ничего не заметили?

— Н-нет. Т-только увидел, к-как вы разв-в-вернулись.

Маршал обратился к Сивцову:

— Гена, оформи товарищу административное нарушение да отпусти домой.

— М-мне н-не д-домой, м-мне на работу. Я же в с-смене.

Когда Сивцов оформил нарушителя и вернул фонарь, телефон и деньги, тот робко спросил:

— А ш-шокер?

—Чтобы вы еще кому-нибудь засандалили? — поинтересовался Сивцов.

— Это не м-мой, м-мне его в-выдали. Меня за н-н-него…

— Отдай, Гена, — сказал Маршал. — А вы, товарищ, прежде чем использовать спецсредства, сто раз подумайте. Кстати, будь на моем месте убийца, скорее всего, шокер был бы уже у вас в… Эх, ладно, отпусти его, Гена, пусть идет.

Кравцов, не веря своему счастью, вышел в коридор.

— До свиданья! — сказал, уже не заикаясь.

— Не дай бог! — ответил Севастьянов.

Георгий допил остывший кофе. Еще раз просмотрел бумаги с опросом свидетелей. Никаких мыслей в голову не шло. Единственно, во что сейчас верил, что убийцей мог быть шизофреник Кузьмин. По уму было бы поставить дополнительную охрану в парке, но на это нужны санкции сверху. Это не следовательского ума дело. Хотя бы видеокамеры поставили, но у мэра другие заботы.

— А что вы там про дерево говорили, тарищ капитан? — спросил Сивцов.

— О каком дереве?

— Ну, что по нему кто-то постучал?

— А, не бери в голову… Показалось.

Севастьянов сидел у окна, уткнувшись в смартфон.

— Во, глядите, в новостях пишут, — он оторвался от экрана. — Люди требуют, чтобы в дендропарке установили видеонаблюдение и круглосуточное патрулирование.

— Еще пара трупов, и сделают, — ответил Сивцов.

— Не каркай! — Маршал убрал бумаги в стол.

— Да я что? Я ничего. Но наших пока петух не клюнет, ничего делать не будут.

— Наше дело маленькое, — заметил Георгий. — Скажут убийцу искать — будем искать. Скажут охранять — будем охранять. — Он глянул на часы. — Ну что, ребята, уж полночь близится. Давайте по домам.

Запер кабинет, и, попрощавшись с дежурным, они вышли во двор. Служебную «Гранту» Сивцов загнал на стоянку, а сам вместе с Севастьяновым пересел в свою машину — жили оба рядом и ездили вместе.

— Как рука, тарищ капитан? Может, подвести вас? Сможете рулить?

Маршал помахал рукой, сжал пальцы в кулак.

— Нормально, жить буду.

Сел за руль, завел двигатель и вывел авто со двора. В небе светила полная луна.

Дома никто не ждал, неделю назад Маршал отправил Машу и десятилетнего сына Егора к бабушке на Алтай.

Хотелось есть, а дома оставалась одна сосиска, черствая корка хлеба, два помидора и половинка чекушки водки. Магазины уже закрыты, так что пришлось трапезничать по-спартански. Это был самый напряженный рабочий день во всей его жизни. Прилег на диван и сразу же уснул.

Глава 4

Утром Маршал сходил в магазин, купил хлеба, овощей, две пачки сосисок и упаковку сухого картофельного пюре. Готовить полноценный завтрак было лень, и поел по-быстрому, запивая пакетным чаем.

Заварив в термосе-непроливайке «Моккону», отправился еще раз осмотреть место происшествия. По правде говоря, Маршал уже и не ожидал чего-то там найти, но посмотреть не мешало.

В парке было людно. У карусели стояла небольшая очередь, поскрипывая железом, колымага крутилась, останавливаясь и выплевывая очередную порцию прокатившихся.

Георгий обошел пруд, на берегу которого сидели несколько рыбаков с удочками, а рядом плавали лебеди. На той стороне свернул с тропинки. Если вчера в темноте заросли казались почти непроходимыми, то при свете солнца можно идти, не спотыкаясь.

Остановился у того самого дуба и осмотрелся. Остатки крови, несмотря на то, что траву скосили и убрали, все еще заметны, если присмотреться.

Разумеется, никаких улик не нашел. Ни окурков, ни оброненных предметов. Но все равно считал, что необходимо еще раз тщательно все осмотреть — невозможно убить человека, причем таким способом и не оставить никаких следов. Но все равно ничего не обнаружил.

Оставалась надежда, что экспертиза что-нибудь даст, но это дело не одного дня. Однако знал — если не нашли ничего по горячим следам, то шансы на раскрытие скатываются к нулю. И это было печально — гарантированный висяк.

Три раза обшарил место вокруг могучего старого дуба, даже лупу с собой взял, возомнив себя великим Шерлоком Холмсом. Но Маршал понимал, что далеко не семи пядей во лбу, обычный средний следак, каких много. Да и практики никакой — сложных и запутанных дел вести не приходилось. Да и что могло случиться в сонном городишке? А вот на тебе — случилось.

Потратив на поиски незнамо чего полчаса, убрал лупу и понял, что выглядит с нею смешно — мент, играющий в крутого детектива. «Хорошо, что никто этого не видел», — подумал он.

— Здравствуйте! — услышал Маршал знакомый голос. — Нашли что-нибудь?

Георгий отряхнул от травы коленки. Со стороны дорожки появился вчерашний знакомец Сергей Кравцов. На этот раз без фонаря и шокера.

— Добрый день, — ответил Георгий. — Работа идет, постараемся сделать все возможное. Никого вчера здесь больше не видели?

— Нет. Ночь прошла тихо.

— Если странное заметите, вызывайте полицию. И не вступайте в контакт, не стройте из себя героя. И остальным охранникам передайте. Будь на моем месте преступник, вчера все могло бы закончиться очень печально для вас.

Кравцов отвел глаза.

— Вы извините меня за вчерашнее. Я на взводе был. Не поверил вам. И спасибо, что отпустили меня.

— Все нормально, — успокоил его Маршал. — Вчера, я, конечно, на вас был очень зол. Но вы сделали все правильно. За исключением того, что подошли ко мне очень близко. Повторяю — если бы вы встретили не меня, то шокер вам бы не помог. На будущее — в подобных случаях надо вызывать полицию и не показывать своего присутствия.

— Да, нас инструктировали, —ответил сторож. — Мы не имеем права задерживать никого, если только человек не ведет себя агрессивно. Но сами понимаете, тут человека убили, и вдруг я вижу в темноте фигуру. Я сразу подумал, что вы маньяк, все инструкции из головы вылетели.

— Понимаю. Но нам еще неизвестно — маньяк это или нет. Так что такими словами лучше не разбрасываться. Не надо людей пугать. Да, кстати, вчерашний протокол о вашем задержании в дело мы не пустим. Но впредь будьте осмотрительнее.

— Спасибо!

— Не за что!

— До свидания!

— Не дай бог! Вы, главное, нашему патологоанатому «до свидания» не говорите. Уж очень любит он эту шутку.

Кравцов ушел, а Маршал еще несколько минут постоял у дуба. Вчера утром, хоть и не очень тщательно, но осмотр места провели. И ничего не нашли — кровь и следы жертвы. Будто человек порвал сам себя. Или его убил Карлсон с моторчиком на спине. В мистику и фантастику Маршал не верил, и знал, что все странности можно объяснить. И если убийство совершил шизофреник Кузьмин, то следы должны остаться, он ведь не дух бестелесный. Значит, преступник скрыл следы. А вот каким образом это сделал — и предстоит выяснить.

Маршал вернулся к машине и поехал в отдел. Делать там было нечего, результаты экспертизы обещали в понедельник, но домой не хотелось.

Поздоровавшись с дежурным, открыл кабинет и наконец вспомнил о кофе. Вернулся в машину, забрал термос. Кофе уже остыл — все-таки эти термосы-непроливайки держат тепло недолго.

Вынул из стола протоколы опросов и принялся в который раз перечитывать. Все показания совпадали — около полуночи люди услышали громкий крик мужчины. Затем наступила тишина — и все решили, что это кто-то напился да слегка подебоширил, с кем не бывает. Трое заметили тени среди деревьев, но не обратили на это внимания. Один охранник отметил, что после этого услышал не то треск, не то скрип, «будто кто-то отрывает старый деревянный пол».

Маршал убрал бумаги, но последняя запись что-то всколыхнула в памяти. Скрип. Тихий скрип. Дернул за ручку ящика и снова вывалил бумаги на стол. Еще раз перечитал. «Будто кто-то отрывает старый деревянный пол». Да, именно такой звук услышал, прежде чем Кравцов долбанул зарядом электрошокера. Отчетливо слышал, как слабо проскрипело за спиной. Настолько тихо, что находящийся в двух шагах охранник этого не услышал. Впрочем, чепуха. Это дерево скрипело, они иногда скрипят под ветром. Особенно старые дубы.

Вспомнился старый не детский стих Маршака, который читала когда-то мама:

Скрипят от ветра деревья.

Осень. Во мраке глухом,

В серый свой плащ завернувшись,

По лесу еду верхом.

Итак, заключил Георгий, ничего нет, кроме крика да скрипа дерева. Да, деревья скрипят под ветром, а люди кричат от боли или от страха. Ветер, бестелесная и бездушная сущность, качает деревья. Но ведь тот, кто убил человека, не может быть таким вот бестелесным духом. Это человек (или зверь), вполне материальное существо… такое же бездушное.

«Я в философию ударился, — подумал Маршал. — Такое лечится водкой. И желательно в хорошей компании».

Но компании не было — Дрозд развлекается с дочкой в зоопарке, а Сивцов и Севастьянов наверняка с самого утра глушат беленькую на пару, неразлучные друзья.

Маршал окончательно спрятал бумаги в стол — хватит на сегодня голову ломать, башка не казенная, может и сломаться. Пора и о себе подумать, поехал он домой. И когда уже собирался выйти, в кармане заиграла мелодия из сериала «Улицы разбитых фонарей» — «Ради жизни и ради мечты каждый день без усталости ты в поединок с неправдой вступаешь опять».

Звонил патологоанатом Стоянов.

— Недобрый день, Маршал, — поздоровался он. — Утром к нам позвонили и стали расспрашивать о пропавшем человеке. А неопознанный труп у нас только один. И ты знаешь, о чем я. Так что добро пожаловать в наши пенаты на опознание.

— Когда приехать? — спросил Георгий.

— Через час. Но лучше немного пораньше.

— Я буду.

— Жду.

Стоянов отключился. Маршалу было тяжко. Несколько раз приводил он людей на опознание близких, и каждый раз для него это становилось тяжелым испытанием. В такие моменты он проклинал свою работу.

В ожидании вынул бумаги из ящика и опять углубился в чтение. Понимал, что ничего нового не выудит, но хотя бы убьет время. Так и просидел минут тридцать пять, а потом запер кабинет и поехал в морг. Ехать две минуты, больница находилась рядом. Но так не хотелось туда, и Георгий, свернул в проулок и прокатился вокруг квартала еще минут десять.

К моргу подъехал за пять минут до назначенного срока. Маршала уже ждали — в фойе на скамеечке сидела пожилая пара и понятые, а Стоянов курил на ступеньках.

Маршал в присутствии двух понятых опросил опознающих — Ивана и Тамару Найденовых — когда и при каких обстоятельствах видели сына в последний раз, о приметах и особенностях, по которым могут опознать тело. Целый день 6 июня сын находился дома, а вечером, около десяти часов, покинул квартиру. И больше его не видели. На другой день услышали о страшном происшествии в дендропарке, но не желали верить, что такое могло случиться с сыном, звонить по больницам и моргам стали на другой день. Приметы — старый шрам на левой щеке. «Это из-за болезни… Стеклом порезался», — пояснил мужчина. Георгий не стал уточнять, из-за какой болезни.

Стоянов впустил всех в помещение морга, где на столе уже лежал мертвец, накрытый простыней. Пожилая супружеская чета остановилась перед столом, взявшись за руки. Лица их напряжены, в глазах остатки надежды — «а вдруг это не он?».

Патологоанатом убрал простыню, открыв голову убитого. Снимать до конца не стал — то, что ниже пояса и здорового мужика в ужас может привести, не то что двух пожилых родителей.

Женщина вскрикнула и покачнулась, закрыв правой ладонью глаза. Мужчина лишь стиснул зубы и крепче сжал руку жены. На бледном обескровленном лице погибшего синел застарелый треугольный рубец.

— Это он, — мертвым сказал Найденов. — Наш сын.

По морщинистому лицу женщины потекли крупные слезы. Маршал взял ее под локоть, помог выйти в фойе и усадил на скамью.Тамара Найденова тихо плакала. Так плачут женщины, не желающие показывать боль, чтобы не расстраивать мужей. Отец убитого держался из последних сил, руки тряслись, губы дрожали.

— Это все из-за болезни, — прошептал он.

Стоянов принес два стакана воды, предварительно накапав туда успокоительного.

Маршал составил протокол предъявления тела, вписав в него все подробности. Теперь было известно имя погибшего — Степан Иванович Найденов. Родителей еще предстоит опросить, но не сейчас, им нужно дать время прийти в себя. Эту работу предстоит сделать Александру Дроздову.

Попрощавшись с патологоанатом, Георгий сел в машину и сразу позвонил дежурному в отделение полиции. И уже через десять минут выяснилась любопытная деталь. Степан Найденов проходил по нескольким административным делам по статье 213 «Хулиганство». Но не был ни разу наказан, имел справку из психиатрической клиники с диагнозом шизофрения.

Глава 5

По дороге домой Маршал заказал пиццу, бургеры, курицу-гриль и картофель фри — хотелось поесть чего-нибудь нормального и вкусного, а готовить было все так же лень.

Заказ курьер привез через полчаса. К этому времени на столе уже стояла непочатая чекушка беленькой, купленная в «Магните». Георгий налил пятьдесят, выпил, закусил. Нужно крепко подумать. Он еще больше уверился в том, что к этому делу причастен Кузьмин. Однако оставался один большой вопрос — как человеку-горе удалось не оставить следов? Не летал же он по парку на крыльях! И улик никаких.

Маршал позвонил Дрозду.

— Как отдохнули?

— Слушай, там здорово. Там даже есть говорящий попугай. Я никогда не видел таких.

— И что говорит?

— Да ерунду всякую. С Новым годом поздравляет. Крокодилы там еще, и даже орангутанг. Огромная зверюга, а глаза такие умные и грустные.

— У тебя тоже были бы грустные глаза, посади тебя в клетку. Но не такие умные.

— Советую сходить, — пропустив подколку, сказал Дрозд. — Пацан твой как вернется с Алтая, обязательно своди. Тебе тоже понравится.

— Постараюсь не забыть. Слушай, я тебе чего звоню. Сегодня опознание тела проводили. Теперь мы знаем имя.

— О, да ты не отдыхал, как я посмотрю.

— Да. Твоя задача завтра — встретиться с родителями погибшего. Адрес узнаешь в отделе. Расспроси все досконально, чем жил, были враги или нет, как вел себя в последнее время.

— Все сделаю, шеф.

— Я сам с утра поеду в дурдом. Погибший там лечился.

— Вот это поворот. С этого и надо начинать. Значит, мы неспроста думаем на этого Кузьмина?

— Не знаю. Связи прямой нет, одни наши домыслы.

— Это он.

— Мне тоже так кажется. Но оснований у нас никаких. Дерни сегодня Сивцова с Севастьяновым, пусть вечером еще проследят за его домом.

— Будет сделано. Да я и сам могу, я уже отдохнул сегодня.

— Встретимся в понедельник в отделе.

Маршал включил телевизор, показывали «Симпсонов». Георгий любил этот сериал о необразованном и на первый взгляд глупом отце семейства, который порой проявлял чудеса сообразительности. Но Гомер Симпсон обычно не пользовался своими извилинами по назначению и лишь пил пиво да попадал в дурацкие истории. Эта серия была о Сайдшоу Бобе, который на протяжении сериала мечтал убить Бада Симпсона. Слал письма с угрозами, написанные кровью, пытался уничтожить всю семью Симпсонов вместе и по отдельности самыми разными способами. Типичный маньяк. В этой серии он все же убил Бада, а потом оживил, поняв, что если тот умер, то ему не к чему больше стремиться.

Маршал выключил телевизор. Он любил «Симпсонов», но очень уж неудачно выпала серия про маньяка. Мультфильм смешной, но сейчас не вызвал даже улыбки.

Выпив еще пару стопок, Георгий доел обед. Думать не хотелось, но мысли сами лезли в голову. И все об одном и том же. Почему на месте преступления не нашли никаких следов? Каким образом Степан Найденов оказался в самом глухом уголке парка поздним вечером? Была ли случайной встречи убийцы и жертвы или они знали друг друга? Допустим, ответы на два последних вопроса, завтра найдет Дрозд. Вероятно, родители погибшего о чем-то подозревали. Но, черт побери, как можно разорвать человека на две половины и не оставить при этом следов?

Маршал убрал со стола и прилег на диван, закрыв глаза. Едва прикорнул, зазвонил телефон.

Звонила Маша.

— Привет, как ты там без нас?

— Отлично.

— Вот сейчас я обиделась.

— Ну, скучаю, конечно.

— А это мне нравится.

— Как вам отдыхается?

— Прекрасно. Егор катался на лошади, мы в горах побывали, на озере. Здесь чудесная природа. Жаль, что ты с нами не поехал.

— Может быть, в следующий раз.

Маршал боялся, что жена прочитала в интернете о зверском убийстве в Мичуринграде, но оказалось, что им на Алтае было не до новостей. И надеялся, что к их приезду в городе уже будет спокойно.

— Целую, — сказала Маша.

— И я тебя. Егору привет! Как он там?

— Говорит, что это его лучшие каникулы. Чем занимаешься?

— Чем я еще могу заниматься вечером? Поел, посмотрел «Симпсонов».

— Что ел?

— Пиццу заказал и бургеры.

— Не готовишь сам?

— Тебя жду. Я не умею готовить.

— Водку пил?

— Граммулечку.

— Не пей много.

— А когда я много пил?

— Да все вы, мужики, одинаковые — когда одни остаетесь, у вас одно развлечение.

— Да немного я выпил.

— Молодец. Люблю тебя.

— И я тебя люблю.

