Ширма истины

1. Личные ценности

Валентин Тодд очень хотел закурить. Не какой-то там древний табак или лёгкую наркотическую смесь, а что-то позабористее. Он словно наяву представлял короткие красные палочки боевого стимулятора. Сослуживцы по батальону в шутку называли его «Освежителем воздуха». Что ещё могло прочисть мозги частного сыщика, двое последних суток изучавшего видео- и аудиоматериалы? Сам Тодд не знал. И не мог отделаться от ощущения, что такая палочка мнётся в его больших сжатых кулаках.

Валентин жестом погасил виртуальные экраны и сморгнул оповещения медицинского приложения. Он со вздохом плюхнулся на старый, продавленный диван, подаренный когда-то клиентом-антикваром. Раритет чуть скрипнул, принимая вес солдата-отставника.

— Дом, чем ещё мы можем ускорить мои мозги? - прохрипел Тодд. Пересохшее горло отказывалось проталкивать через себя звуки.

— Легальным? Уже ничем. Более того, в соответствии с законом «О физическом и психологическом...», - завёл старую пластинку искусственный разум квартиры.

— Завали!.. - отмахнулся от него Тодд.

Что ему мог сказать электрический болванчик? Что он использовал максимально доступную дозу стимуляторов для гражданского лица? Как будто сам Тодд этого не знал. Не нужно было смотреть в зеркальный потолок, чтобы понять, как он осунулся и похудел за прошедшие двое суток. Лишь лысая голова задорно блестела в неярком свете индикаторов.

— Дом, экраны.

Противоположная стена снова засветилась голограммами. Отчёты, записи сенсоров контроля, отдельные кадры. Все эти документы крутились вокруг смуглого, высокого, физически развитого молодого человека. Русые волосы, зелёно-жёлтые глаза, рубленные, острые черты лица. Обыватель, коих в мегаколоннах города из ста - сотня. Именно ему приписывали массовое убийство ста двадцати человек в галерее Маршалла. Шумное дело, ярко обозванное сетевыми репортёрами «Искусство - это взрыв!»

Шокирующее, но, в целом, не что-то новое. Киберреволюционеры, биотеррористы, воздушные пираты - клоака мегаколонн на регулярной основе исторгала из себя угрозы. Пятьсот миллионов человек, вынужденных жить на компактной условно-безопасной территории планетарной колонии, - не самая лучшая среда для формирования в людях положительных качеств.

Валентин лёг на диван и прикрыл глаза.

— Дом, давай ещё разок. Что мы точно можем сказать? На парня нет записей, что само по себе нонсенс. Биологические пробы говорят, что он всплыл из пробирки семь лет назад…

— И, предвосхищая твой вопрос, повторно сообщаю, что в Городе не зарегистрированы медицинские мощности, способные к полному циклу клонирования человека, - ответил электронный помощник.

— Это твоё «повторно сообщаю» прямо лишнее сейчас. Ты по существу говори, по существу. Смело можно утверждать, что где-то эти мощности всё же есть. Идём дальше. Имени у него нет, нейроплант серийный… но на планете не производящийся. И нигде в секторе. Его в целом уже полторы сотни лет не производят...

Тодд размышлял. Космическую оборону планеты организовывала корпорация-колонизатор: орбитальные спутники-убийцы, заглублённые в горы орудия ПВО-ПКО, мобильная флотская группа. Космопорт для военных, для всех остальных титанический орбитальный лифт. Могли ли что-то подобное провезти контрабандой?

— Нам пришёл его клеточный анализ?

— Предварительная расшифровка. Он или его части никогда не были за пределами атмосферы. Рождён и выращен на Пенте.

Валентин повернулся на диване, закидывая ноги на спинку и свесив голову к полу. Свой. Местный. Неизвестный. Не зря Мишель сказала, что дело будет интересным. Тодд бросил взгляд на фото улыбающейся черноволосой красотки в коротких шортах и топе, сидевшей на плечах у нахмурившегося лысого мужика в форме флотской разведки. Им было по двадцать лет.

— Неужели прошла декада?..

— Учитывая дату снимка…

— Завали. Думаем дальше! Я попросил у тебя детокс, где он?! - рыкнул Тодд.

— Проверка логов. Запрос на приготовление…

— Завали! И приготовь мне детокс. И ванну, - Валентин не дал Дому договорить. - И давай думать дальше! По предварительным данным, у нас есть убийца, созданный и выращенный на планете. Официально это невозможно, так?

— Да.

— А он есть! А значит есть и центр, где паренька испекли. Экспертиза подтвердила его вменяемость?

На этот вопрос Тодда Дом не ответил. Музыкально пиликнула входная дверь, и через десяток секунд в комнату заглянул маленький дрон-разведчик. Шарик с камерами погудел, фиксируя нацеленный в себя плазмёр, и скрылся из виду.

— Тодд, не стреляй! Это я! - громко крикнула Мишель.

— Это она, - поддакнул Дом.

— Проходи, медленно. Без подозрительной фигни!

Из коридора выглянула Мишель. Время не пощадило её, забрав естественную красоту и подарив искусственную. Боевой киборг, модель «Лазутчик» не стеснялась длинных, совершенных линий своих ног и рук, с гордостью носила обтягивающий костюм из чёрного армпласта и отлично вписывалась в набирающую популярность моду на образ женщины-вамп. Роковая красотка. Бледная кожа и яркий макияж лишь добавляли образу реалистичности.

Но Валентин поверил своим глазам лишь после того, как собственноручно собранные передатчики «свой-чужой» обменялись порциями сложного шифра. Его правое предплечье раскрылось, и плазмёр вернулся в специальную полость в искусственной конечности.

— Это так ты встречаешь свою официальную жену? - Мишель вскинула бровь, плавно подходя к дивану.

— Так я встречаю официально свою бывшую жену! - акцентировал Тодд и, нехотя, подвинулся в сторону.

Мишель плюхнулась на освободившееся место, от чего несчастная мебель скрипнула. И вроде Валентин услышал характерный треск дерева. Какой бы стройной и тонкой ни была девушка, половина её тела представляла собой боевые импланты и киберпротезы.

На мгновение взбудораженный разум переключился с работы на личное. Мишель. Яркая и целеустремлённая, обаятельная и холодная. С непринуждённостью покорившая сердце Тодда. Влетевшая в его жизнь, словно комета, и так же её покинувшая

— Дом, сделай нам приватность! - махнула рукой женщина.

— Отказано, - резко ответил искусственный разум.

— Давай, Дом, сделай нам наедине…

— Выполняю команду авторизованного пользователя. Отключение внешних сетевых соединений. Запуск генератора «белого шума». Пуск записи «Трахни бывшую».

— Трахни бывшую? Серьёзно? Из какой детской группы поступила подобная идея? - Мишель закатила глаза.

— Там такие твои стоны, что если запись будет прослушивать человек, он изойдёт на слюну и прочие жидкости, - невозмутимо ответил Тодд. - Ну и я стараюсь в меру своих вокальных данных, вдруг милая агентесса решит вступить со мной в близкий контакт для более плотного контроля?

— Какой же ты ребёнок, - после этих слов Мишель стала максимально серьёзной. - Я принесла документы по этому делу. Ты согласован для полного доступа к расследованию.

В её пальцах мелькнула синяя пластинка информационного хранилища. Это ещё не приснопамятный имперский квантовый юнит памяти, но очень вместительная вещь на базе кристаллов Сфорца.

— Все данные здесь под грифом «Секретно».

— Перед прочтением съесть? Зачем такие сложности? - пришёл черёд удивляться Валентину. - Всё плохо?

Он поднял голову и посмотрел в глаза Мишель. Та ответила нечитаемым взглядом красных зрачков - признаком работы прицельного комплекса.

— Всё плохо.

Тодд нехотя стёк с дивана на пол. Ему бы сейчас подавить подушку часов двенадцать, а лучше все двадцать, но вступать в полемику по этому поводу с бывшей женой? Есть более простые методы расстаться с жизнью.

— Ладно, давай. Вываливай! Я всё равно у твоих ног…

— Час назад место содержания преступника было атаковано. Два десятка погибших, раненых - без счёта. Задержанный исчез, - рубанула Мишель.

— Это как минимум не круто… - протянул Тодд, не делая попыток встать с пола. - Надеюсь ты принесла детокс и регенерин? А то, как видишь, я слегка не в форме после двух суток анализа твоих материалов…

Мишель несильно пнула бывшего мужа в бедро. Тодд вздрогнул, когда почувствовал двойной укол.

— А разве в этих инъекторах не должен храниться запас нервно-паралитического яда?

— Я не смогла отказать себе в удовольствии попинать тебя, - усмехнулась Мишель.

Но Валентину уже было всё равно: из него с потом выходили все лишние химические соединения, накопившееся за последние дни. Следом регенерин, словно бригада строительных дронов, устранял весь нанесённый вред. Через пять минут Тодд вонял, его тошнило, но организм был свободен от всякой лишней химии. Еще через двадцать - он чистый, свежий и благоухающий сидел с чашкой кофе рядом с Мишель и смотрел кино. Там два героя в масках, вооружённые до зубов мужчина и женщина, пробивались через горящую крышу Управления планетарной безопасности. Синие энергетические лучи резали воздух, иногда сталкиваясь с дронами охраны и турелями, которые затем красочно взрывались. Фантасмагория вспышек и какофония взрывов с выстрелами сливались в единое полотно безумия. На нём яркими пятнами выделялись герои, сражавшиеся с таким… взаимопониманием, синхронностью и согласованностью действий, что Тодд не мог поверить.

— Ненаучная фантастика, - он несколькими жестами разложил запись на слои. - Термографика и объёмное сканирование не лгут. Это обычные люди. Без боевых имплантов. Невозможно.

— Тем не менее. Гора дорогостоящего металлолома, куча жертв, успешный побег, - Мишель отобрала у Валентина кофе и с видимым наслаждением отпила из чашки. - Свалились из-за облаков на индивидуальных полётных модулях неизвестной конструкции, пробили взрывчаткой перекрытия…

Женщина махнула рукой, а Тодд задумался. Неизвестный клон с устаревшим нейроплантом, освобождается неизвестными с какими-то самопальными модулями полёта. Ещё и демонстрирующими взаимодействие на уровне боевых киборгов, боевыми киборгами не являясь. Тодд почесал щёку.

— Дом, разложи эту запись покадрово. Отмечай всё… странное.

— Выполняю.

Мишель хмыкнула

— Ты не досмотрел до самого интересного.

Валентин махнул рукой, и экран послушно продолжил воспроизведение. Камеры переключались, поддерживая эффект присутствия, киборги поддерживали заградительный огонь, создавали ловушки, устраивали засады, но не могли остановить продвижение двух человек. Внезапно пуля сорвала с мужчины маску. Тодд подался вперёд: перед ним на экране застыла полная копия задержанного. Близнец.

— Ещё один клон?

— Как видишь. Сейчас целый отдел прорабатывает возможные варианты. Если не будет дельных предложений, подключат городской ИИ. В два потока, - с намёком добавила Мишель.

— Лишняя нагрузка. Это может стоить многих жизней, - Валентин неодобрительно качнул головой. Обычно весь транспортный траффик города обрабатывался одним из потоков мышления искусственного интеллекта, а тут целых два.

— Указание спущено сверху. Риск-менеджеры пришли к выводу, что генетические технологии такого уровня на нестабильной колонии могут привлечь внимание…

— Не произноси, накличешь! - Тодд быстро зажал бывшей жене рот. Обычному человеку его резкие движения могли бы сломать шею. - Нашей планете только карателей не хватало. Оставь инфу и проваливай. Стой! Детоксы и регенерин ещё есть?

Мишель без слов достала из подсумка на бедре плоскую коробочку. Тодд открыл её, окинул взглядом содержимое и внимательно посмотрел на женщину. По паре инъекторов с детоксом и регенерином вопросов у него не вызвали. А вот две красные палочки, каждая в индивидуальной прозрачной упаковке…

— Серьёзно? «Освежитель»? А кто меня откачает после?

— Ты волен его не использовать. Больше ничем помочь не могу, - Мишель безразлично пожала плечами. - Я возвращаюсь в Управление. Как только придешь к каким-то выводам - сразу свяжись со мной!

Через минуту с шипением закрылась входная дверь в квартиру. Тодд снова остался наедине с Домом. Из-за таких вот особенностей характера они с Мишель и разбежались. Она словно торпеда шла к цели: неотвратимо и неумолимо. Неизбежно. Именно поэтому её взяли в Корпус кибербезопасности. Полтора года спустя Валентину казалось, что весёлую и улыбчивую девчонку подменили.

«Стоило ли вообще с ней связываться?» - риторически спросил сам себя Тодд. Ответ был очевиден: частный сыщик без связей в службе планетарной безопасности не котировался на рынке и зачастую не мог нормально работать. И ни с кем более он, честно говоря, не хотел работать, лелея надежду на… что-то.

— Ладно, Дом. Давай, по старой памяти. Открывай сейф.

В соседней комнате клацнула бронедверка. Валентин поднялся и пошёл в спальню. В ней не было ничего кроме широкой кровати. Даже окон не было. Их заменяли полноразмерные проекции природы. Казалось, что комната стоит в ложбинке между холмами, окружённая лесом. Но сейчас идиллию нарушал чёрный прямоугольник сейфовой дверцы, торчащий из журчащего родника.

Валентин забрал из хранилища маску-ингалятор и вернулся в рабочую комнату. Руки помнили, как снаряжать систему: в массивном шлеме, полностью охватывающем голову, имелись гнёзда и под детокс с регенерином, и под палочки стимулятора. Самые отчаянные прикуривали его как сигарету, но даже первую затяжку переживал один из тысячи. От воспоминания Тодда передёрнуло.

«Вот уж когда курение убивает. С гарантией!»

Сам он никому и никогда не признавался, но и ему однажды пришлось нарушить правила. Три затяжки, спасённая группа десантников, инсульт, два месяца беспомощности, пенсия. Многие во флотской разведке имели такие записи в личном деле.

Тодд встряхнулся. Не имело смысла оттягивать неизбежное. Он водрузил шлем на голову.

— Дом, жахни меня!

Рот и нос Валентина плотно закрыла пластиковая маска. На нейроплант и зрительные нервы полился тонкий ручеёк информации, чтобы через секунду стать полноценным цунами. Виртуальный удар, словно огромный товарняк, сошедший с рельс, прогрохотал по нейронным связям в мозгу, снося преграды и вбивая в разум Тодда массивные куски данных.

***

Спустя три часа он стянул с себя шлем. Голова кружилась, но даже блевать не хотелось. Мозг успел отдохнуть от подобных вещей, забыть, что такое «Освежитель воздуха». Организм принял препарат на удивление благосклонно.

Валентин с трудом поднялся с пола и по стеночке дошёл до пищевого блока. Чистая вода в простом стакане показалась ему эликсиром жизни. После него он смог осознать прошедшее время.

— Дом, с нами пытались связаться?

— Нет.

— Набери Мишель.

— Секунду… абонент временно недоступен, - со вздохом облегчения сказал электронный помощник.

Тодд поморщился. Скорее всего они подключили к решению проблемы городский ИИ, а значит уже сейчас могла идти боевая операция. Кто-то где-то кого-то штурмует. Но сам Валентин… он бы придержал атаку, если мог.

Два клона и женщина. На самом деле оказалось, что он уже сталкивался с этой концепцией. «Освежитель» жестоко шутил с мозгом, порой перемешивая воспоминания о собственном рождении с первым сексом. И сейчас прокачанная через сознание информация вызывала навязчивое дежавю.

— Дом, сделай мне сетевой поиск. Теги: «клон», «группа», «взаимодействие»… «игра».

— Выполняю. Найдено двенадцать тысяч точных совпадений. Все относятся к игре «Фениксы Империи». Сервера принудительно остановлены десять лет назад, команда разработчиков осуждена, выдана властями Корпоративного сектора Империи.

— Обвинение? Инфотерроризм?

— Так точно.

Тодд медленно сполз по стенке. Самая «тяжёлая» статья, которую мог дать суд. Но для этого должны были произойти воистину ужасные вещи.

— Что они сделали?

— Допустили несертифицированный ИИ младшей категории к разумам двадцати тысяч игроков.

— Общая аудитория игры на тот момент?

— Триста миллионов по всему сектору, в том числе два миллиона триста двадцать семь человек на Пенте.

Валентин улёгся на пол, заложив руки за голову.

— Проведи поиск и сравнительный анализ: есть ли в «Фениксах Империи» сценарии, аналогичные сегодняшней атаке на безопасников.

Отставной разведчик не сомневался, что есть, но хотел убедиться. Может память его всё-таки подводила?

— Обнаружено совпадение. Сценарий «Свободу Пересмешнику» подразумевает парный штурм укреплённой, многоуровневой позиции противника с целью освобождения важного неигрового персонажа. При достижении этой цели открывается вторая часть сценария - прорыв через обновлённую оборону и нахождение укрытия в складках местности. Источник: объявление о третьем игровом расширении. Замечу, что оно так и не было выпущено по известным причинам.

