Серия 3: «Зона отчуждения»

Глава 1

Серия 3: «Зона отчуждения»

1. Утро в участке

Дождь зарядил с полуночи и к семи утра превратил улицы Нижнего Порога в подобие сточных каналов. Вода текла по мостовым, унося с собой обрывки долговых расписок, окурки и прочий мусор, который скапливался в этом районе с той же неизбежностью, с какой накапливались проценты по кредитам. Леонард пришёл в участок ровно в семь сорок, как обычно. Его стол был всё так же безупречен, но сегодня на нём лежал дополнительный предмет — бланк подписки на «Вестник теоретической хрономики», который он раздобыл ещё неделю назад и только сейчас нашёл время заполнить.

Тирон появился в восемь двадцать. Он был непривычно бодр — сказались двое суток вынужденной трезвости и перспектива большой операции. Следом за ним вошла Элис, держа в руках саквояж с инструментами, который она теперь таскала повсюду.

— Доброе утро, — бросила она, ставя саквояж на стул. — Готовы к выходу в хранилище?

— Готовы, — ответил Леонард, — но сначала я должен отправить это. — Он показал бланк. — Оформление подписки занимает обычно несколько дней, но, учитывая нашу занятость, я хочу решить вопрос сейчас. Это займёт не более получаса.

— Подписка? — Тирон приподнял бровь. — На журнал? Ты вообще в курсе, что в городе орудует маньяк, который хочет обнулить всё живое?

— В курсе. Именно поэтому мне нужен доступ к актуальным исследованиям. В «Вестнике» публикуют статьи о темпоральных аномалиях, которые не попадают в открытые отчёты. Возможно, там есть информация о подобных случаях. Риск пропустить ценные данные выше, чем риск задержки на полчаса.

Элис улыбнулась уголками губ. Тирон только вздохнул и махнул рукой:

— Ладно, оформляй. Я пока проверю сводки.

Леонард взял бланк и направился в административный отдел. Это был длинный коридор на втором этаже, заставленный шкафами с папками и населённый клерками, которые двигались медленно, как сонные рыбы. У каждого была Хроно-Метка с минимальным балансом — люди, продавшие своё время за право сидеть в тёплом кабинете и ставить печати. Леонард подошёл к окошку с надписью «Подписки и рассылки» и положил бланк перед пожилым клерком с лицом, напоминающим сушёную грушу.

— Заполнено, — произнёс он. — Прошу оформить.

Клерк взял бланк, поднёс к глазам и долго изучал, словно это была не подписка на научный журнал, а прошение о помиловании.

— «Вестник теоретической хрономики», — прочитал он вслух. — Издание Верхнего Яруса. Доставка в Нижний Порог. Вы знаете, что за доставку взымается дополнительный сбор?

— Осведомлён.

— Три года, — объявил клерк, не моргнув глазом. — Предоплата за год доставки.

— Три года? — Леонард сверился со своими расчётами. — Согласно тарифам Министерства, доставка издания пятого уровня в Нижний Порог стоит девять месяцев. Три года — это превышение в четыре раза.

— Тарифы изменились. Вчера. — Клерк даже не покраснел. — Инфляция.

— Инфляция Хронос-Эссенции за прошедший месяц составила ноль целых четыре десятых процента, — возразил Леонард. — Ваше объяснение противоречит статистическим данным.

— Подавайте жалобу. Срок рассмотрения — шесть месяцев. — Клерк подвинул бланк обратно. — Или платите.

Леонард открыл было рот, чтобы продолжить спор, но чья-то рука легла ему на плечо. Тирон, следивший за сценой от двери, подошёл и широко улыбнулся клерку.

— Прошу прощения, уважаемый. Мой коллега недавно из Верхнего Яруса, ещё не освоился с местными... э-э... особенностями документооборота. — Он извлёк из кармана маленький пузырёк с Эссенцией и аккуратно поставил его на стойку. — Два месяца, чистотой девяносто процентов. Думаю, мы сможем урегулировать вопрос до подачи жалобы?

Клерк взглянул на пузырёк, на Тирона, на Леонарда и, не сказав ни слова, взял бланк, поставил печать и подвинул обратно вместе с квитанцией. Сумма в квитанции была ровно девять месяцев.

