Сестра Маргарита

Глава 1

Рассказ об Исповеднике Мануэле Корво

Мануэль Корво не любил Новую Землю. Слишком много религии, слишком мало воздуха и слишком много старых камней, которые пахли историей.

Он верил в Императора. Не как в карающего бога с картинок Синода — как в присутствие. Как в силу, которая держит космос от распада, а людей от звериного состояния. Он знал это не из книг. Он чувствовал это в тишине после молитвы, когда шёпот стихал и оставался только покой. Но он не был фанатиком. Фанатики не задают вопросов. Мануэль задавал вопросы всегда. Это и заметил в нём старый Дознаватель Орландо, когда Мануэль был ещё семинаристом. Орландо брал его с собой на несколько дел — смотреть, учиться, привыкать к запаху лжи. Теперь Орландо скоро на покой, и Мануэль — кандидат на его место. Формально он всё ещё Исповедник. Но все в Синоде знают: Корво идёт в Дознаватели. И это многих пугает.

Челнок приземлился на площадку перед монастырём Святого Себастьяна в полдень. Солнце светило тускло. Воздух был сухим. Мануэль затянулся сигаретой, выдохнул дым и посмотрел на массивные каменные стены.

— Отец Корво?

На ступенях стояла молодая монахиня. Лет двадцати, бледная, с красными глазами.

— Сестра Мария, — представилась она. — Мать Супериор ждёт вас.

Мануэль кивнул, затушил сигарету и поднялся по ступеням.

Внутри пахло ладаном и старой древесиной. Коридоры были узкими, с низкими сводчатыми потолками. Мануэль шёл молча, автоматически фиксируя детали: трещины на штукатурке, пятна сырости, количество свечей. Привычка. Орландо учил: "Детали — это ключи. Всегда смотри на трещины".

Мать Супериор встретила его в кабинете. Женщина лет шестидесяти, с жёстким лицом и цепким взглядом.

— Благодарю, что прибыли, отец Корво. Ситуация требует вашей компетенции.

— Я прочитал запрос, — Мануэль опустился на стул. — Сестра Маргарита. Пророчества, три смерти. Расскажите подробнее.

— Маргарита находится в келье уже два года. Она утверждает, что видит сны о смерти. Три месяца назад она сказала, что сестра Агнес умрёт через семь дней. Мы не придали значения. Через семь дней Агнес умерла. Сердечный приступ. Затем — сестра Беатрис. Астматический приступ во сне. Через семь дней. Затем — сестра Клара. Упала с лестницы.

— Местный Исповедник пытался изгнать демона. Маргарита назвала его имя. Сказала, что он спит с сестрой Мартой. Это оказалось правдой. Он повесился на следующий день.

Мануэль почувствовал холод в груди. Не страх. Интерес.

— Вы считаете, что она одержима?

— Я не знаю, что считать, отец Корво. Поэтому я вызвала вас.

Он кивнул и поднялся.

— Где она?

Келья находилась в подвальном этаже. Стены были сырыми, воздух — тяжёлым. Мануэль спускался по каменной лестнице, считая ступени. Сорок семь. Запомнил число.

Дверь была железной, с зарешечённым окошком. В углу комнаты, на узкой кровати, лежала женщина. Прикована к постели стальными ремнями. Длинные чёрные волосы разметались по подушке. Бледное лицо выглядело спокойным.

— Маргарита? — позвал он.

Она открыла глаза. Взгляд был ясным, без безумия.

— Ты пришёл, — сказала она. — Я знала. Я видела тебя в своих снах.

Мануэль вошёл, закрыл дверь, сел на деревянный стул. Достал нейропланшет.

— Меня зовут Мануэль Корво. Я Исповедник. Я здесь, чтобы помочь тебе.

Маргарита улыбнулась.

— Ты уже знаешь. Ты просто хочешь услышать это от меня.

— Я хочу услышать правду.

— Я вижу смерти. Я вижу, как умирают сёстры. Их лица. Их страх. Это происходит каждую ночь. Я не могу это остановить.

— Сколько сестёр ты видела?

— Три. Агнес, Беатрис, Клара. Но они не первые. До них были другие. Я не помню их имена. Я помню только страх.

— Ты видела их смерть до того, как они умерли?

— Я не знаю. Для меня нет разницы. Я вижу только сейчас. Всегда только сейчас.

Он положил ладонь на её лоб. Кожа была горячей. Он закрыл глаза и сосредоточился на дыхании.

И увидел.