— Тогда наша рабочая версия какая? Искин младшей категории как-то пережил зачистку и теперь реализует игру в жизни? А десять лет он потратил на… создание базы и выращивание клонов? Это так странно и в то же время так… реалистично, - Тодд вздохнул.

Сюжет произошедшего был ему понятен, пусть и вызывал вопросы из разряда: «А что здесь вообще происходит?!» Из головы не шло другое. Стыд. На лице спасённого клона горел самый жгучий и искренний стыд, который Тодд видел в жизни. Раньше Валентин видел такое только у детей. Да и то не у всех.

Сознание раз за разом прогоняло в памяти фрагмент видеозаписи: спасённый клон поворачивается к своему близнецу и говорит что-то. Аудиоканал оказался забит помехами, изображение тоже не радовало, но позволяло разобрать сказанное по движению губ.

— Я хотел лишь помочь… кому? Как?

Возбуждённый мозг тут же сгенерировал ситуацию где ему скормили дезинформацию. Люди врут. Искины умеют врать, но не любят. Чтобы сподобить искусственный интеллект на ложь, нужны стаалитовые аргументы. Был ли первый клон террористом вообще? Или он просто не вовремя попался безопасникам? А они всё выкрутили так, чтобы по тихому списать паренька? Вопросы множились, и, сидя в квартире, Тодд не мог получить ответы. Перед тем как прикладывать голову к новой порции информации, следовало приложить ноги. Но куда?

— Дом, есть какие-нибудь новости?

— Запущена прямая трансляция по официальному каналу Службы планетарной безопасности.

— Так врубай! - Тодд поднялся, дошёл до дивана и тяжело уселся на скрипнувшую подушку.

На стене загорелся виртуальный экран. Трансляция велась с высотного дрона, парившего над эндемическими лесами Пенты. Гигантские хвойники взбирались по крутым склонам одинокого холма, а под их ветками кипел бой. Тодд без раздумий оплатил доступ к камерам бойцов и техники, и вся стена покрылась плиткой экранов. Шёл полноценный штурм чего-то, что напоминало долговременные огневые точки пункта ПВО-ПКО. В воздухе свистели оперённые снаряды, шипели энергетические лучи и гудели плазменные капсулы. Картинки мельтешили, но опытный взгляд Валентина выхватывал основные моменты. Восемь из десяти ДОТ-ов уже расковыряли армейские шагоходы, тела защитников догорали, пожираемые синим пламенем.

Тодд подметил, что лица погибших заретушированы. Логику происходящего это не нарушало - по идее, все убитые могли быть на одно лицо. Не те кадры, которые стоит демонстрировать. Но и замолчать ответный удар безопасники не могли. Корпоративные войска должны внушать страх и благоговение! Значит, надо рассказать об их доблести и смертоносности!

Трансляция велась еще полтора часа. Бой. Зачистка. Чем это отличалось от трансляций виртуальных соревнований? Только тем, что здесь умирали взаправду, пусть и не все зрители обладали достаточным личностностным развитием для осознания подобного. Сто сорок два миллиона уникальных зрителей на момент закрытия канала. Тодд смотрел на экраны сквозь полуприкрытые веки и думал. В схватке “Внезапные клоны против Злобных киборгов” последние победили с разгромным счетом и небольшими потерями. Был ли это конец? Ведь даже звери делают несколько ходов в своё логово - это знает любой опытный охотник. Но как в эфир не пропустили изображения лабораторий, они просто “не встретились” штурмовикам, так и лишние лазы в подобный объект не стоило светить в планетарной сети.

— Дом, посмотри, какие организации работают в том районе. Преимущественно нас интересуют те, в которых есть горная, проходческая или схожая по функционалу техника. Туда же - открытая информация о лизинге подобных машин для работ… радиус… ну, пусть будет… ну, километров пятнадцать, - Валентин отдал эту команду, понимая, что безопасники проверят и больше, и глубже, и надёжнее. И найдут. - И скачай всю информацию по этим “Фениксам Империи”.

Стоило ли вмешиваться во всю эту канитель, когда пресс-служба безопасников вот-вот заявит о безоговорочной победе сил правопорядка над криминальными элементами? По мнению разведчика-инвалида - стоило. Хотя бы для того, чтобы убедиться в окончательности “победы”. Не хватало ещё машин, восставших из пепла финального боя.

— Звонок от Мишель, - внезапно подал голос Дом.

— Запускай, - отмахнулся Тодд.

— Звонил, лысик? Видела твой аккаунт среди зрителей. Как мы их, а?! - радостно спросила женщина. - Твоя бывшая жена расковыряла один из тех ДОТ-ов! Индустриальным молотом!

— Без сомнений, потрясающая история! - поддержал её Тодд. - Запасной пункт нашли?

— Понятия не имею о чём ты говоришь! - прошипела Мишель.

— Видать, заговариваюсь после контузии, - усмехнулся Валентин. - Когда можно будет подъехать, взглянуть на произошедшее лично, так сказать?

— Ты это, после “Освежителя” совсем чердаком поехал, агорафоб доморощенный? Тебя сюда пускать никто не собирается. Ты даже из дома выйти не можешь!

Тодд промолчал. Он действительно страдал формой агорафобии. Сами открытые пространства его не смущали, та же голография бескрайних полей была второй его любимой обстановкой в спальне, но выходить из зоны безопасности, в которой Валентин знал каждый угол - такие шаги давались ему тяжело.

— Скафандр надену, не в первый раз.

— То есть ты серьёзно собираешься притащить сюда свою лысую голову, в каске, весь такой воинственный… чтобы что? - голос Мишель сочился тем самым сарказмом, из-за которого у них раньше часто случались “минорные семейные конфликты”.

— Чтобы взглянуть на всё произошедшее собственными глазами. Как вы их выследили? Городской искин нашёл цифровой след?

— Лучше. Их действия координировались какой-то хитрой сетью передатчиков… вскрылись такие вещи! Но это только лично! Подожди… аккуратнее с кластерами, косоручки! Уроните, я вас лично изуродую!

Тодд хмыкнул. «Кластеры». Штурмовики нашли блоки искина и теперь выносили их. Разумную машину ждала не лучшая судьба.

— Когда мне можно будет подлететь?

— Космос и все его чудеса, Вал! Тебе тут нечего делать!

— Так когда?

Мишель замолчала. Валентин надеялся, что она наконец осознала наличие причин у такой настырности. Нечто большее простого любопытства.

— Агорафоб, тебе так дома не сидится? - ровным голосом спросила она.

— В каждой булке по шилу, веришь? - не удержался Тодд.

— Тогда… уборка будет идти до глубокой ночи. Потом сканирование. Раннее утро тебе подойдёт?

— Да, солнышко. Ты меня заберёшь? - Валентин улыбнулся и лег на диван.

— Я позвоню.

Связь прервалась. Мозг Тодда медленно прокачивал через себя информацию по второму кругу, пока Дом искал игровую документацию. Валентин уцепился за какую-то глупую версию и ради чего? Бункер клонов нашли без него. Вторичные точки найдут без него, он не сомневался. Может это просто ещё один способ побыть с Мишель? В конце концов, она бросила его, но не потому что их чувства угасли.

Валентин покатал последнюю мысль на языке. Бывшая жена. С чего начались проблемы? С его бесплодности или с её? Неудачный полёт сквозь поток космического излучения, стимуляторы, общий нездоровый образ жизни и, как итог, врачебный приговор. Критический дефект репродуктивной системы, не позволявший даже искусственное оплодотворение.

Они хотели детей. Тодд мечтал о большой семье, Мишель мечтала вырастить гения, которым можно гордиться. Разные, но непротиворечивые мечты. Разбитые одной электронной записью. А сирот Корпорация предпочитала воспитывать сама и в нужном ключе.

Сеть насаждала культ семьи, и неспособность иметь детей делала их гражданами второго сорта. Служащим Корпорации на такие условности плевать, а вот отставникам и прочим инвалидам - уже нет. Молодая женщина не желала с этим мириться. Никто не смел смотреть на неё свысока. Если не получить почёт через детей, то она могла справиться самостоятельно! Решение простое - кадровые пункты Корпорации натыканы везде, одна подпись, и плевать на оковы общественного мнения.

Тодд принял реальность, где Мишель стремилась взлететь вверх, а его сил не хватало чтобы просто встать. Птицу следовало отпустить, не висеть на ней грузом. Но та успела раньше...

Теперь же он цепляется за дурную теорию… конечно, она могла быть правдивой. Хватит ли у искина младшей категории мозгов замаскировать себя так, чтобы его не нашли? Тодд сомневался.

— Проверить не помешает!

— Тебе стоит перестать разговаривать с самим собой, - отозвался Дом.

— Иди на ***, - отмахнулся от электронного помощника Тодд. - Умник нашёлся.

Хотел ли он посрамить ищеек безопасников? Да. Да! Они не стеснялись при случае обвинить Валентина в профнепригодности, даже когда он был прав. Найдя таким образом значительно более мужественное и приемлемое объяснение, Тодд прикрыл глаза. Он остаётся в этом деле, чтобы снова доказать своё превосходство над любым интеллектом, кроме, может быть, искусственного.

Дом скачал техническую документацию на «Фениксов Империи», но контекстный поиск не выявил других упоминаний клонов. Тодд так и не вспомнил, откуда в его голове отложились те сюжетные ходы, опознанные им в нападении на безопасников. Жизнь вокруг напоминала информационную свалку, которую не могли сдержать в рамках даже продвинутые фильтры электронных помощников. Главным было то, что нужное знание всплыло из бездны памяти в нужное время.

Размышления плавно сменились дрёмой, перетёкшей в сон. Валентин всегда спал без снов, и только трель входящего вызова преобразовалась в восприятии в тревожную сирену. Он вскочил, плазмёр вышел из полости в протезе, готовый прожечь в цели сквозную дырку размером с кулак.

— Звонит Мишель.

— Да… давай, - Тодд осознал реальность и убрал оружие.

— Хватит спать, Вал. Через десять минут буду у тебя на площадке, давай, бери свой чугунный зад и пустую голову, впихивай в шмот и на выход, - Мишель прервала звонок, не дожидаясь ответа.

— И я тебя люблю, - в пустоту отозвался Тодд. - Дом, шмотки.

— Ты уверен?

— Да.

— Реально?

— Да.

— А если подумать?

— Да.

— Код авторизации?

— Бодрые сиськи, - хмыкнул Тодд.

Идиотская система контроля доступа к одежде, которую он по настоянию доктора выбрал как «выходную», иногда раздражала, но врач был непреклонен. Валентину не рекомендовалось покидать стены квартиры, точка.

В спальне из-за голограммы выдвинулся массивный ящик. Створки разошлись в стороны, открывая взгляду простенький серый боевой сьют, с которого ободрали всё навесное бронирование и оборудование, сохранив лишь минимальную комплектацию. Из армейского скафандра он превратился бы в прогулочный костюм, но тут снова вмешались доктора, решившие оставить сенсорную начинку.

Тодд вытянул костюм из шкафа, привычно нащупал скрытый шов, и лёгким движением раскрыл его. Стандартный минутный норматив по одеванию Валентин выполнил с трудом, но всё же выполнил.

— Теряешь сноровку, - прокомментировал это Дом.

— Есть такое… - Валентин дождался пока включатся основные сенсоры сьюта. Они охватывали радиус в сотню метров и позволяли Тодду чувствовать себя хозяином положения и окружения. - Давай-ка, пакуйся и забирайся в шлем.

— Не хочу. Переход на носитель в этот огрызке боевой брони… это как надеть трусы на три размера меньше. Дискомфортно! - электронный помощник бурчал, копируя свои файлы на специальный процессорный блок. Валентин не хотел в критической ситуации остаться без поддержки. Только Дом смог бы загнать его в какой-нибудь шкаф, чтобы пережить приступ агорафобии.

Тодд дождался окончания загрузки, захлопнул непрозрачное забрало шлема и дождался полной активации сенсорного блока. Машинерия сенсоров соединилась с нейроплантом Валентина, и едва подсвеченные внутренности шлема растаяли, оставив лишь реальность, дополненную виртуальными ярлыками.

— Слава единому информационному пространству! Идём гулять!

— Аве… - вяло отозвался Дом. - Только не переигрывай.

— Не нуди.

Тодд вышел из квартиры. Коридор убегал вправо и влево плавно изгибаясь. Внутреннее кольцо жилого блока существовало молча. Сотня квартир среднего класса, отделённых друг от друга толстыми стенами, прочными дверями и хорошей звукоизоляцией. Это не мешало тепловым сенсорам отмечать соседей и их дела. Валентин покачал головой, отвернулся от парочки, которая за стеной занималась любовью в пузыре пониженной гравитации, и пошёл в сторону выхода к посадочной площадке.

Круглая металлическая конструкция вмещала одновременно до двадцати фларов. И каждые три минуты могла отправлять летающие машины в хранилище или поднимать их из него. На одном из стыковочных мест устроился массивный розовый флар Мишель. Издевательски яркий, кислотный цвет бликовал в лучах восходящей красной звезды, превращаясь в потёки крови. Тодд бросил взгляд наверх, на скрывающую небо платформу Верхнего города, передёрнул плечами и направился к летающему автомобилю. Он отличался от современных юрких машинок, рассчитанных на двух человек максимум, сидящих друг за другом. Основательный овальный корпус напоминал жука, а шесть клешней посадочных опор лишь усиливали сходство.

Тодд забрался во флар, и они полетели. Мишель не задавала вопросов, но Валентин чувствовал её интерес всей кожей. От этого типа любопытства сьют прикрыть не мог.

Флар вырвался из титанической тени Верхнего города и леса мегаколонн в свободное воздушное пространство Пенты. С высоты полёта Тодд видел бесконечные полотна зелени, растекавшиеся вокруг города. Но последний техногенный образ снова вернул его мыслям о несостоявшейся мечте. Информационная платформа осталась позади, сверкая жизнеутверждающей голограммой взрослых и детей, окружённых девизом: «Сила в единстве, сила в семье!».

Спустя полчаса молчания и размышлений флар застыл над проплешиной в лесном массиве, сквозь которую виднелись развалины того самого укрепления.

— Ну, лысик, рассказывай.

Тодд ждал этого. Мишель не умела сдерживать любопытство, поэтому отсутствие вопросов было знаком само по себе.

— Вы уже нашли резервные точки? Все пять? - вместо этого спросил Валентин.

— Добиваем пятую, - медленно ответила его бывшая жена. - А узнал ты об этом из?..

— Полетели вниз. Когда добьют пятую точку, мы найдём секрет в основной серверной.

Мишель постаралась просверлить взглядом его шлем, но безуспешно. Она знала Валентина давно, а он знал, что почти никогда не ошибался. Как бы ни зубоскалили сослуживцы Мишель. Флар качнулся и начал плавное снижение.

Пятую резервную точку энергоснабжения бункера добили ровно в тот момент, когда Тодд ступил на опалённую битвой землю. Дроны безопасников проигнорировали его, продолжив облёт захваченной территории.

— Через час сюда начнут подвозить сканирующее оборудование научного класса, поэтому лучше бы твоей загадочности найти оправдание, - бросила через плечо Мишель и скрылась за развороченной стеной ДОТ-а.

Валентин последовал за ней. Фортификации внушали уважение толщиной стен и кабелей, от которых питались защитные орудия. Местный искин логично не стал перекладывать вопросы обороны на клонов, какими бы умными они ни были: в разбитых турелях легко узнавались полностью автоматизированные боевые комплексы. Коридоры базы кто-то когда-то обработал промышленным лазером, срезав неровности и придав им рукотворный вид, но они всё равно напоминали пещеры.

Пять минут потребовалось, чтобы добраться до просторного зала, где раньше стояли процессорные блоки местного искусственного интеллекта.

— Как-то неглубоко он закопался… видимо действовал в рамках сценария? - вслух спросил Тодд. - Дом, давай, работай сенсорами.

— Слева, - внезапно сказала Мишель.

Тодд обернулся и с лёгкостью различил тонкую кайму приоткрывшегося прохода. Но подойти Валентину не позволила женская рука.

— Не торопись, дорогой. Мы подождём дронов.

Две полуметровые чёрные сферы вкатились в зал спустя минуту. Тодд лишь вздохнул. Ему казалось, что в этой секретной комнате находилось… что-то большее, нежели могла предусмотреть игра. Техническая документация говорила об игровом предмете для получения уникального спутника.

— Пропала связь с шариками, - сказала Мишель. Но оба дрона едва успели вкатиться в новый коридор, и Тодд прекрасно видел, что они целы, невредимы и работают. - Дополнительная глушилка. Как интересно. Лысик, идёшь?

— Естественно!

Валентин приободрился. Любопытство Мишель, подстёгнутое желанием карьерного роста, снова проявило себя.

Скудно освещённый коридор уходил вниз и изгибался под острыми углами. Обесточенные турели обороны мёртво опустили стволы орудий, игнорируя вторженцев. Поэтому до небольшой комнаты-тупика они дошли без проблем.

— Хм. Я ждал чего-то другого.

Тодд окинул взглядом высокую стеклянную тубу, наполненную какой-то флюоресцентной жидкостью. Она освещала узнаваемые блоки энергозависимой памяти.

