шаХИки

Глава 1. ПОХИЩЕНИЕ

Это случилось в «Дендрологическом парке отдыха рабочей молодежи им. ак. Вернадского» 15 июня 2016 года. В тот день была чистая ясная погода, чудное летнее солнце уже набирало силы, но еще не шпарило, как будет в июле. Прыгали воробьи, а голуби важно ходили среди них, как птичье начальство. В стороне у радиовышки парили чайки, иногда крича от удовольствия.

Родители с детьми гуляли по тропинкам между галереями деревьев, иногда останавливались, чтобы побеседовать друг с другом. Дети временами носились друг за другом. На площадках подростки или среднее поколение резались в теннис или в бадминтон.

Малышка Аля шла, везя в колясочке перед собой куклу Клариссу. Рядом шла ее мама, Картышева Елизавета Петровна, тридцатипятилетняя красивая женщина, в которой только очень подготовленный взгляд узнал бывшего работника прокуратуры. Кукла Кларисса была нарядно одета и гордо сидела в оранжевой колясочке. Ее хозяйка была в платье из сиреневого ситца и туфельки, а мама хозяйки шла в голубой легкой блузке, белых облегающих спортивных брюках из вельвета, а также в светлых туфлях с невысоким каблуком. У входа на теннисный корт Елизавета внезапно встретила свою знакомую, Ольгу Понаровскую, работающую ныне в управлении таможни, и начала с ней раскованно общаться, как обычно общаются старые боевые подруги: — Ой, Оля, здравствуй! Я тебя и не заметила... — Здравствуй, Лизонька! Как тебе погода? — Нормальная... уже печет! Скоро будет еще жарче. — Что сегодня планируешь вечером? — Вот с дочей пока гуляю. Вечером духота. Алька у меня жару вообще не переносит. — Да, полегче сегодня... И поспокойней тоже. Вчера слышала? Была пьяная компания, там за кортом. Сильно шумели. Сегодня тихо. Даже собаки не бегают.

При слове «собаки» Елизавета Петровна задумалась, а Ольга, увидев ее напряжение, спросила:

— Фил не звонил?

— Нет! Я попросила его не делать больше этого.

— Ты все еще думаешь о нем?

— А куда от него деться? Фил в своем Копенгагене ведет дела. Я здесь с Алькой... Разрешил мне взять ее на пару недель. Джентльмен...

— Суд когда будет?

— Еще не скоро...

Увидев напряжение своей подруги, Ольга решила резко переменить тему.

— Лиз! Ты не хочешь съездить этим летом, чтобы отвлечься?

— На отдых? А куда теперь можно съездить? Турцию закрыли, Египет тоже закрыли. Крым, Сочи? Не знаю... Пять лет назад была вместе с мужем в Таиланде...

— И как? У меня там знакомые были. Говорят, что сказка!

— Натуральная сказка, такого здесь нет, — улыбнулась Лиза и вдруг проследила за глазами своей подруги, а Ольга куда-то напряженно смотрела, при этом щурила глаза, прикрываясь от солнца. Она смотрела куда-то в район выхода из парка.

— Ты там кого-то увидела? Знакомых? — спросила Лиза.

— Нет, просто какая-то суета... Какое-то странное представление. Клоуны, наверное... — задумчиво ответила Ольга.

В районе выхода из парка было скопление людей, рядом с небольшим лотком.

«Ну и что там?» — нервно подумала Лиза.

— Мама! Шахики! — внезапно закричала Аля.

— Какие шарики, доча, нет там никаких шариков...

— Нет, шахики! Настоящие шахики! — настаивала девочка.

Лиза присмотрелась и, перекинувшись еще парой фраз с Ольгой, разглядела, как у небольшого лотка столпились дети, от них вверх летят временами большие, иногда просто огромные, буквально размером с квадроцикл, переливающиеся всеми цветами радуги мыльные пузыри.

— Ах, это наверно? Извини... — бросила она Ольге, — сейчас покажу ребенку ту лавку и тут же вернемся...

— Да. Конечно, конечно!

— Пойдем, доча, но только это не шарики, а пузырики. Большие мыльные пузыри. Ты уже видела такое много раз.

— Шахики! — возразил ребенок.

— Нет, все равно «шарики», — пробормотала Лиза, и они не спеша пошли к странному лотку.

У лотка, к которому спустя пару минут подошли Елизавета Петровна и Аля с Кларисой, уже стояло десять — двенадцать детишек, несколько взрослых, молодая девушка с грудничком на руках и пара колясок. Еще какая-то жучка неизвестной породы мельтешила у ног как родителей, так и детей, которые голосили и что-то непрерывно просили у продавца. Причем старшие отпрыски осознанно требовали и обсуждали, а младшие скорее просто вопили, иногда даже визжали от восторга. Саму же Лизу поначалу поразили не мыльные пузыри, которые взлетали над головами детей, а больше продавец, и если честно, то она бы никогда не доверила столь странному типу торговать детскими вещами. Он был невысокого роста, чрезвычайно сутулый, с трехдневной щетиной на лице, суетливыми, иногда как казалось Лизе «крысиными» движениями, постоянно озирающийся под ноги или себе за спину, с татушками на шее и руках и с гнусавым неприятным голосом. Даже издалека Елизавета почуяла жулика и прохвоста, но дети, окружившие лоток, об этом не думали.

— Шахики! — снова радостно закричала Аля, забыв обо всем на свете, даже о кукле Кларисе, — какие смешные шахики!

— Доча, это обыкновенные мыльные... — Лиза запнулась.

Пузыри в действительности были не очень обыкновенными...

Продавец дал одному мальчику подуть в трубочку и из нее вылетел огромный, примерно в полметра диаметром, переливчатый пузырь сиреневого оттенка. Мальчик ткнул в него пальцем, и пузырь, вместо того чтобы лопнуть, внезапно поменял форму: сначала стал овальным, затем превратился в бублик, а потом снова шар и из шара обратно в бублик. Другой ребенок схватил рамку, и, побежав, вытянул из нее гигантский в восемь-девять метров в длину, извивающийся как змей пузырь... который спустя несколько секунд сам по себе замкнулся в кольцо. Третий играл с рамкой в виде сердца и несколько раз выдавал «сердечные», но быстро теряющие форму мыльные пузыри. Рядом девочка примерно десяти лет тренировалась с огромной рамкой, уже в виде пятиконечной звезды. Она обмакнула ее в мыло, заполнив пленкой, и вдруг тот мальчик, что игрался рядом, пересек эту пленку своим пузырем. На секунду получилось сердце внутри звезды. Потом все лопнуло, вызвав у детей смех. Пузыри были огромные и крайне удивительные.

— Шахики! — радостно крикнула Аля, — какие квасивые шахики! Хочу шахик, немедленно!

Лиза, услышав голос дочери, оторвалась от разглядывания разнообразных пузырей, словно вышла из оцепенения. Затем она глянула на лоток и... вдруг увидела на руке продавца несколько «конкретных» тату, включая «перстни», «церкви» и разные аббревиатуры, например «ГОРН» на левом запястье и «ЗЕК» на правом.

«Вот это да! Век свободы не видать, парниша?! Теперь таких людей ставят продавать игрушки детям? Вот что значит кризис! А я-то думала, что только жителей гордых солнечных республик!» — пролетело с молниеносной скоростью у Лизы в голове.

— Хочу шахик! — потребовала Аля.

— Хорошо, но сначала я хочу поговорить с... этим дядей-продавцом, идет?

— Шахик!! Мне нужен квасивый шахик!

Тем временем ребятишки продолжали баловаться с рамками продавца. Один мальчик выдул гигантский пузырь, диаметром, наверное, в пару метров диаметром, который почему-то не лопнул, а завис, на уровне головы взрослого человека и неспешно, не меняя высоты, поплыл в сторону автострады, как настоящий воздушный шар! Рядом две девочки стали играть с длинными пузырями, которые... странным образом переплелись между собой как змеи один вокруг другого, примерно на полтора витка, а затем, отделившись от рамок, полетели, медленно вращаясь в воздухе вокруг единой оси.

— Это особенные шары, малолетки, — весело объяснил «татуированный» продавец. Затем его волосатая рука с надписью «ГОРН» нырнула в карман, и он дал одному черноволосому кудрявому мальчику лет семи новую рамку

— Подуй, пацан! Подуй. Век свободы не видать, такое будет!

Эта триада настолько стеганула по нервам Лизу, что она дернулась от изумления и гнева. Дернулась и покраснела. Между тем, мальчик дунул в рамку да не один, а три раза подряд: «фу-у!», «фу-у-у!» и «фу-у-у-у!». В итоге вылетел сразу три очень длинных пузыря, которые сначала змеями переплелись один вокруг другого, как уже случилось у девочек, затем внезапно распрямились, как будто внутри них были пружины, и развернулись в виде правильного трилистника с единым центром. Этот трилистник немножко повращался в воздухе, затем все слилось в один большой пузырь, который стал на глазах пораженных детей менять форму, как ему заблагорассудится: круглая, кубическая, затем бублик и снова шар! Наконец пузырь стремительно закрутился вокруг своей оси, фонтанируя множеством цветов и переливов как шар цветомузыки. Ошеломленные дети вздохнули и выдохнули единый восторг и радость!

— Вот так пацан, ваша не пляшет, — прокомментировал произошедшее зек за прилавком.

— Шахики!! — вскричала Аля и, вытянув ручки, запрокинула головку, — преквасные шахики!

Было такое ощущение, что она готова буквально влезть в любой из «шахиков» и полетать внутри как в самолете. — Сколько стоит такая рамка? — спросил мужчина в белой футболке у продавца. — Утром чай, в обед газета, эта рамка за полсвета! — ответил, не глядя, продавец, копаясь в своем столе с рамками. — Не понял Вас, поясните, сколько в рублях? — Три, два, раз не понял нас. Получился ананас! — весело хихикнул продавец, и расшифровал себя покупателю, — двести целковых, но для вашего мальца будет сто! Он мне понравился. — Странный вы человек, — хмуро произнес отец ребенка и протянул сотенную. — Рамка, малец! — улыбнулся ребенку уголовник, и, взяв из рук отца сотенную купюру, сложил ее в трубочку, обмакнул ее в мыло, дунул. Из трубочки вылетело в одну секунду примерно пятнадцать пузырей самых разных размеров от полуметра до сантиметра, которые спустя несколько секунд, проглатывая друг друга, сложились начиная с самого крупного и заканчивая самым мелким, буквально как матрешка! — Ва, ха-ха-ха! — Мама! — Как здорово! — Хочу такой же! Сейчас же! — Какой красивый! — Невероятно! Нет, так не бывает?! — произнес, видимо самый образованный и начитанный ребенок. Матрешка из пятнадцати шаров один внутри другого секунд двадцать вращалась вокруг оси, заставив всех детей задержать дыхание от волнения, а потом...

«ПЫХ-пых-пых-пых-пых!» — полопалась с хлюпающим звуком.