Маршал снова прилег и закрыл глаза. Не привык вот так лежать и ничего не делать. С женой и сыном обязательно бы нашли занятие, пошли бы куда-нибудь, да хотя бы в зоопарк. Дрозд говорил, что там даже орангутанги есть, а Георгий никогда не видел обезьян, кроме краснозадых мартышек. Впрочем не любил этих зверушек — в детстве одна такая шустрая, сидевшая на плече у фотографа, отняла у него мороженое. А вот орангутанги, наверное, не такие. Дрозд сказал, что у него добрые и грустные глаза. «Вот у меня сейчас тоже добрые и грустные глаза, — подумал Маршал. — Наверное, я тоже орангутанг».

Мысли снова вернулись к трагедии в дендропарке. Как можно совершить убийство и не оставить следов в траве, если ты не владеешь левитацией. Зачем погибший поперся туда, в самую глушь? Что связывает шизофреников Кузьмина и Найденова? Голова пухла от вопросов, на которые не находились ответы. Георгий достал спрятанную в холодильник чекушку и выпил еще одну стопку. В чекушке осталось на донышке, пришлось допить остатки — и он отправив бутылку в мусорное ведро. Двести пятьдесят граммулечек. Лучше не пить, решил он для себя – этак можно и спиться, особенно без жены.

Чем-то нужно себя занять, но идти гулять не хотелось, а на работе сейчас делать нечего. И тут прозвенел спасительный дверной звонок. Георгий знал, кто это мог быть. Кроме Ивана Геннадиевича, пенсионера, жившего этажом выше, никто из соседей не заходил.

— Партеечку?

Иван Геннадиевич стоял в подъезде, зажав под мышкой картонную шахматную доску, а в руке держал коробку с шашками. Одет, как обычный пенсионер — в трико с оттянутыми коленками, тапочки и заношенную клетчатую рубашку. Маршал обрадовался гостю. Оживился, побежал на кухню ставить чайник, пока сосед деловито расставлял шашки на доске.

— Что, Иванушка, не весел, что ты голову повесил? — спросил Иван Геннадиевич.

— Устал я, доканала меня работа.

— Да, слышал, слышал, — сказал сосед. — Страшное дело, никогда бы не подумал, что в нашем городе такое может произойти. У нас такого и девяностых не бывало. Нашли что-нибудь?

— Ищем. Извините, это рабочая информация, не могу говорить об этом.

— С пониманием.

Иван Геннадиевич зажал в сморщенных кулачках две фишки. Маршал указал на левый — там оказалась черная. Старичок захихикал, развернул доску белыми шашками к себе и сделал первый ход. Георгий ответил.

— Когда есть работа — это хорошо, — сказал сосед. — Особенно если это не просто служба, а призвание. А без нее — человек чахнет. У нас был один из лучших в СССР НИИ. Ваш покорный слуга, профессор Смирнов, четыре раза ездил в заграничные командировки. Три года я работал в США от нашего института. В Бразилии бывал два раза, изучали тамошнюю фауну и флору. А как страна распалась, мы стали никому не нужны. Институт кое-как продержался до девяносто пятого, и его закрыли. А я на пенсию ушел. Предлагали учителем биологии в школе работать, а там зарплату по четыре месяца задерживали. Водкой зарплату выдавали, представляете? А я столько не пил.

— Да уж. Я пацаном тогда был, первый-второй класс. А чем вы занимались в институте?

Раньше они о своей службе друг другу не рассказывали. Иван Геннадиевич знал, что Маршал служит следователем, а Георгий слышал, что его сосед до пенсии был ученым в НИИ, этим их знания друг о друге и ограничивались.

— Долго рассказывать! — Иван Геннадиевич сделал еще один ход. — Генетика, одним словом. Анекдот слышали? Собрались генетики на съезде, обсуждают свои достижения. Один говорит, что скрестил козу с коровой и теперь у него хорошее мясо и целебное молоко. Выходит другой и говорит: «А я скрестил арбуз с тараканами». «И что же получилось?» — спрашивают его. «Арбуз разрезаешь, а косточки сами разбегаются».

— О, анекдоты про работу я люблю, — улыбнулся Маршал. — Следователь спрашивает подозреваемого: «Вы узнаете этот нож?» «Конечно!» — отвечает тот. «Ага! Все-таки узнаете?» «Да как его не узнать! Вы мне его уже второй месяц показываете!».

Закипел, засвистел на кухне чайник. Георгий заварил черного чаю и принес в зал заварник и две чашки.

— Извините, но конфет и печенек нет. Все забываю купить. Сахар вот.

Пока травили байки, хитрый жук Иван Геннадиевич провел несложную комбинацию и одним махом съел четыре фишки. Теперь у Маршала не оставалось шансов, лишь бороться до последнего и проиграть. Он никогда не сдавался и всегда играл до последнего.

— Моя победа! — смеясь, сказал он.

— Это вы меня генетикой заговорили, вот из моего арбуза тараканы и разбежались.

Сыграли еще партию, и Маршал снова продул. Допили чай, Иван Геннадиевич собрал шашки в коробку и оставил Георгия одного. Он снова лег на диван и наконец-то прикорнул. Разбудил его звонок телефона. Георгий глянул на часы и отметил — одиннадцать тридцать вечера.

— Шеф, докладываю! — сказал смартфон голосом Дрозда. — Мы с Сивцовым наблюдали за домом Кузьмина. В половину одиннадцатого вынырнул из подъезда и направился к проезжей части. Дойдя до дороги, повернул к парку и нацелился прямиком сам понимаешь куда. Шеф, это он, голову даю на отсечение.

— Как себя вел? — спросил Георгий.

— Как натуральный шизбанд, как лунатик, ноги прямые, как палки, а руки висели, как плети. Не, он точно чокнутый.

— Дальше что?

— Продолжаю. Объект остановился напротив дуба, где тебя шокером долбанули. И стоял так минут десять. Будто уснул. Потом присел на корточки и прислонился к стволу лбом, и еще десять минут так просидел. А затем поднялся сильный ветер, дуб затрещал, закачался, и Кузьмин словно проснулся. Поднялся и побежал к выходу. Быстрым шагом доскакал до дома, постоянно оглядывался. Возможно, заметил нас, но мы вроде бы себя ничем не проявили. Это он, я уверен.

— И я уверен. Но каких-то доказательств у нас нет, кроме того, что он ходил на место преступления. Это не запрещается законом. Задерживать его нам никто не даст, но опросить мы имеем право. Видеозапись вели?

— Разумеется. Качество не шибко хорошее, но узнать его лицо можно.

— Завтра с утра на стол отчет и запись оперативной съемки. И определим первоочередные задачи.

— Будет сделано, шеф!

Теперь у следователя было больше пищи для размышлений. А если еще окажется, что два этих пациента психиатрической клиники знакомы, то прокурор даже даст санкцию на арест. Уж задержать на несколько дней точно получится. Но держать психа в СИЗО никто не позволит, закроют товарища в клинике, размышлял Маршал.

Спать ложился почти в прекрасном настроении, будто выиграл миллион в лотерею.

Глава 6

Утром Дрозд предоставил подробный письменный отчет о слежке за Кузьминым и приложил видеозапись оперативной съемки. Отчет Маршал внимательно перечитал, вместе с Сивцовым и майором Гвоздевым отсмотрели видеоматериал.

— Сейчас он выйдет из подъезда, — комментировал Дроздов. — Обратите внимание, какой он нервный.

Маршал впервые увидел Кузьмина. Огромный детина, богатырь, косая сажень в плечах, рост под два метра. Выглядел, как и полагается психу — странно. Шагал деревянной походкой, будто проглотил швабру, руки безвольно висели, а ноги, словно ходули, почти не сгибались в коленях. Головой вертел во все стороны, будто опасался, что его увидят. В темноте прокрался между домами и далее — по освещенному тротуару к парку.

Оперативники держались на приличном расстоянии, и лишь в парке догнали Кузьмина. Дальше произошло все, как и рассказывал Дрозд. Кузьмин свернул с аллеи, продрался через заросли и остановился напротив дуба. Стоял, как сомнамбула, а после приблизился к дереву почти вплотную и стал на колени, прислонившись лбом к стволу. И снова замер на несколько минут.

— Сейчас ветер поднимется, и он вскочит, — почему-то шепотом сказал Дрозд.

Послышался тихий скрип, дуб закачался, листва зашумела. Кузьмин словно проснулся — резво поднялся на ноги и опрометью сквозь кусты бросился к выходу из парка.

— Перемотайте немного назад, — попросил Сивцов.

Маршал взял в руки мышку и нажал на перемотку. Кузьмин задом наперед пробежался по парку и снова сел, прислонившись лбом к дереву.

— Вот тут, — Сивцов ткнул пальцем в соседнее дерево. — Смотрите.

Маршал ничего не заметил. Кузьмин снова подскочил и убежал, проламываясь через кусты.

— Еще раз перемотайте. Смотрите на дерево. Оно не движется.

Листья березы лениво шелохнулись, А дуб в нескольких метрах от нее закачало так, будто внезапно подул сильный ветер.

— Это странно, — заметил Дрозд. — А мне вчера показалось, что чуть ли не ураган начался.

Маршал перемотал еще раз. Из всех деревьев сильно качало один дуб, на других листва едва шевелилась

— Он башкой, что ли, дерево шатает?

Это действительно было странно и необъяснимо. При полном штиле мощный старый дуб качал ветвями и шумел листвой.

Проследив, как Кузьмин бегом добрался до своего подъезда, маршал выключил видео.

— Ну что у нас есть? — спросил Георгий. — Ничего у нас нет. Никаких улик. Что думаете, товарищ майор?

Майор Гвоздев пожал плечами.

— Это ваше дело, капитан, вам и думать.

Майор удалился в свой кабинет.

Никаких следов, будто убийца либо их не оставил, либо успел все убрать. И еще этот шизик, который посидел там в обнимку с дубом.

— Нужно задержать этого Кузьмина, — сказал Дрозд.

— И что мы предъявим? Это — Маршал ткнул пальцем в экран — не улики. Как мы докажем это суду? Ты же прекрасно знаешь — мы можем задержать подозреваемого на 48 часов, если лицо застигнуто в процессе совершения преступления, имеются свидетельства очевидцев о факте правонарушения или обнаружены явные следы содеянного на подозреваемом, его одежде, при нем или в его жилище. Ничего этого у нас нет.

— Но очень уж себя странно ведет.

— На то он и псих, чтобы странно себя вести. Но сам факт того, что посетил парк — не дает оснований для задержания, а тем более ареста. Может быть, он поэт и так вдохновляется. Тем более у него справка. Все правозащитники взвоют, если мы без оснований задержим. А у мэра скоро выборы, и нам вставят большой и длинный пропистон за это. Нужны веские улики.

— Продолжим следить. Еще какие действия?

— Ждать.

Маршал дал задание Дрозду встретиться с родителями погибшего Найденова, а сам отправился к главврачу психоневрологической клиники, побеседовать на счет еще одного пациента.

— А все-таки странно это… с деревом, — заметил Дрозд. — Мистика.

— Странно, — согласился Маршал. — Но нам нужно как-то без мистики обойтись. Должно быть какое-то объяснение этому… Или Кузьмин на самом деле такой сильный, что дерево лбом ушатал. Но нам сейчас важнее не это.

Они разъехались. По дороге Георгий снова задумался об этом чертовом дереве. Когда охранник отправил его в нокаут шокером, он почувствовал, как затрясся дуб. И звук один в один, как на этом видео, предоставленном Дроздом.

«Может, есть в этом связь», — подумал Георгий. И сам же ответил — чушь. Когда не получается найти нужного решения, в голову всегда лезут дурацкие домыслы.

По дороге позвонил секретарю главврача и предупредил о посещении.

— Добрый день, — неласковым голосом встретил его Иннокентий Иванович Видов. — Вы к нам зачастили. Надеюсь, не с личными проблемами?

Главный врач клиники, как всегда, имел импозантный вид, костюм с иголочки, роговые очки.

— Укатает меня моя любимая работа и когда-нибудь обращусь с личными. Но пока я с рабочими вопросами, — ответил Георгий.

— Что-нибудь выяснили о Кузьмине?

— И да, и нет, — Маршал сел в кресло. — У меня появились и другие вопросы.

— Я с интересом их выслушаю.

— Вам знаком Степан Иванович Найденов? Это клиент вашей клиники.

Главврач прикрыл глаза.

— Не припомню. У нас, знаете ли, большая клиника, и всех не упомнишь. Разве что самых буйных. Узнать?

— Обязательно.

Иннокентий Иванович вызвал Веронику, и та, заинтересованно стрельнула глазами на Маршала, вопросительно застыла у входа. Врач попросил найти историю болезни Найденова, медсестра медленно уплыла, покачивая бедрами.

— И зачем он вам нужен? — спросил Видов.

— Боюсь, он уже никому не нужен. Мы опознали труп убитого в парке человека. Это Степан Иванович Найденов.

Врач присвистнул.

— Вон оно как… И вы считаете, что его убил Кузьмин?

— Я не математик, чтобы считать, — ответил Маршал. — Но я хотел бы узнать, могли ли они контактировать или нет.

Вероника вернулась с толстой папкой в руках. Шлепнув ее на стол, склонилась над Георгием.

— А вы расследуете это убийство?

— Нет, я соцработник. Провожу социальные опросы. Вы ко всем посетителям пристаете со странными вопросами?

— Н-нет.

— Так и запишем. Не ко всем. Спасибо!

Главврач улыбнулся, наблюдая, как озадаченная медсестра выходит из кабинета, и раскрыл историю болезни.

— Тааак. У парня психотическое расстройство, вызванное употреблением алкоголя и рядом психоактивных веществ, таких как псилоцибин и каннаабис. С юности увлекался психоделическими грибами, покуривал травку и запивал все это водкой. Экспериментировал с амфетаминами. Как итог — яркие галлюцинации, психоз, помрачнение сознания, психомоторные расстройств. В результате длительного употребления веществ нервное истощение, депрессивные психотические симптомы. В общем, угробил себя человек. Слома себе всю жизнь.

— Наркоман?

Видов глянул на собеседника поверх очков и кивнул.

— Да, и с приличным стажем. Лечился и у нас, и в наркологическом диспансере.

— Но не сумасшедший в прямом смысле слова?

— Все мы немножко сумасшедшие. Если хотите подправить здоровье, милости просим, для вас по блату. Но если вы о шизоидных расстройствах, то нет. Однако длительное употребление веществ может привести и к шизофреноподобным расстройствам психики. Но Найденов не шизофреник. Измученный наркотическими и алкогольными галлюцинациями, с сильно расшатанной психикой. Три курса лечения в наркологии, три раза лечился у нас.

— Итак, — Маршал был весь внимание. — Были они знакомы?

Иннокентий Иванович полистал историю болезни, достал из ящика стола еще одну, раскрыл, стал сравнивать.

— Тааак. В клинике встретиться не могли. Лежали у нас в разное время. За другой период ручаться не могу.

Маршал стал развивать тему.

— Допустим, они знакомы. Допустим, Кузьмин — убийца. Что могло их связывать? Чем Кузьмин мог завлечь Найденова в парк?

— Бесплатной дозой наркотика? Вариант. — Видов закрыл обе истории болезни. — Но… понимаете… Кузьмин неспокойный клиент, иногда буйный. Но не убийца. Предположу, что он мог бы убить человека в состоянии аффекта, очень сильно испугавшись, представив, что некто из КГБ следит за ним. Я ведь вам рассказывал о паранойе? Но точно не стал бы планировать убийство, заманивать кого-то в парк. Однако утверждать этого я не стану. Любой человек — большая загадка. Ты видишь перед собой ангела, а он завтра человека на куски разорвет. Или считаешь убийцей, а он ребенка из пожара спасает.

Выяснив все и ничего толком не узнав, Маршал напоследок спросил:

— Скажите, может ли шизоида тянуть на место преступления, если он не убийца? Ну, просто прийти, посмотреть, обнять дерево, вдохновиться?

Главврач блеснул очками.

— Возможно, если увидел новости по телевизору. Люди с нервными расстройствам вообще непредсказуемые. Что в голову придет — неизвестно. А Кузьмин бывал в парке?

— Вчера поздно вечером. И вел себя как настоящий шизик. Сидел чуть ли не в обнимку с деревом, у которого все произошло. Как Есенин с березкой обнимался.

— Хм… Затрудняюсь ответить. А вы можете его задержать на всякий случай? А наши психиатры могли бы с ним углубленно побеседовать.

— Я бы с радостью, — сказал Маршал. — Но для этого нужны более веские основания. Улики нужны. Меня прокурор с мэром сожрут. А их правозащитники.

— Ну да, ну да, выборы на носу, — Видов поправил очки. — А вы уверены, что Найденова — он ткнул указательным пальцем сначала в одну папку, затем в другую — убил Кузьмин?

— Пока у меня нет никого, кто больше подходил бы на эту роль.

— И ваша интуиция подсказывает, что…

— Да какая к черту интуиция? Я что вам, Шерлок Холмс? Я впервые с таким сталкиваюсь.

— Знаете… если вы считаете, что Кузьмина нужно изолировать (а я после вашего рассказа стал думать так же), то мы можем это сделать.

— И что на это скажет прокурор? — скептически усмехнулся Георгий.

— А нам прокурор не указ. Мы можем положить пациента в клинику, если он станет опасен для общества. Но на это нужно заявление соседей.

— А это не проблема. Будет вам заявление. Это я вам могу устроить. Вызывайте белую карету.

Глава 7

Маршал вернулся в отдел, заварил в кабинете кофе. От Дрозда пока никаких известий не поступало. Сивцов и Севастьянов слонялись без дела.

Допив кофе, Георгий решил-таки допросить Кузьмина в качестве свидетеля. Распечатал текст повестки, вписал имя, дату, поставил штамп. Работа для Сивцова нашлась.

— Гена, — позвал его Маршал. — Нужно отвезти повестку, передашь из рук в руки. Сам знаешь, товарищ нервный, так что будь готов ко всему.

— Понял.

Сивцов забрал повестку и вышел восвояси. «А заодно и заявление от соседей получим, если Кузьмин начнет бесогонить», — подумал Георгий.

Снова стал прикидывать, что к чему. Улик никаких, но все подозрения на Кузьмине. Задержать, как шизофреника, изолировать от общества в клинике — это одно. А вот если удастся расколоть на допросе — совсем другое. Есть в этом этическая сторона — Кузьмин все же невменяемый, и даже если наговорит на себя, и судьи, и прокурор результата этого допроса могут не принять. Но попытка не пытка. В деянии невменяемого отсутствует состав преступления — это закон, но можно будет изолировать шизофреника не на месяц-два, пока будет проходить курс лечения, а на более долгий срок. И дело будет закрыто.