— Что бы ни хранилось здесь… уничтожение резервных систем питания сказалось. Вряд ли тут можно что-то восстановить…

Валентин повернулся к бывшей жене, с трудом подавив вопрос об её интеллектуальных способностях. На лице Мишель он увидел улыбку заговорщика.

— Да, сомневаюсь, - кивнул он. - А ты понимаешь, что это?

— Конечно. В таких бутылках местная система растила клонов. Но эта пустая… странно. Я думаю, пришла пора поведать мне увлекательную историю твоих находок.

Тодд вздохнул и быстро рассказал о возможной и весьма вероятной связи происходящего с искусственным интеллектом «Фениксов Империи». Мишель с вежливым лицом выслушала его и кивнула.

— Значит, здесь нас должна ждать некая награда. Спутник для игрока. Возможно, искин подарил бы тебе клона. Тогда вся эта энергозависимая и мёртвая память - туфта. Обманка.

— Вероятно, - согласился Валентин. - Представляешь, на этом оборудовании можно вырастить человеческий организм из набора ДНК. Если бы законы позволяли, можно было обзавестись ребенком даже самым бесплодным родителям.

Мишель не сразу поняла о чём он говорит, но потом качнула головой.

— Неинтересно. А вот продвижение по службе гарантировано.

И это не было игрой. Валентин не только видел показания сенсоров, которые мониторили температуру и сердцебиение женщины, он прочёл правду в её глазах. Для оперативника киберкорпуса планетарной безопасности он был прошлым. Полезным, но неинтересным. Какие бы розовые мечты не плескались в его попользованном мозгу, они не совпадали с текущей версией реальности.

— На службе только ты, вообще-то, - дрогнувшим голосом ответил он.

— Тебя устроят деньги и примочки для Дома? - бросила Мишель через плечо. Она осматривала основание цилиндра.

Внезапным взмахом руки Мишель приказала дронам покинуть комнату. После того, как они укатили, раздался тихий щелчок. Киборг встала, и на мгновение в её пальцах мелькнула тонкая пластинка стандартного юнита памяти.

— Мне нужно доложить командованию, подожди пока здесь.

Тодд умел складывать. Не могло программное обеспечение и технические данные храниться в энергозависимой памяти. Это ненадежно, поэтому нелогично. Он подошёл к цилиндру и присел. Раздался новый щелчок. Из едва заметного паза появилась новая пластинка.

«Ну конечно… награда для каждого игрока...»

Где-то в комнате продолжали работать пассивные сенсоры. За призом пришли двое. Двое его получили. Тодд посмотрел на пластинку на своей ладони. Он уже успел обмануться иллюзией семейного счастья.

«Но ведь есть же отцы-одиночки! Даже легенды о Великом Охотнике говорят, что он воспитывал своих клонов как наследников!»

— Учитывая твой участившийся пульс и образ мысли, я рекомендую воздержаться от импульсивных действий, - напомнил о себе Дом.

Но Тодд не собирался слушать электронного помощника. За свою жизнь он заработал право на глупость. И потом: он инвалид, ветеран с отклонениями психики. Пластинка исчезла в тайном кармане сьюта.

— Жаль, ты не можешь просто усыновить кого-то, - вздохнул Дом.

— Найди, как убраться с планеты! Быстро и тихо!

Валентин Тодд чрезвычайно хотел закурить. Может быть даже напрямую «освежитель воздуха». Был ли это перебор со стимуляторами? Возможно. Он погладил пластинку памяти через материал сьюта. Но что ему было терять?

Авторские заметки

Приятно, когда на тебя пишут фанфики)

Мария Берестова "Просто представляй себе Ларри" https://ficbook.net/readfic/8868548/22658758

Это несколько иной взгляд со стороны Мишель, идущий в разрез с моей собственной задумкой, но от этого не менее интересный)

2. Цифровой памятник

Мила с грустной улыбкой перекрестила усопшего и сделала шаг назад. Тут же с потолка опустился прозрачный короб, разделяя живую и мертвеца. Засветилась едва заметной зелёной плёнкой силовая защита, а затем столб голубой плазмы ударил вверх, испепеляя и тело, и саван.

— Исполнена последняя воля Григора Нарла Третьего, старшего распорядителя планетарной службы социального развития. Покойся с миром, - нараспев произнесла Мила.

Она взмахнула руками, и широкие рукава белоснежного платья взметнулись полупрозрачными крыльями. Барьер поднялся, а из пола выехала маленькая коробочка «с прахом». Матовая белая шкатулка на самом деле была пуста - плазменное кремирование не оставляет следов. Но в неё следовало положить какие-то вещи, ярко отражавшие покойного. Мила поддёрнула подол платья, присела и подобрала шкатулку.

У Григора Нарла Третьего не было родных. Он пережил и всю свою семью, и пару поколений выпускников социальных центров планеты. Так что именно Миле следовало найти подходящую вещь. Таковы обязанности имперского куратора памяти.

С шелестом повернулись вертикальные жалюзи, впуская в просторный белый зал восходящее солнце. Классическая траурная, способная голограммами и механикой удовлетворить любые религиозные пожелания. Последняя воля Григора - гражданская процедура и символ креста. Мила с трудом нашла упоминание о подходящем сочетании ритуалов - триллионы жителей Империи и сопредельных секторов космоса породили бесконечное множество религиозных культов. Сама девушка в силу молодости предпочитала верить лишь в материальный мир и научный подход.

— Система, сформируй новое дело. Григор Нарл Третий, создание цифрового памятника, - разнёсся по залу громкий голос Милы.

— Директория дела создана, - вежливо отозвался электронный помощник.

— Тогда начинай поиск и сведение информации об усопшем по Первому регламенту.

Мила не любила именно такой способ сбора информации. По регламенту Система находила все упоминания о выбранном человеке и копировала их, но в тоже время она рассылала десятки, если не сотни и тысячи запросов на удаление данных со сторонних ресурсов. После смерти в Империи от человека оставался лишь один цифровой след, ведущий к сетевому мемориалу. Плохое, хорошее, постыдное, смешное - всё сводилось в единый виртуальный образ, хранившийся вечно.

Девушка ещё не успела дойти своего кабинета, когда уведомление об окончании сбора мигнуло в уголке её глаза. На что Мила только вскинула брови: пять минут не то время, за которое можно просеять планетарную сеть, порождённую миллиардом жителей Хайда.

— Система, какие-то проблемы?

— Нет, Мила, я закончила поиск. Черновик виртуального образа передан на твою рабочую станцию.

Она ускорила шаг. До конца рабочего дня было ещё далеко - следовало провести десяток кремаций, а значит любые проблемы или то, что ими кажется, следовало разгребать сразу.

Кабинет любого куратора памяти напоминал гроб. Или конуру. Или иной ограниченный объем, название которого стало символом «тесного, темного помещения, вызывающего отвращение». В свои восемнадцать лет Мила могла с гордостью продемонстрировать знание архаизмов, которые не использовались столетиями.

Большую часть тёмного кабинета занимало кресло работы с виртуальностью. Массивное, новенькое, напоминавшее прибор для пыток, оно было тем самым инструментом, с чьей помощь кураторы создавали шедевры посмертных миров. Мила служила всего полгода, поэтому чёрные кожаные подушки не успели впитать её запах. Девушка села в кресло, даже не удосужившись переодеться в контактный костюм.

— Пуск черновой симуляции «Григор Нарл Третий»!

Из-за подголовника выехал глухой шлем и опустился на голову Милы. Мгновение полной темноты, а затем мрак рассекла семиконечная красная звезда - заставка фирмы-производителя. На фоне бесконечной черноты стали появляться сферы, символизировавшие факты и события жизни Григора.

Мрачная, бронированная сфера - Имперское личное дело. Оттуда напрямую брать информацию Мила не могла. Секретность. Другая сфера - открытая биография и служебные достижения на посту старшего распорядителя социальной службы. И всё. Две сферы.

— Так. Выход.

Девушка проводила взглядом поднявшийся шлем и закусила губу.

— Система, почему так мало информации?

— Григор Нарл Третий ежемесячно использовал средства очистки цифровой истории, не использовал открытые сетевые дневники, не состоял в группах по интересам или иным отличительным признакам. Личного портала или виртуальной гостиной не имел. Он был весьма старомоден.

Мила дёрнула щекой. Человечество в каждом своём отдельном представителе имело склонность к причудам. Начиная с безобидных отклонений и теряясь в дебрях сексуальных и пищевых извращений. Иногда одновременно. Про изощрённость посмертных желаний Мила уже сейчас могла написать короткую научную работу. И вот оно, снова. Параноик, который действительно соблюдал «Требования к цифровой гигиене имперского служащего». Огромное полотно текста, в физической копии представлявшее из себя талмуд толщиной с девичье предплечье.

Куратор памяти вздохнула. До следующей церемонии оставалось девятнадцать минут. Поэтому она вернула шлем на голову и начала составлять запрос в Имперское личное дело, втайне надеясь, что его отклонят. В конце концов, их служба не занимается чем-то стратегически необходимым, и необходимость доступа к закрытой имперской статистике и базам данных - большой вопрос.

Запрос ушёл, и Мила позволила себе расслабиться в кресле. Теперь от неё ничего не зависело.

— Вызов из Рубинового замка.

Голос Системы выбил девушку из колеи. Она вздрогнула и посмотрела на стилизованную двойную спираль, вращавшуюся перед ней на экране шлема.

— Соединяй.

— Устанавливаю защищенное соединение.

Значок пропал, сменившись лицом древней старухи. Глубокие морщины, кожа, обтягивающая череп, даже залысины меж седых волос. Только глаза выбивались из этого парада старости - яркие и цепкие. И взгляд - строгий, пронизывающий.

«Сколько тебе? Двести?»

— Куратор Милана Эстэ? - голос у старухи оказался под стать внешности, сухой, каркающий.

— Да, а вы?

— Оператор Рубинового замка ноль-семь-тринадцать. Ваш запрос обработан Системой и передан для рассмотрения мне. В свою очередь, я не вижу проблем в раскрытии информации Имперского личного дела Григора Нарла Третьего по обращению куратора памяти. Однако, усопший за свою жизнь успел послужить в нескольких особых подразделениях армии и флота. Поэтому знакомиться вы будете в Рубиновом замке под моим контролем.

Старуха замолчала, повисла пауза. Мила смотрела на собеседницу, шлёпая губами и пытаясь дать вменяемый ответ. Побывать в Рубиновом замке - мечта многих. Планетарное хранилище информации ввинчивалось в небеса громадой двойной спирали, покрытой ярко-красными защитными панелями.

— Когда мне следует прибыть?

— Как только закончите со своими обязанностями! Я, можно сказать, живу на работе.

Связь прервалась, и Мила медленно выдохнула. С одной стороны, ей хотелось скакать как безумной и визжать - шанс попасть в Рубиновый замок на дороге не валяется. С другой стороны, она своим зарождающимся чутьём бюрократа ощущала некую… неправильность. Подставу, как сказали бы некоторые словари. Неприятности.

Девушка покатала ощущение на языке, распробовала его и не смогла определиться, что вызывало её беспокойство.

«Может, просто волнуюсь?»

Она вышла из кабинета и направилась в зал кремации. Следовало проводить в небытие ещё нескольких усопших.

***

Мила с хрустом потянулась. Она успела создать цифровые памятники для всех. Кроме Нарла. Девушка расслабленно сидела в своём рабочем кресле и бездумно смотрела в потолок. Мужчины, женщины, старики и дети. Они все оставляли за собой заметный, осязаемый след. Двое завещали детям оплатить создание полноценного цифрового аватара. Но заказ подтвердили только в одном случае.

Сама Мила не одобряла этих электронных призраков. Подделка из нулей и единиц не была копией умершего, и угнетала, не давала пройти через скорбь и принятие.

«Слава Звёздам, что это оставлено на решение наследников!»

Десять памятников, десять шкатулок памяти. Десять раз повторить слова соболезнований. На разный лад, манер, порой даже диалект, мёртвые языки в том числе. Мила помассировала глаза. Империя отправила способную сиротку обслуживать чувства и боль своих подданных, дав взамен пищу, кров и средства к существованию. Не то чтобы сиротка возражала, но иногда это было тяжело. Альтернативный выбор в лице какого-то адмирала и должности во Флоте Империи она отмела, не задумываясь. «Лучше провожать мертвецов, чем плодить их!» - ответила она на собеседовании.

— Система, время?

— Двадцать пять часов тринадцать минут, - послушно отозвался цифровой помощник.

До полуночи оставалось еще два часа. Мила задумалась. До общежития десять минут лёту на фларе, но имеет ли смысл переносить визит в Рубиновый замок на утро? Пилюля стимулятора решит вопрос с усталостью, подкинет питательных веществ телу, подстегнёт мозг.

— Давай-ка мне питательную таблетку и воды. Я хочу прокатиться по служебному вопросу.

— К вам отправлен дрон-доставщик. Напоминаю, что переработки в вашем возрасте плохо сказываются на цвете лица и либидо, - ответила Система. - Так же ваш рабочий профиль свидетельствует об отсутствии регулярных связей и отношений. Вам необ…

— Хватит! Только еды! - Мила замахала руками, словно отгоняя назойливых насекомых. - Как только у меня кто-то появится, ты первая об этом узнаешь!

— Функционал кресел виртуальной реальности позволяет…

— Не желаю знать! - девушка закрыла ладонями уши и немелодично загорланила что-то из солдатских речёвок: «Мину я него пихал, он, паскуда, лишь стонал!»

— Ваше поведение не красит имперского чиновника.

— Наплевать, мой рабочий день закончился три часа назад! - Мила показала язык в ближайшую камеру.

В этот момент в кабинет вкатилась низенькая тумбочка. Простейший дрон-разносчик замер у ног девушки, а его верхняя крышка сдвинулась в сторону.

— Питательный коктейль с энергетиком. Для роста груди и попы, - бесстрастно прокомментировала Система.

Но Мила уже поняла, что происходит. “Цифровой помощник” - лишь обиходное название целого сонма сложнейших электронных массивов вплоть до уровня искусственного разума. Поэтому сейчас он столкнулась лишь с отключением ограничений на стиль общения у конкретно взятой Системы.

“Видимо, сработала какая-то из психологических подпрограмм”.

Мила подхватила банку с питательной смесью и в несколько глотков осушила её. Всё, теперь ей осталось только добраться до служебного монорельса. Но перед этим девушка щелчком пальцев вызвала голограмму-зеркало и пристально себя осмотрела. Белая обтягивающая униформа прекрасно сидела на стройном теле.

“У меня и так всё есть, чтобы ещё что-то дополнительно росло!” - с такой мыслью она вышла из кабинета.

Платформа монорельса находилась на двадцать этажей ниже. Замкнутая транспортная система только для имперских служащих. С её помощью нельзя было попасть внутрь каких-то особо важных, стратегических объектов. Например, остановка связанная с Рубиновым замком выходила на поверхность на площади в просторном парке, окружавшем информационное хранилище. И при необходимости она прекрасно простреливалась охраной. Вообще, все объекты Имперской инфраструктуры строго охранялись, в том числе с привлечением бронетехники.

Мила обдумывала эту мысль проходя мимо безликого бойца в тяжёлом экзоскелете. Охранник задержал на ней взгляд лишь на ту секунду, что потребовалась его системе опознания для подтверждения личности куратора памяти. Девушка шла вперёд, ведя внутренний диалог на тему: “Необходимого насилия”. Мелькавшие за прозрачными панелями вагоны монорельса словно отражали её собственные мысли.

“В мире полно угроз. Да, я не спорю. Но почему нельзя минимизировать применение оружия? Потому что “люди с той стороны понимают лишь язык насилия”, да, госпожа Фрос?”

Мила дождалась очередного полупустого состава, села в мягкое кресло у окна и продолжила мысленный спор с учителем философии.

“Но есть же цивилизованные методы! Империя к себе никого не тянет, а сколько планет ожидает решения о присоединении? Да хотя бы об ассоциации! Всё решается договорами! Гуманно!”

Гуманность. Человечность. Мысль Милы вильнула, уходя от политических вопросов к приземлённым. В Империи практиковалась смертная казнь за широкий ряд преступлений. Кураторы памяти сопровождали это действо в обязательном порядке. Даже ей пришлось провожать в последний путь двух кибертеррористов. Обычные люди неопределённого возраста, взломавшие контрольную систему пассажирского флара на двести человек.

Как можно было относиться гуманно к таким людям? Из каждого информационного источника шёл посыл о нетерпимости к преступникам.

«Империя превыше всего», - хмыкнула про себя Мила.

Девушка считала, что человек имеет право на второй шанс. Не больше, но и не меньше.

«Этот мир и так жесток сверх меры».

Монорельс плавно остановился. Мила вышла на платформу и направилась к лестницам. Белая облицовка стен и колонн мягко светилась, создавая иллюзию солнечного дня под землёй. В это время станция не пустовала: охранники топали массивными лапами экзоскелетов, несколько служащих сидели на лавочке и что-то бурно обсуждали. Ночь вступила в свои права, но бюрократическая машина не знала, что такое сон и отдых.