— Вха-а-а-а! — произнесло разом от радости и блаженства все детское сообщество. Родители наоборот, напряглись и начали тихо переговариваться друг с другом. Между тем проклятый уголовник достал еще одну рамку и протянул ее маленькой девочки лет пяти. Рамка была крайне интересная: по форме она напоминала контур лошади. Девочка уже хотела дунуть, как торгаш остановил ее и дал еще маленький вентилятор. — Сначала ты дунешь в рамку, потом крутанешь этот вентилятор, и он охладит мыло, шар замерзнет, и у тебя будет игрушка. Ненадолго, но все же. Поняла малышка? — спросил продавец. — Поняла! Не дура! — ответила девчонка и, опустив рамку в мыльницу, дунула со всех сил... ... вылетел большой натуральный единорог длиной полметра, прозрачный из мыла, с рогом и копытами. На глазах у изумленной публики эта лошадка из мыла двигалась и волновалась почти как живая. Дети и их родители буквально замерли, разглядывая чудо. — Крутани вентилятор, малявка, — шепнул на ушко девчушке продавец, — только тихонько. Девчушка резко крутанула вентилятор и... пузырь-единорог лопнул. — Ах-х-х-х-х!!! — разлилось обиженное очарование зрителей. — Нет, родная, не так все это делается, дуй еще! — урка обмакнул рамку снова в мыльнице и передал девочке, вентилятор оставил при этом у себя. Девочка снова дунула, и когда вылетел новый единорог, зек крутанул лопасти тихо-тихо и точно по направлению к пузырю. Из центра механизма вылетел легкий синий поток, который коснулся пузыря и... единорог замерз, превратившись в твердое, но прозрачное тело. «Интересно как это сделано. Наверное, вентилятор выстрелил в пузырь жидким азотом?» — подумала Лиза. — Вот так, лапай его, — весело сказал зек, — смелее! Не лопнет. — Мама, у меня лошадка! — закричала девочка, схватив единорога, — настоящая лошадка! — Спасибо! — ответила средних лет и достаточной полноты дама в белой блузке и сиреневой юбке, — сколько такая стоит? — Тон-н-на! — растянув улыбку, ответил продавец. — А по-русски, то есть не по-вашему, а на нашем, человеческом языке? — Я по-русски и говорю, штука рублей, а не баксов... — Не многовато ли за обычную рамку? — Деньги есть, Уфа гуляем. Денег нет, Чишмы сидим, — меланхолично пожал плечами продавец. — Мама, дай мне рамку! Я хочу эту рамку! — закричала девочка, играя при этом с мыльным единорогом, — Танечька... — Хочу, хочу, хочу!!! — девочка едва не забилась в истерике. — Ладно! — женщина покопалась в кошельке и раздраженно протянула мужику две пятисотки. — Тысча наша — рамка ваша! — довольно ответил продавец, и сунув одну пятисотку в нагрудный карман, другую тут же обмакнул в раствор, затем дунул в нее. В результате вылетел огромный пузырь, примерно метр в диаметре, который сначала повращался несколько секунд, потом, когда спустя мгновение зек отправил внутрь него щелчком пальцев еще каплю мыла, прямо в воздухе разделился пополам, как яйцеклетка, после оплодотворения. Потом еще на пополам, еще пополам, еще и еще, и так множество раз, пока не превратился... в точное академическое изображение человеческого эмбриона со слоями «клеток» из пузырей. На глазах изумленных и затаивших дыхание людей шар, продолжая делиться внутри себя, еще уменьшился размером и превратился уже в настоящего ребеночка с ручками и ножками. Этот мыльный человечек зашевелился и задвигался в воздухе, затем раскрыл «ротик», словно вздохнул, и... еще немножко покружившись в воздухе... лопнул! — О-О-О-ОХ-Х-Х!!! — изумленно произнесли дети и взрослые. — Пух... пух... пух... пух... пух! — ответил лопающийся человечек из тысячи маленьких пузырьков. — Вот, мальцы, такова она наша жизнь! — прокомментировал случившееся проклятый торгаш.

Дети снова рассмеялись, а Лиза приняла твердое решение поговорить с «продавцом». Не то, что это ей было нужно, просто взяло любопытство, а еще... наверное накопившаяся обида к сильному полу. Или просто захотелось поуправлять ситуацией, как в старые добрые времена, когда работала в прокуратуре. — Здравствуйте, я хотела с вами поговорить... серьезно, — сказала она, обратившись к продавцу. — Если... кху, кху, кху... — внезапно закашлял продавец.

«Ух ты... бацильный!» — восторженно подумала Картышева.

— Кху... кху... кху... простите! Если «серьезно», то значит, вам нужна какая-то особенная рамка, — ответил урка за прилавком.

Между тем, вокруг «волшебной лавки» жизнедеятельность стала быстро сворачиваться сама собой. Родители услышав кашель продавца и приняв наверное Лизу за его сообщницу, быстро стали забирать детей, отвлекая их рассказами или другими темами. Другие дети, что постарше, продолжали толкаться, но продавец быстро с ними разбирался, давая кому рамку, кому сувенир, забирая деньги и всем видом демонстрируя, что сейчас свернет лавочку. — Нет... Я вообще-то другом. Меня интересуют два вопроса: первое, откуда у вас такие рамки, а второе, есть ли у вас лицензия. Да, да, именно торговая лицензия для продажи товаров детям? — запустила Елизавета свое «фу-фу». — Ну, вот пошло, гуляш по коридору, отбивные по ребрам, — ответил продавец. — Нет девушка у меня никакой лицензии. Нет, потому что согласно Федерального закона номер 99-ФЗ, лицензирование торговли детскими товарами на территории Таможенного союза не производится, а чтобы получить право продавать рамки, гражданка начальник, мне достаточно просто завести ИП, что я и сделал. Кстати, вы не представились, а это очень грубое нарушение процессуального права, моего права! — О-о! Какой вы у нас продвинутый в области юриспруденции. — Удивилась Лиза. — Жизнь заставила, гражданка. — Ответил зек, продолжая складывать вещи. — Хочу шахик! Мама, дашь мне шахик! — крикнула Аля. — Может, все-таки расскажите тогда откуда у вас такие рамки? Продавец посмотрел на Лизу устало и задумчиво, а дети вокруг, заскучав от этой дурацкой перепалки, стали морщится и расходится, только пара мальчиков осталась рядом, ожидая, видимо, новых рамок и новых чудес. — Ну что я могу вам рассказать, сорок лет как двадцать пять? — Говорите правду, как на суде! Что же вы замялись? Кстати вы безобразно ботаете на фене, как будто вообще не сидели, а только вчера прибыли на хату. — Правда барышня одна, а вымысел иной. Что будет, если я скажу, что эти рамки мне дал «рогатый», вы поверите или нет? И тут впервые Лиза... увидела в лице продавца знакомые черты. Словно что-то всколыхнулось из прошлого. А продавец задумчиво посмотрел на нее суровым и внимательным взглядом и продолжил: — Думаю, что нет. Но это как раз будет правда! — А что тогда «вымысел»? — осторожно спросила Лиза. — А вымысел тогда, женщина, будет такой. Восемь лет назад вы меня закрыли по статье 285-ой.

Лиза с ужасом стала узнавать лицо своего собеседника. Буквально с каждым его словом все больше и больше.

— Дали «шестерку» короче, минус два за примерное поведение. — Продолжил торгаш. — И четыре года я изучал свойства мыльных пузырей. А что было делать? Времени свободного много... когда варежки не шьешь... мозг работает сам собой... отвлекаешься от этой мерзкой реальности, и думает уравнения... а руки продолжают шевелиться и шить варежки... Вот так, Елизавета Петровна. — Что?! Хотя да! Вы меня не забыли... — Ну как тебя забыть? — зек внимательно взглянул женщине в глаза, — дело «№ 0137/15» Кировского РУВД г. Екатеринограда. Твои дружки пытались повесить на меня восемь статей и восемнадцать миллионов народных денег. Но я сумел оправдаться... почти сумел. И тут уже выступа ты! Ты очень старалась, чтобы закрыть меня. Я даже не смог тебе оппонировать. А на самом деле...

Он посмотрел на Лизу очень и очень внимательно: — Все ваше дело был один большой мыльный пузырь. Но ты, конечно, не знала тогда, что мыльные пузыри расширяют сознание, раздвигают пространство и даже дают возможность нам смертным переместиться в иные миры... — Коршунов Геннадий Анатольевич... пятьдесят семь лет, доктор физико-математических наук, доцент кафедры математического факультета ЗСИНХ, — задумчиво качая головой, произнесла Елизавета, — я очень хорошо помню ваше дело! Так уж оно было «мыльным»? — Проблема не в «мыле» Елизавета Петровна, а в отношении к людям. Вы не видели во мне человека, ни один из вас... А я... кхе... кхе... кхе... между прочим, ты лично мне тогда понравились. И благодарен тебе за многое. — Это уже угроза?! Как мило! — Ехидно улыбнулась Лиза, осторожно отодвинув дочь себе за спину.

— Дай мне шахик! — раздалось снизу, резко и требовательно. Урка-продавец дернулся, улыбнулся, словно сбросил с себя напряжение. А затем достал из-за пазухи какую-то особенную рамку, напоминающую небольшой сосуд, размером со спичечный коробок, горлышко которого, заворачивалось длинной трубочкой и опускалось внутрь самого сосуда. — Конечно, дам! Вот тебе девочка, «особая» рамка! — сказал он, улыбнувшись, — как тебя зовут? — Алена! — ответил ребенок. — Сколько тебе лет? — Четыре с половиной...

— Замечательно! У тебя добрые глаза, и еще очень красивые, как у твоей мамы. Дунь дорогая в это колечко!?

— А что будет? —недоверчиво спросила девочка.

— Чудо! Настоящее волшебство, — ответил Коршунов. — Геннадий Анатольевич, может, не будем вмешивать сюда детей?! — В ярости пробормотала Лиза. — Я просто дам ей рамку, пусть ребенок дунет в нее. А, гражданочка?! — Алька, не дуй! Выбрось рамку!!! Немедленно! — Ма-а-а! — сказала в восторге девочка и...

...дунула в рамку...

...из рамки вылетел тут же длинный и моментально замкнувшийся в кольцо длиной метров пять пузырь, который стал неистово вращаться вокруг своей оси, переливаясь тысячами цветов и оттенков, зачаровывая и завораживая, словно маня. — Ах-х-х!!! — произнесла, загипнотизированная улыбающаяся самой нежной улыбкой Аля и прежде чем ее успела схватить ее за руку мама, шагнула прямо в центр кольца. Пузырь принялся вращаться вокруг девочки с еще большей скоростью, буквально замелькал, наконец, ослепил Елизавету Петровну вспышкой всех цветов радуги. Прикрыв лицо рукою, Лиза увидела, как контуры ее дочери тают на глазах, затем мыльное кольцо сжалось вместе с ребенком внутри в исчезающую точку и...

У-У-У-ВОП!!!

... и ничего нет! — Ха-а-а! — в ужасе прокричала Лиза. — Баш на баш, гражданка начальник, мои годы в обмен на кое-что твое, — вывел Елизавету Петровну из шока голос «продавца». — Где мой ребенок, где Аленка, тварь!? — закричала Елизавета Петровна и схватила Коршунова за грудки, — я тебе, все кости переломаю, если не увижу его через пять секунд! Считаю до пяти: раз, два, три... — ...четыре, пять, гражданка начальник, — с особой злобой в глазах произнес продавец, — а вот это уже шесть! И он лопнул сам как мыльный пузырь, окатив девушку с головы до ног пеной мыльного раствора и воды. — А-а-а-а! — В ужасе проскрежетала Лиза. — Это была лента Мёбиуса, — услышала она со стороны робкий тихий голос. — Что, что?! — Лента Мёбиуса, и сосуд Клейна, квантовая физика, — ответил ей маленький пухленький мальчик в очках ростом на голову ниже ее.

— Говори мне быстро, все, что про это знаешь! — Вскричала Лиза, схватив пацана за шкирку.

— Нет, больше ничего! — Испуганно ответил ребенок и попытался вырваться. — Господи, Аля!!! — Прокричала Елизавета так, что ее услышали в самом конце парка.

Был яркий солнечный день...

Глава 2 ПОИСКИ КОРШУНОВА

Придя домой, Картышева, не раздеваясь, немедленно позвонила своему другу Куманову Станиславу Владимировичу, полковнику милиции, начальнику Ленинского отдела ОВД. — Привет! Слышь меня! У меня ЧП. Что такое, что ты не понимаешь? Дочь украли. Среди белого дня! Что не надо звонить так поздно? Дочь украли, понимаешь или нет? Все. Прямо сейчас могу приехать? Кто украл, хм... Коршунов, помнишь такого? Как нет? Ты же помнишь его. Вел дело восемь лет назад. Да, не ты вел дело, согласна! Я вела дело, так согласен? Вот он и похитил мою дочь. Среди белого дня. Понял? Я еду к тебе. Что не сейчас, а когда? Завтра? Ты что не понял, у меня дочь украли! Что ты там лепечешь? Черт, бросил трубку! Она задумчиво налила себе стакан воды и вспомнила последний разговор со своим бывшим мужем. Это было в Копенгагене три дня назад. Они сидели в небольшой уличной забегаловке, рядом носилась Аля.