Не картинку — ощущение. Запах пота и немытого тела. Сырой бетон, по которому стекает конденсат. Женский голос, хриплый, почти мёртвый: "Пить... дайте пить..." Другой голос, детский, тонкий: "Мама, вставай. Мама, пожалуйста". И тишина. Долгая. А потом — всхлип. Один. Короткий. И снова тишина.

Он открыл глаза. Убрал руку. Пальцы дрожали.

Он не знал, чьи это были голоса. Но он знал, что Маргарита слышала их каждую ночь. Двенадцать лет. И ни разу не смогла ответить.

— Ты не одержима, — сказал он.

— Я знаю, — ответила она. — Я просто вижу.

Он поднялся наверх. Ему нужен был архив.

Архив монастыря располагался в северном крыле. Просторный зал с высокими стеллажами, запах старой бумаги, герметичные контейнеры для данных. Мануэль запросил доступ. Ему дали терминал и указали секцию — материалы по прибытию сестёр, датированные двенадцатью годами ранее.

Он начал с личных дел. Открыл файл Агнес: учительница, сорок два года, прибыла с планеты Аркан. Приложена справка о психическом здоровье — без отклонений. Затем Беатрис: медсестра, тридцать восемь лет, тот же рейс. Клара: волонтёр, тридцать один год. И Маргарита: двадцать семь лет, прибыла той же группой. В графе "родственники" — Агнес, мать.

Он углубился. Открыл архив эвакуационного рейса с Аркана. Список пассажиров — сорок семь человек. Он пробежал глазами по именам. Агнес, Беатрис, Клара, Маргарита — все здесь. Все выжили. Все прибыли в один монастырь.

Он открыл соседнюю папку — "Карантинная зона 7, списки умерших". Сорок три имени. Даты смерти — в течение двух недель. Истощение, обезвоживание, пневмония, сердечная недостаточность. Рутинная статистика заброшенной планеты. Ничего особенного.

Но он заметил одну деталь. В списке умерших была женщина — имя не сохранилось, только инициалы "А.К." и возраст — 42 года. Мануэль проверил возраст Агнес на момент эвакуации — 42 года. Совпадение. Он проверил возраст Беатрис — 38 лет. В списке умерших была женщина 38 лет, инициалы "Б.К.". Клара — 31 год. В списке — женщина 31 год, инициалы "К.К.".

Три женщины. Три инициала. Три возраста. Те же, что у Агнес, Беатрис и Клары.

Он замер. Перечитал трижды.

В списке умерших были женщины с теми же инициалами и тем же возрастом, что и сёстры, прибывшие в монастырь. Но они не могли быть одними и теми же людьми — мёртвые остались на Аркане, а живые прибыли на Новую Землю.

Он открыл личные дела сестёр. Агнес, Беатрис, Клара. Все три — без медицинских отклонений. Но в каждой графе "психологический статус" стояла пометка: "Наблюдается частичная амнезия. Рекомендовано: покой, изоляция от стрессовых факторов".

Мануэль посмотрел на даты. Все три пометки — поставлены сразу после прибытия на Новую Землю. Все три — в один день.

Он закрыл глаза. Картина складывалась.

Двенадцать лет назад на Аркане умерли сорок три человека. Среди них — женщины с теми же инициалами и возрастом, что и Агнес, Беатрис, Клара. Но эти женщины — не они. Это были другие люди, с другими именами. Совпадение? Возможно. Но слишком много совпадений для одного списка.

Он понял другое. Маргарита была ребёнком в карантине. Она видела смерти. Она видела, как умирают женщины вокруг неё. Женщины с похожими лицами, с похожими голосами. И её мозг, пытаясь защититься, стёр имена. Но оставил лица. Оставил возраст. Оставил образ смерти.

И теперь, когда Агнес, Беатрис и Клара начали умирать — Маргарита не видела их. Она видела тех женщин. Она проецировала одну смерть на другую. Она не предсказывала будущее. Она переживала прошлое, которое никогда не кончалось.

Он выключил терминал. Посидел в тишине. Сорок семь ступеней в подвал. Сорок семь имён в списке эвакуации. Три женщины, которые умерли, и три женщины, которые выжили, но носили в себе память о мёртвых.

Он поднялся и направился к выходу из архива. Ему нужно было поговорить с Маргаритой.

На следующее утро он снова спустился в келью.

— Я знаю, что с тобой происходит, — сказал он, садясь на стул.

Маргарита открыла глаза.

— Что?