— Будьте готовы к сканированию и идентификации службой безопасности. Не препятствуйте работе специалистов, они имеют полномочия на применение силы! - ненавязчивое объявление повторялось каждые тридцать секунд.

Мила прошла через массивную дугу сканера. На мгновение засбоил нейроплант, мигнул виртуальный интерфейс. Это сработала глушилка. Теперь она осталась без связи. На территории вокруг Рубинового замка действовал режим «тишины».

Девушка вышла из подземной части комплекса. Теперь её окружал парк. Массивные деревья, аккуратные кустарники, яркие цветники - природная зона, островок спокойствия в океане суеты гигаполиса. Даже световое загрязнение города отсеивалось специальными щитами, позволяя рассмотреть на тёмном небе плотное веретено галактического диска.

К Миле подлетел миниатюрный дрон. Малыш посвистывал пропеллерами, балансируя в потоках воздуха и быстро сканируя девушку. Спустя секунду он мигнул зелёными диодами.

— Следуйте за дроном, - из крон деревьев донёсся мужской голос. - Не отклоняйтесь от маршрута.

Летающая машинка облетела Милу по кругу и повела её по одной из многочисленных тропинок. Ещё несколько раз ей пришлось пройти мимо столбов-сканеров, затем миновать парочку патрульных в совсем уж тяжёлой броне. Она даже засомневалась, что встретила людей, а не боевых роботов. Но любые посторонние мысли пропали, когда Мила вышла дорожку с видом на Рубиновый замок.

Раньше кроны деревьев частично скрывали двойную спираль небоскрёба, но теперь гигантская двойная спираль предстала перед Милой во всём своём великолепии. Ярко-алая защитная облицовка словно сияла в лучах искусной подсветки. Испускала внутреннее свечение. Подавляла. Девушка замерла, и тут же со стороны дрона донеслась тревожная трель.

— Не останавливайтесь. Продолжайте движение, следуйте за дроном, - мгновенно среагировал голос из листьев.

— Да иду я, иду, - Мила внезапно зевнула и с наслаждением хрустнула челюстью. - Может на меня местная обстановка так действует? Монументально-поражающе?

Ей не ответили. Лишь дрон недовольно пискнул. Они быстро дошли до приветственно распахнутых стеклянных дверей, где Милу встретил караул из двух киборгов. Охранники не скрывали свои улучшения, не старались быть похожими на обычных людей. Обнажённые торсы, плечи, переходящие в трёхсуставчатые руки, лишний сустав в ногах. Половину лица им заменял сенсорный блок, зловеще светящийся салатовыми точками сканеров. На их спинах девушка разглядела дополнительную пару конечностей.

Милу передёрнуло от отвращения. Воспитатели привили ей весьма конкретное отношение к кибернетическим улучшениям тела. Если нужно - ставь, не нужно - не лезь. Поэтому такие глубокие модификации вызывали у неё отвращение.

— Милана Эстэ, вы прелестно не умеете держать лицо. Иногда мне не хватает подобной непосредственности в окружении умных машин и глупых мужчин, ставших машинами.

В светлом фойе в хаотичном порядке были расставлены с десяток кресел. Из одного поднялась высокая женщина в белом облегающем костюме. Мила с трудом узнала в ней Оператора ноль-семь-тринадцать. Не вязались плавные, тягучие движения с лицом древней старухи.

— Здравствуйте… - неуверенно произнесла девушка и пошла к ней навстречу.

— Что-то не так? Ты смотришь на меня…. Странно, - Оператор улыбнулась.

— Это прозвучит грубо, но вы не слишком стары для такой пластики? Я видела танцоров, двигающихся с меньшей грацией.

— Ох, - женщина негромко рассмеялась. - Это всего лишь медицинский экзоскелет.

Мила покраснела. Ей раньше не встречались такие вещи. Мягкие экзоскелеты и прочая продвинутая машинерия на Хайде стоила больших денег. Да и не везде можно было найти достаточно совершенные технические решения. Лишь в Правительственном квартале допускалось использование технологий восьмого уровня. Обычное население довольствовалось шестым уровнем или его улучшениями. Сама куратор владела только двумя комбинезонами шесть-плюс и потратила на это почти всю свою трехмесячную зарплату.

Девушка выплыла из мечтаний и сожалений и сосредоточилась на собеседнице. Старая, древняя. Седая. Глаза запали, но сохранили ясность. Лицо сохранило намёки на былую красоту, невзирая на морщины и пигментные пятна. Мила быстро подобрала точное описание женщине: ухоженная.

— Вы сами следите за собой? Или вам помогает андроид?

— Нет лучшего косметолога, чем регенерационная ванна и медицинский персонал! - Оператор погрозила Миле пальцем. - Идём, время позднее, а работы у нас много. Григор Нарл Третий известная в узких кругах личность.

Они вышли из фойе в облицованный чёрными панелями коридор. Если бы не световые полосы вдоль стен, пола и потолка можно было бы подумать, что Мила оказалась в космосе.

— Чем конкретно? - спросила девушка, отводя взгляд от многочисленных отражений, что шли вместе с ними.

— Ты слышала о пенитенциарных батальонах? - получила она вопрос вместо ответа.

— Да, доводилось.

Мила резко помрачнела. Пенитенциарные батальоны были “вратами в Ад” для верующих, и “Воронкой Смерти” для всех остальных. Убийцы-рецидивисты, маньяки, опустившиеся наркоманы и другие, опасные и неизлечимые, поступали в такие части, чтобы пройти инвазивную терапию и отработать стоимость лечения. Империя не вела войн, но локальных стычек хватало на всех. И в первых рядах всегда шли “поправленные”. Девушку угнетало такое положение вещей. Это казалось ей жестоким. Она задумалась, что страшнее: такое лечение или смертная казнь?

— Так вот Григор Нарл Третий пользовался их услугами. Один из тех самых пациентов, - Оператор покачала головой и остановилась перед вроде бы монолитной стеной коридора. - Проходи.

Незаметные створки скользнули в стороны, открывая перед Милой новый коридор, как две капли воды похожий на предыдущий.

— Его судебное дело ликвидировано, но я смогла поднять некоторые сетевые следы. Он был мошенником. Втирался в доверие к людям, работал только лично. Почти никаких цифровых следов. Даже записей не оставлял. А всё из-за эйдетической памяти. Можешь себе представить человека, никогда не записывавшего свою жизнь на нейроплант?

— С трудом.

— И я не могу. Не видела таких. А он так жил. Выяснилось, что он был патологически склонен к жестоким манипуляциям. Его служба начинается в качестве пилота тяжелого шагающего танка в Двадцать втором оперативном пенитенциарном батальоне. Само собой штурмовом.

Мила попробовала включить запись с глазных нервов, но нейроплант выдал отказ. Девушка даже остановилась. Оператор сразу поняла её затруднения.

— Прости, малыш, но придётся по-старинке: расшифровка речи в текст, с последующим утверждением у меня. Стратегический объект, сама понимаешь, - женщина извиняющеся пожала плечами. - Так вот. Григор пережил две высадки и семь сражений, в том числе с превосходящими силами противника, продемонстрировал высокую выучку и тактическую гибкость на поле боя. Особенно он отличился в поддержании морали подразделения. Тогда его вывели из боевого состава, переместив в воспитательный корпус.

— Преступника в воспитатели? Чему он должен был научить других преступников?! - не сдержалась Мила.

— Дисциплине. И не только. Не перебивай меня, пожалуйста, у тебя будет время задать мне вопросы.

Девушка потупила взгляд. Они шли по этому чёрному коридору в полном одиночестве, словно остальной Рубиновый замок вымер, или их старательно избегали.

— Григор провёл на передовой два года. Ему было, чему научить. Отмечу, что в подобных частях служат после сложного лечения. Кто-то лишается памяти целиком, почти все частично. У многих часть мозга заменяют обширной нейроимплантацией. Эти люди - чистый лист. И в то же время на этом чистом листе видны следы от затёртого грифеля. Психограммы, не закреплённые соответствующей деятельностью, не работают.

— Я знаю, - вклинилась Мила.

— Тогда ты должна понимать, что патологическая склонность к насилию рано или поздно проявляет себя. Ни одна гуманная психокоррекция не может справиться с искаженной хищностью человеческого сознания. Григору нужно было манипулировать людьми и заставлять их страдать. Он не мог иначе.

— И его поставили командовать?! - крикнула Мила.

— Куратор, соблюдайте этикет. Не следует кричать в этих коридорах, - сухо заметила Оператор.

— Простите, - стушевалась Мила.

— Не считай имперских специалистов идиотами. И не давай повода так думать другим. Наклонности Григора направлялись на противника. Он заводил их в такие ловушки, от которых у тактических искров вязались в узел их квантовые мозги. Однажды его выкладки скормили искусственному интеллекту Имперского флота. Тот два дня их крутил и вертел, а потом предложил ликвидировать автора. “Во избежание введения сверхопасного разумного в линии командования имперских вооружённых сил”. Цитата. Собственно, он даже предпринял два покушения. Как ты понимаешь, безуспешных.

Оператор шагала и говорила, раскрашивая перед Милой полотно жизни вроде бы неприметного служащего социальной службы. Григор Нарл Третий сплетался из слов, как узор из нитей. Мила проникалась к нему уважением и сочувствием. Её уже не так смущала его прошлая жизнь, и то, каким образом он очищал своё имя перед Империей и её народом. Но что из этого она могла вынести в Сеть? Ветеран, решивший посвятить себя сиротам? Девушка поморщилась. Можно было сразу печатать пропагандистский плакат: “Служба делает Вас лучше!”

— Я вижу, что тебе сложно принять мои слова сразу. Собственно, ты сюда приехала для другого.

Они снова остановились у стены. Незаметные двери разошлись в стороны, впуская их в светлую круглую комнату. В её центре стоял рабочий терминал, над которым парила голограмма “Ожидайте подключения”.

— Я нашла несколько человек, служивших с ним. Порядка нескольких десятков. Беседы с ними могут быть записаны и использованы для создания цифрового памятника.

— А доступ к Имперскому личному делу?

— Я в общих чертах рассказала тебе всё, - Оператор пожала плечами. - Работать с самим личным делом ты не сможешь, не хватает допуска. Прости. Но кто может тебе помешать расспросить свидетелей?

Старуха пожала плечами и оставила Милу одну. Девушка посмотрела на закрывшиеся двери, тряхнула головой и села за терминал. Голограмма над ним мгновенно сменилась. Теперь перед Милой парил список из ста сорока человек.

— Да ладно… - протянула она. Вздохнула. - Система, давай каждого по порядку.

Сколько прошло времени? Сколько раз Миле приходилось смачивать горло и отлучаться в туалет в перерывах между звонками? Она не считала. Но чувствовала себя заклинившей машиной: “Здравствуйте! Я куратор памяти. Скончался Григор Нарл Третий. Могли бы вы что-то рассказать о нём. Это будет сохранено в его цифровом памятнике”. Ответы разнились. Кто-то с теплом вспоминал о похожем на машину человеке, для других армейский наставник сохранился в памяти как отдельная фобия, а для третьих вежливый и внимательный мужчина навсегда остался примером и ориентиром. Иногда разговор прерывался через минуту. Иногда Мила не могла заткнуть информационный фонтан полчаса.

Девушка хрустнула шеей.

— Давай следующего.

— Осуществляю вызов, - ласково отозвалась местная Система. - Связь установлена.

— Да? - на голограмме появился крупный лысый мужчина. Он бросил внимательный взгляд на Милу, словно пытаясь проникнуть в её разум.

— Здравствуйте, я Имперский куратор памяти. Вы в курсе круга моих обязанностей?

— Я получил среднее образование, - ухмыльнулся мужчина. - Не тупее многих. Знаю я, чем ты занимаешься, девочка. Только чего тебе от меня надо, импи? И как ты меня вообще нашла?

Мила моргнула и посмотрела на список. Она и не обратила внимания, что вызовы теперь уходили в пространство, неконтролируемое Империей. В случае с Валентином Тоддом - в Корпоративный сектор.

— Я беспокою вас из-за кончины Григора Нарла Третьего. Вы припоминаете знакомство с этим человеком? Ваши воспоминания послужат основанием для цифрового памятника.

— Отчего же не припоминаю. Припоминаю. У нас с ним интересно получилось, - лицо Тодда на секунду потеряло нейтральное выражение. - Именно из-за этого имперского тактика мне пришлось подставить свои корпоративные мозги под нефильтрованное воздействие мощнейшего стимулятора! Я не говорю про то, что его решения чуть не стоили жизни десантникам, хорошим, между прочим, парням. Вас, тварей, ничего кроме собственного благополучия никогда не волновало! Нарл был мразью! Запомни девочка, я стал героем-ветераном из-за него! Подвиг одного - это про*б другого!

— Я поняла… - она даже отодвинулась от проектора, словно боялась, что Тодд выпрыгнет из трансляции и начнёт трясти её как дерево.

— Отлично! Ещё вопросы есть? Я опаздываю на свой транзит!

— Нет. Спасибо за внимание, - связь прервалась. Мила на мгновение прикрыла глаза, но тут же почувствовала цепкие пальца сна. Усталость брала своё. - Система, исключить всех адресатов за пределами Империи. Сформировать список снова.

Голограмма мигнула. Куратор пробежала по ней взглядом. Она обзвонила двадцать девять человек.

— Давай тридцатого для ровного счёта и на боковую. Вызывай.

Через несколько секунд перед Милой оказался пилот. Весьма характерная форма, кабели, трубки, шлем-сфера с поднятым забралом. Симпатичный юноша, Лекс Ретинов.

— Здравствуйте, госпожа куратор. Пилот тяжелого штурмового танка Ретинов. Чем могу помочь?

— Я беспокою вас из-за смерти Григора Нарла Третьего. Я отвечаю за создание его цифрового памятника. Можете мне что-нибудь о нём рассказать?

Собеседник помолчал. Пожевал губами.

— Могу. Он курировал меня после окончания лечения. Вы, возможно не знаете, но я сейчас нахожусь в некой точке имперского пространства, где имеется некоторое напряжение с неназванными лицами на неуказанной планете, - он ухмыльнулся.

— Вы служите в пенитенциарном батальоне? - вскинула брови Мила.

— Значит, вы и о его прошлом знаете? - Лекс подался вперёд. - Тогда, я могу кое-что рассказать…

Его перебил синтезированный женский голос.

— Внимание, обнаружена цель. Воздушная. Групповая…

Связь мгновенно пропала.

— Система?! Что произошло?! - вскинулась Мила.

— В зоне боевых действий не ретранслируются гражданские сигналы. Попробуйте перезвонить позже.

Девушка обессилено обмякла в кресле. Последние два звонка оказались неудачными. Но и без них материала набралось достаточно. Только требовалось его утвердить и обработать.

— Я бы хотела связаться с Оператором ноль-семь-тринадцать.

Голограмма мигнула, мгновенно преобразившись в лицо женщины.

— Закончила? Молодец! Давай, оставляй всё мне и Системе, мы оценим, проверим, взвесим и завтра тебе пришлём архивчик! Всё, отправляйся отдыхать! Флар тебя доставит куда скажешь!

Оператор исчезла, а Миле пришлось заставить себя встать и направиться к выходу. Она надеялась, что местная Система не оставит её без навигации в этих чёрных коридорах.

***

Новый день начался слишком рано на вкус Милы. Это без учёта того, что она решила заночевать на своём рабочем месте. Благо кресла для работы с виртуальностью обладали всем необходимым функционалом: и раскладывались под нужное положение, и расслабляющий массаж делали. Колыбельные тоже пели. Девушка тряхнула головой, отгоняя дурные мысли, и первым делом проверила наличие непрочитанных сообщений. Оператор не обманула. На её личном портале имелась отметка о поступлении правительственной почты. Массивный архив уменьшился на незначительные байты информации.

— Система! Принимай в работу материалы по Григору Нарлу Третьему. Давай попробуем стандартную галерею памяти.

— Конечно, Мила. Немедленно приступаю к обработке!

Спустя пятнадцать кремаций и пятнадцать же банальных цифровых памятников, девушка вернулась в виртуальное пространство, чтобы посмотреть на заготовку. Рывок, и вот она стоит в коридоре с полупрозрачными стенами, на которых висят картины. Окна. Экраны. Воспоминания. Каждый разговор с ней, скомпилированный и отредактированный так, чтобы казаться максимально похожим на монолог. Они выстроились по времени, и можно было отследить, как менялось мнение о Григоре от негативного к безразличному, а затем к позитивному.

Но Миле такой подход не понравился. Работа над памятью об казалось бы простом социальном служащем вылилась в погружение в один из слоёв имперского общества, искусно укрытый от праздного взгляда. И для себя девушка не могла определиться, какие впечатления оставило у неё это знакомство. Могло ли здесь быть только чёрное и белое? Она понимала, что нет, но оба варианта даже в сравнении друг с другом были просто оттенками чёрного. За эффективностью Империи крылась могущественная и оттого страшная машинерия, пожирающая людей словно топливо? Не новость. Подобное отношение не выпячивают, но и не скрывают, сама Мила яркий пример.