— Ну что, Филя, и как мы теперь поступим? Я хочу, чтобы ты не устраивал тут сцен в своем стиле. Понял меня? Только не при Альке. — Цвэтик, я нэ буду устраивать истэрики. Просто ты должна понять, что Алена значит для меня не меньше чем для тебя. Мы взрослые люди. Взрослые люди решают свои дэла по-взрослому. — И как же мы решим наши дела? — По закону девочка остается жить со мной. Так надо. Цвэтик, прости. — Это, по какому закону, по-вашему? А ты знаешь, как вершатся дела у нас в стране? — Цвэтик, пойми, я не хочу, чтобы ты мнэ угрожала. Это не конструктивно. — А я тебе не угрожаю, мы просто общаемся. Просто как старые хорошие знакомые и больше ничего. Филя... Ты сам разрушил нашу семью. Ты был инициатором развода. И сейчас нас ничего не связывает... Вообще ничего! — Кроме Алены. Согласэн! — И ты виноват в этом, прежде всего, если конечно не забыл. — Я понимаю, что ты прэзираешь меня и может быть это правильно. Но пойми. Нэ один суд нэ допустит, чтобы ты увэзла моего ребенка. — Почему не допустит, у нас в России ребенок всегда остается с матерью. — Это у вас в России, но нэ у нас. — Так что ты хочешь? Денег? Я могу тебе дать. — Я хотэл, чтобы Алена жила только со мной. — Это не возможно Фил. Пойми, у меня точно такое же желание. Представляешь, что значит, женщине не видеть своего ребенка? Свое дитя, которое я выносила, растила, кормила грудью. — Я понэмаю. — Филипп потянул вино. — Хочешь, я закажу тэбе устриц и омаров. — Да я сама могу за себя заплатить. Не нужны мне такие нелепые подкупы. — Просты. — Давай так! Ты разрешишь мне взять Альку на три недели. — Двэ! — Три! — Лиза улыбнулась, — три недели. — Только двэ. Иначе я заявлю в полицию и в таможенное управление. И тэбя больше не пустят к нам в страну. — Но две недели это же вообще ничего. Как я могу общаться со своим ребенком всего две недели в году? Ты сам-то хоть это понимаешь? — Двэ. Лиза. И я дам тебэ денег. Пять тысяч. Купишь что-нибудь нашей дэвочке. — Да не нужны мне твои деньги, идиот. Будто я сама не смогу купить Альке мороженого. Фил внешне спокойно стерпел «идиота», потом лениво посмотрел по сторонам. Затем встал, и бросив на стол сотню евро, а рядом положил кошелек: — Можешь взять, можешь оставэть. Забэрут другие. Но... нэ звони мне больше. Я нэ хочу тэбя слышать. — Так три нэдэли? — иронично скопировала акцент своего бывшего мужа Картышева. — Двэ, и больше ни слова! — Филипп пошел прямо через улицу, даже не попрощавшись со своей дочерью. — Мам, а куда ушел папа? — А черт его знает. Алька, собирайся! Мы едем домой. — Ура! — ребенок радостно запрыгал вокруг стола. — Я Клахисе кофту сшила.

Вспомнив эту сцену Картышева, ругнулась и сжала стакан с водой. Она вспомнила, что забрала кошелек со стола и положила его в сумочку. Просто не хотела, чтобы пять тысяч евро взяли и пропали. Теперь укоряла себя за это. Мерзко брать деньги у такого подонка как Филипп Ларсен. — Не надо было их брать... Вот я и поплатилась. И так быстро, почти сразу. Все что мы делаем, все видят «там»... Потом она приказала себе быть сильной и сосредоточилась. Она стала вспоминать всю сцену шоу мыльных пузырей от начала и до конца. — Что-то тут не так... — задумчиво пробормотала Лиза. — Он не мог так глупо и нелепо действовать в присутствии такого числа свидетелей. Он же знает прекрасно, что я его из-под земли достану. Он знает прекрасно все про меня. Конечно. Нет, не так... Странно... Она прокрутила в голове сумасшедшие фокусы Коршунова, а потом исчезновение Алены и самое главное исчезновение его самого. Все это выглядело как сплошное безумие. — А могло быть так, что он просто меня загипнотизировал? Сделал что-то, что я впала в транс, потом схватил ребенка, а я увидела... Хм... А если так, то... Будут ли свидетели? Она быстро перебрала в памяти всех, окружавших «волшебный лоток» посетителей и прохожих. — Да! Та женщина, которой он продал рамку-единорога, потом мужчина, которому он продал рамку за 200 рублей, потом еще... И конечно мальчик. Он стоял рядом и видел все также как и я. Первые свидетели покажут, что Коршунов вел шоу, а пацан. Он может дать четкие показания на Коршунова... если только он тоже не померещился мне во время гипноза. Да... И еще, зачем ему Алька? Он бацильный, бывший зек. Что значит его фраза: «мои годы в обмен на кое-что твое»? Что он хотел этим сказать? Почему он похитил Альку? Чего он добивается? Шантаж? Нет, не похоже. Совсем не похоже. Хочет денег? Да он может за это загреметь на лет десять. Тут у него будет статья покрепче, чем 285-я. Он сам себя подставил? Нет... Она задумчиво бродила по комнате со стаканом. — Он слишком умен, чтобы себя подставить. Что же тут такого, что я пока не вижу? Почему он так поступил? Если его не волнуют деньги, а такие как он ни за что не станут рисковать так глупо и нелепо, и он не хотел меня наказать... Что же все-таки значит эта фраза. И кстати, где он? Он же не продает рамки? Он конечно у себя на кафедре, если его восстановили. А могли его восстановить? Я завтра все узнаю! Но ему не сбежать с моим ребенком! С огромным трудом, досчитав почти до пяти сотен, Елизавета Петровна заснула.

Ей приснился очень странный сон. Она бежала вместе с тремя подростками, двумя мальчиками и одной девочкой, по какой-то неизвестной планете. Вокруг была странная флора, которую она не видела никогда. Цветы с бутонами синего цвета в виде кошачьих голов, потом деревья, возвышавшиеся на сотни метров, и огромные лианы, обивавшие их со множеством шипов. Они бежали и бежали, но не были напуганы. Они, напротив, искали кого-то. Внезапно один из подростков, высокий и стройный юноша закричал. — Я знаю, где Коршунов! Это простое уравнение с четырьмя неизвестными. — Скорее, он может убить нашу Сашу! — крикнула девушка. — Сейчас я высчитаю. — Подросток остановился и огляделся вокруг — семнадцать цветков, двенадцать деревьев, четыре лианы вокруг ближайшего дерева. Это... — он бросился считать что-то в своем блокноте, что-то такое, что Елизавета не понимала. Потом парень резко вскочил и сообщил. — Есть координаты! 47 градусов и шесть минут долготы и 46 градусов и пять минут широты... Это... Да это же здесь, рядом с нами! — Где? — прокричала девушка. — Там! Буквально там, в десяти километрах. — Там горы? — удивленно произнесла девушка. — Я ее... вижу... — ответил толстенький мальчик рядом. — Нет, правда... Я вижу ее. — Как ты можешь видеть ее на таком расстоянии? — Посмотрите сами... — парень показал куда-то вдаль и все четверо разглядели на ближайшей горе огромный, светящийся, переливающийся с двигающимися гранями тасаракт. — Замрите! — произнес высокий юноша. — Это он. Он и его ловушка. Он ждет нас. Он не прячется. Он не будет прятаться. Он ждет... Меня. Девушка подошла и взяла его за руку. — Кирилл, — испуганно произнесла она. — Не бойся! Я справлюсь. — Ответил юноша. Затем Картышева увидела Коршунова. Тот стоял рядом с гигантским тасарактом внутри которого как в невесомости парила девушка, полненькая блондинка лет 16-ти. — Где мой ребенок, тварь? — спросила Елизавета. — Твой ребенок в безопасности. Ты прекрасно об этом знаешь. — Ответил Коршунов. — В безопасности от тебя? — Не он моя цель, Аля просто способ, решение одного сложного уравнения. — А кто тогда цель? — презрительно ухмыляясь, спросила Лиза. — Ты! — ответил Коршунов и бросился на нее, превратившись в саблезубого тигра.

Спустя некоторое время последовал следующий фрагмент. Появился снова юноша, он словно прибежал откуда-то, а девушка из тасаракта уже была с ними, освобождена. — Готово! Я убил его! — крикнул юноша. — Ты убил? — спросила его одна из девушек. — Он заслужил это! Он проиграл мне на алгоритмах. С ним было сложно, но я справился. Я сильнее. — Здорово! — крикнула другая девушка, — скорее домой! На этом или чуть позже сон прервался.

Проснувшись, Картышева подумала: «Хороший сон... да! Мы победили. Но кто же эти дети?»

Но это оказалось не так просто сделать. Утром Елизавета сделала заявление в полицию чисто и четко по форме. Потом составила фоторобот всех трех свидетелей и немного пообщалась со своим старым другом. — Если честно, Лиз, я не понимаю всего этого. Ты говоришь, что стояла буквально рядом с ним, и он взял и похитил у тебя ребенка. Твоего ребенка. И ты не сломала ему шею? Как так могло случиться? Он что, супер боец? Профессор математики может так легко похитить ребенка у бывшего работника прокуратуры. — Я, скорее всего, была под гипнозом. А он просто разыграл меня. Схватил Аленку, а потом скрылся. А я была в трансе и видела сон. — Этот твой «сон» вообще... ни к какому делу не подошьешь. Что можно сказать в суде? Что он взял и испарился. Облил тебя мылом? Просто взял и исчез? Нет, Лиза, такого не бывает... — Потому что это невозможно! Да! Все верно! Именно на это и был его расчет. Он все рассчитал и сделал точно и правильно. — Лиза, тогда, прости какой у него мотив? Месть, деньги? Ты знаешь, но профессора математики редко бывают дураками, если только я что-то не пропустил. Подумай сама. Зачем ему похищать твоего ребенка? Твоего ребенка! Он прекрасно знает, какие у тебя связи и что ты можешь запросто закрыть его еще лет на десять. А он доходяга к твоему сведенью. Старый больной человек. — Не такой уж и старый. А если больной, то ему же и хуже. Станислав Владимирович встал и только покачал головой. Потом налил Елизавете воды из графина. Предложил выпить. — Да, ладно! Я спокойна. — Ответила Лиза. — Хорошо! Мы найдем твоих свидетелей. У тебя четкая память и ты безупречно их нарисовала. Мы поговорим с ними, потом найдем Коршунова. Поговорим и с ним тоже. Ты удовлетворена? — Как я могу быть удовлетворена, если со мной рядом нет моего ребенка? — Мы ускорим дело насколько это возможно. — Почему ты так официально разговариваешь со мной? Что случилось? Почему ты так на меня смотришь? — Лиза... — Отвечай! Мы знаем друг друга десять лет. Ты стажировал меня. Помнишь? Я, между прочим, твоя лучшая ученица. Что вдруг случилось, и зачем этот тон? — Елизавета просто вскочила со стула, смотря в глаза полковнику милиции. — Лиза. Остынь немного. Успокойся, сядь. Мы попытаемся разобраться в этой головоломке. Он не такой простой твой Коршунов, как кажется. И ты тоже непростая девочка. Скажем так, очень непростая. Ты ведь едва не сменила гражданство. Влюбилась в этого деятеля из Копенгагена, а ведь могла сделать хорошую карьеру. — Это все... отношения к нашему делу не имеет. Я хочу увидеть Альку и не через две-три недели, а через два-три дня. И это максимум! Сделай это! Я прошу тебя. Напряги свои силы.

Через сутки Станислав Владимирович позвонил Картышевой и сообщил: — Лиза, мы нашли всех. — Аленку?! Говори! — Нет, твоих свидетелей и самого Коршунова... мы нашли их. Приезжай. — А мальчика, толстого мальчика в очках вы нашли? — Нет, его мы не искали. Он нам не нужен. — Как не нужен, если он мой главный свидетель? Он стоял рядом со мной, когда Коршунов... — Лиза... просто приезжай, и мы все обсудим. Кстати пришлось забрать господина Коршунова прямо с лекции. Он был страшно недоволен и что-то там щебетал про свои права. Но... теперь он тоже у нас. — А Алена? — Ее мы пока не нашли. — Допросите Коршунова, выведете его на чистую. Уйдет в несознанки, просто пытайте или оставьте наедине со мной. Я выбью из него любые показания за... «пип!» «пип!» «пип!» — в телефонной трубке. Лиза изумленно выключила свой сотовый. Потом как в трансе пошла на кухню. — Как это странно... почему он так со мной ведет? Он словно не Коршунова рассматривает как преступника, а именно меня. — Произнесла она вслух.