Пока суть да дело снова разложил перед собой материалы и принялся просматривать. Даже если преступник и Кузьмин — как ему удалось убить человека, не оставив никаких следов? И новая информация добавила путаницы. Для чего психу убивать психа? Какие мотивы? А если это вообще какой-нибудь мистический обряд — кто этих сумасшедших поймет? Нужно дождаться результата опроса родителей погибшего, а потом и прикидывать.

Снова пересмотрел видео оперативной съемки, проследив от самого начала и до конца. Отметил странное поведение Кузьмина, скованную, деревянную походку, и в особенности выкрутасы у дуба. Может статься, он друид? Вернее, шизодруид. Для чего встал на колени у дерева? И, черт возьми, ведь ветра не было! А дерево закачалось так, будто налетел шквал. Маршал вновь вспомнил вечер, когда парковый сторож вырубил его шокером. Ветер тогда тоже не дул, но Георгий почувствовал, как зашатался ствол. А еще показалось, будто кто-то ударил по дуб деревянной дубиной. Но причем здесь дерево?

Маршал полез в интернет и начал читать о друидах, но ничего полезного не узнал. Друиды — жрецы древних кельтских народов, и о них известно очень мало. Занимались врачеванием, приносили человеческие жертвы своим богам. В восемнадцатом веке в Англии зародился неодруидизм, но это было религиозное движение, не имеющее ничего общего с древними жрецами. Сейчас по всему миру не больше ста тысяч неодруидов, и это, скорее, ролевики, играющие в свои игры и прославляющие кельтскую культуру и воссоединение с природой, романтики, одним словом. Да и человеческих жертв новые друиды не приносят, медитируют в цветочных венках и коронах, философствуют и, возможно, покуривают травку на своих сборищах. Поняв, что его понесло не в ту степь, Маршал закрыл браузер.

«Придет же в голову ерунда такая — друиды. Мистики еще не хватало, — подумал он. — Следователь Зюков борется с шизодруидами».

Но как можно объяснить без мистики все, что связано с этим делом — Георгий не знал.

Убрал бумаги в стол и взял смартфон, чтобы узнать у Дрозда, как обстоят дела, и в этот миг экран засветился и послышалась мелодия вызова. «Ради жизни и ради мечты каждый день без усталости ты в поединок с неправдой вступаешь опять».

— Слушаю.

— Здравствуйте, Георгий… — голос был знакомым, и Маршал сразу вспомнил, кто это. — Извините, вы отчество в прошлый раз не назвали. Вы меня должны помнить, я соцработница Наталья Корепанова. Мы с вами ездили к моему клиенту Кузьмину.

— Да, я вас помню.

— Мне сегодня нужно к нему зайти, привезти лекарства. Вы могли бы со мной поехать? Мне… понимаете, страшно одной идти, после всего, что случилось.

— Конечно, — Георгий согласился без раздумий. — Где мы можем встретиться?

— У меня нет машины. Если вы сможете подъехать к КЦСОНу, я была бы вам очень благодарна.

Маршал бросил взгляд на часы.

— Могу подъехать минут через пятнадцать-двадцать.

— Спасибо, я буду ждать.

Георгий отключился и позвонил Сивцову. Тот ответил не сразу.

— Ты где? — спросил Маршал. — Еще не отдал повестку?

— Нет пока… — Гена замялся. — Я это… дочку надо было в музыкалку отвезти.

— Вот так всегда, — недовольно пробурчал Георгий. — Доверяешь вам важную работу, а вы…

— Я закончил, сейчас мигом отвезу!

— Отбой. Уже не надо. Передам через другого человека.

— Ну так получилось…

— Не парься. Это хорошо, что ты не успел. У меня появилась мысль.

— А что с повесткой делать?

— А что обычно с бумагой делают? После прочтения съесть.

— Понял.

Маршал распечатал еще одну повестку, выключил компьютер, закрыл кабинет. До центра соцобслуживания добрался даже быстрее, чем думал, за десять минут. Корепанова уже ждала у входа.

— Спасибо, что согласились, — сказала Наталья, садясь в машину.

Маршал повел «Гранту» через центр города.

— Чего именно вы боитесь? — спросил он.

— Мне страшно. Я подумала, а что если вы правы и он — убийца? Я боюсь к нему одна подходить теперь.

— Откройте бардачок, — сказал Маршал.

Корепанова выполнила просьбу, и на пол выкатилась пустая банка пива.

— Поищите, — продолжал Георгий. — Поглубже рукой пошарьте, там перцовый баллончик. Нашли? Если Кузьмин попытается вас тронуть, направляете в лицо и нажимаете на кнопку. Главное — сразу убежать.

— А вы?

— Что я?

— Вы со мной не пойдете?

Маршал достал из кармана повестку.

— Передайте ему или его матери. Это повестка на допрос.

— И что мне делать с этой повесткой, — Наталья помахала бумагой перед носом Маршала. — Если он станет меня убивать?

— Я дал вам газовый баллончик. Направляете в глаза и жмете на кнопку. Это ослепит его и ненадолго выведет из строя.

— Вы сказали, что поможете, — Корепанова повысила голос. — А на деле хотите, чтобы я помогла передать повестку. Все вы такие.

— Кто? Менты?

— Мужчины. Только о себе и думаете. Помощи от вас не дождешься! Я боюсь туда одна заходить, понимаете вы?

— Я проинструктирую вас.

Наталья стала дергать дверную ручку, рискуя на ходу вывалиться из салона.

— Остановите машину! И забирайте вашу повестку и баллончик ваш перцовый. Обойдусь без ваших инструкций.

Георгий притормозил и свернул к обочине. Когда Наталья справилась с замком и уже одной ногой ступила на асфальт, положил ладонь на ее плечо.

— Мне нужно его допросить. Поэтому я и хочу, чтобы вы передали эту повестку.

— А если он меня убьет?

«Тогда дело будет закрыто», — подумал Маршал, но вслух сказал:

— Не убьет.

— Я боюсь одна идти, мне страшно. А вы… вы просто трус. И лицемер. Говорите одно, а сами пользуетесь мной, хотя обещали помочь.

Маршалу смутился. Если Кузьмину сорвет крышу, которая, судя по его поведению, и так держится на честном слове, то случится беда. И он, совершенно не задумываясь над этим, отправляет женщину в дом возможного психопата-убийцы. Плохо, когда в голове одни инструкции, ой как плохо. Кругом не прав Маршал оказался.

— Я пойду с вами. На месте и опрошу обоих, если согласятся. Повестку отдайте мне, а баллончик положите в сумочку. Или в карман, чтобы можно было легко достать. Надеюсь, не пригодится, но кто знает.

Корепанова успокоилась, захлопнула дверь и сунула газовый баллончик в сумку. На этот раз Маршал остановил машину не таясь, у дома. Он нашел на заднем сидении клетчатую рубашку, которую всегда надевал, когда не хотел светить своей принадлежности к полиции, и переоделся.

На лавочке вместо бабушек сидели два черных кота, дети за забором играли в футбол. Корепанова набрала код на домофоне и представилась. Дверь на третьем этаже была открытой — их, вернее, Корепанову, уже ждали. Наталья здесь частый гость.

— Добрый день, Мария Ивановна! Здравствуйте Андрей Семенович! — сказала Корепанова, заглядывая в прихожку. — Я принесла вам лекарство.

— Проходите, — донесся старческий голос из глубины квартиры.

— Я сегодня не одна, я с гостем.

Мария Ивановна вышла из комнаты. Это была худенькая старушка лет за семьдесят.

— Здравствуйте, — сказала она.

— Меня зовут Георгий Зюков, — тихим голосом, чтобы не услышал сын, представился Маршал. — Я следователь Заречного отдела полиции.

Георгий предпочел бы не раскрывать своей профессии, но закон обязывает назваться и предъявить документы.

— А что случилось? — по лицу женщины прокатилась волна эмоций. — Это из-за того страшного случая?

— Ничего серьезного, несколько вопросов. Понимаете, — стал экспромтом заливать Маршал, — вы живете невдалеке от парка, где произошло преступление. Мы опрашиваем всех, кто мог что-то видеть или слышать.

Корепанова вошла в спальню, испуганно оглянувшись на Маршала, ей было страшно оставаться один на один с Андреем Кузьминым. Следователь подбодрил соцработницу взглядом, давая понять, что придет на помощь в любой миг. Хозяйка проводила Георгия на кухню и усадила за стол.

— Сыну не говорите, кто вы, — понизив голос, сказала Мария Ивановна. — Боится полицию. Очень боится.

Георгий достал из кармана смартфон.

— Я должен буду вести запись разговора, таков закон. Вы бывали в парке в последние дни?

— Нет, я редко выхожу из дома, до магазина и обратно. На лавочке посижу, вот и вся прогулка.

— А Андрей Семенович?

— Не знаю. Он гуляет по вечерам, но тоже далеко не заходит.

— Ваш сын состоит на учете в психиатрической клинике. Как вы оцениваете нынешнее состояние?

— Вы думаете, что это он… там… в парке? — спросила женщина.

— Нет. Я хочу выяснить, каково сейчас его состояние.

— Вы же не врач, вы из полиции, — недоверчиво сказала хозяйка. — Зачем вам это?

— Ответьте на вопрос, пожалуйста.

— А я могу не отвечать?

— Можете. Но, боюсь, все равно придется, но уже не в столь комфортных домашних условиях.

Маршал слукавил. Отказаться от дачи показаний по общему правилу невозможно, но есть нюансы — человек не подлежит уголовной ответственности за отказ от дачи показаний против себя самого, своего супруга или своих близких родственников. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации Георгий знал, что называется, на зубок, и понимал, в каких обстоятельствах можно его немножко обойти. Мать Кузьмина стала отвечать на его вопросы.

— Нормальное состояние у Андрюши. Принимает лекарства, спокойный. Гуляет по вечерам, когда людей на улице мало. Боится людей. В особенности полицию.

— Ничего странного в поведении не замечали? Отклонения какие-нибудь.

— Нет, все как всегда. Днем из дома не выходит, сидит книжки читает, телевизор смотрит. Пишет.

— Что пишет?

— Стихи и рассказы. Я читала, мне понравилось. Предложила послать в какой-нибудь журнал, а он боится, что люди не оценят. Всего боится.

—Вас он не беспокоит? Соседей?

— Нет. Он тихий, если его не трогать.

Маршал перешел к самому главному.

— По вечерам он гуляет один или вы его сопровождаете?

— Без меня он выходит. Раньше, бывало, вместе ходили.

— Где он бывает, вы не знаете?

— Он редко рассказывает о своих прогулках.

— Спасибо за ответы, — Георгий закончил опрос. — Я бы хотел задать пару вопросов вашему сыну. Можно?

Мария Ивановна вздохнула.

— Главное, не говорите, что вы из полиции. Андрей станет нервничать. А ему нельзя.

— Спасибо. Давайте перейдем к нему.

— Да, но прошу, не говорите откуда вы. Я сама подпишу документы, какие нужно.

Георгий вложил смартфон в карман рубашки микрофоном вверх – он всегда так делал, когда не хотел, чтобы собеседник знал, что ведется аудиозапись. Поднялись из-за стола, и Мария Ивановна провела Маршала в комнату сына. Георгий впервые увидел Кузьмина вживую. Это был огромный детина метра два ростом. На нем пахать можно.

— Здравствуйте, — сказал Георгий. — Меня зовут Георгий Зюков, я… э… коллега… — покопался в памяти и вспомнил имя-отчество Корепановой, — Натальи Ивановой.

— Сынок, товарищ хочет задать тебе пару вопросов, — добавила Мария Ивановна.

— Зачем? — Кузьмин посмотрел в глаза Маршалу, и от его чуднОго взгляда по телу побежали мурашки.

— Так нужно… для статистики.

— Ну… спрашивайте.

Корепанова пересела в кресло подальше от Кузмина и побледнела.

— Скажите, пожалуйста, как вы себя чувствуете? — спросил Георгий.

— Хорошо я себя чувствую. Мне раз в неделю таблетки привозят. Я уже давно в клинике не был. Мне хорошо.

— Соседи не беспокоят вас?

— Нет. Были другие, так те съехали. Вот те меня нервировали. Наверное, и я их.

— Ваша мать говорит, что вы совершаете прогулки по вечерам.

— Гуляю. Свежим воздухом дышу. Это полезно для здоровья.

— Вчера тоже гуляли?

— Д-да, — Кузьмин запнулся, зрачки забегали. — Гулял.

— Скажите, а вы всегда бываете в парке по вечерам?

— Д-да. А зачем вам это знать?

— Что вы вчера там делали? Вас видели вчера у большого старого дуба.

Взгляд Кузьмина потемнел.

— Я… я не знаю, — с трудом выговорил он. — Я был там, но не знаю.

— Что знаете? — Маршал чувствовал, что он наконец подцепил подозреваемого, и осталось лишь заставить его договорить до конца.

— Не знаю, зачем туда ходил. Меня кто-то позвал. Это дерево… оно такое… странное.

— Что странного вы увидели в дереве?

— Всё. Все странное. Это. Оно. Меня. Позвало… — Кузьмин помолчал, и спросил изменившимся тихим голосом. — А вы из полиции, да? Или из КГБ?

Кузьмин встал в полный рост, и лишь сейчас Маршал оценил, какой он огромный. Это не человек, а настоящий медведь. И, похоже, Георгий пробудил в нем затаившуюся болезнь. Раздраконил медведя, размедведил дракона.

— Сынок, успокойся, сядь! — сказала мать.

—Мама, как ты могла? — закричал Кузьмин.

Оттолкнул Георгия, и тот, пролетев через всю комнату, врезался спиной в стену и сполз на пол. Кузьмин схватил стул и бросил в него, но не попал. Стул ударился о стену над головой и разлетелся на куски.

— Мама, как ты могла? Они меня опять нашли!

— Сынок, успокойся!

— Как ты могла, мама? Я тебе верил! Я только тебе верил, а ты!

Кузьмин перевернул стол, и на пол посыпались книги, бумажные листы со стихами веером разлетелись по комнате, упаковка таблеток упала к ногам Маршала.

— Не подходите ко мне! — заревел Андрей. — Вы все! Не подходите! И ты, мама, тоже!

Он схватил за плечи Корепанову и сдернул с кресла, как куклу. Прикрываясь ею, стал пробираться к выходу, а женщина кричала от ужаса. Маршал поднялся на ноги и сделал шаг навстречу. Кузьмин отбросил Корепанову, и она упала на пол, стукнувшись головой о ножку стола. Мощным апперкотом сумасшедший опять отправил Георгия в горизонтальное положение.

— Вы меня больше не найдете! Никогда! И ты, мама, тоже!

Шизофреник склонился над следователем, намереваясь добить последним ударом. Корепанова, нашарив на полу сумочку, вытащила из нее баллончик и, резво вскочив, бросилась на помощь следователю. И… выпустила Маршалу прямо в лицо струю слезоточивого газа. Затем кулак Кузьмина обрушился на его голову.

«Вот теперь даже заявления соседей не понадобится», — подумал Георгий, прежде чем погрузился во тьму.

Глава 8

Резкий запах нашатыря вернул Маршала к жизни. Он лежал на огромной кровати Кузьмина. Глаза слезились, и все было как в тумане, а голова болела, словно в нее вонзили пару ржавых гвоздей. Над ним склонился врач, рядом стояла Корепанова и Мария Ивановна, обе пребывали в прострации. Комната напоминала Рязань после штурма монголов.

— Следите за пальцами.

Врач поводил перстами перед лицом, как бы осеняя крестным знамением, и Георгий послушно поводил зрачками туда-сюда. Движение зрачков отдавало болью.

— Как вы себя чувствуете? — спросил доктор.

— Как будто мне в глаза брызнули перцовым газом, а потом стукнули по голове. Кажется, по голове я получил два раза.

— Ничего, бог троицу любит. Голова не болит?

— Еще как.

— Кружится?

— Нет.

— Не тошнит?

— Нет.

— Крепкая голова, вам повезло.

— Глазам больно.

— После газа-то? Это пройдет. Сейчас растворчиком промоем, капельки закапаем, глаза будут в норме.

Врач обмакнул тампон в жидкость и промыл Маршалу глаза. Стало легче.

— Полежите минутку с закрытыми глазами.

Когда Георгий открыл глаза, туман рассеялся, слезы бежать перестали и жить стало веселее.

— Спасибо, уже лучше, — сказал он.

— Госпитализироваться будем?

— Нет. Вроде бы все нормально. А где он?

— Убежал, — сказал врач. — Сейчас еще полиция приедет, а мы свое дело сделали.

Георгий встретился взглядом с Корепановой, стоявшей у стены рядом с перевернутым столом.

— Извините, — сказала она. — Я не хотел вас, я в него целилась.

— Бывает, — ответил Маршал. — Меня уже шокером по ошибке долбанули, теперь вот перцовый газ в коллекции.

Врач собрал чемоданчик и, посоветовав в случае чего обращаться в поликлинику, удалился. Минут через пять приехал наряд полиции. Чуть позже явились Дрозд и начальник отдела майор Гвоздев. Маршал уже сидел, прислонившись спиной к стене.

— Ты, Рэмбо, Шерлок Холмс, ты чего тут устроил? — спросил Гвоздев.

Обычно он с подчиненными на «вы», но в редких случаях переходил на «ты».

— Отрабатывал версию, Семен Семеныч.

— Версию он отрабатывал. А если бы башку проломили? Ну жив, и это хорошо. Что врачи сказали?

— Сказали, что в морг пока рано.

Георгий вспомнил о смартфоне, на который вел аудиозапись, но не нашел его. Гаджет, как оказалось, валялся на полу и по нему изрядно потоптались во время инцидента. Экран, покрытый сеточкой трещин, мерцал всеми цветами радуги. Гвоздев взял телефон, повертел в руках и спрятал в карман.

— Передадим нашим спецам, они вытащат запись.

Дроздов остался опросить мать Кузьмина, установить, куда тот мог пойти, где его искать, а майор с капитаном поехали в отдел. Машину вел Гвоздев, а Маршал и Корепанова сидели на заднем сидении.

— Рассказывай, герой.

Георгий в подробностях пересказал все, что произошло с того момента, как оказался в квартире Кузьминых. Разве что о своем поражении помнил смутно, и финальное действо описала Корепанова. Майор внимательно слушал, изредка бросая на Георгия взгляд в зеркало заднего вида. Судя по глазам Гвоздева, хоть он и строил из себя грозного и недовольного начальника, но был рад такому исходу — сегодняшнее происшествие все расставило по своим местам.

