Серый инспектор. Крайсы и шесты.

Глава 1. Потерянное будущее

Шена Рандэлл никогда не отправил бы меня

расследовать что-то простое.

Шима.

Братья похожи, они меняют город.

Бесцветный.

Утро выдалось свежим и погожим. На пропускном пункте стоял знакомый охранник, в любимом кафе как раз успели испечь первую – ещё горячую и ароматную – партию булочек с корицей. Шима Крайс взял пару булочек и одну положил в карман плаща. В этом году на Дне был хороший урожай корицы, так что её добавляли не только в выпечку, но и в соусы и жаркое. Ливайна, кухарка Крайса, обожала эту пряность и умело ею пользовалась.

Шима шёл по залитому прозрачным светом проспекту и смотрел по сторонам. Он всё никак не мог привыкнуть к тому, какой красивой могла быть Земля ранним утром, когда людей на улицах ещё не было, разве что попадались уборщики, но их легко было не замечать. Впрочем, Шима замечал всегда.

Утром ему принесли записку от начальника с требованием явиться сразу на место преступления, не заходя в участок. Конкретики было мало, но Шима умел читать между строк то, что шена Рандэлл не писал напрямую. Утром обычно находят тела тех, кто умер ночью. Адрес – верхний подуровень Земли, значит, скорее всего, самоубийство. В последнее время они случались не так часто, но всё равно не были чем-то необычным.

Шима пришёл в парк, прозванный местными «Бирюзовым». У парков никогда не было официальных названий, но для удобства их как-то обозначали. В этом, например, было много прудиков с чистейшей бирюзовой водой. Шима прошёл по дорожкам к одному из этих водоёмов. На берегу его уже ждали инспектор Шеппен и несколько стажёров. Об это шена Рандэлл тоже писал. Попасть к нему в участок было сложно, часто бывало, что из присланной группы стажёров из четырёх-шести человек не подходил ни один.

– Прекрасное утро, инспектор Крайс! – Демьен махнул рукой, подзывая Шиму.

– Где тело? – Шима кивнул Демьену. Тот только усмехнулся. Серый инспектор, как успели прозвать младшего Крайса, всегда переходил сразу к делу. Многие привычки Верхнего города так у него и не прижились.

– Вам сообщили? – хрупкая девушка-стажёр удивлённо посмотрела на Шиму.

– Простая логика, – Шима пожал плечами. Этим вопросом девушка уже исключила себя из кандидатов в младшие инспектора.

– Утопленница, судя по всему. Молодая женщина, видимых следов насилия нет, все вещи при ней, – Демьен поймал ещё несколько удивлённых взглядов стажёров. Ни один из них даже не предположил, что это могло быть не очередное самоубийство. Демьен привык отрабатывать все версии, как это всегда делал чёрный инспектор, которого он считал наставником.

– Обычно вешаются, тем более, дерево тут подходящее, – Шима задумчиво взъерошил волосы и подошёл к лежащей на простыне женщине. Присел рядом, неловко подвернув ногу. Доктор Моррэс за прошедшие годы смог по большей части исправить его кости, но лёгкая хромота так и осталась. – Она с Неба, скорее всего, Благороднорождённая.

– С чего вы?.. – та же девушка заворожено смотрела на Шиму.

– Проколы в ушах, мочки оттянуты, значит, не гвоздики, а статусные, хотя и не слишком тяжёлые, – Шима вздохнул. Энде Рандэлл высоко ценил в своих подчинённых способность к логическим построениям и внимание к деталям. Но стажёры очень редко были способны даже на самые простые выводы.

– Пошла гулять в парк и утопилась? Оставив серьги дома, – Демьен покачал головой. Не сходилось. Для жителей Неба было нехарактерно совершать самоубийство, особенно на Земле.

– Её вещи? – Шима повернулся, не вставая с колен. Рядом на широком платке лежали зеркало в изящной тонкой оправе с кусочками слюды и книга – модный роман, почти скандальный и потому такой популярный у молодёжи. – Ещё страннее. Есть визитки? Мне нужно знать, какой у неё был Дар.

– При ней визиток не обнаружено, – один из стажёров нервно сглотнул.

– Не обнаружено, – повторил Шима и тяжело поднялся на ноги. Колено ныло, но он привык не обращать внимания. – Тело необходимо отправить в морг на вскрытие.

– Но как же?.. Она же Благороднорождённая! – девушка-стажёр сжала кулаки и упрямо посмотрела на Шиму. – Нельзя же так!

– Можно и нужно, – Шима потёр согнутым пальцем лоб. Теперь ему предстояло доказать, что это было именно убийство, иначе подобного надругательства ему не простят. У шены Рандэлл опять будут проблемы.

– Убийство, – Демьен покачал головой. Он и сам заметил, что с телом что-то неладно.

– Убийство, – кивнул Шима. – Нужно выяснить её имя и Дар. Здесь явно применялась Остановка или Замирание. Эти Дары похожи, а чётких следов нет, разброс большой, даже не понятно, где стоял тот, кто их применял.

– Если это не её Дар, то убийцы, – Демьен задумчиво посмотрел на тело. У него самого была Остановка, он знал, как она работает.

Шима кивнул. Экипаж, который вызвал один из стажёров, приехал через десять минут. Тело и вещи погибшей погрузили внутрь, туда же сели Шима, Демьен и один из стажёров, тот, что ответил про визитки. Ещё трое остались дожидаться следующего экипажа.

– Как думаешь, кому и зачем это могло потребоваться? – Демьен не стал говорить, что убийства в Верхнем городе были большой редкостью. Особенно, в последние годы. Тем более, такие непонятные.

– Как только поймём, почему, узнаем – кому. Пока что необходимо выяснить личность убитой, – Шима вздохнул и выпрямил больную ногу. С утра она ныла, а сейчас начала побаливать.

– Как ты узнал на счёт Дара? – Демьен скрестил руки на груди. Он был ощутимо старше инспектора Крайса, но тот продолжал удивлять его наблюдательностью и способностью извлекать информацию из незначительных деталей. Иногда Демьену казалось, что у серого инспектора есть Дар Собирания.

– Мелочи, сущие мелочи вроде ручейка, который ночью решил изменить русло, пары вывороченных и оставшихся стоять на ребре камней. Я лишь предполагаю, что это было хаотичное и ненаправленное применение Остановки или Замирания, – Шима пожал плечами. На Дне хватало опасных растений и животных, здания норовили обвалиться тебе на голову, да и люди порой не вызывали доверия. Для ребёнка, который не мог быстро бегать, наблюдательность и осторожность были жизненно необходимы. Кроме того, Шима был уверен, что именно мелочи могут рассказать о преступлении больше, чем явные улики. Их как раз легко можно спрятать, а то и подделать. – Могу и ошибаться. Я не буду делать на это упор в расследовании, если, конечно, не подтвердится, что один из этих Даров был у погибшей.

– Логично, – согласился Демьен.

До госпиталя они добрались быстро. Казалось, кучер спешил избавиться от тревожащего его груза. Мало кому понравилось бы возить труп. Демьен и Шима вынесли тело из экипажа и направились к дверям госпиталя. Стажёр шёл за ними, притихший и немного испуганный. Он начал догадываться, что ему предстояло, и не был уверен, что готов.

Демьен переложил тело на каталку. Конечно, так перемещать труп было против всех правил, но Шима спешил, необходимо было начать вскрытие до того, как родственники узнают и затребуют тело себе. Для любого постороннего это было самоубийство – очевидное и простое. А Энде Рандэлл не сможет выиграть для них много времени.

Виата Эстемай ждала их в обычно пустующем морге. Демьен предупредил её, что, скорее всего, они с Шимой приедут с подозрительным телом. Шена Рандэлл поручил расследование лену Крайс, но Демьен вызвался помогать со стажёрами. Работы пока всё равно было немного, их участок считался одним из самых беззаботных. Правда, иногда случалось, что шена Клайдерн просил содействия шены Рандэлл или кого-то из его детективов для сложных случаев на других участках.

– Доброе утро, шенай Эстемай, – Шима неловко поклонился, выражая не только уважение, но и благодарность за то, что она согласилась помочь.

Виата была хирургом, причём, первоклассным. Однако она по своей воле помогала полиции с вскрытиями и определением причин смерти. Шенай Эстемай отличалась от прочих жителей Неба, старавшихся держаться подальше от всего, что могло их расстроить. За последние годы многое изменилось, но эта её привычка была ещё жива.

– Для кого-то доброе, а для кого-то не очень, – Виата покачала головой, посмотрев на тело молодой женщины, покоящееся на каталке. – Утопление, судя по всему.

– Предположительно, самоутопление, – Демьен подтолкнул каталку вперёд к двери в морг, повинуясь жесту шенай Эстемай.

– Предположительно, – Виата пожала плечами. – Энде никогда не отправил бы лена Крайс расследовать самоубийство, разве что совсем нечем было бы заняться. А если Энде уверен, что это убийство, то так оно и есть.

– Встреть стажёров, пожалуйста, – Шима кивнул Демьену, и тот с облегчением вышел из морга. Он никак не мог привыкнуть к этому жуткому месту. Стажёр даже не стал заходить, остался в коридоре. Парень был бледным и испуганным и точно не понимал, что происходит и зачем. Во время учёбы им явно не рассказывали о том, как ведётся реальное расследование. По крайней мере, как его ведут в управлении шены Рандэлл. – Попытайтесь узнать её личность.

Когда дверь за Демьеном закрылась, Виата подошла к шкафчикам у стены и начала вынимать стерильные инструменты. Она делала это без спешки, с привычным достоинством. Кроме Милена и Энде мало кто пользовался этими её услугами, и иногда ей становилось скучно. Хотя, конечно, был ещё Вирдан. Но Виате порой казалось, что он притаскивает ей трупы только для того, чтобы поговорить и понаблюдать за её работой. Они сдружились за время того знаменитого следствия пятнадцать лет назад. Вирдан старался понять границы и возможности её Дара, такого же, как у лена Крайс-старшего. Они часто встречались и много говорили. Потом, когда всё закончилось, он стал приносить ей трупы. Редко, конечно, и, чаще всего, абсолютно бессмысленно. Энде не ошибался никогда, работа, полученная от него, всегда была интересной. Милен тоже не беспокоил её без причины. А Вирдан причину искал. Потом уже перестал, когда первый раз остался в госпитале на ночь. После этого предлоги стали не нужны, а Виата стала всё чаще возвращаться после работы домой пораньше. И чаще всего домой к Вирдану.

– Что скажешь, Шима? Есть идеи? – Виата натянула перчатки и поставила на столик рядом с препарационным столом лоток с инструментами. Шима как раз закончил перекладывать тело. Шенай Эстемай нравилось работать с младшим из братьев. Шима был всегда спокоен, совершенно не брезглив и искренне увлекался анатомией. Виата жалела, что так мало знала его старшего брата.

– Очевидное утопление, нужно снять одежду и проверить, нет ли следов насилия. Ногти чистые, но девушка из Благороднорождённых, хотя и из слабого рода. Могла просто впасть в ступор. Или против неё использовали Дар. Рядом с местом, где её нашли, я обнаружил следы использования Дара, хотелось бы ещё знать, чьего, – Шима взял из лотка большие ножницы и подошёл к телу. Проще всего одежду было просто срезать, но тело из-за пребывания в воде и перемещений не было окоченевшим, он мог просто попытаться раздеть его.

– А ты уверен, что она упала в воду там, где её выловили? Дар мог применить кто-то другой, например, тот, кто её доставал, – Виата с улыбкой наблюдала за его сомнениями. Грубоватый, как и все жители Дна, Шима всё равно ей нравился своей серьёзностью и прямотой. Он даже не пытался подражать тем, среди кого сейчас жил.

– Одежда зацепилась, так её и обнаружили. Почти уверен, – Шима потёр лоб ладонью, вспоминая место, где нашли тело. Живописные коряги у берега и водные растения, в которых и запуталось тело. Эта сторона пруда не предназначалась для купаний, только для созерцания. Тихое уединённое место. – Можно было бы решить, что это несчастный случай, но в том месте нет спуска к воде.

– Зато земля скользкая. В таких местах обычно и топятся. Грустно, красиво – что ещё нужно? – Виата покачала головой. – Ладно, приступим. Одежду лучше разрезать, потом сама объяснюсь с роднёй.

Шима кивнул. Разрезав одежду, он внимательно осмотрел тело. После ночи, проведённой в воде, оно было не в лучшем состоянии, но некоторые характерные следы всё равно сохранились.

– Следы сопротивления, применения силы. Ногти не повреждены, но на запястьях и плечах явно заметные гематомы, совсем свежие. Царапины, судя по расположению… – Шима осторожно повернул тело на бок, чтобы лучше разглядеть следы. Приложил свободную руку, растопырив пальцы, к едва заметным царапинам. – Оставлены мужской рукой.

– Кровоподтёки различимы, хотя травмы оставлены незадолго до смерти. По форме видно, что некоторые из них – точно не результат посмертных травм и разложения. Следов мало, борьба была недолгой, – Виата кивнула, соглашаясь с выводами Шимы. Ни она, ни он никогда не учились проводить вскрытия или изучать тела умерших насильственной смертью. В городе не было не то, что преподавателей по столь необычному предмету, но даже литературы. Всему приходилось обучаться на практике, совершая ошибки и узнавая новое. Теперь Виате было, с кем разделить своё увлечение.

– Убийство. Теперь необходимо понять, умерла ли она до того, как попала в воду. Применяли ли к ней Дар, – Шима повернул тело на спину и взял у Виаты пару перчаток. Потом снял плащ и надел широкий фартук. Не хотелось шокировать горничную необходимостью отстирывать кровь с его одежды.

Виата протянула Шиме пилу, а сама взялась за скальпель. Это ей тоже нравилось в работе с леном Крайс. Она могла легко перепоручить ему более тяжёлую и неприятную часть работы. Рождённый на Дне, он был небрезглив и совершенно равнодушно относился к вещам, способным вызвать истерику и обморок у большинства жителей Верхнего города.

Закончили они через полтора часа. Виата сделала последний стежок и устало выдохнула. Ей нравилось изучать то, что всем другим казалось неправильным и запретным, но физически это было непросто. Шима закончил свой шов и тоже отложил иглу. Они долго смотрели друг на друга и молчали.

– Она была беременна, на раннем сроке, но плод уже был достаточно явно сформирован, – первой заговорила Виата. Такого она точно не ожидала. Перед этим фактом меркло всё остальное. Даже то, что девушка умерла до того, как попала в воду.

– Дар к ней не применяли, это расширяет круг подозреваемых, – тяжело выдохнул Шима. Его факт беременности жертвы взволновал не так сильно, зато добавил вероятный мотив. – Примерно до всего доступного города.

– Жителю Среднего города было бы сложно подняться на Землю. Но возможно, – Виата вздохнула. После Разделения границы между уровнями несколько стёрлись. Всё больше жителей Среднего города и бывших обитателей Дна работали по контракту в Верхнем городе. Чаще всего на Земле, конечно. Обычно это были подсобные рабочие там, где не требовалось даже минимального использования Дара. За последние пятнадцать лет город сильно изменился. Это стало причиной появления новых видов и мотивов преступлений, новых проблем общества и ярко выявило социальное неравенство, на которое раньше можно было не обращать внимания, ведь горожане редко перемещались по уровням без нужды и не оставались на других уровнях надолго.

– Будет рабочей версией. Теперь нужно выяснить, кто она такая, – Шима вздохнул. Это было самым сложным и неприятным в его работе. Искать родственников и сообщать им, а потом допрашивать.

– Попрошу Вирдана узнать, не было ли сообщений о пропаже молодых женщин. Времени прошло мало, но вдруг родственники или слуги уже забеспокоились? – Вита сочувственно улыбнулась Шиме.

– Если бы сохранились серьги, было бы проще, – Шима пожал плечами. При девушке не было жетонов, что само по себе было несколько странно. С другой стороны, сейчас на пропускных пунктах их спрашивали редко, а в Верхнем городе – почти никогда. Слишком много жителей Среднего города работало по найму, но их всегда можно было отличить по внешности. Шима с горечью подумал, что Средний город всё чаще называют Нижним. Про Дно никто не забыл, оттуда шли поставки, туда уходили товары и ресурсы, но о нём старались не говорить. Даже сам Шима уже привык говорить, что родился в Нижнем городе, имея в виду Дно и понимая, что собеседник услышал «Средний город».

– Они могли остаться в озере. Или их забрал убийца, – Виата сняла перчатки и почесала нос. – Я наведу справки в госпитале. Операций у неё не было, но должен же был её осматривать врач, чтобы подтвердить беременность.

– Она сама могла не знать, – Шима тоже снял перчатки и начал стягивать фартук, когда дверь после короткого отрывистого стука отворилась.

– Виата, ты занята? – Вирдан Хэллиан заглянул в комнату, заметил Шиму и кивнул ему. Их отношения были странными. Когда-то именно Вирдан командовал Одарёнными, выступившими против Кою. Но он же был соратником Рюни Крайса в одном крупном расследовании и пытался если и не остановить, то хоть как-то упорядочить творившийся тогда хаос. Шима не винил старшего инспектора Хэллиана, но тот всё равно держался с ним нарочито серьёзно и отстранённо.

– Как раз закончила, Вирдан, глянь, не знаешь её? – Виата махнула на лежащее на столе тело молодой женщины.

– Убийство? – Вирдан подошёл к столу. Тело уже было вскрыто и аккуратно зашито.

Вирдан не сразу привык к тому, как легко Виата обращалась с мертвецами. Для обитателей Неба тема смерти всегда была запретна просто потому, что казалась неприятной. Разделение многое изменило, Благороднорождённые столкнулись с тем, о чём не просто не думали, а даже не подозревали. И смерти это тоже касалось. Особенно в первые годы, когда появился дефицит практически всего. Договорённости были заключены не сразу – потребовался не один месяц, чтобы утрясти формальности. Кроме того, у Дна были большие проблемы, оно просто не могло поставлять продукты наверх. Запасы истощились достаточно быстро, и это привело едва ли не к массовой панике. Такого никто не ожидал. Переговоры после резкого сокращения количества доступных продуктов и закрытия многих лавок и кафе пошли активно и продуктивно.

Вирдан хорошо помнил те долгие заседания Совета и Высшего Совета, начинавшиеся после обеда и шедшие до самого утра. Помнил недовольство горожан и напряжение, царившее во всех полицейских управлениях. Милен тогда пропадал сутками, его с трудом удавалось поймать для очередного доклада. Многие тогда потеряли должности, многие поднялись наверх. Как, например, шена Элиас Аштарет, ставший консультантом Высшего Совета по вопросам Дна. Он не так хорошо разбирался в теме, так, нахватался за время знакомства с леном Крайс, но он был Благороднорождённым, а просить консультацию у жителей Дна Высший Совет был не готов.

Люди, до того жившие спокойно и безбедно, столкнулись с дефицитом, ограничениями и правдой, от которой отмахивались слишком долго. Всё это им пришлось принять. Как и то, что они могут умереть. Конечно, об этом знали, но не говорили. Но после той бойни на пропускных пунктах в Средний город смерть стала очень даже реальной и близкой. Тогда Виата из чудачки вдруг стала востребованным специалистом, единственным в своём роде. Впрочем, её странного искусства всё равно сторонились.

– Убийство, – подтвердил Шима. – Благороднорождённая, но из мелкого или вассального рода. Проколы в ушах оттянуты, так что это не гвоздики, но несильно. Серьги не тяжёлые. На первый взгляд утопление, но воды в лёгких почти нет, на теле явные следы борьбы. Причина смерти – тупой удар в затылочной области. Предположительно, о камень рядом с прудом, где её нашли. Жетонов нет, визиток – тоже. Из личных вещей только книга и зеркало. И то, и другое куплено в магазине, не является индивидуальным заказом.

– Тхай , как неудачно. Либо кто-то забрал всё это специально, либо нам очень не повезло, – Вирдан вздохнул. Серьги и визитки были самым верным способом опознания.

– Есть способ выяснить, кто она? – Шима не рассчитывал на помощь небородного, но и отказываться не собирался. Это могло ускорить поиски.

– Способы есть. Я постараюсь узнать её имя, – Вирдан неопределённо пожал плечами. Он не собирался официально встревать в расследование, но Виате нравился младший Крайс. Вирдан решил проверить пару возможностей и этим ограничиться. В конце концов, иметь в должниках того, кто разбирается в поведении и мотивах жителей Среднего города, будет не лишним.

– Шенай Эстемай, сможете подержать тело у себя? – Шима повернулся к Виате. Они выяснили всё, что смогли, но пока отдавать тело было некому. Обычно так и бывало – либо родственники начинали осаждать морг едва ли не раньше, чем привозили тело, либо их ещё приходилось искать. Шима настоял на скорейшем вскрытии в расчёте на первый случай, но в этот раз им выпал второй.

– Разумеется. Мои холодильные камеры к твоим услугам, Крайс, – Виата пожала плечами. У неё было время переодеть труп и привести его в надлежащий вид. До лекции оставалось ещё три часа, хотя она предпочла бы потратить их на поздний завтрак с Вирданом. А поработать с телом можно было и потом.

Шима кивнул, ему повезло, что на Небе было место, в котором он мог отточить свои навыки хирурга, и человек, готовый обучать его и помогать в расследованиях. Он покинул госпиталь и направился к пропускному пункту. Там всё ещё стоял охранник, хотя сейчас их присутствие уже было не обязательно. Разделение пошатнуло всю иерархию, разрушило устоявшуюся структуру города. Жители Дна оказались заперты в Среднем городе, многие Одарённые погибли, всё перемешалось. Вскоре стало ясно, что способность к Видению не имеет никакого значения для работы на заводах и фермах, что для подсобных работ и уборки Дар вовсе не нужен, хотя бывает полезен.

Ленна Лима Шедив первой начала нанимать девушек со Дна и из Среднего города в своё ателье, запустив несколько волн моды и пару скандалов. Шенай Фария Аштарет поддержала её и сама начала придумывать варианты дизайна для ткани и украшений. Так получилось, что Дар оказался не нужен даже для того, чтобы создавать красоту. Сильнее всего повлияло на Одарённых – правда, только на несколько семей, остальные так и остались в неведении – то, что часть Механизмов оказалась недоступна. И тем, кто был призван за ними следить, пришлось вступить в переписку с Дном. Они высылали инструкции, делились секретами, которые до этого передавались только следующему в роду, кому предстояло обслуживать Механизм. И именно они настояли на том, чтобы Высший Совет выдал часть закрытых документов, посвящённых работе с Механизмами. Споров было много, но город нуждался в том, чтобы всё работало, как прежде. Дно справилось. Шима знал, что всем этим занимался шена Рокан Грейтарис. Шена Клайдерн по своей прихоти держал его в курсе многих дел, доступ к которым был лишь у избранных. От него же он узнал, что во главе Дна по-прежнему стоит Кою.

Шима прошёл через пропускной пункт, спустился на Землю и пошёл по залитой ярким светом улочке, с обеих сторон которой теснились магазинчики и кафе. Брату удавалось всегда угадывать предпочтения начальника, Шима иногда ошибался. Он зашёл в двери кафе, попавшегося ему на глаза. Шена Рандэлл ничуть не изменил своим предпочтениям даже спустя столько лет. Первые годы он активно участвовал в расследовании Разделения, а потом и в разбирательствах с Высшим Советом. Позже, когда всё утихло, вернулся в свой участок. Шена Клайдерн иногда приходил к нему за консультацией, но чаще просто присылал записки и тортики.

Шима остановился перед витриной и задумался. Мысли никак не желали концентрироваться на пирожных, он перечитывал названия и составы, но они не откладывались в мозгу.

– Вам чем-то помочь? – Шима поднял голову. На него, вежливо улыбаясь, смотрела миловидная девушка с волнистыми каштановыми волосами, убранными под форменную косынку.

– Нет, – Шима натянуто улыбнулся. – Не нужно.

Девушка кивнула, продолжая улыбаться, и отошла в сторону, чтобы не мешать покупателю. Шима закрыл глаза, глубоко вдохнул, выдохнул до конца, заставляя себя сосредоточиться. Мысленно повторил все называния десертов, которые успел прочитать, отмёл те, что точно не подходят, выстроил в ряд самые вероятные. Он заставлял себя вспоминать состав, сокращая короткий список ещё больше. Остановившись на трёх, Шима открыл глаза и нашёл их на прилавке.

– «Ночной каприз» и «Средний город», пожалуйста, – Шима отмёл третий вариант, потому что он не понравился ему внешне. Вернее, он точно не понравился бы шене Рандэлл. За пять лет работ Шима успел изучить все странности и вкусы своего начальника.

Забрав пирожные, он вышел из кафе. Его всё ещё немного нервировали постоянные вежливые улыбки и неизменная доброжелательность девушек в таких кофейнях. Шима ждал подвоха, любого проявления неприязни, настороженности. Сперва этого было много. Одарённые откровенно боялись жителей Дна, с подозрением смотрели на работяг из Среднего города. Шима был ребёнком, но даже на него смотрели косо. Постепенно всё сгладилось. Недоверие сменилось привычкой не замечать, количество преступлений, связанных с жителями разных уровней сократилось, а сам Шима вытянулся и окреп, перестал выделяться угловатостью, болезненной бледностью и худобой. Конечно, оставалась ещё хромота, расширенные зрачки, кожа всё ещё была белее, чем у жителей Верхнего города. Но теперь это уже не так бросалось в глаза. И всё равно, Шима не чувствовал себя спокойно.

Управление полиции располагалось в небольшом бежевом здании, стены которого были увиты ползучими растениями, а на окнах висели яркие занавески. Шима толкнул дверь, внутри было прохладно, приглушённый свет давал отдых его измученным глазам. Шима кивнул улыбнувшейся ему шенай Превенс Шеппен, секретарю управления и супруге Демьена, и прошёл сразу к начальнику.

Энде сидел за столом, откинувшись на спинку кресла, и дремал. За те пять лет, которые Шима работал в управлении, его начальник ничуть не изменился. Он всё ещё вёл себя как капризный ребёнок, но при этом был умнее и проницательнее всех, кого Шима знал. Кроме брата, конечно. Бесконечные сладости никак не сказывались на по мальчишески стройной и немного угловатой фигуре шены Рандэлл, а сложные загадки вызывали неизменный восторг. И только иногда, когда Шима заходил без стука и предупреждения по срочным вопросам, он замечал, как серьёзно и внимательно начальник смотрит на банку с печеньем на верхней полке шкафа. Шима ни разу не видел, чтобы шена Рандэлл снимал эту банку, хотя все остальные либо со временем исчезали, либо иногда оказывались у него на столе.

– Что там с убийством? – Энде открыл глаза и посмотрел на Шиму Крайс. Младший брат чёрного инспектора оказался талантливым и серьёзным молодым человеком, хотя Энде взял бы его на работу в любом случае. После разговора с Миленом было принято решение оставить шену Рандэлл покровителем лена Крайс. Так что Энде был не только начальником Шимы, но и тем, кто должен был его всему обучать и вводить в общество. С этим шена Рандэлл справлялся не слишком успешно, потому что сам игнорировал и общество, и правила поведения. Зато, как мог, защищал подчинённого от всех нападок и попыток лишить его звания дарованного Благородного.

– Убийство совершено без применения Дара к жертве. Были обнаружены следы насилия, возможно, жертва сопротивлялась. Смерть наступила от удара тупым предметом. Возможно, случайного, или же при падении она ударилась головой о камень или бордюр. Следов на месте преступления обнаружить не удалось, возможно, убийца их уничтожил, – Шима вздохнул. Он не успел перепроверить берег пруда, поспешив с докладом. Это ещё предстояло исправить, потому что доверять стажёрам такое точно не стоит. – Жертва была беременна, предполагаю, что это могло послужить мотивом преступления.

– И вывод, – подсказал Энде.

– Предположительно убийца является отцом ребёнка, и он не Одарённый, – выдохнул Шима. Он уже предчувствовал, какой резонанс может получить это дело. Очередной виток подозрительности, запретительных постановлений Совета и даже, если дело получит большую огласку, попытки пересмотреть торговые отношения с Дном. Время от времени Совет пытался снизить поставки на Дно и увеличить поступления оттуда. Каждый раз это кончалось очередным дефицитом, новыми договорённостями и даже уступками. Кою умел торговаться. – Или его Дар совершенно бесполезен для убийства.

– Верно и равновероятно, – Энде улыбнулся и вопросительно посмотрел на Шиму. Тот вздохнул и поставил на стол своего начальника коробочки с пирожными. – Сойдёт. Ты научился анализировать. Весьма неплохо.

– Лен Шеппен со стажёрами занялись поисками информации. Шенай Эстемай и шена Хэллиан тоже обещали помочь, – Шима сцепил руки за спиной. Шена Рандэлл как-то сказал ему, что у него аналитический ум, но не хватает чутья. Шима прекрасно понял тогда, что, или, вернее, кого, имел в виду его начальник. У брата был настоящий талант следователя. Впрочем, Шима мечтал быть врачом, а не инспектором полиции, так что его это не слишком расстроило.

– Отправляйся в архив, думаю, он уже там, – туманно заявил шена Рандэлл, взмахнув вилкой. Шима кивнул и вышел из кабинета.

При архиве работал отдел, занимающийся всеми родословными и фактами брака, рождения и смерти. Регистрировалось всё это в здании администрации, но копии хранились в архиве. Да и навести справки относительно семьи было проще именно там. Если только удавалось сразу выяснить имя жертвы.

В архиве Шима бывал достаточно часто, его там уже хорошо знали. Доктор Моррес, конечно, приносил ему книги по истории города, что-то было в особняке, доставшемся Крайсам как дарованным Благородным, но Шиме этого всегда было мало. Он старался понять то место, в котором ему предстояло жить. И старался найти причины, по которым случилось Разрезание. Высший Совет многое рассекретил и открыл в ходе слушаний и расследования шены Клайдерн, но для обычных горожан большая часть из этого так и осталась недоступной.

У архива его уже ждал Демьен. За его спиной мялось трое стажёров. Шима не обратил на них внимания, он был почти уверен, что вместе работать больше они не будут. Когда он подошёл, из архива вышел ещё один стажёр. Шима обратил внимание, что тот держался несколько в стороне от остальных и больше наблюдал, чем говорил или спрашивал.

– Мы выяснили, как её звали. Наша жертва – шенай Далин Ферин Занил. Из младшего вассального рода, – Демьен протянул Шиме визитку кремового цвета. – Ты был прав, следы рядом с местом, где нашли тело, вполне мог оставить её Дар Замирания.

– Но использовала она его хаотично, толком не понимая, что и зачем делает, – Шима поджал губы. Нога ныла после долгой ходьбы, но он старался стоять прямо, скрывая свой дефект. Эта привычка въелась уже давно, ещё с тех пор, как он только переселился на Небо.

– Эмоциональная реакция или последствия травмы? – Демьен вопросительно посмотрел на Шиму. Он не знал результатов вскрытия, но не сомневался, что девушку именно убили.

– Скорее первое. Причиной смерти стал один единственный удар по голове в затылочной области. Или она упала головой на камень. На теле под одеждой были свежие кровоподтёки, – Шима задумчиво посмотрел на Демьена. Перед глазами выстраивалась вся схема. Жаркий спор, девушка теряет контроль, мужчина кричит, толкает или старается успокоить, сжимает слишком сильно, трясёт. Потом она оступается или он сам отпихивает её в сторону. Она падает головой на камень. Умирает. Или же мужчина в пылу ссоры поднимает камень? – Девушка была беременна. Возможно, Дар стал менее стабилен из-за этого.

– Беременна? В реестре не было упоминания о её статусе, – Демьен нахмурился.

– Некоторые девушки регистрируются только на поздних сроках, – тихо добавил подошедший последним стажёр.

– Допустим, – кивнул Демьен. – Это что-то меняет?

– Это может быть мотивом или причиной ссоры, если та имела место быть, – задумчиво сказал Шима. – Нужно будет ещё раз осмотреть берег пруда. Возможно, погибшая неудачно упала головой о камень. Даже если убийца стёр кровь, что-то могло остаться. Например, прилипшие волосы.

– Там десятки камней! Такое найти невозможно, – девушка-стажёр удивлённо посмотрела на Шиму.

– Рядом с местом, где нашли тело, их не так много, – задумчиво произнёс Шима. – Дальше я займусь делом сам, лен Шеппен, спасибо за помощь.

Демьен кивнул и махнул рукой стажёрам. Он мог и не помогать, но ему доверили новичков, и он решил посмотреть, на что они способны, заодно показать им настоящее расследование. Пока что хоть какой-то толк был только от одного. Демьен уже мысленно составлял отчёт для Энде. Шена Рандэлл всегда требовал не только объективной оценки, но и анализа.

Шима поднялся по ступеням и вошёл в дышащее пыльной тишиной здание архива. Женщина на стойке администрации оторвала взгляд от книги, кивнула и вернулась к чтению. Шиму она знала, поэтому предлагать помощь не стала. Если потребуется, он подойдёт сам. В отделе, посвящённом родословным, работало два человека. Одного Шима хорошо знал, шена Вилбер Шелан помогал подбирать будущих супругов и разрешал наследственные споры для всего Неба. В родственных связях он разбирался лучше кого бы то ни было. Второго, молодого мужчину с длинными и тяжёлыми статусными серьгами, Шима видел впервые.

По словам Демьена, убитая была из вассального рода, так что поиск стоило начать с нижних полок. Тома в шкафах располагались по алфавиту и от высших к низшим. Шима нашёл нужную учётную книгу минут через двадцать, она стояла на самой нижней полке и была достаточно тонкой. Род Занил не считался сколько-нибудь знатным или значимым. Согласно метрикам шенай Далин Занил не была замужем, у неё было две сестры и старший брат. Одна из сестёр вышла замуж и проживает в доме мужа, вторая всё ещё с родителями. Брат и сама убитая жили отдельно. Род Занил с трудом мог обеспечить скромным жильём каждого из детей, но, тем не менее, старался дать им возможность жить самостоятельно. Или же их покровитель настоял на подобном проживании, определив старшим детям весьма скромные, даже по меркам дарованных Благородных, жилища.

Шима выписал адрес и поставил книгу на место. Слабый вассальный род мог быть всего лишь инструментом давления на сюзерена. Этого тоже нельзя было исключать. Род-покровитель не отличался особой силой на Небе, но был достаточно знатным, древним и богатым. Насколько Шима знал, члены семьи Валайя предпочитали творчество и созерцание интригам и торговле. Даже удивительно, как при таком подходе они сохранили хоть какое-то влияние и наследство.

Дом родителей шенай Далин Занил находился на нижнем подуровне Неба, в той его части, которую занимали жилища представителей младших вассальных родов. Дом был достаточно большим, его окружал высокий забор, как это и было принято на Небе у более родовитых семей. Ворота никто не запирал – тоже согласно традиции. Хотя в последнее время её всё чаще нарушали. Жители Неба научились опасаться незнакомцев. Шима прошёл по дорожке к дому и постучал. Он не любил эту обязанность – сообщать родственникам – но справлялся с ней лучше любого в управлении, и потому шена Рандэлл часто посылал именно его, даже если дело вёл другой полицейский.

Дверь открыла невысокая, миловидная девушка в одежде горничной. Она удивлённо окинула Шиму взглядом и чуть приоткрыла рот, точно собираясь что-то сказать. Девушка казалась несколько растерянной.

– Инспектор Крайс, я здесь по официальному делу. Могу я видеть шену и шенай Занил? – Шима представился и выжидающе посмотрел на служанку. Той потребовалось две минуты, чтобы сообразить, что от неё требуется. Она кивнула и прошла в дом, приглашая гостя. Шима подумал, что девушку наняли совсем недавно.

Ждать ему пришлось совсем недолго. Минут через пять к нему вышел дворецкий, сдержанно извинился за свою подчинённую и проводил инспектора в гостиную. Обставлена она была несколько старомодно, но уютно. Мебель, обивочная ткань на стенах, даже безделушки на каминной полке – всё было подобрано в одном стиле и со вкусом. Однако у Шимы сложилось впечатление, что обстановку здесь не меняли уже очень давно. Садиться в предложенное кресло он не стал, прошёлся по комнате, остановился у камина, разглядывая безделушки.

– Это моя бабушка делала. Она обожала керамику, – Шима обернулся. На пороге стояла девушка, одетая с длинное зелёное платье, вполне сочетавшееся с обивкой кресел. Внешне шенай Занил очень походила на свою сестру, только выглядела моложе и носила длинные волосы. – Могу я узнать, кто вы?

– Инспектор полиции Земли Шима Крайс, – Шима почтительно склонил голову.

– И что же от нас нужно полиции Земли? – в голосе вошедшей в комнату женщины чувствовалось высокомерное превосходство. Пусть она и относилась к низшим вассалам, но была Благороднорождённой. Шима повернул голову. На пороге стояли двое – статная женщина со строгими, острыми чертами лица и мужчина с немного виноватой улыбкой. Дочери внешностью явно пошли в него.

– Я решился побеспокоить вас в связи с расследованием одного дела, – Шима на миг прикрыл глаза. Самая неприятная часть, но необходимая. – Я расследую обстоятельства смерти вашей дочери шенай Далин Занил. Сегодня утром её тело было обнаружено на Земле.

Ответом ему была звенящая тишина. Люди часто так реагировали, по крайней мере, на Верхнем уровне. Потом можно было ожидать криков, отрицания, плача. В итоге смирялись все. Шима был готов к любой реакции. Первой из ступора вышла сестра шенай Занил. Она разрыдалась, закрыв лицо руками. Лица родителей застыли непроницаемыми масками. Они не могли позволить себе показать горе при полицейском, да ещё и дарованном Благородном. Шима порадовался, что они не знают о его происхождении, тогда его просто выгнали бы из дома.

– Вы уверены? – шенай Занил поджала губы. Она явно не желала верить или же просто старалась ухватиться за формальный тон беседы, чтобы сохранить лицо.

– Шенай Далин Занил очень похожа на сестру, – Шима сцепил руки за спиной. Такой вариант его вполне устраивал. Сложно было расспрашивать пребывающих в горе людей.

– Где она? – голос шенай Занил-старшей дрогнул, выдавая её истинные чувства.

– В морге госпиталя Неба под чуткой заботой шенай Эстемай, – Шима понадеялся, что семейство Занил не слишком хорошо осведомлено об особой славе Виаты. Ему не хотелось, чтобы они сразу поняли, зачем тело их дочери отвезли в госпиталь. – Когда будет возможность, её вам вернут.

– Хотелось бы, – растерянно и несколько ворчливо произнёс шена Занил.

– Вы сообщили, что хотели? Можете идти, – холодно и высокомерно заявила его супруга.

– Я хотел бы поговорить с вами о шенай Далин Занил, в конце концов, обстоятельства её смерти несколько… – Шима запнулся, подбирая слово, которое могло быть понятно жителям Верхнего города. Для себя он назвал бы это просто «туманными». – Чётко не идентифицируемы.

– Поговорить? – шенай Занил была явно удивлена. – Что я могу вам сказать о дочери? Она была хорошей и прилежной девушкой.

– Знаете кого-нибудь из её друзей? – Шима вежливо улыбнулся. Ему было бы удобнее, если бы все они сели, но предлагать такое в чужом доме было крайне не вежливо. Кроме того, то, что мать охарактеризовала свою дочь просто как хорошую и прилежную при учёте её незарегистрированной беременности, говорило о том, что она мало интересовалась её жизнью.

– У сестры почти не было друзей. Насколько я знаю. Она давно живёт сама, мы мало общаемся. Общались, – шенай Занил-младшая снова уткнулась лицом в ладони.

– Шенай Далин Занил была склонна к меланхолии и созерцательству? Или же была замкнутой и необщительной девушкой? – Шима не отмёл до конца версию с самоубийством, хотя с учётом травм она была маловероятна. Однако девушка могла прийти в печали к берегу озера, поскользнуться и удариться головой о камень.

– Нет, что вы. Она была очень жизнерадостной, – шена Занил робко улыбнулся, он старался не смотреть на свою супругу. – Просто считала, что друг – это серьёзно. Серьёзнее, чем супруг, если вы понимаете.

– Понимаю, – Шима невольно вспомнил Кою и своего брата. Их дружба была невероятно крепкой, несколько болезненной, зато исторически важной. – И она не смогла найти себе настоящего друга?

– Вроде был один. Она как-то упоминала. Кажется, его звали Лорн Вараи. Хороший парень, судя по её словам, – шена Занил покачал головой. Было очевидно, что он рассчитывал на то, что дружба однажды перерастёт в любовь.

– Шенай Далин Занил часто бывала на Земле? У неё были там знакомые? Любимые места для прогулок или кафе? – Шима чувствовал, что общаться с ним не хотят. Для небородных это было обычным делом. Любые расспросы они считали наглостью и вмешательством в их жизнь, пустым любопытством, а то и вопиющей бестактностью, попыткой выведать семейные тайны.

– Моей дочери совсем не обязательно было спускаться с Неба! Здесь ей самое место, что бы вы там себе ни придумали! – шенай Занил-старшая гордо вскинула подбородок. Шима едва удержался от вздоха. Порой родители очень мало знали о своих детях, а порой рисовали в своём воображении идеализированный образ. Шенай Занил отчаянно отстаивала своё право быть Благороднорождённой и доказывала, что она выше любого, у кого нет статусных серёг.

– Не смею спорить, – Шима ещё раз поклонился. – Прошу вашего позволения на повторный визит, если он будет необходим. Обещаю без нужды вас не тревожить.

– Разумеется, – поджала губы шенай Занил, всем видом показывая, как сильно она хотела бы избежать любого общения с полицией.

Шима вышел из дома семьи Занил и направился снова в архив. Ему нужно было узнать адрес Лорна Вараи. Друг, даже не близкий, мог знать о девушке больше, чем семья, с которой она, видимо, не поддерживала доверительных отношений. Шима понимал, что младшая сестра могла знать больше, чем родители, но при них говорить она не станет, а на улице её поймать вряд ли получится. В ближайшее время из дома её просто не выпустят.

Шена Лорн Вараи жил на подуровень выше, чем семейство Занил. Информации о нём в архиве было не так много. Тоже из вассального рода, но достаточно уважаемого, причём сеньорные рода у семей Вараи и Занил были разные. Такие отношения не возбранялись, особенно, если сеньоры не против. Кроме того, речь шла только о дружбе, а не о браке. Шима прошёл через высокие кованые ворота, по традиции открытые, и постучал в дверь. Дом шены Вараи выглядел больше и внушительнее дома семьи Занил.

На стук вышла молодая служанка, спокойно выслушала Шиму и кивнула, попросив подождать. Она не выглядела расстроенной и испуганной, но в каждом её движении чувствовалось напряжение. Шима простоял на улице совсем недолго, через несколько минут служанка вернулась и провела его внутрь, сказав, что хозяин готов его принять. Шена Вараи оказался молодым мужчиной с серо-голубыми глазами, правильными чертами лица и светлыми волосами. У него была в целом приятная, но не слишком выразительная внешность. Шена Вараи сидел в глубоком кресле, перекинув ногу на ногу и сцепив пальцы в замок на колене. На гостя он смотрел с вежливой, но напряжённой улыбкой.

– Чем могу быть полезен полиции? Насколько я помню, ничего противозаконного я не совершал и не видел, – Лорн Вараи усмехнулся, стараясь выставить свои слова шуткой. Шима отметил, что тот сильнее сжал пальцы и откинулся назад, стараясь увеличить расстояние между ними.

– Однако, как мне известно, вы знакомы с шенай Далин Занил, – мягко начал Шима. Он не хотел, чтобы собеседник слишком сильно перенервничал и выкинул его за порог до того, как удастся выяснить хоть что-то полезное.

– Верно, мы дружим уже давно. Она интересный собеседник и неплохо играет на клавесине, – Лорн Вараи беспечно пожал плечами. Жест получился дёрганный потому, что всё тело его было напряжено. В глаза Шиме он не смотрел. – Но она ничего плохого не могла совершить. Я уверен в этом.

– Она умерла, – холодно сказал Шима. Шена Вараи вздрогнул, что глаза не поднял, старательно буравя взглядом ковёр. Обычно при таких известиях люди поднимают голову, ищут хотя бы тень улыбки, чтобы увериться в том, что это просто неудачная шутка. Если, конечно, им нечего скрывать. – Вы не знали об этом?

– Нет, откуда я мог знать? – шена Вараи нервно передёрнул плечами. Шима обратил внимание на его руки. На них не было синяков и царапин, которые могли бы остаться после борьбы, ногти тоже были чистыми, в них не было ни тины, ни травинок, ни земли. – Как это случилось?

– Мы нашли тело в пруду, – Шима постарался дать как можно более обтекаемый ответ.

– Несчастный случай? – почти с облегчением спросил шена Вараи.

– Она не могла покончить с собой? – Шима ожидал другого вопроса и другой реакции. Пруды Земли были излюбленным местом мающихся молодых Одарённых. Те почему-то были уверены, что тенистые аллеи и живописные пруды – это отличные места, в которых можно провести последние минуты своей жизни.

– Нет, что вы! Лаган ! Она была весьма жизнелюбива и всегда бодра. Уверен, это просто несчастный случай, – губы шены Вараи дрогнули в подобии улыбки. Казалось, он пытался убедить в этом самого себя.

А Шима подумал, что истинное горе порой бывает невидно, что человек, дошедший до края, может улыбаться и смеяться, что не всегда заметно, как кто-то начинает тонуть в собственной тьме. Про многих Одарённых так говорили – никогда бы этого не сделал.

– Когда вы видели шенай Занил в последний раз? – Шима медленно выдохнул. Шена Вараи явно что-то скрывал и, возможно, чего-то боялся.

– Давно. То я был занят, то она. Собирались встретиться через несколько дней, – шена Вараи сглотнул и посмотрел прямо в глаза Шиме. Он явно нервничал, то сцеплял пальцы на колене, то убирал руки на подлокотники. – Теперь только сожалеть остаётся. Я правда ничего не знаю.

– Вы лжёте, – медленно произнёс Шима, растянув губы в улыбке. Шена Вараи снова сглотнул, облизнул губы и вцепился пальцами в подлокотники. Его тело напряглось, а во взгляде отразился страх. – Вы виделись недавно и знаете, что её смерть – не несчастный случай. Уверен, что и с подозреваемым вы можете мне помочь.

– Я… – шена Вараи напрягся, подался вперёд, а потом обмяк. Он не умел и не хотел врать. Совершенно. Такого бездарного лжеца Шиме ещё встречать не приходилось. Он выдавал себя каждым жестом, даже интонацией голоса. – Не понимаю, о чём вы говорите. Я действительно… мы давно не виделись. Я ничего такого не замечал. Далин всегда была скромной и вежливой, всегда улыбалась.

– Вы лжёте, – повторил Шима. – Вы мне постоянно лжёте. Что вы скрываете?

– Поймите, я не могу… я ничего не скрываю, почему вы уверены, что я лгу? – шена Вараи попытался улыбнуться.

– Потому что вы не возмутились и не выгнали меня из дома после первого же обвинения во лжи, – пожал плечами Шима. К такому обращению он привык, а шена Вараи вёл себя слишком робко для Благороднорождённого. – Потому что язык вашего тела выдаёт вас.

– Язык моего тела? Что именно в нём вас так смущает? – попытался возмутиться шена Вараи. Шима удовлетворённо улыбнулся.

– Меня смущает, вернее, убеждает в вашей лжи то, что вы поняли мою фразу про язык тела, – Шима коротко выдохнул. Образная речь, характерная для жителей Дна, на Небе вызывала только недоумение. Так было до Разрезания. Сейчас же границы уровней стали не такими чёткими, но многие Благороднорождённые по-прежнему брезговали общаться с представителями нижних уровней и сохранили чистоту своей прямолинейной и скучной речи. – Это необычно для Благороднорождённого, вы не находите? Вы общаетесь с представителями Среднего города и Дна, причём, весьма тесно. Это не преступление, хотя осуждается жителями Неба. Я вас осуждать не буду, более того, никому не сообщу об этом факте, если вы мне поможете. Итак, как давно вы виделись с шенай Далин Занил?

– Я… – Лорн Вараи обречённо выдохнул. Он больше не мог изображать непонимание. – Мы виделись три дня назад. Ходили вместе в «Сад». Это такое место на Земле, там встречаются молодые люди. Ничего предосудительного, мы просто разговариваем, пробуем новые десерты, обсуждаем книги.

– Но… – подсказал Шима, уже зная ответ.

– В «Сад» может прийти любой человек. С любого уровня. Если он пристойно себя ведёт и не досаждает остальным членам клуба, – закончил Лорн Вараи. Он заметно успокоился, выдав свою страшную тайну. Шима кивнул, принимая ответ и встраивая его в лоскутное полотно информации о шенай Далин Занил.

Жители Верхнего города слишком долго игнорировали нижние уровни. Многие росли, не задумываясь, что люди живут и ниже Земли. Знали, конечно, но не задумывались. А потом некоторые из них отправились сражаться с Гильдией. Или их родственники, соседи, знакомые. Кто-то не вернулся, кто-то рассказал про то, что видел. Про Средний город, про Дно. Это не могло не вызвать интерес. Старшее поколение с брезгливостью выкинуло из своих голов недостойные мысли. Молодые люди, которые помнили Разделение ещё детьми, не могли не начать задавать вопросы. Для них истории о тех битвах стали сказками, легендами, страшными историями, от которых вздрагиваешь, но всегда ждёшь продолжения или подробностей. Так что Шима не удивился откровению шены Вараи.

– И три дня назад вы с шенай Далин Занил ходили в «Сад». Как и несколько раз до этого, – закончил Шима. – И когда следующая встреча?

– Сегодня. Встреча будет вечером, – выдохнул Лорн Вараи, уже предчувствуя, что будет дальше.

– Тогда вечером я к вам зайду, – решительно ответил Шима и встал.

Шена Вараи не стал провожать его до выхода, никто из слуг не решился сделать это без приказа. Шима вышел под яркий свет Неба и разочарованно выдохнул. Дело обещало быть банальным и скучным. Вся интрига сводилась к очередному тайному сборищу скучающей молодёжи. Клубы существовали и раньше, до Разрезания, но тогда они чётко делились на подуровни и были вполне официальными. Теперь же у Одарённых проснулся интерес. Выражался он в поиске нового, непривычного и немного запретного – самую малость, чтобы почувствовать азарт, а не опасность.

Однако иногда это плохо кончалось. С таким Шиме уже приходилось сталкиваться. Старшие Одарённые были слишком заняты изменениями в городе, постоянными совещаниями и договорами, спорами и уступками. Первые несколько лет после Разрезания члены Совета и Высшего Совета редко бывали дома. Благороднорождённые, занятые в торговле, поставках или те, у кого остались Механизмы на Дне, не вылезали из гостиных и бесконечно обсуждали текущие вопросы. В это время их дети росли, предоставленные сами себе. Они слушали все эти разговоры, но понимали слишком мало и делали совсем не те выводы, которые следовало. И теперь инспектору полиции Шиме Крайс предстояло разбираться с последствиями.

Прежде, чем идти к шене Рандэлл, он решил зайти домой. До вечера времени было ещё предостаточно, можно было не спешить. В управление Шима вернулся после обеда. На его рабочем столе уже лежал отчёт от шенай Эстемай и записка от шены Хэллиан. Шима ещё раз перечитал заключение по вскрытию, но ничего нового там не было. Часть синяков могла образоваться при падении, часть точно была оставлена руками сильного мужчины. Это могло быть последствием ссоры, которая привела к трагедии. Погибнуть шенай Занил могла случайно, но сокрытие смерти всё равно являлось преступлением.

Шима занялся отчётом для шены Рандэлл. Начальник терпеть не мог работать с бумагами и редко сразу читал то, что писали его сотрудники. Чаще всего скапливал всё большой стопкой, закупался десертами и запирался в кабинете, чтобы покончить со всем и сразу. В такие дни его лучше было не трогать. Исключением были только интересные и необычные расследования. Даже если шена Рандэлл лично в них не участвовал, всегда внимательно следил за каждым шагом детективов. Шима был уверен, что это дело будет одним из таких, и потому решил не затягивать с отчётом.

Зайдя к шене Рандэлл, он предупредил, куда и с кем направляется. Начальник кивнул и посоветовал не расслабляться. Шима только вздохнул. Дело выглядело не слишком сложным, преступление – достаточно очевидным. Могли быть, конечно, нюансы. Это зависело от того, какая публика собирается в «Саду». Если туда вхожи лишь представители Верхнего города, проблем возникнуть не должно было. Если организаторы рискнули пригласить Видящих, может выйти скандал. Шима уже предчувствовал горы бумажной работы. Если начальник говорил не расслабляться, значит, скорее всего, у них был как раз второй вариант. А значит, убийцей мог оказаться человек из Среднего города. Этого Шима точно не хотел.

Он поднялся на Небо и направился к дому шены Вараи. Внутренне Шима был готов к тому, что тот попытается сбежать и спрятаться у кого-то из друзей. Тогда придётся обращаться за помощью к кому-нибудь из местных инспекторов – у Шимы не было полномочий вести расследование на Небе. Опрашивать свидетелей дозволялось только на добровольной основе, но всё остальное оставалось вне его компетенции. Из всех вариантов лучше всего подходил шена Хэллиан. Шима знал, что тот точно не откажется помочь. В конце концов, он уже помог, хотя лен Шеппен успел найти имя жертвы раньше него.