В комнате у полковника оказались еще двое сотрудников полиции в ранге один капитана, второй майора и еще двое штатских, крупного телосложения в недорогих костюмах серого цвета. Первых двух Картышева еще поняла, а вот зачем вторые два... Впрочем какое это может иметь отношение к делу? — Значит, вы нашли его? Отлично! Могу я с ним поговорить? — Сядь, Лиза. Просто сядь. Елизавета села, а двое штатских пожали многозначительно плечами и как-то странно хитро перемигнулись. Словно увидели именно то, что и намеривались увидеть. — Сергей, сообщи нам последние новости. — Кивнул полковник сидящему справа от него майору. Тот тоже кивнул и начал читать по бумаге: — Мы встретились с обоими свидетелями, Алексеевой Алисой Дмитриевной и Крошенильниковым Владимиром Андреевичем. Они сообщила нам следующее... — В двух словах, если возможно. Очень коротко. Майор насупился, потом пробежал пару страниц протокола допроса и вышел глазами на финиш. Посмотрел внимательно, потом многозначительно глянул на Елизавету. — Первый свидетель сообщила нам, что не видела никакого Коршунова Геннадия Анатольевича и не может его опознать. Она также не видела никакого «мыльного шоу» и не участвовала в нем. — Отлично! Просто отлично! Именно этого я и ждала, Станислав! — кивнула Картышева полковнику. — Именно так и должно быть. — Второй свидетель показал, что... видел гражданку Картышеву Елизавету Петровну, стоящую за лотком и ведущую шоу мыльных пузырей. При этом она вела себя по его словам неадекватно, хамила детям, назвала его «тридварастом» и оскорбила его сына. — Что?? — Лицо и шея Елизаветы мгновенно вытянулись как у страуса. — Кто хамил, простите? — Вы... Картышева Елизавета Петровна. Вы хамили. И вы вели шоу. — Нет, я еще не сбрендила окончательно, Простите, нет, знаете. Это маловероятно! Ну ладно, продолжаем, что сказал сам Коршунов? Двое штатских снова подозрительно перемигнулись. Один покачал головой. — Господин Коршунов Геннадий Анатольевич показал, что не мог быть в указанное время в Парке рабочей молодежи, поскольку в это само время читал лекцию в МГУ, куда его пригласил деканат этого ВУЗа. Там он присутствовал и это видели сотни свидетелей. Он не мог быть в Екатеринограде в указанное время. — И это точно! Да, именно так! Это именно в его стиле! Испарился и перелетел через две тысячи километров! Вы нашли пацана, того пацана, что стоял рядом со мной? — А разве в этом есть необходимость? — спросил майор таким спокойным и тихим голосом, а потом просто уставился на Картышеву такими спокойными серыми глазами. Никакой злобы, только искреннее сочувствие. — Так значит, его там не было! Отлично! А я вела шоу! Просто замечательно! Давайте очную ставку с Коршуновым. Он мне все расскажет. Тут два в штатском серьезно напряглись и кивнули друг другу. Типа «предельная готовность». — Вы знаете, Елизавета Петровна, но мы вряд ли можем вызвать сюда господина Коршунова. — Ответил майор. — Он правда все еще у нас, но задерживать его... У нас нет оснований, простите. — Лиза... скажи... — голос полковника дрогнул. — Ты давно виделась с Филиппом Ларсеном? — А какое это имеет отношение к нашему делу? — Самое прямое. Я полагаю так... Двое в штатском собрались и сконцентрировались как тигры перед прыжком. — ..., что вся твоя «мыльная история» просто инсинуация. Розыгрыш. Ты общалась с Ларсеном и он что-то тебе сказал. Что-то такое, что подвигло тебя. Ну, на этот поступок. Скажи нам, где Алена? Просто скажи и больше ничего. Мы тебя отпустим, и дела... все закончится. — Что?! — Глаза Елизаветы налились кровью. — Да как ты смеешь... Дайте мне немедленно Коршунова! — У тебя, Лиза, были большие проблемы там в Копенгагене. Мы уже разговаривали с Филиппом Ларсеном и он подтвердил, просто сообщил нам некоторые подробности. Ты... очень любишь Алену. Это твой единственный ребенок. Ты очень хочешь, чтобы он остался только с тобой. Лиза, подумай хорошенько. Просто подумай. Все можно исправить. — Ты... хочешь сказать... что это я... Дайте мне Коршунова! Я выбью из него признание за пару минут! Давайте его сюда, прямо сюда! — Прости, Лиза. Мы не можем этого сделать, — сказал Станислав Владимирович и оба штатских поднялись со своих мест. Лиза ударила одного из подходивших к ней амбалов ребром ладони по шее, второго пнула в колено, потом схватив за руку, перебросила через бедро. Тот улетел, снеся пару стульев, прямо к стене. Лиза ударила пальцами в глаза первого «штатского» и тот упал на колени, корчась от боли, а потом... майор и капитан набросились на нее и скрутили в пару минут! — Да... хреновенькие бойцы в нашей психушке. Я ожидал большего... — многозначительно пояснил увиденное Станислав Владимирович. — Не смогли в простой девкой разобраться. — Да, девка то непростая, — проскрежетал майор, удерживая Лизу на болевой прием. — Наша девка, ведь! — А-а-а-а! — прокричала в ужасе Лиза. В это самое время второй штатский пришел в себя, поднялся, отряхнулся и достав шприц резко и грубо воткнул женщине в ягодицу. Какой-то странный бальзам потек по всему телу Лизы, и она провалилась в небытие. — Что будем делать? — Спросил полковник у двух штатских. — Блин... — проскрежетал один из них. — Безопасная комната это как минимум. И много, много, много нейролептиков с глюкозой. Тут... существенный случай. Он смотрел на находящуюся в бессознании Лизу взором полным тихой и безупречной ненависти. — Существенный случай, — подтвердил санитар сам себя. — Все-таки обеспечьте ей там покой и уют. Не забывайте, что она наша девочка. — Грубо ответил санитару полковник. — Дело закрыто, Станислав Владимирович? — Спросил майор. — Нет, Сергей. Не совсем. Я думаю... дайте мне все-таки этого Коршунова. Я хочу с ним немножко пообщаться.

Станислав Владимирович сидел на своем месте, а напротив его, на том же самом месте, где раньше сидела Картышева, расположился Коршунов Геннадий Анатольевич. Расположился, прямо скажем нагло. Нога на ногу и с удалением от стола. Типа, кто ты такой, чтобы задавать мне вопросы, самому Коршунову? — Геннадий Анатолиевич, мне не нравится, как вы сидите. Вы можете выпрямиться. Пожалуйста. — Попросил полковник. — Я не думаю, что в нашей стране сажают за позу ног. — Задумчиво ответил профессор. — За позу ног вас, конечно, никто не посадит, но... Ваши татушки на руках дают мне основание думать... — И татушки также не повод для обращения в милицию. Пардон, в полицию. — заметил Коршунов. — Ближе к сути вопроса. Полковник изумился наглости посетителя. «Да, вполне достойны друг друга» — подумал он. — У нас нет оснований вас больше задерживать, мы можете быть свободны. — Именно это я больше всего и мечтал от вас услышать. Вам объяснить причины моей непредвзятости по отношению к вашей организации? — В этом нет никакой необходимости. Я целиком и полностью вас понимаю. Возникла пауза, оба посетитель и хозяин кабинета смотрели друг на друга, пытаясь понять, как правильно ударить в поддых. Но не руками, а просто словами. Нокаутировать без рукоприкладства. — Какой вопрос вас еще мучает, товарищ полковник? — Осторожно спросил Коршунов. — А все тот же. Где Алена? Коршунов не пошевелился и не моргнул, и не сделал ни единого лишнего движения. — Как вы думаете? Скажите просто, у вас есть версии на этот счет? — Никаких! Хотя могу просто предположить, что девочка где-то на даче у родственников Картышевой. Это вполне возможно. Ну, это просто предположение. Моя задача вернуться к абитуриентам, ваша задача найти преступника и разоблачить его. Я так вижу. — Вы все видите правильно. Я даже сказал бы, что слишком правильно. — Я профессор математики и просто анализирую ситуацию с точки зрения алгоритмов и приближений. Если Картышева ненавидит меня, значит, на то есть какие-то обстоятельства с ее стороны, заставляющие ее так делать. Может фантазии, может, что-то иное... Я не могу ничего сказать по этому поводу. Она просто... — Больной человек, вы правы. Но Алена. Где она может быть, по-вашему? — Я не знаю... Я просто не знаю... И ничего не могу вам сказать. Вы довольны таким ответом, товарищ полковник? — Думаю, что да. — Я могу вернуться к своим «отличникам»? — Конечно, можете и самое главное должны. Это сейчас для вас самое важное. Можете прямо завтра вернуться к своей работе. — Не задерживаю вас, товарищ полковник, и откланиваюсь... Картышевой от меня привет! Она меня конечно помнит. Это было ее первое дело. — Вы не держите на нас зла? — Никакого, абсолютно! Каждый делает свою работу. И я вас прекрасно понимаю. Хотя вы были не правы в моей истории. Но... в отношении к Сократу люди также оказались неправы. — Было очень приятно с вами пообщаться... — Только не скажите мне до «скорой встречи»! Я этого не пойму.

Наутро во всем интернете разнеслась новость: «Вся страна в шоке! Бывший сотрудник прокуратуры осужден за похищение своего собственного ребенка!»

Глава 3 КОМАНДА «Х»

Пожалуй, на этом месте можно было практически поставить точку, но она почему-то не ставится. И причина в этом в том самом третьем свидетеле, которого так и не стали искать сотрудники правопорядка. Этот третий свидетель был Виктор Сергеевич Кудесников, 14 лет от роду, ученик девятого класса 137-ой школы с углубленным математическим образованием. Тот самый «толстый мальчик» с шоу мыльных пузырей, который тогда и объяснил Картышевой про ленту Мёбиуса и сосуд Клейна за то, что та, едва не убила его, когда схватила за грудки.

«Странно как-то... В интернете написано одно, а я видел другое... Непонятно. Надо потрендеть с Кириллом.» — думал Витя.

Он сел на автобус, а спустя пару остановок вышел. Несколько минут просто бродил под окном своего старого знакомого, потом увидел Ирину Тополеву. Ирка шла в гости к Кириллу, с небольшим рюкзачком за спиной. Это была высокая девочка, шатенка. На ней были сиреневые джинсы и легкая кофта-топик. На ногах красивые туфли с невысокими каблуками.

— Привет, Барбос! — бросила Ира Вите. — Ты просто гуляешь или решил к нам заглянуть?

— Я... Я хочу побазарить немного с Кирюхой. Странно как-то...

— Что странно? Тебе нужна его помощь по английскому?

— Нет, вообще не нужна... Тут просто.

— Ну, пошли, раз зашел.

— Ир... скажи...

— Вить, у нас с Кириллом просто деловые отношения. Мы партнеры.

— Да я вообще не про это... Да, и черт с ним!

Они поднялись на четвертый этаж, по пути Ира успела рассказать пару историй, что случились с ней на прошедшей неделе.

— Ты представляешь и эта дура, Холмогорова мне такое сказала...

— Ир, я вполне представляю.

Когда позвонили, то пришлось постоять пару минут. Кирилл не сразу открыл, а когда открыл, то вид у него был не очень. Глаза черные, лицо осунувшееся. Худой светловолосый парень лет шестнадцати, очень высокий.

— Ирка, Вить! Ждал вас. У меня была ночь не очень.

— Это я уже вижу, по глазам твоим. Во сколько заснул в четыре или пять?

— Да я вообще практически не спал.

— Все решаешь свою теорему?

— Да, я думаю, с какой скоростью передвигался по воде Иисус Христос, чтобы не утонуть. Но, в общем, с этим справился. С другим не очень.