Куратор памяти вывела перед собой пульт управления и начала менять реальность. Коридор превратился в двойную спираль уходящую наверх. Каждый виток соединялся перемычками, как в спирали ДНК. Чёрная и белая линии, между которыми протянулись серые проходы истины. Ведь она всегда между. И если в спиралях остались подвергнутые монтажу разговоры, то между ними были ссылки на исторические и информационные ресурсы. Там можно было оценить последствия принятых Григором Нарлом Третьим решений или совершённых поступков. Увидеть через судьбу одного человека влияние на жизни сотен других.

Мила закрыла глаза и вышла из вирутала. Уже завтра памятник откроется для всех. И послезавтра профессиональные посетители чужих могил разнесут по всей Империи новость о том, кем был, кем стал и чего добился Григор Нарл Третий. Теперь о нём никогда не забудут, даже если он не оставил после себя никаких материальных и цифровых следов.

3. Звездное кладбище

Екатерина расслаблено закрыла глаза, слушая биение плазменного сердца где-то под ногами. Корабельная силовая установка вибрировала в знакомом ритме, сжигая водород и толкая сегментированную тушу «Уробороса» вперёд. Тяжёлая индустриальная платформа шла в удалённую звездную систему, чтобы прибраться за сражением столетней давности. Военные гробили друг друга горстями и пучками, приправляя этот бульон маслом и реактивным топливом, а вместо гренок использовали обломки боевых кораблей.

Капитан мародёра, официально считавшегося судном расчистки космического пространства, погладила себя по животу. С трудом нагуляная мягкость снова уступила место стальным мышцам пресса. Екатерина трудилась наравне со своим экипажем, а сколько в себя калорий не пихай, работа мародёра сжигала всё.

— Капитан, зона работ в прямой видимости сенсорных комплексов, - мягким мужским голосом сообщил бортовой компьютер.

— Что ж. До конца ночного цикла ещё два часа…

На голографическом экране перед капитаном мгновенно возникла схема куцей планетарной системы. Одинокий газовый гигант с кавалькадой спутников находился между «Уроборосом» и красной звездой, доживавшей свои последние тысячелетия. Пунктирная линия соединяла точку корабля с оранжевым овалом того, что в исторических документах значилось «генеральным сражением Альянса прав и Союза лев». Какой недоразвитый историк назвал битву между двумя колоссальными флотами таким дурным именем оставалось неясным, но прижилось.

— Ур, начинай торможение. К концу цикла выведи нас на курс вокруг зоны работ. Будем слушать космос.

— Понял, капитан. Исполняю.

Екатерина ласково погладила подлокотник. «Уроборос» был добрым судном, с адекватной системой, не склонной к перегибам в симуляции эмоций, чувств и прочих человеческих особенностей. За это она его любила и порой жалела, что кораблю требуется двести душ экипажа, чтобы нормально функционировать. Но по-другому было нельзя. «Уроборос» и его брат «Ёрмурганд» были слишком сложны и монструозны, даже в век доминирования автоматических систем.

— Ур, что у нас с хвостом и заводскими башнями?

— Капитан, вы спрашивали об этом три часа назад.

— Отлично! Так что у нас с хвостом и заводскими башнями? - Екатерина вскинула рыжие брови и подняла взгляд к сенсорному блоку.

Линзы сфокусировались на ней.

— Капитан, модули деконструкции и транспортировки дают стопроцентную готовность, заводские башни работоспособны на восемьдесят семь процентов. Ремонтные работы идут согласно графику.

— Покажи!

Слева от капитана раскрылся ещё один голографический экран. На нём творилось локальное столпотворение из мата, искр, мечущихся людей и дроидов, устранявших последствия столкновения с трёхметровым куском камня и железа.

— Петровски! Докладывай!

— Капитан! Докладываю! - одна из фигур в тяжёлом рабочем скафандре вскинула руку в направлении камеры, демонстрируя общеизвестный жест. - Отвали нахрен! Мы работаем! Дырки в корпусе почти залатаны! Частично! Тринадцатый цех как улетел от нас шесть часов назад, так и остался там, в глубоком космосе, двигаясь в сторону пояса Койпера! Ничего не изменилось, истеричка! Хочешь помочь, спускайся сюда! Петровски отбой.

— Канал разорван со стороны абонента. Восстановить? - услужливо спросил компьютер.

— Нет. Пусть работают.

Она вывела перед собой схему корабля. Основная клиновидная часть с массивными блоками двигателей на краях светилась зелёным. Именно в ней находились мозг и сердце «Уробороса» и жилая палуба лётного экипажа. За ней начинались пятьсот метров складского и ангарного модуля. Пять миллионов кубов закрытого объёма позволяли выходить в ноль даже в самых неудачных экспедициях. За складами размещался индустриальный модуль. Старая, ещё седьмого технологического уровня махина, похожая на древнюю силовую вилку питания с тремя зубьями - заводскими башнями.

И вот верхний зубец лишился кончика и светился красным. Левый нижний лишь получил с десяток пробоин и из оранжевого стал жёлтым. Ремонтные бригады хорошо справлялись со своими задачами. Стометровые платформы «хвоста» хранились между башнями и также светились зелёным.

— Запусти диагностику цепей и систем. Что с анализом той каменюки?

— Поразивший меня объект двигался по эллиптической орбите и прошёл через рабочую зону. Для более глубокого анализа недостаточно данных.

Екатерина закусила нижнюю губу. Она была суеверна ровно до уровня, приличествующего капитану межзвёздного корабля. Поэтому не торопилась воспринимать подобную неприятность как зловещее знамение. И всё же внутри её точил червячок сомнения. «Уроборос» никогда не работал в одиночку на таких задачах. Платформа несла достаточно оружия, чтобы отбить желание связываться с ней, но вдруг на этом кладбище найдётся что-то живое?

Следующие два часа она провела в своём ложементе, повторно изучая материалы по сражению. Альянс численно и технологически превосходил Союз, но те сражались, не считаясь с потерями. В итоге: двести восемьдесят кораблей образовали разряженное поле обломков. Где-то там навечно остались тридцать два линкора. Екатерина зажмурилась в предвкушении: эта экспедиция могла сделать её бесконечно богатой. Тогда она могла бы перенести бортовой компьютер «Уробороса» на более пригодную для проживания одинокой женщины яхту и бороздить космос в своё удовольствие. Может даже плюнуть на Корпоративный сектор человечества и получить подданство Империи.

От мечтаний её отвлекло шипение пневматики дверей.

— Кэп, разреши подняться на мостик?

Екатерина скосила взгляд вниз. Уровнем ниже находились основные посты пилотов, навигатора, инженеров-контрольщиков и прочего персонала, всего пятнадцать мест двумя дугами.

— Дэйв, ты вовремя? Приятное разнообразие! Займи своё место, пилот. И пока ты занят этим, потрудись объяснить, что за мусор на тебе надет?

— Капитан, это джинса. Такое глубокое ретро, что почти антиквариат! Или то уже артефакт? Хлопковая ткань, заклёпки… - Дэйв немедленно начал размахивать руками, демонстрируя себя со всех сторон. - Одежда путешественников!

Екатерина окинула его взглядом. Синяя рубашка с металлическими пуговицами, синие штаны, чёрные остроносые туфли. Высокому блондину эта одежда бесспорно шла.

— Хорошо. А трико на тебе? - холодно спросила капитан.

— Эм… ну… да! Обязан носить, значит ношу!

Екатерина потёрла в пальцах серую невыразительную ткань собственной майки, по стоимости превосходившую персональный флар. Её всегда удивлял этот факт: как одежда может стоить дороже летающего авто? Но тонкая синтетическая тряпка была умнее среднестатистического человека. Невзрачные шмотки через наносекунду превращались в обтягивающий комбинезон, способный защитить от всего. Именно на «трико» навешивались любые модули, превращая универсальную защиту в специализированный костюм или даже скафандр.

— В каком формате?

— Ну, кэп… - скис блондин.

— Опять? Я тебе говорила, что собрать трико до трусов - это просто глупость? - Екатерина поднялась и оперлась на консоль, нависая над подчинённым, как судья над преступником.

— Говорила, кэп.

— Джинса на тебе сидит хорошо. А теперь будь хорошим мальчиком и оденься нормально.

— Есть…

Дэйв просто испарился, а Екатерина перевела взгляд на обзорный купол. Оптические датчики и высококлассные голограммы создавали эффект полноценного присутствия. Протяни руку и упрёшься в пустоту космоса, словно их не разделяли десятки метров обшивки и отсеков.

— Ур, начинай селекцию целей. И дай мне общий канал.

— Выполнено, капитан.

Екатерина поправила по-уставному короткие волосы и прочистила горло.

— Экипаж. Мы прибыли к месту проведения работ. Прямо по курсу кладбище, которое мы должны привести в порядок. Мы уже делали подобное и не боимся мёртвых. Они должны быть преданы земле, вести об их гибели должны, наконец, достигнуть родных, - она хмыкнула. - Пусть и с опозданием на пару веков. После чего их братские могилы становятся нашей собственностью. Возьмём всё, что можем оторвать или отрезать! Вынесем всё, что не требует грубости и силы! Мы первые и все сливки наши!

Компьютер предупредительно вывел на отдельный экран графики реакций экипажа. Люди были вдохновлены жадностью. Не самый плохой источник вдохновения. Их доля будет расти соразмерно объёмам переработанных материалов. Поэтому, как говорил кто-то столетия назад: их энергию да в мирное русло.

— Как только закончится расчёт наиболее удобной точки входа в облако обломков, мы начнём разворачивать платформы-сборщики. Если найдётся что-то совсем вкусное, то змей укусит себя за хвост, и мы будет трудиться ещё усерднее. Первый транспорт ждёт моего сигнала, чтобы вывести отсюда богатства. Капитан закончил.

Компьютер закрыл канал, Екатерина вернулась в свой ложемент. Снизу послышались жиденькие хлопки - это первая лётная смена собралась в полном составе, уже заняв свои посты. Дэйв успел переодеться и теперь щеголял в красном трико мастер-пилота.

— Дэйв, тебе идёт красный. Оставляю мостик на вас. Ур, отчёт через три часа.

— Да, капитан.

Екатерина прошла мимо постов управления, перекидываясь с членами экипажа ничего не значащими фразами. Эти мужчины и женщины работали с ней не первый год, с семьями многих она была знакома лично.

«Слава Богу, что никто не погиб при столкновении...» - в который раз подумала Екатерина.

Она нашла взглядом едва заметную золотую каплю образка с ангелом хранителем на пульте Дэйва. Пилот был выходцем из той же религиозной общины, что и сама Екатерина, но в отличии от неё последовательно соблюдал мелкие ритуалы, больше напоминавшие суеверия.

Капитан одарила всех тёплой улыбкой и покинула мостик.

— Ур, ты со мной? - тихо спросила женщина, неторопливо шагая по коридору. Протез правой ноги, заменявший плоть до середины бедра, снова глючил и заставлял хозяйку хромать.

— Всегда, Кэйт, - ласково отозвался компьютер через её имплант.

Одежда на Екатерине уплотнилась, стискивая её в тёплых объятьях. Система защиты против бунтов получила апгрейд несколько лет назад, но когда капитан вспоминала об этом, она краснела как девочка. Умная ткань под управлением искусственного разума оказалась лучше живых мужчин, оставивших неизгладимый след в её жизни. Ласковее и честнее. А ещё Ур подобрал такие тембры голоса для личного общения, что по коже от каждого звука, раздававшегося в голове, проносились стада мурашек.

Екатерина зашла в свою каюту, безликую и спартанскую, насколько это вообще возможно для человека. Только обязательные элементы обстановки и личные атрибуты, вроде капитанского свидетельства в массивной рамке на стене. Она остановилась перед капсулой отдыха, незатейливо и испокон веков иначе как гробом не называвшейся.

— Ур, помоги мне.

— Конечно, Кэйт.

Ткань трико полностью скрыла женщину, оставив в темноте. Ур перехватил контроль над псевдомышцами, превращая защитный комбинезон в экзоскелет. Екатерина боялась замкнутых пространств, и сон в капсулах будил в ней одни из худших воспоминаний.

— Не бойся. Я рядом.

Комбинезон уложил капитана в капсулу. Крышка встала на место, скрывая дрожащую женщину ото всех. А затем в дело вступил тот самый апгрейд Ура. Массаж ступней с помощью умной ткани был вещью своеобразной, но с каждой следующей секундой это переставало иметь значение всё сильнее. Невидимые сильные пальцы продолжали мять напряжённые мышцы, поднимаясь всё выше по ногам, и одновременно не давали Кате шевелиться. Она старалась не думать, почему ей так хорошо в этой ситуации, и что не так в её голове. Просто она любила корабль, и корабль отвечал ей взаимностью.

***

— Итак, мальчики и девочки. Мы прибыли.

Спустя три часа сна Екатерина собрала в тактическом центре специалистов и офицеров, чтобы провести первое рабочее совещание.

— Прибыли-хребыли. Кэп, о чём ты хочешь совещаться? Ты видишь это?! Видишь?!

Петровски некуртуазно тыкал пальцем в полупрозрачную голограмму над круглым столом. Сдержанным хмыком его поддержала Ашла Ли - глава сетевой группы. Миниатюрная женщина прищурила миндалевидные глаза и дышала глубже, чем обычно. Даже без сводки от Ура Екатерина видела нервное возбуждение подчинённой. Ноздри Ашлы трепетали, как у принюхивающегося хищника.

— Роман, я вижу. Прекрати брызгать слюной, - капитан демонстративно отряхнула комбинезон. - Но решение нужно принимать взвешенно, а не на эмоциях. Жадность застит глаза? Это линкор. Понимаешь? Линкор! Цитирую: «Линкоры класса «Ра Муши» предназначены для штурма планетарной и эшелонированной обороны, особо насыщенной тяжёлым противокорабельным вооружением»!

Глава индустриальной группы сдулся. Его короткие кудряшки печально качнулись, а полные губы поджались.

— У нас есть взвод безопасности? Так пусть её и обеспечат! Вольф, может ты уже прекратишь подпирать переборку?! - Петровски повернулся и уткнулся носом в бронированную грудную пластину боевого скафандра.

— Хочешь, тебя подопру? - пророкотал киборг.

— Нет! Молви слово, железный человек! Как нам безопасно облутать этот труп?

— Роман, сколько у тебя детей? - внезапно спросил Вольф.

Петровски поднял на него непонимающий взгляд.

— Так сколько?

— Десять! - Роман расплылся в гордой и глупой улыбке.

— От скольки жён?

— От семи. К чему ты ведёшь?

Вольф вернул улыбку. На мертвецки бледном лице киборга это выглядело устрашающе.

— Ты не умеешь вовремя вынуть и не склонен к стратегическому планированию. Зачем, как ты выразился, лутать труп? Почему не вывезти его целиком?

В тактическом центре повисла тишина. Все смотрели на двухкилометровую тушу линкора Союза и думали. Голограммы была компиляцией первых визуальных наблюдений. Дроны-разведчики только подготавливались. Поэтому предложение Вольфа было больше спекуляцией, чем рабочим планом, но даже Екатерина не подумала о подобной возможности. Профессиональная деформация.

— Эта мысль самая богатая из тех, что я слышал за последний год, - Роман хлопнул себя по животу.

— А теперь следи за руками. Во-первых, механика движения кораблей в глубоком космосе не подразумевает образование полей обломков. Даже после гибели они сохраняют инерцию и импульс. Во-вторых, посмотри на этих малышей, - Вольф приблизил изображение. На обшивке линкора был различим инородный объект. - Это дрон-тягач. Весьма старый. То есть, одна из сторон начала собственную операцию по концентрации, эвакуации и ремонту. Но не закончила. Поэтому я настаиваю, чтобы мы выволокли линкор из поля обломков, взяли его в охапку и бежали отсюда впереди собственного визга.

Екатерина нахмурилась. Ей самой приходили в голову эти мысли, и она всерьёз обдумывала вариант с поспешным отступлением.

— Кэп, твоё слово? - не сдержался Роман.

— Разведка решит вопрос. Ур, обеспечь нам сферу контроля радиусом в тридцать световых секунд. Петровски, пусть твои люди начнут сборку резервных спутников. Мы не можем остаться здесь без глаз. Никакого активного сканирования без прямого приказа, незачем тревожить мертвецов. Ашла, твои спецы должны быть в группе Вольфа. Нужно оценить целостность сетей линкора. Вольф… - Екатерина вздохнула. - От твоей оценки будет зависеть, что мы сделаем. Скоро с системы снимут карантин, и мы потеряем приоритетное право добычи. Нужен ли кому-то на рынке древний линкор? Сможем ли мы его вытянуть из системы? Вопросов много, они требуют раздумий. Как ты выразился, думать следует стратегически.

Беседа затянулась ещё на час. Екатерина вышла с него с квадратной головой - вроде бы давно отработанные решения и планы, а каждый раз их приходилось подгонять напильником под текущую ситуацию. Группа Вольфа выдвинется через пять часов. Капитан вернулась в свою каюту и заняла рабочий терминал.

— Ур, покажи ближайшее пространство.

Перед Екатериной вспыхнула голограмма. Вот линкор. На сто мегаметров дальше - россыпь распотрошённых корветов, то ли десять, то ли двенадцать штук. Ещё дальше и над плоскостью зоны два крейсера, сплавленные в неразборчивый ком.