Однако шена Вараи и не думал сбегать. Более того, он переоделся в щеголеватый костюм, украшенный кружевом со слюдяными вставками. За пятнадцать лет они несколько раз выходили из моды, потом менялся рисунок, добавлялось что-то новое вроде круглой огранки слюды, и они снова возвращались. Эти кружева и вязанные шерстяные шали сделали ателье ленны Шедив одним из самых крупных и популярных, а её владелицу весьма богатой. Лия и Кима, её самые лучше сотрудница и создательницы кружев и шерстяных изделий, давно получили постоянное право на проживание на Небе. И Кима почти не скрывала причину своих частых визитов в дом шены Аштарет. Шима хорошо знал обеих женщин, в конце концов, они все были родом со Дна и инстинктивно держались друг друга в первое время.

– Я проведу вас на собрание, но лучше не сообщайте, кто вы, – осторожно попросил шена Вараи. Он заметно нервничал и всё время теребил кружевную отделку манжет. – Далин была моей подругой, и я действительно не верю, что она могла решиться уйти, даже не написав мне.

– Понимаю. Я всё выясню, обещаю вам, – Шима признательно поклонился.

– В «Сад» приводят друзей и знакомых. Ничего незаконного там не происходит, но не все бы одобрили такое собрание, – осторожно произнёс шена Вараи, точно боясь осуждения. Он повторялся, пытаясь донести свою мысль до Шимы. – «Сад» находится на Земле.

– Понимаю, – повторил Шима. Родителям и родственникам многих молодых Благороднорождённых, ещё не начавших самостоятельную жизнь, не понравилось бы, что те спускаются на Землю. Не говоря уже об общении с людьми, стоящими на другом социальном уровне.

До Земли добрались пешком, потом сели на поезд. Приветливый женский голос объявлял станции, кабину заливало ярким светом. Шима сел в углу, чтобы не привлекать лишнего внимания, и вытянул больную ногу. Колено ныто, по лодыжке проходили импульсы короткой боли. Доктор Моррес до сих пор не сдавался, но вылечить до конца пока не мог, Шима был ему благодарен уже за то, что нога вообще работала и хромота была едва заметна.

Поезд катился по верхнему подуровню, потом спустился ниже. Шима прикрыл глаза, отмечая мысленно станции, которые они проезжали. Он думал о расследовании, полностью сосредоточившись на анализе фактов и улик. Демьен отправил стажёров к пруду, они обыскали каждый камень, но не нашли следов крови или волос шенай Занил. Скорее всего, орудие убийства отправилось на дно вместе с жертвой. Но одно это говорило уже о том, кто убийца – вольный или не вольный – действовал осознанно, продумывал последствия и не хотел попадаться полиции. Жители Верхнего города среагировали бы иначе. Для них смерть – тем более, внезапная и жестокая – никогда не была обыденностью. А для поколения шенай Занил представляла собой страшную сказку, истории пятнадцатилетней давности, скорее романтические, чем пугающие. Конечно, у кого-то были престарелые родственники, но смерть от старости – это совсем не то же самое, что несчастный случай. Кто-то был знаком с самоубийцами, хотя за последние три года их список не пополнился ни одним именем. Но это всё равно не могло подготовить кого-то из них к необходимости хладнокровно избавиться от тела и улик.

– В «Саду» бывают жители Среднего города? – Шима открыл глаза и посмотрел на шену Вараи в упор. Он говорил тихо, так, чтобы молодая женщина с непоседливой девочкой, сидевшие в другом конце вагона, не могли их услышать.

– С чего вы?.. Откуда вы?.. – Лорн Вараи задохнулся удивлением и так и не смог ответить чётко. В прочем, его реакции Шиме было достаточно.

– И шенай Занил была знакома минимум с одним из них, – закончил он. Шена Вараи мотнул головой, не столько отрицая, сколько признавая этот факт. Шима вздохнул. Он уже видел гору бумажной работы, недовольное лицо шены Клайдерн и беззаботное – шены Рандэлл. Сообщать родителям, скорее всего, опять пошлют его. Жители Дна, конечно, толстокожи, но иногда это утомляло.

Они вышли на станции «Зелёная роща». Шена Вараи шёл уверенно, он немного успокоился после того, как понял, что инспектор полиции не собирается отчитывать его за неподобающие знакомства. Шима думал, что родители, в своё время упустившие воспитание детей, потом слишком сильно на них давили, стараясь исправить огрехи. И привело это как раз к таким вот подозрительным сборищам. Первые годы после Разрезания были очень сложными. Не все смогли оправиться и принять факт новой структуры города до конца.

Некоторые вещи оставались неизменными с самого начала, они были такими всегда и казались незыблемыми. Доки, Механизмы, город, Внешнее море и уровни – это было основой мироустройства. То, что сделал Рюни Крайс, казалось просто невозможным. Шима часто радовался тому, что так мало людей знает о том, как произошло Разделение на самом деле. И что он приходится братом тому, кто разделил город. С другой стороны, Шима видел и слышал достаточно, чтобы понимать – только так можно было заставить людей задуматься и услышать.

И всё же – разрушенная уверенность в неизменности основных устоев привела к рождению страха. А со страхом люди справлялись по-разному. Такие бездумные вечеринки были всего лишь ещё одним способом побега от новой, всё ещё незнакомой реальности. Молодые люди учились жить в условиях изменившегося города, и никто не мог им подсказать, как это нужно делать.

Шена Вараи провёл Шиму в дальнюю часть парка «Зелёная роща». Парк был очень большим, тенистым, с бесконечным переплетением узких дорожек и беседками на полянках и в тени деревьев. В дальней его части было тихо, люди почти никогда не заходили так глубоко, довольствуясь светлыми и чистыми дорожками. Парк казался старым. Шима прекрасно умел чувствовать эту старину, ощущать совершенно особый запах, присущий тем местам, что существовали неизменными с самого основания города. Так было в штабе Гильдии и у Мадам. Эти два дома, защищённые от гула Дна, создавали ощущение древности. Ещё он чувствовал такое в доках, в архиве Неба и в здании суда. Шима несколько удивился, осознав, что этот парк относится к таким изначальным местам. Обычно парки на Земле раз в несколько лет перестраивали или обновляли.

На дорожках «Зелёной рощи» было тихо, огромные толстые деревья нависали, бросая тень. Где-то слева журчала вода, иногда пахло сыростью. «Зелёная роща» совсем не походила на весёлые и солнечные парки Земли. Шима понял, что ему здесь нравится.

Шена Вараи подошёл к беседке, в которой сидел скучающий с виду молодой мужчина. Тот кивнул, приветствуя, окинул Шиму внимательным взглядом. После некоторого раздумья мужчина кивнул ещё раз, разрешая пройти. Шена Вараи нервно улыбнулся и вошёл в беседку. Пройдя её насквозь, он подошёл к живой изгороди с противоположной стороны, осторожно раздвинул ветви. Обычно такие изгороди выращивались из кустарников, сплетавшихся так плотно, что пройти сквозь них было решительно невозможно. Тут либо был подготовленный заранее и спрятанный проход, либо кто-то специально выбрал другой сорт и вырастил кустарник особым образом. Или же применил Дар Цветения.

Шима прошёл сквозь живую изгородь вслед за своим провожатым. Для обычного молодёжного собрания всё было организованно слишком умело и на высоком уровне. Так, словно собравшиеся обсуждали способы захвата Совета и отстранения всех его членов от власти – не меньше. За живой изгородью обнаружилась полностью закрытая поляна со стоящими по периметру столами с напитками и закусками. Под старым деревом в дальнем углу собралось пятеро молодых людей с музыкальными инструментами. Шима заметил, что трое из них были с Земли, а двое – с Неба. Благороднорождённые считали музыку пустой тратой времени, ею увлекались только Одарённые, да и то не так часто. А вот лёгкая и немного печальная мелодия, которую выводили музыканты, вообще мало подходила Верхнему городу.

Шима с сомнением огляделся. Молодые люди стояли у столов, беседовали и шутили. Несколько пар танцевало. Намётанный взгляд серого инспектора различил не только представителей Неба и Земли, но и Среднего города.

– Это наш «Сад», место, где мы можем просто быть собой, – грустно улыбнулся шена Вараи.

– Место, где рады каждому, – раздался голос за спиной Шимы. Он резко развернулся. – Даже такому, как вы, серый инспектор, дарованный Благородный Шима Крайс.

Стоявший перед ним человек определённо был родом со Дна. Худощавый мужчина с бледной кожей и расширенными зрачками был уже не молод, пятнадцать лет назад, во время Разделения, он, должно быть, был немногим младше Шимы сейчас. На серого инспектора мужчина смотрел чуть насмешливо и очень внимательно.

– Занимательные у вас тут гости, – Шима обращался к шене Вараи, но смотрел только на мужчину перед собой. Пальцы подрагивали от напряжения. В своё время его редко брали на охоту из-за хромоты, но ощущение опасности и азарта Шима помнил хорошо. Чутьём он уступал брату, но того вполне хватало, чтобы его звали, когда собиралось много детей. Тогда было, кому за ним присматривать, пока остальные охотятся на стаю.

– Ваш брат – настоящая легенда, лен Крайс. Вы, впрочем, тоже достаточно известны, – мужчина взмахнул рукой, изображая поклон, и Шима заметил у того на запястье старую татуировку принадлежности к одной из банд. Он был бойцом Гильдии и оказался среди тех немногих, кого Кою оставил охранять Средний город перед тем, как спуститься вниз.

– Мне лестно это слышать, – сухо улыбнулся Шима. Жители Дна в Среднем городе после Разделения создали что-то вроде поселения. В основном это были бойцы Гильдии, чиновники и несколько девушек из разных домов удовольствий. Со временем многие разбрелись, устроились среди Видящих и даже Одарённых. Но костяк остался. Если что-то случалось в этом поселении или же у живущих отдельно жителей Дна, за помощью они обращались именно к нему. Шиму не все любили, не все могли простить то, что сделал его брат. Но он всё-таки был своим.

– Вижу, ты привёл новенького! – к ним подошла миловидная молодая женщина. В руках у неё был бокал вина. Она с лёгким удивлением смотрел на напряжённо замерших друг напротив друга мужчин и растерянного, мало что понимающего Лорна Вараи. – Мы рады всем! Ты же ведь объяснил наше основное правило, Лорн?

– Не успел, – шена Вараи тяжело сглотнул. Он отчаянно пытался понять, о чём говорят эти двое. И кем таким особенным мог быть брат простого инспектора полиции.

– Так вот! – женщина улыбнулась, точно собиралась дать каждому по большой конфете. – Наше основное правило – значимость человека не зависит от его Дара! Все люди без исключения заслуживают уважения!

– Как радикально, – холодно улыбнулся Шима, переводя взгляд на женщину. Судя по оттянутым мочкам ушей, она была из Благороднорождённых, но предпочла не демонстрировать свой статус.

– Я уверена, что это так! Я разговаривала с представителями всех уровней города! Да! Даже Дна! Понимаете? Я хотела понять, чем же так сильно мы отличаемся, – женщина сделала глоток вина и улыбнулась. Она явно была уверена, что её слова – настоящее откровение для новичка. – Здесь мы просто общаемся и пьём хорошее вино, не спрашивая, кто откуда родом. Это моё правило. Здесь все мы – горожане.

– Спрашивать ведь нет нужды, – бывший боец Гильдии усмехнулся.

– Совершенно, – отозвался Шима. Прошло пятнадцать лет после того, как город разделился на две части, и люди только начали понимать, что не так сильно они отличаются. Для этого им пришлось пережить тяжелейший кризис и начать договариваться. Огромный прогресс. Шима горько усмехнулся, понимая, что ему просто противно.

– Шенай Занил бывала здесь? – серый инспектор обернулся к Лорну Вараи.

– Без обращений, прошу, здесь это не принято, – нервно улыбнулся Лорн. – Да, Далин часто здесь бывала. Ей нравилось это правило, нравилось говорить с представителями нижних уровней. С некоторыми она даже дружила.

Шима кивнул. Хозяйка «Сада» и бывший боец Гильдии отошли в сторону, явно намереваясь продолжить разговор позже. Новые гости всё подходили. Хозяйке требовалось их встречать, новичкам разъяснять правила. Боец Гильдии, как и ещё несколько человек из Среднего города и со Дна – хотя теперь это можно было считать одним и тем же – переместился ближе к столикам с едой и напитками.

Шима огляделся, сам не зная, кого ища взглядом. Ему необходимо было с чего-то начать, кого-то расспросить, выяснить, с кем именно убитая общалась теснее всего. И тут он заметил странного мужчину в дальнем углу поляны. Разглядеть его никак не получалось, лицо точно расплывалось и сразу же забывалось, как только отводишь взгляд. Шима нахмурился, сосредоточился и пригляделся. У мужчины был тонкий храм на щеке, седые волосы и сухое, вытянутое лицо. Он безучастно смотрел на других гостей и пил вино. Шиме потребовалось несколько минут, чтобы вспомнить, кто это.

Брат рассказывал о нём, называл Бесцветным, Одарённым, которого вообще не должно было существовать, убийцей на службе Высшего Совета. После Разделения и расследования, которое проводил шена Клайдерн, некоторых Благороднорождённых из Совета Чистых и Высшего Совета арестовали и допросили. Помимо всего прочего искали и Бесцветного. Он не участвовал в противостоянии с Дном, хотя незадолго до этого помог Рюни. Шенам Торхейс и Хэллиан не удалось найти ни единой зацепки. Бесцветный как в Поддонье провалился. Возможно, он сбежал ещё до первой стычки Неба с Гильдией. За пятнадцать лет он не появлялся ни разу.

– Моё имя Шима Крайс, возможно, вы знали моего брата, – Шима подошёл к Бесцветному. Он не знал, о чём говорить с ним, не знал, зачем вообще подошёл. Но тот был загадкой, отгадать которую так никто и не смог.

– Знал, ты на него похож, хотя и не сказать, чтобы сильно, – Бесцветный кивнул и подошёл к стоявшему неподалёку столику с бокалами вина.

– У нас разные отцы, – Шима смутился, хотя в этом не было ничего постыдного. Все его братья и сёстры были рождены в законных браках, да и какое до этого дело постороннему человеку?

– Меня ищешь? Я думал, за столько лет про меня успели забыть, – Бесцветный протянул Шиме бокал красного вина.

– Не вас. Про вас действительно успели забыть. Хотя сперва и искали, – Шима напряжённо кивнул и взял бокал. Он никак не мог решить, стоит ли ему пить.

– Я говорил твоему брату, что мне не нравится то, что творится на Небе. И ещё меньше мне нравилось то, во что меня пытались втянуть после этого. – Бесцветный замолчал, погрузившись в воспоминания. Потом продолжил уже тише. – Я должен был спуститься на Дно и убить Кою, выставив это так, чтобы подозрение упало на твоего брата, инспектора полиции Земли, дарованного Благородного. Кое-кто из Высшего Совета решил, что это будет забавно. Приказ я получить не успел, сбежал раньше. Я всем обязан Небу, но выжил благодаря Дну.

– Брат никогда не поднял бы руку на Кою, – выдохнул Шима, осознавая, как близко город был к катастрофе. Если бы Бесцветный не решился проявить свою волю, если бы он остался слепым инструментом, как о нём думали его хозяева, последствия были бы просто чудовищны. – Да и убить Главу Гильдии не так просто.

– Я знаю. А ещё я знаю, что то задание стало бы для меня последним. Я стал опасен для них. Меня видели, обо мне знали. Я наследил слишком сильно, меня не убили раньше лишь потому, что планировали использовать до конца, – Бесцветный усмехнулся и покачал головой, одни глотком допил вино и взял следующий бокал. – Так странно говорить об этом сейчас с тобой. Что бы ни планировал Высший Совет, твой брат решил иначе. Знаешь, никому другому такое в голову бы прийти не могло. Но тогда это был единственный шанс спасти жизнь Кою. Я знаю, какие планы были у хозяев Неба. Твой брат не безумец, он просто хороший сыщик, у которого хватило смелости понять, куда всё идёт.

– Понимали многие, сделать ничего не могли, – холодно ответил Шима. Ему неприятно было говорить о Рюни с тем, кто пытался его убить. – На кого вы сейчас работаете?

– На себя. Я давно уже не применял Дар. Так, небольшая маскировка, не более, – понятливо усмехнулся Бесцветный, заметив недоверчивый взгляд Шимы. – Не хочу, чтобы моё лицо запомнили. Но я не желаю больше быть инструментом в чужих играх. Защиту мне никто больше не даст, да и с интригами Высшего Совета временно покончено. Пока шена Клайдерн не уйдёт в отставку – точно.

– Рад это слышать. За старые преступления судить я не имею права, да и доказательств у меня нет, – Шима нахмурился. Он не хотел конфликта, просто не знал, как дальше вести разговор, как подвести его к нужной теме. – Да и не хочется, если честно. С братом вы всё давно решили.

– Верно. Решили. Так зачем ты здесь, инспектор Крайс? – Бесцветный смотрел на него спокойно, с тенью любопытства. Он не видел в нём угрозы.

– Расследую одно дело, ищу информацию про Далин Занил. Молодая женщина, посещала это место. Средний рост, худощавое телосложение, коротко обрезанные тёмные волосы, Благороднорождённая, но серьги не носила, – Шима постарался вспомнить ещё какие-нибудь особенности утопленницы. – Предпочитала дешёвые любовные романы, жила отдельно от семьи.

– Это у вас семейное? – Бесцветный усмехнулся.

– Я хотел стать врачом, – пожал плечами Шима. Почему-то это признание далось легко.

– Но платишь по счетам, – покачал головой Бесцветный. В его устах это прозвучало обидно. – Я знаю, о ком ты. Видел её несколько раз в «Саду». Здесь у неё есть возлюбленный, если можно так сказать. Они тесно общаются, часто уходят вместе.

– Уходили, – поправил Шима. Об этом шена Вараи не захотел ему говорить. Получается, у шенай Занил был любовник.

– Уходили. Её семья никогда бы не одобрила их связь, – Бесцветный поставил ещё один пустой бокал на столик. Он почти ни с кем здесь не общался, предпочитая наблюдать. Он мог бы многое рассказать и о Небе, и о Дне, но его никто не спрашивал. Его даже не замечали. В первый раз Бесцветный пришёл без приглашения. Никто просто не обратил на него внимания. Теперь к нему привыкли, но подходили редко. Что ж, нынешний собеседник его вполне устраивал. – Мужчина родом со Дна.

– Почему я не удивлён? – тяжело вздохнул Шима. Девиц с Неба иногда тянуло на приключения. Может, не давала покоя история о женщине, нашедшей на Дне свою любовь. В отличие от них Шима лично знал Кларисс, ничего романтичного в её жизни не было. Вернее, было, конечно, но любовь продлилась недолго. А второй брак – тоже по любви, она заключила перед самым Разделением. Шима не знал, как сложилась судьба шенай Федарис и Фарида после того, как Дно оказалось отделено, но надеялся, что они живут счастливо. Оба это заслужили.

– Потому что глупости имеют обыкновение повторяться. По плану шенай Аштарет тоже должны были признать сбежавшей с мужчиной со Дна. Если бы только её брат не решил её искать и не привлёк чёрного инспектора, многих проблем удалось бы избежать, – Бесцветный пожал плечами.

– Этот мужчина сейчас здесь? – Шима решил не отвлекаться на воспоминания и пустые разговоры. Бесцветному явно не хватало общения с тем, кто не станет осуждать его за прошлое.

– Нет. Сегодня его нет. Но в Среднем городе, да и на Земле есть несколько поселений, где живут выходцы со Дна. Ты должен знать. Поспрашивай там о Ронне, – Бесцветный задумчиво посмотрел на третий бокал вина. – Как удивительно перемешались уровни. Они были разделены непреодолимыми стенами, а теперь, после Разделения, перемешались.

– Для того чтобы люди научились видеть друг друга, пришлось разделить их непреодолимой преградой, а потом сломать её, – Шима хмыкнул. Это, действительно, было забавно, только для него отдавало горечью. – Они смогли услышать друг друга только в тишине после грохота рухнувших переходов. Научили делиться, только потеряв всё.

– Поэтично. Впрочем, жителям Дна свойственна некоторая поэтичность. Ты прожил большую часть жизни на Небе, Крайс, но ты всё ещё считаешь себя выходцем со Дна, – Бесцветный смотрел на серого инспектора с любопытством и поигрывал бокалом вина.

– Дно живёт в крови. И оно не отпускает, – тихо сказал Шима. Так всегда говорил брат, когда он спрашивал его, почему тот возвращается. Дно не отпускает – теперь он и сам понимал, что это значит.

– Почему-то вы все говорите одно и то же, – Бесцветный покачал головой. – Ты похож на брата, но и сильно отличаешься. В тебе больше веры в людей.

– На то были причины, – отстранённо ответил Шима. – Благодарю за совет.

Он поклонился Бесцветному, нашёл глазами шену Вараи и подошёл к нему, чтобы попрощаться. Пока информации было достаточно, её стоило проверить. Шима не стал спрашивать, как так получилось, что лучший друг не знал про интерес шенай Занил к жителям Дна. В конце концов, шена Вараи согласился помогать добровольно и даже привёл его сюда. Шима запомнил путь до «Сада» и решил как-нибудь прийти сюда снова, уже не в качестве следователя. В своё время его брат был первым, кто смог подняться так высоко. Он был примером, для многих – единственным жителем Дна, которого они видели в своей жизни. Рюни должен был стать первым, кого услышат. Так хотел Кою, так хотел он сам. Изменить мнение всего города. Шима с горечью подумал, что так оно и получилось.

Глава 2. Бессмысленная погоня.

Что не так с этим парком?

Шима.

Поселения выходцев со Дна располагались в Среднем городе, но была и небольшая колония на Земле, в ней жили в основном те, кто работал в Верхнем городе. Таких было немного, по большей части девушки из борделей, теперь занимавшиеся самыми разными вещами, и клерки Гильдии, оказавшиеся весьма опытными и востребованными, особенно в той неразберихе, которая царила после Разрезания. Именно они помогали Совету составлять договоры с Дном, консультировали и разъясняли многие детали. Шима вспомнил, как к нему заглянул шена Клайдерн, чтобы занести некоторые бумаги. Тогда он рассказал, что эти клерки стали не только спасением для Совета, они поразили его членов, многие из которых искренне считали выходцев со Дна тупыми. Рюни не был исключением, интеллект не зависел от наличия Дара, а, значит, и возможности приносить пользу городу. Благороднорождённым пришлось выучить этот урок.

В Среднем городе жили бывшие гильдийцы и рабочие с заводов Дна, которые не смогли вернуться. Те, кого Кою оставил сторожить пропускные пункты. Они прекрасно вписались в круг рабочих, кто-то устроился на фермы. Работа нашлась для всех. Шима решил начать с Земли. Местным было проще узнать про «Сад» и попасть в него. Да и поселение здесь было меньше. Негласным лидером его была Винара, лучшая из девочек Мадам, она была связным Кою во время противостояния, выслать её на Дно не успели – стало не до того. Так и получилось, что она осталась жить в своём доме на Земле. В первое время она помогала находить работу, обучала манерам и правилам поведения, заступалась в конфликтных ситуациях. Её слушались, ей подчинялись. Потом её привлекли к работе Совета. Винара хорошо знала Кою и могла подобрать слова, которые бы его убедили. Тогда Совет по подсказке шены Клайдерн, шены Аштарет и шены Хэллиан хватался за любую помощь. Это всегда казалось Шиме забавным. Винара справлялась со своей новой ролью просто великолепно, не зря Кою высоко её ценил.

Шима сел на поезд на ближайшей станции. Весёлый женский голос сообщил, что следующая – «Малые пруды». Поселение находилось недалеко от квартала торговцев, некоторые из которых тоже не способны были даже Видеть. Они продолжали вести дела со всеми уровнями города, даже с Дном, хотя сейчас это стало гораздо труднее. Торговцы справедливо считали, что лучшие сделки заключаются только при личной встрече. Сейчас же Кою мог навязывать свои условия, пользуясь тем, что добраться до него было невозможно. Дно поставляло на верхние уровни не только привычные товары, незадолго до Разрезания Гильдия смогла закупить семена некоторых растений, никогда прежде не выращиваемых на Дне. Некоторые не только пережили чёрные годы, но и прижились, начали давать стабильные урожаи. По вкусу такие овощи и злаки отличались от тех, что выращивали в Среднем города, и потому ценились. Благодаря Винаре Кою смог раздобыть даже семена пряных трав, среди гурманов Неба блюда с ними сейчас считались деликатесом.

Шима прикрыл глаза и невольно улыбнулся. Глава Гильдии умудрился подчинить не только все банды, но и весь город. Высшему Совету пора было отдать всю власть ему. Озвучивать такие мысли Шима, понятное дело, не собирался, но ему нравилось так думать. Женский голос объявил станцию «Розовую». Шима встал и подошёл к выходу. Молодая женщина в другом конце вагона посмотрела на него с подозрением и что-то зашептала маленькому сыну на ухо. Шима переступил с ноги на ногу. Лодыжка ныла, колено покалывало. Он слишком много сегодня ходил.

Поезд остановился, открыл двери. В вагон хлынул поток воздуха, наполненного ароматами цветов. Совсем рядом со станцией располагался большой парк с огромным количеством клумб и оранжерей. Дом Винары располагался совсем рядом, поселение – дальше: Одарённые не стали бы терпеть рядом с местом своих прогулок выходцев со Дна.

Дом Винары как и всегда поражал своим изяществом и воздушностью. За прошедшие годы он несколько раз перестраивался, но некоторые вещи не менялись никогда. Шима вошёл в незапертые ворота по гравиевой дорожке. Мелкие камешки хрустели под неровными шагами. По сторонам были разбиты клумбы с мелкими белыми цветами. Винара не любила показную пышность и слишком сильный аромат крупных соцветий, так часто встречавшихся на Небе и кое-где на Земле. Налево уходила узкая дорожка. Шима знал, что ведёт она к беседке, скрытой за домом. Он подошёл к дверям и постучал. К Винаре редко приходили без договорённости. Она всё ещё привечала Благороднорождённых, но теперь сама выбирала мужчин, с которыми хотела провести время. Часто к ней приходили за беседой и вкусно заваренным чаем.

Дверь открыла служанка, худощавая девушка с бледной кожей и расширенными зрачками. Увидев Шиму, она молча кивнула и посторонилась, пропуская его внутрь. Внутри было светло, большие окна и тонкий тюль создавали ощущение воздуха. Белые цветы в изящных вазах и голубовато-серебристая ткань в обивке стен добавляли лёгкой прохлады. Шима прошёл в гостиную, в которой Винара всегда его принимала. Служанка уже ушла, чтобы сообщить о нём хозяйке. Чаще всего Винара сама звала его, когда требовались его помощь или совет.

Шима прождал минут десять, служанка принесла чай с пирожными, но он к ним даже не притронулся. Винара задерживалась, хотя это было не в её привычке. Пользуясь передышкой, Шима прокручивал в голове детали расследования. Пока что у него был труп, возможный мотив и подозреваемый. Это уже немало. Однако до сих пор было не до конца ясно, убили ли шенай Занил, или же это был несчастный случай.

– Прошу прощения, инспектор, – Винара вошла в гостиную в сопровождении служанки со свежим чаем. – Чему обязана визитом? Мира сказала, что ты пришёл по делу.

– Верно, я ищу человека по имени Ронн, – Шима всё-таки взял в руки чашку с остывшим чаем и выпил его в два глотка.

Винара добавляла совсем немного фелны для аромата и фарри, чтобы компенсировать воздействие. Это растение – фарри – создала шенай Аштарет через два года после Разделения. Оно компенсировало негативное влияние фелны на организм и постепенно снимало привыкание. Первую большую партию высушенных листьев и саженцы шенай Аштарет отправила на Дно безвозмездно и не спросив ни у кого разрешения. Кажется, после этого шена Клайдерн впервые пришёл к ней в дом с цветами. В горшках.

– Ронн? Да, он живёт в этом поселении. Был из молодых членов Гильдии, когда Дно отделилось, оказался в Среднем городе. Вырос, нашёл приличную работу садоводом, – Винара пожала плечами. Подопечных у неё было не так много, она помнила всех по именам и часто вникала в их дела, интересовалась прошлым и навыками, чтобы иметь возможность порекомендовать на какое-нибудь место. – Мира, не подскажешь, где он сейчас?

– Кажется, вечером он не возвращался, но я уточню, – служанка понятливо кивнул и вышла.

– Здесь живёт его брат Ланн. Они были курьерами у Кою во время войны, – Винара говорила о тех событиях легко, точно они были всего лишь давним не слишком приятным воспоминанием. – Оба работают, ни за чем предосудительным не замечены.

– Не замечены, – эхом отозвался Шима. – Мне нужно увидеться с ними обоими.

– Что случилось, Шима? – Винара посмотрела на серого инспектора спокойно, но напряжённо. Шима подумал, что она научилась такому пронзительному взгляду у Кою. Тот тоже умел подчинять без слов.

– Насчёт Ронна есть подозрения. Он, вероятно, был любовником девушки с Неба. По крайней мере, их часто видели вместе, – Шима пожал плечами. Бесцветный не сказал об этом прямо, шена Вараи тоже мог не знать, но это было вполне возможным. Если Ронн был отцом ребёнка, шенай Занил очень рисковала. – Девушку нашли мёртвой этим утром. Пока неясно, было ли это убийством или несчастным случаем, но Ронн может что-то знать.

– Или быть причастным, – закончила Винара.

– Я сделаю всё, что смогу, чтобы поселения это никак не коснулось, – Шима вздохнул. Ему опять придётся просить Энде о снисхождении и понимании, а потом отвечать перед шеной Клайдерн. Опять давить на необходимость соблюдения баланса и мира. Жителей Дна на Небе всё ещё боялись, особенно те, кто хорошо помнил войну.

Стабильный и благоприятный климат Неба, чистые вода и воздух, отсутствие болезней и регулярное, полноценное питание делали жизнь небородных длинной и лишённой забот о здоровье. Для них пятнадцать лет было не таким уж большим сроком. Для жителей Дна – Шима очень хотел в это верить – это тоже уже была не большая часть жизни. Гильдии удалось добиться регулярных поставок лекарств и изменения системы поставок продуктов питания. Пятнадцатилетний житель Дна считался уже вполне взрослым. На Небе же это был ещё детский возраст. Вначале Шиму поразило отношение доктора Моррес, но тот быстро понял, как общаться с новым пациентом и больше не относился к нему, как неразумному малышу.

– Если он причастен, мы могли бы разобраться и сами, – осторожно произнесла Винара.

– Это не внутреннее дело поселения, Винара, – Шима вздохнул. Торговцы предпочитали сами разбираться с проблемами и редко обращались за помощью к полиции. Выходцы со Дна – тоже. Это порой усложняло работу, а порой – приводило к недопониманию и конфликтам, когда оказывались втянуты Одарённые. – Погибла девушка. Благороднорождённая, хотя и из вассального рода.

– Тогда это и не твоё дело, Шима, – мягко улыбнулась Винара. – Но всё равно именно ты пришёл ко мне.

– Тело нашли на Земле, расследование поручили моему участоку. И никто другой к тебе бы не пришёл, – Шима лукавил, некоторые инспекторы полиции уже научились вести дела с замкнутыми поселениями. Те немногие, кто участвовал в расследовании шены Рандэлл, был знаком с Крайсом и просто умел думать мозгами не по проторенным схемам.

– Допустим, – Винара сомкнула тонкие пальцы на чашке, внимательно посмотрела на Шиму. – Чего ты хочешь от меня?

– Если Ронн появится в поселении, задержи и сообщи мне. Если узнаешь, где он, сообщи мне, – Шима упрямо поджал губы. Ему не нравилось то, как ему приходилось себя вести с Винарой. Он помнил, как она заботилась о нём в то короткое время, когда он жил у Мадам после смерти матери. Но Шима поднялся так высоко, добился звания инспектора полиции в молодом возрасте, в котором Одарённые только в младших инспекторах ходят. И всё, чтобы помогать выходцам со Дна. Защищать то, что осталось от его прошлого. – И я хочу поговорить с его братом Ланном.

– Хорошо, это можно устроить. Ронн и Ланн оба работают на обустройстве новой парковой зоны, – Винара снисходительно улыбнулась. Парки были привычным развлечением Земли. Их обустраивали, разбивали, обновляли, сравнивали с поверхностью и разбивали заново. Одарённые обожали гулять по паркам, здесь назначали встречи, свидания, здесь расставались и даже совершали самоубийства. Переговоры с Дном Небо в своё время провело тоже в парке. – На станции «Лилейной», и направо, пока не увидишь ограждение.

– Благодарю, – Шима встал, поклонился Винаре и вышел, так и не притронувшись к угощению.

Голоса серый инспектор услышал почти сразу, как закрыл дверь гостиной. Разговаривали в прихожей, но очень тихо. Шима уловил несколько брошенных слов из диалекта Дна. К Винаре часто приходили жители поселения, чтобы она помогла разрешить споры. Шима быстро прошёл по коридору и вышел в прихожую. Там действительно стояло несколько человек. Когда он появился, они все как один повернули головы в его сторону. Некоторые смотрели равнодушно, некоторые – с враждебностью или отвращением. Шима прошёл мимо них, не отвечая на недобрые взгляды. Он привык. Некоторые выходцы со Дна считали его приспешником Неба, продавшимся за привилегии. Как когда-то считали его брата. Но Рюни хотя бы был шпионом Кою, по крайней мере, так говорили на Дне.

Шима вышел из дома Винары и направился к ближайшей станции поезда. Снаружи было уже темно, горели фонари, в воздухе пряно пахло ночными цветами. Сейчас уже не было смысла искать Ланна, он, скорее всего, вернулся домой. Ночью соваться в поселение выходцев со Дна Шима не рисковал. У него, в отличие от брата, не было боевого Дара, быстро бегать он тоже не мог. Конечно, он многим помогал, кого-то вытаскивал из неприятностей, но хватало и тех, кто его недолюбливал. И кроме того, что Шима работал на небородных, ему иногда припоминали и то, что Рюни в самом конце предал Кою. Так считали некоторые гильдийцы. Сам Шима был уверен, что брат никогда бы не смог так поступить, что у всего, что он тогда сделал или сказал, была причина.

Шима поднимался по подуровням, безучастно глядя в окно поезда. Доложить шене Рандэлл можно было и завтра утром, заодно сообщить, куда он направляется. Шима предпочитал дублировать такую информацию, чтобы его самого потом легче было найти. Демьен считал это немного странным, но послушно каждый раз запоминал то, что ему говорили.

Шима вышел на своей станции и направился к пропускному пункту, по привычке доставая жетоны из-под ворота серого плаща. Те блеснули золотом в свете фонарей. Именной и жетон полицейского висели на длинной тонкой цепочке. На пропускном пункте их редко проверяли, но он доставал всегда. Шиме не хотелось лишний раз кому-то что-то доказывать или просто разговаривать с охраной. Да и пропускные пункты он не любил.

Дома его ждали. Слуги давно привыкли к его поздним возвращениям и потому всегда оставляли ужин и старались дождаться. Ребёнком Шима часто уходил гулять по Небу на всю ночь, возвращаясь только, когда фонари начинали тускнеть. Его глаза медленно привыкали к яркому освещению, кроме того, в ночное время Небо было пустым. Наткнуться можно было только на уборщиков, но они мальчику даже нравились, часто рассказывали интересные вещи, иногда даже угощали. А небородных Шима долго сторонился, да и сейчас старался общаться только с теми немногими, кто знал и уважал его брата. Мальчик вырос, отучился в полицейской академии по личной просьбе шена Клайдерн, потом пошёл работать в управление шены Рандэлл. Но привычка приходить домой затемно никуда не делась.

Шима проскользнул в дом через заднюю дверь и вышел на кухню. В комнате горел свет, Ливайна замешивала тесто. Она пекла самые вкусные свежие булочки, за что Шима её очень ценил. Женщина покачала головой и кивнула хозяину на накрытые полотенцем тарелки.

– Загулялись? – Ливайна выпрямилась и вытерла лоб тыльной стороной запястья. – К утру поднимется тесто. Вы когда уходите?

– У меня дело, – Шима приподнял полотенце и взял с тарелки многослойный бутерброд. Слуги давно выучили, что, если их хозяин возвращался поздно, нормально ужинать он не садился, предпочитая пирожки и бутерброды. – Шена Рандэлл дал расследование. Мне утром ещё в управление надо будет зайти.

– Опять рано, – вздохнула Ливайна. – Что за дело?

– Убийство, – Шима потянулся за тарталеткой, одновременно ища глазами чайник с чаем.

– Тхаэг , – покачала головой кухарка.

Шима налил себе чай, поставил чашку и тарелки с закусками на поднос и вышел из кухни. На второй жилой этаж он поднимался медленно, тяжело опираясь на больную ногу. Через пару лет после Разрезания, когда Шима, наконец, поверил, что из дома его точно не выгонят, он хотел переехать куда-нибудь на первый этаж, но там не было даже гостевых комнат. Все подходящие спальни находились на втором этаже. Стараниями доктора Моррес подниматься со временем стало легче, но после целого дня, проведённого на ногах, Шима двигался медленно.

Комнату брата он так и не занял, даже вещи трогать не стал, оставив всё, как было. В то, что Рюни вернётся, Шима давно не верил, но решил сохранить хотя бы память о нём. Всё это выкинет следующий хозяин дома. В документе о даровании статуса Благородного было указано, что он может быть продлён на потомков, если новоиспечённый Благородный достойно проявит себя в служении на благо города. Вот только Шима сомневался, что сможет найти себе жену и оставить потомков. Одарённые никогда не согласятся связать свою жизнь с выходцем со Дна, а ребёнку Видящей вряд ли дадут статус Благородного. Да и искать себе спутницу жизни Шиме было откровенно некогда. Потому он был уверен, что его вещи и вещи брата выкинет следующий владелец дома.

В его комнате пахло травами, стен было не видно за шкафами с книгами. На них Шима тратил большую часть жалования, почти всё, что оставалось после необходимых трат на продукты, лекарства, бытовые вещи и выплаты слугам. Больше ему девать деньги было просто некуда. Серый инспектор поставил поднос на письменный стол и подошёл к шкафу у левой стены. Здесь теснились книги по медицине, как старые, найденные в доме или выкупленные у тех, кому они были не нужны, так и совсем новые исследования по особенностям физиологии и анатомии жителей нижних уровней.

Шима усмехнулся, проведя кончиками пальцев по корешкам. Почему-то всем вдруг стало интересно, что такого особенного в организмах жителей Дна. Кою требовал лекарства в обмен на продукты питания. Сейчас даже на Небе за них приходилось платить. И врачам вдруг стало интересно. Они расспрашивали гильдийцев и рабочих о болезнях, пытались понять их причины, изучали особенности строения и адаптации. Сначала это раздражало Шиму, которого доктор Моррес обследовал с завидной регулярностью, выпуская статью за статьёй. Потом начало забавлять. Понимал ли Глава Гильдии, что его план всё-таки сработал? Что Небо вспомнило о Дне, заинтересовалось им? До врачей, наконец, дошло, что они могут сделать имя, исследуя неизвестные в Верхнем городе болезни?

Шима вернулся к письменному столу. В углу аккуратной стопкой лежало три тома, которые он ещё не дочитал. Выровненные листы писчей бумаги ждали своего часа по центру. Заправленные ручки, линейки и ножи-корректоры выложены ровным рядом. Шима любил порядок, старался поддерживать его во всём. Это давало иллюзию контроля, позволяло убедить себя в том, что ничего внезапного и непоправимого больше не произойдёт.

Закончив с чаем и бутербродами, Шима начал готовиться ко сну. Завтра ему предстоял ещё один сложный день. Общаться с выходцами со Дна было сложно, хотя шена Рандэлл всегда оставлял это на него. Не все его принимали, не все видели в нём просто инспектора полиции. Для кого-то он был предателем, для кого-то – братом того самого Крайса. Новости со Дна не доходили, Шима хорошо это знал, каждый раз спрашивал у шены Клайдерн, когда тот вызывал его по работе. И у шены Аштарет, когда навещал его по его просьбе. Шена Элиас Аштарет часто приглашал его в гости, да и Кима была рада его видеть. Она часто говорила с ним о Дне, об общих знакомых. Шиме иногда казалось, что она не хочет забывать, потому что боится поверить в то, что так счастлива. Сейчас она ждала уже третьего ребёнка, хотя официально их отец и не был известен. Она сама так решила.

Шима мог её понять, как и её тоску по родному уровню. Дно не отпускало, проникая в мысли и сны. Оно звучало бесконечным гулом, который чудился в дребезжании поездов, металлическим лязгом на заводах, мерещилось в каждом – тёплом и приятном – дуновении ветра. Во вкусе фелны, которую привозили на кораблях. Во фруктах и овощах, выращенных на фермах. Дно сквозило во взглядах своих детей – печальных, тревожных, недружелюбных и пустых. Отзывалось затаённой болью каждый раз, когда Шима на кухне цеплялся взглядом за ряды горшков, стоявших на полке. И в прозвище, ставшем родовым именем. Крайса.

Шима разделся и лёг в постель, но сон не шёл. Как и каждый раз, как ему напоминали о брате, он не мог уснуть, прокручивая в голове каждое слово, каждый намёк. То, что произошло, было несправедливо. Пусть это и был единственный возможный вариант, но никто не имел права сваливать на Рюни ответственность за весь город, а потом и винить его в том, что он сделал. Никто не имел права лишать его последнего живого члена семьи. Шима работал в полиции и хорошо понимал смысл слова «долг». Но в самом глубоком и потаённом уголке своей души он не мог простить этот город за то, что так вышло. Почему-то у всех жизнь за прошедшие годы наладилась, а он никак не мог забыть последних слов брата, его обещания сделать всё для того, чтобы вернуться. Прошло пятнадцать лет, а Шима не получил от Рюни даже весточки. Он не верил в то, что брат жив, но и смириться до конца не получалось. Сон не шёл, наполняя голову всё более путанными и тревожными мыслями. Наконец Шима Крайс провалился в череду смазанных, сменяющих друг друга образов, знакомых и неуловимых, полных непонятными предчувствиями и механическим скрежетом.

Новая парковая зона была огорожена временным забором. Её уже успели полностью очистить и теперь размечали расположение новых прудов, клумб, дорожек и беседок. Всё, что уже отработало своё, отправили в рециклеры или на переделку. Земле проще было убирать и делать заново, чем чинить. Впрочем, цветы и газон истощали верхний слой почвы, пруды заиливались, и цветы со временем разрастались и начинали давать меньше бутонов. Всё требовало регулярного обновления. Зато все парки Земли всегда были чистыми, ухоженными и свежими. Хотя Шима был уверен, что Одарённым просто не нравилось видеть, как беседки и деревья ветшают, и они уничтожали то, что отображало ход времени. Вернее – его быстротечность. Парки, подобные тому, в котором располагался «Сад», были огромной редкостью.

В строящуюся зону можно было пройти через главные и трое технических проходов. Шима был здесь с официальным визитом, поэтому не стал искать боковой вход и пошёл по уже размеченной, но ещё не облагороженной дорожке, которой ещё только предстояло стать главной аллеей парка. Первого рабочего он встретил через несколько минут. Молодой парень разгружал тележку с декоративными булыжниками. Шима окликнул его и подошёл, чтобы поговорить.

– Я ищу Ронна и Ланна, любого из них. Мне сказали, что они работают здесь, – Шима пока не стал доставать жетоны. – Вы знаете их?

– Знаю. Они действительно здесь работают. Парни со Дна, – рабочий пожал плечами и выпрямился, уперев тележку в землю. Кажется, он был рад небольшой передышке. – Ронна с позапрошлого дня не видел. Он, кажется, заболел. А Ланн там, у дальних прудов сейчас. Пройдите по дорожке до конца и у груды мрамора сверните налево. Там будут пруды, не пропустите. Там спросите.

– Благодарю, – Шима кивнул, запоминая дорогу. Парк должен был получиться весьма немаленький, перед его открытием опять соседние управления полиции будут тщательно изучать его план, чтобы быстро ориентироваться.

– Могу я узнать, вы им кто? – Рабочий нахмурился и присмотрелся к собеседнику.

Шима не ответил, позволив рабочему догадываться самому. Впрочем, тот, разглядев характерную бледную кожу и расширенные зрачки выходца со Дна, настаивать на ответе не стал. Шима пошёл туда, куда указал рабочий. На утоптанной, но всё равно неровной дорожке его хромота была заметнее обычного. Ближе к прудам разболелось бедро, но лавочек и беседок пока ещё не поставили. Шима вздохнул, остановился, пережидая болезненный мышечный спазм.

На расчистке места под будущие пруды трудилось несколько человек. Все, как смог понять Шима, из Среднего города и со Дна. Подопечных Винары он нашёл быстро, а вот Ланна пришлось поискать – ему достался дальний участок, отделённый от остальных прудов будущей рощицей, от которой пока были только мешки с плодородной почвой и залежи инструментов. Ланн оказался высоким светловолосым и крепким парнем с тонкими чертами лица и невыразительным взглядом. Шима пару минут наблюдал за его работой, отдыхая.

– Могу я поговорить с вами? Вы ведь Ланн? – Шима подошёл к мужчине. За пятнадцать прошедших лет никто так и не удосужился придумать особое обращение для выходцев со Дна. Кто-то обращался, как к жителям Среднего города, кто-то просто называл имя.

– Ланн, и что? – мужчина выпрямился и повернулся к Шиме, окинул его оценивающим взглядом. Раньше они не встречались.

– Я ищу вашего брата Ронна, вы не могли бы помочь разыскать его? – Шима продолжать вести себя вежливо, хотя и понимал, что Ланн может просто послать его крайсе под хвост. Он не хотел говорить с ним как представитель полиции.

– Ты кто такой? Почему я должен помогать найти Ронна? – Ланн нахмурился и мотнул головой. Разговор явно не ладился. Шима достал из-за ворота жетоны, выбрал тот, на котором значился его статус полицейского и сунул под нос Ланну.

– Моё имя Шима Крайс, я здесь по официальному делу. Расследую убийство, – холодно и чётко отрекомендовался Шима. – Где ваш брат Ронн?

– Ронн не мог сотворить никакого крайса дэлн , он у меня совсем мирный, – Ланн растерянно посмотрел на Шиму. – Мы же здесь ещё подростками остались, сложно было. Справились, прижились. Даже вот на Землю забрались. Брат точно ни в чём не замешан. Это всё крайса лаан !

– Я и не говорил, что он что-то натворил, – пожал плечами Шима. Узнав, кто он такой, Ланн стал очень разговорчив, даже слишком.

– Но зачем ещё его искать? Разве что видел что-то? Но послушайте, Ронн – хороший парень. Не стоит его втягивать ни во что, – Ланн улыбнулся и схватил Шима за руку, стараясь удержать. Этот жест был совершенно не характерен для выходцев со Дна. Ланн выучил его уже здесь, наверху, где люди были гораздо более дружелюбными. – Он отпросился с работы, сказал, что плохо себя чувствует.

– Но это было ложью, – мягко подтолкнул Ланна Шима, высвобождая руку. Ему были неприятны чужие прикосновения, особенно такие – лицемерно навязчивые. Ланн явно нервничал, но причины у такого поведения могли быть разными.

– Он был взволнован, торопился. Мы не следим друг за другом, понимаете? Его дела – это его дела. Но ничего плохого он сделать не мог, – Ланн растерянно улыбнулся. – Уверен, он скоро объявится. Брат никогда ничего не нарушал.

– Если он объявится, сообщите. Благодарю за помощь следствию, – Шима кивнул, понимая, что вряд ли сможет вытащить сейчас из Ланна что-то ценное. Тот кивал и улыбался, готовый засыпать серого инспектора уверениями в полной невиновности брата.

Шима привык к такому поведению среди выходцев со Дна и жителей Среднего города. На инспектора полиции Земли и те, и другие реагировали либо хмурой неприязнью, либо показной невинностью. Когда узнавали, кто он такой, неприязнь приобретала другие оттенки, а любезность становилась менее искренней. Жители Дна учились сосуществовать с другими уровнями, усваивали новые правила игры. Кому-то это давалось лучше, кому-то хуже. Обитатели Среднего города до сих пор помнили бунт и повышенные нормативы, которые на них повесили из-за восстания Кою. И то, что первое время после Разделения, пока не закончились чёрные годы и не были заключены торговые договоры, Среднему городу приходилось работать на пределе сил. И потому терпеть не могли тех, кто родился на Дне. А Шима умудрился ещё и получить серьги дарованного Благородного. Немногие знали его родовое имя и то, что его брат был близок к Кою. Шима давно привык, хотя его это и раздражало.

Он шёл по ещё только размеченной дорожке к выходу с территории строящегося парка. Очень скоро здесь будет зелено и свежо, расцветут цветы и появятся беседки. Но пока земля была чёрной, а от будущих беседок лежали только каменные блоки. Чтобы создать что-то, требовались не только материалы и саженцы, но и труд людей. Людей с разных уровней. Шима невольно подумал, сколько сейчас на Земле было парков, над которыми сообща трудились жители всех трёх уровней города.

У самого выхода его окликнули. По боковой тропинке к нему спешил молодой мужчина со светлыми волосами и тонкими чертами лица. Ронна Шима узнал сразу, он был похож на брата, только ниже ростом и с более живым взглядом. Выглядел он взволнованным, даже немного испуганным. Остановившись радом с серым инспектором, Ронн согнулся, уперев ладони в колени, чтобы отдышаться. Дышал он тяжело, Шима сразу понял, что молодой мужчина страдает от лёгочной болезни, которую получил ещё на Дне подростком. На Земле большую часть недугов Дна научились лечить, но повреждения органов оставались, уже не убивая, но осложняя жизнь.

– Меня зовут Ронн, мне сказали, что вы искали меня, лен Крайс, – мужчина выпрямился, всё ещё тяжело дыша. Пробежал он совсем немного, видимо, болезнь в своё время была серьёзной, а лечение он получил лишь спустя несколько лет после Разделения. И всё это время не пил фелну, способную хотя бы немного затормозить течение лёгочных немочей.

– Искал. Я говорил с вашим братом, он сказал, что не видел вас. И что вы отпросились с работы, сказавшись нездоровым, – Шима внимательно смотрел за реакцией Ронна. С такими лёгкими отпроситься не составляло труда. Парень действительно был нездоров.

– Да всё верно. Я отпрашивался, – Ронн опустил голову. Он был настолько напряжён, что его потряхивало. Даже просто стоять было тяжело. – Зачем вы искали меня?

– Из-за шенай Далин Занил, – Шима отметил, как замер, точно застыв, Ронн, как напряглись его плечи. Потом мужчина выпрямился и с отчаянной надеждой посмотрел на инспектора полиции. В его движениях и выражении лица не было притворства.

– Она нашлась? – в голосе Ронна надежда мешалась со страхом. Шима невольно отступил на шаг назад, опасаясь, что и этот брат попытается его схватить.

– Она терялась? Вы заявляли в полицию? Кем она вам приходится? – Шима знал ответы на все эти вопросы, но хотел услышать подтверждение из уст Ронна. Или ложь.

– Она… мы договаривались встретиться. Вернее, она передала записку, написала, что у неё есть важная новость, – Ронн замялся, его взгляд перебегал с лица Шимы на окружающую разруху строящегося парка и обратно. Он не знал, куда девать руки.

– Где эта записка? Она у вас с собой? – Шима нахмурился. Ему показалось, что и этот ответ он уже знает. Его подозрения не оправдались, но от этого картина вырисовывалась ещё менее приятная.

– Я… вроде… – Ронн похлопал себя по карманам, проверил более тщательно. Он был уверен, что не потерял, но никак не мог вспомнить, куда положил. Слишком взволнованным был тогда.

– Кем вам приходится шенай Занил? – с нажимом произнёс Шима.

– Мы… хорошо знакомы, – Ронн побледнел и мотнул головой. Признаться он так и не смог.

– Как к этому относился Ланн? – Шима вытягивал ответы по одному, медленно пробираясь к сути. Ему нужны были подтверждения догадок, чтобы знать, как действовать дальше.

– Он был против, конечно. Сказал, что будут проблемы. Что я просто заигрался. Что небородные всё лгут. Только и ждут повода, чтобы нас добить, – Ронн покачал головой. Он совершенно не хотел в это верить. Слишком долго он прожил на Земле, слишком близко знал многих Одарённых. – Это ведь не так? Войны с Дном же больше не будет?

– Я не знаю. Хотел бы ответить, что Небо образумилось, но не могу, – искренне ответил Шима. Он много раз передавал письма на Дно, спрашивал, просил рассказать хоть что-то. Писал Мадам и девочкам, даже самому Кою. Ему так ни разу и не ответили. Шима спрашивал у других – им тоже ничего не отвечали об оставшихся на Дне родных и знакомых. Такое мог сотворить только Кою – запретить отвечать или просто уничтожать все письма, не имеющие отношения к торговле. Что происходило на Дне, не знал никто.

Шима понимал причины такого молчания. Любая просочившаяся информация могла попасть не в те руки. Даже если житель Дна и не желал ею делиться с небородными, он мог рассказать друзьям из поселения, а среди них мог найтись тот, кто поделился бы этим с жителем Среднего города. И так по цепочке информация могла просочиться выше. Именно этого старался избежать Кою. Пока Небо не знает, как дела у Дна, оно не будет предпринимать никаких действий.