Наталью довезли до дома и распрощались с ней. В отделе закипела работа. Кузьмина объявили в розыск, по всем отделениям города разослали ориентировки с фотографиями и описанием внешности. К вечеру поступило сообщение, что днем его видели в районе парка — он бежал по тротуару, имел растрепанный и напуганный вид. Наряд полиции, который проезжал по дороге, обратил на это внимание, но пока развернулись на перекрестке, Кузьмина уже и след простыл. У дома Кузьмина организовали слежку, телефон квартиры стали прослушивать. Маршал надеялся, что к ночи Андрей вернется или на худой конец позвонит матери. Но откуда звонить? Телефон с собой не взял, таксофоны в городе давно убрали. Одна надежда на то, что побегав по городу, решит вернуться.

Айтишники отремонтировали смартфон Маршала и даже бесплатно заменили экран — у них всегда есть лишние запчасти. Ничего конкретного опрос подозреваемого и его матери не дал, но принес много пищи для размышлений и уверенность, что Кузьмин именно тот, кого они ищут — осталось лишь добыть улики. Без них Кузьмина могут обвинить лишь в нападении на сотрудника полиции и причинения легкого вреда здоровью. И снова закрыть в дурке для очередного курса лечения.

Дрозд после беседы с матерью Кузьмина посетил родителей погибшего Найденова и вернулся в отдел. Никаких связей с Кузьминым не определил — Степан Найденов вообще ни с кем особо не общался. Старые знакомые от него отвернулись, с кем-то иногда встречался, когда покупал наркотики. В последние дни стал вести себя странно, несмотря на то, что долгое время воздерживался от употребления веществ. Все порывался куда-то пойти, уходил вечерами, иногда пропадал на несколько часов, порой исчезал всего на десять-пятнадцать минут. В последний день сорвался буквально с места — сидел дома, играл в игры на компьютере, и вдруг выбежал на улицу в домашней одежде. Дрозд вместе с родителями осмотрел его страницы в соцсетях. Ни с кем не переписывался, нигде не вел диалогов, да и сам не писал ничего. Аккаунты были закрытыми, ни фото, ни имени настоящего не светил. В телефоне тоже никаких звонков, ни СМС. Еще одна загадка. Зачем выбежал из дома поздним вечером двадцатипятилетний наркоман Найденов — осталось неизвестно. А вот куда — знал весь город.

«Может быть, его тоже дерево позвало?» — размышлял Маршал, но ни с кем не поделился этой мыслью, считая ее не менее бредовой, чем шиза Кузьмина.

День выдался насыщенным — слишком много событий для маленького городка. Концентрат событий. Вечером Маршал приехал домой, купив по дороге пельменей. Голова и челюсть еще немного побаливали, но чувствовал себя сносно. По подбородку растекся багровый синяк.

Отварил пельмени, включил телевизор и стал смотреть «Симпсонов». После одной серии притопал Иван Геннадиевич с неизменной доской и коробкой шашек.

— Партеечку?

— Можно. Только я еще ужинаю, вам это не помешает?

— Нисколько.

— Чай вам сейчас заварю, а сам я по пивку.

— А что это у вас? — сосед провел рукой по подбородку.

— А, не обращайте внимания. Издержки профессии.

— Мда… наша служба и опасна, и трудна.

— Вот именно.

Маршал заварил чай, отодвинул тарелку с пельменями в сторону, а Иван Геннадиевич разложил на столе доску и расставил шашки. Сосед выставил кулаки, Георгий сделал выбор. На этот раз его ход был первым.

— Я, будучи профессором нашего института, тоже однажды производственную травму получил, — сказал Иван Геннадиевич. — И тоже синяк на весь подбородок.

—Подрались с другим профессором во время научного спора? — спросил Георгий.

Они обменялись ходами.

— Упал со стремянки, когда доставал книгу в университетской библиотеке.

— Надеюсь, книга интересная.

— Как сейчас помню — Грегор Мендель, «Опыты над растительными гибридами».

Маршал прикрыл шашку, а профессор сразу сделал ход на обострение.

— Хорошая книга, наверное.

— Классика. Мендель — основоположник современной генетики. А генетика — любовь всей моей жизни. Жаль, наш институт не вынес лихих девяностых. Весьма перспективное направление. Мы могли бы изменить будущее. Но история не знает сослагательного наклонения. Что было, то было.

— Ну да, доктор сказал в морг, значит — в морг.

— Точно!

Через несколько ходов Маршал срубил одну шашку, но при этом потерял три. Иван Геннадиевич, хихикая, провел свою в дамки. Дальше ему осталось совершить рейд по тылам и проредить армию противника.

— Лихо вы меня, — сказал Георгий, признавая поражение.

— Считайте на три хода вперед, — посоветовал сосед.

— А чем таким перспективным занимался ваш институт? — спросил Маршал.

Иван Геннадиевич стал расставлять шашки, он всегда делал это сам.

— Генетика. Можно сказать, что мы совершили прорыв в науке. Мне довелось работать там, когда геномная эра была в самом расцвете. Люди научились расшифровывать геномы, но наша лаборатория пошла дальше. Мы экспериментировали с гибридизацией ДНК и совершили бы революцию, если бы наш институт не закрыли.

Начали играть новую партию.

— Тот самый арбуз с тараканами?

— Вроде того. Одни проекты почти довели до конца, но не успели протестировать. Всю работу похерили. Думаю, что на тот момент наши ученые были впереди планеты всей, но развал Союза и кризис отбросили нашу науку на десятки лет назад.

— Печально, — сказал Маршал, когда сосед «съел» разом две шашки.

— А уж как мне печально. Работа всей моей жизни.

— А над чем вы работали?

— Лично в моей работе не было практической ценности. По крайней мере на то время. То есть я не скрещивал тараканов с арбузами. Я занимался секвенированием генов животных и растений, расшифровывал их. А уже на основе моей работы проводились эксперименты с гибридизацией.

— Скрещивали животных с растениями?

— Не в прямом смысле, конечно. — Иван Геннадиевич порубил еще несколько шашек и выиграл партию. — Придавали животным или растениям свойства других видов, которыми они не обладали. Некоторые опыты удавались, неудачные проекты замораживали. Единственный успех — нам удалось создать несколько видов морозоустойчивых тропических растений. Но довести до ума не успели. Сейчас у нас здесь пальмы росли бы, но не судьба. Были еще дурацкие эксперименты ради научного баловства. Те самые гипотетические арбузы.

— Хм… интересно.

— А уж как нам интересно. Вы не представляете, чего может добиться генетик, если ему не мешать. Но нам помешал кризис. Сначала свернули второстепенные проекты, затем закрыли основные и сам институт. В итоге название нашего города — лишь насмешка. Теперь его можно переименовать в Мерчендайзерск. Вокруг одни менеджеры да мерчендайзеры.

Маршал доел пельмени и проиграл еще две партии. Иван Геннадиевич, собрав шашки, пожелал Георгию подучиться игре. Любил старик подтрунивать над своим соперником. За все время Маршалу удавалось обыграть его всего раза три, да и то чисто случайно.

Георгий убрал со стола, вымыл посуду, которая накопилась за последние три дня. После душа голова болеть перестала, но еще ныла разбитая челюсть. Синяк стал еще больше, придавая лицу бандитский, ухарский вид.

Тяжелый день позади, теперь можно и отдохнуть. Маршал собрался позвонить Маше, но вспомнил, что на Алтае уже давно ночь, вернее, почти утро. Завтра нужно будет поговорить, узнать, как там отдыхается. А сейчас пора спать — уже почти полночь. Завтра наверняка день будет не легче. Надо найти этого психа, пока не натворил делов.

Георгий стал укладываться. Постелил простынь, взбил подушку и уже разделся, когда позвонил Дрозд.

— Маршал, тут у нас это… ЧП.

— Что случилось?

— Еще один жмур.

— Где?

— В Караганде! Догадайся сам.

— В парке.

— Да. Я еду туда, подъезжай и ты.

«Наша служба и опасна и трудна», — с тоской подумал Георгий, стоя в одних трусах перед диваном.

Надо ехать. День еще не закончился. И он стал одеваться.

Глава 9

У центрального входа в парк стояли несколько полицейских машин и два автомобиля скорой помощи. Свет проблесковых маячков озарял пространство вокруг синими всполохами.

Маршал показал стоявшим у входа полицейским удостоверение. Уже знал куда идти, знал, где нашли очередную жертву. Место вокруг старого дуба освещали мощные галогенные прожектора, и было светло, как днем. На огражденной ленточками площадке работали эксперты, щелкал фотоаппарат, на мгновение подсвечивая деревья вспышкой. Дрозд стоял рядом и курил глубокими затяжками.

— Что там? — спросил Маршал.

— То же, что и в прошлый раз. Я уже посмотрел, больше не хочу. Одна свидетельница живая, но в невменяемом состоянии. В скорой сидит. Опрашивать ее сейчас нет смысла.

Маршал приподнял ленту, пролез под ней и осмотрел страшную картину. Место вокруг дерева залито кровью, с одной стороны лежала оторванная голова, с другой изуродованное тело с вывернутыми руками и ногами.

— Осторожнее, здесь следы! — предупредил Маршала один из криминалистов.

— Вижу.

Осмотрев место, Георгий и Дрозд вернулись ко входу. Трое уставших врачей сидели на лавке под фонарем.

— Как она? — спросил Маршал.

— Никак. У нее глубокий шок.

— Она не пострадала?

— Нет. Кровь на ней, но это чужая.

— Можно задать пару вопросов?

— Попробуйте, но она не ответит. Мы вкололи успокаивающего, но ее все еще трясет.

Один из врачей поднялся с лавки и открыл дверь машины. Женщина лет тридцати сидела на носилках, на плечи ее накинут плед, а волосы заляпаны кровью. Ее била мелкая дрожь.

— Вы что-нибудь видели? — обратился к ней Маршал. — Расскажите, что вы видели?

По лицу женщины потекли слезы.

— Д-дерево.

Дрозд показал распечатку с ориентировкой на розыск Кузьмина.

— Вы видели этого человека?

— Не знаю. К-кровь. С-страшно.

Женщину затрясло, и она зарыдала.

Врач положил руку на плечо Георгию.

— Достаточно. Пусть она сначала придет в себя.

Маршал попросил сигарету у Дрозда.

— Ты же не куришь.

— Не курю. Но все равно дай.

Саша сунул ему в зубы «Филипп Морис» и поднес зажигалку. Георгий сделал глубокую затяжку — десять лет не курил, и с непривычки закружилась голова.

— Кузьмина не нашли?

— Нет, — ответил Дрозд. — Но я думаю, что сегодня вечером он здесь был. Если раньше я еще сомневался, что у нас в городе завелся маньяк, то сейчас никаких сомнений.

— И не просто маньяк, а серийный. Как в кино. Но вот только мы живем не в кино.

Потерпевшую увезли в больницу. Когда криминалисты завершили работу, останки погрузили во вторую скорую. Дрозд и Маршал уехали последними. По дороге Георгий заехал в круглосуточный магазин и купил чекушку.

Дома Маршала ждала расправленная постель, но спать не хотелось. Выпил ноль двадцать пять, даже не удосужившись налить в стопку, прямо из горлышка. И снова подумал — зря… лучше бы не пить. Сколько друзей вот так с чекушек начинали, а заканчивали в подворотне. Часы показали уже два ночи. Маршал лег на диван ни в одном глазу, водка на него не подействовала.

«Дерево, — думал он. — Она сказала, что видела дерево. И Кузьмин говорил о дереве. Причем тут дерево? Слишком много дров в этом деле. Я вот тоже видел дерево, и даже не одно, но у меня не возникает желания рассказывать об этом… Был бы я писателем, как Толстой, наверное, описал бы дуб на несколько страниц… но не стал бы рассказывать встречным и поперечным о том, что я видел дерево. Ни фига не понимаю… Мне уже хочется стучаться головой об этот дуб».

Вопросов было много. Почему двух человек убили у подножия дуба? Это какой-то ритуал? Зачем Кузьмин приходил сюда в прошлый вечер? Когда его задержат, дело будет закрыто. Поместят в психушку на веки вечные. Но даже если все решится таким образом, то навсегда останется загадкой — зачем? почему? Неисповедимы пути психов.

«Вот будет хохма, если этот погибший тоже псих, — подумал Георгий. — Псих, убивающий психов. В этом что-то есть».

Часам к девяти утра поступили первые данные по погибшему. Сергей Серафимов тоже оказался клиентом психоневрологического диспансера.

— А вот это уже ни в какие ворота не лезет, — сказал Маршал. — Псих на психе сидит и психом погоняет. Я уже запутался в их шизофрении.

— Должна быть связь, — сказал майор Гвоздев.

— Должна. Но я не вижу.

— Действуйте, товарищ капитан.

Кузьмина пока не нашли, дома не появлялся, и теперь был подозреваемым номер один, и даже в полицейских сводках написали, что хоть и не вооружен, но очень опасен. Кроме полицейских отделений, ориентировки разослали сотрудникам ЧОП, в таксопарк и тиснули объявление в трех местных газетах.

Георгий стал узнавать, где сейчас находится потерпевшая. Оказалось, что утром ее отвезли в психиатрическую клинику. Ангелина Байданова после вчерашнего в себя так и не пришла.

Маршал снова распределил обязанности. Раз уж он стал постоянным посетителем клиники, то поедет туда сам, а Дроздов отправится опросить родственников Серафимова. По дороге в клинику вспомнил о Корепановой и позвонил, узнать, как она себя чувствует.

— У меня все хорошо, — сказала Наталья. — Я хочу уволиться из КЦСОНа. Больше не хочу с этими психами работать.

— И куда?

— В «Пятерочку» продавцом. Зарплата такая же, рядом с домом.

— Думаю, там психов не меньше. Но хотя бы охранники есть.

— Я хотела вам ваш баллончик отдать.

— Оставьте себе, может быть, еще пригодится. Если кончится, обращайтесь, у меня такого добра много. Всего вам доброго!

О том, что собирался позвонить жене, Маршал вспомнил уже подъезжая к клинике. Главврач восседал за своим столом в позе сфинкса. Похоже, он всю жизнь провел за этим столом.

— Здравствуйте. Можете не говорить, я знаю, зачем вы на этот раз пришли.

— Она здесь? — спросил Маршал.

— Утром привезли. Ангелина Байданова. Посттравматическое стрессовое расстройство. Все еще в глубоком шоке, у нее фаза острого кризиса. Надеюсь, мы ее вытащим, но все зависит от особенностей психики. При неблагоприятной динамике это может остаться с ней навсегда.

— Она может говорить?

— Только и делает, что говорит и говорит, да все бессвязно. Но вот ответит ли на вопросы — не знаю.

— Я могу с ней увидеться?

— Не сглазу на глаз. Рядом буду я.

— И еще, — продолжил Георгий. — Второй жертвой снова оказался пациент вашей клиники Сергей Серафимов.

Это сообщение явно заинтриговало Видова, он оживился, глаза заблестели.

— Вот это поворот! Не припомню такого имени. Наверное, тихий, буйных-то я помню всех. Узнать?

— Пригодится. О Кузьмине слышали?

— В новостях видел.

— Что вы можете сказать об этом, как психиатр.

Главврач погрузился в раздумья, и Маршал уже решил, что ответа не услышит, когда Видов ответил:

— Сказать честно? Я не знаю. Хоть наука и шагнула далеко вперед, но человеческая психика — это и для нас, психиатров, до сих пор малоизученная территория. Что там у них в головах — одному богу известно. Чтобы это понять, нам нужен тот, кто это сделал. Побеседовать с ним, раскрутить на откровенность. В этом случае есть вероятность узнать ход его мыслей. Помните, как Бухановский Чикатило за одну беседу вывел на признательные показания?

Иннокентий Иванович вызвал медсестру и велел найти историю болезни Сергея Серафимова, а сам повел Маршала к выжившей свидетельнице преступления.

— Сначала в общую палату поместили, — говорил врач. — Но она пребывала в таком состоянии, что перевели в отдельную.

В небольшой палате стояли лишь кровать и тумбочка. Женщина в широкой больничной пижаме сидела на краешке кровати в той же позе, что и в машине скорой помощи. Взгляд, бесцельно блуждавший по комнате, сконцентрировался на вошедших.

— Здравствуйте, Ангелина. Я капитан Георгий Зюков, следователь Заречного отдела полиции. Вы можете мне рассказать, что вчера произошло?

Она кивнула сначала утвердительно, потом отрицательно и отвернулась к зарешеченному окну.

— Это необходимо, чтобы задержать преступника, — продолжил Маршал. — Вы спасете чью-нибудь жизнь. Вы согласны?

Женщина продолжала смотреть в окно. Оторвавшись от созерцания деревьев за решеткой, посмотрела в глаза Георгию. От отрешенного взгляда ему стало не по себе. Ангелина медленно кивнула.

— Расскажите, что вы видели? — сказал следователь.

— Дерево, — тихо сказала женщина, уже не заикаясь, как вчера.

— Что-нибудь еще?

— Кровь.

— Кто там был, кроме вас?

— Дерево. Кровь.

— Вы были только вдвоем?

— Дерево. Кровь. Страшно.

Георгий и Иннокентий Иванович переглянулись. Главврач пожал плечами.

— Вы помните свое имя? — спросил Видов.

— Дерево. Кровь.

Оставив несчастную, вышли из палаты и вернулись в кабинет. На столе лежала история болезни погибшего. Иннокентий Иванович предложил кофе, Маршал не отказался. Кофе оказался куда лучше того, каким Георгия иногда поили в отделении.

— Дерево. Кровь, — повторил Маршал слова Байдановой. — Почему, собственно, дерево? Кузьмин тоже говорил о дереве. И после первого убийства его видели у того дуба, где все произошло. Что вы об этом думаете?

— Не знаю, — ответил Видов. — Но лес — один из частых образов, который используют душевнобольные, когда рисуют. И чаще всего лес, деревья в их творчестве — это концентрация чего-то страшного. Все свои страхи вкладывают в это.

Иннокентий Иванович пролистал историю болезни.

— Кататоническая шизофрения, — сказал он.

— Расшифруйте. Для меня это темный лес.

— Редкий тип заболевания, не более трех процентов больных им страдают. Они практически не опасны для окружающих. Чаще всего пассивны и не реагируют на внешние раздражители. При кататоническом ступоре могут часами сидеть или стоять в одной позе, ни на что не обращая внимания. Бывают и приступы чрезвычайного возбуждения, тогда больной может танцевать днями напролет.

— Хм… И при этом убийце удалось его заманить в парк, — сказал Маршал.

— Да, это странно.

— Связь с Кузьминым есть?

Главврач снова открыл пухлую папку, полистал.