Ирка заглянула первым делом на кухню и увидела там небольшой беспорядок.

— Твои родаки не скоро вернуться?

— Дней десять примерно, пока не отдохнут. Вить, а тебя как занесло? Что-то новое или снова помочь по английскому?

— Нет, Кирюха, помощь вообще не нужна. Но я к тебе по делу.

— Давайте заходите! Ирка, можешь нам что-нибудь приготовить. Борщ сварить, например.

Подростки расслабились и занялись каждый своим делом. Кирилл с Витей заперлись в комнате, Ира быстро начала командовать на кухне: почистила овощи — картошку, морковь, потом лук, затем взяла курицу и начала ее разделывать. Вода уже была поставлена на плиту и медленно закипала.

— Кир, слышь, тут такое дело. — Обратился Витя к своему другу.

— Что такое? Конфликт с математичкой? Дай мне пару ее заданий.

— Ты что меня совсем не уважаешь? Я и сам решу. Другое дело. Ты читал в интернете?

— Что читал? Что-то политическое? Опять кто-то что-то сказал.

— Да ну на фиг! Это меня вообще не интересует. Ты видел надпись. «Бывшая работница прокуратуры украла своего ребенка?»

— Слышь... а тебе не лень общаться с квазиреальностю? Гони лучше это от себя. С дьяволом лучше не общаться.

— Ну там, представляешь. В общем, дело такое. Я видел этого профессора. Прямо как тебя сейчас. И он там такое творил.

— Что за профессор?

— Да это... Ты его знаешь. Ну, Коршунов твой.

— Да ты что? Бредишь что-ли. Геннадий Анатольевич? Что он мог сделать?

— Да что-то вообще невероятное. Представляешь, мыльные пузыри. Ну, ты знаешь, что такое пузыри? В общем, взлетали, обретали твердую форму. Затем его фокус с лентой Мёбиуса.

— Это я знаю. Геннадий Анатольевич мне пару раз показывал... В общем, это кажется странным, но только... Знаешь... В общем, давай лучше поговорим о другом.

Однако прошло минут сорок, но любую тему, какую только не заводил Кирилл, Витя сразу переводил на мыльное шоу. И снова начинал тараторить.

— Веришь, ты или не веришь, но я это видел!

— Заметано, верю! — лениво отвесил Кирилл, уже просто, чтобы заставить своего друга заткнуться.

— Я борщ сварила! — внезапно крикнула Ира с кухни. — Всем сюда!

Парни встрепенулись как два голодных кошака и ринулись на кухню.

На кухне оба подростка урча поглощали произведение Иры и при этом продолжали свой диспут:

— Так вот понимаешь, вчера, прочел в интернете, что бывшую сотрудницу прокуратуры отправили в психушку, и предъявляют ей обвинение, что она сама похитила своего ребенка. Разыграла всех.

— И ты с этим согласен? — спросил Кирилл.

— Конечно, нет? Не могла она так поступить, это во-первых, а во-вторых я стоял рядом и все видел своими глазами. Если конечно, мне все не померещилось. Я уже сам не знаю где тут, правда. Но ребенок, я точно видел, исчез прямо на моих глазах. Испарился. Ушел в петлю.

— Ты видел эту «фсбешницу»?

— И не только её! Еще Геннадия Анатольевича рядом с ней. Представляешь? Они оба стояли рядом со мной и еще ребенок.

— А о чем они говорили?

— Этого я не запомнил. Только чуть-чуть уловил смысл. Коршунов угрожал той женщине. Пугал её, в общем. Она держалась крепко.

Кирилл поморщился.

— Брось, слушай. Я знаю Геннадия Анатольевича и скажу твердо, он не мог никого шантажировать или пугать.

— Ну, у него татухи на руках.

— Заткнись! Ты знаешь, каким образом он получил эти татухи? Нет? Тогда молчи и не вякай! Не засоряй эфир!

— Ребята, кончайте ваши полемики. Давайте что-нибудь новое обсудим? — предложила Ира.

Но разговор в новую плоскость так и не перешел. Витя упорно гнал свою линию относительно профессора, словно других тем для разговора у него не было. А потом просто признался, что только и именно за этим и пришел сегодня к Кириллу.

— Так значит, он там был, и рядом стояла эта «фсбешница»? — спросил Кир.

— Ну, все четко. Сам видел. Ну не знаю, может меня загипнотизировали или сон приснился. В общем, все так. Я вообще не верю до сих пор, что видел все это своими глазами. Жуть, в общем. Полный кавардак в теории ТВВО.

Кирилл задумался.

— Знаешь, что... в бредятину про похищение ребенка я конечно не верю. Ты можешь просто ее выкинуть из головы. Но вот в другое... Геннадий Анатольевич — великий человек. Я вполне могу поверить, что он вытворял такие фокусы. Я кстати многому научился у него. Он мастер. Великий мастер и настоящий учитель.

— Да я не сомневаюсь. Особенно после того, что увидел. Вполне себе «великий». Вопросов нет.

— А что стало с женщиной? — Спросила Ирина.

— А её, это самое. Как я понимаю, посадили пару дней назад. Арестовали, а потом отправили на Агафуры. Решили, что она выкрала своего ребенка, чтобы не отдавать его какому-то челу за границей. — Пояснил Витя.

— И только ты это видел? — спросил Кирилл, — или там еще были люди?

— Да там полно было народу под сотню или две! Мы все это видели.

— И никто не высказался в защиту этой «фсбешницы»?

— Нет... видимо находились под впечатлением от фокусов.

Ребята задумались. Затем Ира предложила:

— А давайте сыграем в игру!

— Нет, Ир, как хотите, но я сейчас спать завалюсь через пару минут, — пояснил Кирилл. — Сил нет, чтобы держаться.

— Ложись! А мы с Витей тут подискутируем. Тебе мешать не будем.

— Ну, давайте вашу игру, раз так. — Лениво ответил Измайлов. По его облику было понятно, что он не только не лег в 4-5 часов утра, а скорее всего вообще не спал этой ночью.

— Мы просто пойдем методом от противного. Возможно, или нет?

— Я согласен! — поддержал Витя.

— Итак, Виктор, — начала Ира, — ты утверждаешь, что видел лично господина Коршунова и наблюдал все его фокусы? Как ты считаешь, это возможно или нет?

— Профессора, а не господина. Господа все в Парижах. Все как ты говоришь. Мыльные пузыри, обретающие твердую форму, потом перевоплощения форм, и еще фокусы с разделением целого на части. На моих глазах пузырь превратился в маленького ребенка, делились внутри как по учебнику анатомии. Натурально, как будто программу внутри записали. Сначала большой пузырь, потом эмбрион в виде слоя клеток, маленьких пузырей, потом настоящий ребенок.

— А затем еще лента Мёбиуса, что похитила живого человека и унесла его незнамо куда? — Спросил Кирилл.

— Ты веришь или нет в то, что увидел? — спросила Ира у Вити.

— Верю! Пусть это сумасшествие, но я верю! И это очень даже возможно, поскольку в ОТО много белых пятен. Наш Коршунов вполне мог их использовать.

— А ты веришь? — спросила Ира уже у Измайлова.

— Я не могу в это поверить по определению, пока сам это не увидел. Мой метод чистые знания и больше ничего.

— Ну, ты веришь Вите?

— Виктор большой фантазер и младше нас на два года. Нет, я не верю ему.

— Спасибо, друг... — подавленно произнес Виктор.

— Не отвлекаемся! — заявила Ира, — второй вопрос уже к тебе Кирилл. Насколько ты знаешь Коршунова. Он мог сотворить такие фокусы или похитить ребенка?

— Фокусы чисто в теории он мог, конечно, сотворить. В это я могу поверить, но не такие, о которых рассказывал Виктор. Более простые. Я знаю Геннадия Анатольевича пять лет и скажу честно, он великий человек, а такой не может пойти ни на какую уголовщину.

— И, тем не менее, однажды он пошел... — задумчиво произнесла Ира.

— Это дело шито белыми нитками и, по-моему, чушь в итоге. Но то, что он пострадал, это я знаю.

— Он пострадал за правду? Как ты считаешь?

— Мое мнение именно так! Я не допускаю самой возможности его как-то осуждать. Он провел в тюрьме четыре года. Я не смогу провести там даже сутки. Исключено!

— А эта женщина, что ты о ней думаешь?

— А эта женщина просто психопатка и невростиничка. Ты, Ир, должна поставить ей диагноз. По-моему там не так сложно. — Предложил Кирилл Ирине.

— Психомоторное возбуждение в острой форме, навязанное нарастающим убеждением угрозы потери своего ребенка, приведшее к похищению его и навязчивыми аллюзиями, связанными с прошлыми событиям. — Объяснила Ира. — Я согласна. Это всё по учебнику. А теперь вопрос Вите: ты сможешь доказать, что Коршунов мог присутствовать одновременно у нас и в Москве в одно и тоже время?

— Я... да, пожалуй, могу. — К огромному удивлению остальных подростков заявил Витя. — Нет, вы не смотрите на меня как на фантазера. Он мог присутствовать одновременно в двух местах. В квантовой механике такое допускается. Заткнись и вычисляй! Я верю, что он мог быть в двух местах одновременно, ибо то, что он показал там, в парке, это доказывает. Более сложное и менее сложное. По-моему превратить обычный мыльный пузырь в маленького ребенка более сложное, чем быть в двух местах? Он вполне мог создать себе аватара, и тот аватар вести лекцию в Москве, а сам при этом присутствовать у нас в Екатеринограде, чтобы творить те чудеса, что я видел.

— Робот что ли? Второй Федор? — Спросил засыпающий Кирилл.

— Нет, аватар. Собственный клон, похожий на него как две капли. Ну, вы меня поняли?

— Ну и к чему мы приходим в итоге? — спросила Ирина.

— Ни к чему вообще. Хотя... найти себе двойника и отправить его в Москву, чтобы сделать себе алиби — это вполне возможно, — вяло согласился Кирилл. — подготовить, накрасить. Объяснить, что нужно говорить. Это вполне возможно.

— А квантовая механика? — спросил Витя.

— А это чушь! Ты можешь сколько угодно над этим ломать голову, потом поймешь, что ничего не было по определению.

— Напрасно, Кир, ты так считаешь...

— И нет никакой вероятности того, что бы Геннадий Анатольевич так удачно подловил эту Картышеву, причем с её ребенком, предварительно отправив в Москву своего двойника и при этом, вытворяя такие фокусы, как ты описываешь. Просто ничтожная вероятность. Как он мог знать, что Картышева появится именно в том парке, причем со своей дочерью, чтобы так удачно ее подловить?

— Я не знаю, — просто ответил Витя.

— Мы должны проверить все возможные варианты! — заявила Ира. — Лично я считаю, что Картышева не могла похитить своего ребенка. Она просто не тот человек, чисто по её психограмме. Конструкция личности.

— И тем не менее, считать, что Коршунов это сделал мы тоже не имеем права, пока Витька не докажет нам обратное. — Согласился Кирилл. — А в то, что он нам докажет...

— Верите вы или нет, но я видел это своими глазами, — заявил толстый мальчик с шоу мыльных пузырей.

Уже вечером, когда Кирилл в итоге в восемь часов завалися спать, Ирина спросила Виктора:

— Вить, как ты думаешь, эта женщина? Она могла что-то сделать не то, что ты не заметил? Я верю тебе и всему твоему рассказу.

— Это исключено! — ответил Виктор. — И ты правильно говоришь. По её психограмме такое невозможно.

— Стало быть...

— Она невиновна и я в это верю. Я одного не понимаю... Почему меня не вызвали как свидетеля. Ждал, ждал, никто не пришел. Странно.

— Мы проверим все наши теории завтра! — заявила Ира. — Я дам Киру свою методику, и он придет с ней к Коршунову.

— К этой, Картышевой тоже нужно прийти. Ну, просто, чтобы убедится. — Объяснил Витя.

На утро, когда Кирилл, наконец, проснулся, он первым делом удивился, что Ира и Витя все еще в его квартире. Спросил, где они заночевали? Подростки признались, что спали в разных комнатах, причем Витя согласился спасть в гостиной на диване, а Ира в комнате родителей Кира.

— Черт, моя вина. Ребята, все нормально?