Пока Гильдия обеспечивает работу ферм и заводов, пока без перебоев работают Механизмы, всех всё устраивает. Опять же, на Дне остались доказательства многих преступлений Высшего Совета, в их интересах там эти доказательства и оставить. Но Шима продолжал писать письма и спрашивать. Он знал, что и Элиас пишет. Кима рассказывала, как он неделями ждёт ответа. Первые несколько лет Шима держался, не хотел признаваться самому себе, что боится ответа. Потом написал письмо Мадам и спросил о судьбе своего брата. Первое письмо из десятков. Она не ответила даже Винаре. Её бывшая лучшая работница ничего не знала о судьбах своих подруг. Сначала Шиму это бесило, но потом он смирился, даже нашёл оправдания действиям Кою. И продолжил писать письма.

– Ланн злился, я знаю. Но я уверен, Далин мне не враг, – Ронн покачал головой. – Мы договаривались о встрече, она должна была прислать записку, чтобы уточнить время и место. При последней встрече она была взволнована.

– Но записки не было, и вы пошли её искать, – подтолкнул собеседника Шима.

– Да, всё верно, отпросился с работы и пошёл искать. Но так и не смог найти. А вы нашли, верно? – Ронн попытался улыбнуться, но получилось слишком неестественно. – Почему вы искали меня?

– Мы искали вас потому, что действительно нашли шенай Далин Занил. – Шима помедлил, давая себе собраться с мыслями. То, что Ронн назвал Благороднорождённую по личному имени без всякого обращения, уже было неплохим косвенным доказательством их связи. – Она мертва, и я сейчас пытаюсь выяснить, было ли это несчастным случаем или убийством.

– Далин… мертва? – Ронн растерянно уставился на Шиму. – Я не могу в это поверить. Почему? Как это могло?.. Как это произошло?

– Выглядит, как самоубийство, но есть основания полагать… – Шима не закончил, Ронн буквально вцепился в него.

– Она не могла! Не стала бы! Она хотела сказать что-то важное. Вы не понимаете! – в голосе мужчины билось отчаянье. Он словно пытался вернуть Далин к жизни, отрицая факт того, что она могла умереть.

– Поэтому я расследую убийство, – Шима стряхнул с себя руки Ронна. – Я понимаю, что вас связывало. Даже знаю, что она хотела вам сообщить.

– Откуда? – Ронн отступил на два шага назад, покачал головой. Он всё ещё не мог поверить.

– Шенай Далин Занил была беременна, – холодно сказал Шима. Он понимал, что тянуть дальше нельзя, он и так потратил слишком много времени на объяснения и допрос. – А теперь мне нужно найти вашего брата. Пока он не сбежал слишком далеко.

– Ланн? – Ронн нахмурился, не понимая, причём тут его брат. Потом на его лице начало проступать понимание.

Записку вполне могли отдать Ланну, и он мог её прочесть, а потом выкинуть. Он был против их связи, а когда узнал, к чему она привела, мог разозлиться. Скорее всего, Ланн пошёл на встречу с Далин, чтобы убедить её закончить противоестественные с его точки зрения отношения. Если она ему сказала, что ждёт ребёнка, он мог просто разозлиться. Ронн открыл было рот, чтобы сказать, что брат хотел как лучше, что это был несчастный случай, но не произнёс ни слова. Он не знал, что ему теперь чувствовать, думать и делать. Они с Ланном были неразлучны с самого Разделения, Далин встала между ними. Но всё-таки он её любил. И у них мог быть ребёнок. Первый смешанный, без рангов и уровней.

Шима оставил Ронна разбираться со своими чувствами и поспешил обратно, туда, где он оставил Ланна. Того на месте уже не было, первый спрошенный рабочий только пожал плечами. Шима огляделся, прикидывая, куда мог сбежать Ланн.

– Здесь идёт реконструкция. Это не место для прогулок, – Шима обернулся на голос – низкий и грубый. К нему подошёл мускулистый широкоплечий мужчина. Он явно был родом из Среднего города. – Вам бы лучше уйти.

– Кто вы? – Шима развернулся к говорившему, думая, как ему побыстрее от него отделаться.

– Бригадир. Отвечаю тут за всё. Мне сказали, вы тут бродите, рабочих отвлекаете, – Бригадир скрестил на груди руки, демонстрируя развитую мускулатуру. Во всём города такая могла быть только у жителей Среднего города. – Шли бы вы по своим делам.

– Я здесь и так по своим делам, – нахмурился Шима, доставая из-за ворота жетоны. Блеснул золотой. Он отделил тот, что отвечал за профессию. – По делам полиции.

– И что полиции Неба нужно от моих парней? – бригадир нахмурился ещё больше. Он ждал чего угодно, но только не этого. Его подчинённые держались за работу – престижно, хорошо платят, да и шанс закрепиться на Земле. Но он сразу говорил – хоть малейшая неприятность, и работник будет уволен.

– Полиции Земли, – поправил Шима, убирая жетон. Путали часто, ведь рядом с неприметным знаком его профессии болтался золотой символ уровня. – Мне нужно найти Ланна. Он, кажется, сбежал, не пожелав со мной поговорить ещё раз. Искал я его брата Ронна. Но, как оказалось, нужен был мне именно Ланн.

– И зачем небородному Ланн? Мы здесь работаем, нам проблемы не нужны. У меня все парни на виду, – бригадир покачал головой, с вызовом глядя на Шиму. Ланна он мог и сам потом отчитать, даже уволить, но терпеть не мог, когда к нему лезли выходцы с Неба. Они ничего не смыслили ни в красоте парков, ни в качественной работе. Найти тех, кому сможешь доверить любой участок – большая удача.

– Я родился на Дне, – холодно сказал Шима. Он не любил поднимать эту тему, но иногда приходилось. Строго говоря, у него не было права находиться даже на Земле. Средний город – самое большее, на что он мог рассчитывать. Выше не пускали тех, у кого были заметные увечья или кто был болен. Можно сказать, Ронну очень повезло.

– На Дне? Как же тогда вы оказались в полиции Земли, да ещё и с серьгами? – бригадир недобро прищурился. Это либо было откровенной ложью, совершенно бессмысленной и дикой, либо же чем-то совершенно уникальным.

– Моё имя Шима Крайс, я получил звание дарованного Благородного по праву наследования, – Шима поджал губы. За заслуги брата было бы вернее, но он не хотел слишком сильно привлекать к этому внимание. – Больше вам знать не обязательно. Ланн подозревается в убийстве Благороднорождённой женщины. Вы всё ещё намерены покрывать его?

– Если где объявится, я сообщу, – бригадир покачал головой. Эти двое братьев были трудолюбивыми и ответственными, никогда не опаздывали, ничего не забывали. Ланн шутил, что это привычка с работы при штабе. Бригадир не уточнял, что тот имеет в виду, но такие шутки не любил. А теперь выходило, что Ланн кого-то убил. Это бросало тень на всех, кто с ним работал, в первую очередь – на него. – А деваться ему некуда. Его вещи здесь, денег тоже нет, выплаты только вечером. Придёт. Да и знаю, где ещё его поймать можно.

– Буду рад вашей помощи, – Шима дежурно улыбнулся. Ему уже надоел этот разговор. Он мог потребовать содействия, настоять на нём. У него было право, он расследовал убийство. Но Шима всегда предпочитал договариваться, добиваться согласия. Так люди вернее делали то, о чём их просили, и не мешали следствию. – Постараюсь решить дело тихо, насколько это будет возможно.

Коротко кивнув, Шима направился к выходу. Ланна он всё равно безнадёжно упустил. Уходя, он слышал, как бригадир громким шёпотом выясняет у Ронна, кто такой этот инспектор Крайс. Шима мог только понадеяться, что тот не станет рассказывать слишком много. Конечно, мало кто знал, что произошло на самом деле, но многие строили предположения. Уничтожить все подъёмники сразу мог только Рюни. Вообще, Шима не был в этом до конца уверен – Дар брата не был настолько силён, он не мог его так сильно растягивать. Но другого объяснения он не нашёл. Не было взрывов, аварийные системы не были активированы. Двери закрылись автоматически. Шима расспрашивал шену Клайдерн обо всём каждый раз, как тот приходил утрясти очередную формальность. Милен всегда отвечал, как мог подробно. Наверное, большего не знал никто, кроме тех, кто вёл тогда расследование.

Шима вышел с территории парка и направился в сторону управления. Нужно было обо всём доложить шене Рандэлл и попросить его о содействии. Если Ланн не объявится в ближайшее время, его придётся искать по всей Земле, предупредить пропускные пункты, сообщить Винаре. Она точно не будет этому рада. Шиме и самому этого не хотелось, он предпочёл бы решить дело быстро и с минимальными потерями.

Шима бездумно рисовал на бумаге запутанный лабиринт. Дело оказалось проще, чем он думал, всё складывалось слишком удачно. Ланна поймают в ближайшее время, если не получится у Ронна и бригадира, придётся подключать Винару. Это будет неприятно, но она разыщет беглеца не только из соображений законности, но и ради безопасности всех остальных. Ланн не сможет скрываться долго, у него с собой ни денег, ни вещей. Да и те, кто работал на Кою, знают, что кара за проступок неизбежна. Глава Гильдии редко миловал, да и то только тогда, когда собирался получить выгоду.

Шима закрыл глаза. Он думал, что всё окажется сложнее, но шена Рандэлл подтвердил все его выводы. Дело можно было назвать резонансным только из-за того, что его участники были родом с разных уровней. В остальном – ничего примечательного. И всё равно Шиме что-то не нравилось, что-то казалось странным. Не в братьях – они были просты и понятны, читались легко, мотивы были очевидными. Не в жертве – там тоже было всё просто, хотя и касалось чувств, а в этой сфере логика обычно буксовала.

– Принести вам чай? – рядом со столом Шимы остановилась Милай Фанет, молодая секретарша управления. Девушка с любопытством посмотрела на инспектора полиции. Ей было безумно интересно всё, что касалось Дна.

– Да, пожалуйста, – Шима ответил автоматически, не до конца понимая, кто и о чём его спрашивает. Он никак не мог нащупать то, что его нервировало. Что-то во всей этой истории было неправильным.

– Ваш чай, – Милай поставила кружку рядом с Шимой и уже собралась уходить.

– Мира Фанет, – Шима поднял голову и внимательно посмотрел на девушку. Ему в голову пришла странная мысль, и он изо всех сил старался её не упустить. – Как вы думаете, кто может заниматься благоустройством новых парков Земли?

– Парков? Рабочие и садовники, думаю, – неуверенно ответила девушка. Вопрос ей показался странным. С одной стороны – очевидным, с другой – лен Крайс мог иметь в виду что-то совсем другое.

– Кто ими руководит? Вернее, кто может руководить? – терпеливо пояснил Шима.

– Никогда не думала. Но уверена, что Одарённый. Да, я абсолютно уверена, что руководить может только Одарённый, – Милай серьёзно кивнула. Девушка подумала, что работа детектива должна быть очень сложной, раз им приходится разбираться даже в таких вещах.

– Почему именно Одарённый? – Шима обхватил пальцами чашку с чаем. – Это ведь физический труд. Одарённые к такому не склонны.

– Потому что, считается, что жители нижних уровней ничего не смыслят в красоте, просто не способны её увидеть и оценить, – пожала плечами Милай. Так ей говорили в школе. Истинное предназначение Одарённых – красота и наука, сохранность Даров и процветание города.

– Разве понимание красоты нужно не на этапе проектировки? – Шима был уверен, что дизайнера-Одарённого вполне достаточно, чтобы сделать парк очередным приятным местом для отдыха.

– Но ведь следить за тем, чтобы выходило красиво, нужно на всех этапах, – возразила Милай. Всё это казалось ей как-то игрой.

– Значит, тот, кто командует рабочими, должен быть Одарённым, – задумчиво протянул Шима. Картинка начала складываться. Бригадир был совершенно не похож на жителя Земли. – А как Одарённый среагировал бы на инспектора полиции с золотым жетоном и серьгами-гвоздиками?

– Со всем почтением. Даже если у него самого такие серьги, – Милай пожала плечами. Лен Крайс прожил на Небе половину жизни, но в некоторых вещах до сих пор разбирался на удивление плохо. Особенно в том, что касалось взаимоотношений и иерархии Одарённых. – Благороднорождённый мог бы заняться благоустройством парка ради развлечения, но он, скорее всего, ограничился бы проектом.

– Но не стал бы возиться с рабочими, да ещё и выходцами со Дна, – продолжил Шима, катая кружку с чаем между пальцев. Напиток сворачивался воронкой к центру. – Другими словами, бригадир группы, работающей в парке, скорее всего, Одарённый. Хотя совершенно не похож. И меня он откровенно послал.

– Послал? – Милай нахмурилась, склонив голову к плечу. Она не всегда понимала выражения инспектора Крайса. – Куда? И зачем?

– В крайса хара . Чтобы не мешал работать. Сначала просто заявил, что нечего здесь делать Одарённому и отвлекать рабочих, – Шима отхлебнул из кружки уже начавший остывать чай. Тогда ему не показалось странным поведение бригадира, но сейчас, доложив подробно шене Рандэлл и всё обдумав, он начал думать, что тот вёл себя странно. И выглядел тоже. – А потом заявил, что полиции здесь делать тоже нечего. И не похож он был на Одарённого. Я тогда подумал, что он из Среднего города.

– Почему вы так подумали? – Милай подтянула к себе стул для посетителей и села напротив лена Крайс. Ей ужасно нравилась эта игра в вопросы и предположения. Девушке казалось, что они идут куда-то на ощупь.

– У него была развита мускулатура, широкие плечи, массивное тело, – Шима тогда не удивился, решив, что это логично – оставлять рабочих и тяжёлый труд на жителей самого трудолюбивого уровня. Тогда он даже не подумал об эстетической составляющей. – Голос и речь достаточно грубые.

– Его могли нанять для контроля рабочих. Тогда он там не самый главный, – Милай постучала пальцем по подбородку. – Если он из Среднего города, то работает по найму.

– И должен переживать за своё место. Посылать полицейских – не лучший способ это сделать, – Шима посмотрел на сидевшую напротив него девушку. Он за все годы так долго с ней не разговаривал, а вдвоём разбираться с собственными подозрениями казалось проще. – Он согласился помочь, только узнав, что я родился на Дне.

– Странно. Жители Среднего городе скорее помогут Одарённому, – Милай растерянно моргнула.

– Многие выходцы из Среднего города не доверяют Небу. После подавления восстания, которое не переросло в бойню только благодаря вмешательству шены Грейтарис, – Шима знал подробности от шены Клайдерн. В своё время он расспросил его обо всём, вытащил из будущего начальника все мельчайшие детали. – Но и жителям Дна у них нет причин верить. Ведь всё закрутилось из-за Кою. Точнее, из-за Жителя Поддонья и Кою. Но средним откуда знать про Жителя Поддонья?

– Я тоже о нём ничего не знаю, – Милай растерянно смотрела на Шиму. Ей казалось, что говорил он не с ней, просто проговаривал мысли вслух.

– Это не так важно, – Шима отмахнулся. – Важно то, что он согласился помочь, только узнав, что я со Дна. Как и его подопечные. Почему?

– Не знаю, – растерянно проговорила Милай.

– Вот и я не знаю. Подумал, что так будет проще от меня избавиться? – Шима рассуждал вслух, накидывая варианты. У него не было причин лезть к бригадиру, перекапывать будущий парк заново. Совершенно никаких. Но Шима чувствовал, что бригадир скрывает что-то посерьёзнее, чем обычное бытовое убийство. – Или что я не буду слишком глубоко лезть? Одарённый на моём месте попытался бы выяснить причину. Или нет? Все же знают, что жители Дна – прирождённые убийцы и воры.

– Это не так, – Милай удивлённо глянула на Шиму. Такое она слышала от подруги детства. Та пожалела её, когда узнала, что в управлении полиции она будет работать с выходцем со Дна. Милай и сама боялась лена Крайс, когда только устроилась работать. Потом поняла, что все эти предрассудки – ложь.

– Это не так. Не все, – Шима задумчиво кивнул. По идее, бригадир должен был вести себя ровно наоборот – стараться угодить или хотя бы вежливо разговаривать с Одарённым, особенно полицейским. Чтобы быстрее ушёл и не мешал. И грубее – с парнем со Дна. Того, кто терпеть не может Одарённых, не взяли бы работать на Землю.

Милай отошла от стола Шимы, задумчивая и растерянная. Все эти разговоры казались ей странными, рассуждения – сложными, но больше её удивляло то, как легко инспектор Крайс говорил о Дне и предрассудках, связанных с его обитателями. А ещё – о Кою. Про него упоминали только шёпотом. Мало кто из её знакомых мог точно сказать, кем был этот Кою, но все были уверены, что Разделение произошло из-за него. И потому его боялись. Как можно не бояться того, кто обрушил неуничтожимые переходы между уровнями, посягнул на саму структуру города, незыблемую и неприкосновенную с самого основания? А инспектор Крайс рассуждал о нём так, словно знал лично.

Шима не заметил, когда Милай отошла от его стола. Он так глубоко задумался, что упустил этот момент. Впрочем, это уже было неважно. Шима понял, что должен продолжить расследование и выяснить, что скрывает бригадир. Вопросов после их короткой встречи осталось слишком много, сомнений – ещё больше. Кто обратил бы на них внимание, если бы просто расследовал дело?

Шима решил прогуляться и заодно ещё раз осмотреть место преступления. Парк, где нашли тело шенай Занир был тихим местом со множеством тенистых аллей и прудов. Здесь свет был не таким ярким, а зелень давали прохладный полумрак. Шима невольно подумал, что так и не смог привыкнуть до конца к яркому свету и чистому воздуху. Ему стоило бы радоваться, что он смог вырваться и подняться так высоко, но он всё равно постоянно вспоминал Дно. Там было проще и понятнее. Честнее.

Шима брёл по дорожкам, время от времени меняя направление и наслаждаясь тишиной. Обильная зелень давала ещё и отличную защиту от любого постороннего шума. Даже разговор на соседней дорожке приглушался плотно переплетёнными кустами живой изгороди. Легко было представить, что ты совершенно один.

Мысли крутились в голове, скользя по одним и тем же маршрутам. Шима вспоминал бригадира и пытался понять его мотивы. Его подчинённый оказался убийцей, кроме того, убил Благороднорождённую, пусть и из вассальной семьи. Для бригадира и его нанимателя это было очень плохо. Если небородного, который за ним стоит, и не тронут, то у непосредственного начальника Ланна могут быть большие проблемы. Он не мог не помочь полиции, иначе проблемы были бы точно. Но он не попросил не распространяться, замять дело. А должен был. Шима даже мог ожидать от него попытки заплатить за молчание или договориться об услуге. На Небе такое было недопустимо, на Земле среди Одарённых – тоже. Но бригадир ведь узнал, что он со Дна. Может, в этом и дело? Обещал помочь с поимкой, хотел откупиться Ланном, а потом попросить замять? Это многое бы объяснило, если бы не ощущение неправильности происходящего.

Шима решил продолжить искать подвох, но ничего не предпринимать до того момента, как бригадир не приведёт к нему Ланна. В том, что тот найдёт беглеца, Крайс не сомневался. Это было в его же интересах. Самому ему искать Ланна было почти бесполезно. Шима понимал, что полностью полагаться на бригадира не стоит, но решил дать ему немного времени. Это ведь могло послужить поводом для смягчения приговора. Что-то во всей этой истории его нервировало, что-то не вязалось. Слишком всё было просто.

Шима вышел из парка и направился в архив Неба. Там хранились копии всех протоколов заседаний Совета, чертежи и планы зданий и парков, проекты и копии торговых договоров. Всё, что было заверено и закреплено письменно, копировалось и передавалось в архив. Именно там можно было найти ответ на вопрос, что так сильно мучил Шиму: что не так с этим парком?

Глава 3. Строительный раствор из фактов и слов.

Во всём этом просто нет никакой логики!

Шима.

Архив Неба бросал тень на залитую светом улицу. Это здание, возведённое одновременно со всем городом, никогда не перестраивалось. Его архитектура отличалась массивностью и простотой. Шиме нравилось ходить в архив, копаться в старых документах, просто размышлять в пыльной тишине безлюдных залов. Сюда редко приходили, если что-то требовалось, просто присылали курьера с запиской.

Шима поднялся по ступеням и вошёл в огромный, прохладный холл. Женщина за стойкой подняла голову от книги. Её звали Джаэль, родового имени Крайс не знал. Джаэль улыбнулась Шиме и махнула рукой, подзывая.

– Какими судьбами? – Джаэль достала из-под стойки пару чашек, повернулась, зажгла газовую горелку под чайником. – Расследование или отдых?

– Расследование. Мне нужны материалы по проекту реконструкции парка на станции «Лилейная» на Земле, – Шима сложил руки на стойку. Джаэль покачала головой и поставила рядом вазочку с печеньем – самым простым и несладким, чтобы не забивать вкус чая.

– Небу бы тоже не помешала пара парков. Но они все на Земле, – Джаэль вздохнула и разлила по кружкам чай. Заваривать и разбираться в сортах её научил бывший начальник, шена Грейтарис. Она до сих пор вспоминала его и считала, что с ним архив потерял очень многое. Да и весь город – тоже. – Говоришь, ещё один реставрируют? По планам вроде бы не должны, разве что частная инициатива. А значит, это не третий стеллаж, а пятый, должно быть на нижней полке.

– Стеллаж в большом зале? – Шима взял чашку и сделал первый глоток. Он не понимал всех этих игр с сортами, ему они казались слишком слабыми. Видимо, привыкший к фелне, он не мог уже нормально пить обычный чай. Фелну Шима почти не пил, но хорошо помнил вкус – слишком сильный и пряный, навязчивый и чуть сладковатый.

– Да, большой зал, третий или четвёртый ряд у левой стены. Посмотришь по названиям, там по областям Земли разложено, – Джаэль с видимым наслаждением пила свой чай. Большую часть коллекции шены Грейтарис она смогла переслать на Дно ещё в первые годы после Разделения, но пока разбирала, решила и себе собрать самые понравившиеся сорта. Это заняло годы, некоторые попадались в продаже очень редко. – Если перестройка не плановая, то должен быть пятый стеллаж от входа.

– Благодарю, – Шима прижал руку к груди, поклонился зардевшейся Джаэль и пошёл в большой зал архива.

Тот был огромным и под потолок заставленным стеллажами и шкафами с документами. Шиму всегда поражало, как много всего здесь хранилось. Большая часть этой информации никем и никогда не будет востребована. Чтобы всё прочитать и осмыслить, не хватит и нескольких человеческих жизней. История города в мельчайших подробностях пылилась на полках, никому не нужная.

Шима прошёл вдоль рядов, ища нужный. Пятый от входа стеллаж, нижняя полка. Пришлось сесть на корточки, чтобы что-то найти. Больная нога согнулась с трудом. Крайс перебирал папки в поисках нужной. Та нашлась в самом углу под пухлой серой папкой, явно взятой с другой полки. Шима поднялся на ноги, опираясь на стеллаж. Колено отозвалось тупой болью, по спине прошёл неприятный холодок. Связки болели из-за неудобной позы.

Шима коротко выдохнул и похромал к ближайшему столу для работы. Лишнюю папку он отложил в сторону, чтобы потом отдать Джаэль. На первом листе значилось несколько возможных названий парка – все скучные и банальные. Шима перелистнул дальше. Проектная смета, поданное в Совет прошение, вернее, его копия, примерный план, копии договоров поставок, накладных, договоров со строительной бригадой. Фенна Хорим Галас – такое имя значилось в графе бригадира группы. Он был выходцем из Среднего города, но часто работал на Земле. Шима вытащил из папки копию характеристики фенны Галас. Безупречный послужной список, большой опыт и ощущение того, что в документе чего-то не хватает.

Шима внимательно изучил проектный план. Парк должен был занять большую территорию, чем изначально, за счёт небольшой лужайки и пары неиспользуемых складских территорий. По схеме всё было начерчено достаточно красиво, сложное переплетение дорожек и живых оград выглядело настоящим лабиринтом, обилие беседок и мостиков над ручьями и прудами давало возможность для отдыха, мраморных скамеек тоже хватало. Шиме показалось, что их даже слишком много. Он проверил имя дизайнера, указанное под проектом. Шена Леан Финарис, наследник рода Финарис, владеющий собственным Механизмом.

Шима откинулся на спинку неудобного стула. Несколько минут он сидел неподвижно и ни о чём не думал. Потом начал рассуждать, пытаясь понять, что во всём этом его смущает. Безупречный бригадир, опытный – как раз то, что нужно для сложного и многоступенчатого проекта с террасами, лабиринтами и множеством беседок. Молодой и амбициозный небородный, который по своей инициативе украшает город. Ничего странного, ничего подозрительного.

Шима перелистал документы о прошлом состоянии парка. Общие заметки о причинах перестройки – там числилась частная инициатива – прошлом плане и последней дате перестройки. Парк на станции «Лилейная» перестраивали совсем недавно, он считался достаточно новым. Конечно, Благороднорождённому с Механизмом не откажут, если ему в голову взбредёт какая-нибудь блажь, но шена Финарис мог выбрать любой другой объект, нуждающийся в реставрации. Однако он взял в работу один из самых больших парков города, да ещё и расширил его. Кроме того, в плане не было привычных для Земли открытых площадок для отдыха и пикников. Раньше половину всей площади занимали лужайки. Конечно, всё это могло быть просто блажью небородного, никак не связанной ни с каким преступлением. Кроме того, Совет план одобрил, значит, не увидел в нём ничего странного.

– Ты просто ищешь подвох, – выдохнул Шима, ни к кому не обращаясь. Ему всё больше начало казаться, что он лезет, куда не следует.

Он собрал все лишние папки, вернул их на место, оставив только две – ту, которую нашёл на ошибочном стеллаже, и основную по парку, документы оттуда он хотел скопировать. Шима подошёл к стойке, напротив Джаэль стоял незнакомый мужчина, слишком высокий и крупный для жителя Неба, но в его ушах болтались статусные серьги и достаточно массивные.

– Шена Ирсан, уверена, что смогу найти для вас каталоги, но это потребует некоторого времени. Можете подождать на том диване, – Джаль вздохнула и повернулась в Шиме. – Всё нашли, инспектор?

– Эту папку положили не туда, – Шима положил на стойку заблудившуюся папку. – Это мне нужно скопировать. И где мне найти план предыдущего парка на станции «Лилейная»? Ещё, есть какая-нибудь доступная информация про шену Леана Финарис?

– Сейчас посмотрю, устаревшие проекты парков лежат в большом архивном зале, ряд десятый, стеллажи с пятого по пятнадцатый. Тебе нужен, думаю, пятнадцатый, парк же только начали переделывать? Значит, его папка среди новых, – Джаэль задумчиво уставилась в потолок. – Посмотри ближе к верхним полкам. Насчёт шены Финарис я посмотрю. Официальный запрос сделать?

– Не стоит, спасибо. Только то, что можно достать, – Шима не был уверен, что это правильное направление для расследования, и не хотел беспокоить Благороднорождённых без нужды и санкции шены Рандэлл.

– Не думал, что кого-то, кроме меня, интересуют старые проекты и чертежи, – шена Ирсан с ленивым любопытством посмотрел на Шиму. – Особенно парков. Их переделывают полностью, искать что-то там бесполезно после конца реставрации.

– Реставрация ещё не закончена, – Шима вежливо поклонился Благороднорождённому. Тому явно было скучно ждать, и он решил развлечь себя беседой. – Мне хотелось бы знать, почему она была начата. Предыдущий вариант парка простоял совсем недолго. Возможно, причины были в его неудачной конфигурации или чём-то подобном.

– Где парк находится? – шена Фамир Ирсан задумчиво посмотрел на собеседника. Он не слышал ни о каких реконструкциях в последнее время. А он старался следить за ними, ведь к нему часто обращались за помощью или советом.

– Земля, возле станции «Лилейная». Парк большой, его перепроектируют с расширением, – Шима так и не смог вспомнить родовое имя Ирсан, хотя оно казалось ему знакомым. Возможно, по спискам членов Совета.

– Не слышал, чтобы этот парк реконструировали, – Фамир нахмурился. Парк он знал, десять лет назад помогал обновлять в нём статуи. Территория и тогда была большой, но пустой, слишком много лужаек на его вкус. Тогда Совет решил немного разнообразить ландшафт и добавить скульптурных групп. – Кто значится скульптором по парковым скульптурам?

– Одну секунду, – Шима взял в руки папку, которую Джаэль ещё не успела унести, чтобы скопировать. – Здесь не указан скульптор, только проектный дизайнер всего парка, он же спонсор перестройки – шена Леан Финарис. Все документы заверены в Совете. Разрешение получено официально.

– Значит, то заседание я пропустил, – пожал плечами Фамир. Судя по всему, он пропускал большую часть заседаний. – Шена Финарис ещё совсем молод. Его Механизм поставляет в основном мрамор и известняк, которые используются на стройках, но я никогда не замечал за ним тягу к созданию из них чего-то стоящего. Если он решил, что в парке можно обойтись одной зеленью, то я удивлён, как такой проект могли одобрить.

– Вовсе нет. В парке планируется установить множество беседок и статуй, я сам видел груды камня на стройке, – Шима начал догадываться, где и от кого слышал имя Ирсан. О нём ему рассказывал шена Аштарет.

– Но ко мне Финарис не обратился, – Фамир нахмурился. – Странно. Обычно у меня спрашивают хотя бы совета. С моим опытом. На Небе я считаюсь лучшим резчиком по камню. Хотелось бы мне узнать, что Леан затеял.

– Ваши каталоги, шена Ирсан, – Джаэль положила перед Благороднорождённым толстые каталоги, переплетённые грубой ниткой. Листы в них были плотными, Шима раньше таких не видел. – Я поищу ещё, так что можете зайти завтра.

– Хорошо, – Фамир отрешённо глянул на Шиму, только сейчас обратив внимание на его серьги-гвоздики. Если его и удивило то, что дарованный Благородный интересуется парками, то он никак этого не показал. – Благодарю за беседу.

Шима снова поклонился, слова шены Ирсан лишь укрепили его во мнении, что с парком на «Лилейной» станции что-то неладно. Шена Финарис не обратился к признанному специалисту по резьбе по камню, не спросил у него совета, но при этом не имеет собственного опыта и планирует буквально забить огромную территорию скульптурами и беседками. Откуда он будет брать резчиков? Со Дна?

Шима невесело усмехнулся собственной мысли. На Дне было не до искусства. Всё, что мог предложить Хорим Галас, для Земли было бы слишком примитивным. В Среднем городе ценили функциональность. И всё-таки шена Финарис решил обойтись своими силами. И у этого должны были быть причины. Либо он – юное дарование, которое жаждет проявить себя.

Шима зашёл в небольшое кафе рядом с пропускным пунктом на Небо. Он с завтрака ничего не ел, а время уже близилось к вечеру. Шима мог и по несколько дней обходиться без нормальной еды, но старался этого не делать, напоминая себе, что обязан нормально питаться. Этого хотел его брат. Именно поэтому Шима остался на Небе, а не вернулся с Рюни в Гильдию, когда того изгнали. Чтобы нормально питаться.

Шима выбрал самое сытное блюдо из тех, что были в меню, и большую порцию чая. Потом сел за дальний столик в углу и погрузился в невесёлые мысли. Ему всё это не нравилось. Шима привык доверять своей интуиции, но она работала не так хорошо, как у брата, а фактов для качественного анализа не хватало.

Худенькая светловолосая девушка принесла заказ, чуть дольше положенного задержала взгляд на необычном посетителе. Её Шима раньше здесь не видел, хотя бывал в этом кафе часто. Впрочем, его такие долгие взгляды уже почти не задевали. Всё-таки внешность выходца со Дна плохо сочеталась с серьгами-гвоздиками. Шима пододвинул большую кружку с чаем и принюхался. Ему не нравился чай Верхнего города, он казался безвкусным и пресным. Но фелну достать было трудно, а в Среднем городе заваривали травяные чаи, слишком крепкие и неизменно горчащие.

Шима без спешки обедал, стараясь не думать о расследовании. Слишком сильно концентрироваться на чём-то не следовало – так его учил шена Рандэлл. Из-за этого можно упустить важные детали. И Шима старался отстраниться, нагрузил мозг закупками продуктов на неделю и последней прочитанной книгой. Доктор Моррес обещал провести его на лекцию по анатомии как вольного слушателя, если удастся договориться – то и на все прочие тоже.

Закончив с едой, Шима выпил чай, расплатился и вышел из кафе. Уже начинали зажигаться первые фонари, хотя до ночи было ещё далеко. У него оставалось несколько часов на работу. Шима вернулся в управление и сел за написание отчёта. Закончив, взял стопку листов и начал записывать в виде схем и списков всё, что узнал за день, потом – свои мысли и предположения. Так можно было всё это структурировать и потом легче получалось анализировать.

Шима разложил на столе папки с проектами парка на «Лилейной» за последние десять лет. Первым делом он изучил ту, в которой содержались материалы шены Финарис, потом попробовал сравнить с работами других дизайнеров. Всё необходимое Шима скопировал в архиве и теперь мог спокойно подчёркивать нужные ему места и складывать чертежи, как вздумается.

Проект шены Финарис был нетипичным, он отличался и по размерам, и по структуре от всего, что изучал Шима. Большая часть проектов парка создавалась по одним и тем же канонам, проверенным схемам, имела баланс лужаек, скверов, деревьев и дорожек. Всё это проверялось и совершенствовалось многими поколениями ландшафтных дизайнеров с Земли и Неба. То, что планировал построить шена Финарис, было другим. Не было выверенного баланса, не соблюдались пропорции – слишком много деревьев и живой изгороди, множество мощёных дорожек и беседок, фонтанов и каменных арок. И почти никаких лужаек, мало прудов. Чувствовалось, что шена Финарис ни с кем не консультировался и делал всё так, как хотел сам, не обращая внимания на традиции. Совет это допустил или же просто не стал вникать в подробности, решив, что, раз шена Финарис финансирует перестройку и полностью берёт на себя все работы, то им незачем ему запрещать. Пусть дитя потешит своё самолюбие, тем более, на нём лежит ответственность за Механизм, ему и так непросто приходится.

Шима переложил все папки со старыми проектами парка на угол стола и снова взял в руки схему творения шены Финарис. Парк был необычным, хотя ему он нравился. В нём было много укромных мест и мало открытого пространства, продуманные маршруты для прогулок и уединённые места для мыслей, созерцания и приватных бесед. Много камня, но и зелени достаточно. Однако для жителей Земли это место будет выглядеть слишком мрачным и угрюмым. Шима даже пожалел, что парк, скорее всего, скоро опять перестроят.

Крайс работал до позднего вечера, не обращая внимания на то, как пустело помещение, когда коллеги уходили домой. Чем больше он сравнивал проект шены Финарис с аналогичными, тем больше различий видел. Но, сколько Шима ни пытался, он никак не мог понять причин упрямства Благороднорождённого. Тот не желал следовать проверенным схемам, отказывался от консультаций опытных специалистов, полагался только на прораба из Среднего города. Все рабочие были выходцами со Дна или из Среднего города, причём последние – фермеры, умеющие работать с растениями, или резчики по камню с фабрик. Шена Финарис определённо не хотел иметь никаких дел с Верхним городом.

– Лен Крайс, записка! – Милай Фанет положила на стол перед Шимой сложенный вчетверо листок бумаги. – Только что принёс какой-то мальчик.

– Благодарю, – Шима развернул листок бумаги. Милай Фанет задержалась на минуту у его стола на случай, если что-то потребуется, потом отошла. Она уже собиралась уходить домой.

Шима засунул записку в карман и встал. Пару минут он не шевелился, обдумывая прочитанное, потом стащил в вешалки свой серый плащ и направился к выходу. В записке говорилось, что он должен срочно прибыть в парк на станции «Лилейная», потому что удалось найти Ланна. Шима не стал забивать себе голову вопросом о том, как его так быстро нашли. Сейчас его больше волновало, почему Ланн вернулся, зная, что его ищут по обвинению в убийстве. Ответ в голову приходил только один – из-за брата.

Поезд неторопливо катился по вечернему городу, фонари окрашивали тротуары в тёплый жёлтый цвет. На улицах ещё хватало людей, кто-то спешил домой, кто-то неторопливо прогуливался, наслаждаясь прохладой и пряным ароматом ночных цветов. Шима вышел на станции «Лилейная» и направился в сторону парка.

Стройка была ярко освещена прожекторами. Работа здесь шла в любое время, даже когда все остальные горожане спали. Шима добавил этот странный факт в копилку наблюдений. Шена Финарис куда-то спешил, иначе нельзя было объяснить ночных смен. Но этот проект был личной инициативой, а Совет никогда не торопил с творческими проектами, особенно, профинансированными автором. На Земле хватало парков, люди не страдали от того, что им негде было проводить досуг.

Шиму встретили у входа, выходец со Дна средних лет молча кивнул ему и повёл вглубь территории. Идя за ним, Крайс внимательно смотрел по сторонам, пытаясь понять, что в этом парке было особенного, кроме планировки. Что именно могло бы показаться странным. Почти вся территория будущего парка была перекопана, кое-где уже начали высаживать деревья и газон, но по большей части работы ещё были далеки от завершения. Причём шли они сразу на всей территории. Кое-где Шима заметил беседки, стоявшие поверх разметок на всё ещё неблагоустроенной территории. Вдоль разметки дорожек красовались готовые скамейки, радом с клумбами лежали подготовленные каменные блоки для мощения. Шима мог списать такую вопиющую непоследовательность на неопытность шимы Финарис, но бригадир Галас участвовал в работе над многими парками и знал, как эффективно организовать работу.

Шима чувствовал настороженные взгляды, проходя мимо рабочих. Те останавливались и смотрели ему в спину, некоторые тихо переговаривались. Вероятно, бригадир рассказал им что-то, но вряд ли это было правдой. Шима понадеялся, что его не попытаются пришибить лопатой и закопать здесь же, под розовым кустом на обратном пути.

У бытовок его уже ждал бригадир Хорим Галас, рядом с ним мялся мрачный и напряжённый Ронн. Казалось, он не понимал, что здесь делает, и очень хотел уйти. Ронн выглядел растерянным и виноватым. Заметив Шиму, бригадир поспешил подойти к нему и жестом отпустил провожатого. Ронн так и остался стоять у бытовки.

– Вы быстро добрались, – Хорим усмехнулся. Он выглядел уверенным в себе, хотя сейчас речь шла о наказании его подчинённого за убийство – одного из самых серьёзных преступлений в городе. По крайней мере, на верхних двух уровнях. Меру вины на Дне определяла Гильдия, которая и сама не чуждалась убийств.

– Как вы узнали, в какое управление посылать записку? – Шима решил разобраться с мелочами сразу, заодно сбив Хорима с мысли.

– Это управление самое близкое к озеру, в котором нашли ту небородную. Я у Ланна выяснил, где оно находится. Велел мальчишке отдать записку выходцу со Дна, инспектору полиции, – Хорим пожал плечами. Всё это казалось ему совершенно не важным.

– Где Ланн? Мне нужно поговорить с ним, – Шиме не нравилась самоуверенность бригадира. Тот вёл себя почти вызывающе в ситуации, когда должен был чувствовать хотя бы каплю вины или неловкости. – Кстати, как вам удалось его поймать?

– Там, в бытовке, – Хорим небрежно махнул рукой себе за спину. Ронн от этого жеста дёрнулся, точно бригадир его ударил. – Его не ловили, сам пришёл. Может быть, просто совесть заела. Может, понял, что всё равно поймают, а так хоть какое-то смягчение. Да и идти ему некуда. Винара его больше не примет, выходцу со Дна самому не выжить даже в Среднем городе – больно внешность приметная. Без работы долго не протянешь.

– Понятно. Я забираю его на допрос, – холодно ответил Шима. Ему всё меньше нравился Хорим Галас. Его высокомерие стало слишком заметным. Тем непонятнее становилось его поведение при их первой встрече. Тогда бригадир относился к нему с пренебрежением, считая его Одарённым. Хотя теперь Шима начал в этом сомневаться. Хорим вполне был способен узнать в нём выходца со Дна с первого взгляда. Тогда к чему было всё это представление?

– Забирайте! – Хорим пожал плечами, развернулся и скрылся в бытовке. Через пару минут он вышел с Ланном. Тот шёл, понуро опустив голову. Ланн не был связан, но не предпринимал ни единой попытки сбежать или сопротивляться. Выглядел он, как сломленный и смирившийся человек. Шима невольно удивился такой разительной перемене. При их первой встрече Ланн хитрил, переключал внимание, старался убедить его в своей невиновности. Шима сильно сомневался, что виной всему взыгравшая совесть. – Хотя по мне, так тут не о чем говорить. Можете сразу арестовать. Только без шума, если только возможно. Всё произошло не здесь, с его местом работы никак не связано. Никто из моих подчинённых ничего не знал. Так зачем упоминать лишний раз, где он работал? Мой наниматель небородный, такие неприятности ему не нужны. За парней я сам ему ручался, да вот не доглядел. Хотя работник Ланн был хороший, так что тут я был прав.

– Посмотрим, – Шима положил ладонь на локоть Ланна. Тот стоял смирно и мелко дрожал. Понимал, что, скорее всего, брата больше не увидит. За убийство Благороднорождённой его казнят без суда. – Если этого потребует следственный процесс, придётся упомянуть. Выводы делать пока рано.

Шима увёл Ланна, тот и не думал сопротивляться, только успел бросить последний, безнадёжный взгляд на брата. Ронн головы так и не поднял.

Всю дорогу до управления полиции Ланн молчал. Шима не пытался с ним разговаривать, только наблюдал. Когда они добрались, свернул вправо от главного входа в неприметный переулок. Вход в комнаты для допроса и временного содержания располагались в дальней части здания, и попасть туда можно было через боковую дверь. Чтобы не нервировать горожан, пришедших к полицейским со своими проблемами. И чтобы не раздражать шену Рандэлл, который терпеть не мог все эти допросы и аресты. Хорошо хоть здесь – на Земле у самого подъёмника на Небо – такое случалось редко.

Шима провёл Ланна через неприметную дверь по длинному узкому коридору в небольшую комнатку, в которой были только стол и два стула. Ни окон, ни других входов в неё не было.

– Садитесь и расскажите мне о Далин Занил. Как выследили, почему убили, – Шима сел на стул и кивнул Ланну на второй. Тот покорно сел и положил руки на стол. Выглядел он всё так же подавленно. Несколько минут Ланн молчал, потом начала говорить – сначала медленно и неуверенно, потом всё быстрее.

– Далин Занил была глупой девчонкой, самоуверенной и наглой. Ума не приложу, что в ней нашёл брат. Он тихий, спокойный парень. А она… что хотела, то и творила, – Ланн вздохнул. Ему было трудно говорить, хотелось забыть всё, как страшный сон. Вот только проснуться никак не получалось. – Я получил записку за брата, прочитал. Они постоянно обменивались записками. Мне это надоело, меня это злило. Я решил поговорить с ней, сказать, чтобы отстала уже от Ронна. Ничем хорошим бы это не кончилось.

– Оно и не кончилось, – подсказал Шима.

– Верно. Когда она увидела меня, сильно разозлилась, начала кричать, чтобы я убирался, что моя ревность просто смешна, чтобы я больше не лез. Я не ревновал! Хотя кого я обманываю? Мы с братом всегда были вместе, а потом появилась она и всё разрушила. – Ланн замолчал, уставился на свои руки. Он невзлюбил Далин Занил именно за это – за то, что она встала между ним и братом. И только потом, когда узнал получше, за наглость и пустоту. Она просто играла, как в куклы. – Я хотел поговорить. Просто поговорить. Но она заявила, что я не имею права лезть. Я пытался объяснить, что это плохо кончится, что ей-то ничего не сделают, а у Ронна будут проблемы. Ей что? Она неборождённая, наиграется и бросит, когда надоест. Как игрушку, когда та растреплется. А Ронн – не игрушка!

– Вы даже не предполагали, что у них могут быть серьёзные чувства? – Шима с интересом посмотрел на Ланна.

– У неё – нет. Она была слишком лёгкой, наивной и молодой, – Ланн горько усмехнулся. Она была похожа на хорошую, добрую сказку, в которую им, как выходцам со Дна, верить не полагалось. Но сейчас, когда границы стёрлись, так хотелось. Казалось, у Крайса и Кою получилось. Но всё это было иллюзией. – Она сказала, что ждёт ребёнка, что отец Ронн. Я испугался. Если интрижку ещё могли простить, то такое – нет. Я стал умолять её никому не говорить и оставить брата. Говорил, что и ребёнка, и Ронна убьют. Она не стала слушать. Говорила, что расскажет своей семьи, Винаре. Что признается, всех оповестит. Я сначала просил одуматься – ради Ронна – потом начал кричать.

– Шенай Занил упрямая девушка, это я уже понял. Могу сказать, что ваши опасения были не беспочвенны, – Шима вздохнул. Это было большой проблемой – молодые люди с разных уровней стали общаться слишком открыто. Старшему поколению это не нравилось. Совет бесконечно обсуждал запреты на смешанные браки, объясняя это сохранением силы Дара. Инциденты случались, и заканчивались они плохо – всегда. Мало было тех, кто додумывался действовать тихо, как Жиайя. Сестра родила троих детей своему мужу и до сих пор жила спокойно и безмятежно, скрывая от всего города своё происхождение.

– Я пытался ей это объяснить. Честно, пытался, – Ланн всё больше распалялся, уже почти кричал. Он боялся за брата, ревновал и был растерян одновременно. – Я разозлился. Хватал её за руки, она отбивалась. Потом приметила свой Дар, пыталась меня остановить, но не из страха, только чтобы досадить ещё больше. Вы же знаете, применить Дар против человека, против того, у кого его нет… это неправильно!

Шима знал. Переворот Кою он знал по рассказам, но расспрашивал тогда много. Те жители Дна, кто вынужден был остаться в Среднем городе, очень болезненно относились к применению против них Дара, даже, в целом, безопасного. Потому что они помнили, как этими Дарами убивали. Даже, вроде бы, не боевыми. За пятнадцать лет конфликтов из-за этого вспыхивало множество. Совету было безразлично, никто не собирался защищать жителей Дна. Хотя шена Аштарет и пытался продвинуть проект об ужесточении запрета на применение Даров против людей – любых людей. Этот проект отвергали уже десяток раз точно. Шена Аштарет его дорабатывал, искал дополнительные аргументы и выдвигал вновь. Шиме уже начало казаться, что Совет скоро согласится, только бы от него отстали.

– Я толкнул её, несильно, только чтобы успокоить. Я разозлился. Она не желала понимать, что творит. Кричала, плакала, но больше кричала, – Ланн говорил тише, уже не так возбуждённо, скорее устало. – Я её толкнул. Несильно, она просто споткнулась, упала. И замолчала. Я ждал, когда она начнёт кричать, был готов к чему угодно, только не к тому, что она будет молчать. А она молчала. Я замер, не мог пошевелиться, но это был не её Дар. У неё не хватило бы сил. Потом я окликнул Далин, потом начал искать. Я искал её, она же просто упала, но на земле её не было. Если бы поднялась, я бы услышал. Вы же знаете, какой у нас острый слух, вы же сами родились на Дне! Что там темнота? Но там было очень темно. И на земле, там, где она упала, её не было. Я испугался и убежал! Не знал, что делать. А потом вы пришли за Ронном.

– И вы снова сбежали, – закончил Шима. Дело казалось простым на первый взгляд. Ссора, неудачное падение – кто от такого застрахован? Но исчезновение тела, которое потом нашли в пруду – это настораживало. Берег там не был крутым и наклонным. Это же был пруд в городском парке, ни один проектировщик в здравом уме не стал бы создавать опасный наклон.

– Что я мог? Ведь Ронн тоже виноват, что вообще связался с этой девушкой, – Ланн опустил голову на руки. Его голос звучал глухо. – Кого я обманываю? Опять. Опять я прикрываюсь братом! Я испугался, потому что вы сказали об убийстве. Я знал, что не убивал, не желал ей смерти. Но кто бы мне поверил? Мне было стыдно перед братом. Он меня не простит.

– Почему вы вернулись? Вы же понимали, что это кончится арестом? – Шима решил выяснить последний момент.

– Из-за Ронна. Не мог допустить, чтобы его обвинили. Чтобы он ещё больше пострадал из-за меня, – Ланн замотал головой. Он никак не мог понять, как всё так плохо обернулось. – От этой девицы одни проблемы, я говорил ему. Но я же его брат, я не мог допустить, чтобы он пострадал.

– Ваши слова следует проверить, хотя мне всё это кажется вполне убедительным. Вы пока останетесь в управлении, отдохнёте, приведёте мысли в порядок. Может быть, ещё что-то вспомните, – Шима поднялся из-за стола, упёрся в него руками. Ему требовалось время, чтобы всё это обдумать. Он легко мог представить сцену на берегу пруда, столь живо описанную Ланном. Мог понять его и её мотивы – Шима долго жил среди небородных, но родился и провёл детство на Дне. Однако исчезновение упавшей девушки – это было либо наглой ложью, либо загадкой. Судя по словам Виаты, девушка погибла от удара по голове. Даже если предположить, что смерть наступила не сразу, упасть и бесшумно отползти Далин никак не могла.

Шима вышел из допросной, поймал проходившего мимо секретаря и попросил отвести Ланна в одну из комнат временного содержания. Охрану ставить смысла не было, Ланн фактически сдался сам. И он не попытается сбежать, зная, что это навредит Ронну. Его слова о брате почему-то тоже тревожили Шиму.

Серый инспектор прошёл по узкой улочке, свернул налево, потом ещё раз на следующем повороте. Он редко пользовался прямыми путями и широкими улицами. Даже в те часы, когда на них было мало людей, ему всё равно было спокойнее в узких переулках и проходах, которыми ходили только уборщики. Остановился Шима у дверей небольшого кофе, облюбованного работавшими неподалёку клерками-учётчиками и девушками из ателье через дорогу. Впрочем, сейчас никого из них не было. Одним из главных достоинств этого кафе было то, что работало оно даже в тёмное время суток. По ночам сюда заглядывали уборщики, озеленители и работники ближайшей типографии. Иногда – скучающая молодёжь, только открывшая для себя покой и красоту ночного города.

Шима заказал себе большую кружку какао и две несладких булочки. Ему было просто необходимо подумать, разложить по полочкам в голове то, что рассказал ему Ланн. В первую очередь, стоило разобраться в том, кто был виновен в смерти девушки. С одной стороны, непосредственный виновник – Ланн. Он приревновал её, решил поговорить в обход брата, а потом разругался с ней. С другой стороны, Ронн тоже нёс свою часть вины – он понимал, что Далин – особа не его уровня. Понимал, что за этот роман наказание ждёт обоих, задеть может и Ланна. И, конечно же, не мог не знать, что свидания с девушкой могут привести к её беременности. Далин Занил же была наивна и юна, но даже так она обязана была отдавать себе отчёт в том, что делает. Её поведение с Ланном было откровенно провокационным. Шима даже решил, что она хотела получить повод навсегда разделить Ланна и Ронна. Добиться того, чтобы её возлюбленный перестал общаться с братом. Ведь тогда она могла бы владеть Ронном безраздельно. Что это было – ревность или холодный расчёт? Сейчас это уже не имело значения.

Ещё одним вопросом, который не давал покоя Шиме, была причина, почему Ланн не попытался сбежать. Почему вернулся добровольно, во всём сознался. Алиби Ронна проверить было не так трудно, как и доказать возможную причастность Ланна. Впрочем, второе как раз, было сложнее. Он мог бы попытаться выкрутиться, своим побегом Ланн признался. Но даже в этом случае, вариантов хватало. Но Ланн не стал ничего выдумывать и сам всё рассказал. Если бы дело было только в Ронне, в его прощении и свободе, можно было бы найти другой выход, выждать.

Шима разломал на части булочку и начал закидывать куски в рот, почти не жуя. Винара могла бы помочь, укрыть, договориться. Могла бы попытаться решить дело сама, без привлечения полиции. Шима бы помог ей, он знал это. И она знала. Однако у Ланна была причина – и весьма веская – сдаться самому. То, что он не рассказал. То, о чём умолчал. Именно это было самым важным.

Шима доел булочку и с сомнением посмотрел на вторую. Есть не то, чтобы хотелось, да и дома его ждал холодный ужин, но он уже столько лет пытался отучиться от старых привычек. Шима вздохнул и положил булочку в карман плаща. Ещё одним вопросом, на который необходимо найти ответ, были обстоятельства смерти Далин Занил.

Если принять за правду то, что рассказал Ланн, то оставалось непонятным, почему он не смог её найти, если она просто упала. Если девушка погибла от удара головой о камень, Ланн должен был сразу же наткнуться на тело. Но он её не нашёл. Либо искал не в том месте, что странно – как всякий человек, рождённый и проведший детство на Дне, он должен был уметь ориентироваться в полной темноте. А в Верхнем городе полной темноты не бывает. Ланн не мог спутать направление. Был вариант, который Шиме не нравился и казался сомнительным. За Ланном следили, а когда он ударил Далин Занил, оттащили её в сторону. Потом, когда он уже ушёл, притопили в пруду. Так, чтобы тело быстро нашли. Мог ли Ланн не услышать звуки волочения? Если дул ветер и шевелил растения на берегу – возможно. Или, если тот, кто оттащил тело, хорошо разбирался в физике и акустике. Но кому могла помешать шенай Занил? Кому потребовалось убивать её? Слишком сложная версия, но другой у Шимы пока не было. Если, конечно, принимать слова Ланна за правду. Пока у Шимы складывалось ощущение, что тот не врал. Недоговаривал – да, и много. Но не врал.