— Навряд ли. Оба недолго лечились здесь в одно время, но лежали в разных корпусах.

— И все-таки всех тянуло в парк. Кузьмин, когда я с ним встретился, сказал, что его поманило дерево. Байданова тоже твердит о дереве. Массовый психоз?

Иннокентий Иванович улыбнулся.

— Нет. Массовый психоз — это истерия толпы. Психология толпы досконально еще не изучена… как и психология человека. Но, понимаете, для массового психоза нужна толпа, то есть большая группа людей, даже если не контактирующих друг с другом, но связанных чем-то общим. Это как эпидемия, только вирус передается не воздушно-капельным путем. Здесь же мы видим людей, которые, вероятно, даже не встречались в жизни.

— А болезнь их не связывает?

Видов посмотрел на Маршала, как на несмышленого ребенка.

— И болезни у них разные. Это для вас они все психи, но у Кузьмина — шизоидная паранойя, а Найденов вообще не шизофреник, у него психотическое расстройство на фоне употребления веществ. У Серафимова кататония, это не совсем шизофрения, а ее последствие, отдельное заболевание, психопатологический синдром. У Байдановой же — посттравматическое стрессовое расстройство. Это даже и не болезнь, а психическая травма. Которая может пройти завтра или вылиться в тяжелое расстройство на долгие годы.

Георгий обхватил голову руками.

— Спасибо. Вы меня запутали. То кататоническая шизофрения, то кататония — это не шизофрения.

Врач усмехнулся.

— Да, мы и сами порой путаемся. Кататонию в начале двадцатого века относили к шизофрении, но со временем выяснилось, что причин у этого синдрома может быть много. Далеко не все кататоники — шизофреники. Это я к тому, что все, о ком мы говорим — имеют отдельный диагноз. И хоть убейте, я не знаю, что может быть между ними общего. И причем тут дерево — тоже не понимаю. Совсем.

Глава 10

Маршал пил кофе в своем кабинете, пересматривал дело и ждал Дрозда. Дроздов приехал часа в три, злой и мрачный.

— Уволюсь я на фиг, пойду в ЧОП работать.

—Устал? — участливо спросил Георгий.

— Невозможно… Я никогда не думал, что опрашивать родителей погибшего — это настолько тяжело.

Дрозд закурил и протянул сигарету Маршалу. Тот курить не хотел, но взял. Саша щелкнул зажигалкой.

— Кофеем угостишь?

Георгий включил электрочайник. Воды оставалось немного и закипела она быстро.

— Парень этот домосед. Из дома почти не выходил, — сказал Дрозд, пуская изо рта клубы дыма. — У него болезнь, как там она… кака…така…

— Кататония, — подсказал Маршал. — Мне врач рассказывал.

— Да. Друзей не было, ничем особо не увлекался, телик любил смотреть. И рисовал. Мне родители показали рисунки. Я сфотографировал с их разрешения. Последний рисунок он не завершил, так и оставил на столе.

— И нарисовал… — Маршалу вспоминался разговор с главврачом клиники. — Дерево?

— А ты откуда знаешь? — удивился Дрозд. — Тоже врач рассказал?

— Почти. Я узнал, что лес — один из образов, которые используют в творчестве душевнобольные.

—Но самое интересное вот.

Саша вытащил из кармана смартфон, покопался в нем и развернул экраном к Маршалу.

— Офигеть, — только и сказал Георгий.

На фотографии — рисунок, вернее, быстрый карандашный набросок, в котором легко угадывалось место. Тот самый дуб, от которого и Маршала, и Дрозда уже тошнило.

— Узнал? — спросил Дрозд.

— Еще бы. Очень похоже. И нарисовано с душой, я бы сказал, талантливо.

— Этот рисунок не закончен, а другие он раскрасил акварелью, тушью подвел, очень красиво выходило. Посмотри остальные.

Маршал смахнул на экране одно фото, второе, третье. Рисунки действительно выполнены талантливо. На остальных изображены странные сюрреалистические натюрморты — на одном яблоки, рассыпанные по столу, а между ними Московский Кремль, статуя Свободы и памятник Родина-мать, мирно сидящие на краюхе хлеба и о чем-то беседующие; на другом дельфины, выпрыгивающие из тарелки с супом; на третьем разноцветные новогодние шары, расколотые, словно куриные яйца, а из них выбирались разные сказочные персонажи. И лишь один рисунок без тени сюра — чуть ли не с фотографической точностью быстрыми штрихами художник запечатлел на бумаге место, где за последние дни убили двух человек. Вернее, одного, потому что сам художник погиб уже после того, как сделал набросок.

— Значит, погибший бывал на этом самом месте раньше, — сказал Георгий.

— Если и так, то давно, — заметил Дрозд. — Родители сказали, что вовсе не выходил из дома около полутора месяцев. У него ведь эта… кака… тония.

— А когда он сделал этот рисунок?

— Вчера вечером. Сидел, раскрашивал один рисунок, затем отложил работу, взял новый лист и нарисовал вот это за несколько минут. Завершать не стал. Не сказав ни слова, всё бросил и вышел на улицу. Мать пыталась остановить, но он сказал, что его ждут и вообще скоро вернется. Это произошло примерно в одиннадцать часов вечера. Минут через сорок-пятьдесят он уже был мертв.

Загадок прибавилось, и снова этот проклятый дуб. Одного манил к себе, другой его рисовал. Третья зациклившись, говорила лишь об этом дереве. Что же объединяло все этих людей, кроме болезни? И как объяснить это чертово дерево без мистики? Маршал уже почти готов был поверить в сверхъестественность происходящего. В голову лезли дурацкие фразы: «Что в дереве твоем? Скажи мне, кто твой дуб и я скажу, кто ты».

Когда Дрозд удалился, позвонила Маша.

— Привет, дорогой! Как у тебя дела?

— Работаю, все как обычно.

— Я сейчас радио включила, а там о нашем городе всякие ужасы рассказывают. Маньяк, говорят.

— Не бери в голову. Журналюги, как всегда, все раздули. Откуда в нашем городе маньяки? Спите спокойно, родная полиция вас бережет.

— А себя родная полиция бережет? Ты что ел сегодня?

— Ну… обед ел. А приеду домой, съем ужин. Все нормально. А как там у вас?

— Отдыхаем. Сегодня на двух экскурсиях побывали. Устали. Егор спит без задних ног. Фотки тебе скинуть?

— Скинь.

WhatsApp блямкнул, оповещая о новом сообщении.

— Интернет здесь везде ужасный. В отеле более менее нормальный по вайфаю.

Поговорили еще минуты две и попрощались. Маша сказала, что позвонит завтра, проверит, приготовил муженек ужин или нет. Георгий полистал фотографии. Все-таки хорошо, что отправил семью отдыхать. Подальше от ужаса, что творился в родном городе. Пацан хоть горы увидел. Эх, хорошо бы в следующем году вместе махнуть куда-нибудь. Сам-то Маршал гор тоже никогда не видел. И моря тоже не видел. Ничего он не видел за свои тридцать пять лет. Всю жизнь в этом городишке провел, лишь пару раз выезжал.

К вечеру пришли результаты из лаборатории. Картина такая же, как в прошлый раз. Никаких следов, кроме оставленных погибшим и свидетельницей, не обнаружили. Патологоанатом отметил те же повреждения — шею жертвы будто перерубили, а голову затем оторвали. Для этого, сказал Стоянов, нужна большая сила. Которой бог не обделил человека-гору Кузьмина.

Маршал сделал себе чашку кофе и до темноты сидел, закопавшись в бумаги, но ничего умного в голову не пришло. Все-таки он не Шерлок Холмс и даже не Доктор Ватсон. Да и гениальный сыщик Холмс здесь тоже был бы бессилен. Впрочем, он литературный персонаж, уж писатель обязательно сочинил бы зацепку, которая помогла бы распутать это дело. В книгах все не так, как в жизни. Там сыщики всегда доводили дела до конца. А в реальности тысячи уголовных дел оставались «глухарями» и отправлялись в архивы. А преступники или продолжали коптить небо, или сидели уже по другим делам, а то и погибали в бандитских разборках. Или исчезали, как Кузьмин. Если его не задержат, то дело так и останется нераскрытым. Нет человека — а проблема есть.

Поздним вечером Георгий собрался домой. По дороге заехал в магазин и купил сигареты и зажигалку, впервые за десять лет. Почти у дома в голову ударила мысль: нужно заехать в парк, посмотреть на это дерево. Удостовериться, что нет никакой связи, что все это совпадение… или уже окончательно сойти с ума.

Развернулся на перекрестке, нарушив правила движения, и дал по газам. Назойливая мысль сверлила мозг — а что если дуб не случайность? Что если эти шизофреники там обряды свои друидские, ну или псевдопруидские, проводят? Вернее, шизодруидские. Жертву дубу приносят. Но что с этим открытием делать? К делу такое не пришьешь, для этого нужны основания, одних лишь подозрений недостаточно. Да и по сути — какая разница, из каких соображений убивали, если убийцу не задержат?

Парк был еще открыт, но посетители разбрелись, по освещенным фонарями дорожкам гуляли только самые отчаянные любители острых ощущений. Георгий обогнул пруд. На этот раз захватил с собой фонарь, чтобы не спотыкаться, как в прошлый раз со смартфоном, и дошел без приключений.

Пространство вокруг дуба все еще огорожено желто-полосатой лентой. Остатки травы докосили до конца, чтобы убрать следы крови, но бурые пятна все еще видны. Маршал осмотрел дерево. В одном месте в ствол вбит толстенный гвоздь, чуть повыше видна вырезанная ножом надпись «Здесь был Ва….». Видимо, неведомый мальчик «Ва…» не успел дописать свое имя, когда появился охранник. Георгий вспомнил — в детстве тоже такой ерундой баловались, гвозди в деревья заколачивали, оставляли на коре надписи на память.

«Так что не так с этим деревом? — продолжая осмотр, говорил сам с собой Маршал. — Почему сюда манит шизофреников? Что в нем такого?»

Ответов не нашел. Несколько раз обойдя могучий дуб задрав голову, оглядел пышную крону. Дерево как дерево, ничем не отличается от тысяч, от миллионов других дубов.

— Кто здесь? — услышал он знакомый голос.

— Свои, — сказал Георгий.

— А, это вы? А я без шокера. Я увидел, что кто-то с фонарем тут бродит.

Охранник Сергей Кравцов, старый знакомец, приблизился к Маршалу, осветил фонарем.

— А это зря, что без шокера, — упрекнул его Георгий. — А если здесь не я, а преступник?

— Ну… так вы же, а не преступник?

— А полицию вызвали, когда меня заметили?

— Нет, увидел свет, и пораскинул мозгами — преступник не стал бы вот так с фонарем здесь бродить. Значит, полиция.

— Здраво рассуждаете. Будете Шерлоком Холмсом. Во вчерашнюю смену вы дежурили?

— Нет, я с утра начал.

— Ничего странного не замечали?

— Да здесь все странно, — заметив внимательный взгляд Маршала, охранник добавил: — Ну в смысле, что вот это все происходит.

Кравцов удалился, а Маршал остался у дуба. Присел, прислонившись спиной к теплому стволу, достал сигарету из пачки и закурил.

«Итак, — снова стал размышлять, пуская струю дыма изо рта. — На этом самом месте произошли два убийства. Предполагаемый убийца сказал, что его тянуло сюда. Дерево позвало. Первая жертва, Степан Найденов, в этот вечер сидел дома и ни с того ни сего бросил играть на компьютере, сорвался, выбежал из дома — и был найден растерзанным у этого самого дуба. Вторая жертва, Сергей Серафимов, сидел дома, рисовал, все бросил и выскочил на улицу — и найден на этом же месте с оторванной башкой. А последний рисунок — место, где его убили… И вот я, простой русский следователь, далеко не семи пядей во лбу, ни хрена не могу сообразить что здесь к чему, и тоже приплелся сюда, и сижу да курю у этого самого дуба. А может, и меня тоже это дерево заманило? А что если сейчас придет Кузьмин и меня тоже укокошит? А у меня с собой никакого оружия, кроме связки ключей и пачки сигарет с зажигалкой».

Маршалу пришла почти гениальная мысль. Если все трое — и преступник, и жертвы – сумасшедшие, то, вероятно, это место притягивает психов?

«А ведь я тоже псих», — сказал он себе. В детстве у него тоже были отклонения. Не сумасшествие, а, скорее, богатое детское воображение. Отчетливо помнил, как видел в раннем детстве сны наяву — в комнате, когда уходили родители, появлялись персонажи из просмотренных мультфильмов. Злые ведьмы хотели его убить, а добрые колдуньи защищали. Годам к шести это прошло — маленький Маршаленок переборол болезнь или стал старше. Больше ничего такого не происходило, но воспоминания об этом сохранились яркие.

И вот сейчас он сидит у дерева, которое, манит людей с психическими отклонениями, и думает — «А что если я здесь не по своей воле, а этот дуб меня тоже подманил?».

Крона дуба зашаталась, заскрипела — стал подниматься ветер. Одна из веток коснулась плеча Маршала, еще и еще. Показалось, что кто-то стоит за спиной. Затушил о землю окурок и поднял голову. Ветра не было — на соседнем дереве не шелохнулся ни один листочек. Лишь дуб скрипел и качал ветвями.

Маршал резво поднялся на ноги и оглянулся. Длинная ветка, которая касалась плеча, с тихим хрустом, извиваясь, как змея, удалялась, втягиваясь в крону. Дуб перестал скрипеть, листья слегка подрагивали.

Маршал поводил фонарем туда-сюда, оглянулся. Пятясь задом, боясь, повернуться к дереву спиной, вышел на дорожку.

Не знал, что это — усталость сказалась, психика не выдержала напряжения последних дней или вернулась детская шиза. Но собственными глазами видел, как дерево тянуло к нему свои ветви. Бред! Галлюцинация!

Георгий вернулся к машине. На этот раз вместо чекушки взял ноль пять водки, выпил в несколько заходов и лег спать с надеждой, что все-таки не сошел с ума. И снова подумал – ой, зря я ее, родимую, нельзя мне пить!

Глава 11

Утром Георгий проспал. Было уже часов одиннадцать, когда он с трудом оторвал голову от подушки. На экране смартфона светились пропущенные вызовы от Дроздова. Голова болела, мысли еле ворочались, и хотелось лечь и проспать до вечера. Он перезвонил Дрозду.

— Ты где? — спросил Дрозд

— Дома. Проспал я.

— Кузьмина нашли.

— Задержали? Хорошо!

— Не задержали, а нашли.

— В смысле?

— Ты бухал вчера, что ли?

— Есть немного. Так где его нашли?

— Там же, где и других. В парке. Все по канону, разорвали на две части.

— Сейчас приеду.

— В парк уже не нужно ехать, тело еще рано утром увезли.

— Значит, это не он.

— Ну если только это не самоубийство.

— Ну и шуточки у тебя, Шарапов.

Дело зашло в тупик. Убийца не дворецкий. Маршал заварил кофе покрепче, стало легче, но голова все еще туго соображала. Он вспомнил вчерашний вечер, как сон, и не сразу сообразил, что все это случилось на самом деле. Но такое бывает лишь в кино. В реальной жизни деревья не живые, не могут двигаться, не хватают людей своими ветвями. Рассказывать об этом никому, разумеется, не станет. Даже если все это не галлюцинация — к делу такое не пришьешь. «И вообще, — решил он для себя. — Все это мне показалось. Устал, заработался — и вот головушка дала сбой».

— Ты где был? — недобро спросил в отделе майор Гвоздев.

— Проспал, товарищ майор.

— Вижу как проспал. От тебе перегаром несет.

— Виноват, нервы.

— У всех нервы. Пива будешь? Голова-то трещит?

— Есть немного.

Майор достал из холодильника бутылку минералки, открыл и поставил на стол.

— Что делать-то будем, капитан? Наш убийца оказался очередной жертвой. Трое уже, а настоящий убийца на свободе. Есть предположения?

Маршал в два глотка выпил половину бутылки. В голове прояснилось.

— Я ничего не понимаю уже. Что тянет психов в это место? Все трое лечились в диспансере.

— С сегодняшнего дня мэр приказал усилить охрану в парке. МВД выделит по одному наряду на каждую ночь. Думайте, капитан. Если еще один человек погибнет — нам всем крышка.

Маршал вернулся в кабинет и начал думать. Дрозд сидел рядом и тоже усиленно шевелил извилинами. Но ничего так и не придумали.

— Кто мог это сделать? — спросил Георгий.

Дрозд пожал плечами. Сейчас оперативник походил, скорее, на воробышка, чем на дрозда.

— Разве что обезьяна какая-нибудь, — заметил Саша, доставая из кармана пачку сигарет.

— Обезьяна? — спросил Георгий.

— Ну да. Орангутанг. Читал где-то легенду. Орангутанг украл в деревне женщину, которая родила от него — одна половина ребенка обезьянья, а вторая человечья. Потом она убежала к своим. А орангутанг взял ребёнка, порвал надвое и человеческую половину бросил ей вслед.

— И где ты такую чушь нашёл?

— Не помню. Давно уже. Вот вспомнил… Кто-то же тоже человека вот так взял и порвал. Как орангутанг.

Маршал пристально посмотрел в глаза оперативнику.

— А ты молодец… — заметил следователь. — Точно. Как орангутанг. У человека, даже самого мощного, не хватит сил порвать другого человека на куски. Даже у этого шизофреника, человека-горы. Которого самого порвали.

— Ну… — Дрозд побарабанил пальцами по столешнице. — Орангутангов у нас нет… Медведей тоже. Кто на подозрении?

— Не знаю… — Георгий вздохнул. — Даже и близко нет ничего… Никаких соображений.

— Глушняк, — заключил Дрозд. — Закроют дело.

— Постой! — воскликнул Маршал. — Как это орангутангов у нас нет? А кто мне рассказывал про зоопарк?

Дрозд хлопнул ладонь по лбу.

— Точно! Совсем плохой стал, забыл!

Выпили по кружке кофе, и Георгий отправил Дрозда к матери Кузьмина, а сам решил поехать в зоопарк.

— Ненавижу эту работу, — сказал Дрозд. — Как же хорошо было, когда мы имели дело с пьяными драками и воровством мобильников.

— Вот раскроем это дело и все станет как прежде, — заверил его Маршал.

Дрозд оставил его одного. Маршал заварил еще одну кружку кофе. Голова стала соображать.

«Зоопарк находится невдалеке от места, где произошло убийство, — думал он. Обезьяна могла сбежать! Обезьяна могла убить человека! А мыт тут голову ломаем, ищем убийцу, а находим лишь убитых!».