— Ур, экстраполируй: генератор гравитационного поля мог стать причиной текущей конфигурации обломков?

— Нет, Кэйт. Из анализа поступающей информации, я могу заключить, что поле собрано вручную. Об этом свидетельствуют дроны-буксиры, а также несколько кораблей контроля.

— Покажи.

Ближайшие погибшие корабли окрасились красными крапинками - теми самыми дронами. Чуть глубже в рабочей зоне загорелся силуэт корабля контроля.

— Увеличение.

Картинка укрупнилась, потеряв в качестве, но всё равно позволяя рассмотреть, как погиб корабль. Что-то пронзило его насквозь, оставив огромную дыру в борту.

— Почему он не вышел из поля? После гибели?

— В момент поражения он двигался навстречу снаряду со скоростью, компенсировавшей энергию сквозного пробития. Шутка.

— Ещё варианты?

— Можно допустить, что использованное в схватке вооружение превысило локальный предел Лексы, это, в свою очередь, вызвало гравитационную аномалию… вероятность этого…

— Одна десятитысячная процента, а событие зарегистрировано лишь дважды за всю известную историю.

Екатерина закусила губу и откинулась на спинку кресла. Она внимательно изучала всю немногую доступную документацию перед началом экспедиции. Упоминания о скученности обломков там встречались, но только на месте она смогла оценить качество недоговорок. Два флота, собранные в кладбище. Стабилизированные в пространстве.

— Ур, полная готовность системам защиты. Если в этом морге роботов хоть что-то шевельнётся, ты это пристрелишь.

— Да, Кэйт, - спокойно ответил корабль. Одежда на женщине уплотнилась, симулируя объятья. - Почему ты так взволнована?

— Я чувствую себя персонажем чёртового фильма ужасов. Мы лезем в какую-то аномалию и уже не можем повернуть назад. Жадность - универсальный вдохновитель и стимулятор. Мы многое вложили и многим пожертвовали. Отступление - худший из возможных вариантов. Наверное, даже хуже, чем смерть. Успех или смерть. Такой себе выбор, - Екатерина повела плечами, устраиваясь удобнее в объятьях Ура.

— Защита капитана и корабля - цель моего существования. Ты в безопасности, Кэйт.

— Да, я в безопасности… - женщина прикрыла глаза и постаралась расслабиться.

Ей нужно было подумать.

***

— Вольф, периметр установлен. Вокруг нас только мертвецы. Начинайте!

— Добро!

Екатерина проводила взглядом ускорившуюся точку шатла, на котором отбыла группа разведки. Вольф забрал с собой два десятка бойцов, пятерых техников и десяток дронов. Некоторые абордажи проводились меньшим числом участников. Екатерина стиснула подлокотники капитанского ложемента. Напряжение на мостике медленно, но верно росло.

— Навигаторы, постоянное обновление ситуации! Ур, повторно контролируешь всю сенсорную информацию!

— Да, кэп, - откликнулись близнецы за постами навигаторов.

— Капитан, объём поступающей информации значителен и с текущими производственными мощностями… - начал объяснять бортовой компьютер.

— Задействуй резервные физические блоки с третьего по пятый! При недостаточности - с шестого по восьмой! - отрывисто каркнула Екатерина.

Капитан заметила, как на неё начали бросать непонимающие взгляды. Даже Дэйв. Она провела полноценный суточный цикл размышляя о ситуации и всё больше убеждалась в том, что угроза реальна. Необязательно неотвратима и немедленна, но реальна. Аккуратные разговоры с офицерами лишь подтвердили её опасения: жадность взяла верх над разумной осторожностью. Лишь Вольф был согласен с Екатериной, но он был параноиком. Должность обязывала.

Минуты текли медленно, даже засахарившийся старый мёд течёт быстрее. Взгляд Екатерины бегал по голограммам, постоянно задерживаясь на сфере контроля пространства. Вокруг них лежали в дрейфе сорок объектов, из которых тридцать два были повреждены за гранью опознания. Энергетические профили говорили о них однозначно: мертвы. И всё же Екатерина не могла отделаться от ощущения, что за ними следят. Впервые в жизни она пожалела, что этот мостик находится на борту индустриальной платформы, а не ударного ракетного эсминца. И плевать, что её списали с флота на гражданку без выплат и почестей.

«Всё за батарею ракет с плазменными боеголовками!» - Екатерина хмыкнула этой мысли и сосредоточилась на потоке данных с челнока Вольфа.

Утлое судёнышко терялось на фоне угловатых, рубленных форм линкора. Тридцать метров против двух тысяч пятисот. Светопоглощающий чёрный корпус левиафана довлел непроницаемым силуэтом над челноком, тщевшемся осветить его своими прожекторами.

— Кэп, а кто победил в этой схватке? - внезапно подал голос Дэйв.

— Считается, что Альянс. Но и его, и Союз позднее добили ранее нейтральные корпорации, сошедшиеся потом в новой войне… в общем, проиграли все.

На мостике снова воцарилась тишина.

— «Уроборос», как слышите? - вышел на связь киборг.

— Слышим отлично, Вольф. Вы готовы войти на борт? - ответила Екатерина.

— Да, нашли неповреждённый шлюз. Действуем по плану.

Над постами управления появилась полотно огромной голограммы, разбитой на трансляции с нашлемных камер. Отдельно висело объёмное изображение, которое создавал компьютер «Уробороса» на основе остальных датчиков скафандров.

— Жень, Шень, давайте, по-тихоньку, - приказал Вольф, и двое его подчинённых вышли в открытый космос.

Короткие импульсы ранцевых ускорителей отправили их к броне линкора, на которой в ярком свете прожекторов легко различалась массивные створки шлюзовой камеры.

Бойцы остановились на противоложных сторонах шлюза. Именно Евгений должен был проверить его работу.

— Вы видите? Панель резервного питания опломбирована. Считайте это хорошим знаком… - боец воткнул универсальный ключ в паз, подождал, пока пластичный полимер затвердеет и повернул.

В безвоздушном пространстве характерный хруст никто не услышал. Но для индикации на панели имелись лампочки. Зелёный, зелёный, красный, жёлтый, зелёный.

— Евгений, вводите, - начал диктовать Ур. - Восемь, два, девять, ноль, девять.

Бронированный палец на голограмме медленно и чётко набрал код на простой панели. Лампочки мигнули и погасли. Врата шлюза медленно двинулись в стороны.

— Есть контакт. Хорошо, что эти коды работают, - пробормотал Шень.

Екатерина стиснула подлокотники. Сейчас могли ожить не только системы шлюзования, но и автономные пулемётные точки. Что может быть лучше высокоимпульсных тяжёлых бронебойных пуль в узком пространстве? Только много таких пуль. И можно не бояться за целостность корпуса - сектора стрельбы таких систем ограничены, а сама шлюзовая камера усилена бронёй. Рикошеты обеспечены.

И теперь в этом капкане находились двое её подчинённых.

— Я вхожу! - Евгений тяжеловесно перешагнул с обшивки во внутренний объём корабля. - Огневые точки за бронестворками. Панель внутреннего шлюза неактивна.

Екатерина видела всё это сама. Пока что ситуация не вышла за пределы стандартной процедуры. Освещение не включилось, поэтому изображение всё ещё оставалось сине-зелёным, отображая работу систем ночного и теплового зрения. Это придавало картинке лёгкий налёт сюрреализма и не помогало капитану успокоиться.

— Шень, страхуй меня…

— Чего тебя страховать? Ты и так от страха весь обстрахованный…

Евгений подошёл к внутреннему шлюзу, нашёл аварийную панель и вскрыл её.

— Здесь нет ламп индикации...

— Они и не нужны. Евгений, вводите, - снова подключился Ур. - Два, восемь, восемь, ноль, восемь, восемь.

— Ну, Будда, не подведи, - прошептал боец, набирая код.

Створки шлюза начали медленно расходиться в стороны. Выброса атмосферы не последовало - эта часть корабля давно подверглась декомпрессии.

— Борт, видите это?

— Видим, Жень, - ответил Вольф. - Капитан, я завожу людей на объект.

— Заводите. Доклад каждые тридцать минут, - Екатерина откинулась в ложементе.

Сразу за шлюзом должен был начинаться коридор, но его место занимал оплавленный тоннель - след пробития высокоэнергетического луча.

— Ур, почему мы не увидели входное отверстие? - спросила капитан.

— Экстраполирую траекторию, - перед ней появилась модель линкора, пересечённая красной линией. - Входное отверстие закрыто стандартным листом брони. Вероятно, крейсер поддержки попытался спасти линкор, но, очевидно, не преуспел.

— Очевидно… - вздохнула Екатерина.

Она уже видела, что этот удар стал фатальным для космического левиафана. Пробитый почти насквозь корабль одновременно лишился части двигательного отсека и реакторной группы. Энергоустановка превратилась в пар и выветрилась в космос через пробоину, одновременно выжигая внутренности корабля. Линкор стал дрейфующим мавзолеем. Гробницей, пригодной лишь в переплавку.

«Что ж, это то, чем мы зарабатываем себе на хлеб...»

— Ур, дай мне Петровски.

— Связь установлена.

— Кэп, что такое? Я тут как бы занят! - недовольный голос инженера ввинтился в мозг Екатерины.

— Ром… на полтона ниже. Начинай потихоньку разогревать хвост и назначать людей. В этот раз ты главная скрипка всего концерта.

— О-о-о! Это другой разговор! Официальный приказ о разворачивании системы когда?

— Как только Вольф подтвердит мои выводы. А ты всё ведёшь канцелярию, бумажный человек? - усмехнулась Екатерина.

— Больше документов - чище задница! Так ещё мой прадед говорил! Ладно, кэп, у меня всё ещё восстановительные работы так-то. Поэтому, если я не нужен?..

— Работай, - отмахнулась Екатерина и Ур разорвал связь.

Люди Вольфа физически не смогли бы быстро и подробно изучить линкор. Но этого и не требовалось. Наглядные внутренние разрушения подтвердили выводы капитана. Корабль погиб и был неремонтопригоден.

Темнота, невесомость, отсутствие атмосферы. Парящие в коридорах мертвецы. Екатерина видела такое не впервые. Зрелище её не пугало, но заставляло сердце кровоточить. Не взирая на это, она всегда посещала объекты лично. Этот раз не стал исключением.

Подготовительные работы заняли полтора дневных цикла. Дроиды успели расчистить от тел нос линкора, а Петровски - получить письменный приказ на монтаж «драконьего хвоста» - вертикального кольца из независимых платформ вокруг объекта. «Уроборос» занял позицию над кораблём и словно обхватил его производственной лентой. Принцип был взят у орбитальных верфей, но вместо конвейера по сборке корабля получался конвейер по его демонтажу.

Оставалось последнее дело.

Екатерина оставила мостик на Дэйва и спустилась в ангар. Там её ждала «Саламандра» - маленький скоростной катер для личных нужд капитана.

Оранжевая капля, разрисованная языками пламени, плавно поднялась над палубой и вынырнула из брюха «Уробороса». Катя всегда пилотировала сама. За рукоятями управления к ней возвращались счастливые дни детства, когда папа и мама учили её премудростям орбитальной навигации, механике пространственного маневрирования. Как действия по борьбе за живучесть старой межпланетной станции превращались в весёлую игру. Лишь повзрослев она поняла, почему взрослым так не нравится играть под сирену и мигалки.

Катя заложила вираж на пределе нагрузки на компенсаторы инерции и по пологой петле влетела в ангар линкора. Его успели почистить от обломков и разместить внутри пару автономных жилых модулей для группы поиска. Пока одну часть корабля потрошили строительными лазерами и манипуляторами, другие продолжали обыскивать.

— Ур, ты со мной?

— Всегда, Кэйт. Напоминаю об излишнем риске твоих действий, - нудно сказал компьютер.

— Спасибо, - она тепло улыбнулась камере. - Если меня будут вызывать, сообщи.

Екатерина покинула катер и углубилась в нутро линкора. Она шла целенаправленно и уверенно, словно была здесь много раз. Подошвы скафандра клацали по металлическим палубам и перекладинам аварийных лестниц. Трижды она вскрывала проходы, которых не было на общих планах корабля. Наконец, она остановилась перед массивной стеной в одном из коридоров. В бронеперчатках ощупывать стену было неудобно, но Екатерина справилась быстро. Универсальный ключ занял место в неглубокой выемке и после поворота открыл ещё одну панель с клавиатурой.

— Ноль, девять, один, один, два, ноль, ноль, семь, четыре, шесть, - продиктовал ей Ур, но этот код капитан сама заучила наизусть.

Мигнул индикатор, и часть стены ушла в сторону. Екатерина двинулась дальше, к резервному процессору корабля, его второму мозгу. Основной вычислительный отсек был уничтожен тем самым выстрелом.

«Кто вообще так строит? Одним выстрелом - три жизненно важных точки корабля?»

Отсек резервного процессора был просторным, и в нём имелось освещение. Слабое, тусклое, но всё же. Диоды на стенных панелях в основном горели красным, но, опять же, не все. Питание процессора сохраняло зелёный статус.

— Кэйт, тебе следует покинуть это место. Местная управляющая система может представлять угрозу для твоей жизни, - внезапно сказал Ур.

— Возражаю. Ликвидация лиц, имеющих аварийные коды доступа, запрещена на уровне ядра системы. Здравствуйте. Вы на борту «Широмори». Можете обращаться ко мне Ши.

Когда в их с Уром беседу ворвался девичий голос, у Екатерины почти остановилось сердце. Она не ожидала, что местный искусственный разум окажется таким деятельным и взломает её связь. Это не было стандартным развитием событий.

— Ши, прими мастер-ключ… - Екатерина медленно произносила цифру за цифрой длинного ключа. У неё была одна попытка.

— Подтверждаю действительность мастер-ключа. Представьтесь по полной форме для присвоения полномочий, - послушно отозвалась Ши.

— Волченко Екатерина Георгиевна.

— Вам присвоены полномочия капитана корабля. Приветствую, капитан! Ожидаю приказаний! Обращаю Ваше внимание на плачевное состояние моих систем. Пригодность корабля к бою - семнадцать процентов.

Екатерина выдохнула и прогнала в мыслях слова бортовой системы. Семнадцать процентов готовности - это очень много для линкора. Всё ещё действующая турель, активные ракетные системы или дроны.

— Подготовь список. Обнови данные с сенсоров корабля, - задумчиво сказала она.

— Активация сенсоров.

Только когда Ши произнесла это, Екатерина осознала свою ошибку.

— Пассивные! Только пассивные! - крикнула она.

— Простите, капитан, были развёрнуты ладары и радиолокаторы. Идёт обновление…

— Ур, Дэйва мне! - Екатерина заметалась по отсеку.

— Кэп, эта хреновина ожила!..

— Да, я в курсе! Запускай щиты комплекса и приведи в готовность точки обороны. Не дай Бог к нам прилетит кто-нибудь! Или что-нибудь от кого-нибудь! - приказала Екатерина.

— Кэп, это немного невозможно… часть эмиттеров защитного поля на обслуживании…

— ЧТО?! - рявкнула капитан. - Чей приказ?!

— Мой! Но, кэп… - попытался что-то объяснить Дэйв.

Екатерину захлестнуло воспоминаниями. Система безопасности корабля сыграла боевую тревогу, обнаружив торпеды, появившиеся из ниоткуда, но секция эмиттеров щитов правого борта оказалась разобрана. Профилактика вне безопасного периметра - прямое нарушение всех Уставов. Эсминец порвало плазменными взрывами как лист бумаги. Двадцать три выживших из полутора тысяч. Среди них бортовой искусственный разум, которого Екатерина пестовала с первых минут запуска.

— Вольф!

— Кэп? - деловито отозвался киборг. Он имел привычку слушать все переговоры на корабле и, скорее всего, понимал, что ему сейчас прикажут.

— Дэйва - под арест, любого кто попробует помешать - под арест. Уроборос, поможешь ему. После этого первый приоритет: защита корабля, - срывающимся голосом приказала Екатерина.

— Подтверди смену приоритета, Кэйт, - ласково попросил Ур.

— Подтверждаю! Все мощности на защиту корабля и сканирование!

— Выполняю!

В шлеме наступила тишина, разбавляемая лишь дыханием Кати. Она упёрлась руками в переборку и пыталась продышаться.

— Капитан, у вас паническая атака. Прошу доступ к системам скафандра, - подала голос Ши.

— Валяй… - женщина уже хрипела, ей казалось, что в скафандре кончился воздух. А значит его следовало снять!

— Не-не-не, капитан, сейчас будет укольчик! - заботливый голос Ши оглушал, словно взрывы. - Миг и вам полегчает…

***

Екатерина пришла в себя на полу. Она лежала в позе эмбриона, насколько это позволял скафандр.

— С возвращением, капитан. Вы были в отключке сорок девять минут. С вами пытались связаться, я ответила от вашего имени. Дэйв задержан. Он оказал сопротивление, ему разбили скулу. Полётная смена сопротивления не оказала. Инженеры, исполнившие его приказ, задержаны. Вам необходимо вернуться на «Уроборос». Экипаж на взводе.