Визит к Винаре Шима решил отложить до утра. Приходить к ней посреди ночи было как минимум не вежливо, а для инспектора полиции – ещё и сомнительно с точки зрения морали. Самому Шиме на такие вещи было плевать, но мешать Винаре он не хотел, Ланн до утра никуда не денется. Домой Шима вернулся не в самом хорошем расположении духа, проглотил оставленный Ливайной ужин и отправился спать.

Встал он рано, слишком рано для приличного визита. Шима некоторое время бродил по дому, потом сделал себе чай, добавив в него изрядную часть фелны, и заперся в библиотеке. За пятнадцать лет его трудами она сильно расширилась, по большей части Шима собирал медицинские атласы и справочники, исследования и мемуары врачей. В этом ему помогал доктор Моррес. Но и про основную работу Шима не забывал, так что на полках стояли труды по психологии и криминалистке. Последних было на удивление мало, большая часть издана за свой счёт небольшим тиражом. Какое-то время Шима даже предлагал шене Рандэлл написать руководство по анализу, но тот идеей не загорелся. Шена Клайдерн – тоже, сославшись на высокую занятость. А вот шена Торхейс выдал пару томов мемуаров, один из которых тут же изъяли и засекретили. Однако у Шимы экземпляр сохранился. Самый толковый справочник по криминалистике и дознанию принадлежал перу Карлы Воленшан, которая так и осталась помощницей шены Торхейс, хотя ей несколько раз предлагали самостоятельную карьеру. Теперь даже ей – дарованной Благородной во втором поколении – можно было добиться многого. Но Карла отказалась. Как она однажды сказала Шиме – без неё Нуари не справится со своим вздорным характером.

Посвятив пару часов книгам, Крайс вышел из дома и направился к пропускному пункту. Винара уже, скорее всего, знала об аресте Ланна и должна была найти Ронна, чтобы выяснить у него подробности дела. Это облегчало работу Шиме. Он неплохо ладил с Винарой, но всё ещё немного её побаивался. Ему всегда было проще находить общий язык с Айшей и другими девочками Мадам.

Шима спустился на Землю, зашёл в кофейню за пирожными и сел на поезд. Когда он постучал в дверь Винары, ему открыла служанка из жителей Дна, ей он отдал пирожные и вошёл внутрь. Его уже ждали. Хозяйка дома велела проводить его в одну из небольших гостиных, как только он придёт. Сама она тем временем занималась делами своей небольшой общины.

– Доброе утро, Винара, – Шима дождался кивка хозяйки и сел напротив неё.

– Я думала, ты придёшь раньше, – холодно улыбнулась Винара, откладывая бумаги на столик рядом с собой. – Сообщишь мне об аресте.

– Не хотел беспокоить тебя слишком поздно. Первым делом я провёл допрос, Ланн пока в управлении полиции. Там он в безопасности, – Шима сцепил пальцы в замок и положил их на колено. Некоторое время Винара молчала, обдумывая его слова.

– Думаешь, его подставили? – она уловила суть недосказанности и странности произнесённой Шимой фразы.

– Он встречался с жертвой, поссорился с ней и толкнул. По его словам, больше он ничего не делал. Когда она затихла после падения, искал, но не смог найти в темноте, после чего просто сбежал. – Шима снова замолчал, позволяя собеседнице самой сделать выводы.

– Она могла упасть неудачно, тогда это непредумышленное убийство, – задумчиво сказала Винара.

– Это убийство по неосторожности, почти несчастный случай, – подсказал Шима.

– Верно. Но почему он не нашёл её? Впрочем, доказательств всё равно нет. Его словам никто не поверит, кроме тебя, – недовольно закончила Винара.

– Меня смущает ещё и то, что он пришёл с повинной сам. Ланн сбежал, после того, как не нашёл тело упавшей девушки. Ланн сбежал, когда понял, что я знаю о его проступке, – Шима вопросительно посмотрел на Винару, та медленно кивнула, давая понять, что знает, что он скажет дальше. – Но потом сам явился, чтобы сдаться полиции. Ланн сказал, что не хотел проблем для Ронна, но против него не было улик, зато вполне могло быть доказуемое алиби.

– Я бы сделала всё, чтобы защитить Ронна. Он потерял возлюбленную и брата – всё, что осталось от его семьи. Ты должен понимать, как ему сейчас тяжело, – Винара вздохнула. Ронн взял день отдыха, как ни странно, Хорим Галас дал ему этот день, чтобы прийти в себя. – Винара помолчала, обдумывая вопросы Шимы и думая о своём.

– Тебе сказали, что шенай Занил была беременна от Ронна? – Шима сцепил пальцы на колене и немного наклонился вперёд.

– Нет, это многое меняет, – Винара поправила шаль на груди и откинулась на спинку кресла. Она боялась, что этим может кончиться, даже давала Ронну советы, как этого избежать. Он не мог не понимать, как важно было быть осторожным. – Ты уверен, что отец Ронн?

– Шенай Занил была в этом уверена. Она собиралась рассказать не только Ронну, но и тебе, и своей семье, – Шима выдохнул. Даже представить страшно, как ругалась бы Винара. Она была дружна с Кларисс Федарис, знала, что бывает при подобных мезальянсах. Кою был уверен, что за Кларисс следили, забеременеть ей просто не позволили. – Едва ли не всему городу. Именно это разозлило Ланна. Он пытался объяснить ей, насколько это опасно.

– Благороднорождённая никогда не избавится от ребёнка. Его слова уже были бесполезны, думать надо было раньше, – выдохнула Винара. В Верхнем городе жизнь ценилась больше хотя бы потому, что расстаться с ней было сложнее. Жители Неба и Земли и жили намного дольше жителей других уровней. Почему бы им не жить долго в идеальных условиях? Ни болезней, ни голода, отличная медицина, никаких неблагоприятных условий. Мягкий свет, тепло, чистые воздух и вода. На Дне к смерти относились иначе, но и за жизнь умели бороться яростней. – Но не могу не признать, Ланн был прав. Это стало бы проблемой не только для него и Ронна, но и для меня, для всей общины.

– Возможно, особенно, если бы ребёнок родился с Даром, – вздохнул Шима. Скорее всего, так и было бы. Дно губило Дары, подавляло их. И фелна тоже. Но они уже пятнадцать лет жили на Земле, их тела перестраивались. Через два-три поколения, возможно, среди потомков людей со Дна начнут появляться Одарённые. И возможность смешения крови играла в этом немалую роль.

– Мы этого не узнаем, – Винара медленно выдохнула и подняла глаза на Шиму. – Ты веришь словам Ланна? Что он искал девушку и не нашёл? Что не убивал?

– Он ревновал брата к ней и хотел его защитить. Ронн и Ланн всегда были очень близки, – Шима смотрел на сцепленные пальцы, но чувствовал на себе взгляд Винары. – Но мне кажется, он не лжёт. Недоговаривает о многом – это верно. Но не лжёт.

– Мне всё это не нравится, Шима. Это убийство бросает тень на всю общину. Если кто-то решится это использовать, нас могут выдворить в Средний город. Там тоже можно жить, но с работой будет хуже, – Винара покачала головой. – Был ли целью Ронн? Или Ланн? Или мы все? Хотела бы я это знать.

– Возможно, никто из вас не был целью, только средством, – Шима выпрямился и посмотрел на Винару. Ему до сих пор было немного неловко так прямо смотреть на одну из самых красивых женщин Дна. – Возможно, кто-то просто воспользовался случаем или убрал помеху.

– Но кто был помехой? Кто-то из мальчиков или эта глупая девчонка, которая заигралась в равенство? – Винара грустно улыбнулась. – Нас опять пытаются использовать, только в этот раз придётся разбираться самим. Никто за нас этого не сделает.

Шима коротко выдохнул. Ему не хватало брата. А Винаре – он знал – не хватало подруг, Мадам и Кою. Глава Гильдии не мог не вызывать восхищения, кроме того, он всегда покровительствовал заведению Мадам. Многие её девочки тайно по нему вздыхали. Об этой страшной тайне Шима узнал, когда жил некоторое время у Мадам.

– Расспроси Ронна, может, он что-то расскажет про брата, Хорима Галас, всю эту стройку или про шенай Занил, – Шима поднялся. Ему не хотелось уходить вот так, оставляя после себя только проблемы и вопросы. Но сейчас он не мог дать больше. – Любая деталь может оказаться полезной.

– Я понимаю. Ты подозреваешь большее, чем просто убийство по неосторожности, – Винара тоже поднялась, чтобы проводить гостя.

– Я пока неуверен, – Шима пожал плечами. Он не исключал, что ищет странности и нестыковки там, где есть всего лишь блажь и амбиции одного молодого Благороднорождённого.

Он покинул дом Винары и направился в управление полиции. Шима не получал разрешения на самостоятельное расследование, ему необходимо было обо всём докладывать шене Рандэлл, а он и так уже затянул, не явившись вечером после допроса в кабинет начальника.

На улице было уже совсем светло, из открытых настежь дверей кофеен и булочных доносились упоительные ароматы. Шима подумал, что даже не позавтракал, проведя всё раннее утро в библиотеке, ограничившись только чаем. Он часто пропускал обычные приёмы пищи. До сих пор никак не мог приучить себя питаться минимум три раза в день, ел, когда хотел и когда вспоминал. Шима настолько привык к чувству голода в детстве, что не обращал на него внимания. Проходя мимо магазинов, он думал, не взять ли чего-нибудь перекусить, но потом ограничился съеденной на ходу булочкой, сохранившейся в кармане с прошлого вечера. Уже рядом с управлением Шима зашёл в кондитерскую за пирожными для начальника.

В управлении было тихо и спокойно. Секретари делились новостями, оккупировав самый большой чайный столик в углу. Его так и называли – секретарский, за способность притягивать к себе определённую часть сотрудников. Инспектора разбирали бумаги или писали доклады, многих ещё не было. Шима ответил всем, кто с ним поздоровался. Он никогда не здоровался первым, с самого первого дня в управлении только отвечал. В конце концов, Шима был выходцем со Дна, не всем могло быть приятно, что он к ним обращается.

Шена Рандэлл уже был на своём рабочем месте. Шима вообще не помнил случая, когда начальник опаздывал. Или, вернее, когда вообще приходил и уходил. Кто-то был уверен, что Энде Рандэлл живёт прямо здесь, в управлении, в одной из комнат на втором этаже, к которой ведёт потайная лестница из его кабинета. Другие уверяли, что из этого же самого кабинета есть прямой выход на улицу, поэтому никто не видел, как шена Рандэлл приходит и уходит.

Шима постучался, выждал пару минут и зашёл. Начальник не всегда отвечал на стук, иногда ему было просто лень реагировать. Если он не хотел никого видеть, то просто запирался или запрещал входить. Но такое случалось очень редко. Лен Шеппен рассказывал, что после Разрезания шена Рандэлл три дня никого не принимал и питался только запасами печенья.

Шена Рандэлл спал, положив голову на скрещённые на столе руки. Когда Шима зашёл, он проснулся, выпрямился и посмотрел на него слегка расфокусированным взглядом. Потом кивнул, показывая, что готов слушать.

– Я могу зайти позже, – тихо сказал Шима, ставя на стол коробку с пирожными.

– Ночью пришла информация от шенай Эстемай, – вместо ответа сказал Энде. Он открыл коробочку и благосклонно кивнул. Шима редко приносил что-то новое и интересное, но хорошо запомнил то, что нравилось начальнику. – Виата провела дополнительное вскрытие и исследование. Взяла анализ крови и досконально его изучила.

– Откуда такой интерес? – Шима сел напротив шены Рандэлл и положил руки на стол.

– Я попросил найти что-нибудь необычное. И выяснить точные обстоятельства смерти вплоть до эмоционального состояния жертвы, – Энде покачал головой, встал из-за стола и, позёвывая, вышел из кабинета, вернулся он уже с большим пузатым чайником и парой чашек.

– Девушка была беременна от мужчины со Дна, это удалось установить точно. Шенай Занил не солгала. Она применяла Дар незадолго до смерти и была крайне возбуждена, – Энде поставил поднос на стол и разлил чай. Некоторое время он молча смотрел, как поднимается пар. – Разгневана, но не испугана.

– А что касается удара по голове? – Шима напряжённо стиснул руки на коленях. Ему и самому стоило бы ещё раз зайти к шенай Эстемай.

– Если бы ей быстро оказали помощь, она могла бы выжить. Девушка не умерла сразу, но и в сознание уже не пришла, – выдохнул Энде. Ему всё это дело казалось странным, не столько запутанным, сколько нелогичным.

– Но кому она могла мешать? Дело не могло быть в ребёнке, о нём никто не знал, – Шима задумался, было ли известно о положении девушки семейному доктору, если он у них, конечно, был. И додумалась ли девушка рассказать хоть кому-то до того, как решила порадовать Ронна. – Выходит, мешала сама её связь с Ронном. И то, что она могла бывать на стройке.

– Шенай Занил Благороднорождённая, – кивнул Энде, доставая из коробки пирожное. – Она прекрасно знает, по каким правилам возводят парки. Она же сама участвовала в тайных встречах в одном из них.

– И могла заметить, что с этим парком что-то не то, даже с кем-то поделиться, – закончил Шима. – Вполне возможно, за ней следили именно потому, что боялись – она может рассказать Ронну о своих наблюдениях или начать задавать вопросы. Скорее всего, её не собирались убивать, просто воспользовались возможностью.

– Или же решили, что она погибла, и попытались выдать этот факт за самоубийство, – Энде пожал плечами, отламывая вилкой кусочек пирожного. – Для того чтобы обезопасить стройку от ненужного внимания. Кто, кроме тебя, решил бы обследовать тело, найденное при подобных обстоятельствах? Кто ещё потащил бы его к шенай Эстемай?

– А потом я пришёл, чтобы задавать вопросы, – выдохнул Шима. – И почти сразу Ланн признал свою вину, даже не пытаясь отпираться.

– Или ему просто стало совестно, – Энде пожал плечами, потому хитро посмотрел на Шиму. – Отправляйся к шенай Аштарет. Расспроси её о шене Леане Финарис. Если кто и может знать о каких-то тайнах и странностях, то точно она.

Шима кивнул, начальник был прав. Шенай Фария Аштарет знала всё и обо всех благодаря модному дому ленны Шедив, с которой поддерживала тесные связи. И благодаря собственному умению выведывать информацию под видом ни к чему не обязывающей болтовни. За последние годы шенай Аштарет отточила свои навыки. Шима был уверен, что тут не последнюю роль сыграл её тайный роман с шеной Клайдерн. По крайней мере, после Разрезания они стали много общаться, и это уже не было просто дружбой.

Шима поблагодарил шену Рандэлл за совет и вышел из кабинета. Ему предстояло подняться на Небо с неофициальным визитом. Шиме всё больше казалось, что он лезет туда, куда лезть совершенно не следует. Шанс, что шенай Занил выжила бы, практически отсутствовал. Другими словами, это был несчастный случай. Дело можно закрывать. Да, девушку оттащили к воде, но это нельзя назвать убийством в полной мере.

Поднимаясь наверх, Шима чувствовал, как у него начинает болеть голова. Он не спал нормально с самого начала расследования. Деталей с каждым разговором становилось всё больше, но он вяз в них, словно в строительном растворе. Во всём происходящем не было никакой логики, ни единой причины поступать так, а не иначе. Ни у кого из действующих лиц.

Глава 4. Прошлое, будущее и улики.

Надо было всего лишь отойти в сторону!

Шима.

Скоро что-то случится!

Энде.

Дом шены Элиаса Аштарет утопал в зелени. Шенай Фария Аштарет щедро делилась результатами своих экспериментов по селекции и применению Дара с племянником. Прежде большая часть её творений была надёжно укрыта в оранжерее, теперь же они увивали стены, благоухали на клумбах и оплетали беседку рядом с домом. И только одно окно было по-прежнему облюбовано весьма банальными розами с крупными пахучими цветами и загнутыми шипами, сорт этих цветов носил весьма недвусмысленное название «оберег целомудрия». Шима невольно замер, заметив это окно. Именно отсюда началось восхождение его брата. И последующее падение. Это окно находилось в спальне шенай Калии Аштарет, первой известной жертвы безумной цепи интриг, результатом которых стало Разрезание.

Шима подошёл к воротам и постучал. Обитатели этого дома были одними из немногих, кто всегда запирал ворота. На Небе это было непринято, но эта ветвь семьи Аштарет никогда не стеснялась своей эксцентричности.

На стук вскоре явился слуга. Едва разглядев Шиму, он поспешил открыть ворота и впустить его внутрь. После чего слуга ушёл, прекрасно зная, что этому гостю провожатый не нужен. А ещё – что он не будет трогать голыми руками растения шенай Аштарет. Все постоянные гости дома быстро этому учились. Обычно после второго-третьего антидота.

Шима прошёл в дом, оставил в коридоре серый плащ и свернул в малую гостиную. Слуга уже должен был доложить о его прибытии. В доме было прохладно, большая часть окон была занавешена, так что в комнатах царил полумрак. Шиме нравилось бывать у Аштарет, здесь к нему всегда хорошо относились.

– Шима, рада, что ты зашёл, – в комнату вошла Кима, девушка, которую шена Аштарет вывез со Дна перед самым Разрезанием.

Шима встал, приветствуя её. Девушка улыбнулась – она уже привыкла к манерам Неба, но её всегда смешило, когда этикету следовал выходец со Дна. Кима медленно опустилась в кресло, придерживая левой рукой округлившийся живот. Это был уже третий её ребёнок, все упорно делали вид, что отец неизвестен, но прекрасно знали, кто им был. Милен после первого был неимоверно зол, шена Элвир Аштарет не отрёкся от сына публично только потому, что не желал огласки. Первые несколько лет прошли в страхе и постоянном ожидании проблем. Детективы шены Торхейс дежурили у дома Аштарет круглые сутки. Но Элиаса и Киму не тронули. Шима всегда считал, что это из-за личности самого шены Аштарет. Он уже пятнадцать лет был головной болью Совета, его несколько раз исключали, потом возвращали обратно, один раз даже выдвигали в Высший Совет. Механизм Элиас так и не получил – тот достался его кузену, чей Дар подошёл лучше. Однако ему был обещан ещё один, более соответствующий Собиранию. Загвоздка была в том, что тот Механизм располагался на Дне. Элиаса это ничуть не смутило, он вёл активную переписку с Дном, консультировался по поводу Механизмов со всеми, кто соглашался с ним говорить. Таких нашлось, на удивление, не мало. И не только тех, чьи Механизмы также оказались отрезаны.

– Я по делу, – выдохнул Шима. Кима буквально светилась от счастья. Из хрупкой, худой девушки, отравленной воздухом Дна и сломленной постоянной работой, она превратилась в уверенную в себе женщину. Шиме нравилось это преображение. Киме оно очень шло.

– Элиас в Совете. Опять воюет, – Кима улыбнулась. Она никак не могла поверить в своё счастье и никак не могла перестать улыбаться, думая об Элиасе.

– Мне нужна шенай Фария, – Шима улыбнулся в ответ. – И её безграничные знания обо всех обитателях Неба.

– Она в оранжерее, я скажу, чтобы её позвали, когда это будет возможно, – Кима не стала добавляться «и безопасно». Это и так было понятно. Кима встала, вышла ненадолго из комнаты и сразу же вернулась. – Что-то интересное расследуешь?

– Скорее странное, – пожал плечами Шима. Он не знал, как объяснить свои подозрения и сомнения. И не хотел тревожить Киму, рассказывая про сложности отношений представителей разных уровней. Через это она уже прошла, но до сих пор переживала, что может навредить шене Аштарет. Шима же считал, что никто не сможет навредить Элиасу больше, чем он сам. – Слишком простое.

– На первый взгляд, – покачала головой Кима.

– Да, на первый взгляд убийство по неосторожности, несчастный случай, преступник сдался и признался во всём, – Шима снова и снова вертел в голове факты по расследованию. Ему всё время казалось, что он что-то упускает.

– Убийство по неосторожности – как печально это звучит, ты не находишь? – Кима вздохнула и сложила руки на животе.

– Действительно. – Шима замолчал, не зная, что ещё сказать.

Шенай Фария пришла через несколько минут. Она не стала менять рабочее, испачканное в земле платье на что-то более пристойное. Это означало, что Шиму она принимала за своего. Устало выдохнув, Шенай Аштарет опустилась в кресло. Она с раннего утра возилась в саду и ужасно устала. В последнее время начала уставать быстрее, но Фария старалась не задумываться о причинах. Скорее всего, дело было в том, что сейчас она чаще применяла Дар, а он выматывал. Только люди с Даром Цветения знали, насколько тяжело было его использовать, и каких знаний и навыков он требовал. Чтобы вывести новый сорт роз или жасмина, требовалась гора литературы, много часов на составление проекта и ещё больше – на его осуществление. Потом пересадки, подбор грунта и удобрений и множество подобных мелочей, о которых никто просто не задумывается.

– Доброе утро, Шима. Мне сказали, у тебя ко мне вопрос. Надеюсь, Элиас ничего не натворил, – Фария улыбнулась серому инспектору. Это было их дежурной шуткой – если к Элиасу приходит полицейский, значит, племянник что-то натворил. Опять.

– Доброе утро, шенай Аштарет. Разумеется, нет. Я хочу расспросить вас об одном человеке, Благороднорождённом со своим Механизмом. Его имя шена Леан Финарис, – Шима изо всех сил старался изобразить праздное любопытство, сделать вид, что шена Финарис его не очень-то интересует. Шена Клайдерн всегда злился, когда шенай Аштарет пытались втянуть в какое-нибудь расследование.

– Шена Леан? Милый мальчик, – Фария улыбнулась. Этого человека она знала даже лично, он был одним из самых преданных почитателей паучьих кружев, выплетаемых Лией, матерью Кимы. На этой почве они познакомились, когда Леан был совсем юн и ещё не получил в распоряжение свой Механизм. Впрочем, он и без того получил его слишком рано – так считали многие. – Вхож с Совет Чистых, а ты знаешь, что это означает?

Шима кивнул, он знал, что это говорит об исключительной чистоте крови и происхождении от создателей города. Совет Чистых ничего толком не решал, обычно он представлял собой что-то вроде элитарного клуба. По крайней мере, так считалось. По факту, это была тайная сила, которая могла вмешиваться в развитие города, хотя и делала это очень редко. Чаще всего, чистые просто наблюдали и обсуждали, упиваясь своей избранностью. По крайней мере, это объясняло, как шена Финарис получил Механизм так рано. И почему так легко приняли его проект перестройки парка.

А ещё члены Совета Чистых были неприкосновенны. Их кровь была бесценна, её было недопустимо проливать или портить. Шену Финарис нельзя было ни арестовать, ни осудить. Что бы он не сделал. Если его вина будет серьёзной, решение всё равно будут принимать члены Совета Чистых. Так Шиме в своё время объяснил шена Клайдерн, велев не связываться ни с кем из городской элиты. С одной стороны – бесполезно, с другой – отличный шанс нажить себе страшного врага.

– К нему даже в гости без приглашения не зайдёшь, если ты не из ближайшего окружения. Тебя к нему просто не пустят, – Фария выдохнула и расправила юбку на коленях. Ей пришлось очень постараться, чтобы самой стать вхожей в дома людей из Совета Чистых. Это были самые полезные из её знакомств, но использовать их приходилось весьма осторожно.

– Расскажите мне о нём. О его характере и увлечениях, – Шима подался вперёд. Пока ему не с чем было идти к шене Фидарис. Даже к шене Клайдерн за разрешением. Или к шене Рандэлл за содействием. Энде был из Первородных, его семья имела представительство в Совете Чистых, но он не поддерживал связи с родственниками и терпеть не мог, когда ему напоминали о его происхождении.

– Что ж, шена Леан Фидарис – весьма одарённый юноша. У него хватает увлечений, он живо интересуется архитектурой, живописью и музыкой. Порой ведёт себя весьма эксцентрично, высказывает своё мнение там, где это делать не принято. Но ему многое прощается, как владельцу Механизма, – Фария кивнула. Шима так и не сказал, зачем ему нужен шена Фидарис, в чём тот вообще может быть замешан. Значит, у него ничего не было на этого Первородного. – В последнее время, однако, Леан стал более замкнутым, с головой погрузился в какой-то проект и почти не появляется на званых вечерах. Знал бы ты, сколько девушек по нему скучает. Всё-таки шена Фидарис – завидный жених.

– В последнее время он занят дизайном и разбивкой нового парка. Проект отличается от общепринятых канонов, – задумчиво произнёс Шима. Со слов шенай Аштарет шена Фидарис был немного эксцентричным, но в целом вполне обычным небородным. Большая их часть в юности пыталась выделиться тем или иным способом. Большинство быстро успокаивалось.

– Вот как? Я об этом не знала, – Фария удивлённо посмотрела на Шиму, она была уверена, что знает обо всех крупных начинаниях. Но про новый парк Земли не ходило слухов ни на одном из последних званых вечеров. Тем более, это явно была не плановая реконструкция. – Зачем ему брать на себя такую заботу?

– Это и я хотел бы знать. Парк он перестраивает по собственному проекту, желанию и со своим финансированием. Рабочих тоже нанял сам, причём, среди них многие со Дна. Перестройка не плановая и нетипичная, кроме того, он расширил границы парковой зоны, – Шима говорил быстро, точно боялся, что Фария его остановит. Хотелось высказать всё и сразу, объяснить, почему он вообще этим заинтересовался. – Насколько это вписывается в его обычное поведение?

– Парк – это большой проект. Шена Фидарис заботится о Механизме, его время дорого, а он тратит его на что-то столь масштабное и необязательное, – Фария покачала головой. Это действительно было странно и совершенно не походило на сферу интересов шены Фидарис. – Леан предпочитает более изящное искусство, более обозримое, можно так сказать. Не настолько большие формы. Такое для него нетипично.

– Благодарю, – Шима поднялся из кресла и поклонился женщинам. – Вы мне очень помогли.

– Я постараюсь что-нибудь выяснить, – с сомнением произнесла Фария.

Шима вышел из дома Аштарет и направился вниз. Ему нужно было время, чтобы всё обдумать, просчитать дальнейшие действия. Новый и необычный интерес не был преступлением. Первородный вообще неприкосновенен. Шиме всё больше хотелось закрыть дело и забыть обо всех странностях и нестыковках.

Шима шёл по дорожке к пруду, рядом с которым нашли тело шенай Занил. Парк даже поздним утром был безлюдным, на тихих аллейках так и тянуло затеряться. Свет просачивался сквозь не слишком густые кроны, ложась золотистым кружевом на ровное покрытие дорожек. Шима свернул на узкую тропку, которая вела через лужайку к зарослям водных растений. Там он огляделся, стараясь найти подходящий ориентир. Шенай Занил, скорее всего, назначила встречу не просто на берегу пруда, а возле какого-нибудь дерева или беседки.

Вскоре Шима, обойдя по кругу треть пруда, нашёл приметное дерево, росшее рядом с удобной на вид скамейкой. Идеальное место для романтической встречи. На стволе и в ветвях дерева серый инспектор заметил спрятанные лампы – в тёмное время эта скамейка ещё и хорошо освещалась.

– Зато тело, выпавшее из круга света, сразу терялось в темноте, – ни к кому не обращаясь, произнёс Шима. Он обошёл скамейку по кругу. Тело нашли чуть в стороне, но именно здесь следов применения Дара было больше. – Жителю Дна труднее перестраиваться на яркий свет и с яркого света – снова на темноту.

Шима вздохнул. Доктор Моррес объяснял это ему на примерах и картинках, когда Крайс был ещё ребёнком. У жителей Дна расширенные зрачки, это необходимо для того, чтобы нормально видеть в вечном полумраке их уровня. Однако это мешает им быстро адаптироваться на ярком свету. Глаза просто не могут быстро реагировать на резкую смену освещённости. Другими словами, когда шенай Занил выпала из круга света, возможно, по инерции сделала несколько шагов назад от удара, а потом споткнулась, Ланн не мог видеть, куда и где она упала. Некоторое время он ещё стоял в круг света, а потом пошёл искать. Всё это время он был взволнован, кровь стучала в висках, мог ли он не услышать тихий шорох? Мог. Если девушка действительно отшатнулась, Ланн мог начать поиски слишком близко к скамейке, потому что не видел, как далеко она отошла прежде, чем упасть.

Шима вздохнул. Ему стоило самому как следует осмотреть место происшествия, а не полагаться на стажёров. С ними, конечно, был лен Шеппен, а он был учеником Рюни, но они обыскивали конкретный участок.

– Я бы тоже не знал, что искать, до разговора с Ланном, – вздохнул Шима, осматривая землю.

Вскоре он нашёл след от каблука, вывороченный декоративный булыжник и примятую траву, несколько сломанных стеблей водных растений – Шима не знал, как они называются, да и не интересовался никогда. Шенай Занил успела отойти достаточно далеко, видимо, удар был сильным, она инстинктивно постаралась разорвать дистанцию, может, даже хотела убежать или начать перепалку с более безопасного расстояния. Шенай Эстемай указала, что девушка не была напугана, так что, скорее всего, она была разгневана на то, что Ланн, выходец со Дна, посмел её толкнуть.

Шима с трудом опустился на колени рядом с участком примятой травы. Следы применения Дара здесь почти отсутствовали, их было много у скамейки и вокруг, в отдалении. Шима коснулся вывороченного крупного камня, подумав, что дизайнерское решение было не самым удачным – по части берега пруда покатые валуны располагались в виде фигур и декоративных элементов, при этом выглядели достаточно скользкими.

Шима невесело усмехнулся, увидев особенно большой камень, покрытый кровью. На нём можно было легко рассмотреть прилипшие волоски и сгустки. Именно здесь шенай Занил споткнулась и очень неудачно упала затылком на камень, сразу же потеряла сознание и в себя уже не пришла. Если бы её не трогали и сразу вызывали медиков, шанс – пусть и крошечный – ещё был. Но Ланн её просто не нашёл. Кто-то оттащил тело в сторону и столкнул к воде. Кто-то, кто был рядом – в темноте – и слышал признание шенай Занил. И кому необходимо было любой ценой избежать внимания к стройке нового парка.

– Мне нужно ещё что-то, – Шима старался действовать осторожно, проводил ладонью над травой, не касаясь земли, едва притрагивался к мелким камешкам.

Потом встал, обошёл примятую траву – она так и не распрямилась до конца за прошедшее время и местами начала желтеть. Видимо, сорт был хрупким. Такую траву – сочную и зелёную на вид – сажали там, где не было дорожек и мест для отдыха. Чисто декоративный сорт. Шима отодвинул стебли водных растений, рассматривая землю рядом с упавшим телом. Вскоре он заметил размякшую прямоугольную визитку кремового цвета.

– А вот и карточки, – Шима наклонился и попытался поднять визитку. Пролежав так долго на влажной почве, она совсем расползлась и разрывалась от малейшего прикосновения. Шима поджал губы и прекратил попытки.

Осмотрев ещё раз окрестности, он покинул парк и направился в управление. Ему нужно было поговорить с Демьеном, попросить его о помощи. Конечно, лен Шеппен был старше его и опытнее, но сейчас он возился со стажёрами, а это была неплохая практика, на которой можно было проверить их аналитические способности.

Демьен оказался на месте. Он сидел за столом в окружении стажёров и рассказывал им интересный случай из своей практики. Они слушали с удивлением и недоверием, один – самый смышлёный – что-то фиксировал в пухлом блокноте. Дождавшись, когда лен Шеппен закончит, Шима подошёл к нему.

– Могу я попросить о содействии, инспектор Шеппен? – Шима старался быть вежливым – иногда даже показно вежливым – даже с теми, кого хорошо знал, если рядом были посторонние.

– Есть работа для стажёров? – Демьен усмехнулся и кивнул. Иногда Шима вёл себя странно, но Шеппен с самого его прихода в участок приглядывал за парнем. Всё-таки тот был братом Крайса. За прошедшие пять лет он и сам проникся к Шиме симпатией и уважением. Младший Крайс оказался старательным, упрямым и цепким – не таким, как брат, но он и не старался ему подражать, выработав свой стиль в ведении расследований. – Кстати, как продвигается расследование? Слышал, ты задержал подозреваемого.

– Он признался, хотя и не во всём, – с сомнением ответил Шима. Ланн признался только в том, что была ссора, что он оттолкнул девушку. – Ты прав, мне нужна помощь стажёров. Я нашёл место, где шенай Занил погибла. Оно находится в стороне от того места, где нашли тело, поэтому никто его и не нашёл раньше. В том месте парка редко кто бывает. Есть примятая трава и камень, о который она ударилась головой. Я даже нашёл визитку, но она сильно пострадала от воздействия воды.

– Мы всё там осмотрим, – Демьен встал, махнул стажёрам, чтобы те шли за ним.

– Но зачем, если убийца уже признался? – девушка-стажёр упрямо поджала губы. Ей совсем не нравилось ползать по земле и искать непонятные следы, собирать всякий мусор и перебирать камни у пруда. Девушке начало казаться, что их просто заваливают ненужной и тяжёлой работой, чтобы потом под каким-нибудь предлогом отказать от места.

– Он признался, что была ссора. И признался, что толкнул шенай Занил, – пожал плечами Шима. – И больше ничего.

– Но он же явно врёт! Он родился на Дне, как я слышала, разумеется, он врёт! – девушка сжала кулаки. Этот участок считался самым престижным, но это не значило, что она будет терпеть подобное обращение. – Он признался, значит, виновен! Что ещё тут расследовать? Даже того, что она просто была с ним знакома, уже достаточно, чтобы понять, кто преступник! Рождённые на Дне не могут жить по законам и правилам!

– Ленна Халлин, вы ничего не знаете о Дне и его жителях. С чего вы взяли, что вправе судить? – Демьен повернулся к девушке и покачал головой. Она перешла черту, с такими взглядами шена Рандэлл её никогда не возьмёт. – Кроме того, ваши утверждения не подтверждены ничем кроме ваших убеждений, которые тоже ничем не подтверждены, кроме чужого мнения и отдельных эпизодов. При этом вы высказываетесь весьма жёстко, не признавая никаких возможных альтернатив. Подобное поведение неприемлемо для инспектора полиции. Особенно, в текущих реалиях.

– Я всего лишь сказала, что криминогенность… – девушка замолчала, бросила гневный взгляд на Шиму, точно это он был виноват в её провале. Потом она выдохнула и продолжила: – жителей Дна очевидна. Разве события, предшествующие Разделению, не являются достаточным доказательством?

– Или вы просто слишком мало знаете о том, что тогда действительно происходило, – Демьен тяжело вздохнул. С таким он сталкивался уже не в первый раз. Энде регулярно сваливал на него стажёров, и хоть один в каждой группе высказывался подобным образом. – Запомните одно, ленна Халлин, в учебниках пишут не всю правду. Обыватели никогда не знают истинной подоплёки происходящих исторических событий. Значит, и судить следует с осторожностью. Вам известно, что перед восстанием Дна для него повысили нормы поставок до цифр, которые выполнить было невозможно и которые городу тогда были не нужны?

– Нет, но разве не лучше было бы договориться? – девушка отступила на шаг назад, поражённая реакцией и словами Демьена. Шима только покачал головой. Родители таких юных дарований делились с ними информацией очень выборочно и в собственной интерпретации, так что невежество молодых Одарённых было неизбежным. А радикализм в суждениях у большей части проходил с возрастом.

– Тогда с Дном ещё не договаривались, тогда от него только требовали, ничего не давая взамен, – горько усмехнулся Демьен.

– Почему же? На Дно возвращали часть произведённых им консервов, – вставил Шима. Они считались настоящим деликатесом и доступны были только рядом с доками и в заводских поселениях. – Иногда строительные материалы, если нужно было починить что-то по мелочи рядом с доками.

– И всё? – спросил один из молчавших до этого стажёров-парней.

– Всё, – кивнул Демьен. – Дну подняли нормы, потребовав отдать всё и даже больше. Кроме того, на Дне тогда были…

– Чёрные годы, период, когда нет урожая, когда всюду шастают стаи огромных крыс и бушуют болезни, – закончил за него Шима. Он ничего не чувствовал, когда рассказывал про чёрные годы. Самых ужасов он не застал, Рюни перевёз его на Небо раньше. Но представить себе мог. Да и рассказы слушал внимательно.

– Но лекарства должны были помочь хотя бы с болезнями, – сказал парень-стажёр, потому что девушка, казалось, онемела, не в силах собрать из осколков рушащийся мир.

– Их не было. На Дно не отправляли лекарств, там они никогда не были доступны. Это привилегия Верхнего уровня, – Шиме невесело улыбнулся, вспоминая весь ужас беспомощности, когда умирали соседи, знакомые, братья и сёстры, когда умирала мама. И осознание, что Рюни вскоре последует за ней. – Так было до Разделения. Теперь Гильдия может ставить условия.

– Вы хотите сказать, что Дно довели до бунта? – подал голос последний из стажёров, самый смышлёный из них. – Но зачем?

– А вот это уже информация, разглашать которую я не имею права, – вздохнул Демьен. Он знал больше, чем должен был, но далеко не всё. – Если у вас есть старшие родственники в Совете, расспросите их о том, какие тогда принимались постановления, о чём шли дискуссии. Может быть, они вам расскажут. За пятнадцать лет город сильно изменился, поверьте.

Четверо стажёров стояли, поражённо глядя на своего куратора. Они пытались переосмыслить то, что знали, и понять, чему им теперь верить. Лен Крайс мог лгать, но и знал о тех событиях больше, чем большинство в Верхнем городе. Лен Шеппен не стал бы лгать, но мог многого не знать.

– Ладно, потом обдумаете всё это, – Демьен махнул рукой. В его планы совсем не входило просвещать стажёров, которых он, скорее всего, больше не увидит. Надежды подавал только один из них, но окончательное решение всё равно принимать шене Рандэлл, а он редко оставлял кого-то из новичков, не любил менять привычную команду. – А сейчас нам нужно осмотреть место преступления. Кто бы там в чём ни признался, мы должны разобраться до конца, что и как произошло. Вам это в любом случае будет полезно.

Стажёры переглянулись, растерянно пожали плечами. Сейчас им трудно было сосредоточиться на каких-то уликах.

– Шима, где погибла шенай Занил? – Демьен повернулся к младшему Крайсу.

– В стороне от того места, где её нашли. Там растёт раскидистое дерево, под ним скамейка. От них немного к воде. Только осторожнее. Трава там хрупкая, после падения шенай Занил она так и не распрямилась и уже начала вянуть, – Шима задумался, что ещё важного необходимо сказать Демьену. – Не затопчите. Рядом нашёл визитку, но она вся размокла. Поищите, может, найдёте ещё. И я всё ещё не знаю, где её жетоны и серьги. Они точно не могли размякнуть, а от воды она упала достаточно далеко.

– Да, постараемся. Кстати, забыл сказать, – Демьен покачал головой. Он выяснил это только вчера вечером и никак не мог найти Шиму. – Я был у жертвы дома, провёл обыск на всякий случай. Поверхностный, только чтобы убедиться, что кроме меня там никого не было. Я нашёл серьги. Она оставила их на туалетном столике, судя по всему, специально.

– Она шла на свидание, не хотела подчёркивать разницу в статусе, – вздохнул Шима. Шенай Занил собиралась сообщить о своей беременности, разумеется, она не хотела лишний раз расстраивать своего любовника. Или она просто привыкла снимать серьги, отправляясь в «Сад». Раньше, пятнадцать лет назад, такое было крайне странным и могло вызвать осуждение. Серьги носили всегда. Сейчас же молодые Благороднорождённые часто обходились без них, когда спускались на Землю. Впрочем, раньше небородные покидали Небо только по делам, гораздо реже – для посещения парков или кофеен. Но тогда они всеми силами старались продемонстрировать свой статус. То, что шена Рандэлл не носил серёг, раньше считалось проявлением его крайней непокорности и эксцентричности. А шенай Занил сняла их только для того, чтобы сбегать на свидание.

– Да, скорее всего, – Демьен едва заметно поморщился. Ему казалась дикой такая связь. Он понимал, что в этом нет ничего плохого, но, кроме разницы в статусе, была же ещё и разница в воспитании и мировосприятии. Порой это могло стать гораздо большим препятствием. Он хорошо помнил, как ленна Леммар старалась привлечь внимание старшего Крайса. Он не замечал её намёков часто просто потому, что не понимал их. Потом же стал игнорировать ради самой Превенс. – Я там всё обыщу и расскажу о результатах.

– Я очень благодарен тебе за помощь, – Шима неловко улыбнулся. Ему долго пришлось тренироваться, чтобы научиться улыбаться искренне и открыто. В Верхнем городе это было частью обычной коммуникации, а на Дне улыбку было встретить очень трудно, а уж лёгкую и искреннюю – и подавно.

– Мне всё равно нужно проверить стажёров, а это задание как раз очень для этого подходит. А то я не знал, чем их нагрузить, – Демьен бросил быстрый взгляд на своих подопечных. – Вечером, думаю, доложу уже шене Рандэлл. Шима, надеюсь, ты не лезешь ни во что странное?

Это было привычной шуткой – Демьен часто у него спрашивал что-то в этом роде. Каждый раз, когда расследование затягивалось или всплывали неочевидные улики. Шиме порой казалось, что он опекает его в память о брате. Скорее всего, так и было. Сначала это раздражало, потом он смирился и научился принимать помощь от четы Шеппен.

– Нет, конечно, – более натянуто, чем хотелось бы, улыбнулся Шима. Он терпеть не мог лгать Демьену. Хуже было только лгать Превенс. Она с самого начала была очень добра к нему.

Оставив Демьена разбираться с уликами и стажёрами, Шима вернулся домой, зашёл с чёрного хода сразу на кухню. Ливайна оторвалась от замешивания теста и подняла голову.

– Обедать будете? – кухарка упёрлась руками в стол, прикидывая, что можно приготовить быстро, что уже готово или готовится. Лен Крайс редко приходил домой в одно и то же время, сложно было подгадать со временем обеда или ужина. Поэтому она всегда держала несколько блюд наготове.

– Да, – кивнул Шима и вышел из кухни, чтобы не мешать. По дороге он прихватил булочку из корзины, стоявшей у двери. Там выпечка лежала всегда. Ливайна постоянно подкладывала новые булки и пирожки. Шима часто перекусывал, когда возвращался совсем не вовремя или очень поздно. Сначала кухарку раздражала эта привычка, но потом она смирилась.

Шима поднялся в спальню и положил на рабочий стол булочку. Ещё слегка тёплая и аппетитно пахнущая, она так и притягивала взгляд. Шима горько усмехнулся, когда-то он готов был на всё, лишь бы попробовать такую булочку. А теперь она просто лежала перед ним на столе.

Шима сел и закрыл глаза, сосредоточившись на своих мыслях. По словам Милай Фанет бригадиром при обустройстве парка должен быть Одарённый. Он надзирает за всеми работами, следит, чтобы они велись в соответствии с планом, оценивает конечный результат. Рабочие могут быть как Одарёнными, так и Видящими. В последнее время – ещё и жителями Дна. Считается, что тот, кто лишён Дара, не способен оценить красоту и создать её. В данном случае, рабочие – лишь инструмент. Но Харим Галас – Видящий.

Выходит, дизайнер и спонсор по какой-то причине решил довериться ему, причём, полностью. Ни разу Шима не видел шену Финарис на стройке. Возможно, фенна Галас хотел уберечь его от информации о проступке одного из рабочих и назначил встречу с Шимой в то время, когда заказчика не было на объекте. Но почему шена Финарис вообще решил доверить свой первый проект именно Видящему? Из-за неопытности? Он не мог не знать о существующем предрассудке относительно жителей Среднего и Нижнего городов.

Шима медленно выдохнул. Вопросов слишком много, но все они сводились к одному единственному – почему шена Финарис доверился именно Хариму Галас. Молодой Благороднорождённый шёл в обход всех канонов и традиций. Может быть, поэтому?

Личность Харима Галас поднимала ещё один вопрос. Почему он помог выходцу со Дна? Почему так надменно вёл себя с ним, пока Шима сам не признался в своём происхождении? Ведь Харим работал с другими рождёнными на Дне, он не мог не понять, откуда пришедший за одним из его подчинённых полицейский родом. Но он ждал признания.

– Того, что я сам признаю себя выходцем со Дна, тем самым обозначив свой статус, – Шима открыл глаза и уставился на лежащую перед ним булочку. Разломав её пополам, он откусил крупный кусок и проглотил не жуя. – Или он вынудил меня признаться, чтобы я понял своё место. Нет. Чтобы понял, что это внутреннее дело.

Шима съел полбулочки и откинулся на спинку стула. Сказав тогда о своём происхождении, он принял правила игры. Тихо разобраться, не копать глубоко. Харим буквально отдал ему виновного, который во всём признался. Откуп, чтобы не взяли больше. Так поселения отдавали часть урожая и заработка бандам, чтобы те не забрали всё. Пока не пришла Гильдия, в отдалённых частях Дна так и было. Гильдия, впрочем, тоже берёт свой процент, но из него формирует резервы и обеспечивает выживание тем, кто остался без возможности заработать.

Шима выдохнул и мотнул головой. Мысли ушли не туда, но в целом были правильными. Ланна ему просто скормили, чтобы он успокоился и больше не лез, не возвращался. Вопрос был в том, знал ли об этом шена Финарис или нет. Если знал, то всё это могло быть сделано с его ведома или даже по его приказу. Из этого следовал вопрос – а смерть шенай Занил тоже была по его приказу? Не Харим ли следил за Ланном, чтобы узнать, куда тот так поспешно сбежал, получив записку? Бригадир не мог не замечать, что один из его работников регулярно получает записки и после этого куда-то уходит. Не мог не замечать, как это злит его брата. И если Харим знал о шенай Занил, что он мог сделать? Рассказал ли об этом своему начальнику или решил сам разобраться?

Шима доел булочку и провёл рукой по лицу. В этот раз на встречу пошёл не Ронн, а Ланн, тот, кто следил за ним, если предположить, что это был Харим, знал об отношениях одного из своих работников с небородной. Он мог догадаться, что Ланн решил прекратить эти отношения, договориться с девушкой. Хариму нужно было знать, как много Ронн рассказал своей любовнице, и потому он решил подслушать разговор. Шима невесело усмехнулся, вряд ли бригадир ожидал таких откровений. И, тем не менее, он решил оттащить тело шенай Занил в сторону и обставить всё так, чтобы это выглядело, как самоубийство или несчастный случай. Защитить репутацию своего нанимателя. В конце концов, расследовать такое вряд ли бы стали. Харим не мог знать, что девушка ещё жива, что её нельзя трогать. Но даже если бы знал, стал бы помогать?

– И когда пришёл я, Харим решил скормить мне Ланна, чтобы избежать больших проблем. Нашёл, убедил, сказал, что так он искупит вину перед братом, – Шима провёл руками по столешнице, точно разглаживая её.

– Лен Крайс! Обед готов! – голос Ливайны донёсся из-за двери. Шима не ответил, встал и вышел из комнаты.

С учётом того, что Шима совсем не оставил ей времени, Ливайна расстаралась на славу. Ей нравилось готовить, поэтому она никогда не скупилась на сложные блюда, часто выставляла на стол то, что требовало многих часов работы. Шиме иногда становилось неловко за собственное неумение по достоинству оценить её таланты. Он никогда не был привередлив в еде, но и наслаждаться изысками был не способен.

Нагрузив тарелку кулинарными шедеврами Ливайны, Шима принялся за обед. Его мысли всё ещё крутились вокруг расследуемого дела, как бы он ни старался уделять внимание тому, что ест. Тушёное мясо удалось в этот раз особенно хорошо. Ливайна добавила туда пряности, сладкий алкоголь и овощи. Шима привык, что мясо тушат как можно дольше, чтобы его вообще можно было прожевать. Ливайна считала, что тушёное мясо должно быть нежным, сочным и ароматным.

Шима потянулся за свежими булочками. Поведение бригадира всё равно было странным. Не до конца было понятно, чьи интересы он защищал. Если свои, то сдавать работника и дерзить полицейскому было странно. У Шимы сложилось впечатление, что Харим чувствовал себя очень уверенно на своей территории. Выходит, пользовался полным покровительством нанимателя. Другими словами, он мог защищать и интересы шены Финарис с тем же, если не большим рвением. Что тогда за отношения у этих двоих? Откуда такая связь между Благороднорождённым из Первородных и Видящим?

Шима промокнул подливу от мяса куском булки и отправил её в рот. Ливайна считала это проявлением невоспитанности и варварством. Шима был уверен, что оставлять вкусную подливу без внимания – настоящее преступление. Однако сейчас его занимали больше мысли о другом преступлении. То, что сделал Харим, было убийством, попыткой ввести полицию в заблуждение или же сокрытием улик с целью защитить деловую репутацию?

Шима наложил себе ещё салата. На ситуацию можно было взглянуть и с другого ракурса. В парке работало множество выходцев со Дна. Они были благодарны за то, что их взяли, не задавали вопросов и совершенно не разбирались в том, как обычно выглядят парки и по каким канонам строятся. Было ли это целью или же Харим привык работать с Дном? Всё опять сводилось к вопросу, как много знает шена Финарис. Как часто он бывает на стройке? Сам по себе, необычный проект мог ничего не значить. Или быть ключом. Сам по себе найм выходцев со Дна и попытка спрятать тело могли ничего не значить, кроме того, что Харим не хочет потерять работу. Или быть ключом. И ответом было то, какие отношения связывают бригадира строителей и дизайнера парка.

Энде не любил Небо. Он очень редко поднимался по узкой белоснежной лестнице через пропускные пункты, редко ходил по залитым светом улицам. Ему не нравились бесконечные ряды заборов и сильный цветочный запах – всегда один и тот же. А ещё здесь совсем не было кофеен и булочных, магазинчиков со всякой мелочёвкой. Да, можно было найти ателье, книжные лавки и аптеки в узких, укрытых вечной тенью проулках между домами. О них знали, но старались не замечать. И такое лицемерие Энде тоже не любил.

И всё же он шёл по широкой и светлой улице, упрямо глядя себе под ноги. Уши оттягивала непривычная тяжесть серёг, которые он почти не носил. От этого начала болеть голова. Или от сильного запаха цветущих роз. Розы, как и некоторые другие цветы, Энде предпочитал в засахаренном виде в цукатах или пирожных.

В центральное управление полиции он даже не заходил, прекрасно зная, что в это время шену Клайдерн проще было застать у шенай Аштарет за чаепитием. Энде это совершенно не смущало, даже забавляло. Милен и не думал терять рассудительность, сблизившись с женщиной. Впрочем, именно эта женщина никогда не позволила бы ему расслабиться и утратить чутьё.

Энде подошёл к дому Аштарет, привычно постучал, зная, что Эллис всегда запирает двери. В прошлом ему пришлось пройти через множество опасностей, кроме того, он всё ещё продолжал выводить из себя членов Совета и потому старался держать свою личную жизнь при себе.

Служанка, открывшая двери, кивнула и посторонилась, пропуская Энде внутрь. Его здесь знали, он мог приходить когда угодно без приглашения. Особая привилегия для всех участников того маленького заговора, рухнувшего вместе с лестницами на Дно. Энде прошёл в одну из малых гостиных, в которой обычно чаёвничали Милен и Фария. Комната была светлой, полной воздуха и пространства. Даже мебель здесь казалась тонкой, изящной и почти невесомой. Милен и Фария действительно были здесь, сидели за тонконогим резным столиком, заставленным сервировочными многоэтажными подносами с пирожными и закусками.

– Энде, какая неожиданность, – Фария встала, на правах хозяйки приветствуя гостя первой. Она, казалось, действительно была ему рада, а вот Милен растянул губы в одной из своих максимально вежливых улыбок.

– Прошу прощения, что помешал, – церемонно ответил Энде, всеми силами стараясь подстроиться под манеру Милена. Того это обычно ужасно злило.

– Ты ведь к Милену? – Фария кивнула служанке, чтобы та принесла ещё один стул.

– К Милену, хочу кое-что обсудить, – кивнул Энде, стойко дожидаясь стула. Ноги немного ныли, он не привык так много ходить, особенно по лестницам между уровнями.

– Шима и ко мне приходил, – проницательно кивнула Фария, мягко улыбнувшись. Вернулась служанка, быстро поставила стул. Следом за ней ещё одна уже несла чайник со свежим чаем, ещё одну чашку и тарелку с пирожными. – Мы как раз обсуждали его расследование.

– Тогда я вовремя, – Энде расплылся в хитрой улыбке, сел на стул и сразу же налил себе чай. Милен едва заметно поморщился от такого явного пренебрежения этикетом.

– Как я уже говорила Милену, в последнее время шена Финарис стал вести себя несколько иначе. Он чаще стал выходить в свет, но не ищет себе невесту, редко высказывается, больше слушает, – Фария, казалось, не обратила внимания на то, что назвала шену Клайдерн только по имени. На самом деле, она проверяла, заметит ли это Энде. Тот улыбнулся в чашку с чаем и потянулся за пирожным. – Я не назвала бы это странным, он молод, только учится вести себя с другими Благороднорождёнными, ищет своё место в обществе. На него и без того возложена огромная ответственность, он уже присматривает за Механизмом. На это уходит много сил, шена Финарис всё ещё привыкает к нему, учится его чувствовать, настраивать, замечать малейшие отклонения в работе.