Осведомился в опорном пункте — было ли заявление из зоопарка. Оказалось, что нет. Звери не сбегали. Но Маршал понимал, что даже если обезьяна и сбежала, то после всего случившегося руководство зоопарка ни за что в этом не признается.

***

Передвижной зоопарк похож на цирк-шапито — площадь в квартале от дендропарка, обычно пустовавшая, забита разноцветными вагонами-вольерами на колёсах. В середине стояло несколько клеток, из которых печальными глазами смотрели на мир бараны и медведи. Невдалеке, на газоне, сидела сонная тигрица на цепи. Чуть поодаль стояла карусель, вагон-тир и игровые автоматы. Вагон администрации притулился с краю.

Директор был тучным мужчиной восточного типа. И говорил с сильным кавказским акцентом. Георгия он принял радушно, как лучшего друга, будто только и ждал, когда тот заглянет.

— Заходыте! Я — Андроник Ашотович, а ви?

Георгий представился, и ему предложили сесть за небольшой столик.

— Хотыте смотрэть наших звэрэй? Билэт нада? Для дэтэй билэт нада? Для жени' нада? Для лубовнэц? Чай будэте? Кофэ?

От чая Маршал не отказался. Да и знал, что восточные люди обижаются, если гость отказывается от угощения. Вмиг закипел чайник, директор насыпал в заварник каких-то трав из двух небольших коробочек. Чай оказался ароматным и необычно вкусным.

— Я хочу задать пару вопросов, — приступил Георгий.

Директор раскинул руки, будто собрался обнять дорогого гостя.

— Да зачэм пара? Я отвэчу на сто вопросов! Я милиций-полиций всэгда рад! Всэгда можэте прийти и спросить Андроника Ашотовича, я всэгда памагу!

— Всего два вопроса, — сказал Маршал. — Я видел, что у вас есть орангутанг.

Андроник Ашотович рассмеялся, будто услышал невесть какую шутку.

— Да! Ест! А ещё ест крокодил! И питон! И многа другой звэрь ест! Хотыте прямо щас покажу?

— Ваш орангутанг находится в зоопарке? — спросил следователь, разглядывая стены, обклеенные афишами разных лет.

— Вай? — удивлённо всплеснул руками Андроник Ашотович. — А гидэ ему ещё быть? Он в тэатр нэ ходыт! В кино тожи нэ ходыт! Он в клэтке сидыт!

— Не убегал? — разговор постепенно превращался в допрос.

Директор посмотрел на Маршала с некоторой долей подозрительности.

— А зачэм? Ему в клэтке хорошо! Его кормят, за ним ухаживают. Зачэм бежать?

Если и темнил Андроник Ашотович, то довольно творчески.

— Может ли орангутанг убить человека?

Лицо Андроника Ашотовича посерьёзнело.

— Убить? А что, у вас здэс убийство произошёл?

— Понимаете… — Георгий достал из папки газетную вырезку. — Да, в парке совершено убийство, и мы вынуждены проверять все версии.

Директор взял листок, пробежался глазами. Зрачки метались из стороны в сторону.

— Нэт, что ви! — сказал, отложив листок. — Наш орангутанг на такой нэ способэн. Айда, я покажу наш Султан.

Вышли из вагона, и директор проводил Георгия к вольеру с орангутангом. Сонный крокодил в большом аквариуме, приподняв одно веко, лениво следил за ними.

— Вот, смотрыте. Развэ он можэт убить?

Георгий увидел Султана. Орангутанг сидел посреди клетки и стучал палкой по кокосу. Заметив подошедших, поднял голову и осклабился. Такое смешное и миролюбивое лицо, что Георгий понял — нет, этот убивать никого не станет. Поглядев несколько мгновений на Георгия, Султан наморщил лоб и снова продолжил долбить палкой по кокосу.

— А гориллы у вас есть?

— Была. Но пэрэд поездка заболэла, и ми её оставыли дома.

— А какой зверь может сделать такое? Ну, разорвать человека.

— Ныкакой. Звэрь не станэт так дэлать. Звэрь убывает, когда кушыт хочит. Или когда боится за свой жызн. Это человэк так будэт дэлать. А звэрь — он добрий.

Георгий распрощался с директором и прошёл мимо вольеров с животными. В стороне крутилась карусель с тремя детишками. У клетки с павлинами возился работник зоопарка. Тигрица на цепи лениво наблюдала за действом.

— Уважаемый, — обратился к нему следователь. — Можно задать вам один вопрос?

— Можно! — ответил мужчина, развернулся, и, увидев полицейскую форму, смутился.

— Звери у вас не убегали? На прошлой неделе.

Мужчина оглянулся и громко сказал:

— Вы такие вопросы лучше директору задавайте. А я человек маленький. А так… нет, не сбегали.

Говорил он по-русски чисто, с едва заметным восточным акцентом.

— Спасибо! — Георгий снова направился к выходу.

— Подождите! — услышал он за спиной и остановился.

Мужчина догнал его.

— Звери не сбегали. Но… — он замялся.

— Что «но»? — переспросил Маршал, почувствовав, что сейчас узнает очень важное.

— Они боятся. — Мужчина кивнул в сторону вольера. — Павлин, видите, какой испуганный?

— Чего же боятся? — Георгий уже продумывал, как бы раскрутить этого человека на доверительный разговор.

— А я почём знаю? Как приехали мы сюда, так все нервные. Мы Андронику Ашотовичу говорили, а он отвечает: «ерунда!». А у вас в городе или завод химический, или радиация, кто знает. Звери чувствуют и боятся.

Развернувшись, мужчина ушёл к павлину.

Версия со сбежавшей обезьяной провалилась, и теперь у следователя не было никаких дельных мыслей. Маршал вернулся в отдел.

Он сидел за столом, снова пил кофе и пытался думать. А что если орангутанг по ночам сбегает из зоопарка, а потом возвращается? Да ну, бредовая идея! Но не менее сумасшедшая, чем версии о друидах, заманивающих в парк сумасшедших. И еще это дерево. Вспомнив, что произошло вчера вечером, Георгий закрыл глаза. Как наяву снова увидел длинные, извивающиеся, как змеи, ветки дуба. Померещилось это или произошло на самом деле? Деревья не умеют двигаться. Такое бывает только в фильмах ужасов. Конечно, это причудилось. Но как же он испугался тогда! Впору самому свихнуться и попасть в дурдом.

Часа через два приехал Дрозд. Выглядел он неважно.

— Уволюсь! — сказал Саша. — Не могу уже.

Бросил на стол папку.

— Что у тебя? — спросил Георгий.

— Кузьмин не звонил домой, не приходил, ни телеграмм, ни писем не писал. Где скрывался все время, мать не знает. Грозилась написать в прокуратуру. Говорит, все было хорошо, но с твоим появлением у сына нервный срыв, и как итог — его порвал маньяк.

— Да уж. К счастью, наши умельцы починили мой смартфон, а по записи видно, что я вел опрос по протоколу.

— Да. К счастью для тебя, — сказал Дрозд. — Кузьмину от этого не легче. Башку-то ему оторвали, а не тебе.

— Нам тоже бошки поотрывают, если мы не раскроем это дело. А то еще и без вазелина… Уже в новостях по всей стране о нас пишут и даже на радио говорят. Жена уже даже звонила – спрашивала, что за маньяк у нас завелся.

Вечером Георгий снова играл с Иваном Геннадиевичем в шашки.

— Вы хорошо играете, тактика неплохая, но всегда торопитесь и проигрываете, — сказал сосед. — Вы и в жизни так?

Георгий пожал плечами:

— Бывает. Особенно раньше, когда пришлось развестись с первой женой. С тем браком я сильно поторопился.

— Никогда не спешите.

— Хороший совет. Постараюсь.

— Что там с вашим делом? Нашли что-нибудь?

— Пока мы нашли только три трупа. Хороший урожай для небольшого городка.

Маршал снова проиграл. Иван Геннадиевич, обычно ехидно ухмыляющийся в таких случаях, на этот раз был серьезен.

— Вы проигрываете, потому что спешите. А вы не спешите, вникайте в композицию. Не гонитесь за первой попавшейся шашкой, оценивайте ситуацию. Думайте на три хода вперед. В жизни тоже. И тогда обязательно раскроете это дело. Если есть три жертвы, должен быть и тот, кто их убил.

Глава 12

Когда сосед ушел, Маршал решил лечь спать, но неожиданно в голову пришла мысль — нужно еще раз осмотреть место преступления. Зачем понадобилось в одиннадцать вечера еще раз ехать в парк, и сам не знал. Просто захотелось там побывать, еще раз глянуть на дуб. Оставив машину у бокового входа в парк, продефилировал под аркой, и через пять минут оказался на месте. Людей не было, на этот раз даже любители острых приключений исчезли, или виной тому наряд полиции, который прогуливался по аллеям. Георгий не желал встречаться с полицией и пробрался к этой поляне незамеченным.

«Если все будет, как в прошлый раз, то я сошел с ума, — подумал он. — Не бывает такого, чтобы деревья оживали. Мне тогда все это померещилось».

Приблизился к дереву, и, подсвечивая фонарем, осмотрел ствол, провел ладонью по теплой коре. Ничего. Дерево как дерево. Георгий посветил в густую крону, но никаких признаков движения не заметил.

— Ну-ка, повтори это! — сказал он. — Давай же! Шевелись! Протяни ко мне свои ветки!

Ударил по стволу ногой раз и другой, но ничего не происходило. Деревья не умеют двигаться, если нет ветра. И с головой, выходит, все в порядке — ну подумаешь, глюк увидел. Одни раз — не шизофреник.

Маршал успокоился. Раз такое дело, то можно продолжить спокойно работать. Однако теперь он не знал, с какой стороны подойти к этому делу — предполагаемый убийца сам стал жертвой. А неразрешенных вопросов с каждым днем становится больше. Но связь с этим деревом все же есть, что-то же манит этих сюда шизодруидов.

Еще раз пнув дерево, уже без чувства, для проформы, сел в траву и прислонился к стволу спиной. Выключил фонарь и закурил — было темно и тихо, лишь едва шелестела листва над головой. Огонек сигареты — единственный источник света во тьме — теплел между пальцами.

— Вы что тут делаете, гражданин?

Луч фонаря осветил Маршала и ослепил глаза. Он сунул руку в карман за удостоверением, но голос его остановил.

— Не двигаться. Кто вы такой и что тут делаете?

— Капитан Зюков, следователь Заречного отделения полиции. Осматриваю место преступления.

Из тени вышли две фигуры. Представились — сержанты ППС Семенов и Неустроев.

— Наш, я видел вас в отделе. Напугали вы нас, товарищ капитан. Я уже заподозрил — ну вот, маньяк объявился.

— Меня уже один раз приняли за маньяка на этом же самом месте. Никого больше не видели здесь?

— Нет, вы первый. И надеюсь, последний.

— Я тоже надеюсь, что он сюда больше не придет. Но надежда умирает последней.

— А вы нашли что-нибудь?

— Ищем, работаем. Но это, сами понимаете, не разглашается до конца следствия.

Коллеги по службе понимающе покивали. Постояли еще минут пять, полицейские пожелали ему удачи и ушли.

Маршал затушил окурок о кору дуба и двинул к выходу. Когда пробирался через кустарник, то боковым зрением заметил движение в темноте и остановился. Кто-то находился рядом и тоже замер, увидев Маршала. Человек это был или бродячая собака Георгий не знал, лишь чувствовал, что неизвестно кто стоит невдалеке.

Маршал повернул голову и встретился с глазами, поблескивающими в темноте. Почти человеческие, в них светился разум. Взгляд показался Георгию грустным. И он вспомнил, где видел такие глаза. В зоопарке. Да, Георгий узнал этот взгляд. Это был орангутанг по кличке Султан.

Султан, похоже, тоже узнал его. Глаза расширились, зверь или изумился, или испугался, встретив здесь Маршала. Так они стояли несколько мгновений, глядя друг на друга, а потом обезьяна, нечленораздельно промычав, бросилась прочь, с треском продираясь сквозь кусты.

Значит, все-таки обезьяна. Выходит, что в зоопарке наврали, сказав, что Султан не убегал — и теперь становится понятно, почему на месте преступления не остается следов. Орангутанги — древесные обезьяны, могут легко перемещаться по деревьям, прыгая с ветки на ветку. Всё! Пазл сложился.

Маршал выбрался на аллею и отправился разыскать полицейский наряд. Пэпээсники сидели в машине и ели бутерброды. Георгий рассказал о том, кого сейчас встретил, но оба отнеслись к информации скептически, однако когда он описал размеры животного, то впечатлились. Вспомнив о рассказанной Дроздом легенде, ознакомил с нею коллег.

— Прямо вот так и порвал ребенка на две части?

— Прямо так и порвал, — подтвердил Георгий. — И бросил вслед женщине.

— И этого громилу вы сейчас видели в парке?

— Думаю, он сбегает из зоопарка по ночам. Будьте очень осторожны, товарищи.

— Может быть, вызвать помощь? — задумчиво сказал сержант Неустроев.

— Хочешь, чтобы над нами весь отдел ржал? — ответил сержант Семенов. — Что мы, с одной обезьяной не справимся? У нас оружие, а у нее только клыки.

— Орангутанги не кусаются. Это же не собаки.

— Тем более! Если встретим, то этой мартышке несдобровать. — Семенов похлопал ладонью по кобуре.

— Ну, товарищи, я вам рассказал. Предупрежден — значит, вооружен. Завтра с утра заарестуем, если вернется в зоопарк этой ночью.

— Будьте спокойны, товарищ капитан, после встречи с нами она никуда не вернется. Мы эту мартышку уложим на месте.

Маршал во второй раз распрощался с пэпээсниками и, обойдя вокруг парка, вернулся к машине, оставленной у бокового входа. Все-таки хорошо, что его дернуло еще раз осмотреть место. Теперь точно знает, кто настоящий убийца. Можно ли назвать маньяком обезьяну? Если у нее снесло крышу и она убивает ради того чтобы убивать — наверное, можно. Ох и прославится же их город! Георгий представил заголовки газет. «Обезьяна-маньяк убивала жителей Мичуринграда», «Орангутанг из зоопарка оказался маньяком-убийцей».

Было за полночь, когда он вернулся домой. Включил компьютер и стал искать в сети информацию об обезьянах-убийцах. Попались одни фильмы ужасов, но и в тех у обезьян были мотивы — Кинг-Конг спасал девушку (неважно, что он лишь думал, что спасал), а мартышка из фильма «Обезьяна-убийца» убивала тех, кто причинил боль хозяину. Лишь Султан убивал просто потому что. Но почему одних только психов?

Почитал о поведении орангутангов. Оказалось, что это довольно мирные приматы и дерутся между собой очень редко. На людей изредка нападают в зоопарках, когда те их дразнят, но по этим людям плачет премия Дарвина. И еще один случай, когда орангутанг спас человека, упавшего в реку, кишащую змеями. Выключая компьютер, уже глубокой ночью, Маршал знал, что убийство — весьма нетипичное поведение для орангутангов. Наверное, все же этот Султан тоже шизофреник. Шизодруид.

Когда ложился спать, то подумал — а ведь это чертово место действительно манит к себе. «Я и не собирался идти туда. А сорвался с места, будто вожжа под хвост попала. И все, кто там оказывался — люди с больной психикой. Вот и Султана я тоже в шизофреники записал. Я и сам был немножко того в детстве. Это место, это дерево — каким-то образом действуют на душевнобольных? И если моя шиза могла вернуться ко мне из детства, то я тоже в их рядах? И получается, что и меня тоже могут однажды найти разорванным на части?»

Ночью приснился сон, в котором огромный орангутанг разрывает людей на части. Почему-то запомнилось слово «морг», которое кто-то произносил в этом сне… Утром Маршал понял, что это название улицы, лишь когда увидел на книжной полке корешок книги с рассказами По.

Позвонила жена и сообщила, что отпуск проходит замечательно, что сын без ума от гор, которые увидел первый раз в жизни. «Ну хоть кто-то счастлив в этом мире», — сказал себе Маршал.

В шесть утра позвонил дежурный из отдела.

— У нас в парке две жертвы по делу, которое вы ведете. Один погиб, второй с огнестрельным ранением. Раненого уже увезли в госпиталь. Оба из наряда ППС, которые охраняли парк.

«Не справились, значит, с мартышкой», — думал Маршал, выходя из квартиры.

Глава 13

Перед парком стояли несколько полицейских машин и две скорые. Маршал прошагал по аллее, на которой вчера виделся с двумя пэпээсниками. Место вокруг дуба снова было огорожено разграничительной лентой, за нею работали криминалисты, щелкал затвор фотоаппарата.

Части тела убитого полицейского лежали на расстоянии в нескольких метрах. Кровью была залита трава, забрызган ствол дерева. Маршал узнал, что все произошло около пяти утра — охранники парка, услышав выстрелы, прибежали сюда и нашли двух полицейских — одного растерзанного на части и второго с огнестрельным ранением.

— Следы нашли? — спросил Георгий.

— Следов здесь даже слишком многовато. Охранники еще натоптали.

— Одни — мои, я здесь был вчера вечером.

— Тогда больше никаких.

— Следы обезьяны есть?

— Обезьяны? — удивился криминалист. — Нет, таких следов не нашли. А у нас разве есть обезьяны?

Маршал подозвал его.

— Пойдемте, я покажу вам. Я видел здесь вчера орангутанга. Вон там, в кустах. Он мог сбежать из зоопарка. Думаю, это есть наш убийца.

Оставив работу, эксперт перебрался за ленточку и последовал за Маршалом.

— Я шел вот тут, — показал Маршал. — А вот здесь, в кустах, мы с ним столкнулись почти лоб в лоб. Он, увидев меня, убежал. Здесь должны быть его следы.

Эксперт присел на корточки и стал рассматривать траву. Минуты две осматривал пространство, поднялся и сказал:

— Есть следы. По земле передвигался на четырех конечностях. Видимо забрался на вот это дерево.

— Вот потому мы и не могли найти следов, — заметил Маршал. — Убийца передвигается по деревьям.

Появился фотограф и сделал несколько снимков.

Чуть позже подъехал Дрозд. Маршал пересказал все, что произошло вчера вечером, умолчав об «общении» с деревом — незачем коллегам о таком говорить, об этом можно рассказывать только психиатрам.