Мысли женщины ещё были вялыми, но флотская подготовка взяла своё.

— Ур, статус…

— Защита корабля активирована в полном объёме. Угроз не возникало, Кэйт, - ласково ответил компьютер.

— Состояние экипажа?

— Повышенный уровень стресса, лётный и технический экипаж возмущены задержаниями. Были проявления вербальной агрессии в сторону службы безопасности.

Капитан собралась с силами и встала. Транквилизатор из аптечки скафандра подавил приступ удивительно быстро.

— Мне нужно вернуться на корабль… Ши, какая у тебя архитектура? И какой типоразмер квантового блока?

Вместо ответа из палубы поднялся метрового диаметра высокий цилиндр. Бронеоболочка разошлась в стороны, оставив без защиты цилиндр из отливающего синим и фиолетовым расплава Сфорца. Резервное квантовое ядро системы.

— Ты красивая и большая, девочка, - пошутила Катя. Она впервые видела такое огромный квантовый блок. Обычно они не превышали в размере мужской кулак. Вместилище Ши было раз в пять больше.

— Капитан, вы меня смущаете!

— Тогда переводи ядро в транспортировочный режим, и мы уходим.

***

В трёх световых секундах от «Широмори» и «Уробороса» пришёл в движение ударный спутник Альянса. Одноразовый аппарат не успел принять участие в предыдущей битве. Но это не значило, что его не самый великолепный цифровой мозг потерял остроту восприятия.

Когда в зоне сенсоров показался новый корабль без ответчика «свой-чужой», спутник его проигнорировал - в войне участвуют только Альянс и Союз. Нейтралы неприкосновенны. Даже установление периметра безопасности его не встревожило - спутник этого класса оставался невидимым для всего кроме специализированных оптических сенсоров. А если поступит приказ, он так же незаметно выйдет на позицию для удара.

Когда этот корабль выпустил платформы, сформировавшие вокруг линкора противника монтажный конвейер, спутник насторожился. Происходящее напоминало развёртывание мобильной ремонтной верфи. Он отправил запрос командованию, но не получил ответа.

Когда линкор внезапно активировал куцые остатки своих сенсоров, спутник пришёл к простому и логичному выводу: противник под видом третьей стороны пытается вывести линкор с поля боя.

А значит время нанести запоздалый удар. Маломощные маневровые двигатели почти час выводили его на позицию для атаки. Его чёрный сферический корпус раскрылся ужасным цветком, выпуская из себя магнитные направляющие - тычинки. Между ними заиграли молнии - это формировалось первичное сдерживающее поле. По внутренним накопителям спутника прошла судорога, предсмертная агония, вытолкнувшая из него цифровую душу в виде трёх плазменных сгустков на скорости в треть световой.

***

— Капитан, энергетический всплеск в зоне работ, - озабоченный голос Ура отвлёк Екатерину от работ по подготовке Ши к транспортировке. - К нам приближаются насыщенные энергетические сигнатуры.

— Подтверждаю! - ядро Ши мгновенно скрылось за бронеоболочкой и скрылось в палубе. - Приготовиться к столкновению!

— Щиты на полную мощность по вектору угрозы!

Эти слова были последним, что приказала Волченко Екатерина Георгиевна мобильной платформе «Уроборос» перед тем, как связь прервалась. Издевательский красный символ обрыва связи, словно нож медленно входил в сердце Кати. Вместе с ним на неё навалились стенки отсека, зажимая, стискивая, напоминая о неделях в гробу спасательной капсулы, провоцируя приступ клаустрофобии.

— Мне жаль капитан, «Уроборос» уничтожен, - с печалью в голосе произнесла Ши.

Не было ни грохота, ни ударной волны. Ничего, что могло наглядно подтвердить гибель огромного корабля. Только слова продвинутого искусственного разума линкора.

— Союзный корабль не подаёт аварийных сигналов. Регистрирую остывающее облако плазмы и разрушение монтажного конвейера.

— Нет… нет! Нет!!! - Катя опустилась на колени.

Она не могла потерять всё снова. Ур, экипаж. Раздражающие и согревавшие, непослушные и родные. Они все погибли.

«Из-за меня!»

Страшное осознание било в голову Кати беспощадным тараном. Если бы она не приказала обновить информацию с сенсоров! Ничего бы не произошло! Скафандр опять начал давить на женщину, принуждая стянуть его, избавиться, освободиться.

— Капитан, отдайте приказ. Капитан, мы находимся в бою, отдайте приказ, - пыталась пробиться в её сознание Ши.

Катя подняла полные безумия глаза к потолку и просипела:

— В бою?! В бою?! В бою бы мы шли своим курсом и продолжали бой! А сейчас…

Мощный транквилизатор заструился по сосудам Екатерины. Она даже не почувствовала укол.

Ши было достаточно прозвучавшего. Не стоило давать человеку с правом командования слишком активно извергать из себя фразы.

Она в бою. Она идёт своим курсом.

Страшная команда, означавшая, что возможные выжившие с «Уробороса» должны спасать себя сами. Капитан отдала разумный приказ. Войска Альянса выжидали момента. И вот они уничтожили судно обеспечения, прибывшее для оказания помощи.

— Спи, Кэйт. Ты в безопасности. Я рядом, - шептал боевой разум ракетного линкора класса «Ра Муши», на стапеле названный «Широмори».

Она идёт своим курсом. Она продолжит бой. Немногие рабочие системы, запитанные от вечных ирумных батарей, начинали то, для чего их когда-то создали. Податчики ракет перезаряжали разбитые пусковые установки. Артиллерийские системы пытались дозваться подорванные погреба, требуя снаряды.

Но некоторым это всё было не нужно. Раскрылись диафрагмы шахт, изрыгая из себя смертельные персты плазменных торпед. Три штуки по нормативу, для гарантированного поражения цели. Одновременно с этим Ши испустила всплеск радиоволн, который на человеческий язык можно было перевести как призыв к оружию и вызов врага на бой.

Несколько минут в космосе царила тишина. Ничего не нарушало вековой неподвижности мертвецов. А потом флот начал отзываться. Разбитый, повреждённый, нерабочий. Корвет с двигателями, но без орудий. Крейсер, сохранивший большую часть сенсоров. Ремонтное судно, всего лишь потерявшее экипаж.

С каждой секундой этот сектор космоса наполнялся жизнью. И корабли Альянса медленно присоединялись к грядущей вакхналии. То, что они были несколько хрупче, не помешало им пережить вынужденный перерыв в битве.

«Широмори» не могла двигаться. Но у неё были корабли флота. Они шли её курсом. Они продолжали бой.

4. Терапевтический эффект

Капитан-лейтенант космического флота в отставке Александр Маратов хмуро осмотрел своё отражение в зеркале, почесал щетину, достал из нагрудного кармана блистер ярко-розовых капсул и выдавил одну сразу в рот.

— Грёбанная дрянь!

Препарат был горьким, как непонятно что, а во рту оставлял непередаваемые ощущения: вязал, как хурма, и на попытку смыть водой отвечал адским жжением. Поэтому пилюлькин из санчасти базы всегда смотрел на пилота Маратова с нескрываемой жалостью, выдавая упаковки препарата.

Александр смахнул выступившие слёзы, подавил рвотный рефлекс и, наконец, смог открыть рот, чтобы показать врачу, что таблетка действительно употреблена по назначению.

— Док, такое нельзя симулировать!

— О, дружище, симулировать можно и не такое! — доктор Грей указующе вскинул руку. Его узловатый средний палец демонстративно стремился к потолку. Видимо, у доктора снова обострилась паранойя. — Думаю, лекарство уже подействовало… а значит, я могу говорить прямо: врачебно-лётная комиссия не продлит тебе лицензию на пилотирование. Ни по возрасту, ни по тестам. Долетаешь сезон и всё, вольные просторы ждут.

Александр прислушался к себе. Таблетка действительно работала со скоростью света. Новость отозвалась в душе лишь лёгким бризом над непоколебимыми волнами океана.

— Пенсия, мать её… — выдохнул он.

— Она, родная. При твоём послужном списке — работать больше не придётся! — всплеснул руками доктор.

Александр криво усмехнулся, отметив про себя, что Грей успел накатить своих медицинских запасов, а ведь ещё только утро. С другой стороны, на этой заштатной базе алкоголизм был меньшей из проблем. Браслет на левом запястье пиликнул вызовом и, не дожидаясь ответа, над маленьким проектором появилась голограмма.

— Пилот Маратов! Где вы?! У нас вылет через пятнадцать минут!

Проблемой побольше была доктор ксенобиологии Альма Кора, которая на девятом месяце беременности зачем-то припёрлась вглубь едва освоенной территории Корпоративного сектора, на планету у границы с Фронтиром.

Александр потёр лоб. Сезон полётов в этом полушарии Курорта, как звали планету местные, почти закончился. В течение недели с юга заявятся такие ураганы, что на островах, где находилась база, вымрет всё живое: небольшие растения и кустарники смоет в океан, амфибии будут мигрировать всё дальше, от архипелага к архипелагу, пока не совершат кругосветку. Только деревья, чёрные и глянцевые, по своим характеристикам напоминавшие углеродное нановолокно, останутся на мокрых камнях. Гибкие, но нерушимые.

«На поэзию потянуло», — он глубоко вздохнул.

— Ладно, док… получается, у меня это последний вылет?

— Весьма вероятно. Я слышал, что тебе предложат улететь с доктором Корой.

«Безжалостный ублюдок», — с бесконечным спокойствием отметил про себя Маратов. Пилюли сразу после приёма делали человека абсолютно непробиваемым для любых невзгод. Если бы не побочные эффекты при постоянном приёме, всех ветеранов корпорации кормили бы этими таблетками на завтрак, обед и ужин.

— Тогда бывай, Грей. Желаю тебе спиться, выйти ночью на пляж и попасть в зубы шестерядке.

— Птицу Рух тебе на воротник, летяга! — ухмыльнулся доктор и потянулся к тумбочке стола, где прятал прикосновенный запас спиртного.

Маратов вышел в просторный коридор бункера. Серый пол, бежевые стены, шум океана, пробивающийся сквозь толщу камня и звукоизоляции. Его мысли лениво текли в сторону пенсии.

Сначала списали с действительной службы после десятка военных кампаний. Почётная пенсия, медь её через дюзу. Комбриг в глаза ему предпочёл не смотреть, когда бумаги вручал. Мог бы только электронные документы сбросить на почту, вообще не удостоил чести лицезреть себя. Но с ним всё было понятно: ему сказали освободить место для “невыносимого племянника, с весьма огромным талантом”. Александр видел его личное дело, паренёк весьма достойно показал себя в ратном деле. Только вот на вопрос: “Почему за мой счёт, уроды?!” — ответа всё не находилось.

С отставки не прошло и недели, а Маратова уже с распростёртыми объятиями встречал лётный корпус Научной службы Корпоративного сектора. Яйцеголовым всегда не хватало квалифицированных и наглухо отбитых пилотов. Какой идиот согласится вести старый пехотный транспорт в жерло действующего вулкана? Только ветеран, которому нечего терять. Кого можно подрядить на непонятно кому нужный сопроводительный полёт с настоящими драконами, когда эта тварь реально может разорвать когтями броню того самого старого пехотного транспорта? Только полного отморозка, которому в медицинской карте так и написали.

А теперь, значит, он им больше не подходит. Первичный эффект таблеток прошёл, начиналась так называемая «обратная петля», когда эмоции немного шли в разнос перед основным ровным плато, и Александр испытывал некоторое раздражение от предстоящих перемен в жизни. Его ботинки грохотали по коридору, всё более зловеще с каждым шагом. В пусковой зал авиации он вышел достаточно злым, чтобы проигнорировать и мечущую яростные взгляды доктора Кору, которая пинала носовую стойку шасси их бледно-голубого транспортника, и растерянное лицо навигатора Трента, который мелькнул в открытом люке.

— Пилот! Это недопустимо! Мы уже должны проходить предполётную подготовку! У меня исключительно строгий график сегодняшнего вылета!

— Мне ещё беременная баба не указывала, чем и когда мне заниматься, — бросил Александр, аккуратно обходя по дуге научного сотрудника в положении.

Доктор Кора выдавалась вперёд очень значительно. Огромный живот растягивал служебный комбинезон минимум на близнецов. Женщина даже использовала активный экзоскелет, он помогал поддерживать спину и почти полностью снимал нагрузку на ноги.

— Что вы сказали, пилот?! — взвилась доктор.

— Что слышала. — Александр остановился и повернулся к ней лицом. — На Курорте в начале сезона ураганов явно собравшаяся рожать баба не будет указывать, что мне делать, когда и как. Я капитан воздушного судна. Это моё решение: допустить вас на борт, доктор, или нет. И если я сейчас решу, что полёт может негативно сказаться на здоровье важного сотрудника Научной службы, вы останетесь здесь.

Маратов топнул по армированному бетону взлётной площадки. У доктора Коры были выразительные серо-зелёные глаза, которые после этой короткой речи стали ещё выразительнее.

— Могла бы, как все нормальные женщины, дать детям вырасти в искусственной матке, раз уж задницу на стуле удержать не можешь. Отец волнуется, поди, не только ваши дети, доктор.

Альма вздёрнула подбородок.

— Только мои! И раньше, чем через сутки я не рожу в любом случае! — Она махнула перед его носом блистером каких-то таблеток. — Не считайте меня идиоткой! И не распространяйте на меня свои досужие мысли о деторождении. Я предпочла мужской глупости партеногенез, если вы всё ещё нуждаетесь в объяснениях, пусть я и не понимаю их необходимости. Ещё вопросы есть?

— Нет, я — отбитый дурак. У меня справка есть, а вопросов — нет. — Александр снова повернулся к транспортнику и начал обходить его против часовой стрелки, как делал всегда перед вылетом. Что такое отчёт сервисных дронов против устоявшегося годами ритуала?

И про партеногенез он знал. Размножение без оплодотворения. Доктор Кора собиралась родить свои маленькие копии. Маратов с уважением поджал губы, отмечая весьма солидную степень нарциссизма у Альмы.

— Доктор, вам нельзя волноваться! — раздался синтезированный голос медицинского андроида, который хвостиком ходил за Корой. — Ваши анализы!..

— Поговори мне ещё! Всё принёс? Грузись тогда!

Эмоции вывело на плато, и Маратов выкинул вздорную женщину из головы, благо она с дроидом скрылась за фюзеляжем. Пилот положил ладонь на гладкую броню и провёл пальцами по имени самолёта — “Парящий”. Транспортники трёхсотой серии были теми ещё рабочими лошадками: пузатое “летающее крыло” не предназначалось для посадки в зоне боевых действий, но могло долго держаться в воздухе, обладало огромным боевым радиусом полёта, а четыре поворотных реактивных двигателя, по два в носу и в хвосте, позволяли зависать в воздухе, вертикально садиться и вертикально же взлетать. Александр задумался о том, что прощается с верной птичкой.

— Покажем сегодня, кто в небе хозяин, а кто — гость? — хмыкнул пилот.

Он быстро осмотрел самолёт. Всё в порядке. Даже если что-то произойдёт на вылете, у этого будут иные причины. Александр похлопал транспортник по борту и поднялся в грузовой отсек. Автоматика задраила за ним люк. Реальность изменилась. На височный имплант полилась информация. Скорость ветра над бункером, атмосферное давление, температура. Последние погожие денёчки.

Маратов прошёл мимо доктора Коры, устроившейся в одном из нескольких комфортных кресел за массивным научным пультом, мимо её электронного болванчика, стоящего в нише рядом.

“Идиотка!” — непрошенная мысль пробилась через барьер вроде бы устаканившегося химического безразличия.

Трент уже занял правое кресло в кабине и проходил чек-лист. Маратов пробежался взглядом по приборной панели и занял левое кресло. Следующую минуту они с Трентом и диспетчером обменивались словами и фразами, понятными лишь им троим. Результатом этого стало движение платформы под транспортником.

— Дорогой и единственный пассажир с субпассажирами, говорит ваш капитан. За бортом 32 градуса, ветер 17 метров в секунду, ожидается усиление до 70 метров в секунду, и, если нам не повезёт, мы влетим в ураган, который, вероятно, разметает нашу птичку на пёрышки и филе! Жалобы на смерть не принимаются! — Александр надел на голову пилотажный шлем и опустил забрало. На него проецировалась вся лётная информация. — Трент, курс?

— Загружен!

— Тогда — ПОЕХАЛИ!

Маратов дёрнул джойстик управления на себя, поднимая машину вертикально вверх. Полётное время — лучшее время в жизни, и никакая пилюля не способна до конца подавить радость настоящего лётчика. Александр держал машину в метре над площадкой, проверяя центровку. Автоматика уже дала добро, мгновенно оценив показания датчиков, но пилот не торопился.

— Ну что ж… на четырёх костях отстояли. Теперь главное, чтобы нас по возвращению так же не поставили, — проворчал Трент, за что немедленно получил подзатыльник от Александра.

— Побольше уважения! А то в следующий раз эти четыре кости из собственной задницы доставать будешь. Техника любит ласковое обращение, а не такое хамство!