– При этом он ввязывается в сложный, требующий много времени и сил проект. Совершенно необязательный. Он вкладывает в него немалые средства и уделяет ему изрядную часть своего времени, – продолжил Милен. Он внимательно изучил расписание шены Финарис, навёл множество справок, собрал всю информацию, какую только смог. – Более того, он лично занимается поставками материалов, часто приезжает на объект. Иначе как эксцентричным это назвать нельзя.

– При этом шена Финарис – скромный юноша из Первородных, прекрасно знающий свой долг и своё место в городе, – Фария изящно повела плечами и улыбнулась. – Он не из тех, кто позволяет себе чудачества.

Из них троих достойным горожанином в полной мере был только Милен Клайдерн. Фария давно уже считалась весьма необычной дамой, какое-то время её даже считали слишком эксцентричной для приличного общества. Впрочем, сейчас к ней прислушивались, она стала законодательницей мод. Но всё равно слыла весьма своенравной. Энде даже не пытался вписаться в общество, довольно рано его отвергнув и даже спустившись на уровень ниже. Он работал, да ещё и в полиции, демонстративно не носил серёг и чаще всего вёл себя словно избалованный ребёнок.

– Если правильный человек без причины начинает вести себя странно, то причина точно есть, – задумчиво произнёс Энде, покачивая в пальцах чашку с чаем и любуясь расходящимися от центра кругами. Всё-таки у Шимы было чутьё, только основанное на логике, а не на интуиции, как у брата.

– И найти её не всегда бывает просто, – кивнул Милен. – Главный вопрос состоит в том, стоит ли искать.

– Не стоило бы, если бы не смерть девушки, – вздохнул Энде. Он с превеликим удовольствием закрыл бы дело, но понимал, что не успокоится, пока не узнает правду. Даже если она никому не нужна и никому не способна навредить.

– Если бы не странности, связанные с этой смертью, – Милен и сам внимательно следил за расследованием. В последнее время ему было скучно, а это убийство было весьма необычным. О странностях ему сообщила шенай Эстемай, едва Шима вышел из госпиталя после того, как привёз ей тело.

– Которых чем дальше, тем больше, – вздохнул Энде. – Это и не совсем убийство, и попытка скрыть почти несчастный случай. Вот только кем и зачем?

– Шена Финарис не захотел привлекать внимание к своему парку? – Фария взяла с тарелки лимонное пирожное. – Но этот парк сам по себе не может не привлекать внимание. С другой стороны, если подумать, я о нём ничего и не слышала, пока Шима не сказал. Как же шена Финарис смог получить разрешение и начать реконструкцию так, что никто об этом даже не знал?

– Знали. Члены Совета, члены Высшего Совета – все, к кому он обратился. Обычная рутина, ей не придали значения, – пожал плечами Милен. – Никто не стал спрашивать, требуется ли там вообще реконструкция, никого не заботило, почему Первородный решил заняться этим лично. Он всё делал сам и за свои деньги, так о чём беспокоиться? Кроме того, шена Леан ещё молод, к нему снисходительны. При этом он ответственный юноша, за ним можно не присматривать. Члены Совета были уверены, что шена Финарис обратится за помощью к более опытным Благороднорождённым, и потому благополучно забыли о его проекте. Так что о нём знали, просто шена Финарис не говорил о своём проекте в салонах, не хвастался, не допускал сплетен, всё сделал тихо и спокойно.

– Это и нетипично. Обычно о самом первом проекте, да ещё и таком амбициозном, рассказывают всем и каждому. Друзья и праздные любопытствующие потом ходят смотреть на стройку, мешая рабочим, – Фария пожала плечами. Чаще всего молодые Благороднорождённые только говорят о своих идеях и проектах, которые не так часто реализуют. – У шена Финарис не так много друзей. Я бы сказала, есть приятели, но близких – никого. Даже с теми, кто есть, он в последнее время не общается.

– У него хватает работы и обязанностей, – Энде пожал плечами. Он тоже мало с кем общался из тех, кто считался людьми его круга. И практически все они сейчас были в этой комнате.

– В его возрасте очень важно налаживать полезные связи, общаться с девушками. Я столько раз говорила это Элиасу раньше! Но он меня не слушал, – вздохнула Фария. Ей нравилась Кима, и она ничего не имела против того, что её племянник почти в открытую жил с ней. Но это не мешало Фарии журить его и порой картинно вздыхать об упущенных возможностях.

– Энде, ты не мог бы присмотреть за ходом расследования? – Милен подался вперёд. Его не отпускала мысль, что они обсуждали это убийство только потому, что всем троим было откровенно скучно. Высший Совет притих, свернув все свои интриги. Самых активных участников заговора либо арестовали, либо оставили под надзором. Напряжение в городе спало после того, что произошло в Среднем городе. Люди слишком перепугались и теперь предпочитали договариваться. Благо, Дно показало, как это делать. Новое поколение, не помнящее о событиях перед Разделением, ещё только подрастало и готовилось вступить во взрослую жизнь. Со временем всё вернётся к прежнему состоянию, но пока город, переживший кризис, жил на удивление мирной жизнью. Даже воздух, казалось, стал чище. И они трое, активно участвовавшие в событиях пятнадцатилетней давности, а потом и в расследовании заговора, приведшего к ним, начали скучать.

– Только этим и занимаюсь, – вздохнул Энде. Его мозгу нужна была хоть какая-то тренировка. Без должного напряжения он тупел. Энде радовался тому, что люди научились вести дела мирно, даже межличностные конфликты случались не так часто. Может быть, потому, что расследования проводились быстро и эффективно. Выпущенные монографии Карлы и Вирдана стали настольной книгой для молодых инспекторов, Нуари пользовался своими правами старшего инспектора по особым поручениям и часто отбирал всё интересное у коллег. Энде же со скукой наблюдал за изменениями в отношениях между представителями разных уровней, отвлекаясь только на улаживание бюрократических сложностей, с ними же и связанных. За годы он воспитал себе прекрасный штат опытных следователей и теперь не знал, чем себя занять. Даже подумывал о том, чтобы самому составлять рецепты пирожных. Однако Энде старался не зря, он был уверен, что мирное время скоро закончится. Конфликты и разница в мировоззрении никуда не делись, а вот страх перед открытым противостоянием и настороженное отношение к жителям нижних уровней постепенно исчезали. Люди начали забывать.

– Сейчас я вас порадую, мальчики, – улыбнулась Фария. Она прекрасно знала, чем так озабочены Энде и Милен. И была уверена, что волноваться им не о чем. Внутри города уже зрели весьма интересные изменения. Они снова подошли к историческому моменту. – До меня дошли слухи о неких тайных собраниях некоторых членов Совета. На них вхожи в основном молодые, едва вступившие в него члены. Вероятно, это прогрессивная часть Совета. А может быть, и настроенная весьма радикально прослойка, желающая полностью изменить устоявшийся порядок. Дно нам наглядно показалось, что в городе нет ничего незыблемого и вечного.

– Заговор? – с деланным равнодушием спросил Милен. До него доходили некоторые слухи и факты, но связать их в единое целое он пока не мог. Слова Фарии стали той основой, которая могла объяснить многое.

– Кто знает? Меня туда не приглашали, – Фария улыбнулась. Она знала, что рано или поздно ей пригодится эта информация, но хотела выяснить как можно больше. Однако сейчас был слишком подходящий момент. – Могу лишь сказать, что шена Финарис вхож в эту группу. Вполне возможно, ничего плохого они не замышляют. Просто присмотри за ними, они могут стать нашим будущим, если мы им позволим.

– Или сделать нас прошлым, – задумчиво протянул Энде, кажется, совершенно забыв о собеседниках. Он был погружён в свои собственные мысли. – А как много среди этих молодых членов Совета тех, кто владеет Механизмом?

– Теперь, когда ты спросил… – Фария задумалась, вспоминая всех участников тайных сборищ, о которых знала. Выведать ей удалось достаточно много, она умела разговаривать с людьми и выстраивать доверительные отношения. То, чему Элиас так до конца и не смог научиться. – Многие из тех, кто получил Механизмы в последние годы. В том числе и Механизмы, расположенные на Дне. Понятное дело, вступить во владение они не смогли, но формально Механизмы принадлежат им, всю переписку с инструкциями они тоже передают сами. В группе есть и Благороднорождённые без Механизмов, но не так много.

– Так я и думал, – Энде на миг прикрыл глаза и медленно выдохнул. Кусочки головоломки в его голове со щелчком встали на место – не все, только основная часть. Так ему объяснял свои рассуждения Шима, когда только учился расследовать преступления. Улики и версии – как кусочки головоломки, дело можно считать раскрытым, когда все они идеально соединяются в одну картину. Энде не хватало ещё нескольких деталей. – Это хорошо. И неожиданно. Возможно, приведёт к проблемам.

– Поделишься? – холодно спросил Милен. Он хорошо знал это состояние Энде. Когда тот разрешил уже сложную задачку, но не уверен до конца в каких-то мелочах и потому не спешит делиться выводами.

– Нет, пока рано. Думаю, шена Финарис не совершил ничего непоправимого. Или пытается этого избежать. В любом случае, никакого заговора нет. Не в классическом смысле. Это что-то вроде клуба по интересам, – Энде многозначительно улыбнулся. Он знал, что сейчас ужасно раздражает Милена, но ничего с собой поделать не мог. Да и не хотел. Убийство шенай Занил, внешне простое, оказалось многослойным, запутанным. Очень легко было ошибиться, неверно интерпретировать улики. – Я прослежу за Шимой и за шеной Финарис.

– И обязательно потом всё расскажешь, – вздохнула Фария. С такими друзьями она давно научилась быть терпеливой и сдерживать любопытство. Энде не сможет удержаться, он всегда любил объяснять свои гениальные догадки.

Энде кивнул, понимая, что за такое самоуправство Милен заставит его писать длиннющий отчёт. И в этот раз не получится перекинуть большую его часть на лена Крайс. У того будет свой отчёт, со своего ракурса.

Энде вышел из дома Аштарет и поспешил обратно к себе в управление. Ему не терпелось покинуть Небо, давящее своей чистотой, яркостью и приторностью, выверенностью манер и лживостью улыбок. Уже позже, в прохладном кафе после второй кружки какао Энде смог успокоиться и улыбнуться официантке вполне искренне. Он разгадал головоломку и теперь мог наблюдать, как там же самым занимается Шима. А ещё – он знал, что эта разгадка предвещает серьёзные изменения в городе.

Глава 5. Тёмные тайны и крепкая дружба.

Мне всё больше кажется,

Что я лезу не в своё дело.

И почему все от меня что-то скрывают?

Шима.

Фонари только начали гаснуть, воздух был ещё прозрачным и чистым, ночные цветы уже закрылись, оставив после себя лишь тень своего аромата. Лёгкий ветерок шевелил листья на ползучих растениях, оплётших стены. Шима поднял ворот плаща и зашагал быстрее. Он не любил ветер, хотя на Небе его считали благим знаком. Неборождённые с улыбкой подставляли лица, почувствовав свежее дуновение. Шима горбился и смотрел по сторонам – не мелькнёт ли где крайса. Избавиться от этой привычки он так и не смог, тело реагировало само.

Шима быстрым шагом поднялся по ступеням архива, кивнул Джаэль и прошёл в секцию городской архитектуры. В прошлый раз он взял только то, что касалось одного единственного парка, хотя и в разные временные промежутки, сейчас хотел понять общее устройство парков, найти то, что отличается.

Шима положил на столик несколько папок и сел, положив на них руки. Сейчас у него в работе было две версии, два основных направления расследования. Первое – почему убили и спрятали шенай Занил. С одной стороны, её смерть была случайностью, несчастным случаем. Если бы никто не вмешался, если бы Ланн сразу нашёл тело – а оно лежало рядом – всё сложилось бы иначе. С другой – тот, кто наблюдал за Ланном, а за ним точно кто-то наблюдал, не мог знать, в каком она состоянии. Фактически, её добили.

Вечером лен Шеппен прислал результаты осмотра места преступления. Стажёры нашли и место падения шенай Занил, и камень, о который она ударилась, даже следы волочения по влажной почве. Кроме той размокшей, визиток так и не обнаружили, их либо забрали, либо выкинули в воду. Жетонов на месте тоже не было, они могли соскользнуть в воду. Или их тоже забрали.

– Зачем? – Шима произнёс это одними губами, не желая нарушать тишину архива. Но слова повисли в воздухе, переплетаясь в ответ. Чтобы скрыть личность женщины. Чтобы не сразу нашли, кто это. Шиме повезло, что он был знаком с шенай Эстемай, а та в свою очередь водила тесное знакомство с шеной Хэллиан.

Итак, либо Ланн лгал и сам оттащил тело в воду, спрятав основные улики. Либо кто-то за ним проследил и сделал это за него. Кто тогда был целью, кто должен был пострадать? Ронн, Ланн, сама шенай Занил или вся община выходцев со Дна на Земле? Ведь если дело получит огласку, последствия будут катастрофическими.

Или же тот, кто оттащил шенай Занил к воде, вообще не думал так глобально? Его целью было… что? Избавиться от девушки, которая отвлекала двух работников? Их можно было просто заменить или припугнуть. Избавиться от девушки, которая часто приходила к одному из рабочих или могла расспрашивать его о будущем парке, потому что сама любила парки и могла подыскивать новое место для «Сада»? Или просто избавиться от тела, чтобы не было огласки, чтобы полиция не стала искать Ланна, не пришла в парк? Ведь шенай Занил приняли бы за самоубийцу, если бы просто нашли в озере без явных и очевидных следов насильственной смерти. Рану на голове могли и не заметить или решить, что девушка ударилась уже в воде. Да и кто бы стал искать эти следы? Кроме дотошного полицейского, родившегося на Дне. Именно дотошность, желание выслужиться и принести значимое дело своему начальнику могло привести к тому, что выходец со Дна стал бы копать глубже, чем следовало. Именно поэтому бригадир стал вести себя вежливо и сразу же подкинул подозреваемого. Скормил, чтобы дело можно было быстро закрыть.

Всё это было только домыслами, не подкреплёнными ничем. Демьен не нашёл следов того, кто оттащил тело к воде – почва там была влажной, трава росла быстро, да и на месте, где нашли тело, успели изрядно натоптать. Доказательств, что это был не Ланн, не было, как и подтверждения, что это был он. Если суд состоится в ближайшее время, его признают виновным в умышленном убийстве. Шима понимал, что доводить до этого нельзя. Слишком многое могло всплыть в процессе. Какое кому дело будет до парка, когда разразится скандал из-за связи Благороднорождённой и выходца со Дна?

Шима коротко выдохнул и открыл первую папку. Ещё по первому исследованию он понял, что причин для перестройки парка не было, скорее, наоборот. Старый парк на «Лилейной» мог проработать ещё долго, клумбы там регулярно обновлялись, деревья даже не успели вырасти до конца. Но шене Финарис нужен был именно парк, причём достаточно большой. Самый большой, с учётом того, что он его ещё и расширил. Что можно сделать в парке такого, что нельзя сделать больше нигде?

– Спрятать труп? – Шима задумчиво провёл рукой по схеме парка на станции «Лазурная». В таком случае пришлось бы прятать просто горы трупов, да кто так вообще делает? Какой Благороднорождённый будет избавляться от тела? Только не так, чтобы его не нашли. Здесь каждый мертвец должен был быть отправлен в рециклер, чтобы вернуть ресурсы городу. Детям вбивают это в голову с раннего детства, небородные даже помыслить не могут, что можно поступить иначе.

Дефицита строительных материалов тоже не было, списывать их использование на перестройку парка не было необходимости. Механизмы работали исправно и без перегрузок уже лет семь точно. Кроме того, Шима сам видел недостроенный парк, мрамора и бетона там явно хватало, даже больше, чем требовалось. Более того, беседки и дорожки начали делать раньше всего остального, что противоречило канонам постройки.

Шима пролистал несколько папок, сравнивая отчёты, доклады, схемы и этапы перестройки разных парков в разное время. Везде всё было похожим – примерный список материалов, последовательность действий, сдача каждого этапа. Отличался только новый парк на «Лилейной».

Дизайнер и спонсор этого проекта – шена Леан Финарис – полностью изменил внешний вид парка и порядок работ, принятый в городе. Он управлял Механизмом, поставлявшим в основном мрамор и известняк, именно этого на стройке был переизбыток. Но зачем ему нужно было перенапрягать Механизм ради парка на Земле? Он так тренировался управлять им? Или просто любил мрамор? Амбиции? Особое чувство вкуса, позволившее ему работать именно с этим Механизмом? Тогда почему он не занялся резьбой по камню, как шена Ирсан?

Шима вздохнул и начал собирать папки. Он понимал, что до конца разобраться ему просто не дадут. Шена Финарис был неприкосновенен, даже если он спрятал пару трупов под каменным полом центральной беседки, ему за это ничего не будет. Если он по какой-то причине велел убить шенай Занил, его не тронут. Она была из мелкого вассального рода, даже не наследница, да ещё и вела себя вызывающе. За такое Первородного не накажут.

Шима вышел из архива и направился в управление полиции. Все мысли и странности нужно было зафиксировать и отдать начальнику. После этого шена Рандэлл, возможно, велит ему прекратить расследование. Шима понимал, что так будет правильно, но не мог отделаться от мысли, что тогда ему будет очень сложно выполнить обещание, данное Винаре, и защитить её подопечных. Если дело станет резонансным, пострадавших будет много.

Управление полиции, в котором работал Шима, стояло на верхней улице Земли недалеко от пропускного пункта. Утро в нём начиналось неспешно – с чая, сладостей и разговоров. Редко кто приходил со своими проблемами к самому открытию. В начале рабочего дня можно было разобраться с документами или просто неторопливо настроиться, обменяться новостями и сплетнями. Шиме нравилось утро в управлении. Запах чая и шоколада, неспешные разговоры фоном и спокойная работа. Если выдастся возможность, можно даже почитать книгу, припрятанную в ящике стола.

Но в это утро Шиме не суждено было насладиться чашкой чая и покоем. Едва он вошёл в двери, к нему поспешила Милай Фанет, секретарь управления. Шима давно уже заметил негласное правило, существовавшее, по крайней мере, здесь. За каждым инспектором был закреплён секретарь, иногда несколько инспекторов на одного. И чай, и новости, и приказы Шиме всегда приносила Милай, хотя официально их даже не знакомили, как-то сами представились после третьей кружки чая. Так сложилось с самого первого дня работы миры Фанет. До неё был Крис Шелдау, но он проработал недолго.

– Лен Крайс, вас к себе вызывает шена Рандэлл. Сказал, передать, как только придёте на работу, – Милай немного смутилась. В первые недели она вообще боялась заговорить с ним, хотя имя и назвала, когда он представился. Видимо, боялась выходца со Дна. Да и теперь не знала, как себя с ним вести.

– Благодарю, мира Фанет, – Шима постарался улыбнуться как можно дружелюбней.

– Вы всё ещё расследуете то дело с парком? – Милай наклонила голову к плечу, будто раздумывая о чём-то.

– Да, есть какие-то идеи? – Шима с интересом посмотрел на девушку.

– Я просто подумала, красиво там, наверное, будет. И спокойно, – Милай улыбнулась. – Буду ждать, когда парк отстроят.

Шима кивнул, с сожалением посмотрел на ровные стопки бумаги – он так и не успел записать свои выводы и мысли – после чего отправился к шене Рандэлл. Начальник редко вызывал без нужды, обычно, если требовалось сходить за пирожными. Но на Шиму в этом вопросе он полагался редко. Тот при выборе использовал в основном логику и анализ, игнорируя вдохновение. Так всегда говорил Энде. Однако в этот раз Шиму вызвали явно не для того, чтобы послать за пирожными.

Дверь в кабинет шены Рандэлл едва слышно скрипнула. Энде сидел за столом и выкладывал из крошечных безе сложную геометрическую картину. Шима тихо закрыл дверь и подошёл к столу, он не хотел отрывать начальника от раздумий. Закончив элемент, Энде выпрямился и посмотрел на Шиму долгим взглядом, точно впервые видел его.

– Шена Клайдерн кое-чем со мной поделился по поводу твоего расследования, – Энде закинул в рот пару безе. Он не торопился, наблюдая за подчинённым. Тот стоял неподвижно, ожидая того, что ему скажут. Послушный. Тихий. Трудолюбивый. Он был совершенно не похож на своего брата ни внешностью, ни характером, но у них было много общего в другом. Например, упрямство и нежелание сдаваться. – Шенай Аштарет смогла выяснить кое-что через старшую сестру шены Финарис.

– Кажется, это расследование заинтересовало слишком многих, – Шима почувствовал неловкость. Он сам попросил шенай Аштарет о помощи, но надеялся, что она просто передаст записку или сообщит через Киму. Втягивать шену Клайдерн совсем не входило в планы Шимы.

– Кажется, нам немного скучно, ты не находишь? – Энде вздохнул, добавив к своему творению ещё пару безе. – Впрочем, это только пока.

– Что вы имеете в виду? – Шима подобрался, чувствуя, как внутри всё сжимается.

– Сестра шены Финарис заметила, что её брат в последнее время слишком часто ходит настраивать и проверять свой Механизм, – Энде сделал вид, что не заметил нетерпения и напряжённости Шимы. Свою мысль он тоже развивать не стал. Скоро всё должно было разрешиться само. – Обычно в этом нет необходимости. Всё-таки то, что даёт городу его Механизм, не требуется постоянно и в больших объёмах.

– Мрамор и другие строительные материалы ему нужны для парка, – автоматически ответил Шима, всё ещё думая над странной фразой шены Рандэлл. – И больше, чем обычно. Территорию он расширил, дорожек, беседок и статуй там планируется больше, чем в любом другом парке. Я только никак не могу понять, зачем это ему. Показать, как хорошо он управляется со своим Механизмом?

– Верный вопрос. Вот только часто ходить к Механизму он начал за полгода до того, как представил Совету проект парка, – Энде кивнул и улыбнулся, передвинул несколько безе, меняя рисунок. – Даже если он замыслил парк уже тогда, зачем было так спешить?

– Другими словами, шена Финарис настроил Механизм на перепроизводство мрамора, извёстки и бетона, а потом сам же придумал, куда деть излишки, – Шима выдохнул и на миг прикрыл глаза. В голове мелькнула и тут же пропала безумная идея, он даже не стал пытаться её удержать.

– Верно, подумай над этим, – Энде кивнул и потянулся к чашке чая.

– С парком не всё ладно. Я не могу пока объяснить, – Шима замялся. У него не было фактов, хоть каких-то улик, только ощущение, но его одного явно было не достаточно. – В его перестройке не было необходимости, в его расширении – тоже.

– А документы? – Энде знал ответ, просто напоминал Шиме. Всё это обсуждалось и проговаривалось.

– Всё в порядке, все разрешения есть, но я уверен, в них даже не вчитывались, – Шима вздохнул. Зачем членам Совета углубляться в документацию, если просьба исходит от Первородного с Механизмом. Он не был уверен, что бумаги вообще читали.

– Его не тронут. Что бы он ни сделал, его не тронут, – почти с сочувствием произнёс Энде. Его это уже не раздражало, просто ещё одна деталь, которую стоит помнить. Город изменился, но таких, как шена Финарис, это не касалось. – Дело Ленна нужно закрыть.

– Это был несчастный случай. Непредумышленное убийство по неосторожности. Даже оставление в беде не припишешь, – покачал головой Шима. Родители девушки на такое не согласятся, да и замять будет сложнее, если пойдут споры. Но осуждать без явной вины было неправильно.

– Ещё одна вещь для обдумывания, – Энде поставил на стол опустевшую чашку. – Много времени дать я не могу. Дело пора закрывать. Ко мне приходили родители погибшей и они хотят результатов.

– Сделаю всё, что смогу, – Шима сжал кулаки, понимая, что времени почти не осталось. Доказать, что Ланн виновен лишь в неосторожности, было практически невозможно. Шанс был только в том случае, если удастся найти того, кто оттащил тело в сторону.

Шима вышел из кабинета начальника, понимая, что ему чай выпить не получится. Покачав головой на вопросительный взгляд Милай, он вышел из участка. Снова пришлось подниматься наверх, тащиться через половину Неба. Сначала он решил заглянуть к шенай Эстемай, в надежде застать там шену Хэллиан. Идти в его участок не хотелось совершенно, кроме того, просьба была личной.

В этот раз Шиме повезло, секретарь за стойкой в приёмной госпиталя сказала, что шенай Эстемай не принимает, у неё гость. Гостем почти всегда оказывался шена Хэллиан, так что Шима направился прямо в кабинет хирурга, проигнорировав оклики секретаря. Вежливо постучавшись, он вошёл. Вирдан и Виата вполне чинно пили чай. Оба повернулись, чтобы узнать, кто решился так бесцеремонно нарушить их уединение.

– Лен Крайс, – холодно поприветствовал его Хэллиан. Оба брата вечно лезли, куда не следует, и доставляли проблем окружающим. И ему – особенно. – Чему обязаны?

– Я искал именно вас, шена Хэллиан. Решил сначала проверить здесь, – Шима постарался сохранить серьёзное и невозмутимое выражение лица. Он знал, что чувство собственного достоинства не позволит шене Хэллиан как-то навредить лишённому Дара. А ещё – чувство вины за то, что именно он тогда возглавил войска Одарённых. – Не хотелось, чтобы в вашем управлении знали.

– Сейчас утро, Вирдан вполне мог быть на работе, – вздохнула Виата, она и так еле уговорила его зайти. Вирдан был трудоголиком, а ей хотелось видеть его чаще. У самой Виаты до обеда не было никакой работы, а потом – плановые осмотры. Ничего, стоящего внимания. Впрочем, Вирдан туманно намекал, что скоро многое может измениться. Намекать он никогда не умел, получалось совершенно непонятно и невразумительно.

– Мне повезло, – Шима заставил себя не улыбаться. Ему действительно повезло, что шена Хэллиан решил немного отдохнуть.

– Так что нужно? – ворчливо осведомился Вирдан. Он хотел как можно скорее закончить неприятный разговор. – Имя девушки известно, что ещё?

– Даже подозреваемый арестован и допрошен, – кивнул Шима. Видан вздохнул, старший Крайс тоже не мог остановиться, когда следовало. Вот и младшему стоило удовольствоваться тем, что он смог найти. – Мне нужно знать, не отсылал ли шена Леан Финарис в последнее время грузов на Дно. Вероятно, в обход общего потока или по личным каналам. Любого груза.

– Почему не обратились в доки? – Вирдан знал ответ, и он ему заранее не нравился, как и всё, во что пытался его втянуть младший Крайс.

– Там может быть не вся информация, кроме того, у меня нет полномочий действовать на Небе. А ваш участок расположен как раз рядом с доками, – Шима постарался изобразить самое невинное выражение лица, которое только смог. – Вам не откажут в информации.

– Шена Финарис – Первородный, член Совета Чистых, владелец важного и сложного Механизма. Если я начну интересоваться его личными делами, у меня будут проблемы, – холодно произнёс Вирдан. Едва став инспектором полиции пять лет назад, Шима Крайс сразу же начал доставлять проблемы. Сложно сосчитать, сколько раз шенам Клайдерн и Рандэлл приходилось за него заступаться. Мальчишка совершенно не чувствовал тонкие внутренние правила и запреты, существовавшие на Небе и Земле. И, точно так же, как и его брат, считал себя вправе вытаскивать наружу неприятную правду. – Кроме того, Совет закроет глаза на стороннюю торговлю с Дном, если это не вредит экономике.

– Сейчас закроет, – вздохнул Шима. Совет давно смирился с тем, что с Дном приходилось считаться, что Гильдия стала полноправным участником торговых отношений. И что частные лица вполне могли заключать с ней сделки. Попытка полного контроля над товарным потоком со стороны Совета провалилась ещё в самом начале. Через торговцев Гильдия заключала выгодные для всех участников контракты и не отчитывалась о них ни перед кем. – Я не собираюсь выискивать противозаконные сделки или в чём-то обвинять шену Финарис. Не в тайной торговле с Дном – точно. Того, что даёт его Механизм, городу хватает с избытком. Мне просто нужно знать, куда уходят эти избытки.

– Что вы хотите этим сказать? – Хэллиан нахмурился и несколько растерянно посмотрел на Виату. Та пожала плечами, её интересовал внутренний мир людей, а не его внешние проявления. Свою работу в этом расследовании она уже сделала, выяснила, всё, что могла, и трижды перепроверила. С остальным пусть разбирается Вирдан, если пожелает. Виата с улыбкой подумала, что братья Крайс всегда умели втянуть в свои дела самых разных людей.

– Всего лишь то, что Механизм шены Финарис выдаёт больше строительных материалов, чем требуется. Если шена Финарис продаёт их на Дно, я могу спокойно отказаться от разработки этой линии расследования. Если выясню, что все материалы уходят на обустройство нового парка потому, что ему хочется показать, на что способен его Механизм – тем лучше для меня. – Шима вздохнул, он больше всех хотел, чтобы дело закончилось легко и просто, виновные были наказаны, шенай Занил отправилась бы в рециклер, а он – за пирожным для начальника. Но почему-то просто получалось очень редко. – Я всего лишь хочу отсечь маловероятные варианты и был бы весьма признателен за помощь.

– Что ж, с такой формулировкой я ещё могу попытаться кое-что разузнать, – Вирдан покачал головой. Мальчишка пользовался остатками чувства вины и желанием поскорее от него избавиться. Любому другому Хэллиан бы отказал. Любой другой просто не пришёл бы с подобной просьбой. Шима Крайс был порой даже более дотошным, чем его брат, всегда проверял все варианты и зацепки.

– Благодарю и не смею больше вам мешать, – Шима кивнул и вышел из кабинета шенай Эстемай. Вирдан проводил его тяжёлым взглядом, понимая, что опять позволил втянуть себя в неприятности и не достаточно сильно сопротивлялся. Однако поток мрачных мыслей был остановлен лёгким прикосновением. Виата сжала его руку и потянула к себе.

– Он тебе нравится? – только с ним Виата говорила так – мягко, нежно, тепло. Обычно холодная и невозмутимая, деловая и строгая, лишь с ним шенай Эстемай становилась совсем другой.

– Оба брата. Такие упорные, упрямые, отчаянные. Они заставляют нас всех чувствовать, что мы делаем слишком мало, – Вирдан повернулся к Виате и сжал её ладони в своих. Только с ней он мог быть не строгим и дотошным старшим инспектором полиции, а просто человеком. – Заставляют стараться так, как мы никогда не старались.

– И это хорошо, – прошептала Виата, поднимаясь со стула, обходя стол и наклоняясь над Вирадном. – Стагнация убивает, без стимулов сердце не будет биться.

Вирдан не стал дослушивать медицинские аналогии, поднялся, прижал к себе Виату и поцеловал. Ему хотелось, чтобы время остановилось для них, чтобы ни ему, ни ей больше не пришлось становиться жёсткими и холодными. Появившееся на поле боя отчаянное желание жить в такие моменты становилось особенно сильным. И Вирдан жил, забыв обо всём.

Шима поднялся по ступеням и постучал в дверь. Он надеялся, что Винара дома и захочет его видеть. Служанка открыла неохотно, с подозрением посмотрела на гостя, но впустила, сказав, что хозяйка в зелёной гостиной. Это было место для деловых переговоров, не для спокойных бесед с другом.

Шима дорогу знал, иногда они с Винарой расходились во мнениях, и она принимала его в зелёной гостиной. Это было знаком того, что она рассержена на него. В этой комнате всё было обставлено так, чтобы жители Верхнего города чувствовали себя комфортно. Винара сидела на молочно-зелёном диванчике, Шиму она поприветствовала холодным взглядом.

– Сначала выслушай меня, – вместо приветствия сказал Шима, усаживаясь напротив Винары. Та кивнула, показывая, что он может говорить. Шима только вздохнул, иногда с ней было сложно. Винара и в былые времена была на особом счету у Мадам, да и Гильдия использовала её как шпиона и агента. Теперь же Винара сама правила своей маленькой Гильдией. Шима невольно подумал, как на такое отреагировал бы Кою. – Я понимаю, что арест Ланна тебе не понравился. Но на него указывали все улики, я попросил бригадира Хорима Галас о содействии, и почти сразу он нашёл и отдал мне Ланна. Я допросил его, сейчас Ланн находится в изоляторе.

– Ты ему веришь? – Винара смотрела всё ещё холодно, но уже не так отстранённо. – Ланну?

– Да, верю. Я позже проверил его рассказ, нашёл место его встречи с шенай Занил, место её падения. По словам Ланна, он только её оттолкнул, она оступилась и упала. Я нашёл камень, о который она ударилась головой. По словам шенай Эстемай, её даже можно было спасти, если бы девушку не трогали и сразу вызвали медиков. – Шима замолчал, выдохнул, выждал, пока его слова усвоятся. Винара сидела молча, не задавая вопросов. – Ланн сказал, что искал, но не нашёл девушку. Он стоял у яркого фонаря, она выпала из круга света, там действительно ничего не разглядишь. И потом её оттащили в сторону и к воде. Это был не Ланн. Доказательств нет, только косвенные улики, его словам никто не поверит.

– Ланна обвинят в убийстве на почве ревности, это если повезёт. Если нет – заявят, что он убил её потому, что она была небородной, – холодно сказала Винара. Шима и сам всё это понимал. Так всегда и бывало. Сначала обвиняли во всём выходца с нижних уровней, не разобравшись, а потом заявляли, что ниже Земли живут одни преступники. Совершенно вывернутая логика, но она отображала страх, родившийся пятнадцать лет назад перед самым Разделением. – Если совсем не повезёт, его отдадут Дознавателям, и он расскажет даже больше, чем знает.

– Не отдадут, они работают только с небородными, – Шима вздохнул. – Я придержу Ланна, постараюсь затянуть следствие, но с меня уже требуют.

– Не удивлена. Дело раскрыто, преступник найден, – горько улыбнулась Винара. За годы она устала бороться за своих подопечных, устала быть лидером, который несёт на плечах груз десятков жизней. Только теперь Винара начала понимать, как тяжело приходилось Кою, ведь на нём было всё Дно.

– После ареста я успел найти достаточно много важных улик, их следует изучить, – невинно пожал плечами Шима. Иногда ему приходилось изображать медленного и тупого выходца со Дна, чтобы выиграть время. Начальник всё видел, но никогда не противился этому представлению. – Лен Шеппен и его подопечные очень помогли мне, исследовав место преступления. Теперь рассказ Ланна звучит более убедительно. Всё нужно перепроверить как можно более тщательно.

– Зачем ты только взялся за это дело? – Винара вздохнула. Шима не мог отказаться, сославшись на то, что не хочет арестовывать кого-то из своих знакомых. Младший Крайс всегда брал такие дела, надеясь выиграть, оправдать или смягчить обвинение. Получалось не всегда, но многие его ненавидели, не понимая, почему он так поступает.

– Хотел как лучше, – привычно развёл руками Шима. Так он отвечал всегда.

– Но это не всё. У тебя ещё есть идеи, я права? Что ещё ты хочешь мне рассказать, – Винара откинулась на спинку диванчика. Она за годы хорошо выучила весь спектр эмоций на лице своего ручного инспектора полиции, как его иногда называли. Шиме не терпелось что-то сказать, о чём-то попросить.

– Есть кое-что. Последнее время я только и делаю, что изучаю схемы парков и правовые документы на их перестройку, – Шима коротко выдохнул, точно собирался прыгнуть в пруд с ледяной водой или как тогда – вниз со шлакового отвала вслед за другими мальчишками. – С парком, где работал Ланн, что-то не так. Его начали перестраивать слишком рано, проект отличается от стандартного обилием камня вместо зелени. Территорию ещё и расширили за счёт неиспользуемых складов. Небородный, который всё это затеял, сам составил проект и сам его финансирует. Он никогда не интересовался парками, зато имеет Механизм, поставляющий мрамор, щебень и прочий камень.

– Разве это преступно? – Винара мягко улыбнулась. Она поняла, к чему клонит Шима.

– Это подозрительно. Кроме того, я так и не смог понять, зачем кому-то потребовалось следить за Ланном, подслушивать разговор и с таким риском добивать девушку. – Шима замолчал, глядя на свои лежащие на коленях руки. – Кто был целью? Или же кто-то хотел защитить стройку от излишнего внимания? Бригадир обрадовался, узнав, что я со Дна, и сразу же выдал преступника.

– Иначе ты стал бы искать, расспрашивать рабочих, постоянно приходить на стройку, – закончила Винара. Она знала, насколько дотошен был Шима, он просто не умел отступать и останавливаться. Порой это приводило к тому, что он находил то, что не относилось к расследованию и что точно находить не следовало. Как сейчас, например.

– Точно так же, как это делала шенай Занил. Она обычно присылала записки, но ведь приходила и сама, могла болтать с другими рабочими, – Шима понял, что ему не хватает информации, что он всё больше увязает в домыслах. – У тебя есть кто-нибудь, работающий в том же парке и готовый откровенно поговорить со мной?

– Думаю, смогу найти такого. Да, точно, Нари подойдёт. Он сегодня не на работе, повредил руку. Думаю, он ответит на все твои вопросы, – Винара кивнула своим мыслям и поднялась на ноги. – Если я его как следует попрошу.

Когда она вышла, Шима откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Наконец-то он получит ответы хотя бы на часть своих вопросов. Наконец-то дело сдвинется. Даже отрицательный результат может многое дать. Шима вздохнул, ему нужно было как-то доказать, что Ланн просто ошибся, что он не желал смерти шенай Занил, что произошедшее – всего лишь случайность. Но их ссора не была случайностью, как и её беременность. Если об этом станет известно, замять дело так просто не получится. И тогда пострадают все.

– Крайса дэлн , – выругался Шима, открывая глаза. Ему не хотелось нести на плечах ответственность за всё поселение, не хотелось решать, жить Ланну или умереть. Его вина была не столь велика, но предрассудки за пятнадцать лет не исчезли, только видоизменились.

– Полностью с тобой согласна, – раздался за спиной насмешливый голос Винары. Она бесшумно вошла в комнату, ведя за собой долговязого юношу с перебинтованной рукой. Судя по возрасту, на момент Разделения он был совсем маленьким. Скорее всего, его мать осталась в Среднем городе, чтобы не возвращаться с ребёнком на Дно. Возможно, в Среднем городе остался её муж, или она обслуживала оставшихся членов Гильдии. Так или иначе, этот парень вряд ли помнил свой родной уровень. – Это Нари, он расскажет тебе всё, что ты пожелаешь узнать.

Последнюю фразу Винара произнесла с нажимом, давая юноше понять, что лгать и утаивать он ничего не может. Тот робко кивнул и подошёл к Шиме. О сером инспекторе он слышал много и разного. Кто-то говорил, что тот всегда заступался за выходцев со Дна, кто-то – что он всегда доводил расследование до самого сурового наказания и не щадил своих. Кто-то его ненавидел, кто-то был благодарен, кто-то сравнивал с братом, причём – в обе стороны. Сам Нари был уверен, что его это не касается. Он не собирался нарушать закон, значит, и с серым инспектором его пути не должны были пересечься.

– Садись, поговорим, – Шима кивнул парню. Конечно, наглостью было распоряжаться в доме Винары, но говорить, когда твой собеседник стоит, было ужасно неудобно. Когда Нари сел, Шима продолжил: – Что ты думаешь о парке, который создаёшь. В общем. Ты работал раньше в парках?

– Да, приходилось несколько лет назад. Я был на подхвате, со старшими, – кивнул Нари с явным облегчением. Он думал, что его будут расспрашивать о куда более серьёзных вещах. Шима решил не торопиться. – А этот парк… Ну, да, он немного странный. Отличается. Но я не знаю, какой правильный и как надо. Только делаем мы всё как-то странно. Сначала дорожки, потом дёрн, потом бордюры, да ещё такие широкие! Вот почему не дёрн, потом всё остальное? Ну, неудобно же! Или сначала беседку, потом траву возле неё, а потом отделку уже. Траву пересеивать пришлось! И никаких лужаек больших. Необычно это. Верхние же любят на лужайках валяться. Но бригадир чётко говорит, что и когда делать, сам следит за расходом материалов. Дорожки вообще в два слоя кладём! Где видано-то? Это ж парковые, они ж скоро всё равно меняться будут. А тут в два слоя, ещё и полировка такая. Вообще плиты, потом крошки много ещё. А кто пилит, не знаю, этого не видел. Нам готовое привозят. Статуи тоже готовые. Их тьма просто!

– Хорошо, пока достаточно, – улыбнулся Шима. С этим уже можно было работать, найти нестыковки, попытаться понять. Явный перерасход материалов – это не попытка показать силу своего Механизма, тут явно было что-то другое. – А теперь расскажи мне о ночи, когда убили шенай Занил. Ночь перед тем днём, когда я первый раз пришёл на стройку. Помнишь тот день?

– Ну, помню. День как день. Работали, обедали, опять работали. Кормят на стройке нас хорошо, мы оттуда вообще не вылезаем, даже спим там. Я вот только руку повредил, а так бы… – Нари махнул здоровой рукой. Шима понял, что тот пытается увести разговор в другую сторону. Ему явно не хотелось говорить об убийстве и кого-то обвинять. Но одну деталь Шима всё-таки заметил. Бригадир делал всё, чтобы рабочие покидали территорию будущего парка только в самых редких случаях.

– Ты видел в тот день Ронна и Ланна? – Шима перешёл к тому, что его действительно волновало. Нари обещал Винаре рассказывать всё честно, да и навредить он больше никому не мог. Ланн под арестом, никому пока не ясно, чем это для него кончится, но надежд мало. Нари не мог этого не понимать. – Особенно вечером?

– Видел, конечно, работаем вместе, часто пересекаемся. Ронн и Ланн – ребята опытные, им вещи посложнее доверяют. Там разметку, фигурную высадку, установку статуй. Они и уходили часто, – Нари пожал плечами. Он обычно перебивался случайными заработками, набирался опыта. Винара всегда давала своим подопечным работу по силам. Нари нахмурился, вспоминая, что необычного было в тот день. – Кажется, видел ещё одного мальчонку, который Ронна искал. Вроде с Земли, но толком не разглядел, не до того было. Любопытный такой. Но они часто бегали. К Ронну. Почти все из наших знали, что у него девушка есть. Это он перед Хоримом мог притворяться, что кашель замучил или ещё какая крайса хара приключилась. А мы все знали – к девчонке бегает. Добегался.

– Говоришь, братья часто уходили со стройки, – подтолкнул в нужном направлении Шима. Для себя он зафиксировал, что все рабочие знали о романе Ронна, но прикрывали его. И что шенай Занил постоянно гоняла мальчишек с записками. Тем было любопытно посмотреть на стройку, вот они и соглашались. Может, она давала им деньги или сладости за услугу. Как результат – множество внимательных глаз и болтливых ртов, которые невозможно контролировать или отследить. Если бригадиру было, что скрывать, шенай Занил была для него сущей занозой. Сделать с девушкой он ничего не мог, сам Хорим Галас был всего лишь Видящим, а она – Благороднорождённой. Уволить опытных рабочих он тоже не мог, видимо, работали они быстро и качественно, даже придраться не к чему.

– Да, часто. Ронн на встречи, понятное дело. Ланн просто любил гулять в одиночестве. Иногда по паркам, там, где местные не ходят. – Нари запнулся и смущённо опустил глаза. Для жителя Дна тяга к размышлениям и уединения не была чем-то необычным, тем более, Ланн переживал тяжёлый период. Его брат, с которым они вместе выживали столько лет, его единственная семья, увлёкся опасной девицей, предупреждений не слушал. Было о чём подумать. Ланну нужно было решить, отпустить ли брата, рискнуть, или попытаться отговорить. Шима мог только догадываться, какие мысли кипели в голове Ланна. Но тут значимым было ещё и то, что Ланн гулял по паркам, спроектированным по всем правилам, и не мог не заметить разницу – он был достаточно опытен и наблюдателен. – Иногда просто так. Ну и получали они нормально, а на Земле можно у торговцев полезными вещами разжиться или даже вкусных булок купить. Иногда возвращались в поселение. Ронн-то и правда кашляет всё время. Ему только тут и у торговцев фелну достать можно.

– Хорошо. Вечером кто-то из братьев уходил со стройки? – Шима знал ответ. Ланн покинул парк и пошёл навстречу с шенай Занил. Мог ли Ронн последовать за ним? Шима не хотел признавать, что тот мог попытаться защитить брата, выдав смерть своей возлюбленной за суицид. Ронн казался поражённым предательством брата. Кроме того, он был бесхитростным человеком и вряд ли стал бы подслушивать, выжидая удачного момента. Ронн бы точно вмешался в спор, но нужно было убедиться.

– Я видел, как Ланн ушёл вечером, без понятия, предупредил ли он Хорима. Бригадир разрешает уходить, но требует всегда сообщать об этом, – пожал плечами Нари. – Ронн был сам не свой, всё время ходил к воротам. Лар говорил, что он ушёл, но уже совсем ночью. Не знаю, что ему там понадобилось. Ночью здесь светло, но всё закрыто.

– А Хорима ты в тот день видел? Особенно вечером? – Шима постарался задать этот вопрос так, чтобы Нари ничего не заподозрил. – Хочу знать, мог ли Ланн у него отпроситься.

– Днём видел, как и все. А вот вечером… – Нари задумался, пытаясь припомнить, когда он видел бригадира в последний раз тем вечером. Хорима трудно было не заметить, да и рабочие старались следить за тем, где тот появлялся. При бригадире лучше было не отвлекаться от работы и старательно следить за каждым своим действием. Хорим Галас был справедлив к своим подчинённым, но и очень требователен. – После того, как ушёл Ланн, я его точно не видел, даже на вечерний обход не явился, хотя обычно обходит стройку, смотрит, чтобы все инструменты были убраны, нигде ничего не валялось, ну и в целом, чтобы всё было хорошо. А тут нет. Раньше такое тоже бывало, но редко. И обычно, когда его заказчик к себе вызывал. Вот странно. Казалось бы, небородный, а с Видящим только так общается и приходит на стройку часто. Вроде неплохой.

– Говоришь, Галас и Финарис хорошо ладили и много общались? – подтолкнул Шима. Обычно в таких случаях заказчики отдают проект, выделают средства и забывают о нём до того момента, когда уже появятся первые результаты. Шена Финарис, конечно, был молод и это был его первый проект, он мог волноваться, стараться всё контролировать, но тогда бы он всех замучил придирками.

– Да, шена часто заглядывает, – Нари улыбнулся и закивал. Сначала его это даже испугало, от внимания Благороднорождённых добра лучше было не ждать. Но шена Финарис рабочих не трогал, всё время проводил с бригадиром. Прогуливался с ним по будущему парку там, где сейчас не велись работы, или обсуждал изменения в бытовке фенны Галас. – Они много разговаривают, иногда после этого что-то меняют в чертежах.

– Например? – Шима старался казаться дружелюбным и не давить на Нари. Тот говорил охотно, ему явно льстило, что его работой кто-то интересуется. Или просто хотелось поболтать, а на стройке его не воспринимали всерьёз как слишком юного.

– Новые дорожки, пару статуй добавили, в одном месте заложили новую беседку. Ну и по мелочи, вроде более плотных живых изгородей, – Нари пожал плечами. Ему не были интересны причины изменений. Беседок и дорожек и без того хватало, но если шена хочет, зачем ему задавать вопросы? Да и кто бы стал?

– Благодарю, твои ответы были полезны, – Шима встал и подошёл к Винаре, весь разговор простоявшей у двери. Она напряжённо вслушивалась, иногда хмурилась и качала головой. Вместе с Шимой она вышла в коридор.

– Ты что-то узнал? – Винара скрестила руки на груди в защитном жесте. Её не отпускало смутное ощущение тревоги, только она никак не могла понять, что было причиной.

– Да, кое-что. Спасибо за помощь. Этот парк странный, но я всё больше склоняюсь к мысли, что мне удастся несколько облегчить жизнь Ланна, – Шима выдохнул. Если только он сумеет сбалансировать по тонкой грани и уговорить нужных людей не предавать дело огласке. – Главное, придержи Ронна. Пусть отдохнёт немного и не думает о брате плохо. Если всё было так, как говорил мне Ланн, то его вина лишь в заботе и осторожности. Связь с небородной могла плохо кончиться для Ронна, мы оба это понимаем.

– Понимаем. Я поговорю с ним, – выдохнул Винара. С одной стороны ей нравилось то, что происходило в городе. Их признали, с ними начали считаться, разделение по уровням стало не таким жёстким. С другой – это породило множество проблем и могло породить ещё больше. Отношения между молодыми людьми с разным статусом были лишь одной из этих сложностей.

Шима попрощался с Винарой. Ему нужно было вернуться в управление и поговорить с начальником. Общая картина медленно выстраивалась перед ним, подобно тому, как из мешанины щебня, бетона и грязи получается прекрасный парк.

Энде уже минут десять неподвижно смотрел на банку из-под печенья на верхней полке шкафа. Только он знал, что в ней находится. Только он мог оценить значимость этой банки для истории города. Милен Клайдерн все пятнадцать лет не прекращал попытки узнать, что же происходит на Дне. Энде узнавал по косвенным признакам и намёкам, бесконечно анализируя письма, запросы, изменения в торговле и самом городе.

Пятнадцать лет – большой срок. Просто огромный для жителя Дна, для которого это – полжизни, если повезёт. Немного меньший – для того, кто родился на Верхнем уровне. Всё-таки те, кто обладал Даром, жили намного дольше. Не из-за Дара, из-за условий. И именно по этой причине жители Нижнего уровня умели ценить время. Для них пятнадцать лет – это очень много. За это время они могли сделать почти всё. Особенно, с помощью Рокана Грейтарис.

Энде вздохнул, он скучал по другу, по чаю и бесконечным беседам обо всём на свете. По совместному анализу сложных процессов и размышлениям без какой-либо цели. Рокан был важной частью того немного, чем Рандэлл действительно дорожил. Энде на миг задумался, что для него было важнее – благо города или возможность выпить чай и побеседовать со старым другом. Ответ получился слишком эгоистичным для старшего инспектора полиции Земли.

В дверь постучали – настойчиво, но осторожно, с перерывами. Словно посетитель не был уверен, что имеет право беспокоить шену Рандэлл, а потом вспоминал, что имеет. Так стучал только Шима Крайс. За пятнадцать лет из тощего, озлобленного мальчишки он превратился в молодого мужчину с образованием и навыками, которым можно было позавидовать. Но чувство неуместности так никуда и не делось. Оно было совсем иным, чем у его брата, впрочем, отношение к жителям Дна, застрявшим наверху, за последние годы тоже сильно изменилось.

– Шена Рандэлл, – Шима зашёл и плотно закрыл за собой дверь. Значит, разговор предстоял серьёзный. Секретари любили пить чай под дверью кабинета начальника, особенно, если она была приоткрыта.

– Заходи, садись, – Энде кивнул на стул для посетителей. Шима выглядел взволнованным и решительным одновременно. Когда только он пришёл работать в полицию, младший Крайс часто нервничал и не знал, с чего начать разговор. Энде привычно помогал ему. Сейчас Шима стал увереннее, но порой волновался всё так же. – Подозреваемый в убийстве?

– Верно. Я почти уверен, что бригадир рабочих фенна Хорим Галас следил за Ланном. Возможно, видел, как тот получил записку. Именно он оттащил тело девушки в сторону, чтобы защитить репутацию шены Финарис и всю стройку от ненужного внимания. – Шима замолчал, глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. – Стройка нетипична, проект всё время меняется. Я узнал, что фенна Галас и шена Финарис тесно общаются. В этом случае, я думаю, фенна Галас вполне способен рискнуть, чтобы защитить то, что для него ценно. И даже пожертвовать одним работником для спасения остальных и всего парка.

– Но… – подсказал Энде. Мысли Шимы полностью совпали с его собственными, но младший Крайс умудрился собрать весьма ценную информацию, добыть которую мог только тот, кому доверяют выходцы со Дна.

– Мне нужно разрешение на арест и допрос фенны Галас, – голос Шимы стал тише, он опустил голову. Арестовывать уважаемого человека только на основании предположений никто ему не позволит. Тем более, тот находился под покровительством Первородного.

– Неофициальное разрешение есть на обстоятельную беседу. Если потребуется, в управлении полиции. Разрешение на словах, – кивнул Энде. Больше он сделать не мог. Если шена Финарис придёт с претензиями, Энде подтвердит, что разрешил, но выдать официальную бумагу он просто не мог. – Пока не появятся доказательства.

Шима кивнул, вставая. Это было большее, на что он мог рассчитывать. Дальнейшее зависело от него и его умения докапываться до истины. Если все его догадки были верны, ему будет, за что зацепиться.

В будущем парке на «Лилейной» кипела работа. Разгружали и растаскивали по нужным точкам партию статуй – достаточно однотипных, но выполненных вполне неплохо. Рабочим приходилось осторожничать, чтобы не повредить недавно законченные дорожки. Шима старался не попадаться под ноги и вовремя уходил в сторону, когда мимо проносили очередную девушку с кувшином или юношу с цветком. Из-за того, что, наконец, начались работы по высаживанию газона, ходить можно было только по дорожкам, так что пройти напрямую не было никакой возможности.

Путь до бытовки занял больше времени, чем Шима рассчитывал, но он и не спешил. Ему нужно было привести мысли в порядок и подумать, как строить разговор. В итоге он так ничего и не придумал, в конце концов, Шима всё равно не мог предсказать реакцию фенны Галас. Да и явных доказательств у него не было.