Криминалисты завершили работу и разъехались. Маршал с Дроздом тоже уехали в отдел. В отделе стало известно, что из зоопарка утром поступил звонок. Сбежал Султан. По всем отделениям полиции и в таксопарки разослали ориентировки. В первом выпуске новостей по местному телеканалу рассказали о бегстве орангутанга, предупредив, что зверь может быть очень опасен. Почти сразу после эфира в полицию позвонили несколько человек, сообщив, что видели ранним утром орангутанга невдалеке от городского парка. Однако где он находится сейчас — сведений не было.

Майор Гвоздев провел оперативку, на которой Маршал высказал все, что думает по этому поводу.

— Думаю, мы теперь знаем, кто настоящий убийца. Это орангутанг по кличке Султан. Неизвестно, что у него в голове, какие мотивы (и бывают ли у животных мотивы), но все сходится. Судите сами — мы ни разу не нашли никаких следов убийцы. А почему? Да потому что орангутанги — древесные обезьяны, для них деревья — дом родной. Передвигаются по веткам, даже спят на деревьях.

— Значит, это обезьяна? — сказал майор. — Надеюсь, что это окончательная версия.

— Я тоже на это надеюсь, товарищ майор.

— Это должна быть окончательная версия. О нашем городе уже по всей стране говорят. Столичные эксперты задвинули наших, понаехали, понимаешь. Если будет еще одно убийство…

— То нам крышка. Я это уже слышал.

— Так постарайтесь, чтобы сегодняшнее убийство было последним. За работу! Найдите эту чертову обезьяну!

Маршал отправил Дрозда в госпиталь проведать раненого сержанта Семенова, а сам поехал в зоопарк.

Андроник Ашотович сидел в кабинете в вагоне администрации. Он был грустный, взъерошенный и помятый — эту ночь если и спал, то не больше двух часов.

— Добрый дэн! — сказал директор зоопарка. — Сбэжал наш Султан. Вах, какое горэ. Как мог с нами так поступить?

— Раньше сбегал?

— Нэт! Никогда! Всэгда был тихий.

— Расскажите, что произошло вчера.

Андроник Ашотович, сбиваясь на причитания («Вах, Султанчик, зачэм убэжал») рассказал о вчерашнем вечере. После десяти часов орангутанг вдруг стал вести себя очень нервно, метался по клетке, бросался на прутья. По приезде в город все звери вели себя неспокойно, но директор списал это на многодневный переезд и смену климата. Однако в последний день Султан был чем-то очень напуган. А когда смотритель принёс поесть, орангутанг, воспользовавшись заминкой пожилого человека, рванулся и выскочил из клетки. А там, пробежав меж вольеров, перемахнув через забор, оказался на свободе. Сотрудники зоопарка до самого утра пытались найти его самостоятельно и лишь потом сообщили в полицию.

— Он мог убить человека? — спросил Маршал.

— Нэт! Султан добрый! Он муха нэ обидит!

— Вчера его видели в городском парке. Под утро в этом парке было совершено зверское убийство. Человека порвали на части. А ваш Султан — очень сильный зверь, такое ему под силу.

— Я нэ вэрю в такое! Султан не мог убить!

— Но его видели в парке в ночь убийства.

— Вах, Султанчик, зачэм убэжал… — причитал Андроник Ашотович. — Кушит кормили, вода купали, лэлэяли! Это просто позор, что у мэня звер не хочэт жыт!

— Будьте на связи. Вас могут вызвать в отделение полиции, если понадобитесь.

Директор проводил Маршала до ворот. На выходе он сказал:

— Здэс плохой мэсто. Звэри боятся.

— Чего они могут бояться?

— Я нэ знаю. Я никогда не видел такой страх. Очен все нервный. Вах, Султан, зачэм?

Маршал вернулся в отдел, где встретился с Дроздом. Тот поделился впечатлениями о встрече с раненым пэпэпэсником. Семенов был еще без сознания, но Дроздову позволили на него посмотреть.

— Пуля попала в легкое. Уже прооперировали, жить будет. В реанимационной палате лежит, бредит, говорит о деревьях.

— Опять деревья. Я уже ненавижу деревья. Кстати, узнай о Семенове — были у него проблемы с психикой или нет.

— Думаешь, психа примут служить в полицию?

— Просто узнай. Может быть, в детстве головой ударялся или там еще что. Понимаешь, тут такое дело — все жертвы были больными. В этом должна быть связь. Я уже думаю, что это не совпадение. Еще и это дерево.

— Может быть, причину нужно искать в клинике?

— Почему?

— Ну… если у всех больных одна мания — это дерево, то, может, это каким-то образом связано с их лечением?

— Возможно. Но нам этого не доказать. Теперь нам важнее поймать эту гориллу. Но хотелось бы расставить точки над «и», понять хотя бы для себя.

— А не все ли равно?

— Для меня — нет. Мне это интересно. Ответ устраивает?

— Вполне.

К вечеру пришли результаты экспертизы. Картина сложилась такая — сержанты Семенов и Неустроев под утро обходили парк и заметили движение на этом злосчастном месте. Некто напал на Неустроева и буквально порвал на части. Судя по пустым обоймам — оба стреляли в маньяка (или палили куда попало). Баллистическая экспертиза показала, что пуля в грудь Семенова вошла под большим углом. Это говорило о том, что Неустроев мог находиться высоко, например, на дубе, среди ветвей. Как оказался на такой высоте, подсказывают следы орангутанга, на которые экспертов навел следователь Зюков. Следы ведут к ближайшему дереву и там обрываются — зверь, по всей видимости, взобрался на него, перемахнул на дуб. А там уже, свесившись с ветвей, подхватил подошедшего Неустроева и утащил наверх. Оба сержанта открыли огонь, а Неустроев нечаянно ранил товарища. Зверь разорвал его (здесь мнение экспертов разнится — одни говорят, что взрослому орангутангу такое под силу, другие думают, что нет).

Теперь осталось задержать либо пристрелить зверя. Опросить Семенова пока не было возможности, но врачи обещали, что он придет в себя через день-другой.

***

Вечером снова играли в шашки с Иваном Геннадиевичем.

— Ну что там у вас, дорогой мой следователь?

— Думаю, вы всё слышали сами и могли сопоставить. В новостях сегодня говорили.

— Я не смотрю новостей. Меня от них тошнит.

— Сегодня мы искали обезьяну.

— Обезьяну? — глаза собеседника полезли на лоб. — Какую обезьяну? У нас в городе только две обезьяны — мэр и прокурор.

— Орангутанга по кличке Султан… — сказал Маршал. — Он сбежал из зоопарка.

— Зоопарка? — глаза Ивана Геннадиевича, казалось, сейчас выскочат из орбит. — Ближайший зоопарк километров в трёхстах отсюда. Не добежит.

— Это приезжий зоопарк.

— Не знал, — заметил учёный. — Как-то совсем я перестал местной жизнью интересоваться. И что этот Султан? Сбежал? А почему?

— Не знаю. Но работник зоопарка сообщил мне, что звери с приездом в наш город чего-то очень сильно стали бояться. А чего могут бояться звери в нашем городе, я не знаю.

— Я тоже, — ответил Иван Геннадиевич и, переставляя фишку, добавил: — За фук. Вот, а теперь я в дамки.

Георгий, вспомнив о шашках, включился в игру:

— А вот фуки сейчас считаются несовременными. Устаревшие правила.

— Так и мне не двадцать пять, молодой человек, и я свои правила менять не намерен.

Маршал явно продувал партию и начал качать права:

— Нет сейчас таких правил, фуки брать! И раньше не было. Но всегда было правило «обязательно бить».

— Это просто штраф за невнимательность, — сказал Иван Геннадиевич. — Как саечка за испуг. Мы играем по старым правилам. Были такие правила, я помню.

Потом Маршал решился задать соседу вопрос, о котором думал уже пару дней.

— Иван Геннадиевич, а вот скажите мне, вам же эта тема знакома. Умеют ли деревья подманивать к себе людей или зверей?

Сосед посмотрел на следователя с недоумением.

— Ну я не настолько в этой теме разбираюсь. А зачем это вам?

— Просто интересно.

— Это как-то связано с вашим делом?

— Не знаю.

— Ну… Есть некоторые виды хищных растений, которые приманивают к себе мелких насекомых и питаются ими. Насекомых привлекает запах, который выделяют эти растения. Но чтобы людей… Такое науке неизвестно.

— А что скажете по поводу скрещивания? — спросил Маршал. — Этот ваш арбуз с тараканами?

— У нас проводили подобные опыты, дурацкое развлечение. Но ни один не довели до ума. Я ведь рассказывал, что наш институт перестали финансировать, и все проекты заморозили.

Маршалу показалось, что сосед чего-то не договаривает. Дальше разговор не клеился, игра шла вяло, а чай остыл и стал невкусным. Георгий проиграл в очередной раз, и Иван Геннадиевич, собрав шашки, ушел домой.

Глава 14

Утром Георгия разбудил звонок. Было очень рано, но Маршал знал, — Дрозд попусту звонить не станет.

— Ещё один жмурик, — сообщил Саша, и остатки сна сняло как по волшебству. — На том же самом месте. Выезжаем.

Ещё не рассвело, когда «Калина» Маршала остановилась у входа в дендропарк. Оперативник из группы Дроздова ждал, освещая дорогу фонарём. Охранник стоял чуть в стороне.

Опер, светя фонарём под ноги, проводил Георгия к месту. Маршал не сразу заметил торчащую из кустов кисть, сжимавшую палку. А в стороне увидел вторую руку. А чуть поодаль третью.

— Сколько здесь трупов? — спросил следователь.

— Один, — ответил Саша.

— А это тогда что? — кивнул Георгий в сторону видневшейся кисти. — Вон, рука, вон ещё одна и вон третья.

— Это не рука, это нога.

И тут Георгий всё понял. Погибший не был человеком. Это орангутанг Султан, руки почти не отличаются от ног. Выходит, что Султан никого не убивал. Да и не могло существо с такими добрыми глазами убить. Конечно, бывают убийцы с ангельскими кроткими взглядами, что не мешало им убивать с особой жестокостью.

Пятый труп на одном месте. Убиты одним и тем же способом — разорваны на части. Об общих врагах и недоброжелателях говорить не приходится — какой недоброжелатель может быть у обезьяны, сбежавшей из зоопарка? Остаётся версия серийного маньяка-убийцы. Причём, если некоторые маньяки руководствуются идеей, то этот, похоже, убивает бессистемно. Единственное, что остаётся неизменным — это способ и место убийства.

А чего так мог испугаться орангутанг? Что его заставило убежать из зоопарка и пробраться ночью сюда? Тоже дерево позвало? Надо бы опросить своего соседа-биолога. В мистику Маршал не верил, как и любой полицейский, но разумных объяснений найти он не мог. И это бесило, как всегда бесит бессилие перед обстоятельствами. Если эти ученые проводили опыты с деревьями, то опыт все-таки удался?

Днём Маршал, захватив с собой Дрозда, вернулся в парк рассмотреть место при солнечном свете. Сумеркам Георгий никогда не доверял, и если выезд на место преступления совершался ночью, то иногда лично возвращался днём, чтобы удостовериться, что опера ничего не упустили. Впрочем, в последние дни он изменил своим принципам.

Останки бедного Султана уже убрали, но следы бурой крови всё ещё говорили о том, что не так давно здесь разыгралась очередная трагедия. Чуть ли не на коленках облазили место вокруг дуба, но ничего существенного так и не нашли. Никаких следов, кроме тех, что натоптали здесь опера, ни одного окурка, который мог бы показать, что убийца стоял и ждал жертву. Ничего. Ноль.

Целый день напряжённой работы не дал результатов. Маршал не любил фразы «Отрицательный результат — тоже результат» и считал, что это — потерянный день.

Вечером, когда Георгий уже собирался лечь спать, позвонил Дрозд.

— Я узнал, чего могут бояться звери, — послышалось в трубке.

— Чего же? — нетерпеливо спросил Георгий.

— Нескольких вещей, — связь была неважной, и голос опера то приближался, то отдалялся. — Например, это может быть непривычный шум.

— У нас тихий городок, — подумав мгновение, сказал Маршал. — Отметается. Что ещё?

— Ещё могут бояться других зверей, — продолжал Дрозд. — Как правило, крупных хищников чувствуют.

— Из хищников у нас только крысы на мясокомбинате, — вспомнил Георгий недавнюю статью в газете «Новости Мичуринграда». — Тоже отпадает.

— Ещё могут чувствовать землетрясения, — не оценив шутки, сказал Дрозд. — Но у нас никогда их не было. И последнее — звери боятся ультразвука. Но это надо искать источник.

— С ультразвуком — это идея, конечно. Ты предлагаешь с детектором по городу шариться? Тоже отпадает.

Все версии одна за одной, рассыпались, как карточный домик. Вначале подозревали Кузьмина, но тот погиб. Потом пришла очередь Султана, но и он тоже был убит на этом самом месте. Опять же — никаких следов.

Остается дерево. Единственная связь между всеми жертвами. Все приходили сюда, к этому дубу. Второй погибший вечером перед смертью нарисовал этот дуб. Кузьмин утверждал, что дерево манит к себе. Да и сам Маршал чувствовал непонятное влечение, к этому месту. Если учесть, что все погибшие были душевнобольными (Султан, возможно, нет, но ум обезьяны не сильно отличался от разума ребенка — он был не развитым по человеческим меркам), то можно сказать, что это место притягивало к себе слабых духом людей. Маршал таковым себя не считал, но ведь в детстве тоже был не совсем здоров. Так что и его тоже можно записать в число шизодруидов. Кто убивал их — до сих пор непонятно, но то, что всех привлекал к себе этот дуб — уже очевидно. Конечно, к делу это не пришьешь, но должна же быть зацепка.

На другой день сержант Семенов очнулся, и Маршал с Дроздом вместе отправились в госпиталь.

— Что там произошло, что вы помните? — спрашивал Георгий. — Это была обезьяна? Это она убила напарника?

— Я не видел никакой обезьяны, — ответил сержант. — Мы обходили парк и заметили движение в кустах. Миша вышел вперед, я позади. Послышался треск. То, что случилось — в это никто не поверит. Я и сам не верю. И я не хочу об этом говорить.

—Рассказывайте, сержант.

— Дерево будто ожило. Длинные ветви, как змеи, обхватили Мишу, и он взлетел в воздух, исчез в листве. Я стал стрелять. Миша тоже. Я видел вспышки выстрелов в листве. Дальше ничего не помню, очнулся уже в госпитале. Никаких обезьян там не было, его убило дерево. Но вы же мне не верите?

— Я уже не знаю, во что верить.

Вышли во двор.

— Что скажешь? — спросил Дрозд. — Бред же!

— Бред. А может быть, и не бред. Я уже готов поверить, что это сделало ожившее дерево.

— Но должно быть объяснение этому?

— Должно. Я слышал о том, что в институте, который в нашем городе был, в 80-х годах проводили различные опыты по скрещиванию животных и деревьев. Может быть, опыт удался?

— Бред, конечно... А кто это рассказывал?

— Один из профессоров, который тогда там работал.

— Если поднять архивы института, можно это выяснить.

— Можно. Но не все эксперименты они ставили официально. Да и наверняка, когда их разогнали, уничтожили все бумаги.

— И что ты намерен делать?

— Выяснить у этого самого профессора. Это мой сосед. Мне кажется, он знает куда больше, чем говорит. Возможно, мне понадобится твоя помощь. Вдвоем колоть профессора будет сподручнее.

— Обожаю колоть профессоров.

— Тогда приезжай ко мне вечером часам к девяти. Устроим ему допрос сегодня. Поиграем в шашки, чай попьем ну и расспросим старика с пристрастием.

— Я буду!

Они расстались до вечера.

Глава 15

Домой Маршал вернулся раньше обычного. Теперь уже почти был уверен, что версия о дереве верная — ученые нахимичили, но что именно — предстояло выяснить. А уж там и решить — что делать.

К девяти приехал Дрозд. Они дружили семьями и обычно вне работы встречались в полном составе — с детьми и женами.

— Где твой профессор? — спросил Саша.

— Сейчас позову. О деле не сразу, сначала поиграем в шашки, чай попьем, и как бы между делом начнем обрабатывать. Я еще не совсем уверен, но, думаю, он знает больше, чем рассказывал мне.

Маршал сходил к соседу, позвал в гости. Иван Геннадиевич не заставил себя ждать и вскоре уже раскладывал доску на столе в зале. Пока Георгий заваривал на кухне чай, гости успели познакомиться.

— Когда коллеги ходят друг к другу в гости — это хорошо, — сказал сосед. — Хорошие отношения на службе — первое, что нужно для любого коллектива. Ко мне тоже приезжали гости, но как давно это было.

Он предложил жребий — кому играть первую партию. Спичек не нашлось, и Маршал достал зубочистки. Первыми играли он и Дрозд. Саша проиграл очень быстро, все-таки Георгий научился хорошо играть, хоть и всегда проигрывал Ивану Геннадиевичу.

— Давненько я не брал в руки шашек! — Дрозд уступил место следующему игроку.

Маршал против Ивана Геннадиевича продержался дольше и даже успел нанести урон вражескому войску и едва не провел шашку в дамки, но все равно проиграл.

— Как там ваше дело продвигается? Нашли что-нибудь? — спросил сосед.

«Ну, раз он сам спросил, то можно и начать», — подумал Маршал и ответил:

— Много чего нашли, Иван Геннадиевич, но пока бродим в потемках. И все вертится вокруг парка.

— Я бы сказал — вокруг одного дерева, — добавил Дрозд.

— Дерева? — переспросил ученый.

— Дуба, если более конкретно, — сказал Георгий и заметил, что Иван Геннадиевич напрягся.

— И что там… с этим дубом?

Маршал и Дрозд переглянулись.

— Это служебная информация, нельзя разглашать, — ответил Георгий. — Но вам по дружбе могу рассказать. С этим деревом что-то не так. Начнем с того, что все жертвы убиты рядом с ним. Никаких следов, кроме тех, что оставили погибшие, не обнаружили. Один незадолго до смерти рассказал, что его манит этот дуб. Второй нарисовал место собственного убийства буквально за час до гибели.

— А еще это дерево, как бы это сказать… — Дрозд посмотрел в глаза профессору. Иногда ведет себя несколько странно.

— В каком смысле странно?

— Отчего деревья качаются? — спросил Саша и сам же ответил: — От ветра. А этот дуб иногда шелестит листвой в полное безветрие.

Взгляд соседа замер на несколько мгновений, как в игре «Море качается раз». Спустя несколько мгновений он «отмер» и сказал:

— Да, это действительно странно. И в чем причина такого поведения дерева?

Маршал решил расставить все точки над «и».