— Судя по твоим глазам, ты выспался хорошо и это самое главное! — улыбнулась Ирина.

— Да я понял, что выспался. О чем мы вчера так долго дискутировали?

— Я, наверное, домой потопаю? — спросил Витя.

— Да нет, Витя, не потопаешь. Тут самое интересное. Кир, помнишь нашу вчерашнюю полемику? — спросила Ира.

— Да, что-то смутно припоминаю. Всё про ту женщину и Геннадия Анатольевича?

— Оно! Витя вчера мне еще многое поведал об шоу мыльных пузырей, а я поняла, своим методом, что он не врёт и действительно видел своими глазами.

— Ир, вот если ты поведаешь мне метод, как разговорить ту женщину и...

— Это простая методика! — начала Ира, — Ты задаешь вопрос, он отвечает. Ты ведешь его вопросами к нужному месту, потом выводишь на информацию. Каждый вопрос очень простой, но все они заложены в единую схему. Начинаешь: «вы ездили вчера, Геннадий Анатольевич, на рыбалку?», потом спрашиваешь про погоду, про клев, а затем выходишь на квантовую физику и задаешь вопросы про шоу мыльных пузырей. Когда он разговорится, задаешь самый главный вопрос: «где тот ребенок?». Он не сможет тебе оппонировать. Ему придется либо признаться в том, что он натворил, либо... Ты сам поймешь и дальше действуешь по обстоятельствам.

— Ир, тебе надо в милиции работать, а не слоняться на кафедре психологии. — Заметил Кир. — Но скажи мне честно, почему ты тогда не подозреваешь эту Картышеву. По-моему она вполне подходит на роль похитителя. Всё против неё, начиная со странных отношений с бывшим мужем, за границей, возбуждением и прочим. Она вполне могла оговорить Геннадия Анатольевича, тем паче, что он был её... Она же его посадила, Ир?

— А потому...

— Женская солидарность?

— А потому, что она просто не могла украсть своего ребенка. Женщины мыслят совсем по-другому, чем мужчины. Ты видишь всё в логической цепи, мы рассуждаем инстинктами. Если она боялась, что может потерять Алену, то она сделает всё, чтобы не допустить этого. А так она точно её потеряла.

— Но она ведь сумасшедшая? Её не просто так поместили на Агафуры?

— А это есть просто психомоторное возбуждение, которое проходит и завершается...

— Я, в общем... — Кирилл задумался. — Я, в общем, пообщаюсь с обоими. Но это не затем, чтобы вытащить её из психушки... Это просто. Просто хочу сам всё понять.

— А я... — внезапно затянул Витя, — не... не знаю...

— Что, говори! — приказала Ирка.

— Я могу пообщаться с одним хакером, он мой друг в сетях. Хакер просто сумасшедший. Может любую информацию достать про любого.

— А как зовут этого хакера?

— У него ник «Кассандра». —

— Девка, что-ли? — спросил Кирилл.

— Я не знаю, никогда не видел. Может девка, может пацан. Многие считают, что его вообще не существует. Не живой человек в общем, а робот. Механизм.

— Ага... в нашей команде не хватало только хакера. — Заметил Кирилл. — а зачем «оно» нам?

— «Оно» нам скажет про этих двух субъектах всё! И про Коршунова и про ту женщину, в общем. Ну, всё, что может пригодиться.

Измайлов скривил рожу, потом подумал... Бросил:

— Давай, действуй! Это даже к лучшему. Хотя...

— Ты уже объяснил нам, что ни в чем Геннадия Анатольевича не подозреваешь. — Кивнула Ира.

Придя домой, Витя, сначала объяснил родителям, почему решил остаться на ночь у друга, потом умылся и сел за компьютер. Он набрал в поисковике Яндекса: «KoS_SаNDRa». И стал ждать. Спустя пару минут его компьютер сам по себе перезагрузился, и затем в дозовском окне появилась надпись:

«privetik. Kak dela»

«privet. Nujna pomoch»

«Kakaia. Tu doma ili gulaiesh»

«Doma»

«A ia gulau s sobakoy»

«KoS_SаNDRa pomogi»

«Chto nado»

«Haidi mne 2 chelovek nugno srochno»

«Dla tebia vsegda»

Витя задумался, потом отправил к «Кассандре» фамилии «Картышева» и «Коршунов». «Кассандра» ответила, что всё будет готово через 30 минут. Витя кивнул, потом пошел поужинать на кухню. Когда вернулся, то прочел уже не в дозовском окне в двух внезапно появившихся у него на компьютере текстовых файлах следующее:

«1. Коршунов Геннадий Анатольевич. 57 лет. Родился в селе Будка Талицкого района Екатериноградской области. Отслужил в армии в чине капитана артиллерийских войск. Закончил с отличием в 1979 году физико-математический факультет ЗСИНХа. Остался на кафедре. Кроме научной работы занимался также и коммерцией. Защитил кандидатскую по теме „Итерационное приближение в квантовой механике“. Работал под руководством док. физ-мат. наук, проф. Соболева Олега Михайловича...»

— Соболев! — воскликнул Витя, — вот кого нужно спросить!

«... в 2008 году осужден на шесть лет колонии строго режима, по статье 285 прил. 3 растрата „государственных средств в особо крупных размерах“. Отсидел четыре года. В 2014 году восстановлен на кафедре как преподаватель высшей математики. Больше не привлекался. Работал на правительство по некоторым темам. Гриф секретности... Не женат. Детей нет. Болеет туберкулезом 4-ая стадия...»

И так далее! Плюс ещё информации на две страницы 12-ым кеглем, в том числе список всех родственников, кто где живет, чем занимается и список всех опубликованных работ в любых изданиях, включая зарубежные.

— Понятно... — грустно произнес Виктор, прочитав весь тест. Потом открыл второй файл.

«Картышева Елизавета Петровна. 35 лет. Родилась в 1981 году в городе Ерментау КазССР. Переехала в РФ вместе со всей семьей в 1995 году. Закончила в 2004 году Высшее училище МВД. До 2010 года работала главным прокурором Ленинского отдела МВД города Екатериноград. В 2010 году вышла замуж за гражданина Дании Филиппа Ларсена, 55 лет. В 2011 году родила дочь, Алену Филиппсон. В 2014 году развелась с Филиппом Ларсеном. Живет в России в городе Екатериноград, работает в частной юридической консультации...».

А дальше аналогично: список всех родственников до третьего колена и все дела, что гражданка Картышева вела в прокуратуре. Всех, кого посадила, и кого не удалось. Это Витя пробежал ну очень бегло. Почти не читал.

— Ну, тут всё понятно... — глубокомысленно заметил Кудесников.

«nugna echo pomoch» — снова появилось в дозовском окне.

— Нет, Кассандра не нужна! Этого пока хватит.

«a ya s sobakoy gulau. Hochesh co mnoy»

Увидев это предложение, Виктор нервно сглотнул слюну, а потом резко выключил компьютер.

— Опасны эти игры с демонами... — глубокомысленно сказал сам себе Витя. И вправду, где гарантия, что этот «Кассандра» не знает, что он ел сегодня на ужин?

На другом конце города в Ленинском отделе милиции в это же самое время разговаривали полковник и майор.

— Да, задержались мы сегодня, Станислав Владимирович. Скажите честно, что вас смущает в этом деле?

— А тебя ничего не смущает? — резко спросил старший по званию. — Я вот вижу снова провал в линии поведения. Картышева не могла не знать о записях камер наблюдения. Допустим, она...

— Она просто свихнулась, сдвинутые люди не любят рассуждать.

— Это мы так считаем. А все-таки?

— Свидетелей, ещё можно подговорить, но как «подговорить» камеры, я лично не представляю. Это невозможно даже теоретически. — Безразлично ответил майор. — Просто невозможно и всё.

— Фокусники, умельцы?

— Тоже отпадает. Там нет поста охраны. До сих пор нет. Много об этом говорили, но так и не организовали. Так, что камеры просто глазок, а запись уходит в совсем иное место. Минут десять езды на автомобиле. Нет, невозможно. Да и зачем? Кому нужно делать что-то плохое Картышевой, если она сама уже всё себе сделала?

— Ты поговорил ещё раз с Ларсеном?

— А зачем? Станислав Владимирович, я всё выяснил ещё в первый разговор. У Ларсена ситуация спокойная. Он сидит дома и просто ждёт, когда Лизка наделает глупостей.

— Вот она и наделала. Ладно...

— Станислав Владимирович, вы всё думаете о Елизавете Петровне? — Внезапно уважительно высказался о подозреваемой Сергей. — Вы знаете, общался вчера с профессором из больницы, он мне сказал, что тут имеет быть случай классической аллюзии. Он сформулировал это так: человеку кажется, что кто-то похищает его ребенка, творит какие-то чудеса, а на самом деле... Это он стоит за прилавком и творит эти самые «чудеса». В общем, всё намного проще. Остальное — бессознательный бред больного воображения. Полагаю, что так.

— Будем надеяться. — Согласился полковник и предложил пойти по домам.

Глава 4. РАЗГОВОР УЧИТЕЛЯ И УЧЕНИКА

26 июля Кирилл после занятий чисто случайно пересекся с Коршуновым. Геннадий Анатольевич шел в свою аудиторию и немного покашливал. Кирилл увидев это замялся, словно не готов был к встрече. Он немного испуганно смотрел на своего учителя, однако, заметив его, профессор сам предложил юноше зайти в кабинет.

— Заходи, Измайлов! У нас очень много новой информации. Ты закончил свою работу по Пуанкаре?

— Нет, не совсем, но практически.

— Покажи мне. Она в тетради?

— Я могу быстро на доске показать, — предложил юноша, и быстро взяв, мокрую тряпку, убрал с доски прежние расчеты. Затем быстро начал чертить свои выкладки на которые потратил несколько бессонных ночей.

— Так... — удовлетворенно сказал Коршунов, — так, ты убираешь отсюда «с»? А как последовательность?

— А это еще проще. — Пояснил Кирилл и быстро набросал вторую часть своих исследований.

— А если вот здесь возникает сложность? — спросил профессор.

— А это мы легко убираем, через...

— Так... так... так... очень хорошо.

Они начали быстро работать совместно на доске мелками и тряпкой. Поясняя или изменяя конструкцию расчетов. Наконец Геннадий Анатольевич подвел итог:

— Все замечательно, Кирилл. Все прекрасно!

— Вы полагаете, что получилось?

— Да... думаю, что да, получилось. — Потом улыбнулся и предложил юноше чаю. Измайлов не отказался ни от чая, ни от угощения, но как-то очень задумчиво смотрел на профессора. Потом он просто спросил:

— Скажите, вы не ездили в прошлые выходные на рыбалку?

— У-у-у! — кивнул Коршунов, — конечно ездил! Сейчас самый мощный клев. Особенно если работать с мормышем, а не каретрой. Там сразу же можно наловить с десяток карасей.

— Это на Болтанке?

— Ну да! Съездим вместе, Кирилл. Половим, искупнемся?

Кирилл отказался от такого предложения и начал осторожно переводить тему в плоскость спортивного отдыха. Рассказал, как гонял на велосипедах с Иркой по Парку рабочей молодежи и еще за городом. Когда речь зашла о парке рука профессора чуть дрогнула. Заметив это, Кирилл продолжил свой увлекательный рассказ и потом перевел разговор на квантовые дыры. Он решил не задавать вопросов про девочку, а просто понять, мог ли его учитель вытворять такие фокусы, что показывал в парке или нет. Они разговорились, начали спорить, потом Геннадий Анатольевич увлекся полемикой и сам того не заметил, как начал разводить тему квантовых порталов и других миров. Затем перешел на свойства стенки мыльного пузыря с точки зрения физики, и объяснил юноше саму модель квантового мира. Наконец Кирилл предложил профессору показать свои идеи на практике и спросил, как можно из мыльного пузыря сделать маленького человечка? Тут рыба сорвалась с крючка, поскольку Геннадий Анатольевич заявил, что такое можно сделать пока только в теории.

Затем Измайлов расспросил профессора про поездку в Москву. А тот в свою очередь поинтересовался, что планирует Кирилл в ближайшие два года, не хочет ли остаться на кафедре после аспирантуры.