В бытовке бригадира не оказалось, Шиму направили в дальнюю часть парка, служившую временным складом материалов и статуй, привезённых в прошлые разы. Пройти нужно было через уже почти законченный участок. Чем дальше серый инспектор шёл, тем больше ему попадалось беседок, тем запутаннее становился лабиринт дорожек и живых изгородей. Вокруг царила почти полная тишина, материалы и планировка были выбраны так, что любые звуки глушились, создавая эффект полного уединения. И только собственные шаги – неровные из-за хромоты – заполняли звуком пространство. Мрамор был везде: все дорожки были выложены мраморными плитами, ими же были облицованы беседки, из мрамора были сделаны статуи, урны и даже боковые части скамеек.

Шима остановился и провёл ладонью по шершавой поверхности колонны одной из беседок, примыкавших к дорожке, по которой он шёл. Его не отпускало странное беспокойство, нарастающая тревога, для которой не было ни единой причины. И всё же, если бы кто-то собрался напасть на него, Шима не услышал бы шагов. Пальцы скользнули по незаметной трещинке, вившейся спиралью по колонне. Шима провёл рукой ещё раз – мрамор был чуть шершавым и немного тёплым, хотя обычно он бывает гладким и прохладным. Шима привык к обилию этого камня в стенах Архива, только там он смотрелся уместно.

Отбросив лишние мысли, серый инспектор продолжил свой путь в глубины странного парка. Где точно искать фену Галас, он не знал, ему указали только примерное направление. Немного проплутав, Шима вышел к довольно прямой дорожке, которая вела к большой, вычурно отделанной беседке. Именно там он и увидел фенну Галас, только тот был не один. Рядом с ним стоял невысокий, худой юноша в изысканной одежде белого и бледно-фиолетового цветов. В ушах у незнакомца висели массивные, отделанные драгоценными камнями серьги, длинные волосы были завязаны шёлковой лентой. Юноша – Шима был почти уверен, что это шена Финарис – стоял перед Хоримом, обхватив себя руками за плечи, и смотрел снизу вверх на массивного бригадира. Они разговаривали, но Шима никак не мог разобрать слов. Его они тоже пока не видели и не слышали, слишком поглощённые беседой.

Шима свернул на узкую дорожку, отходившую от основной. Она шла параллельно, так что он вскоре добрался до нужного места. Теперь оставалось тихо и аккуратно убрать часть веток живой изгороди, благо она ещё не успела разрастись и превратиться в колючий непроходимый барьер. Несколько минут спустя Шима смог расслышать голоса по ту сторону кустарника. Видящий и Благороднорождённый явно спорили, едва не кричали друг на друга. Шима нахмурился. Он мог бы понять, если бы заказчик кричал на нанятого работника, но эти двое говорили как равные, как друзья, а не как небородный и выходец из Среднего города. Ещё одна странность.

Чистый и высокий голос шены Финарис казался не только раздражённым, но и испуганным. Шима осторожно выломал ещё несколько веточек и развёл пальцами листья, чтобы лучше слышать. Всё-таки в голосе Благороднорождённого звучал неподдельный страх. И он решился показать его перед подчинённым, перед Видящим. Шима замер, стараясь не шуметь. Нога начала предательски ныть. Показывать слабость можно только перед теми, кому доверяешь полностью. Он никак не мог понять, что за отношения связывают этих двоих. Не мог же Первородный и владелец Механизма настолько забыться и утратить самообладание перед кем-то столь низкого происхождения?

– Ты мог бы ускорить работу, Хорим, если нужно, нанять ещё рабочих! – шена Финарис явно говорил это не в первый раз.

– Нам не нужны лишние люди, мы успеем в срок. К тому же, ты всё время меняешь проект. Тут как не спеши, быстрее не выйдет, – фенна Галас старался говорить тихо, его низкий голос путался в ветвях живой изгороди. – Чего ты так дёргаешься, Леан? Всё идёт хорошо.

– Не хорошо! Что ты натворил? Если об этом узнают?! Хорим, ну зачем! – шена Финарис едва не плакал, в его голосе звучала уже откровенная паника. Шима выдохнул, зажав себе рот рукой. Благороднорождённый знал и промолчал, что делало его соучастником. Хотя одно то, что бригадир называл его по имени, без обращения, было не просто странно – это выходило за все мыслимые рамки приличия. – Можно было как-то обойтись. Ты же говорил, что она не шевелилась.

– Можно было, но это привлекло бы внимание к парку и к тебе! – Хорим Галас медленно и с нажимом, точно втолковывал что-то непонятливому ребёнку.

– Оно и привлекло! – шена Финарис не обвинял, просто паниковал. – Нужно быстрее закончить парк.

– Угомонись, Леан. Закончим, когда закончим, – строго осадил его Хорим.

– Не трогай меня! – шена Фидарис не возмущался, это прозвучало как обида, а не желание поставить на место зарвавшегося наглеца. Шима прикрыл глаза, пытаясь выстроить в голове модель отношений этих двоих. Получалось плохо и странно, слишком многое не складывалось.

– Леан, послушай. Ты же знаешь, мне тоже не нужно лишнее внимание. Я сделаю всё, чтобы отвадить этого обнаглевшего инспектора, – фенна Галас успокаивал, его доверительный тон плохо сочетался с низким и сильным голосом. Шима даже представлять не хотел, что происходило сейчас в беседке.

– Только не наделай глупостей. Одно дело, глупая девица из слабого вассального рода, до которого нет дела даже их покровителям, а совсем другое – инспектор полиции, – шена Финарис успокоился и теперь говорил обиженно и отстранённо. – Ты хоть знаешь, кто он такой? Кто за ним стоит?

– Расскажешь? – это слово прозвучало раскатисто, нагло.

– Он – дарованный Благородный, его куратор на Небе – Энде Рандэлл из Первородного дома. Да, сам шена Рандэлл слывёт эксцентричным и ни во что не ставит традиции и Небо в целом, – шена Финарис говорил быстро и отрывисто, он явно хотел донести до своего собеседника всю важность своих слов. – Ему покровительствует сам шена Клайдерн, а это уже серьёзно. Навредить ему нельзя, если что-то случится, здесь всё перекопают, обыщут каждую травинку. Тогда нам конец. И если этот инспектор узнает больше, чем нужно, нам с тобой не дадут даже объясниться.

– Я понимал, Леан, понимаю всё. Тебя максимум изгонят, сможешь и дальше заниматься парками. Механизм отнять они тоже не смогут, сам же знаешь, – фенна Галас говорил мягко, отрывисто. – А меня точно казнят. Мне есть, что терять, так что обещаю, что сделаю всё, что только возможно. Я смогу защитить нас.

– Мне тоже есть, что терять, Хорим, и я не хочу, чтобы тебя казнили, – тихо, едва слышно произнёс шена Финарис. – Это ведь я тебя втянул во всё.

Шима выпрямился и медленно сдвинул обратно ветви, маскирую свою диверсию. Он услышал более чем достаточно. Сейчас у него было два пути: выйти и потребовать объяснений прямо сейчас или уйти, собрать больше информации и тогда уже решать, что делать с этими двумя. Шима вздохнул, прикрыл глаза, обдумывая оба варианта. Разрешение – пусть и устное – на допрос фенны Галас у него было. Но забирать его в управление сейчас было неразумно. Кто знает, как поведёт себя шена Финарис в такой ситуации? А с ним Шима ничего поделать не мог. Серый инспектор развернулся и направился обратно к выходу из недостроенного парка. Шена Рандэлл не уточнял, на какой срок дал разрешение, значит, с задержанием можно было повременить.

Шима отстранённо думал, что во время этого расследования слишком часто ходит в Архив. В этот раз его не интересовали парки, он сразу прошёл в отдел, посвящённый семьям Благороднорождённых. В секторе Механизмов хранились не только примерные описания их функций, но и имена всех последних владельцев. Промучившись около получаса, Шима смог найти тот Механизм, которым сейчас управлял шена Финарис.

Папка была достаточно толстой, список владельцев – на удивление длинным. То ли менялись часто, то ли записей сохранилось больше, чем для других. Самым необычным было то, что в случае этого Механизма право управления несколько раз передавалось ещё при жизни предыдущего владельца, причём добровольно. Именно так его получил и шена Леан Финарис от своего дяди.

Шима открыл описание Механизма. После большого вступления о значимости Механизмов для всего города и особом статусе тех, кто может ими управлять, шли некоторые характеристики данного конкретного Механизма. Конечно, далеко не все, только самые базовые. Этот Механизм считался средним по размеру, взаимодействующим с внешней средой и поставляющим ресурсы. Все Механизмы такого типа были невероятно ценны для города, замкнутого в себе и ограниченного Внешним морем. Впрочем, без этого конкретного некоторое время можно было бы обойтись.

Механизм шены Финарис производил мрамор, гравий, песчаник и гипс. При необходимости от него можно было добиться и ещё некоторых материалов, которые требовались лишь изредка. Механизм требовал частой перенастройки исходя из потребности в строительных материалах. Всё это Шима знал и раньше, хотя и без подробностей. Шена Финарис изрядно напрягал свой Механизм ради амбициозного проекта. Шима невольно задумался, не путает ли он причину и следствие.

Закончив с изучением материалов по Механизму, серый инспектор сделал копии тех страниц, которые разрешено было копировать и выносить из Архива, и отправился обратно на Землю. У него были предположения о том, что пытается сделать шена Финарис, но предъявить ему обвинения всё равно было нельзя.

Шима спустился на нижний подуровень Верхнего города и пошёл к ближайшей станции поезда. Винара точно не будет рада его видеть, но без её помощи он утыкался в тупик. Конечно, можно было поднять записи, выяснить, где и на кого раньше работал фенна Галас, поговорить с ними. Однако это заняло бы слишком много времени, а его не было. Результат требовали как можно быстрее, прятать Ланна слишком долго не получится. Если родителям шенай Занил удастся привлечь к делу своих покровителей, затягивать расследование дальше уже не выйдет. Шена Рандэлл не сможет прикрывать его вечно.

Молоденькая служанка посмотрела на Шиму с подозрением, но в дом впустила. Винара дала ей чёткие указания всегда пропускать к ней серого инспектора, в любое время. Просто в гости без договорённости он не приходил. Винара приняла его в одной из гостиных своего большого дома. Небольших уютных комнаток для гостей на первом этаже хватало. Они были нужны и для работы, и для деловых разговоров, и для личных встреч. Отдыхала она на втором этаже.

– Ты зачастил, – Винара наклонила голову на бок, позволив длинным, блестящим волосам соскользнуть с обнажённого, едва прикрытого шалью плеча. – Что на этот раз?

– Мне нужно хоть что-то на фенну Галас, бригадира Ланна и Ронна. Я знаю, что за ним тянется какое-то прегрешение, но не знаю, какое именно, – Шима сцепил пальцы в замок на колене. Он простил у Винары немало, но и сам собирался сделать всё, что будет в его силах.

– Насколько серьёзное? – Винара с любопытством посмотрела на собеседника.

– Настолько, что он не хотел привлекать внимание к себе и парку. Любой ценой, – Шима покачал головой.

– Собираешься шантажировать? – усмехнулась Винара.

– Собираюсь заключить сделку. Если только это будет возможно, – пожал плечами Шима. Был бы он Одарённым, такое даже не пришло бы ему в голову. Не родись он на Дне, давно бы уже закрыл дело. Или сунулся бы с обвинениями к фенне Галас.

Мадам часто говорила, что для человека допустимо всё, что ведёт к взаимной выгоде, что никогда не следует спешить, когда речь идёт о человеческих судьбах. Кою был для Шимы примером того, что нет ничего невозможного, что докричаться можно до самого Неба, если забраться повыше.

И серый инспектор не спешил, думая, как можно решить дело для взаимной выгоды.

– И что ты потребуешь для себя? – Винара откинулась на спинку кресла, закинула ногу на ногу. Ей нравилось иногда дразнить Шиму. Она помнила его ещё подростком – нескладным, болезненным, хромым, но упрямым. Последнее у него с братом было общим. Впрочем, их мать, Элиш, тоже была упрямой, не сдавалась даже тогда, когда проиграла. Ни в любви, ни в болезни.

– Признание смерти шенай Занил несчастным случаем, – пожал плечами Шима. Для себя ему было ничего не нужно ни от фенны Галас, ни от шены Финарис. – Я хочу честно закончить расследование.

– Похвально. Глупо, но вполне в твоём духе, – усмехнулась Винара. – А на небородного у тебя что-нибудь уже есть?

– Есть идея, нужны доказательства, – Шима мягко улыбнулся. Это было и невероятно сложно, и, в то же время, просто. – Или признание.

– Я выясню, в чём повинен бригадир Галас. Можешь не сомневаться, – Винара кивнула, давая понять, что разговор окончен. Большего ни один из них другому сказать не мог.

Шима покинул дом Винары и поспешил обратно в полицейское управление. Ему нужно было отчитаться о проделанной работе и поговорить с шеной Рандэлл о том, что фиксировать на бумаге не стоило. Едва он вошёл в управление, к нему подошла Милай Фанет. Девушка выглядела немного растерянной.

– Лен Крайс, – Милай не сомневалась, что дело было именно в расследовании, которое вёл Шима. А ещё – что он сразу направится к начальнику. – У шены Рандэлл сейчас шена Клайдерн. И ещё, он сказал, чтобы вы сразу зашли, как вернётесь.

– Благодарю, – кивнул Шима. Это могло как усложнить дело, так и ускорить его. Скорее всего, начальник отчитывался перед шеной Клайдерн. Всё-таки запутанные убийства на Земле были редкостью. А в этом случае расследование коснулось ещё и Первородного.

Шима стянул плащ, кинул его на спинку стула и направился к двери шены Рандэлл. Она была заперта, значит, начальник не хотел, чтобы его разговор подслушали. Шима запоздало подумал, что ему стоило бы купить по дороге пирожных. Он иногда забывал, если слишком увлекался работой. Шена Рандэлл никогда его за это не отчитывал, но всегда замечал.

Шена Клайдерн сидел напротив шены Рандэлл с чашкой чая в руке. Вошедшему Шиме он кивнул, благо они были давно знакомы. Хоть Милен и передал покровительство над семьёй Крайс Энде, он всё равно следил за успехами своего протеже. Шима был уверен, что делал это шена Клайдерн не столько из благих побуждений, сколько из практических соображений. Дно могло прервать пятнадцатилетнее молчание, и Шима был одним из тех, с кем Гильдия могла попытаться наладить связь. Серый инспектор Крайс и сам на это надеялся, но пока безнадёжно.

– Мы как раз обсуждали ваше текущее расследование, лен Крайс, – Милен улыбнулся, давая понять, что пока не торопит и не сердится. – Родители погибшей девушки взволнованы и хотели бы забрать тело для временного погребения. На этом же настаивает и род Валайя, их покровители. Подозреваемый у нас есть. Так что же мне им ответить?

– Ланн – всего лишь инструмент. Да, он повёл себя слишком эмоционально, но он лишь желал защитить брата, – Шима сцепил руки за спиной. Говорить официально с шеной Клайдерн было нелегко. – Согласитесь, поведение шенай Занил было крайне безответственным и могло привести к серьёзным проблемам. Думаю, её семья и даже покровители вполне способны умерить свои требования, если они не желают огласки того, что у шенай Занил был весьма продуктивный роман с рабочим со Дна.

– Шантаж? Занятно, – Милен покачал головой и сделал точно выверенный глоток чая. Каждое его движение было идеальным и чётким. Он был живым воплощением изящества и этикета. Именно поэтому Шиме было так непросто с ним говорить как с начальником своего начальника. При личном общении Милен Клайдерн позволял себе чуть больше вольности. – И оправдано.

– Кроме того, у Ланна не было намерения причинить непоправимый вред шенай Занил. Произошедшее было случайностью. Лен Шеппен и приданные ему стажёры обследовали место ссоры, которое мне удалось обнаружить. Слова Ланна о том, что там произошло, подтверждаются материальными уликами в виде повреждений почвы, отпечатков тела и ботинок, следов крови, – Шима был уверен, что Демьен давно сдал свой отчёт. – Из этого могу предположить, что Ланн не солгал и об остальном. Кроме того, он явно был взволнован, испуган и расстроен, но не было похоже, что он пытался врать или оправдывать себя.

– Допустим, что это действительно так, – улыбка Милена стала чуть снисходительной. В искренность людей он давно уже не верил, но допускал, что многие из них слишком просты и неискусны, чтобы убедительно врать.

– Тогда Ланн искал девушку, чтобы оказать помощь, но, не найдя, испугался и сбежал. Это можно расценить как трусость и слабость, но не желание причинить вред. Кроме того, если девушка смогла бесшумно отползти в сторону, то с ней, очевидно, всё было в порядке, – Шима не пытался оправдать Ланна, тот поступил не лучшим образом, но преступником он тоже не был. – Не говоря уже о том, что брести в полной темноте по топкому и скользкому берегу пруда было небезопасно уже для самого Ланна. О том, что за ними наблюдали, он знать не мог. Я обнаружил следы волочения тела в сторону того места, где её нашли. Отпечатки ботинок в том месте были другими и шли они от пруда, а не от того места, где стоял Ланн.

– И кем мог быть тот неведомый убийца? – Милен мягко подталкивал, подсказывал инспектору, о чём говорить дальше. Шима нервничал, впрочем, как и всегда на таких докладах – когда за дело брался сам шена Клайдерн. Одно дело встречи на нейтральной территории, беседы в гостиной шенай Аштарет. Совсем другое – официальный доклад.

– У меня есть подозрения касательно бригадира фенны Галас. В тот вечер его не видели, хотя он строго следит за тем, чтобы рабочие без его ведома из парка не отлучались даже ночью, – Шима нервно выдохнул. Дальше шли только предположения, опровергнуть которые можно было легко. – Доказательств против него у меня нет, только оброненная им в личном разговоре с шеной Финарис фраза о том, что ему самому крайне не выгоден лишний интерес к стройке.

– Этот разговор был приватным, я полагаю, – Милен с интересом посмотрел на своего протеже. Мальчик учился хитрить.

– Более чем приватным. Я бы даже сказал, шена Финарис и фенна Галас говорили как равные, – Шима тяжело сглотнул. Это уже было близко к оскорблению. Ему не следовало лезть в дела Первородного. То, с кем и как тот общается, никак не должно было касаться обычного полицейского.

– И о чём же ещё они говорили? – Милен и сам прекрасно понимал, что с шеной Финарис они сделать ничего не смогут, но хотел знать. В конце концов, Дознаватели имели право допрашивать кого угодно.

– О тайнах, о страхах, о ненужном внимании к парку, – Шима пожал плечами. Без каких-либо зацепок подробности не имели смысла. Подслушанный разговор использовать для обвинения не получится.

– Вы просили старшего инспектора Хэллиан выяснить, не продаёт ли шена Финарис строительные материалы на Дно в обход договоров, – Милен отставил чашку с остатками чая и сплёл пальцы в замок. – Могу вам ответить за него, что нет, подобных поставок не было. Но к чему был этот вопрос?

– Механизм шены Финарис производит строительный материал, в основном, мрамор. Сейчас в городе нет крупных строек, не проводится крупномасштабного ремонта. И, тем не менее, Механизм в последнее время работает в усиленном режиме. Шена Финарис наведывается туда чаще обычного, – Шима собирал слухи, сведения и косвенные улики, и теперь мог с уверенностью сказать, что шена Финарис с какой-то целью перенапрягает свой Механизм. Собрать общую информацию по запросам и потребностям города было тоже непросто, Джаэль с ног сбилась, просматривая протоколы последних заседаний Совета.

– Куда же уходит лишний строительный материал? – Милен ответ уже знал, догадаться было нетрудно. Энде в разговоре участия не принимал, наблюдая и оценивая и Милена, и Шиму. Его забавляло то, как они оба вели свою игру.

– Единственное место, требующее большого количества мрамора – новый парк, затеянный шеной Финарис. Я был там: дорожек, беседок, статуй и скамеек там больше, чем требуется. План парка с самого начала показался мне странным, но шена Финарис ещё и постоянно меняет его, – Шима говорил быстро, точно пытаясь убедить шену Клайдерн, что всё это – не его фантазии. Про странность парка он уже говорил и не один раз. Вот только объяснений раньше не было. – Статуи делает неизвестный резчик, шена Финарис не обращался ни к кому из известных на Небе или Земле мастеров. Рискну предположить, что мастера ему нашёл фенна Галас.

– Знаю, о чём ты думаешь, – Энде широко и озорно улыбнулся. Милен бросил на него короткий предостерегающий взгляд, но возражать не стал. Энде выдержал многозначительную паузу. – Ты ведь уже что-то заметил.

– Да, кое-что, – Шима не стал отрицать очевидного. Именно это он и имел в виду. Вот только что делать с этой правдой, он не мог даже предположить. Шима невольно сжал руку в кулак, вспомнив ощущение от прикосновения к мраморной статуе в парке.

– Возьми образец камня и отнеси шене Элиасу Аштарет. У него развитый Дар Собирания, – кивнул Энде. Как он и предполагал, Шима уже всё понял. Преступление фенны Галас, каким бы оно ни было, представляло собой неважную мелочь. – Если тебе что-то интересно о самом шене Финарис, думаю, шенай Фария Аштарет уже собрала некоторые дополнительные сведения.

Милен недовольно поморщился, но больше никак не выказал то, что ему не нравилось, когда шенай Аштарет втягивали в расследования. На всё остальное он холодно кивнул, давая своё негласное разрешение.

Шима вышел из кабинета, немного смущённо улыбнулся ждавшей его под дверью Милай Фанет. Рассказать ей он ничего не мог, но она явно беспокоилась, что он получил выговор. К Милай подошла Превенс Шеппен и что-то тихо сказала на ухо, от чего девушка покраснела и отвернулась. Шима решал не лезть в дела женщин и поспешил к выходу. Ему предстояло подняться на Небо, но до этого нужно было заглянуть в парк под благовидным предлогом и незаметно утащить оттуда хотя бы небольшой обломок мрамора. Шима мог только надеяться, что ему это удастся. Камня на стройке лежало много, но обычно за ним следили.

Пройти на территорию Шиме удалось относительно легко. В этот раз его встретил сам фенна Галас, он долго расспрашивал, что ещё нужно дотошному полицейскому. Пришлось соврать, что следствие требует опроса рабочих, общавшихся с Ланном для составления общего представления о подозреваемом. Что-то не сошлось при допросе, вот и возникла необходимость. Шима вспоминал всё, что вычитал из руководства, написанного ленной Воленшан. Он старался говорить убедительно, но при этом делать вид, что ему это всё тоже не нравится, но начальство требует. Новые правила. Прогрессивные методы. Скука и рутина. Бригадир проводил его к отдыхавшим рабочим, сам устроился неподалёку. Шиме пришлось расспрашивать о Ланне, о его отношениях с братом, о шенай Занил. Как оказалось, знали о ней многие, но большинство думало, что это всего лишь блажь небородной, и она скоро наиграется. Оказалось, не блажь. Фенна Галас не оставлял Шиму одного ни на минуту, ходил за ним следом и внимательно наблюдал, с кем и о чём тот разговаривает.

Это не могло не раздражать, но серый инспектор делал вид, что его это нисколько не заботит. Он выяснил, что Ронн и Ланн всегда были дружны, шенай Занил стала причиной первой серьёзной ссоры между братьями. И что не один Ланн пытался убедить Ронна оставить её. С ним разговаривали и бригадир, и другие рабочие. Они переживали за товарища, понимая, что небородная его до добра не доведёт. Да ещё и эти визиты в «Сад» – о них тоже знали, кое-кто там даже бывал. Большинство рабочих – тех, кто постарше – не доверяли жителям Верхнего города. В этом Шима даже их поддерживал, хотя про беременность шенай Занил говорить не стал. Рабочие лишь убедились бы в своей правоте – Ронн заигрался и мог навлечь проблемы на всё поселение – а слухи могли просочиться.

Отделаться от сопровождения до самого выхода с территории так и не получилось. Шима вышел за ворота, попрощался с фенной Галас и направился обратно, но только до первого поворота. Там он остановился, выждал пару секунд и осторожно выглянул. Бригадир всё ещё стоял на месте и смотрел в сторону, куда ушёл Шима. На лице его не было и следа вежливой улыбки, только холодное, жёсткое выражение. Наконец, нервно мотнув головой, Хорим вернулся на стройку. Шима подождал ещё пару минут и бесшумно скользнул обратно к ограде. Опрос рабочих дал весьма любопытные результаты, но он не был его целью.

Шима устал, нога разнылась и отказывалась нормально сгибаться, он уже почти час бродил вокруг стройки, но не мог найти ни одной лазейки. На ограде висели таблички, на которых было написано, что будущий парк ограждён ради безопасности горожан. Шима только усмехнулся такой неприкрытой иронии. Отдохнув немного, он продолжил поиски.

Его труды увенчались успехом лишь ещё через четверть часа. Узкая щель нашлась на стыке двух секций ограды, как раз там, где территория старого парка соединялась с бывшим пустырём. Пролезть туда Шима никак не мог, но как раз рядом с щелью были разбросаны осколки мрамора и прочий строительный мусор. В основных частях парка было чисто, Хорим Галас следил, чтобы рабочие убирали за собой. Но здесь пока работы почти не велись, кто-то, видимо, решил, что мусор можно пока сложить там, где никто не увидит, а убрать потом. Шима разглядел обломки плиток для дорожки, несколько отпиленных углов – всё то, что остаётся от подгонки одинаковых плиток под реальные условия. Рядом инспектор Крайс разглядел сломавшуюся ножку парковой скамейки.

Шима расстегнул пуговицы на манжете рубашки, стянул плащ и закатал рукав почти до локтя. Бледная кожа с синими венами – гораздо бледнее, чем у жителей двух верхних уровней – выделялась даже на фоне мрамора. Шима вздохнул, ребёнком он надеялся, что со временем отличия если и не исчезнут, то станут не такими явными. Но он всё ещё был слишком бледным, его глаза всё ещё были слишком чувствительными к свету, зато желудок мог переварить практически всё, что угодно и долго обходиться без пищи вообще.

Шима засунул руку в щель, мысленно порадовавшись тому, что даже приличное и регулярное питание на Небе никак не сказалось на его тощем теле. Внутри всё инстинктивно сжалось, по позвоночнику прошла дрожь. Шима подсознательно ждал, что в его руку вцепятся острые когти и клыки, а сзади раздастся победный писк крайсей стаи. Иногда они так охотились – оставляли украденный хлеб, а то и тушку своего сородича в таком месте, в которое попасть было нельзя, только просунуть руку. И когда глупый ребёнок тянулся за едой, одна крайса хватала его за запястье, чтобы обездвижить, остальные кидались из засады. Рассказов было много, Шима и сам один раз видел, что осталось от жертвы такой ловушки. Ребята постарше говорили, что крайсы не убивают застрявшего ребёнка, а сразу начинают жрать.

Сейчас Шима чувствовал себя как раз таким глупым и голодным ребёнком, наивно верящим, что ему удастся ухватить добычу и сбежать. Пальцы подрагивали, шаря по сухой земле в поисках хотя бы самого мелкого обломка. Наконец, Шиме удалось ухватить довольно крупный кусок, но он его сразу же отбросил – с таким рука обратно не пролезет. Ещё через пару минут усилий ему всё-таки удалось подцепить подходящий обломок. Шима вытащил руку, сдирая кожу с предплечья. Обломок он сразу засунул в карман лежащего на земле плаща, потом посмотрел на свою ладонь. Пальцы заметно дрожали, он стесал их о землю и крупные куски камня. Рука от запястья до сгиба локтя была в синяках и царапинах. Шима вздохнул, опустил рукав рубашки и застегнул манжет, зашипел от короткой боли – задел довольно крупный участок содранной до крови кожи.

Уже надевая плащ, серый инспектор осознал, что его всего трясёт. Пережитый страх никак не соответствовал ситуации, кровь стучала в висках, перед глазами плыло. Давно уже Шима так остро не чувствовал Дно, всё ещё живущее в его крови. Его собственное родовое имя показалось ему жестокой насмешкой. Шима всегда знал, что ему далеко до брата, что их постоянно сравнивают. Он никогда не был Крайсой, а вот Рюни был. А крайсы очень живучие. Шима сглотнул, резко выдохнул и медленно вдохнул, пытаясь успокоиться. В груди болело, колени подгибались, но он заставил себя сделать шаг, потом ещё один. Через десяток шагов его начало отпускать. В кармане плаща о бедро бился осколок мрамора, который должен был дать ответ на самый важный вопрос. Именно этот осколок мог многое изменить не только в расследовании, но и во всём городе.

Глава 6. Метания и ответы.

Как же всё это глупо вышло.

Шима.

Шима был зол на себя и ещё больше – на фенну Галас и шену Финарис. На себя он злился за то, что как вспугнутая крайса метался по Верхнему городу, задавая одни и те же вопросы, пытаясь собрать крупицы информации, которую от него тщательно прятали. В итоге первые же предположения оказались верными, а все метания – напрасными. Всё расследование – важное и значимое на первый взгляд – казалось каким-то бессмысленным. Шима злился, понимая, что ничего не мог сделать. Ему бы не позволили. Встретиться и откровенно поговорить с шеной Финарис? Нет, он же Первородный. Да и не признался бы. Вытрясти из фенны Галас нужную информацию? Нет, конечно, без улик и хоть каких-то подозрений – не выйдет. Чутьё не в счёт. Провести нормальное следствие, найти неопровержимые улики и только после этого обвинять Ланна? Это удалось, но только с разрешения шены Рандэлл. Если бы не он, Ланна бы давно приговорили. Даже без суда. Его бы никто не стал слушать.

Шима злился на фенну Галас и шену Финарис за их молчание, ложь и увёртки. За неспособность нести ответственность и признать правду. За то, что они готовы были пожертвовать человеком ради сохранения своих тайн. Шиму злило то, что он понимал их: эти двое готовы были запачкать руки в крови, а Ланн не был так уж невинен. Шима для себя решил, что правых в этой истории вообще нет. И это тоже злило. То, что шена Клайдерн сам принимал участие в расследовании – пусть и опосредованно – говорило о том, что на него давят и требуют наказать виновного. Сейчас только авторитет начальника полиции Неба защищал Ланна от казни. И Шиму – от обвинений в некомпетентности и предвзятости.

Небо плавилось в своей показной безмятежности, утопало в запахах цветов и шелесте лёгкого ветерка. Опять. Шима вскинул голову и прислушался. Ветер на Небе был редкостью, здесь его считали добрым знаком, хотя и не задумывались о его природе. На Дне он предвещал чёрные годы. Вот только последний раз Шима чувствовал на лице такое сильно движение воздуха пятнадцать лет назад. Да, иногда едва заметно шевелились листья, лепестки опадали на тротуары, но ветер давно уже не был таким сильным. Шима коротко выдохнул. Он не мог заставить себя видеть в этом добрый знак – до сих пор считал, что ветер несёт лишь смерть. А люди вокруг останавливались, улыбались, подставляя лица и закрывая глаза.

Шима упрямо шагал вперёд, опустив голову. Левая нога болела, он хромал всё сильнее, пока не остановился, чтобы переждать спазм. Кусок мрамора оттягивал карман, в голове было муторно. Шима попытался вспомнить, когда в последний раз нормально ел и спал без многочасового бдения и обдумывания. Что-то нужно было потом сказать семье шенай Занил, что-то – её другу, которому он обещал. Всё это наваливалось непомерной тяжестью на плечи. Шима медленно выдохнул и снова зашагал вперёд, с горечью думая, что брат справился бы лучше и быстрее.

Особняк Аштарет как всегда утопал в зелени самых необычных форм и расцветок. Казалось, шенай Аштарет задалась целью преобразить своим Даром всё, что только могло расти и цвести в её саду. Шима постучал в ворота, ждать ему пришлось недолго, молчаливая служанка открыла дверь и пропустила его внутрь.

– Мне нужно увидеться с шеной Элиасом Аштарет, он дома? – Шиме в первую очередь был нужен хозяин дома. Его тётушка – если повезёт, и она не будет на очередном светском приёме, у подруг или в модной лавке ленны Шедив.

– Только недавно вернулся с заседания Совета, я сообщу, – служанка коротко кивнула, махнула рукой в сторону дома.

Шима вошёл вслед за ней, служанка отвела его в малую гостиную и сразу удалилась. Её не было достаточно долго, видимо, хозяева были заняты. Шима сел в кресло и прикрыл глаза, вслушиваясь в полную шорохов тишину дома. Голова гудела от мыслей и усталости, скулы сводило от необходимости контролировать каждое слово. Шима понимал, что ему стоило бы бояться правды, но внутри было пусто и гулко. Вместо беспокойства и желания что-то сделать и исправить – равнодушие. Дело почти закрыто, все улики собраны, вся картина ясна. Теперь – разговоры, обвинения и последствия. Самое скучное и противное, то, что видно остальным. Шима медленно выдохнул, собираясь с силами для разговора. Хотелось сидеть неподвижно целую вечность.

– Я думал, ты придёшь навестить мою тётушку, – голос Элиаса вывел Шиму из задумчивости. Он почти задремал, но теперь сел, выпрямившись в кресле. – Она дома, скоро обещала подойти.

– Мне нужен ваш Дар, шена Аштарет, – прозвучало чуть более официально, чем Шима хотел. Он пришёл сюда по делам расследования убийства, так что это было достаточно уместно. Но Элиаса Аштарет Шима знал давно и хорошо. Официоз между ними был явно лишним. – Могу я попросить вас о содействии?

– Разумеется, – несколько растерянно ответил Элиас. Он развивал и изучал свой Дар вот уже пятнадцать лет, бережно и внимательно оттачивая все его возможности и проявления. Иногда к нему обращались с просьбами, с которыми могло помочь только Собирание, чаще всего – шена Клайдерн.

– Это кусок мрамора, – Шима положил на столик украденный со стройки обломок. – Мне хотелось бы знать всё, что можно, о его свойствах и соответствии нормативам.

– Это не сложно, – всё ещё несколько растерянно произнёс Элиас. Шима как инспектор полиции мог запросить официальный анализ, но, судя по всему, не хотел привлекать посторонних.

Элиас коснулся куска мрамора и прикрыл глаза, активируя Дар. Собирание выдало всю доступную информацию в виде сферы, составленной из золотых цепей – так ему проще было визуализировать данные. Элиас потратил годы на то, чтобы отточить Дар, и теперь пользовался им легко и уверенно. Структура, форма, цвет, история от самого появления в городе – почему-то он никогда не мог проследить историю вещества или предмета раньше того момента, как они появились из выходного лотка Механизма. Побеседовав с другими Благороднорожденными и даже Одарёнными, Элиас узнал, что ни один Дар не может каким-либо образом выходить за границы города.

Шена Аштарет слегка нахмурился, перебирая мысленно цепи, сотканные из крупиц информации. Имя того, кто обрабатывал камень, имя того, кто подгонял его под размер, имя того, кто отнёс вместе с остальным мусором в дальнюю часть недостроенного парка. Температура, структура, содержание веществ, плотность. Элиас скользил мыслью вдоль цепей, наблюдая.

– Мрамор некачественный. Слишком пористый, структурный состав нарушен, – выдал Элиас, открывая глаза. Шима смотрел на него с усталым пониманием, для него это не стало новостью. – Поверхность шершавая, нарушена теплопроводность.

– Другими словами, Механизм шены Финарис сбоит, – Фария стояла в дверях комнаты, скрестив руки на груди. На ней было домашнее платье и кожаный передник, перепачканный в земле.

– Именно так, – выдохнул Шима. – И он пытается скрыть это, используя весь некачественный мрамор в своём парке. Возможно, он пытается починить Механизм, и потому вынужден производить множество пробных образцов.

– Судя по всему, сбой пока не критичен, – Элиас убрал руку от мраморного осколка и кивнул Фарии. – Он ведь получает мрамор, а не песок.

– Фенна Галас – опытный бригадир, он работал на многих стройках, – задумчиво произнёс Шима. Это могло быт одной из причин, почему Харим так запросто вёл себя с Благороднорождённым. Но ему казалось, что в их отношениях есть что-то ещё. – Он не мог не заметить, что состав и плотность материала отличаются. Постоянные изменения плана парка – это попытка пристроить излишки мрамора, если сравнить, скорее всего, окажется, что с новыми правками шена Финарис приходил каждый раз после посещения и настройки Механизма.

– Я могла бы попытаться выяснить, когда именно он занимался донастройкой, – пожала плечами Фария. Она понимала, что в этом нет особого смысла. Шиме удалось выяснить причину странного поведения шены Финарис. Для неё же эта информация, пусть и очень важная, была совершенно бесполезна. Впрочем, Фария успела сдружиться с сестрой шены Финарис, а такое знакомство никогда не бывает лишним.

– Я мог бы узнать, когда шена Финарис являлся с новыми правками на стройку, – Шима вздохнул. – Вот только что мне делать с результатами расследования?

– Ты ведь провёл по сути два, – кивнул Элиас.

– Шенай Занил посещала «Сад», место, в котором молодёжь разных уровней общалась и проводила время. Там она и познакомилась с Ронном. Шенай Занил была романтичной натурой, так что, думаю, часто бывала в парках на Земле, – Шима говорил медленно, подбирая слова и нанизывая их на нить рассуждений. – Бывая на стройке, она могла заметить странности, в личных беседах с Ронном могла поднять эту тему. Кроме того, если бы стало известно о её беременности, на стройку пришли бы с вопросами.

– Не сомневайся, эта ламиш вызвала бы немалый интерес общественности, – Фария невольно улыбнулась.

– Она собиралась сказать родителям, – выдохнул Шима.

– От них узнали бы покровители, насколько я помню – Валайя довольно спокойные, но весьма консервативные. Они не потерпели бы подобного нарушения традиций, – Элиас коснулся пальцами куска камня, покатал его по столу. – С шенай Валайя сталось бы вынести обсуждение ситуации за пределы семьи. Это привлекло бы пристальное внимание не только к шенай Занил и Ронну, но и к фенне Галас, и даже к шене Финарис. Ведь это они допустили неподобающее общение. Вполне возможно, «Сад» был бы закрыт и запрещён. Кроме того, в будущий парк зачастили бы комиссии, желающие разобраться в обстоятельствах дела. Как думаете, сколько потребовалось бы времени, чтобы странности парка стали очевидны?

– Не так много, – задумчиво произнесла шенай Аштарет, прокручивая в голове весь предложенный племянником сценарий. – Однако парк нельзя строить вечно, рано или поздно кто-нибудь заметил бы странности в материале.

– Дорожки, скамейки и беседки достаточно было бы облицевать качественным мрамором, статуи никто трогать не будет. В крайнем случае, всегда можно было бы сослаться на неопытность мастера, который их ваял, – пожал плечами Шима. Он уже думал об этом, когда шёл к дому Аштарет. – А лет через пять ещё раз перестроить парк и тихо заменить весь некачественный мрамор. Нужно только починить Механизм.

– Но шена Финарис на это не способен, – немного грустно улыбнулся Элиас. Ему вспомнилась та борьба, то отчаянное желание спасти город. Пятнадцать лет назад они не успели, не смогли удержать Небо от кровопролития. Не смогли договориться с Дном.

– Ему нужно связаться с Гильдией, запросить консультацию шены Грейтарис. Если сбои начались лишь недавно, повреждение может быть незначительным, – упрямо мотнул головой Шима. Он понимал, что шены Грейтарис может уже не быть в живых. Дно безжалостно к чужакам, а тогда ещё были чёрные годы.

– Что собираешься делать? – Фария скрестила руки на груди и испытующе посмотрела на серого инспектора. – Фактически, фенна Галас избавился от девушки при первой удобной возможности, может, он и не повинен в хладнокровном убийстве, но он совершил преступление. Однако если привлечь к этому внимание, станет очевидным и затруднительное положение, в котором оказался шена Финарис. Дело, так или иначе, вызовет огромный резонанс.

– Привлекать к нему внимание нельзя и закрыть его нужно как можно скорее, пока шенай Валайя, как глава рода Валайя, не потребовала результатов уже открыто, – медленно произнёс Шима. – Разумеется, мне потребуется помощь не только шены Рандэлл, но и шены Клайдерн.

– Возможно, – согласилась Фария, благосклонно улыбнувшись.

– Вешать обвинение в убийстве на Ланна я тоже не собираюсь. Это, опять же, вызовет совершенно не нужный резонанс, – выдохнул Шима. Ещё не хватало, чтобы дело представили, как очередное нападение Дна на Небо. Сразу после Разделения чего только не случалось, мира удалось достигнуть с большим трудом.

– И привлечёт внимание, – добавил Элиас. Его Дар продолжал подкидывать ему информацию о куске мрамора, который он вертел в руках. Структура, состав, изменения, особенности – всё это отличалось от обычного, к которому Элиас привык. В своё время он тренировался, изучая через Дар всё, что попадалось под руку. Кто бы мог предположить, что те тренировки принесут пользу подобным образом.

– Благодарю за помощь и совет, – Шима встал, в голове его уже начал выстраиваться порядок действий. В первую очередь необходимо было поговорить с шеной Финарис. Без его участия вся эта история могла закончиться катастрофой. Всё остальное – детали, разобраться с которыми можно было позже.

Шима отстранённо думал, что за время расследования бывал у Винары чаще, чем за несколько последних месяцев. Служанка окинула его недовольным взглядом, но в дом проводила. Перед своими ей не нужно было притворяться вежливой или расторопной, а серый инспектор был своим. Шима задержался в прихожей, собираясь с мыслями. Он не знал, успела ли Винара разузнать всё, что нужно, о фенне Галас, но идти неподготовленным не имело смысла. Он знал, в чём провинность шены Финарис. Более того, у него был свидетель, член Совета, которому был обещан Механизм. Не говоря уже о том, что Элиас Аштарет находился под покровительством шены Клайдерн. Его слово обладало весом, хотя в Совете его и не любили. Но слушали. Элиас умудрился собрать вокруг себя Благороднорождённых, желающих изменить город, приблизить его к тому идеалу, который задумывали его создатели.

Про Хорима Галас Шима не знал ничего, кроме того, что у него было, что скрывать. То, за что его могли казнить. То, ради чего он готов был рискнуть. Шима провёл рукой по волосам и выдохнул. Оттягивать разговор не имело смысла, хотя он и понимал, что Винара будет вправе потребовать у него большую услугу за эту информацию. И жизнь Ланна будет лишь частью платы.

Хозяйка дома встретила его лёгкой улыбкой. На ней было открытое платье с высоким лифом, едва прикрытым тонкой шалью. Она редко так одевалась для деловых разговоров. Шима слегка смутился, но глаз не отвёл, показывать слабость он не имел права. Винара кивнула, приглашая серого инспектора сесть рядом с ней.

– Я выяснила всё, что ты хотел знать, – мягко произнесла она, когда Шима сел на диванчик слева от неё. Голос Винары едва заметно вибрировал, отзываясь дрожью в нервах. Она играла, испытывала и наслаждалась эффектом, который оказывала на мужчин.

– Фенна Галас замешан в чём-то противозаконном? – Шима не стал поддерживать игру. Ему это всегда плохо удавалось.

– Был замешан. Вероятно, – Винара продолжала улыбаться, кончиками пальцев касаясь волос Шимы. – Это было ещё до Разделения, Фенна Галас тогда работал на Земле по договору. На порученной ему стройке произошёл несчастный случай. Якобы несчастный случай. Тогда вышел серьёзный спор. Подробностей не знаю, вот только третейским судьёй выступил Кою. На этом настояли родственники погибшего рабочего, тот был родом со Дна. Разумеется, они не доверяли другим уровням, зато верили в справедливость Главы Гильдии. Кою разрешил дело в пользу Галас. С тех пор тот стал работать на Гильдию.

– Либо это был не несчастный случай, и Кою просто купил себе агента, либо улики были против фенны Галас, но Кою ему поверил, – задумчиво произнёс Шима. – Так или иначе, это было очень давно.

– Не совсем так, Шима, – Винара провела пальцами по затылку младшего Крайса, коснулась шеи. – Не совсем так. Хорим Галас всё ещё работает на Гильдию, отчитывается перед Кою. У него налаженный канал связи с Дном.

– Значит, Кою продолжает наблюдать за городом даже из изоляции? – Шима нахмурился.

Столько лет он пытался узнать хоть что-то, связаться, потом отбросил надежды, как и все прочие, включая Элиаса и Милена Клайдерн. Нормальной двусторонней связи с Дном не существовало, к этому привыкли. Были торговые договоры, активная переписка в самом начале, когда устанавливали новые правила сосуществования, были невнятные отписки. И ничего больше. Но оказалось, что Кою всё это время поддерживал связь со своими агентами, оставшимися или оставленными наверху. Даже Винара не знала об этом, пока не начала копать под конкретного человека и задавать правильные вопросы. Как именно ей это удалось, Шима решил не спрашивать. Скорее всего, она узнала в доках, водители кораблей никогда не вмешивались в дела города, соглашаясь передавать письма, но не более. Они могли ответить ей, если она напрямую спросила, не передавал ли Галас что-то на Дно. Или могла узнать у докеров, не бывал ли он в доках.

– Я в этом никогда не сомневалась, но доказательств не было, – Винара убрала руку от головы Шимы. – Не зная точно, кто на него работает, угадать невозможно. Конечно, самыми очевидными его агентами всегда были девочки Мадам. Но я спросила всех оставшихся, ни с кем он так и не связался.

– Осторожничает, – вздохнул Шима.

На бригадира строителей из Среднего города он никогда бы не подумал. Да и никто другой, скорее всего. Хорим в одном был прав: если эта правда станет известна, легко он не отделается. Совет и Высший Совет терпели Гильдию, но им это явно не нравилось. Кою забрал у них изрядный кусок власти, контролировал город, показал себя более решительным и сильным лидером, чем любой из них. Это не могло не раздражать. Хорим понимал, что выявленного агента Гильдии не пощадят. Конечно, ссориться с Кою в открытую никто не станет, но поднять дело о давнем несчастном случае вполне возможно. И решить его теперь уже не в пользу Галас.

– У Хорима есть все основания для страхов. Ему не нужно лишнее внимание, – Винара покачала головой. Её немного задело недоверие Кою. Пусть он и считал, что все девочки Мадам будут под наблюдением, но она столько лет верно служила ему, мог бы хотя бы прислать письмо, сообщить, как дела на Дне. – Если я так быстро смогла выяснить про его связь с Гильдией, ты бы точно смог. Не думай, что он не знает твоё родовое имя. Его знают все, кто имеет тесную связь с Дном или родился там. Все, кто хоть немного в курсе того, как произошло Разделение.

– Проще говоря, именно моё внимание ему точно не было нужно? – Шима медленно выдохнул, собираясь с мыслями. – И потому что я со своей дотошностью мог узнать о его связи с Кою. И потому что эта связь могла его погубить.

– Она и сейчас может, если ты так решишь, – спокойно сказала Винара, но на Шиму она смотрела внимательно и строго, точно испытывая его.

– Может. Интересно, как много знает шена Финарис? – Шима задумчиво посмотрел на Винару. Та сидела слишком близко, её взгляд стал заинтересованным. Младший Крайс невольно подумал, что многие мужчины отдали бы всё, чтобы она на них так посмотрела. Но он знал, что этот интерес совсем не того рода, какой от неё ждут.

– Возможно, многое. Но и Хорим знает достаточно. Эти двое – сообщники в хранении своих тайн, – Винара поправила шаль. – Что будешь делать с ними? Их жизни и судьбы в твоих руках, Шима.

– Сначала поговорю. Всё, что мне нужно – свести расследование к несчастному случаю и закрыть его как можно тише, – Шима вздохнул и потёр ладонью лицо. Он устал от всего и теперь, когда все ответы были получены, чувствовал не радость, а опустошённость. – Никому не нужна огласка. Скорее всего, Ланну придётся отбыть наказание. Скорее всего, его отправят на обязательную работу на какой-нибудь завод. Но, я надеюсь, этим всё и кончится. Как Ронн?

– Я ему всё объяснила, кажется, он успокоился и готов поговорить с братом, – вздохнула Винара. Тот разговор был не из лёгких. Ронн упрямился, но потом смог принять то, что ему говорили. И то, что его отношения с шенай Занил были ошибкой. Город был ещё очень далёк от того, чтобы принять союз выходца со Дна и неборождённой.

– Когда со всем разберусь, смогу устроить им встречу. В изоляторе, пока иначе не получится, – Шима вздохнул. Теперь самое сложное – не допустить резонанса, способного сломать жизни всем участником. Достаточно одной жертвы.

Винару серый инспектор покинул в задумчивости. Весь пусть до полицейского участка он прошёл, не глядя по сторонам и не замечая того, что его окружало. Именно поэтому вздрогнул, когда его окликнули. Шима поднял голову и нахмурился. Позвавший его мужчина стоял в скрытом тенью проходе между двумя домами. Взгляд никак не мог на нём сконцентрировать, образ расплывался, отдельные детали никак не соединялось в единое целое.

– Рискуете, – Шима подошёл к Бесцветному. Тот усмехнулся и пожал плечами. Даже если его заметят, лица не запомнят.

– Нашёл, что искал? – Бесцветный слегка наклонился вперёд, приблизив своё лицо к лицу Шимы. В «Саду» они говорили о многом, но сейчас значение имело только одно. Бесцветный чувствовал, что город застыл на грани изменения – опять. Только в этот раз его оно не касалось.

– Нашёл канал связи с Гильдией. Нашёл того, кто работает на Кою здесь, на Земле. – Шима коротко выдохнул. Убийство было мелочью, даже неисправность Механизма его мало заботила. После пятнадцати лет поисков и попыток у него впервые появился шанс узнать, что сейчас происходит на Дне. Если Винара права, а она редко ошибалась, и точно – не так серьёзно – Шима мог получить ответы на свои вопросы.

– Или Кою позволил тебе узнать, – нараспев произнёс Бесцветный. Старший Крайс был осторожней, с другой стороны, его брат слишком долго жил в полной информационной изоляции. Его нетерпение и жажда были вполне понятны. – Подумай сам: пятнадцать лет ни тебе, ни Винаре, ни кому бы то ни было из оставшихся не удавалось найти связь с Дном. Клайдерн, Торхейс, Аштарет потратили уйму времени и сил, чтобы узнать, что происходит на Дне. Даже твой начальник Рандэлл ничего не смог отыскать. И вот, Винара так легко находит информацию. А ты так случайно получаешь дело, которое выводит тебя на агента Гильдии. Как вовремя.

– Что вы имеете в виду? – Шима растерянно посмотрел на Бесцветного.

– Своевременность. И предсказуемость, – Бесцветный пожал плечами, он явно не собирался как-то пояснять свои слова. Его забавляло удивление на лице младшего Крайса. Всё-таки серый инспектор слишком плохо знал Кою – не успел узнать его так, как знал его брат. Глава Гильдии никогда не оставил бы лёгкого пути для разоблачения своего агента, если бы ему самому это не было бы нужно. Кою умел ценить людей.

– Мне позволили узнать, что Галас – агент Дна? – Шима недовольно поджал губы. Ему и самому казалась странной лёгкость, с которой Винара нашла нужную информацию в нужный момент.

– Разве это важно? – Бесцветный пожал плечами. Он с детства рос среди интриг и многоходовок, привык к двойным и тройным смыслам, лжи и притворству. Для него истинные причины произошедшего были очевидны. – Ты можешь узнать всё, к чему так долго стремился.

– Но почему именно сейчас? – Шима припомнил странные фразы, которые изредка бросал шена Клайдерн при недавних встречах, необычное поведение начальника. Шена Рандэлл всегда был эксцентричным, но в последнее время он стал тихим и задумчивым, хотя причин для этого не было. Явных и заметных – точно. И ещё одна странность, о которой не стоило забывать – сломавшийся Механизм.

– Ты знаешь ответ, верно? – Бесцветный усмехнулся и сделал шаг назад, прячась в тенях. Его фигура стала ещё более расплывчатой, Шима уже не мог вспомнить, как тот выглядел. Дар буквально стирал его из памяти. – Просто боишься его.

Шима ещё несколько минут стоял неподвижно, вглядываясь в пустой уже проулок. В голове не было ни единой мысли, он просто не желал сейчас думать над тем, что сказал ему Бесцветный. Это не имело смысла. Шима слишком долго отучал себя надеяться, чтобы сейчас поверить словам и знакам. Коротко выдохнув, он вышел обратно на улицу и, прихрамывая больше обычного, побрёл в сторону полицейского участка.

Шима сел за стол, взял лист бумаги из стопки и принялся писать отчёт. Ему нужно было собраться с мыслями и систематизировать всё, что он узнал. Без оценочной окраски и эмоций. Через полчаса, закончив, он поднялся, чтобы идти к начальнику. Шима остановился у столика с чаем, рядом с которым всегда стояло несколько секретарей.

– Ленна Фанет, шена Рандэлл у себя? – Шима кивнул секретарше. Начальник редко покидал управление, но стоило уточнить.

– Да, и не один, – тихо сказала Милай Фанет, слегка смутившись. Она кинула быстрый взгляд на дверь и вздохнула. – Минут сорок назад, ещё до вашего прихода, к нему зашёл шена Торхейс. С тортиком и упаковкой пирожных. Вроде бы просто в гости, но дверь за собой закрыл сразу.

– Значит, разговор у них серьёзный, – вздохнул Шима. Ему не хотелось затягивать с докладом.

– Шена Рандэлл просил передать, что ты можешь заходить когда угодно, – к ним подошёл Демьен Шеппен. Он налил себе чай и сделал большой глоток. – Пока ты ведёшь текущее расследование. Думаю, всё самое важное они всё равно уже обсудили.