— Двенадцать лет назад ты была в карантине на Аркане. Ты видела смерти. Ты видела, как умирают женщины. Женщины, которые были похожи на твою мать. Твой мозг заблокировал воспоминания, чтобы защитить тебя. Но когда Агнес умерла — твой мозг не выдержал. Ты не видела Агнес. Ты видела ту женщину, которая умерла у тебя на руках в карантине. И когда Беатрис и Клара умерли — твой мозг наложил их смерти на других женщин, которых ты видела там. Ты не предсказываешь будущее. Ты переживаешь прошлое.

Маргарита смотрела на него с пустотой.

— Это ложь, — сказала она тихо.

— Нет. Это правда. Твои сны — это не пророчества. Это воспоминания. Но ты так боялась их, что превратила в кошмары.

Она молчала долго. Потом из её глаз потекли слёзы.

— Я не помню, — прошептала она. — Я не помню их лиц. Я только помню страх. И холод. И запах. Запах смерти. Он был везде.

Мануэль смотрел на неё. Он вспомнил то, что почувствовал, когда коснулся её лба. Запах сырого бетона. Голос, просящий воды. И всхлип, который никто не услышал.

Он знал, что карантинные зоны на обречённых планетах были адом. Их не снабжали водой, не давали лекарств, не эвакуировали, пока не умирало достаточно людей, чтобы оправдать закрытие планеты. Там не было врачей. Не было священников. Только стены, бетон и ожидание.

— Ты была там, — сказал он. — Ты видела, как они умирали. И ты ничего не могла сделать. Ты была ребёнком. Ты не могла им помочь. Но ты помнишь. Ты помнишь их голоса. Ты помнишь их лица. И ты не можешь забыть, потому что это — всё, что у тебя осталось от них.

Она закрыла глаза. По её щекам текли слёзы, но она не всхлипывала. Она просто плакала молча. Мануэль ждал. Он знал, что сейчас нельзя торопить.

— Я могу остановить это, — сказал он наконец. — Лекарство сотрёт воспоминания. Ты перестанешь видеть их лица. Ты перестанешь бояться. Ты станешь здоровой. Но ты потеряешь всё, что делало тебя той, кто ты есть. Ты забудешь их. Ты согласна?

Она долго смотрела в потолок. Потом закрыла глаза.

— Сделай это.

Процедура заняла час. Мануэль ввёл нейро-блокатор. Лекарство было грубым. Оно стирало не только травму, но и многие другие воспоминания — долговременные, глубокие. Маргарита кричала, выгибалась на кровати, срывала ремни. Он держал её за руку, не отпуская.

Когда она затихла, он вытер пот со лба. Она смотрела в потолок пустыми глазами.

— Маргарита?

Она повернула голову.

— Где я? Кто вы?

— Вы в безопасности, — сказал он. — Вы были больны. Я вас вылечил.

Он накрыл её одеялом и вышел.

В коридоре стояла мать Супериор.

— Вы убили её душу, — сказала она.

Мануэль остановился.

— Я вылечил её тело.

— Она видела истину. Вы сделали её слепой.

— Она была больна, — сказал он. — Я дал ей покой.

— Вы дали ей ложь.

— А вы — религию, — ответил он. — Иногда это одно и то же.

Он ушёл.

В своей каюте на корабле он написал рапорт. Официальный, для архива. "Сестра Маргарита. Диагноз: посттравматическое стрессовое расстройство с галлюцинациями. Лечение: нейро-блокатор. Пациент стабильна. Следов ереси не обнаружено. Причина эпидемии на Аркане — биологическое оружие повстанцев. Планета признана обречённой. Выжившие распределены по монастырям".

Он знал, что это неправда. Аркан уничтожили по приказу Генштаба. За отказ платить налоги. Там не было повстанцев. Там были обычные люди, которых заперли в карантине и оставили умирать. Там не было эпидемии. Был голод. Был холод. Были стены, бетон и ожидание.

Мануэль закрыл планшет, зажёг свечу перед небольшим образом Императора и опустился на колени.

— Господи, — прошептал он. — Я не знаю, правильно ли я поступил. Я спас её тело. Но я не знаю, что стало с её душой. Ты видишь всё. Ты знаешь, что я сделал. Я прошу только одного — если я ошибся, дай мне знак. Или дай мне силы вынести эту ношу.

Свеча мигнула. За окном мерцали звёзды. Мануэль поднялся и подошёл к иллюминатору. Там, в темноте, он не видел ничьих лиц. Но он знал, что Император смотрит на него. И этого было достаточно.

Он закурил сигарету и уставился в пустоту.