— У меня нет пока таких планов. Я и диплом получу только в следующем году. Пока не знаю Геннадий Анатольевич.

— И я тоже пока не знаю... — покачал головой профессор, — что будет, когда... наверное доработаю пару лет, потом уйду на пенсию по состоянию здоровья. Но буду ходить сюда по привычке. Общаться с двоечниками. Жизнь... это не ленту Мёбиуса склеить. Хотя...

— А может такая лента перенести какой-нибудь предмет. Или просто захватить его. Скажем мелок?

— Ну... Кирилл. Вообще-то может, но тоже только в теории. Для этого нужно... Сможешь посчитать, какая нужна энергия для переноса мелка лентой Мёбиуса скажем на пять метров?

— Я думаю, что смогу. Да смогу. Мелок небольшой предмет. Да! Я могу сделать расчет.

— Ну и замечательно! Принесешь мне выкладки, когда закончишь?

— Конечно! Скажите, а вам не приходило в голову провести такой эксперимент?

— Приходило, Кирилл! — к невероятному удивлению парня подтвердил профессор. — И даже больше... скажу тебе по секрету, я уже ставил такие эксперименты. Но... это пока тайна.

— А вы сможете прямо сейчас что-нибудь показать. Просто у меня с одним человечком зашел спор в интернете.

— Что тебе показать?

— Ну, что-нибудь такое, что-то из ваших исследований на тему стенки мыльных пузырей?

И тут профессора понесло! Он почти двадцать минут рассказывал увлеченно и красиво про свои работы над мыльными пузырями, про исследования квантовой поверхности и многое другое. Кирилл слушал и слушал, почти не перебивал, только иногда задавал вопросы. Наконец когда прошло полтора часа с начала их встречи, и прозвенел звонок, Геннадий Анатольевич закончил:

— И тогда, Кирилл лента Мёбиуса может не только мелок захватить, но даже и маленького ребенка.

— Ну, это совершенно не возможно Геннадий Анатольевич, для такого прибора не хватит мощности электростанции.

— А ты сделай расчет и убедишься, что вполне возможно. И энергии потребуется совсем немного.

— Ну и как? — спросила его Ирина на улице, — как пообщались. Ты почти два часа у него был. Что скажешь?

Кирилл задумчиво анализировал прошедший разговор, потом сообщил девушке:

— Он проговорился минимум три раза... И в парке был, и я в этом уже уверен. Он дважды меня поправлял, когда я рассказывал ему, как ездил по парку. Еще он рассказал мне механику стенки мыльных пузырей и про то, что лента Мёбиуса может захватить предмет, если к ней подвести источник энергии. Это все пока.

— А про ребенка ты не пытался его спросить? Ну, просто подойти к вопросу?

— Этого не потребовалось... — задумчиво произнес Кирилл. — Он сам мне объяснил, как это сделать. Однако... нет! Все равно не верю! И к тому же... все это не доказательство.

— Ты будешь его еще спрашивать? — поинтересовалась Ира.

— Нет, не сейчас. Сейчас нужно подумать.

Они зашли в небольшой «БигМаг» и там заказали себе наггенсы, фри и колу. Расположились, чтобы посидеть за центральным столиком, провести разбор всего разговора, что был между Кириллом и Коршуновым. А Кирилл тем временем вспомнил другой разговор, который случился год назад. Он тогда прибежал к Коршунову с решением теоремы и потребовал внимания. Затем изложил все свои выкладки, показал доказательство и... одним простым движением, поменяв одну из переменных, Геннадий Анатольевич уничтожил всю его работу.

— Вот так Кирилл. И нет никакого «доказательства».

Видя, что юноша покраснел от обиды и буквально готов заплакать, просто зареветь после такого разгрома, профессор утешил его:

— Запомни Кирилл, у любого события есть два отображения: ложное и истинное. Но очень часто именно то, что может показаться правдивым, в действительности оказывается ложным, по сути.

— Но как определить, что ложное, а что истинное?

— Иногда выбор истины остается за Богом. Иди домой. Ты славно потрудился. В следующий раз у тебя получится.

Вспомним этот разговор, Кирилл вспомнил также и все ощущения, что были тогда. Обиду, горечь такого безжалостного и полного поражения, страшную боль за потраченные несколько недель. И свой собственный творческий восторг перед этим, когда искал решение теоремы, невероятное упоение и радость. Потом все это исчезло одним движением мелка в руке его наставника. Кирилл покачал головой и сообщил Ирине:

— Я, наверное, откажусь от этого дела. Оно мне явно не по зубам. Если то, что сказал Витек правда, то мне не справится с ним.

— А как ты сам считаешь теперь. Это правда, то, что он рассказал?

— Иногда выбор истины остается за Богом. — Задумчиво повторил Кирилл слова Коршунова.

— Да брось ты! — перебила его Ирина, — Чтобы определить истину совсем не надо быть Богом! Все намного проще. Попробуй провести с ним второй разговор, ну уже после того, как найдешь решение относительно ленты Мёбиуса.

Кирилл кивнул, мол, это само собой. Потом решил перейти к вопросу Картышевой:

— Попробуем пойти от обратного. Мы сможем доказать, что эта фсбешница не виновна?

— Она во-первых не «фсбешница», а бывший работник прокуратуры. Во-вторых будем величать ее по имени отчеству, так же как ты величаешь своего учителя. Ее зовут... — Ирина попыталась вспомнить.

— Елизавета Петровна! — услышали ребята внезапно голос Вити Кудесникова.

— Привет, Витек? Ты как здесь оказался. — удивленно спросил Кирилл. — потом посмотрел по сторонам, а Витька быстро после рядом с Ириной и бросил ей два листка бумаги, в заголовке одного из которых было «Картышева», а второго «Коршунов». Ирка быстро прочитала оба листка, потом протянула их Измайлову. Тот также пробежался и покачал головой.

— Смотри, видишь, про Коршунова. Работал на правительство, гриф секретности. А еще — Соболев. Узрел! Вот он нам и нужен! Это его бывший научный руководитель.

— Я слышал про Соболева, правда, не пересекался с ним раньше. Но его нет больше в нашем ВУЗе. Когда Коршунов вернулся, тот сразу заболел, а потом уехал в другой город. Где он сейчас — не знаю. Ушел с кафедры с концами.

— Подозреваю, что они друг друга в смерть ненавидят, — Витя радостно кивнул Ирине. — Так ненавидят, что скорее всего этот Соболев расскажет нам все, что знает и даже не знает! Представляешь? Бомба!

— Хорошая новость! — согласился Кирилл. — Да, попробуй, поищи этого Соболева. Тебе «Кассандра» помогла?

— Она самая! Любая информация в пару минут. Она даже на черта отыщет досье.

— Ладно, встретимся с этим Соболевым. Если только далеко ехать не придется.

— Придется! Вчера узнал, сделал еще запрос «Кассандре»! Живет он в Москве и работает в МГУ. Там теперь всего дела, связи и контакты. И занимались они оба знаешь чем? «Тонкими стенками квантового мира»! Мыльные пузыри! Секешь? Но только повздорили крепко и полностью расплевались лет десять назад. Соболев препятствовал возвращению Коршунова на кафедру, но тот ему что-то сказал и Соболев... смотался в Москву. Поменял свою четырехкомнатную на двушку там. Видимо тот его шантажировал. Соболев — наш ключ к Коршунову! Понял?

— Если все так было просто... Ладно хорошая информация, молодец! Я сегодня также кое-что узнал, когда пообщался с Геннадием Анатольевичем. В общем... минимум на половину ты был прав.

И Кирилл поведал уже Вите в кратких словах весь разговор со своим учителем.

— В общем, так, что мы имеем? — продолжил свои размышления Измайлов — Фокусы, что были в парке он... Геннадий Анатольевич повторить может. Это уже доказано. Он сам мне фактически рассказал все про это. Потом... у него есть враг, который может оказаться нам полезным, это Соболев. Теперь касательно Картышевой.

— Елизавете Петровне — поправила его Ира.

— Теперь о Елизавете Петровне. Берем ее. Сейчас она главный подозреваемый в деле похищения ребенка, своего ребенка при этом. Если Коршунов все это разыграл, то он знал о ее сложных отношениях с бывшим мужем в Дании, этим Ларсеном как его там. И он знал, что она вспыльчива и может допустить массу ошибок. Он засадил ее в тюрьму.

— Пока только в психушку.

— Но мы еще не знаем точно, виновна она или нет. У нас пока только наши предположения, а нужны факты, стопроцентные доказательства. Прежде всего, могла ли она так поступить? Что скажешь, Ир!

— Нет, не могла, Кир и я тебе вчера уже об этом говорила. Она умная, образованная женщина, невероятно любящее своего дитя, ребенка. Она панически боится его потерять. Возможно, и скорее всего именно этим страхом и воспользовался твой Геннадий Анатольевич, он спровоцировал её, технично направив страх в русло истерики и паники. А уже эту панику и увидели в милиции, расценив как острое психомоторное возбуждение. Но она не была сумасшедшей и я в этом уверена. Просто сами её действия выгладили как безумие со стороны. Геннадий Анатольевич виртуозный манипулятор и тонкий стратег. Он рассчитал всю партию и провел как по нотам. А еще, если так, если Елизавета Петровна сумашедше любит свою дочь, то она никогда не причинит ей вреда. Она пойдет на любые условия Ларсена, потому что обидеть Алену для нее крайнее преступление.

— По-моему... хмм...

— Это как в Библии, помнишь? — спросила Кирилла Ира, — история про то как Соломон определил кто мать ребенка. Лживая мать согласилась разделить ребенка пополам, а истинная закрыла его своим телом. Елизавета Петровна по ее психограмме поступит точно также! Она не допустит, чтобы ее дочь страдала, даже ради великой цели остаться с ней навсегда.

— Понятно... Ладно, допустим. Тогда где сейчас Алена? Если ее похитила не Картышева, а именно Коршунов, то где он держит девочку? Неужели у себя на даче? Он же не может держать ее там до бесконечности.

— Это может выяснить только «Кассандра» — задумчиво произнес Витя.

— У нее есть такие возможности?

— Конечно есть. Все что находится в интернете в любой базе данных, все может быть найдено «Кассандрой». Если девочка не на квартире у Коршунова, а скажем в каком-нибудь детском приемнике или еще где-то, да хоть у цыган, если она хоть раз мелькнула в сети — «Кассандра» это выяснит. Нужно только найти фото девочки. Хотя «Кассандра» и с этим справится. Она сама легко найдет фото.

— «Кассандра» что, бог?

— Нет, скорее демон. Я боюсь с ней или с ним подолгу разговаривать. — пояснил Витя. — Демон из интернета. Настоящий.

— Мда... сверхчеловеки бывают не только в империи Марвела. Занятно. — Задумался Кирилл.

Когда ребята вышли из «БигМага», Ира снова заметила напряжение в лице Кирилла. Вроде бы был поток хороших новостей, и многое определилось, но как-то слишком задумчивым выглядел ее друг. Они прошагали вместе в сторону квартиры Измайловых, потом когда Витя отделился и, попрощавшись, пошел к себе домой, девушка спросила своего «делового партнера»:

— Что тебя угнетает, Кир?

— Да многое... тебе не понять.

— Ну, скажи! Ты ведь не боишься своего Геннадия Анатольевича?

— Нет, теперь уже не боюсь. Да, Витька прав. Он и его «Кассандра» вполне могут вытащить все, что нам будет необходимо. Мы спасем девчонку.

— Так о чем ты думаешь?

— Я не знаю. Я не могу так. Ты не представляешь, даже представить не можешь, что для меня сделал Геннадий Анатольевич. Он практически стал мне вторым отцом. Я не смогу поднять на него руку. И если даже он украл ту девочку... Нет, все равно! Это слишком сложно.

— Ты все еще считаешь, что он невиновен?

— Тут другое. Если мы продолжим наш поиск и найдем девчонку, то будет война. Страшная война. Буквально на уничтожение. Геннадий Анатольевич не пойдет второй раз в тюрьму. Так что... придется его. Для него это смерть. Я не хочу его убивать. Да и эта Елизавета Петровна, если честно не очень мне нравится.