Демьен пожал плечами. Шена Торхейс всегда был вспыльчивым и быстрым в принятии решений. Если он зачем-то пришёл к их начальнику, но высказал всё сразу. Долгих вдумчивых бесед можно было ждать от шены Клайдерн, но не от него.

Шима кивнул и направился к двери кабинета шены Рандэлл. Постучавшись, он вошёл. Шена Торхейс стоял у окна, скрестив руки на груди. Со спины трудно было сказать, в каком он настроении. Шима его немного побаивался, но старался этого не показывать. Всё-таки обладатели боевых Даров всегда вызывали у него опасение. Перед шеной Рандэлл на столе стояло пять коробок с пирожными и небольшой тортик, уже наполовину съеденный.

– Шима, ты как раз вовремя, – улыбнулся Энде, бросив короткий взгляд на Нуари. Тот не повернулся, только опустил голову ещё ниже и сжал зубы. – Есть что-нибудь интересное?

– Я выяснил практически всё. Доказательства есть, но использовать их в суде будет сложно. Если вообще дойдёт до суда, – Шима положил на стол между двумя коробками с пирожными свой отчёт о ходе расследования.

– Доказательства надёжные? – Энде лукаво улыбнулся. Нуари слегка повернул голову, прислушиваясь

– Механизм шены Финарис неисправен. Шена Аштарет подтвердил это, исследовав осколок мрамора из строящегося парка, – Шима говорил быстро, точно боясь, что его прервут. – Судя по всему, шена Финарис пытается починить или перенастроить его. По словам его сестры, он постоянно ходит к Механизму. Так же часто меняются детали чертежа парка. Шена Финарис добавляет новые элементы, чтобы избавиться от последствий очередной неудачной настройки.

– Неожиданно, – задумчиво произнёс Энде. Шима подумал, что не верит своему начальнику. Тот явно догадывался об этом и раньше, но ждал, пока ему принесут доказательства. – Что скажешь, Нуари?

– Если это правда, у шены Финарис проблемы. А это правда, Элиас не ошибается в таких вещах, – хмуро произнёс Нуари, не открывая взгляд от окна. – Он должен был сообщить о неисправности сразу.

– Ему стоило бы передать письмо Гильдии, – тихо сказал Шима. – Попросить консультацию у шены Грейтарис.

– Я тоже так думаю. Но просить о помощи не так просто, особенно, когда ты молод и наделён огромной ответственностью, – кивнул Энде, отрезая себе кусок тортика. – Всегда кажется, что ещё немного, и у тебя получится. А что с бригадиром?

– Он работает на Гильдию, – выдохнул Шима. Энде с Нуари переглянулись, но промолчали. – Кою завербовал его ещё до Разделения, но он продолжает на него работать и сейчас.

– Выводы, – подтолкнул своего подчинённого Энде. Его взгляд стал лукавым и заинтересованным.

– Связь с Дном поддерживалась всё это время, мы просто не могли найти агентов Гильдии. Искали среди тех, кто остался в лагере после Разделения. А надо было искать среди тех, кто работал на Гильдию и раньше. Вот только их никто, кроме Кою, не знал, – выдохнул Шима. Выводы простые и очевидные, но меняющие очень многое. В Совете порой удивлялись, как чётко и точно Глава Гильдии улавливает тенденции и настроение жителей Верхнего города, как удачно подгадывает моменты для своих просьб, предложений и требований. Шена Клайдерн был уверен, что у Гильдии остались агенты, но найти их так и не смог. – А ещё – Винаре позволили узнать об этом. Ей потребовалось совсем немного времени, чтобы выяснить, как и когда завербовали Галас, и узнать факт того, что он всё ещё работает на Гильдию. Она спрашивала в доках и по некоторым своим каналам. Я не уточнял, каким именно. Но Кою за ней следил всегда, я в этом уверен. Ей позволили узнать.

– Я тоже так думаю, – мягко улыбнулся Энде, отламывая вилкой кусочек тортика. С минуту он молча смотрел на своего подчинённого, точно изучал его или ждал ещё каких-то слов. – А ты что скажешь, Нуари?

– Я согласен. Мы годами искали хоть что-то, хоть какие-то зацепки. Ругались с бригадирами на заводах, старейшинами фермерских общин, пытались выяснить что-то у водителей кораблей, разговаривали со всеми, кто остался на Земле и в Среднем городе после Разделения. Ничего, тишина. Ни единого человека, – Нуари повернулся и строго, внимательно посмотрел на Шиму. Между бровей красного инспектора пролегла складка. – А тут такой ценный подарок.

– Я не буду судить его за то, что он общается с Кою. Это не преступление. И не могу судить за то, что, возможно, произошло много лет назад. Подробностей я не знаю, да и дело уже разрешилось, – осторожно произнёс Шима. Он подбирал слова, пытаясь нащупать тот единственный верный путь, который мог бы привести к приемлемому для всех итогу. – Сейчас я отправлюсь в строящийся парк на «Лилейной». Мне необходимо поговорить с шеной Финарис и фенной Галас. Дело нужно заканчивать, но так, чтобы никто больше не пострадал.

– Я пойду с тобой, так твои слова будут иметь большую значимость, – Нуари скрестил руки на груди. Шиме показалось, что у шены Торхейс своя причина желать встречи с этими двумя, но спрашивать он не стал. – Да и прикрытие тебе не повредит.

– Возьмите ещё лена Шеппен. Ему опыт не помешает, – удовлетворённо сказал Энде, любовно глядя на остатки тортика, которые теперь никто не будет мешать ему съесть. – Да и просто размяться тоже. Кстати, Шима, я всё-таки взял одного из стажёров, того, который обратил на себя твоё внимание. Толковый парень.

Шима кивнул и вышел из кабинета начальника.

– Демьен, шена Рандэлл велел тебе идти со мной, – Шима махнул рукой инспектору Шеппен и направился к выходу, игнорируя удивлённые и заинтересованные взгляды. За ним шли шена Торхейс и лен Шеппен.

Шима чувствовал себя странно, неловко и неуютно. На ходу он объяснил всю ситуацию Демьену, тот, к его чести, задавал вопросы только по делу, оставив эмоции на потом. Им предстояла встреча с Первородным и агентом Гильдии. Это уже требовало немалой сосредоточенности и смелости. Шима даже порадовался, что с ним отправился Нуари Торхейс. Всё-таки Благороднорождённый с Даром Возжигания – это сильный аргумент в любом споре. Да и напасть на него не посмеют.

В парке было шумно: рабочие перекрикивались, громыхали тележки, визжали пилы. Шима прошёл по уже почти законченной дорожке к бытовкам, надеясь поговорить с фенной Галас первым и без свидетелей. Тот должен был знать о положении дел на Дне, значит, ему могло быть что-то известно и о Рюни. Если тот, конечно, был жив, в чём Шима сомневался. В любом случае, он хотел знать наверняка.

В бытовке бригадира не оказалось, как сказал рабочий, попавшийся им по дороге, тот ушёл инспектировать дальнюю часть парка вместе с шеной Финарис. Шима обменялся взглядами с шеной Торхейс и Демьеном. Всё складывалось как нельзя более удачно. Это немного настораживало. Шима предпочёл бы поговорить с каждым отдельно, но так они могли разобраться со всем сразу.

Шима провёл свой маленький отряд по знакомому уже маршруту вглубь парка, точно зная, где именно уединились бригадир и его наниматель. Чем дальше они уходили от входа, тем реже им попадались рабочие, тем тише становились звуки стройки. В конце концов, Шима со своим маленьким отрядом оказался в той части будущего парка, где не было слышно ничего, кроме их шагов. Здесь было душновато от каменной пыли, деревьев пока было мало, зато уже разрослась живая изгородь.

Шена Финарис и фенна Галас разговаривали в той же самой беседке, где Шима подслушал их в прошлый раз. Они снова спорили, хотя и старались не повышать голос. Однако, заслышав шаги, оба замолчали, повернувшись к проходу в лабиринте живой изгороди. Шена Финарис выглядел несколько растерянным, фенна Галас – раздражённым. Заметив, кто именно решился их побеспокоить, оба побледнели.

– Приветствую вас, шена Финарис, – Шима остановился напротив Благороднорождённого и поклонился. Тот ответил неуверенным кивком и бросил растерянный взгляд на бригадира. – Фенна Галас.

– Шена Торхейс, какая неожиданность, – Леан Финарис проигнорировал явно не относящегося к Благороднорождённым и даже просто Благородным Демьена Шеппен. Либо же вид красного инспектора настолько испугал его, что больше никого шена Финарис просто не увидел.

– Не такая большая, как могла бы быть, – недобро усмехнулся Нуари. Леану стоило знать, что Торхейс отчитывается только перед Миленом лично и от него же получает приказы и задания. То, что Нуари стоял сейчас здесь, тоже было с ведома шены Клайдерн. – С учётом обстоятельств.

– Я не понимаю, – шена Финарис попытался изобразить удивление, но получилось у него настолько плохо и неубедительно, что Галас поморщился.

– Мне известны ваши причины для строительства такого большого парка по нестандартной схеме и его постоянных переделок, – одним духом выпалил Шима, переводя взгляд с шены Финарис на фенну Галас и обратно. – Мне известно всё. Я пришёл поговорить.

– Неужели? – Хорим многозначительно посмотрел на Нуари и Демьена. – Просто поговорить?

– Да. Я знаю, что Механизм шены Финарис неисправен, и эта стройка – попытка избавиться от некачественной продукции. У меня есть доказательства, – Шима смотрел на шену Финарис в упор. Тот коротко выдохнул и опустил голову. – Расскажите подробнее.

– Я не… – Леан поджал губы и упрямо вздёрнул подбородок. Молодой Благороднорождённый старался сохранить остатки гордости, но явно был напуган. Он прекрасно понимал, кто стоит за красным инспектором и чем ему грозит то, что он промолчал. – Мне он таким уже достался! Механизм начал сбоить ещё при прошлом владельце, потому он и решил передать его мне раньше срока! У меня не было иного выбора. Я не мог рассказать сразу, ведь это означало, что член моего рода нарушил закон. Виновными оказались бы мы оба! Я старался починить, исправить, всё перепробовал, что мог. Сначала думал, что сбились настройки, менял их, но исправить не вышло.

– Это подло, – тихо пробормотал Демьен. Ему стало жалко незадачливого и честного Благороднорождённого. Того явно запугали, внушив, что он сам попадёт под суд, если посмеет рассказать про поломку Механизма.

– Потом понял, что ничего не выйдет, и решил хотя бы избавиться от излишков некачественного камня, которые у меня скопились, – Леан продолжал каяться, ему становилось легче от того, что его тайна больше таковой не является. Нести этот груз было невыносимо. – Я задумал создать парк, составил проект, утвердил его в Совете и начал искать бригадира. Мне нужен был тот, кто не станет задавать вопросы.

– Мы уже были знакомы раньше, – встрял Хорим, положив руку на плечо шене Финарис. Этот жест – недопустимый и слишком личный – выражал поддержку и защиту. – Встречались на одной из строек парков ещё до того, как шена Финарис получил свой Механизм. Ещё меня приглашали работать в доме дяди шены Финарис. Кое-что починить и достроить беседку. Каменную. Я тогда уже понял, что с мрамором что-то не так.

– Я никого больше не знал. Конечно, я мог бы обратиться к госпоже Винаре за советом, – Леан опустил голову. Как обращаться к негласному лидеру выходцев со Дна на Земле, до сих пор никто толком не мог решить. И всё же, Винара оставалась весьма влиятельной женщиной не только в своей общине. К ней можно было обратиться за помощью или советом, она знала всех полезных людей Среднего города и Земли, имела обширные связи. – Но фенна Галас всегда казался мне человеком, заслуживающим доверия. Я нашёл его и предложил работу. Долгосрочную и хорошо оплачиваемую работу для него и его подчинённых. Он согласился.

– Работа хорошая, работы много. Зачем было отказываться? – пожал плечами Хорим. Тогда он ещё ничего не заподозрил, но едва увидев материал, спросил сразу. – Потом понял причину. Как только увидел мраморные заготовки, сразу всё понял. И спросил про дядю. Я с камнем работаю уже много лет, разницу заметить не трудно, если знаешь, как оно должно быть.

– Я не стал скрывать. Понимал, что должен был сохранить всё в тайне, но не удержался. Я… – Леан выглядел расстроенным и потерянным. Он точно оправдывался, хотя его вина была минимальной. – Не знал, что мне делать, не мог вынести этой тайны. Мне нужен был хоть кто-то. Мы сблизились, стали больше, чем просто наниматель и рабочий. Можно сказать, сдружились.

– Шена Финарис дал мне защиту, – хмуро добавил Хорим. – Я не преступник, но моё прошлое могло вызывать вопросы. Леан дал мне работу и прикрытие.

– А ещё – возможность под благовидным предлогом передавать информацию Гильдии, – закончил Шима, безразлично глядя на бригадира.

– Я обещал хранить его тайны так же, как он хранит мои, – тихо добавил Леан.

– Я выполнял все его требования, скрывал особенности камня, нашёл скульпторов из выходцев со Дна и из Среднего города. Вашим же дай только нормально питаться, на творчество вы вполне способны, – усмехнулся Хорим. Те, кто родился на Дне, но долго прожил в относительно комфортных условиях Среднего и Верхнего города, начали проявлять таланты в самых разных областях. Художников и скульпторов среди них хватало. Получалось специфично и мрачно, но ему нравилось. – И да, у меня была возможность спокойно обмениваться информацией с Дном под предлогом переговоров о поставке удобрений, химикатов и семян, инструментов, которые там производят, и прочих мелочей. Меня всё устраивало.

– Меня тоже, насколько это возможно в подобной ситуации, – вздохнул Леан. – Кроме того, Хорим начал помогать мне с моей проблемой. Давал советы, как чинить и диагностировать Механизм.

– Я упомянул о проблеме в одном из докладов, – пожал плечами Хорим, он не видел в этом ничего плохого. Дно могло помочь, а Леан был в отчаянье. – Советы передавал Леану. Вроде они даже были полезными.

– Да, очень! Я постепенно начинаю понимать суть поломки и, думаю, скоро смогу если и не исправить, то улучшить состояние Механизма! Это просто невероятно, – Леан улыбнулся немного растерянно и смущённо. Он и не думал, что у него получится. Хорим вдохнул в него новую надежду, когда он совсем отчаялся.

Шима и Нуари переглянулись. По всему выходило, что общался Хорим Галас с самим Роканом Грейтарис. Если советы действенны, значит, у того получилось починить Жителя Поддонья. Старший архивариус всё-таки смог разобраться в устройстве Механизма, по крайней мере, до такой степени, чтобы найти и устранить неисправность. И ещё это означало, что Рокан Грейтарис, скорее всего, жив. Конечно, он мог оставить ученика, но хотелось верить в то, что ему удалось выжить.

– Хорим Галас, вы следили за Ланном в ту ночь, – Шима решил перейти к делу, раз с тайнами было покончено. Разбираться с Леаном Финарис предстояло не ему, а, как минимум, шене Клайдерн. – Вы слышали разговор Ланна и шенай Занил и сделали выводы.

– От неё с самого начала были проблемы. Она ведь и мне угрожала, говорила, что натравит проверку на парк, скажет, что работы ведутся некачественно, что выходцы со Дна намеренно халтурят. Если я не буду отпускать к ней любовника. Или не буду пускать её к нему. Наглая и самоуверенная девица. С Ронном миловалась, а на остальных смотрела, как на грязь, – Хорим усмехнулся. Он не врал, даже не преувеличивал. Шенай Занил нашла себе игрушку и не собиралась делиться. Вернее, она была уверена, что Ронн отличается, что он лучше прочих, потому что ходит в этот «Сад». Она почти хотела, чтобы им мешали, чтобы романтично и гордо преодолевать все трудности, иначе это было бы не похоже на сюжет её любимых романов. – Ланн был настроен решительно, когда шёл к ней на встречу. Записку я потом нашёл и последовал за ним. Действительно слышал, о чём они говорили. Роман – не беда, отвлекала, конечно, но мешала не слишком. Да и угрозы могли остаться угрозами. Но ребёнок – это проблема.

– Я мог бы с ней поговорить, убедить отдать ребёнка в семью, – неуверенно начал Леан. Этот разговор явно повторялся не в первый раз.

– Рано или поздно, пришлось бы, – поморщился Хорим. Ему всё это явно не нравилось. – Но она могла и не согласиться. Если бы исполнила свои угрозы, рассказала бы всем, проблем было бы много. И кто знает, до чего бы докопались в итоге. Ронна могли и убрать, мне и Ланну точно досталось бы, стройку, скорее всего, прикрыли бы. Но убивать я не собирался. И не убивал.

– Когда вы потащили тело к воде, шенай Занил могла быть ещё жива, – осторожно заметил Шима.

– Я видел, как Ланн толкнул её, как она запнулась и упала. Ланн застыл на месте, в темноте ничего не видел. Я подобрался к девушке, она не дышала. Я же не дурак, проверил сразу, – Хорим пожал плечами. Он действительно проверил пульс и дыхание, но ничего не обнаружил. Девица была мертва, но даже мёртвой доставляла проблемы. – Никто бы не поверил в несчастный случай.

– И вы решили выставить всё как самоубийство, – закончил Шима.

– У меня не было выбора. Шенай уже была мертва, зато все остальные – живы, – Хорим нахмурился.

– Потом вы решили откупиться от меня Ланном, – Шима продолжал допрос, радуясь, что фенна Галас и не думает отпираться.

– Я хотел спасти всех остальных. Ланн согласился сам, он понимал, что виноват, хотя и не в том, в чём его обвиняют, – Хорим пожал плечами и обменялся взглядами с Леаном. Тот устало вздохнул. – Это был несчастный случай.

– Я принимаю признание, – холодно произнёс Нуари. Во время всего допроса он хранил молчание. Дело было неприятным и достаточно запутанным. В одной точке сошлись интересы сразу многих людей. Шенай Занил и не подозревала, с какими силами вступила в конфликт. Её любовные похождения были преградой интересам Гильдии и угрозой для Первородного, можно сказать, ей ещё повезло. – И передам его шене Клайдерн. Решение будет принято позже, вас уведомят.

Демьен отправился с докладом к шене Рандэлл, Нуари и Шима поднялись на Небо. Милен Клайдерн ждал подробного рассказа о ходе расследования. Говорил в основном Торхейс. Шима лишь уточнял детали и дополнял некоторые моменты, о которых красный инспектор просто не мог знать. Милен слушал их молча, не перебивая и не останавливая. Время от времени он хмурился, иногда кивал, словно они подтверждали его собственные наблюдения.

– О том, что Механизм шены Финарис неисправен, я подозревал уже давно. Ещё при его прошлом владельце. Шена Финарис гораздо искусней в сокрытии последствий его неверной работы. Это заслуживает похвалы, как и то, что он намерен починить Механизм, а не передать следующему владельцу, – заключил Милен, когда Нуари закончил свой рассказ. – У меня не было доказательств для обвинения, теперь же я могу предложить Леану содействие и поддержку. Он оказался вполне достоин управлять своим Механизмом.

– По сути, к убийству он не имеет никакого отношения, – заметил Шима. Он всегда нервничал рядом с шеной Клайдерн, хотя и знал его уже пятнадцать лет. Ему всегда казалось, что тесное общение с ним может привести к проблемам. Хотя, на самом деле, всё было наоборот. Это сложные и резонансные дела приводили к тому, что им приходилось тесно общаться.

– Только косвенное. Кроме того, шена Финарис оказался вдохновителем весьма занятного собрания, мне о нём рассказала шенай Аштарет, – Милен задумчиво уставился в потолок. Фария рассказала это как забавную шутку, ему пришлось всё проверить и убедиться в отсутствии очередного заговора. – Среди Благороднорождённых нашлось немало тех, кто желает изучать Механизмы и узнать больше об истории города. Мешать я им не стал, но вот приглядывать за ними теперь придётся.

Милен замолчал, обдумывая то, что сам только что сказал. Ему даже удалось подкинуть им немного информации и посоветовать начать более активную переписку с Роканом. Возможно, они так и останутся фантазёрами, но всегда оставался шанс, что именно эти Благороднорождённые изменят будущее города. Милен никак не мог решить, что им больше нужно – присмотр или руководство.

– Что же касается фенны Галас, – Милен выдохнул и покачал головой. Вся ситуация ему не нравилась. – Пока сложно сказать точно. С одной стороны, он действовал на благо Благороднорождённого и в его интересах. Кроме того, по его утверждению, девушка уже была мертва. Единственное, что можно ему вменить в вину, это сокрытие тела. Вернее, даже не сокрытие, а перемещение с целью запутать следствие. Повторюсь – в интересах Благороднорождённого и Первородного.

– При этом он – агент Гильдии. Серьёзно наказывать его не стоит, – добавил Нуари. Он стоял перед Миленом, сцепив руки за спиной. Кою, несомненно, не стал бы действовать необдуманно и сам бы разобрался в ситуации. Но сейчас не стоило обострять отношения с Гильдией. Кроме того, вина Хорима Галас не так велика, как казалось в начале.

– Ланн не заслужил казни. Он действовал на эмоциях, но смерть девушки – всего лишь результат несчастного случая, – Шима упрямо стиснул кулаки. Он не собирался отдавать Ланна без борьбы. – Кроме того, шенай Занил его откровенно спровоцировала. Конечно, у Ланна нет ни связей, ни Дара, но он в этой ситуации скорее жертва, чем преступник.

– Понимаю твоё возмущение, – кивнул Милен. Он ожидал такой реакции, хотя младший Крайс чаще всего вёл себя сдержанно. – Разумеется, обвинения в убийстве не будет. Я успокою и её родителей, и шенай Валайя. Несчастный случай во время ссоры. Разумеется, они будут требовать наказания для выходца со Дна, но, уверен, смогу их убедить отказаться от претензий. Арест на несколько месяцев и исправительные работы на благо города – этого должно хватить. Разумеется, штраф и запрет на работу на несколько месяцев для фенны Галас. Пока предварительно. Я обдумаю ситуацию.

– Я могу сообщить об этом Винаре? – Шима немного расслабился, его радовало, что не придётся встречаться с родителями шенай Занил ещё раз. Ему они точно не обрадуются. Милен Клайдерн всегда был справедливым, но именно ему приходилось выдерживать давление общественных ожиданий и повелений Совета. Это решение было самым милосердным из возможных.

– Можете, разумеется. Уверен, она с нетерпением ждёт результатов, – Милен благосклонно кивнул. Казалось бы, рядовое дело о ссоре и несчастном случае задело столь многих людей, вызывало к жизни силы, о которых многие уже и не думали, а большинство – просто не знали.

Шима благодарно кивнул, решив, что сможет рассказать часть правды и Лорну Вараи. Он обещал рассказать ему, как умерла его подруга. Так было бы честно. Кроме того, Шима хотел ещё хоть раз побывать в «Саду». Это место, пусть и бывшее всего лишь проявлением бунтующей воли молодых людей, ему нравилось по своей сути.

Первым делом Шима направился к Винаре. С ней разговор вышел деловым и коротким, даже немного холодным. С решением и наказанием она согласилась, как и с тем, что Ланна ей придётся потом принять обратно. В конце концов, пусть он и ошибся, но действовал в интересах брата и общины. Шима старался смягчить информацию и рассказать не больше необходимого. Потом, когда всё уляжется, можно будет поговорить более обстоятельно. Винара это понимала, потому встреча прошла так формально.

После Шиме пришлось заглянуть в участок и доложить уже шене Рандэлл. С арестованным нужно было что-то делать, да и последнее решение шены Клайдерн сообщить. Разговор с Ланном затягивать дальше было нельзя. Шима зашёл в его камеру, даже не стал вызывать на допрос.

– Долго вы, – буркнул Ланн, хмуро глядя на Шиму. Он выглядел уставшим и измученным. Шима знал, что его не трогали, скорее всего, Ланн сам изводил себя страхами, раскаяньем и переживаниями.

– Долго. Нужно было выяснить некоторые детали и добиться признания, – Шима сел на край койки напротив замершего в неудобной позе Ланна. Тот ответил ему удивлённым взглядом. Он был уверен, что впереди его ждут только обвинение в убийстве и, возможно, казнь. Да и признания будут добиваться только от него.

– Какого признания? – хрипло спросил Ланн. Он уже так долго не разговаривал, что, казалось, начал забывать, как это делается. В горле пересохло.

– Важного, – выдохнул Шима, пристально глядя на Ланна. – Вас обвиняют в убийстве по неосторожности. Смерть шенай Занил признана несчастным случаем. Окончательное решение не принято, но, скорее всего, вы получите несколько месяцев заключения и пару лет работы на благо города. С учётом всех обстоятельств.

– Но как же… Вы же говорили, что она была жива, а я бросил, – растерянно пробормотал Ланн. Он не мог понять, как всё так обернулось. Его оставили в камере прощаться с жизнью, без надежды на будущее, а теперь говорят, что ему всего лишь придётся отработать на благо города.

– Её перетащили на берег пруда, пока вы искали её в темноте. Вы так активно шуршали травой и прибрежными растениями, что ничего не услышали. Она умерла почти сразу, вы ничего не смогли бы сделать, даже если бы нашли её, – Шима старался успокоить Ланна, тот волновался всё больше, то сжимая руки в замок, то разводя их в стороны. – Вы сделали всё, что могли. Вы не желали ей смерти или увечий.

– Но её семья… – Ланн мотнул головой. Он всё ещё не мог поверить, что отделается таким простым наказанием. Хорим говорил, что его обвинят в убийстве – это как минимум.

– С ними договорится шена Клайдерн. И с их покровителями тоже, – спокойно ответил Шима.

– Почему? Зачем ему помогать? – Ланн не верил, не мог понять причин.

– Затем, что дело вышло слишком резонансным. Если оно получит огласку, проблемы будут не только у вас, Ронна, фенны Галас и шены Финарис. Заденет всю семью Занил, всех, кто посещает «Сад». В процессе неизбежно всплывут такие факты, что город ещё нескоро сможет успокоиться. То, что шенай Занил была беременна от вашего брата, вызовет бурю возмущения. То, что она умерла от руки выходца со Дна, приведёт к новой волне неприязни и страхов, в Совете схлестнутся противники и сторонники дальнейшего сближения уровней. Шене Клайдерн это не нужно. Дело не в вас с братом, а в интересах города.

– Но кто её забрал? Кто перетащил тело к пруду? – Ланн хмурился, он всё ещё пытался осознать то, что наговорил ему Шима. Это всё было слишком глобально для него.

– Фенна Галас. Ради интересов стройки и шены Финарис. Он был уверен, что смерть шенай Занил сочтут самоубийством и не будут расследовать, – пожал плечами Шима. Ему подумалось, что так, наверное, было бы лучше для всех.

– Но куда мне потом? – безнадёжно спросил Ланн. С таким прошлым работы ему не найти, да и вернуться к брату он вряд ли сможет.

– Винара согласилась принять вас в общину. Как только выйдете из заточения, сможете жить, как прежде, и работать на благо города. Винара сказала, что Ронн тоже не против, – Шима улыбнулся, видя растерянность на лице Ланна. – Вам придётся серьёзно поговорить, но, думаю, вы справитесь. Рождённые на Дне должны помогать друг другу, разве нет?

– Это так, но… – Ланн неуверенно покачал головой. Всё складывалось слишком хорошо, когда, казалось бы, всё рушится и ничего хорошего больше не будет. – Но почему вы помогли?

– Я уже сказал, рождённые на Дне должны помогать друг другу, – пожал плечами Шима. Конечно, это было далеко не единственной причиной. – Кроме того, нужно было проверить на умение соображать стажёров.

– Стажёров? – Ланн недоумённо воззрился на Шиму. Он не мог понять, шутит ли серый инспектор или говорит всерьёз.

– Да, стажёров. Нужно было дать им покопаться в грязи, поискать улики, – Шима улыбнулся с самым невинным видом. Это тоже было правдой, но не самой большой её частью. – Они и нашлись.

– Но выглядело всё, как самоубийство. Хорим сказал, что вы специально, – хмуро возразил Ланн. Бригадир сказал, что серый инспектор дотошен, если уж взялся за дело, то докопается и обвинит, не разбирая, кто с какого уровня родом.

– На первый и самый непритязательный взгляд. Только если совсем не расследовать дело. Но, заметьте, получив вас, я дело не закрыл, – продолжал улыбаться Шима. Он знал, что многие выходцы со Дна считали его едва ли не предателем. И не только из-за брата. Именно потому, что он всегда расследовал до конца. Вот только мало кто обращал внимание на то, что решения в итоге получались справедливыми, что, даже обвинив кого-то из выходцев со Дна, Шима добивался для него разумного и заслуженного наказания, хотя большинство его коллег требовало бы самой суровой кары. А другие даже разбираться бы не стали. – И не позволил обвинить вас во всём. А с меня требовали. И семья девушки настаивала на скорейшем завершении расследования. Преступник же был разоблачён.

– Я должен быть благодарен? – Ланн не знал, что ему думать. То ли серый инспектор хотел оставить его должником, то ли просто хвастался. Но зачем ему такой должник? Что он с этого мог получить?

– На ваше усмотрение, – Шима встал и повернулся к выходу из комнаты. Ланн так ничего и не смог ему ответить, только неподвижно сидел, глядя в спину серому инспектору. В его голове метались мысли, совершенно разные, противоречащие друг другу и часто нелогичные. Ланну требовалось время – много времени – чтобы всё понять. И оно у него теперь было.

Из полицейского участка Шима направился на Небо. Ему нужно было ещё рассказать обо всём Лорну Вараи. Шима надеялся, что тот будет дома. Искать или ждать его не было никакого желания. Небо встретило его привычной тихой безмятежностью. Скрипели экипажи, время от времени фыркали кони, стучали по камням мостовой каблуки. Шима старался держаться ближе к заборам и срезать дорогу через узкие проулки между домами. Там было не так ярко, да и людей встретить было практически невозможно. Лишь иногда попадались уборщики, уже давно привыкшие к странностям младшего Крайса.

Дом шены Вараи ничем особым не отличался от многих похожих небольших домиков, в которых селились представители не самых знатных семей. На стук пришла служанка, немного задёрганная на вид, но чисто и опрятно одетая, вежливо улыбающаяся. Выслушав Шиму, она кивнула и сказала, что доложит о нём хозяину, а он пока может отдохнуть в прохладном, затенённом холле.

– Я не был уверен, что увижу вас снова, – Лорн Вараи вышел к Шиме с улыбкой на лице. Казалось, он был искренне рад серому инспектору. Шима вовремя напомнил себе, что шена Вараи придерживается широких взглядов и лишён предрассудков, касающихся выходцев со Дна. По крайней мере, старается их не демонстрировать.

– Я обещал сообщить вам результаты расследования, – Шима кивнул в знак приветствия. Милен Клайдерн ещё не вынес окончательный приговор, но дело, можно считать, было решённым. Оставались лишь небольшие детали. Кроме того, шена Клайдерн сообщил о своём решении при свидетелях, так что сильно изменить его уже не сможет.

– Проходите, о таких вещах не говорят на пороге, – мягко улыбнулся Лорн Вараи.

Он проводил Шиму в небольшую уютную гостиную, видимо, предназначенную для личных разговоров. Комната была украшена живыми цветами и гобеленами, на небольшом столике их уже ждали чай и закуски. Шена Вараи жестом пригласил Шиму сесть, сам же опустился в кресло напротив и сразу же потянулся за чашкой с чаем.

– Вот теперь лучше, – кивнул Лорн, накладывая себе на тарелочку маленькие пирожные, чтобы не тянутся за ними во время разговора. – Так что же случилось? Как умерла Далин?

– Официально это был несчастный случай. Поскользнулась, ударилась головой, – пожал плечами Шима. Он понимал, что Ланна накажут тихо, чтобы никто не узнал о его причастности к смерти Благороднорождённой. Иначе спокойной жизни ему не дадут, да и шену Клайдерн обвинят в фаворитизме и попустительстве.

– А не официально? – заинтересованно подался вперёд шена Вараи. Его глаза горели жаждой узнать как можно больше.

– Я не могу рассказать всего, – уклончиво ответил Шима. Он всё ещё обдумывал, как много может сказать этому человеку. Не станут ли его откровения темой обсуждения на следующем собрании клуба в «Саду».

– Понимаю, – разочарованно произнёс Лорн, покачав головой. Он чувствовал, что история намного интереснее, чем просто несчастный случай. И что её он не узнает никогда, если, конечно, не попытается выяснить всё сам. Полицейский не мог открыть ему всего, это и понятно. То, что он вообще пришёл к нему, было проявлением вежливости и уважения. Лен Крайс мог забыть о его существовании, как только получил нужную информацию.

– Шенай Занил споткнулась о камень на берегу пруда, упала и ударилась головой. Сразу же потеряла сознание и скончалась. Уверен, она даже не успела понять, что произошло, – Шима всегда старался смягчить то, что жители Неба не хотели знать вообще. Сама тема смерти и увечий для них была нежеланной и едва ли не запретной. Шиму удивил интерес шены Вараи, он был уверен, что тот не захочет знать подробности.

– Что ж, в это я ещё могу поверить, – вздохнул Лорн. Далин никогда бы не выбрала смерть сама. Несчастный случай – это его вполне удовлетворяло. Даже без подробностей. Лорн не стал спрашивать, что она могла делать ночью на берегу пруда – у неё была встреча, возможно, с тем парнем со Дна. И почему она могла споткнуться. Возможно, они повздорили. В одном Лорн был уверен – этот полицейский не стал бы лгать или прикрывать убийцу. – Благодарю, что уделили мне время и сообщили о результатах.

Шима встал, снова кивнул и направился к выходу. Здесь он сделал всё, что должен был. Теперь нужно было зайти в участок, составить подробный отчёт – и можно было идти домой, немного отдохнуть. Дело оказалось простым и запутанным одновременно. То, что касалось самой жертвы, распутать удалось легко. А вот мотивы всех участников и странности постройки будущего парка оказались не так просты. Шима удовлетворённо выдохнул и пошёл в сторону спуска на нижний подуровень Неба, размышляя о том, как причудливо оказались переплетены человеческие судьбы. Прихоть одной единственной девушки, а, возможно, и искренние чувства, повлекла за собой череду событий, вполне способную всколыхнуть весь город. Если бы шены Клайдерн и Рандэлл не решили бы её остановить.

Глава 7. Воссоединение.

То, на что все надеялись,

Но никто не ждал.

Энде.

Сообщение пришло ночью, когда Шима уже собирался ложиться спать. Шена Клайдерн даже расщедрился выдаться экипаж одному из своих секретарей, чтобы ускорить дело. В сообщении было требование немедленно явиться в полицейское управление. В это время там уже никого не должно было быть, кроме ночных дежурных.

Шима собрался за считанные минуты и выскочил из дома вслед за посланником. Пока экипаж катился по ночному городу, он лихорадочно думал, что могло произойти такого, что сам шена Клайдерн потребовал его срочного присутствия. Дело о смерти шенай Занил завершено, ничего нового за полдня всплыть не могло. Да и его уже это дело не касалось. Даже если бы Механизм шены Финарис сломался бы окончательно, к нему это не имело никакого отношения. Кроме того, посланец шены Клайдерн упорно молчал, никак не комментируя вызов.

Экипаж остановился у дверей управления, когда Шима вышел, он отправился дальше. Судя по всему, за следующим вызванным человеком. На улице собралась группа людей, у кого-то были с собой лампы. Шима подошёл к Элиасу Аштарет, стоявшему в стороне от остальных рядом с Кимой и Фарией. Все трое выглядели растерянными и явно не до конца понимали, что здесь делают.

– Шима? – Элиас махнул ему рукой. Выражение лица у него было сосредоточенное, складывалось ощущение, что он о чём-то глубоко задумался.

– Почему нас здесь собрали? – Шима кивнул в знак приветствия и остановился рядом с Элиасом.

– Милен не говорит, – хмуро сообщил подошедший к ним Нуари. – Хотя у меня есть некоторые догадки.

– У меня тоже, и я не знаю, нравятся они мне или нет, – Вирдан Хэллиан соткался из тени за полицейским управлением, шагнул в круг света от лампы, которую держала шенай Аштарет. – И всё-таки, зачем столько людей?

– Здесь все, кто имеет право решать, по мнению Милена, – Нуари поморщился, точно его всё это раздражало. Он явно был недоволен тем, что происходит.

– Ты предпочёл бы, чтобы всё прошло тихо? Но такое не утаишь, – Элиас посмотрел на старого друга с грустной и понимающей улыбкой.

– Вы все уже здесь? – Из управления вышел неприлично бодрый и довольный жизнью Энде Рандэлл. Он, казалось, даже не собирался ложиться спать и всё ещё был в дневной одежде. В руках старший инспектор держал большой пакет с засахаренными орешками. – Тогда пора отправляться.

К управлению подъехало несколько больших чёрных наёмных экипажей без опознавательных знаков. Собранные Миленом Клайдерн люди расселись по ним. Шторки во всех экипажах были опущены и закреплены. Шима не успел заметить, в какой из них сел его начальник, но разглядел в толпе Демьена и Превенс Шеппен. Оба выглядели растерянными и удивлёнными. Сам он сел вместе с Элиасом, Кимой, Фарией и Нуари. Вирдан предпочёл общество Виаты Эстемай. Экипажи ехали долго, спустились сначала на нижний подуровень Земли, потом – в Средний город. Потом было ещё несколько спусков. С каждым из них Шима нервничал всё больше. Ему казалось, он знает, куда их везут, но он боялся даже думать об этом. Как и о причинах столь странного сборища среди ночи.

Шима вышел из экипажа и осмотрелся. Его привезли к пропускному пункту, наглухо закрытому пятнадцать лет назад. Одному из тех, что некогда вели на Дно. Этот был самым большим и использовался тогда чаще прочих потому, что располагался рядом с доками.

– Давно я здесь не был, – тихо произнёс Элиас, обнимая за плечи Киму. Девушка зябко куталась в тёплую шаль, бросая на него взволнованные и испуганные взгляды.

Шима поискал глазами Милена Клайдерн, тот стоял у самых дверей пропускного пункта. Серый инспектор подошёл к нему, но задавать вопросы не стал. Все они и так понимали, зачем их собрали среди ночи в этом месте. За запечатанными дверями пропускного пункта раздавались металлический грохот и скрежет. Печати были на месте, внутрь никто проникнуть не мог. Кроме того, у пропускных пунктов всегда дежурила охрана. Раньше Шима не понимал, зачем шена Клайдерн настоял на том, чтобы сохранить посты и выделять людей для того, чтобы следить за неработающими пропускными пунктами. Теперь понял – Милен все эти годы ждал чего-то подобного.

Лязг усилился, дверь пропускного пункта ощутимо содрогнулась. Шима чувствовал ликование и страх одновременно. Он не смел надеяться – все эти годы заставлял себя не думать о том, что такое возможно. В конце концов, эти лестницы были построены вместе с городом, они считались неразрушимыми, а, значит, и невосстановимыми. Как доки, в которых ремонтировали или отстраивали только вспомогательные помещения. Как некоторые здания, вроде штаба Гильдии или центрального архива Неба. Их не меняли. Они были всегда. Но Рюни разрушил все лестницы, соединявшие Дно со Средним городом. Совершил невозможное. И теперь кому-то удалось сделать это снова.

Шима стоял, не шевелясь и почти не дыша. Он чувствовал, как вокруг него так же замерли люди – кого-то он хорошо знал, кого-то видел всего несколько раз. Все они безмолвно ждали того, что должно было случиться.

Наконец, двери скрипнули и прогнулись изнутри. Печати лопнули, натянутые цепи упали на бетон. Двери распахнулись, открытые теми, кто поднялся со Дна. Первым к неподвижной толпе вышел Рокан Грейтарис. Бывший старший архивариус улыбался, оглядывая собравшихся людей. Он словно ждал и знал, что они придут, чтобы запечатлеть этот исторический момент. Рядом с ним, держа его за руку, стояла Айша. Вторую руку она положила на округлый живот. За их спинами можно было разглядеть и других людей. Рокан шагнул вперёд и чуть в сторону, уводя Айшу. Вслед за ним в Средний город вошёл Кою.

Глава Гильдии изменился гораздо меньше, чем ожидал Шима. Его взгляд, холодный и цепкий, стал только жёстче и острее за прошедшие годы. В волосах прибавилось седины, но лицо осталось таким же непроницаемым. Шедший за ним Фарид держал под руку свою жену Кларисс, та вела за руку мальчика лет семи, удивительно похожего на обоих родителей.

Шима поражённо всматривался в лица людей, поднявшихся со Дна. Кого-то он узнавал, кто-то изменился слишком сильно, а кого-то он видел впервые. Но того единственного, кого он так сильно ждал, Шима не разглядел в толпе. Он был уверен, что Рюни будет рядом с Кою, но того не было ни рядом, ни позади.

– Мне удалось починить Механизм, – мягко улыбнулся Рокан, подойдя к Милену. В его голосе было больше радости от встречи, чем гордости за то, что он совершил нечто, настолько впечатляющее и невозможное. – Потом только я смог заняться подъёмниками. Мы закончили только этот, остальные в процессе.

– Ты помогаешь шене Финарис чинить Механизм, я прав? – Милен смотрел на своего старого друга так, словно не видел в жизни ничего прекраснее. – Рокан, прошло пятнадцать лет.

– Долгий срок. Я знаю. Хотя годы я не считал, – Рокан пожал плечами. – Мне было, чем заняться. С Неба поступал чай, доставлялись материалы, которые мне были нужны. Работы хватало. В первое время было тяжело, чёрные годы затянулись. Знаешь, следующие перекинулись бы на Средний город.

Шима не вслушивался, он жадно наблюдал за знакомыми и полузабытыми людьми из своего далёкого прошлого. Кларисс о чём-то тихо беседовала с Винарой, по лицу которой текли слёзы, Превенс плакала на плече Демьена, она тоже поняла, что Рюни с ними нет, и означать это могло только одно. Сам Шима отказывался об этом думать, а спросить – боялся. Рокан отошёл к Энде, а Милен о чём-то говорил с Кою. Глава Гильдии бросал короткие, цепкие взгляды на Элиаса и Шиму, точно ожидая от них чего-то.

Первое удивление и восторг прошли достаточно быстро. Все они понимали, как сильно изменится баланс сил утром, когда о воссоединении с Дном станет известно. Следовательно, обговорить всё и принять самые важные решения необходимо было уже сейчас. Милен Клайдерн выбрал для этого пустующий цех одного из ближайших заводов. Шима так и не смог понять, договорился ли он об этом сегодня или держал его на всякий случай уже давно.

– Как ты думаешь?.. – Элиас перехватил Шиму за руку у дверей цеха. Тот посмотрел на шену Аштарет и медленно выдохнул. Они двое больше всех прочих хотели знать ответ и больше всех прочих имели на него право.

– Я стараюсь не задумываться. Так у меня остаётся надежда, – тихо ответил Шима, понимая, что эти слова равнозначны признанию того, что ждать им больше некого.

Милен и Кою разговаривали долго. Время от времени к ним присоединялись и остальные. Городу предстояло проснуться обновлённым. Шима безмолвно стоял рядом, вслушиваясь в разговор и пытаясь уловить хоть намёк на судьбу брата. Первые годы после Разрезания были самыми тяжёлыми. Чёрные годы выдались долгими и жестокими, Дно едва смогло справиться. Кою заключал договоры и вёл переговоры с Небом фактически из осадного положения. Для того чтобы удержать позиции и организовать хоть какие-то поставки, ему пришлось пожертвовать частью продуктов, запасённых впрок. Люди понимали, что иначе время будет упущено. Зато Дно получило лекарства и возможность вытребовать себе больше потом.

Когда чёрные годы закончились, пришло время восстановления. Заводы и фермы начали работать сразу, как схлынули полчища крайс, первый урожай почти полностью ушёл наверх, взамен пришли лекарства, удобрения и семена. Постепенно жизнь наладилась. Сыграло свою роль и то, что Рокан Грейтарис не прекращал работу даже в самые опасные и тяжёлые времена, буквально не отходя от Механизма. После его починки и настройки Дно начало меняться. Медленно и постепенно оно стало очищаться. Исчезли гул и вибрации, порождённые Жителем Поддонья, почти прекратились эпидемии, болеть люди стали намного меньше. Воздух и вода тоже стали заметно чище. Удобрения лучше усваивались, Рокан уговорил Гильдию построить новый завод по переработке шлаковых масс.

Шима не мог поверить, что всё это действительно происходило. Что Дно наконец-то стало пригодным для жизни. Всего лишь из-за четырёх человек, если так подумать. Из-за Элиаса Аштарет, поверившего в инспектора полиции, рождённого на Дне. Из-за Рюни Крайса, упрямого и верного до безумия, который смог отделить Дно и предотвратить войну. Из-за Кою, который смог удержать Дно и направить его верным курсом. Из-за Рокана Грейтарис, пожертвовавшего спокойной и тихой жизнью ради мизерного шанса на спасение. Каждый из них сделал то, что не делал до него никто. Каждый поверил в себя и людей рядом. Каждый изменил ход истории, навсегда сломав устоявшийся цикл. Конечно, были и другие, те, кто помогал или мешал, создавал условия и возможности.

Слушая, как Кою и Клайдерн обсуждают новые пути поставок и договорённости, Шима улыбался. Видя, с каким энтузиазмом Рокан Грейтарис говорит о возможности создания учебника по ремонту Механизмов и – дальше – изучения Механизмов на глубоком уровне, Шима с трудом верил, что это возможно. Конечно, никто из них не увидит первого Механизма, созданного с нуля. Если такое вообще возможно. Для этого потребуется слишком много времени. Но, по крайней мере, так у города будет шанс на долгое будущее. Так у Дна будет шанс на восстановление.

– Этот город создавался как мечта, где все могут быть счастливы, – тихо сказал Элиас Аштарет, положил руку на плечо Шимы. – Но только люди могут сделать эту мечту реальностью.

– Эта мечта слишком дорого стоила, – горько улыбнулся Шима.

– Жертвы забудутся, – ответил ему такой же горькой улыбкой Элиас. Ему, как члену Совета, стоило внимательнее слушать разговор Кою и шены Клайдерн, но сейчас он не мог думать ни о делах города, ни о его будущем. Всё, что его заботило, находилось совсем в другом месте. – Забудутся и те, кто стоял у истоков: герои, творцы. Все, кто из кусочков собирал эту мечту. Не останется ничего, а новый мир будут воспринимать как неотъемлемую данность. Никому и в голову не придёт, что могло быть иначе. Ведь так и было, Шима. Мы воспринимали положение вещей как неизменное и логичное. Те, у кого есть Дар, живут лучше, ведь они заботятся о городе и могут сделать для него больше. Те, кто лишён возможности даже различать Дары, должны трудиться на общее благо на фермах и заводах. И это тоже данность, естественный порядок вещей. Никто не задумывался, почему уровни так отличаются друг от друга.

– Мы создаём прекрасное будущее, которого не увидим, для тех, кто не будет нам благодарен. Для тех, кто попытается его разрушить из эгоизма и жадности. Прекрасная перспектива, – жёстко произнёс Шима, поджав губы. Ему было плевать на будущее, тем более, такое далёкое. Плевать на всё.

– Шена, лен, я хотел бы сказать вам кое-что, – Фарид подошёл бесшумно, склонил голову в приветствии и бросил на Кою едва заметный взгляд. Тот ответил коротким кивком. Шима подумал, что этот разговор был подготовлен заранее. Глава Гильдии поручил его Фариду, зная, что с ним и ему, и Элиасу говорить будет проще. Или же просто не хотел говорить этого сам.

– Мы слушаем, – ответил Элиас, повернувшись к Фариду. Кларисс стояла в стороне и тихо беседовала с Винарой. Та всё ещё не могла прийти в себя и то и дело вытирала щёки тыльной стороной ладони. Шиму это поразило, Винара всегда была сильной и не склонной к проявлению эмоций. Но у всякой силы есть предел.

– После Разделения он выжил, хотя оно и далось ему чрезвычайно тяжело, – Фарид начал без пояснений и предисловий. Все они понимали, о ком он говорит. Как все понимали, что только о нём и хотели слышать. – Его тело с трудом выдержало напряжение. Он использовал Дар так, как не использовал до него никто. И всё же он выжил и даже не утратил его.

Элиас коротко выдохнул, то ли с облегчением, то ли чтобы хоть немного снять напряжение. Фарид не называл Рюни по имени, и это могло значить сразу многое. Шима не решался спрашивать или предполагать.

– Он ушёл, исчез после Разрезания, – Фарид говорил спокойно и ровно, глядя куда-то между Элиасом и Шимой, точно не хотел встречаться с ними взглядом. Сейчас он говорил от имени Кою и не имел права высказывать своё личное отношение ко всему этому. – Его видели в разных областях Дна. Он помогал с ремонтом Механизма. Надо сказать, без него ничего бы не получилось. Он изучал свой Дар, тренировал его, стараясь уловить связь между Дарами и Механизмами. Да и часть поломок нельзя было исправить без Разрезания. Человеку было просто не дотянуться.

Фарид покачал головой, позволив себе тонкую, едва заметную улыбку. Шима знал, что телохранитель Главы Гильдии терпеть не мог брата, но потом смирился с его существованием. После того, как Рюни поработал на Гильдию и показал себя в бою, Фарид признал его.

– Он помогал во время чёрных годов, уничтожал стаи крайс, помогал охотникам. Нам было бы тяжело без него, жертв было бы намного больше, – Фарид говорил, точно боялся, что его перебьют вопросами и требованиями подробностей. Элиас и Шима только переглядывались, понимая друг друга без слов. Для вопросов и подробностей ещё будет время. Теперь этого времени у них предостаточно. Сейчас нужно было узнать главное. – Они встречались с Кою, не часто, но встречались. Говорили. Я не знаю, о чём. Никто вам не скажет. Но он не оставался с нами, всегда уходил, закончив работу. Мало с кем разговаривал вообще, отказывался объяснять свой поступок. Он изменился, хотя это и не удивительно. После такого… думаю, мы все изменились.

Фарид выдохнул, замолчал. Элиас и Шима не торопили, не зная, хотят ли они услышать последние слова. Эти слова могли быть любыми, теперь они это понимали.

– Я не слышал о нём уже пару месяцев и не знаю, где он и жив ли. Его видели в одном поселении у Серых холмов, – закончил Фарид. Это давало надежду и рождало неуверенность. Ведь Рюни мог прийти. Ради такого мог бы поступиться своим добровольным изгнанием. Но он исчез где-то на Дне среди шлаковых отвалов. Элиас растерянно посмотрел на Шиму. Почти сразу после Разделения он завесил портрет Кайса, не желая знать правду, жив ли тот. Теперь пришло время убрать ткань.

– Благодарю, – Элиас кивнул, не зная, что ещё сказать. Было ли это новой надеждой или новой гранью отчаянья, покажет время. Пока Элиасу просто было нужно узнать хоть что-то. Путь Фарид и не назвал его по имени. Может, не хотел тревожить, может, Кою больше не желал его слышать.

Шима промолчал, ему требовалось время, чтобы осознать всё, что рассказал Фарид. Пятнадцать лет в нескольких предложениях. Пятнадцать лет ожидания и отчаянья. И теперь ему требовалось ещё немного. Шима судорожно выдохнул. Ему захотелось уйти. Он не видел всех этих людей так долго, по многим скучал, но сейчас хотел остаться один. Шима убеждал себя, что их появление слишком сильно потрясло его. Что у них теперь будет много времени. Что он сможет спуститься вниз. Если, конечно, Гильдия будет кого-то пускать. Ведь обходились же они все эти годы своими силами? Шима вспомнил одну вещь и повернул голову к Элиасу. Тот напряжённо смотрел на Кою, беседовавшего с Миленом Клайдерн. Ведь у шены Аштарет на Дне был Механизм, обещанный ему, как только появится возможность вступить во владение. Теперь она появилась. И многие прочие владельцы Механизмов могли теперь спускаться на Дно. Вот только там уже привыкли настраивать их самостоятельно. Признает ли Кою право владения? Теперь это зависело от него.

– А ведь Гильдия может не признать права владельцев Механизмов, расположенных на Дне, – тихо сказал Шима так, чтобы Элиас его услышал. Тот повернул голову и с удивлением посмотрел на серого инспектора. Для него право владения Механизмом было незыблемо, никто даже помыслить не смел о том, чтобы не пустить кого-то к его Механизму. А потом на лице Элиаса начало проступать понимание. Раньше никогда не бывало такого, что кто-то посторонний, кто-то, лишённый Дара, обслуживал Механизм вместо владельца. Дно может делать это самостоятельно. У Кою есть те, кто обслуживал Механизмы все эти годы. Он может не допустить к ним владельцев. У него есть возможность.

– Он не настолько безрассуден, – с некоторым сомнением в голосе произнёс Элиас. Кою все эти годы обеспечивал работу Механизмов. Он не согласится так просто отдать такое преимущество. Кою вытребовал себе множество привилегий и послаблений только на основании того, что от его милости зависело выживание всего города.

– Он не отдаст Механизмы просто так. Кроме того, нет рода, прикреплённого к Жителю Поддонья, – Шима понял это только сейчас, заговорив с Элиасом о Механизмах. Ответ был логичен, но Высший Совет мог не согласиться. В конце концов, они пока не знали, сколько детей у Рокана Грейтарис и Айши и унаследовал ли хоть один из них Дар отца. Небо никогда не допустит того, чтобы владельцем Механизма числился человек, утративший свой Дар.