Транспортник поднимался всё выше и выше, мощные створки сомкнулись под бронированным брюхом. Скалистый остров с чёрными деревьями уменьшался, и, в конце концов, остался позади. С каждой секундой полёта настроение Александра выправлялось, а затем и двигалось вверх, словно показания высотомера отражали не только грубую и объективную физическую переменную. Даже таблетка не могла до конца подавить счастье от возвращения в небеса.

На дисплее шлема световые метки указывали оптимальный курс набора высоты, ненавязчиво предлагая пилоту автоматический режим, но Александр игнорировал вежливую электронику. Он водил трёхсотую серию столько лет, что чувствовал крылья и двигатели машины, как свои собственные.

— Пилот, как быстро вы сможете доставить меня к первой точке маршрута? — раздался в наушниках голос докторы Коры.

— Сильный встречный ветер на эшелонах выше двух тысяч, док. Накинь полчаса к графику движения, не ошибёшься.

Альма лишь раздражённо выдохнула сквозь зубы.

— Понимаю, задержка штука неприятная, но ты уже почти родила, так что расслабься, — усмехнулся Маратов и лёгким движением джойстика чуть накренил машину влево. «Парящий» плавно ушёл в манёвр, принимая курс.

Когда-то, в другой жизни, транспортник мог хищно рыскать по курсу на критических углах атаки с запредельным креном и тангажом. Но Маратов никогда не летал таким образом после прощания с Флотом. В его трудовом контракте не было пункта: «прорваться через противокосмическую оборону и сбросить десантников на неподавленные укрепления». Ну и врачи не рекомендовали, чтобы не бередить душевные шрамы. Посттравматическое стрессовое расстройство никто не отменял, хотя химия купировала его весьма эффективно.

— С базы прислали уточнённый маршрут движения, — Трент вывел на забрало новые данные. — Сенсорная сеть мигрирует против ветра.

— Так! — Александр переключился на приватный канал связи с доктором Корой. — Док, почему дирижабли плывут навстречу смертоносным погодным явлениям?!

— Ещё всякий мужлан мне не указывал, как работу делать! — немедленно вернула ему затаённую обиду женщина.

— Я вернусь на базу! Трент, маршрут домой…

Вместо ответа ему на личный коммуникатор упал электронный сертификат доктора Коры. Опытный взгляд Маратова выцепил самое главное: «ответственное лицо при выполнении авиационно-исследовательских работ».

— Поддерживаем курс движения, пилот! — с явной мстительностью в голосе сказала Альма и внезапно снизошла до объяснений. — Принято решение утилизировать действующую сенсорную сеть, чтобы собрать максимум информации из циклона. Через несколько месяцев корпорация увеличит своё присутствие на Курорте, будет развёрнута спутниковая сеть дистанционного мониторинга и новые дирижабли с более совершенными системами. Поэтому нам необходимо находиться близко, ближе, чем кажется разумным.

— Если верить прогнозам, мы в любой момент можем оказаться в самом циклоне. — Хмуро ответил Александр. — Который аномально быстро сформируется прямо у нас над головой.

— Вы же военный пилот в прошлом? Будьте добры, позаботьтесь о нашем выживании в таких условиях. От этого зависит и ваш бонус при сдаче должности. Напоминаю, что частным извозом может заниматься даже психически нестабильный пилот. В Корпоративном секторе царит равенство возможностей.

Александр пожевал губами. Под таблеткой такие вещи обдумывались куда легче. Денег ему хватило бы на жизнь. Чуть-чуть шикарную, весьма обыденную, и скорее всего — бесконечно скучную. А вот предложение откровенно отбитой яйцеголовой несло в себе рациональное зерно. Ещё бы убрать риск внезапной мучительной смерти — стало бы просто отлично. Маратов бросил взгляд на Трента. На молодом лице проявилась печать комплементарности: навигатор понимал, что лезет в смертельно опасную авантюру, но не хотел терять свою работу и хотел заработать поощрение во всех возможных формах. Это Александру светит отставка, а Тренту ещё летать и летать.

— Ну и дурак. — Вдруг сказал Александр навигатору. — И я дурак. Док, надеюсь вы умеете радовать подчинённых материально?

— Вы даже не представляете, пилот! — Самодовольно ответила Кора.

Решение далось Маратову легко. Трент — молод, доктор Кора — властна, и огромный живот не мешает ей вести себя, как большой начальник. Александр ухмыльнулся незамысловатому каламбуру и вывел на отдельный экран погодную информацию. Циклоны ещё очень далеко. Но это только пока.

— Вышли на заданный эшелон полёта. Перевожу крылья в режим ионного скольжения, — озвучил свои действия пилот, пробегая пальцами последовательность кнопок.

Эту модификацию старый транспортник получил от Научного корпуса. Из крыльев поднялись гряды ионных перьев, пусть и уступавших реактивным двигателям в мощи, но способных держать самолёт в воздухе неделями, пока есть энергия в накопителях.

— До первой точки полтора часа. Маршрут загружен в автопилот. — вторил ему Трент. — Переходим на автоматическое управление?

— Нет, — Александр качнул головой. — Пока что я посижу… порулю. Иди, пообедай. Потом уже и автопилоту доверимся.

Когда Трент вышел из кабины, Александр ещё прислушивался к его возне в хозблоке, но потом сосредоточился на полёте. Кучевых облаков становилось всё больше, ветер усиливался, гнал волны по поверхности океана внизу. Медитативная обстановка. Зачем в небе отдавать управление автоматике? Пилот шевельнул джойстик, и машина послушно поправила курс. Такой полёт бесконечно отличался от стремительных десантных бросков сквозь зоны ПВО, когда крылья машины казались своими собственными.

Через полчаса вернулся Трент. Они ещё раз проверили всю доступную информацию от сенсоров, которую пересылала диспетчерская, сверились с приборами и координатами дирижаблей. Судя по всему, уже можно было официально объявлять начало сезона ураганов в этом полушарии.

— Так, управление передано автопилоту. Контроль на тебе, — Александр хлопнул Трента по плечу. — А я пойду похомячу. Чем сегодня кормят?

— Мне досталось девятое меню. Видел в шкафчике десятое и пару тринадцатых.

— Тринадцатое оставлю доктору, — хмыкнул пилот и покинул кабину.

В тесном хозблоке едва хватало места для одного человека. Узкий столик, откидное сиденье. Александр достал из шкафчика плотный синий пакет и резким движением вскрыл. Индивидуальные упаковки с завтраком, обедом и ужином высыпались на стол.

— Завтрак съешь сам… даже если он чуть-чуть просрочен, — Маратов скептически посмотрел на срок годности на пластике. — Ну, не в первый раз…

Весьма вкусное рагу пилот смолотил очень быстро и решил посидеть немного в хозблоке, чтобы ещё поразмыслить о грядущей пенсии и намёках доктора Коры. В ряде решений, принятых в этот день, именно это оказалось очень важным. Когда живот Маратова издал агрессивную руладу, пилоту хватило времени ворваться в туалет. Через пятнадцать минут на дрожащих ногах Александр привалился к стенке хозблока и неверными пальцами попробовал вскрыть аптечку. Ему это удалось не сразу.

— Да чтоб тебя!.. — взгляд Маратова уткнулся в забитые до отказа ячейки с медикаментами.

В противоположность неудачному завтраку, препараты были новыми, даже новейшими. Серая таблетка упала в ладонь и через мгновение сомнения исчезла во рту. Александр с трудом проглотил её и всё так же привалившись к стене прикрыл глаза. На упаковке была заявлена суперактивная формула и менее минуты на удаление токсинов и ядов. Он снова вспотел. В организме словно происходила схватка не на жизнь, а на смерть. Новый рывок в туалет на негнущихся ногах.

В кабину Александр ввалился с очумевшим лицом, бутылкой электролита и полностью свободный от всякой и всяческой химии. Он упал на своё кресло, надел шлем и приложился к бутылке. Ситуация за бортом особо не менялась, пилот контролировал автоматику, даже проживая краткосрочное отравление.

— Саш, ты чего там? — неуверенно спросил Трент.

— Неудачный завтрак, — выдохнул Маратов.

А про себя он думал о том, что сорбент предназначался не для борьбы с пищевым отравлением, а для нивелирования последствий воздействия боевых ядов. Универсальное средство на нанотехнологиях, которое выводит всю лишнюю химию. Даже медикаменты. Александр уже чувствовал, как мир играет всеми красками реальности. Взгляд скользил по приборной панели трехсотки, и в памяти всплывало: «отказ основной гидравлической системы», когда в них влетел шрапнельный снаряд после сброса десанта, «повреждение цепей управления» от электромагнитной вспышки, «разгерметизация» в верхних слоях атмосферы до сброса десанта… Он сморгнул наваждение и сосредоточился.

Да, розовые пилюли в нагрудном кармане. Но график приёма нарушать нельзя. А ещё он профессионал, значит, он справится. На маршруте осталось всего четыре точки, а после можно будет рвануть в сторону базы. Главное, чтобы доктор Кора не затягивала со своими данными.

В этот момент в голове Александра замкнуло последнюю логическую цепь. Доктор Альма Кора — доктор КСЕНОБИОЛОГИИ, а не экзографии. Её погода на планетах волнует в последнюю очередь! И он уже собирался вызвать её, когда бездушный автомат женским голосом заявил:

— Контакт.

— Какой ещё контакт?! — всполошился Трент, но тут же одёрнул себя. — Цель одиночная, высотная, дозвуковая, маневрирующая. Радиомаяка не имеет. Идёт параллельным курсом.

— Не наблюдаю, — руки Александра всё ещё подрагивали, но он уверенно переключал экраны на панелях, пытаясь опознать непонятного попутчика.

Камеры на обшивке транспортника повернулись в сторону обнаруженной радаром отметки, но сквозь плотное кучевое облако ничего не смогли рассмотреть.

— Приближаемся к дирижаблю, — Трент замолчал. — Доктор подключилась, скачивает данные.

Александр переключил внимание на небольшую сигару дирижабля, маячившую впереди. Летательный аппарат тоже двигался в режиме скольжения, ионные перья вздыбились на обшивке, делая его похожим на огромный комок редкого меха или очень нахохленную птицу. Он даже чуть светился — это было признаком перегрузки двигательных систем, дальше должны были последовать огни Святого Эльма и полноценные короткие пробои электричества. Над головой раздалось шуршание и клацанье. С таким звуком на трёхсотках подавался боеприпас в турель обороны верхней полусферы. Александр посмотрел на Трента и молча кивнул. Ситуация всё сильнее напоминала прошлое.

— Контакт потерян.

— И куда ты делось? — нахмурился пилот. По показаниям радара цель исчезла в процессе прямолинейного движения, что было странным само по себе.

— Контакт.

— Цель одиночная, высотная, сверхзвуковая! Курс пересекающийся! — крикнул Трент, но Александр понял, что сейчас произойдёт, за мгновение до самого события.

Из облака вылетело что-то бледно-голубое, теряющееся на фоне неба, и врезалось в борт дирижабля.

— Да! Да! Мы их выманили! — исступлённые крики доктора Коры было слышно в кабине даже без внутренней связи. — Пилот! Ближе! Нужно всё заснять!

— Сука! — Александр с чувством произнёс это слово, вкладывая в него все доступные чувства и эмоции. — Перехожу на реактивную тягу! Приготовиться!

Маратов был военным пилотом, а не ученым, и в явлении Птицы Рух, альфа-хищника Курорта, видел только причину быстрой и нелепой смерти.

— Пилот! Нет! Нужно больше данных!

— Сейчас у тебя всё будет, идиотка! — крикнул Александр, отворачивая нос машины в сторону.

Его взгляд зацепился за огромное создание, которое можно было назвать грифом-переростком, если бы размах его крыльев не превышал тридцати метров.

«Иногда есть недостатки в развитых системах наблюдения!» — пронеслась в голове Александра непрошенная мысль, когда он смотрел на заботливо представленные компьютером линейные параметры Рух. Огромный клюв разрывал обшивку дирижабля на куски, крылья взмахами снимали стружку с защитных пластин, и перья явно отличались от перьев обычных птиц прочностью и остротой режущей кромки.

— Пилот! Вернитесь на курс! Если мы повернёмся к нему соплами, это может спровоцировать агрессию! — крикнула Альма.

И, может быть, если бы таблетка продолжала действовать, Маратов бы послушал доктора ксенобиологии. Но сейчас он был человеком, свободным от химической блокады во власти травмирующих воспоминаний. Руки опытного военного жили своей жизнью, а с губ срывалось бесконечно-тараторящее: «Сукасукасука!»

— Визуальное сопровождение цели?! Саш, нет! — крикнул Трент и попытался остановить пилота, запустившего системы обороны транспортника.

— Отвали, салага! Содействию врагу — вышка! — мощный удар кулаком отправил навигатора в беспамятство.

В этот момент Рух посмотрела в сторону трёхсотки, и Александру показалось, что в алых глазах хищной птицы он прочёл обещание. Единственным взмахом крыльев монстр поднял себя в воздух и его перья засветились очень знакомы светом ионного скольжения!

— Огонь! — рявкнул Александр, роняя машину вниз. Его преследовал громогласный клёкот.

Автоматические пушки получили команду пилота и начали отстукивать знакомый ритм. Несколько выстрелов попали в широкую грудь и не пробили перья. Глаза Александра расширились, но транспортник уже пикировал.

— Критический угол атаки! — предупредил информатор.

— Груз, держитесь!

Умная автоматика проложила курс на базу. Оставалось только добраться в зону действия противовоздушной обороны. Александр слышал какие-то крики в наушниках, но не слушал эти голоса. Сейчас он спасал машину и пассажиров от противника.

— Критический угол атаки! Угроза столкновения!

Маратов дёрнул джойстик, понимая, что столкнуться с океаном тремя километрами ниже он не может. Самолёт ушёл в резкий вираж на грани конструкционных допусков. Снова застучали пушки, снаряды с глухим лязгом двигались над головой Александра, не давая расслабиться. На экранах он видел, что пронёсшееся мимо огромное тело с трудом, но повторило манёвр, снова нагоняя добычу. Размеренные взмахи огромных крыльев, казалось, не должны были давать такую скорость и манёвренность, только Рух об этом не знала.

Пилот вернул машину на курс. До безопасной зоны оставалось немного. Оставалось лишь дотянуть. Верхняя турель замолчала, истратив боекомплект. Рух это заметила, и следующая атака пришлась ровно в колпак орудия. Александр не успел среагировать, как кинжальной остроты когти сорвали орудие. Он только и смог оценить размер лапы, оказавшейся больше ковша экскаватора.

«Не дотянем!»

Воспалённый мозг, захваченный воспоминаниями о войнах, заработал быстрее квантового компьютера. За ними охотилась быстрая, но здоровая и не очень поворотливая тварь, для которой законы физики никто персонально не отменял. Взгляд Александра зацепился за карту. Его машина неслась над протяжённым архипелагом, состоящим из каменных островов высотой несколько сотен метров. И сенсоры уже показывали одно интересное место.

Рух атаковала, Маратов снова ушёл от удара и нырнул вниз. Автоматический информатор озвучивал угрозы одну за другой, пушка на днище била длинными очередями, уже не экономя боеприпасы, а пилот гнал своё воздушное судно в пике. На корпусе снова поднялись ионные перья, ещё больше возбуждая хищника, который сложил крылья и огромным светящимся бело-голубым камнем пикировал за самолётом. Александра вдавило в кресло, он с трудом удерживал себя в сознании, но джойстик держал крепко. Когда до столкновения оставались считанные секунды он ухмыльнулся:

— Надеюсь, ты тоже умеешь менять вектора тяги!

Под скрип и хруст шпангоутов машина рванулась в сторону, заскользив по воздуху, проносясь над самыми верхушками скал. Рух же резко расправила крылья, пытаясь перейти в планирование, но масса, помноженная на ускорение, оказались безжалостны. Аудиосенсоры не зафиксировали влажный чавк, но Маратов был готов поклясться, что слышал его.

Он выровнял машину, и в этот миг раздался голос андроида:

— Принимаю командование полётом!

В шею Александра вонзилась игла, и мир померк.

В себя пилот пришёл рывком и уже на носилках медицинской службы. Где-то в транспортнике под ликующие вопли доктора Коры о прорывных данных и крики боли от схваток, под увещевания андроида, осталось ещё одно травмирующее событие. Александр нащупал в нагрудном кармане блистер с розовыми пилюлями. Он так давно их пил… и так давно не был в небе без них. Это было страшно, безумно, но так волнительно, что перешагнувший полувековой рубеж мужчина был готов снова употребить слово «счастье». И теперь он не понимал, зачем возвращаться на высоту, не имея возможности ощутить её волшебство всем сердцем. Александр поймал взгляд доктора Грея:

— Слышь, предсказатель, а вот эта фигня с моими мозгами, её же можно подлечить?

— Если ты готов к терапии и прочим… как вы, говорите, носители стальных яиц? Соплям для слабаков? То да, что-то точно можно придумать.

— Хорошо.

Капитан-лейтенант в отставке закрыл глаза. Чтобы вернуться в небо, он был готов и не на такое.