— Тогда пойми, — ответила Ирина, — что проиграет в итоге не Елизавета Петровна, а ты и только ты. Ты все знал, но ничего не предпринял. Это будет тебе камнем на шее до конца твоих дней. Понял?

Кирилл прошел в задумчивости некоторое время, потом посмотрел на свою пассию и иронично спросил:

— Ты прекрасно готовишь борщ. Ир, тебя кто научил? Мама?

— Нет, я сама научилась. Еще я умею делать рагу, плов, торты и много-много других блюд. Я всему училась сама. Мама считает, что я лучше готовлю.

— Сделаешь меня что-нибудь, когда все закончится.

— Любой твой заказ в любое время.

И они медленно шли к дому Кирилла в лучах заходящего солнца.

Глава 5 ТАК КУДА ВСЕ-ТАКИ ДЕЛАСЬ АЛЯ?

— Итак, как мы назовем нашу команду? — спросил Кирилл на следующий день.

— Я предлагаю... Вить, ты тоже подключайся! Я думаю... «группа бойцов невидимого фронта»! — предложила Ирина.

— Не-е, длинновато как-то и банально, — возразил Витек. — Лучше короче и четче, чтобы по смыслу было понятно.

— «Люди Х» в стиле Марвела? — улыбнулся Кирилл.

— Не-е. Было и лучше просто «команда Х». Так проще. К тому же Аленка тогда много картавила, у нее все время выходило вместо «шарики» «шахики». Я это запомнил.

— Шахики? Забавно. А почему она называла мыльные пузыри шарами?

— Это я не знаю. Версий тоже нет.

— Ну, пусть будет «группа Х» или «команда Х». — Согласился Измайлов. — Да, забавное название. Подойдет.

— Мне все-таки нравится мой вариант, — робко предложила Ира.

— Большинством голосов пройдет «группа Х» — ответил ей Кир. — Значит нас теперь трое. Я — специалист по математике. Ты, Витек — специалист по физике и Ира — психолог. Да... ну и хакер наш, то бишь «Кассандра» его конечно в команде не будет, но, он ценный союзник.

— Еще Соболев и эта, Картышева в общем, — дополнил Витя.

— Этих пока не считаем. Соболева не видели, а Картышева... я еще с ней не говорил.

— Так сделай это! Приди и поговори, предложила Ирина.

— Ну это не просто сделать. Полагаю, что она в изоляторе для буйных. Чтобы пройти к такому психу нужно особое разрешение. Может даже от Минздрава.

— Будет тебе особое разрешение через полчаса! — крикнул Витя и бросился к компьютеру.

«privetik. Kak dela» — Увидели ребята через пять минут на синем фоне дозовского окна.

— Это и есть твоя «Кассандра»?

— Да, только не говори никому. Ее всегда вызывают простым запросом в гуглу или яндексе. Как она видит эти запросы, я просто не представляю. И еще она контролирует твой компьютер. Ты с ней разговариваешь, а она все видит, что у тебя на рабочем столе и где угодно. Так что...

— Да, мурашки по коже от твоей «знакомой».

Витя тем временем набрал:

«privet. Nujna pomoch»

«Kakaia. Tu doma ili u druzey»

— Вот так... — задумчиво произнес Кирилл, а она не может нас видеть, ну в живую?

— Этого я еще не знаю, — пояснил Виктор. И набрал:

«Moemu drugu nugno pogovorit s kartushevoy tu mogesh pomoch»

«Ta chto seychas v psixushke»

«Ona»

«Sdelau cherez 3 chaca kak zovut druga»

— Ни хрена себе. Вот это да! — ошеломленно произнес Кирилл, но еще больше изумился, когда...

«TvoydrugKirillonxochyetpogovoritskartushevoy» — набилось с той стороны.

— Чур, меня, чур! Отключай это чудовище! Быстро! — приказал Измайлов.

— Подожди! — удивленно произнесла Ира. — Я поняла. Это девушка. Девушка, а не парень. И еще... она как-то знает что-то про нас. Возможно... Витя, ты не знаком с ней лично?

— Не фантазируй! Я никогда с ней не виделся и не общался вживую. Понятия не имею, где она находится. Но то что она знает все про всех и про каждого... В этом ручаюсь точно!

— Нет, все намного проще. Я в этом уверена, — пояснила Ира, — она знает нас.

— Она знает всех и я тут не при чем! — резко дернулся Витя, потом набрал.

«Kirill Izmalov»

«3 chaca ugostish menia morogenum»

— Угощу, и мороженым, и тортом и любыми кексами, — согласился Витя.

«da»

«ia lublu vanilnoe jguti fruks»

— Ну, все, договорился? Теперь выключай компьютер. Она сказала, что через три часа.

— А что так забеспокоился? — спросил Витя.

— Не хочу, чтобы она мои файлы покоцала или слила куда. Ладно, понятно. С твоей «Кассандрой» познакомились. Если она сделает мне разрешение, то... я поговорю с Елизаветой Петровной.

Через три часа пропуск и все необходимые документы на имя Кирилла Измайлова сами по себе ушли с его компьютера на принтер.

«Dovolen»

«Da dovolen spasibo»

«Cherez chas vstretimsa tu obechal mne morozenoe»

— Выглядит как продажа души дьяволу. Однако Вить, ты рисковый парень.

— Блин! Быстро найди, как выглядит мороженное, и я ей вышлю! — приказал Витя.

— Как я найду? Ты, надеюсь, не собираешься встречаться с ней или с ним в живую?

— Чур, меня! Я не настолько рисковый. Просто найди любое изображение мороженного «джути фрутс» и я ей вышлю.

Через несколько минут, когда красивое джипиг-изображение ванильного мороженного «джути фрутс» было отправлено на запрос «KoS_SаNDRa» и с той стороны раздалось:

«spasibo no ia hotela s toboj pogovorit»

— В следующий раз, исчадие зла! — крикнул Витя и выключил компьютер.

— Так, что мы имеем? Я поговорю с Картышевой по твоей Ира методике, как уже говорил с Коршуновым. Затем... твоя «кассандра» найдет нам Алену. Далее. Значит, мы находим Алену, вызволяем ее и идем сразу в полицию, там все объясняем. Не хватает одного пункта. Действия Коршунова?

— Он не будет ничего делать, пока не поймет, что ты его разоблачил, — пояснила Ира. — Нам лучше теперь вообще с ним не встречаться. Ну, до суда, примерно. Пусть все окажется для него сюрпризом!

Кирилл задумался, потом произнес.

— Да, наверное, так лучше. Да, ты права. Возможно, ты права.

Но на следующий день встречи не удалось избежать. Она произошла совершенно самопроизвольно.

— Ну что Кирилл, посчитал уравнение? — услышал Измайлов внезапно за своей спиной голос своего учителя. Кир дернулся от неожиданности, как будто его ударило током. Но... в таких ситуациях сложно уклонится от общения.

Они вошли в аудиторию и тут... к огромному удивлению Кирилла Геннадий Анатольевич запер дверь на ключ.

— Это чтобы нам не мешали. Согласен, Кир?

— Да, возможно. — Согласился юноша.

— Итак, где твои расчеты?

— У меня нет их с собой, они дома. Но я определил нужную цифру. Она составляет минус 116 ватт.

— Отрицательное число?

— Да!

— Как ты это объясняешь?

— Мезонные поля обладают отрицательной массой, стало быть, в них присутствует отрицательная энергия. Ребенка просто засосет как в небольшую черную дыру и перенесет в то место, которое нам нужно. Все так Геннадий Анатольевич.

— Да, все так. Ты молодец и цифра почти близка к действительной. Ты справился.

— А какая настоящая цифра?

— Минус сто тридцать семь ватт. Вот настоящая цифра.

— Понятно. Вероятно где-то напутал при преобразовании.

— Нет, Кирилл, ты ничего не напутал. Максимум немного ошибся при округлении.

— Согласен!

— У тебя курсовая по ТВО, если так, что считай, что ты ее сдал. Этого достаточно.

— Ну, нужен еще текст, я могу приложить...

— Ничего не надо. Давай зачетку!

Кирилл, пожав плечами, передал преподавателю зачетку и тот быстро моментально нацарапал в ней «отлично» и подписал.

— Спасибо! Это был самый быстрый зачет в моей жизни. — заметил Измайлов

— Самое удивительное, что ты не просто посчитал, а понял саму суть этой задачи. Я восхищен, по настоящему, — произнес Геннадий Анатольевич и по его глазам Кирилл понял что-то не доброе.

— Скажите, вы когда поедете снова на рыбалку? — спросил Кирилл, чтобы переменить тему.

— А зачем Измайлов вы меня спрашиваете? — по любопытствовал внезапно в официальной интонации его наставник.

— Я... просто...

— Это не в контексте ваших прошлых расспросов про «Парк рабочей молодежи»?

— Я просто тогда спросил, мы с Ирой постоянно там гоняем.

— Нет, ты не просто спросил, Кирилл. Ты задал этот вопрос непринужденно в группе остальных. Незаметно задал. И я тебе ответил. Ты хочешь знать был ли я в том парке 18 июля.

— Нет, это меня совершенно не интересует.

— А я отвечу, что был! Ты понял меня, Измайлов?

Кирилл медленно отступил в сторону от своего учителя. Все начало складываться совсем не лучшим способом.

— Я был там 18 июля этого года. А потом был в Москве. Тебя это удивляет?

— Нет, никаким образом. Вы, наверное, переместились, использовали тот же способ, каким... не важно.

— Тот же способ, тот же. Я даже успел перенести туда свои вещи. Пространственно-временная дыра. Ее можно сделать за несколько секунд. Для нас секунда ничтожно малое время, а вот для частиц это бесконечно огромный промежуток времени. Понимаешь меня Кирилл? Или тебе все это кажется фантастикой?

— Я хотел бы пойти. Можно?

— Не так сразу. Зачем ты спрашивал меня тогда? Объясни. Будь мужчиной и не трясись передо мной.

— Алена. Вы похитили ее? — резко спросил Кирилл своего учителя.

— Нет, не я... Но ты ведь думаешь по-другому, Измайлов? Так ведь? Что ты намерен делать? Твой друг Витя, ты общаешься с ним? А Ирина? А ведь еще кто-то есть, кто-то кого я не знаю. Кто он? Может, расскажешь?

— Я... поражен Геннадий Анатольевич. Как вы вычислили цель моего расспроса? — попытался контратаковать Измайлов.

— Это было несложно сделать. Все как тогда. Когда ты принес мне доказательство теоремы, и я тебя опустил на землю. С подрезанными крыльями. Ты понял, к чему я клоню?

— Я не собираюсь становиться у вас на пути, Геннадий Анатольевич, если вы об этом. Но я... Я спасу Алену, хотите вы того или нет. Где бы она не была, я найду ее. А теперь откройте, пожалуйста, дверь. Мне нужно идти. Вы меня поняли, Геннадий Анатольевич?

— А то, что? Неужели ты заявишь на меня в полицию, Измайлов?

— Это совсем грубо, Геннадий Анатольевич. Мы так не найдем общего языка. Просто выпустите меня и будем считать, что нашего разговора не было.

Коршунов внимательно смотрел на своего подопечного, а тот весьма наглым взором в ответ на него. Внешне Кирилл не показывал страха, но внутри у него буквально все тряслось, как будто он стоял не перед человеком, а перед огромным тигром.

— Занятно... — наконец задумчиво произнес профессор.

— Я не собираюсь на вас никуда стучать. Просто выпустите меня, и я пойду домой.

— А если нет?

— А тогда я выпрыгну в окно, и ваша репутация снова будет подмочена. Мы решим наши проблемы лично, не привлекая никого со стороны.

— Толково придумано. Ладно. Ты можешь идти, Измайлов. Но на будущее. Одно твое шевеление и могут пострадать люди. Ты меня понял?

— Вы высказались весьма открыто, Геннадий Анатольевич. Я вас понял.

Когда Кирилл вышел, у него дрожали руки и тряслись колени. Он реально словно побывал в клетке с тигром. Он быстро покинул здание университета и уже в аллее сел на скамейку и задумался:

«Ну, хоть одно хорошо! Окончательно стало ясно, кто украл девчонку. Теперь даже к Картышевой ходить не стоит, хотя... Сходим!»