– Рокан починил его и управлял им все эти годы, – задумчиво произнёс Элиас, сообразив, о ком сейчас думает Шима. – Но Кою может решить иначе. На Дне, кроме Рокана оставался ещё и Тайэн Милдайя, с его Даром всё в порядке.

– Но он не слишком подходит для целого Механизма, – с сомнением покачал головой Шима. Тайэн Милдайя стоял чуть в стороне со своим бывшим начальником Нуари Торхейс. Красный инспектор казался мрачным, а это обычно не предвещало ничего хорошего. Впрочем, с годами красный инспектор стал немного более сдержанным. Но только немного.

– У него есть Дар. Формально, этого достаточно. Конечно, для такого Механизма его Дар не слишком силён. У него ведь Замирание? – Элиас покачал головой. Его Дар тоже не считался сильным, но он смог развить его так, как вряд ли кто-то удосуживался развить до него. У Тайэна было достаточно времени. – Кроме того, он может просто числиться владельцем, и всю работу, эвай , по-прежнему будет выполнять Рокан Грейтарис.

– Это не нам решать, – вздохнул Шима.

– Или владельцем Механизма можно сделать твоего брата, – задумчиво произнёс Элиас. Он не стал добавлять «если он ещё жив». Они оба хотели в это верить – и боялись. Его Дар был невероятно силён, и об этом знали в Высшем Совете. Да, Рюни Крайс не был Благороднорождённым, однако уровень развития его Разрезания был беспрецедентно высок.

– Это не нам решать, – повторил Шима, невольно глядя в строну Милена и Кою. Те уже закончили обсуждать самые насущные моменты. Милен наконец-то смог вернуться к Рокану, с которым ему явно не терпелось обсудить очень многое. Кою же направился к ним. На Элиаса и Шиму он смотрел пронзительным взглядом, разгадать который никак не получалось.

– Шима, – тихо произнёс Глава Гильдии, жадно всматриваясь в лицо младшего Крайса, точно надеясь разглядеть в нём черты брата. – Ты вырос.

– Прошло пятнадцать лет. Было бы странно, останься я ребёнком, – несколько холодно ответил Шима. Фраза Кою была всего лишь попыткой начать диалог. Шима не был уверен, что им есть, о чём говорить.

– Вижу, шена Клайдерн неплохо над тобой поработал. Научил тебя лояльности. Рассказал, как всё было по его мнению, – Кою говорил спокойно, но от звука его голоса пробирала дрожь. Шиме показалось, что в глазах Главы Гильдии мелькает ненависть, смешанная с контролируемым безумием. Вот только он не смог понять, на кого именно направлены эти чувства. – Ты ведь понимаешь, что тут вопрос не истины, а веры.

– Понимаю, – Шима кивнул. Кою любил загадки, любил заставлять думать и анализировать. Он редко говорил с ним прямо, когда встречал в заведении Мадам или в трущобах у завода, где Шима и Рюни раньше жили. – А вера – вопрос верности и выбора.

– Разумный ответ, – Кою растянул губы в холодной жестокой улыбке. Раньше она пугала Шиму, теперь же он испытал странное чувство удовлетворённости. Словно его не обманули. Словно всё так, как и должно быть.

– Фарид рассказал нам то, что вы ему позволили, – продолжил Шима. Элиас стоял рядом с ним, но молчал, разглядывая Главу Гильдии. Раньше он не мог понять, как тот к нему относится. Для себя Элиас решил, что Кою просто ревновал его к Крайсу. Теперь же им делить было нечего, но Глава Гильдии едва ли его замечал.

– Разве этого не достаточно? – Кою усмехнулся, удовлетворённо и жёстко. Он продолжал изучать лицо Шимы, впитывая эмоции и мысли, что отображались на нём.

– Этого мало. Вы лишь дали ложную надежду, подогрели интерес, – Шима нахмурился и сжал губы. Ему всё это не нравилось, он терпеть не мог эти игры и никогда не понимал, почему брат позволяет Кою так с собой обходиться. Рюни поднялся с помощью своего Дара, упорства и трудолюбия. Гильдия ему не помогала.

– Вот теперь ты похож на него. Теперь я вижу общую кровь. Наверное, она хмурилась точно так же, – почти напевно произнёс Кою. Он поднял руку, точно желал коснуться Шимы, но тот мотнул головой. Что бы ни связывало Главу Гильдии и его брата, к нему это не имело никакого отношения. Кроме того, Шиме не понравилось, что Кою вспомнил об их матери. – Я знаю, о чём ты хочешь спросить меня.

Шима молчал, принимая правила игры. Элиас за его спиной неуверенно переступил с ноги на ногу. Он не понимал Кою, а Шима с детства знал, как себя с ним вести. Жиайя тоже умела – может, лучше них с братом – вести такие разговоры. Шима не знал, сообщил ли ей шена Клайдерн, но на встречу она не явилась. Возможно, просто испугалась. У неё были причины бояться Кою даже после стольких лет. У Главы Гильдии была отличная память, а ещё он был невероятно мстителен. И едва ли умел прощать.

– Я простил его. Мы встретились, хоть и не сразу. Первое время он избегал меня. Появлялся там, где было много крайс. Помогал с Механизмом Рокану, – Кою говорил медленно, отрешённо глядя куда-то сквозь Шиму. Он вспоминал, и сейчас все его мысли были направлены в прошлое.

Когда осела пыль от рухнувших подъёмников, Рюни уже не было. Кою искал его, звал, но так и не смог найти. Крайсы умеют прятаться. Несколько дней он потратил на бесплодные поиски, игнорируя всё и всех. Вернула к реальности его Кларисс, сказав, что он вернётся, когда придёт время. Фариду пришлось держать его, пока она говорила. Кою не желал ничего слушать. Но после её слов он успокоился, заставил себя вернуться к работе. За эти дни всё стало только хуже. Стаи крайс расплодились, толчки и дрожь чувствовались уже постоянно, кое-где почва начала нагреваться.

Кою пришлось взять на себя руководство обороной. Из осколков подъёмников были выстроены стены и тоннели, крайсы по какой-то причине избегали их. Огороженный проход вёл от штаба Гильдии к докам. Стенами был отгорожен участок в Серых холмах, где работал Рокан. Запертый на Дне, он бросил все силы на попытки починить Механизм.

Прошло две недели, когда Кою доложили о том, что чёрный инспектор объявился. Он помог охотникам с особенно крупной стаей, буквально превратив крайс в кровавый фарш. Потом он снова исчез. Когда через два месяца, уже послав первые письма с кораблями на Небо, Кою заглянул к Рокану, тот сказал, что Рюни приходил к нему и помог с Механизмом. Дар Крайса был невероятно развит и, как предположил охранявший спуск в Поддонье Фэрри, видоизменён контактом с Внешним морем.

Так продолжалось около года. Одним поздним вечером Кою вернулся в свою спальню с пачкой отчётов и договоров, чтобы изучить их перед сном. Если удастся уснуть. Чёрные годы уже шли на убыль, у Рокана наметился первый прогресс. Рюни стоял у окна и смотрел на лагерь, выросший вокруг штаба Гильдии. Кою хорошо помнил тот вечер, слишком отчётливо и ярко. И тот разговор – дословно. Каждое движение, каждый вздох отпечатались в памяти. Но это принадлежало только им двоим и никому больше. Утром Рюни снова ушёл, но перестал избегать его.

Они виделись не так часто, оба были заняты даже после того, как Небо пошло на уступки, чёрные годы закончились и Дно начало возвращаться к прежней жизни. Впрочем, прежней она уже не была. Рокану удалось исправить Механизм, Кою даже представить не мог, на какие жертвы пришлось ему для этого пойти. Тайэн не рисковал спускаться слишком глубоко, там, в самой нижней части Механизма, плескались воды Внешнего моря. Рюни уже прошёл через них, а Рокану нечего было терять, так что на некоторых участках они работали только вдвоём. Примерно тогда же Грейтарис сделал предложение Айше. К тому времени Кларисс уже родила своего единственного сына. С трудом, в самое тёмное время, но Кою никогда не видел её такой счастливой.

Рюни мог исчезнуть на месяцы, потом появиться на фермах или в Серых холмах. Иногда он заходил в штаб Гильдии. Всегда без приглашения, всегда объявлялся сразу в комнате Кою, обойдя всю охрану. И они говорили, не в силах молчать или отвернуться. Всегда глаза в глаза, всегда – до самого утра. Кою не искал его, просто ждал. И каждый раз обещал себе, что в следующий раз не отпустит. Однажды он спросил, когда же тот вернётся. Рюни ответил, что когда снова будут подняты шесты.

Гильдия потратила много сил и ресурсов, благо с ними стало лучше, чтобы восстановить подъёмник. Пока только один, остальные были готовы лишь частично. Воздух Дна постепенно очищался, гула больше не было, земля требовала меньше удобрений. Крайс тоже видели теперь редко, некоторые болезни практически исчезли, другие теперь можно было лечить. После бесконечной тьмы забрезжил бледный, серый, но такой желанный свет.

И вот, наконец, шесты были подняты.

– Он никогда не оставался и не задерживался дольше необходимого. Но мы не враги. Мы поняли друг друга, – Кою не собирался откровенничать с Шимой и Элиасом. Если Рюни захочет с ними увидеться, сам расскажет. Память Главы Гильдии и его чувства принадлежали только ему одному. – И смогли простить.

– Я рад это слышать, – Шима с трудом выдавил из себя слова. Кою не сказал очень многого, но сказал самое важное. Рюни жив. Глава Гильдии не желает ему смерти. В конце концов, вынужденная изоляция пошла на пользу Дну, да и всему городу.

– Я тоже рад, – Элиас улыбнулся, невольно обернувшись на всё ещё открытые двери пропускного пункта. Крайс был жив – скорее всего – но он не пришёл вместе со всеми. Хотя мог. Глава Гильдии больше не злился на него. Так почему же он не пожелал этого? Элиас опустил голову.

В тот день переговоры только начались. Дно снова стало доступно для посещения, но теперь Гильдия решала, кто сможет спуститься, а кому позволено будет подняться наверх. Некоторые подопечные Винары решили вернуться на свой уровень, многие, особенно те, кто покинул Дно детьми, предпочли остаться. Вниз спустился Ронн, на последней встрече сказав брату, что будет ждать его там. Ланн согласился и подал ходатайство о том, чтобы отработать трудовую повинность на одном из заводов Дна.

Кою не спешил давать разрешение на спуск Благороднорождённым владельцам Механизмов. С Жителем Поддонья тоже всё было непросто. О его существовании до всех этих событий не знали, у него не было приписанной к нему семьи, даже не ясно было, какой именно ему требуется Дар. Кою не спешил рассказывать или позволять кому-то общаться с Роканам Грейтарис без его сопровождения.

Среди молодёжи стало популярно добиваться разрешения на спуск на Дно. Их вели любопытство и тяга к запретному. Члены Гильдии, сопровождавшие тех немногих, кому такое разрешение давалось, увлечённо рассказывали им про противостояние с верхними уровнями и чёрные годы.

Через две недели впервые состоялось смешанное заседание Советов, на котором присутствовали Кою и Рокан Грейтарис. Раньше никому и в голову не могло прийти, что горожане без Дара могут переступить порог зала Совета. Теперь это стало реальностью, возможно, даже началом новой традиции. Глава Гильдии уверенно диктовал правила, по которым город вынужден был играть. На Дне всё ещё была сосредоточена большая часть тяжёлого производства и ферм, за последние годы расширивших и площади, и ассортимент выращиваемых растений и разводимых животных. Условия Дна теперь позволяли производить излишества и излишки.

Одним из вопросов, которые Кою поднял на первом заседании Советов, был вопрос межуровневых браков и прав детей от них. У старшего сына Рокана уже проявился Дар и достаточно сильный. Кларисс сама обучала сына, но и у него Дар был достаточно явным. Шена Грейтарис пока не собирался покидать Дно, тем более что его жена была оттуда родом. Айша относилась ко всему просто, как бы ни пыталась Кларисс её предостеречь. Кою потребовал разрешить таким парам свободно заводить детей. Высший Совет почти в полном составе высказался против, аргументировав это тем, что так Дары рассеются и ослабнут. Или же перестанут быть привилегией жителей Неба.

Были те, кто настаивал на разделении родителей по уровням и воспитания одарённых детей тем из них, у кого есть Дар. Элиас горячо поддержал инициативу разрешения на смешанные браки, сказав, что это поможет обновить генетическое разнообразие, расширить спектр Даров и связать уровни крепкими узами. Количество таких союзов всё равно не будет слишком большим из-за культурной и социальной разницы. К окончательному решению на заседании так и не пришли. Слишком жёсткие позиции заняли сторонники и противники идеи.

Многие другие вопросы также остались нерешёнными, но по многим удалось прийти к соглашению. Все понимали, что такие встречи продолжатся, а потом Глава Гильдии станет их постоянным участником. Кое-кто из членов Советов уже после заседания высказывал надежду, что на Дне не найдётся достойного преемника для Кою, после чего к традициям можно будет вернуться легко и без особых усилий. Элиас не стал влезать в спор, Кисания Кирта и Адрэ Нарья уже готовы были защищать его, но он предпочёл оставить своё мнение при себе. Кою вырастит наследника и не позволит Небу снова сбросить крайс с шестов. Кроме того, продолжительность жизни на Дне заметно увеличилась после того, как очистились воздух и земля, и появился доступ к лекарствам.

Не все в городе смогли принять новую реальность, но до прямых конфликтов так и не дошло. Остались разговоры в гостиных, явно выказываемое презрение по отношению к выходцам с нижних уровней и продолжающиеся споры в Советах. Все запросы Кою к архиву с просьбами дать допуск к закрытой части истории города были отклонены, хотя их поддержали некоторые Благороднорождённые и даже бывший старший архивариус Неба Рокан Грейтарис. Просьбы о выдаче информации из личных архивов членов Высшего Совета также были отклонены, но заставили прочих обитателей верхнего уровня задуматься не только о причинах отказа, но и о содержании этих тайных архивов. Глава Гильдии действовал официально и прошения подавал на заседаниях Советов. Он объяснял это тем, что эти знания могли бы помочь в работе с Механизмом, а их доступность раньше могла бы помочь избежать столь серьёзной его поломки.

Выступавший на тех же заседаниях Рокан Грейтарис рассказал, как сильно ему не хватало многих знаний, необходимых для починки Механизма. Информацию он собирал по крупицам у тех владельцев, которые соглашались или были вынуждены ею делиться. Кроме того, ему помогли уникальные знания и навыки охотников на крайс, вынужденно научившихся создавать собственные малые Механизмы. Сама мысль о том, что Механизмы можно изучать и чинить, едва начала укореняться в головах горожан. Прежде это казалось недопустимым, невозможным и просто ненужным.

Разрушимыми оказались не только переходы между уровнями, но и Механизмы, составлявшие основу города и выживания его жителей. Это породило не только воодушевление, но и страх. Город стремительно менялся, и Кою был либо вдохновителем, либо активным участником этих изменений.

Элиас безмолвно стоял перед тёмной картиной в простой раме, висевшей на стене в его спальне. Рюни Крайс, чёрный инспектор был изображён на ней в полный рост. Он настороженно и недружелюбно смотрел с полотна, привычно отгородившись от всего мира защитным жестом сложенных рук. Элиас улыбнулся и покачал головой. Пока глаза открыты, изображённый человек жив – он убеждал себя в этом снова и снова. Элиас не был уверен, что картины, нарисованные Веланой Энлиэ, могут меняться со временем. Он вернулся с очередного заседания Советов и едва успел смыть с себя усталость. Каждый раз возвращаясь домой, он шёл к этой картине и смотрел на неё, вглядывался в знакомые черты.

– Это всё благодаря тебе, – прошептал Элиас одними губами.

Если бы крайса не заползла на Небо, цепляясь своим Даром. Если бы Крайс не выжил и не смог раскрыть пару заговоров. Если бы не его дружба с Кою и способность выносить этого человека. Если бы не верность, вершиной которой стало предательство во благо.

– Это было не предательство, – ответил Элиас своим мыслям.

Верно. Крайс сделал невозможное, чтобы спасти Кою. Чтобы спасти Дно. Чтобы спасти весь город. Но в первую очередь он спасал своего друга. Элиас понимал это и немного завидовал.

Если бы не обрушились подъёмники, никто не стал бы слушать Дно. Если бы не дефицит товаров, никто не стал бы договариваться. Среднему и Верхнему городу нужно было есть, нужны были товары и ресурсы. Нужно было регулировать Механизмы. Только в этот миг город понял, как он зависим от Дна. Только потеряв, научился ценить. Всего бы этого не было, если бы не Крайс.

Если бы он не сделал то, о чём другие не могли даже подумать. Если бы не рискнул тем единственным, что давало ему право подняться наверх – своим Даром. Если бы не смог обрушить все подъёмники сразу. Элиас потом спрашивал у Виаты, она сказала, что Разрезание на такое не способно. Сила и развитость Дара должны быть просто колоссальными. И у него всё было именно так. Если бы не один человек – болезненный, нервный и неуверенный в себе – город сгорел бы в пожаре гражданской войны, а потом развалился бы на части.

И сейчас Кою не стоял бы перед членами Советов, убеждая и играя их решениями. Никто не стал бы его слушать. Никто не позволил бы ему менять город. Если бы не Крайс, Дну не дали бы времени на ремонт Механизма, на восстановление. Кою не смог бы вести войну и с Небом, и с чёрными годами. А если бы победил… Элиас не хотел думать о том, на что был способен Глава Гильдии в том состоянии. Но прошли годы, Кою успокоился, стал мудрее. Ему пришлось научиться договариваться, как и Небу. Всего этого не было бы, если бы не Крайс.

Элиас безмолвно смотрел на портрет, спрашивая у него совета и прося простить за беспечность и эгоизм. Все эти годы его мучило осознание, что он мог сделать больше, что должен был докричаться. Теперь это уже не имело значения. Ничего больше не имело значения.

– Я скучаю.

Элиас улыбнулся одними губами. Портрет остался неподвижен, как и полагается портрету. Крайс продолжал смотреть настороженно и строго.

Шима пришёл в «Сад» ранним вечером, когда людей там было совсем мало. Тихие разговоры, перешёптывания и смех. Первая волна схлынула, все обстоятельства уже обсудили, все факты пересказали. Обычные люди знали слишком мало, да и способностями к анализу отличались немногие. Шима кивнул Лорну Вараи, беседовавшему с молоденькой девушкой, но подходить не стал. Он уже сказал ему всё, что собирался.

В «Саду» было тихо и спокойно. Шима приходил сюда уже в пятый раз, его никто не останавливал, ни о чём не спрашивал. Местные считали, что, если человек знает об этом месте и пришёл сюда, он имеет право здесь находиться. Многих Шима узнавал – одни и те же лица каждый раз – но не знал имён. Ему было не интересно. Он не искал знакомств или информации – этого ему хватало с лихвой – только уединения. Шима быстро понял, что ему тяжело находиться рядом с Демьеном, шеной Рандэлл, Превенс: всеми, кто хорошо знал его брата. В управление постоянно заходил шена Торхейс. Правда, только потому, что туда так же часто наведывался шена Грейтарис – выпить чаю с Энде и поболтать. Эти трое никак не могли наговориться за все пятнадцать лет. Иногда приходил шена Клайдерн, чаще всего – за кем-нибудь из этих троих. Или за шеной Аштарет.

Их общество тяготило Шиму. Раньше они были теми, кто связывал его с прошлым, кто мог понять его тоску, его потерю. Теперь всё изменилось. Тоска по утраченному превратилась в потребность обсуждать прошлое и будущее, всё время напоминать и спрашивать. А счастливые улыбки Энде и Нуари, получивших назад своего друга, лишь усиливали горечь.

Шима ждал, сначала с радостным предвкушением, потом с разочарованием. Теперь же он стал сторониться всех, кто знал его брата. Рюни так и не объявился, если он вообще был жив. Теперь Шима уже стал задумываться и об этом. Брат был серьёзно болен, с кровавым кашлем столько не живут. Тем более что болел Рюни с детства, сейчас недуг уже должен был перейти в заразную форму. Но это всё равно не было оправданием. Кроме того, доктор Моррэс говорил, что болезнь вообще не заразна, просто циклична.

Шима взял себе бокал лёгкого вина и отошёл в сторону, чтобы не мешать. У него уже появилась пара укромных мест, где можно было наблюдать за людьми, но не привлекать их внимания. Оставаться один Шима тоже не мог. Мысли начинали терзать его и сплетаться в сущий кошмар. Сначала ему было холодно и одиноко, потом стало просто страшно. Шима осознал, что город застыл на краю бездны, на краю полной неизвестности, но никто этого почему-то не замечал. И потому он спешил туда, где были люди, где звучали разговоры и смех.

Шима отпил вина, чуть более кислого, чем стоило бы, но достаточно лёгкого, чтобы это не мешало. Как же ему хотелось так же беззаботно веселиться, верить в светлое будущее и жить. Но его снова будто оставили одного в пустом доме, полном горшков. Все ушли.

– Ты зачастил, – голос раздался у самого уха. Шима вздрогнул и развернулся, он не слышал, как к нему подошли, даже не почувствовал. – Мысли мучают?

Бесцветный улыбнулся, хлопнув Шиму по плечу. Беглый убийца на службе Высшего Совета стоял с бокалом вина в руках. Он приходил в «Сад» и просто наблюдал за людьми, слушал, ни с кем не разговаривая. Исключением был только серый инспектор. Именно с ним Шима заговорил о том, что произошло. Странно было осознавать, что никто больше не был способен выслушать и понять.

– Мучают. Я не могу понять, почему он не поднялся с остальными. Почему не поднялся позже. Что с ним произошло такого, почему он не хочет или не может встретиться со мной, – Шима покачал головой. Ему не нужно было пояснять, о ком он говорит.

– С ним случилось время. С ним случились годы уединения, – Бесцветный залпом допил вино и огляделся в поисках ещё одного бокала. Трудно было говорить о таких вещах. Трудно вспоминать собственную юность. – Ты помнишь его не таким, какой он сейчас, а он помнит тебя ребёнком. Вы оба понимаете, что изменились. Тебе не страшно встретить незнакомца с лицом брата?

– Страшно, – Шима кивнул, понимая, что хотел сказать Бесцветный. Рюни не знал его. И, возможно, чувствовал вину за это. За то, что бросил, ничего толком не объяснив.

– Когда слишком много времени проводишь в одиночестве, люди становятся не нужны. Говорить с ними оказывается трудно и незачем. Чем больше ты сторонишься людей, тем сложнее потом подойти, – Бесцветный усмехнулся и провёл рукой по волосам. – Ещё тяжелее говорить о пустяках с теми, кто был когда-то дорог. Хочется сказать много, выразить словами всё, что чувствуешь. Но понимаешь, что уже не нужно. Что всё это имело значение раньше. А теперь… у каждого своя жизнь.

– Это неправильно. Так не должно быть, – Шима и сам понимал, как беспомощно и жалко это звучит. Как по-детски. Вернуться в прошлое нельзя. Изменить принятых решений – тоже. Сожалеть о них не имеет смысла. Он не злился на брата, но, возможно, тот злился на самого себя. Кою сказал, что Рюни избегал его, да и всех прочих людей. Старался держаться особняком. Что это было? Чувство вины, страх, желание наказать себя за предательство? Или столь мощное использование Дара так сильно изменило его? Шима допускал и этот вариант тоже. В конце концов, Разрезание стало сильнее, пройдя через Внешнее море. Настолько сильнее, что брат так и не смог почувствовать границ своих возможностей.

– Ты долго ждал, серый инспектор. Дай ему ещё немного времени, – Бесцветный усмехнулся и снова хлопнул Шиму по плечу. Он знал, как никто, каким упрямым и сильным был Рюни Крайс. Худощавый и болезненный, слабый, он просто не умел сдаваться. Даже против толпы в одиночку. Даже против более сильного противника. – Он придёт, когда будет готов.

Шима кивнул, он провёл в «Саду» ещё около часа, а потом отправился домой. Сегодня ему больше нечем было заняться, шена Рандэлл отправил его отдыхать на два дня без всяких объяснений. Шима очень надеялся, что это просто награда за раскрытое дело, пусть и несколько запоздалая. Из-за восстановления доступа на Дно дело шенай Занил прошло незамеченным и не дало того резонанса, которого они боялись.

Шима поднялся на Небо, прошёл знакомым маршрутом, сокращая дорогу через узкие проходы между домами. В тени зелени ему было проще, яркий свет не так сильно резал глаза. В доме было прохладно, почти все шторы слуги держали задёрнутыми, чтобы хозяину было комфортнее. Шима скинул плащ на вешалку у входа и направился к кухне. В голове немного шумело после выпитого натощак вина. С закусками в «Саду» всегда было не очень.

– Лен Крайс! – кухарка Ливайна встретила его на пороге кухни. Она явно была очень взволнована и не находила себе места. Шима не сказал, когда вернётся и куда ушёл. – Лен Крайс, скорее!

– Что случилось? – встревожено спросил Шима. В голове роились самые разные мысли, но некоторым он не давал даже шанса оформиться.

– У вас гость, – Ливайна улыбнулась со странной смесью радости и облегчения на лице.

Шима взлетел по лестнице, не обращая внимания на дрожь и боль в ноге. Сердце его бешено колотилось. Открывая дверь старой хозяйской спальни, он уже знал, кого там увидит.

Эпилог.

Тихий и безветренный день усыплял своим покоем и умиротворённостью. Экипаж неспешно катился по мостовой, у дома на противоположной стороне улицы две женщины остановились, чтобы обсудить что-то очень важное. По крайней мере, лица у них были сосредоточенными. Элиас улыбнулся и отломил кусок от шоколадной булочки, лежавшей перед ним на тарелке.

В это самое кафе он привёл Крайса при их первой встрече. Совсем рядом от его старого участка, милое и уютное место с потрясающей выпечкой. Впрочем, с тех пор ассортимент изрядно изменился. Элиас отправил кусок булочки в рот. Он и сам этому поспособствовал. Познакомил своего повара Децима с блюдами Дна, тот так увлёкся, что начал создавать свои собственные рецепты на основе ингредиентов, на которые его коллеги даже не взглянули бы. Получалось вкусно и оригинально. А потом, после Разделения, эти продукты стали дефицитными, приобрели флёр элитных. Кроме того, Элиас завёл связи в Совете, был вынужден устраивать приёмы. И тогда блюда Децима вошли в моду. Прошло время, поставки со Дна наладились, а мода ушла в народ.

Элиас подумал, что любопытство одного человека с Неба смогло изменить меню в кафе на Земле. А наивность другого – историю города. Он ведь был безмерно наивен, когда пришёл в это кафе с Крайсом в первый раз. Ничего не знал о нижних уровнях города, понятия не имел о том, как живут горожане. О том, какие мрачные тайны обсуждают избранные члены общества за закрытыми дверями. Как многим придётся заплатить за то, чтобы это узнать.

Элиас приходил сюда обедать каждый день с самого Восстановления, как теперь это начали называть. Он сидел за тем же столиком, разглядывал улицу и горожан и думал. Мысли, густые и терпкие, как кофе в его чашке, текли медленно, точно сонливость середины дня добралась и до них. Элиас усмехнулся, поняв, как легко ему представить тёмную текучую массу, обозначавшую его мысли. Он научился думать, как житель Дна: образами и иносказаниями.

Женщины на улице распрощались и разошлись, у входа остановился экипаж, из него вышла девушка, о чём-то быстро переговорила с официанткой и вернулась обратно. Экипаж тронулся, зацокали копыта по мостовой. Ту недавно переложили, убрав в рециклеры все старые камни. Город обновлялся и менялся, словно отмытый до скрипа.

Элиас все дни проводил в Совете или на бесконечных совещаниях, консультациях или на приёмах. Для кого-то он стал специалистом по Дну и Кою, для кого-то – едва ли не его агентом. Элиас отвечал на бесконечные вопросы и даже не пытался помочь. Когда он хотел говорить, его не слушали, теперь же у него не возникало ни малейшего желания кому-то помогать. Да и Кою его недолюбливал.

И потому каждый вечер Элиас сбегал домой, в оранжереи тётушки Фарии или в библиотеку к книгам, пледам и чаю. В тишину и покой, потому что дома он никого не принимал и отказывал разговаривать о делах. Кима сейчас жила со своей матерью и готовилась родить ещё одного ребёнка. Элиас навещал её каждый день и каждый день Лиа гоняла его, требуя не вмешиваться в таинство.

А днём Элиас сбегал сюда, в кофейню, о которой не знал никто. И потому никто не мог его здесь найти. Элиас приходил за шоколадными булочками, кофе и воспоминаниями. И всегда одну булочку брал с собой. Это уже вошло в привычку, так что персонал кафе перестал удивляться.

– Я могу присесть? – Элиас повернул голову, выныривая из своих мыслей.

Ответить он так и не смог, только замерев смотрел, как на стул напротив него опускается человек. Тот поприветствовал его кивков, на бледных тонких губах мелькнула тень улыбки. Усевшись, человек расправил кружевные манжеты, выглядывавшие из рукавов чёрного плаща. Закрыв ладонью рот, он коротко откашлялся. Элиас улыбался, не в силах больше сдерживать ширящееся внутри тепло. Теперь всё было правильно. Теперь, наконец-то, всё было так, как и должно было быть. Круг замкнулся.

Кою стоял у окна в штабе Гильдии. Последние дни его совсем вымотали. В Советах шли настоящие сражения, но прогресс был уже заметен. Кою был уверен, что сможет добиться своего, сможет переделать город так же, как когда-то переделал Гильдию. Сделать сильным. Но от всего этого он уставал. Настолько, что всё начинало казаться бессмысленным. Настолько, что хотелось исчезнуть.

Каждый вечер Кою возвращался в штаб, не желая оставаться на Небе. Так он говорил всем, даже Фариду. На самом деле он ждал. Каждый вечер, каждую ночь вот уже пятнадцать лет.

– Я поднял шесты, – тихо прошептал Кою.

– Я знаю, – так же тихо ответил Рюни, шагнув из темноты.

– Ты не уйдёшь? – в этом вопросе была мольба. Кою развернулся, чувствуя, как дрожат его руки.

– Больше никогда, – Рюни Крайс улыбнулся впервые за пятнадцать лет.

Глоссарий.

Бесконтрольное расследование – тип расследования, которое имеет право вести только старший инспектор Неба по особым поручениям. Он начинает его, если подозревает заговор, измену и тому подобные тяжкие преступления. Такое расследование полностью развязывает инспектору руки. Он волен не отчитываться, требовать содействия у любого горожанина и проводить арест по своему усмотрению. Однако если по итогу расследования не будет доказательств и виновных, инспектор может лишиться должности или даже сам предстать перед судом.

Бесцветный – носитель Дара Подавления.

Благороднорождённые – потомственные жители Неба, обладающие всеми привилегиями. Являются потомками древних родов, многие имеют доступ к Механизмам. Самые родовитые из них зовутся Первородными. Чистокровная, неприкосновенная потомственная знать города.

Благородные – общее наименование для всех жителей Неба. Также сокращение от Дарованных благородных – так именуют тех, кому право жить на Небе было даровано за особые заслуги. Нижняя прослойка знати города. Имеют широкие права, но не имеют членства в Совете и доступа к Механизмам.

Болезни Дна – на Дне существует огромное количество болезней, как широко распространённых, так и связанных с профессиями. Самыми распространёнными являются: губчатая болезнь на заводах, работающих с ядовитыми материалами, кашель с мокротой на консервных заводах, сухой аллергический кашель на фермах, там же лёгочная гниль, чёрная слепота, белая слепота – ещё одно заводское заболевание, пыльный кашель, кружево – заразная болезнь с высокой смертностью, кровавый кашель – по симптомам похож на открытую чахотку, но заразен только на последней стадии.

Большая Крайса – появляющаяся только в чёрные годы особо крупная особь, вожак огромной стаи, питается либо человечиной, либо своими более мелкими сородичами. Справиться с ней невероятно трудно. Появляется только в самые тяжёлые чёрные годы.

Верхний город – состоит из Земли и Неба. Самая высшая часть города, населённая Одарёнными. Здесь хорошая освещённость, доступность медицины и продуктов, есть рекреационные зоны.

Вибрации и гул Дна – слышимые лишь самыми чувствительными людьми звуки, ощутимые на Дне. Их происхождение и значение неизвестны. Считается, что их источником является Поддонье – якобы существующая ниже Дна область города – либо же забытые и утраченные Механизмы.

Видящие – не обладающие Даром, но способные различить его цвет в виде искорок вокруг человека. Имеют право жить и работать в Среднем городе.

Внешнее море – море, существующее за куполом города. Никому из живых людей не доводилось его видеть напрямую. Его действие на человеческий организм непредсказуемо и всегда разрушительно. Используется для транспортировки грузов между уровнями города. Кабины кораблей, ходящих по нему, особым образом защищены. Живые же организмы, случайно или преднамеренно оказавшиеся в грузовом не экранированном отсеке, попадают под влияние моря. Природа моря не изучена, корабли существуют благодаря Механизмам.

Восстановление – восстановление подъёмников со Дна в Средний город. Сделано Гильдией и шеной Грейтарис. Вернуло городу структурную целостность.

Высший Совет – высший орган власти в городе. Состоит из самых влиятельных и сильных Благороднорождённых. Большая часть его членов – Первородные. Члены Высшего Совета обладают огромным влиянием и доступом к запретным знаниям. Именно они решают самые важные и глобальные вопросы города.

Гильдия – преступная организация, осуществляющая регулирующую и полицейскую функции Дна. Также занимается безопасностью жителей Дна, организует расследования преступлений, облавы на расплодившихся крайс. При новом Главе Гильдия взяла под своё руководство всю торговлю и контакты с высшими уровнями. Также нынешний Глава Гильдии объединил под своим руководством все банды Дна и фактически является правителем всего уровня. После Разделения стала активно вмешиваться в политику всего города и занимается настройкой Механизмов, оставшихся на Дне.

Город – состоит из трёх уровней: Верхнего и Среднего и Нижнего города. Огорожен непроницаемым куполом и полностью автономен.

Горшки – погребальная традиция Дна. Умерших кремируют и возвращают родственникам в горшках. На других уровнях мертвецов отправляют в рециклеры – возвращают ресурсы Механизмам.

Дар – особая способность, возможность использования психических сил и воли для совершения некоторого воздействия на окружающий мир. Чаще всего является наследственным, но изредка возможно рождение ребёнка с Даром в семье Видящих. Дары бывают различных типов и видов, требуют тренировки и способны к развитию. Считается, что Дары – это наследие Механизмов. Одарённые имеют право жить и работать в Верхнем городе. Каждый Дар имеет название, характеристики и цвет, видимый при особом взгляде на человека: всё это описано в специальных справочниках. Рассматривать чужой Дар без разрешения непозволительно.

Датта – растение Дна, коричневые листья которого обладают лёгким наркотическим эффектом. Чаще всего из них делают сигареты-скрутки. Наркотик лёгкий и разрешён даже в борделях. Притупляет боль, приподнимает настроение, повышает самооценку.

Дно – Самая нижняя часть города. В отличие от остальных уровней не имеет вертикального расслоения на подуровни. В экономическом плане является сельскохозяйственным и промышленным центром, в котором сосредоточено самое опасное и грязное производство. В определённой области Дна расположены поля и фермы. Из-за нижнего расположения уровень освещённости на Дне весьма низок. Большая часть торговли ведётся через доки. Жители Дна не обладают Даром или Видением, на более высокие уровни могут подниматься только по временным пропускам. У жителей Дна нет доступа к лекарствам, образованию и нормальной пище, уровень жизни весьма низок. Воздух Дна сильно загрязнён, вода пригодна для питья только после многоуровневой фильтрации. После Разделения оказалась изолирована от всего остального города. За прошедшие после починки Механизма годы восстановилась, жизнь на ней стала намного лучше.

Доки – древние и нерушимые сооружения, своего рода буфер между Внешним морем и Городом. Центр торговли и обмена товарами, сообщения между уровнями. Основные строения построены из очень крепких материалов, не требующих починки.

Дознаватели – Первородный род Неба, обладающий сильными боевыми Дарами и особым Даром, позволяющим им узнавать правду. Стражи закона и палачи Неба. К их услугам прибегают только в самых крайних случаях. В остальное время их сторонятся. Однако Дознаватель всегда есть в Высшем Совете. Их мнение очень весомо.

Жетоны – металлические пластины, служащие пропуском. Самые распространённые – пропуски на уровень. Каждый Благородный носит золотую пластину-жетон, дающую ему право прохода на Небо, каждый Одарённый – серебряную, житель Среднего города – медную. Также свои жетоны есть у представителей некоторых профессий, в этом случае они дополнительно означают их права.

Житель Поддонья – мифическое существо, живущее под Дном. Издаёт гул и портит воздух. Используется для грязных ругательств. В основе его образа лежат древние мрачные легенды о Поддонье. Фактически является неисправным Механизмом колоссальных размеров. Был починен Роканом Грейтарис.

Земля – нижняя часть Верхнего города. Жители Земли – Одарённые, имеют множество привилегий вроде бесплатного жилья и проезда в общественном транспорте. Однако доступ к лекарствам ограничен количественно квотами. Весьма благополучный уровень с высоким уровнем жизни.

Крайсы – гигантские крысы, обитающие на Дне. Часто нападают на детей и младенцев, могут загрызть раненого. Сильные, умные, хитрые и злые твари, способные перегрызть даже стальной трос. Крайсы, живущие вне заселённых территорий, крупнее и злее. Сторонятся доков и старых домов, стоящих на древнем фундаменте вроде штаба Гильдии или заведения Мадам. Часто становятся объектом охоты групп подростков, идут в пищу. Мясо жёсткое и жилистое, но съедобное. В чёрные годы становятся настоящим бедствием и, при этом, зачастую единственным источником пищи.

Механизмы – наследие далёких предков, обеспечивающее жизнь города. Обслуживаются Благороднорождёнными, которых обучают следить за их состоянием и выполнять все необходимые настройки. Принцип действия Механизмов мало изучен. Предназначение, размеры и работа Механизмов сильно различаются – от очистки воздуха до поддержания температуры и производства некоторых материалов. Они – основа существования всего города. Механизмы – причина высшего положения Благороднорождённых как хранителей всего города. Доступ к Механизмам есть только у тех, кто их обслуживает или обучается этому. В крайних случаях доступ может получить Высший Совет, но только при полном согласии всех его членов. После Разделения настройкой и управлением Механизмами, оставшимися на Дне, занималась Гильдия.

Небо – самый высший уровень города. Верхняя часть Верхнего уровня города. Населён Благородными. Там расположена большая часть Механизмов. Самый престижный и элитный уровень. Его жителям доступны все блага города.

Небородные, неборождённые – просторечное обозначение Благородных, обычно Благороднорождённых. Используется жителями Дна, реже – Среднего города. Имеет несколько пренебрежительный оттенок.

Обращения – в городе есть несколько принятых обращений к жителям разных уровней. К Благороднорождённым принято обращаться «шена» к мужчинам, «шенай» к женщинам. Часто прибавляется родовое имя или первое личное и родовое имена. Если они не известны, допустимо использовать только обращение. К Благородным обращаются «лен/ленна», к Одарённым – «господин/госпожа», если обращается неодарённый, и «мир/мира», если обращается равный. К Видящим обращение «горожанин/горожанка», реже «фенна/фенная». Стоящие выше по социальной лестнице могут опускать обращение при разговоре с низшими. Обратное не допускается.

Одарённые – люди, обладающие Даром, но не вхожие на Небо. Имеют право жить и работать на Земле.

Подуровни – каждый уровень города, кроме Дна, имеет вертикальное деление на несколько подуровней. Они считаются равноправными, но те, что расположены выше, по факту, считаются более элитными. Переход между подуровнями беспрепятственный и ничем не ограничен.

Потеря Дара – для Благородного означает ссылку в Средний город, а для Благороднорождённого пожизненное увечье, он остаётся носителем наследственности, но не более. Возможна в результате слишком усердных тренировок Дара, несчастного случая с Механизмами или сильнейшего эмоционального потрясения, травмы головы или внутренних органов, неудачной попытки смены Дара.

Пропускной пункт – они располагаются на переходах между уровнями. В них проверяются жетоны и право на переход на более высокий уровень. Требование выяснять причину спуска выполняется редко. Пропускные пункты хорошо защищены и имеют механизм ликвидации перехода между уровнями.

Разделение – уничтожение всех подъёмников к пропускным пунктам, ведущих со Дна в Средний город. Отделение Дна от остального города. Некоторые люди, знавшие о том, как произошло Разделение, называют его ещё Разрезанием.

Рециклер – малые Механизмы, распространённые в Верхнем городе и немного в Среднем. В них отправляют всех мертвецов, чтобы получить из тел максимальное количество полезных элементов. Необходимо, чтобы не истощались ресурсы города. Жители Верхнего города некоторое время держат умерших родственников в склепах, потом передают на переработку.

Сад – собрание молодых людей всех уровней, закрытый клуб, собирающийся в одном из парков Земли. Люди в Саду общаются, пьют вино и проводят время за разными увлечениями. Основная идея Сада – равенство людей и их общность.

Серые холмы – область Дна, отвалы шлака, заброшенные выработки. Место считается опасным, там водятся стаи крайс, в воздухе висят нездоровые испарения. Но здесь же хорошо проводить незаконные сделки и прятать то, что не должно быть найдено. В холмах есть несколько небольших поселений, раньше обитали банды. В Серых холмах есть спуски в Поддонье.

Совет – высший совещательный орган управления города. Состоит из Благороднорождённых, чаще всего по одному, реже по два представителя от каждого рода. Решает все текущие вопросы, имеет законодательную и исполнительную власть.

Средний город – средний уровень города. Разделён на промышленный сектор, где расположена большая часть заводов и фабрик, сельскохозяйственный сектор, обеспечивающий большую часть продуктов питания города, и жилой сектор. Здесь живут Видящие.

Статусные серьги – один из атрибутов Благородных. Благороднорождённые носят объёмные ажурные серьги с драгоценными камнями. Размер, камни, орнамент серёг определяется статусом и родом Благороднорождённого. Дарованные Благородные и их потомки носят серьги-гвоздики.

Уровни – город разделён на три уровня – Верхний, Средний и Нижний или Дно. Чем выше уровень, тем больше благ доступно его жителям и тем более они причастны к Дарам. Уровни разделены узкими переходами, охраняемыми пропускными пунктами. Переход между уровнями сильно ограничен и регламентирован.

Утерянные Дары – Дары, все носители которых либо были уничтожены, либо умерли, не передав Дар наследникам. О них мало известно. К утерянным Дарам относится Дар Подавления.

Фарри – растение, созданное шенай Аштарет с помощью Дара Цветение. Снижает негативное влияние фелны, помогает избавиться от зависимости от неё и очищает организм. Первая партия семян была отправлена на Дно безвозмездно и в частном порядке.

Фелна – ползучее растение, произрастающее на Дне и способное выжить на самой скудной и отравленной почве. Распространено повсеместно, растёт как сорняк. Его листья заваривают как чай, настой имеет горьковатый и очень пряный, неприятный с непривычки вкус. Также этот настой облегчает течение типичных для Дна лёгочных болезней. Так же он подавляет возможность проявления Дара и вызывает привыкание.

Фермы Дна – крупные фермерские хозяйства, расположенные на самых чистых и плодородных землях Дна. Производят различные сельскохозяйственные продукты, большая часть которых отправляется на верхние уровни согласно установленным нормам. При последнем Главе Гильдия взяла на себя обеспечение торговых сделок между фермерами и торговцами с верхних уровней. Фермы обособлены, при наступлении чёрных годов страдают первыми.

Частное расследование – если Благороднорождённый не желает, чтобы его дело вёл полицейский Неба, он волен заказать частное расследование. В этом случае он спускается на Землю, выбирает инспектора полиции. С того момента, как расследование заказано, инспектор находится под покровительством и защитой Благороднорождённого нанимателя, отчитывается только перед ним, освобождается от основной работы до окончания расследования. При его провале, обычно инспектор понижается в должности или увольняется.

Чёрные годы – нерегулярные неблагоприятные периоды на Дне. Предзнаменуются сильными ветрами и усилением гула. В чёрные годы – они могут длиться как несколько месяцев, так и несколько лет – резко возрастает популяция крайс и диких псов, сокращаются урожаи, начинаются эпидемии. Всё это приводит к голоду.

Действующие лица

Адрэ Дорон Нарья – младший сын старшей ветви дома Нарья, обладает правом на обслуживание Механизма потому, что только он унаследовал необходимый для этого Дар. Друг и соратник шены Элиаса Аштарет.

Айша – одна из проституток в заведении Мадам. Супруга Рокана Грейтарис и мать его детей.

Бесцветный – убийца на службе Высшего Совета. Обладает даром Подавления. Долгое время жил на Дне, был членом Гильдии ещё до Кою. Выполняет приказы и устраняет тех, на кого укажут. Рождён на Небе. Сбежал от своих хозяев и теперь ведёт тихую незаметную жизнь, часто бывает в Саду.

Велана Прэйдан Энлиэ – Благороднорождённая из закрытого рода Энлиэ, провидица, слепа от рождения по условиям Дара. Автор портрета Рюни Крайса, висящего в спальне Элиаса Аштарет.

Виата Шаприл Эстемай – хирург и патологоанатом центрального госпиталя Неба. Дар – Разрезание. Любовница Вирдана Хэллиан.

Вилбер Шелан – Благороднорождённый. Помогает подбирать будущих супругов и разрешает наследственные споры для всего Неба. В родственных связях разбирается лучше кого бы то ни было.

Винара – элитная проститутка в заведении Мадам. Посыльный и шпион Гильдии. Часто работала по приглашениям на Земле. После Разделения осталась на Земле, является лидером общины выходцев со Дна, старается найти им работу и заботится о них. Дружит с Шимой Крайс.

Вирдан Эспар Хэллиан – старший инспектор полиции округа Неба, прилегающего к докам.

Далин Занил – девушка из вассального рода Благороднорождённых. Посещала Сад, была любовницей Ронна, зачала от него, погибла в ссоре с его братом Ланном.

Демьен Шеппен – инспектор полиции Земли в управлении под началом Энде Рандэлл.

Децим – повар в доме Элиаса Аштарет.

Джаэль – секретарь центрального архива Неба, помогает подобрать или найти нужные материалы. Скучает по Рокану, дружит с Шимой.

Жиайя – младшая единоутробная сестра Крайса. Работала проституткой в заведении Мадам. Вышла замуж за Благороднорождённого и родила ребёнка, живёт на Земле под поддельным именем.

Калиа Энида Аштарет – младшая сестра Элиаса Аштарет, убита.

Карла Халтайн Воленшан – первая помощница Нуари Торхейс, Благородная в первом поколении.

Кима – девушка со Дна, вяжущая на продажу шерстяные шарфы. Благодаря Элиасу и Фарии Аштарет устроилась работать в ателье ленны Шедив на Небе. Неофициальная супруга Элиаса Аштарет и мать его детей.

Кисания Эпп Кирта – член Совета, одна из немногих там женщин. Союзник и друг Элиаса Аштарет.

Кларисс Вальмия Федарис – Благороднорождённая, вышедшая замуж за жителя Дна. После его смерти осталась на Дне, работает проституткой в заведении Мадам. Сотрудничает с Гильдией. Вышла замуж за Фарида, родила сына.

Кою – нынешний Глава Гильдии. Полностью реконструировал Гильдию, создал крепкие связи с другими уровнями, подчинил себе все банды Дна. Усилил власть и ответственность Гильдии, фактически, правит Дном.

Крис Шелдау – бывший секретарь из управления шены Рандэлл, был приставлен к Шиме до Милай.

Ланн – выходец со Дна, оставшийся на Земле. Живёт в общине Винары, был посланником при Кою. Брат Ронна, невольный убийца шенай Занил.

Лар - рабочий со стройки на «Лилейной», выходец со Дна, живёт в общине Винары.

Леан Финарис – Благороднорождённый, Первородный, владеет Механизмом. Механизм достался ему неисправным, в попытках скрыть это и починить его, начал строительство парка на «Лилейной». Вёл активную переписку с Роканом Грейтарис. Друг Хорима Галас.

Ливайна – кухарка в доме семьи Крайс.

Лимма Шедив – некогда младшая портниха в ателье, теперь, благодаря покровительству шенай Аштарет, владелица своего ателье, имеет эксклюзивные права на изделия Кимы и Лии.

Лиа – мать Кимы, мастерица-кружевница со Дна.

Лорн Вараи – Благороднорождённый, посещал Сад, друг шенай Занил.

Мадам – хозяйка самого элитного и уважаемого борделя Дна. Активно сотрудничает с Гильдией.

Марлин Валайя – глава рода Валайя, старого и угасающего, но довольно влиятельного до сих пор. Сильная женщина, которая надеется вернуть роду влияние.

Милай Фанет – секретарь в управлении Энде Рандэлл, негласно приставлена к Шиме Крайс.

Милен Пайдарес Клайдерн – глава полиции Неба. Дальний родственник и друг Элиаса Аштарет. Член Высшего Совета.

Моррэс – доктор Неба, приписанный к Крайсу. Является общим доктором, не семейным. Сдружился с Шимой и очень заинтересован недугом Крайса. Остался доктором и другом Шимы после Разделения.

Нари – рабочий со стройки на «Лилейной», выходец со Дна, живёт в общине Винары.

Нуари Чийал Торхейс – красный инспектор. Инспектор полиции Неба по особым поручениям. Школьный друг Элиаса Аштарет и ненаречённый жених его сестры Калии Аштарет. Имеет свой боевой отряд детективов.

Превенс Шеппен – секретарь в полицейском управлении. Супруга инспектора Демьена Шеппен.

Рокан Итани Грейтарис – главный архивариус Неба. Ценитель чая. В прошлом – старший инспектор по особым поручениям Неба. Дар утерян. После Разделения остался на Дне, восстановил Механизм, активно помогал в восстановлении Механизма Леана Финарис и подъёмников. Женат на Айше.

Ронн – выходец со Дна, оставшийся на Земле, живёт в общине Винары. Посещал Сад, встречался с шенай Занил, брат Ланна.

Рюни Крайс (Крайса) – инспектор полиции Земли. Чёрный инспектор. Родился на Дне, но у него рано проявился Дар, поэтому ему было позволено учиться, а позже и работать на Земле. Дар – Разрезание. Отделил Дно от остального города своим Даром, после Разделения жил отшельником.

Сэлиан Фессар Джельмит – Благороднорождённый из старого рода, не обладающего своим Механизмом. Заговорщик. Отец ребёнка и муж Жиайи.

Тайэн Санвир Милдайя – один из доверенных бойцов Нуари. Знаком с Дном, агент Кою. После Разделения остался на Дне.

Фамир Лоф Ирсан – член Совета, занимается торговлей, есть Механизм, хобби – резьба по камню.

Фарид – один из глав боевых отрядов Гильдии. Также отвечает за охрану штаб-квартиры Гильдии. Супруг Кларисс.

Фария Милеан Аштарет – тётя Элиаса Аштарет, живёт в его доме, отличается эксцентричным поведением и страстью к растениям. Ведёт светскую жизнь, любовница Милена Клайдерн.

Фэрри Лепёшка – житель Дна. Главенствовал в небольшой банде, в основном занимался мелкими грабежами и воровством. Иногда работал охранником. Стал частью Гильдии и сейчас приближён к Кою.

Хорим Галас – бригадир строителей, выходец из Среднего города. Отвечал за стройку нового парка на станции «Лилейная», агент Гильдии. Друг шены Финарис. Старался спрятать труп шенай Занил, чтобы обставить всё как самоубийство.

Шима Крайс – младший единоутробный брат Рюни Крайса. После Разделения унаследовал его титул дарованного Благородного и дом. Находится под покровительством Энде Рандэлл. Выучился на полицейского как брат, работает под началом шены Рандэлл уже пять лет. Инспектор полиции Земли, известный как серый инспектор. Активно сотрудничает с Винарой. Всегда доводит дела до конца и старается добиться справедливого решения для каждого.

Элвир Халтейн Аштарет – Благороднорождённый, отец Элиаса Аштарет, брат Фарии Аштарет и член Совета.

Элиас Калдайн Аштарет – Благороднорождённый, наследник главной ветви рода Аштарет. Член Совета.

Элиш – мать Рюни и Шимы Крайс.

Энде Алантэ Рандэлл – старший инспектор полицейского управления Земли, самого престижного. Начальник и покровитель братьев Крайс. Благороднорождённый из Первородных. Стал инспектором и выбрал участок по собственному желанию.

Эфин Халлин – стажёр в полицейское управление Рандэлл. Провалилась.

Диалектные выражения

Дно:

Шех - сор, мусор, сплетни

Псина крэта - дикий пёс на службе крайс, очень унизительное оскорбление

Крайса гарх - крысиная нора, притон, ругательство

Крайса лэттэ - крайсиный выкидыш

Крайса лэттэ-да - выродок крайсы и дикого пса

Красйа дэлн - крайсье дерьмо

Крайса хара - крайсье подхвостье

Крайса гарна дэи - чтоб меня крайсы сожрали

Крайса лаан - крайсий хвост, проходимец, обманщик

Небо:

Толай - забота о себе, любовь к себе

Тхай - досадные мелочи

Ламиш - деликатная проблема

Эвай - очевидно, логично

Лаган - полное отрицание, невозможно

Тхаэг - мерзость, не должно быть

Шедах - капризные дети, глупцы