— Иван Геннадиевич, мне кажется, что именно вы должны знать ответ на этот вопрос. Понимаете, в мистику я не верю. Зато верю в науку. А вы у нас человек ученый, профессор, биолог. Вы должны знать.

— Что я должен знать?

Было заметно, что профессор уже понял, к чему клонит Маршал, но все еще играл в «несознанку».

— Помнится, вы говорили мне, что ваш институт занимался опытами с растениями. Я про тот самый арбуз с тараканами, — напомнил Георгий.

— Так это анекдот, — продолжал гнуть свою линию Иван Геннадиевич.

— Анекдот, — согласился Маршал. — Но то, что происходит сейчас — не анекдот. И мне совсем не смешно. Я приходил к этому дереву поздним вечером. И один раз я увидел… Я видел, как его ветви оживают. Тянулись ко мне, как змеи.

— А мне ты об этом не говорил, — вставил Дрозд.

— А ты бы стал о таком рассказывать? Я и сам поначалу в это не поверил, думал крыша потекла. Перепугался. Ноль пять влил в себя без закуси, чтобы в себя прийти.

— Как вы сказали? — Маска непонимающего о чем идет речь человека слетела с лица соседа. — Дерево оживает по ночам?

— Да. Своими глазами видел. И, думаю, вы знаете ответ. Вы рассказывали об экспериментах этих, о ДНК. Мне кажется, да я уже почти уверен в этом, что это оно самое.

Плечи ученого опустились, взгляд потускнел.

— Да… было дело. Я не сразу вспомнил об этом… Вернее, не сразу увязал с этими страшными событиями. Только после третьего убийства в голове появилась мысль — а вдруг?

— Рассказывайте, Иван Геннадиевич, — Маршал понимал, что вот-вот и наступит «момент истины». — Вы уже вкратце говорили о своей работе, и я сделал вывод, что это дерево — и есть плод ваших трудов. Но мне необходимо быть уверенным в этом. Важно, чтобы вы сами рассказали. Ведь это так?

— Да, — сосед отвел взгляд. — Но это плод не только моих трудов, моя роль в этой работе ограничивалась расшифровкой геномов. Как я вам уже говорил, мы экспериментировали с гибридизацией ДНК. Я секвенировал гены животных и растений. Расшифровывал. А наш коллектив скрещивал исходя из потребностей экспериментов. Не все эксперименты согласовывали с высшим руководством, можно сказать, наши биологи баловались, скрещивая все подряд, без надежды на осмысленный результат, просто чтобы посмотреть — что из этого получится.

— Арбуз с тараканами?

— Именно.

— И получалось? — спросил Дрозд.

Профессор растянул губы в грустной усмешке, морщины под глазами стали глубже.

— Для того чтобы увидеть результат — нужны годы, а то и десятилетия. К сожалению, времена изменились, у нас не было достаточно времени для завершения экспериментов. Нагрянул кризис, страна развалилась, финансирование урезали, а после институт и вовсе закрыли.

— А какой смысл в этих ваших экспериментах? В чем польза?

— Учёные редко когда задумываются о пользе, — сказал Иван Геннадиевич. — Или о вреде. Им важнее чистый эксперимент. Главное — результат. А смысл — на перспективу. Мы не скрещивали животных и растения в буквальном смысле этого слова. Задача — оснастить дерево свойствами того или иного животного. Например, роза с ДНК тигра могла бы иметь весьма интересную расцветку.

Признаюсь, я в этот бред не особо и верю, — сказал Дрозд. — Но раз уж в него верит Маршал Зюков, то…

Иван Геннадиевич положил локти на стол и подпер ладонями подбородок.

— Ни один опыт не дал положительного результата. Но, как я говорил, для проверки порой очень много времени нужно. Многие разработки начинают одни люди, а заканчивают другие. У нас этого времени не было.

— Но вы считаете, что один из экспериментов все же удался?

Профессор положительно качнул головой.

— Да. Тридцать лет прошло и вдруг… Я сейчас уже не скажу, с каким животным скрещивали именно этот дуб — у нас было много материалов. Полагаю, с каким-нибудь плотоядным. А проверить уже никакой возможности. При закрытии института мы уничтожили все документы, тем более большинство из таких опытов проводили нелегально, они не были не заложены в проекты. Я расшифровывал геномы многих животных. Это может быть и зеленая анаконда, и оринокский крокодил, один из самых агрессивных крокодилов. Я уже и не упомню всех материалов, с которыми мы работали.

— То есть это дерево может превращаться в анаконду или крокодила? — с сомнением в голосе спросил Дрозд.

— Не совсем, — ответил Иван Геннадиевич. — Можно сказать, что дуб думает, что он крокодил или анаконда. Никто из нас и не представлял, что получится из эксперимента. Мы полагали, что при геномной гибридизации растениям придавали некоторые свойства животных, но никак не их поведение. И теперь оказалось, что мы совершили прорыв в науке, но плодами нашей работы никто уже не воспользуется.

Допили остывший чай. Маршал заварил еще один чайник.

— И что будем делать, Дрозд? — спросил он. — К делу такое не пришьешь. Нас троих отправят в дурку. Нам никто не поверит, тем более не осталось никаких документов об этих экспериментах.

— Сжечь это дерево к чертям, и Вася кот, — ответил Дрозд и обратился к профессору: — А с другими деревьями ваши ученые экспериментировали? С дятлами не скрещивали? Подойду я к этому дереву — а оно тюк меня в темечко.

Иван Геннадиевич вздохнул.

— Много чего скрещивали. Но надеюсь, что удался лишь один подобный проект.

— Да уж… Иначе нужно выжигать весь парк. — Маршал указал рукой в сторону окна. — Это ведь дендропарк вашего института?

— Да, ботанический сад был создан для нужд института. В первые десятилетия в нем работали селекционеры, а с развитием эры ДНК начались эксперименты другого плана.

Маршал вспомнил, что в гараже стоял неприкосновенный запас — две двадцатилитровые канистры с бензином, которые держал на всякий случай, и одна с соляркой. Солярой он разжигал дрова зимой у гаража. Идея Дрозда — сжечь дерево — ему пришлась по душе. И теперь, после рассказа Ивана Геннадиевича, он был уверен, что это единственно правильное решение.

— Ночью поедем, — решил Георгий. — Часа в четыре и охранники парка, и наши доблестные пэпээсники будут на расслабоне. Уснут и не заметят нас. В парк войдем с бокового хода, там ворот нет, и до места ближе идти. Что думаешь, Дрозд?

— В дурку мы точно угодим, если окажется, что это обычное дерево. Но я уже готов поверить в любую ересь.

— Я поеду с вами, — сказал Иван Геннадиевич.

— Вам лучше туда не лезть, сами справимся, — ответил Маршал.

— Нет. В конце концов я к этому причастен, и мой долг исправить эту ошибку. Я должен поехать с вами.

— Согласен с вашими доводами. Значит, поедем втроем. А пока хорошо бы поспать часа три-четыре. Вы, Иван Геннадиевич, где будете почивать, дома или с нами?

— Пожалуй, с вами останусь.

Маршал уложил соседа в спальне, Дрозда на диване, а себе постелил матрас на полу. Было одиннадцать часов. Спать не хотелось, но он заставил себя уснуть.

Глава 16

— Поднимайтесь, уже три часа, — услышал Маршал сквозь сон.

Иван Геннадиевич включил свет. Дрозд заскрипел диваном.

— Блин, не сразу понял, где я нахожусь… Давно в гостях не спал.

— Кофе? — предложил Георгий.

Все согласились выпить по чашке крепкого бодрящего кофе.

— Значит так, — говорил Маршал, — действуем быстро. Обливаем дерево бензином, поджигаем и уносим ноги. Желательно, чтобы нас не засекли. Если нас заметят, предстоит объясняться, но нам никто не поверит. Могут в дурку определить, а могут административку или даже уголовку пришить. Статья 168 УК РФ, умышленное причинение вреда вещам и объектам.

— Штраф в сумме до 120 тысяч рублей, обязательные, принудительные или исправительные работы либо ограничение или лишение свободы до года, — отчеканил Дрозд.

— Да вы ходячие энциклопедии, — заметил ученый.

— Служба, — ответил Георгий. — Нарушая закон, надо помнить, чем это грозит. Вы согласны отсидеть год за сожжение дерева в парке? Если нет, то лучше идите домой, а мы все сделаем сами.

— Я же сказал, я поеду с вами. Это и мое дело. Вернее, это мое дело в первую очередь, а уже потом ваше.

Допили кофе и вышли в ночной двор. Георгий сунул в карман штанов пистолет. Кобуру цеплять не стал, чтоб не нервировать соседа. ПСМ был маленький, лёгкий и удобный, выручал в разных ситуациях. Помещался в варежку, и зимой Маршал часто ходил по блат-хатам с оружием в руках, и никто этого не замечал.

Небо на востоке слегка алело, но до рассвета ещё далеко. Дверь в гараж открылась с лёгким скрипом. Пошарив рукой, Георгий включил свет. У стены стояли три канистры. И полный бак в машине. Хватит до Москвы доехать. Но сейчас далеко ехать не нужно, и бензин предназначался не для поездки.

С Дроздом закинули в багажник «Калины» две канистры, одну с бензином и вторую с соляркой. Георгий сел за руль, и двигатель сыто заурчал. Выехав из гаража, Маршал вернулся, закрыл ворота. Дрозд с Иваном Геннадиевичем сели во вторую машину и поехали по пустому притихшему городу в сторону парка.

У бокового входа горел одинокий фонарь. Долгие годы освещения здесь не было, и понадобилось всего лишь несколько убийств, чтобы администрация парка раскошелилась на новую лампу.

Маршал и Дрозд вытащили из багажника канистры и понесли по освещенной аллее. Иван Геннадиевич семенил рядом, то и дело спрашивая — нужна ли его помощь. Признаков присутствия охранников и пэпээсников не наблюдалось — Георгий правильно предположил, что под утро они будут спать. Но стоит в парке зажечься большому костру — наверняка проснутся и прибегут понаблюдать за зрелищем. И желательно успеть уйти до того как они появятся. Лучше оставаться неизвестным героем, решил Маршал, чем объяснять, для чего следователю Зюкову, оперативнику Дроздову и пенсионеру Смирнову понадобилось устраивать в парке пожар.

Поставили канистры невдалеке от злополучного дуба и присели на них передохнуть.

— Сумасшествие, — сказал Дрозд. — Я до сих пор еще не верю во всю эту ерунду. Но раз веришь ты…

— Смотрите! Видели? — учёный, перебив его, включил фонарь и направил его на дуб.

В свете фонаря ветви дерева медленно шевелились, подобно змеям.

— А теперь веришь? — спросил Дрозда Маршал.

—Что это за гадость такая? — сказал Саша дрогнувшим голосом. — Кажется, я начинаю вам верить.

— Вот то же самое я увидел, когда был здесь поздним вечером. Чуть рассудка не лишился. Пол-литра выжрал.

— Осуждаю! Не пей, козленочком станешь!

Ветки захрустели, медленно вытягиваясь из кроны. По-змеиному гибко извивались и тянулись к непрошеным гостям. А может быть, к долгожданным.

Маршал поднялся и сказал:

— Вот он, наш маньяк. Дерево, которое думает, что оно анаконда. Или крокодил? Как оно заманивает к себе людей? Почему только душевнобольных?

— Боюсь, этого мы никогда не узнаем, — ответил Иван Геннадиевич. — Раньше люди думали, что удавы гипнотизируют свои жертвы, но на деле это не так. Но что умеет делать этот монстр, я не знаю. Какими способностями это хищное дерево обладает — неизвестно. Какими свойствами мы его оснастили — навсегда останется загадкой.

Дрозд тоже встал и смотрел на дуб, как бандерлог на Каа.

— Эта тварь хочет нас сожрать?

— Оно не умеет, — сказал профессор. — У него нет органов пищеварения. Это все же дерево. Но повадки у него стали как у хищника.

— Да уж… дуб, возомнивший себя удавом.

— Будем жечь? — бодрым голосом сказал Маршал.

— Пора уже! — ответил старик.

Откинутая крышка канистры слабо звякнула металлом о металл. Резкий запах бензина шибанул в нос. Маршал поднял канистру и решительно зашагал к дереву, биолог поспешил за ним. Ветви перестали шевелиться, будто дерево заметило приближавшихся мужчин и затаилось.

Забулькал, выливаясь, бензин. Дрозд, подхватив канистру с соляркой, двинулся вслед. Запах у солярки был не таким сильным, как у бензина, слегка сладковатым. Дрозд облил ею корни, ствол дерева на максимальную высоту, на какую смог поднять канистру.

Когда Иван Геннадиевич вытащил из кармана коробок спичек, Георгий заметил, как дёрнулась ветка. Она медленно извивалась, как змея, и приближалась к спине пожилого человека. На боковинах отчётливо виделись треугольные выступы, как на хвосте крокодила.

«Значит, все-таки не анаконда и не удав, а крокодил», — пронеслось в голове.

Сильный удар сбил Георгия с ног. Огромная, толстая и суковатая ветка качалась, подобно кобре, будто предупреждая Маршала, чтобы не лез не в свое дело. Вторая ветвь откинула в сторону Дрозда, и тот упал спиной в траву.

Маршал поднялся на ноги, шагнул к Ивану Геннадиевичу. Учёный не успел чиркнуть спичкой и, получив сильный тычок в спину, выронил коробок. Листва зашумела, а ветви с хрустом стали извиваться, будто резиновые. Иван Геннадиевич встал на колени и начал шарить по траве в поисках коробка.

Георгий подобрал оброненную канистру и вытряхнул из нее остатки бензина на могучие корни, выпирающие из-под земли, и отбросил в сторону. Спичек не было, но в кармане лежала зажигалка. Георгий откинул колпачок и крутнул колёсико. Держа зажжённую зажигалку, как маленький факел, Маршал, шагнул к дереву. К нему метнулась похожая на крокодилий хвост корявая ветвь. От сильного удара он улетел на пару метров, опрокинулся на спину и ударился затылком о землю. Повезло, что немного не долетел до бордюра — убился бы.

С трудом поднялся на ноги и ощупал грудь. Рёбра вроде целы, но дыхание поначалу перехватило. Придя в себя, поискал глазами зажигалку и обнаружил её на дорожке. Подобрал и вновь метнулся к дереву. С той стороны уже стоял на коленях Дрозд и напоминал шизодруида Кузьмина. Он то и дело щелкал пьезозажигалкой, но пока так и не смог разжечь. Георгий чиркнул зажигалкой и сел на корточки. Нашёл сухую веточку, разжёг и протянул к облитым бензином корням. Бензин вспыхнул жёлтым пламенем и зачадил. Огонь перекинулся с корней на ствол и ветки. Наконец они подпалили дуб с обеих сторон, и пламя поползло вверх, к обезумевшим ветвям. Бензин вспыхнул резко, а солярка разгоралась медленнее, но и горела дольше. Так работает трактор — медленно трогается, но если поехал, то его уже не остановить.

В этот миг мелькнула тень, и старик повис в воздухе в двух метрах над землёй. Две гибкие ветви, словно руки, обхватили его и поднимали всё выше и выше. Иван Геннадиевич болтал ногами, а руки оставались плотно прижаты к телу.

Маршал подпрыгнул, ухватился за ногу и попытался стянуть вниз, но ветви дёрнули сильнее, и Иван Геннадиевич взметнулся выше, оставив в руках следователя один ботинок.

Дуб застонал. Тихий стон превратился в дикий крик. Наверное, так кричал бы оринокский крокодил, если бы его облили бензином и подожгли. Несколько секунд спустя всё дерево было объято пламенем. К стону-крику дуба, возомнившего себя анакондой, добавился человеческий. Ветви не отпускали Ивана Геннадиевича. Наоборот, утянули внутрь, в самое пекло. Кричал учёный недолго. В таком пламени долго не кричат.

Георгий выдернул из кармана пистолет, разорвав подкладку, передёрнул затвор, и, привычным движением большого пальца взвёл курок. Не помня себя, стал орать и стрелять по объятому пламенем дереву.

На шум сбежались проснувшиеся охранники и пэпээсники. И тоже увидели, что сделало с несчастным это чёртово дерево. Но помочь профессору никто уже не мог. Спустя час от дуба практически ничего не осталось. От Ивана Геннадиевича тоже, кроме одного ботинка, сиротливо лежавшего в траве.

***

Есть в буддистской культуре сюжет о трёх обезьянах, символизирующий идею недеяния зла. «Если я не вижу зла, не слышу о зле и ничего не говорю о нём, то я защищён от него». Мидзару, кикадзару, ивадзару, короче говоря. Никто не хотел брать ответственности на себя, никто не хотел выставлять себя шизофреником. Никто ничего не видел. Никто ничего не слышал. Никто ничего не сказал. Но следователь Георгий Зюков так и не смог себе простить того, что согласился с вердиктом «нервный срыв и самоубийство». Он ведь знал, как погиб Иван Геннадиевич.

***

Ночь наступила быстро. В парке царила тишина, ни ветерка. Сторожа, посветив фонарями, ушли до утра. Теперь они по ночам стараются по парку не бродить, хоть кошмар последних дней и закончился.

Продираясь сквозь кусты, к старой березе подобралась черная бродячая кошка. Изогнув гибкое тело, она вскарабкалась по стволу до нижней ветки. Кошка знала, что там, в дупле, ее ждет хороший ужин — несколько птенцов синицы. Она давно следила за ними. Ловко перебираясь с ветки на ветку, подобралась к дуплу, пристально глядя на него поблескивающими зелеными глазами. Теперь дело за малым, нужно лишь выцарапать их оттуда.

Внезапно дерево закачалось. Ветра не было, но листва зашелестела. Кошка затревожилась, ей это не понравилась. Было в этом что-то странное и страшное. Забыв о птенцах, она стала спускаться, но гибкая и тонкая ветвь, словно лиана, обхватила ее тело и стала медленно сжимать. Кошка заорала.

Маршал проснулся, подушка была мокрой от пота. Он кричал во сне. Он кричал во сне каждую ночь. Сел, поставив босые ноги на пол, открыл ящик прикроватной тумбы, достал смартфон и блокнот с карандашом. Включил фонарик, пристроил смартфон к чашке с недопитым киселем и стал рисовать. Все его рисунки были однотипными — сумрачные деревья, луна светит сквозь ветви в черном небе. Это его не успокаивало, а наоборот, приводило в еще большее возбуждение, но он не мог остановиться.

Дверь в палату открылась.

— Кошмары? — спросила медсестра. — Сейчас укольчик сделаем, и все пройдет. Иннокентий Иванович говорит, что вас скоро выпишут.