— Спасибо за понимание, — Тирон подхватил Леонарда под локоть и оттащил от окошка. — Вот так это работает, Лео. Ты пытался доказать ему, что он неправ, используя статистику. А он ждал, что ты заплатишь ему лично, а не в казну.

— Это коррупция, — констатировал Леонард.

— Это коммуникация.

— Это неэффективная форма коммуникации, потому что вносит искажения в систему распределения ресурсов.

— Зато быстрая. Пойдём, нас ждёт спасение мира.

Они вернулись в кабинет, где Элис уже просматривала сводки. Её лицо было напряжённым.

— Пока вы торговались, пришло сообщение из промзоны, — сказала она. — Три трупа. Коллекторы «Хроносбыта». Убиты в старом цеху на границе с санитарной зоной. Способ смерти — мгновенное старение.

— Циферблат? — быстро спросил Леонард.

— Похоже на то. Но есть одна странность: их Метки не показывают ноль. Они показывают отрицательные значения.

Леонард замер. Отрицательный баланс Хроно-Метки был теоретически возможен — это означало, что человек прожил больше времени, чем ему было отпущено, и ушёл в долг даже за пределами смерти. Но на практике такое случалось только в легендах, которыми пугали студентов-актуариев.

— Это не просто убийство, — произнёс он, беря пальто. — Это эксперимент. Поехали.

1. Промзона

Промышленная зона между Средним и Нижним Ярусом была местом, где время текло иначе в буквальном смысле. После закрытия проекта «Вечность» здесь остались участки с искажённым темпоральным полем — их называли «зоной отчуждения». В одних цехах часы текли в два раза быстрее, в других — в три раза медленнее. Были места, где можно было войти молодым, а выйти стариком. Городские власти огородили опасные участки, но нищие и отчаянные всё равно лазили туда — кто за металлом, кто за остатками магического оборудования.

Старый завод, где нашли коллекторов, назывался «Второй литейный». Он стоял на отшибе, в стороне от основных магистралей, и даже бывалые сталкеры обходили его стороной: говорили, что время здесь встало. Леонард, Тирон и Элис добрались до места на экипаже, но последние полкилометра пришлось идти пешком — кучер отказался ехать дальше, даже когда Тирон предложил ему двойную плату.

— Здесь мой брат пропал, — буркнул кучер. — Три года назад. Вернулся через месяц, только вместо тридцати лет ему было семьдесят. Ничего не помнил. Умер через день. Так что пешком, господа.

На входе в цех их ждал человек в форме охранного патруля. Он был немолод, широкоплеч, с обветренным лицом и протезом правой руки — грубой механической конструкцией, которая при движении издавала тихое жужжание. На протезе горела Хроно-Метка, подсоединённая напрямую к механизму: каждый удар этой руки стоил её владельцу нескольких часов жизни.

— Сержант Грегор, — представился он, не отрывая взгляда от входа в цех. — Можно просто Молот. Вы аудиторы? А это кто? — он кивнул на Элис.

— Доктор Крамер, патолого-маг, — ответила она.

— Вдвоём идти в «литейку» — самоубийство. Даже втроём. Я тут двадцать лет, и то не суюсь вглубь без подготовки. Но раз вы здесь, значит, дело серьёзное. Пойду с вами. Не хочу потом объяснять начальству, почему трое умников из Управления сгинули на моём участке.

— Благодарю, сержант, — сказал Леонард. — Ваше знание местности будет ценным.

Грегор хмыкнул и первым шагнул в цех.

Тела коллекторов лежали в центральном пролёте, возле старой плавильной печи. Они были скрючены, словно люди, которые пытались бежать, но не успели. Их одежда истлела, кожа покрылась старческими пятнами, волосы выпали — все трое выглядели так, будто прожили по двести лет и умерли от дряхлости. Но Хроно-Метки на их запястьях горели ярким, неестественным светом, и на каждой светились цифры: «−47», «−32», «−59».

— Минус, — прошептал Тирон. — Как такое возможно?

— Они не просто прожили своё время, — ответил Леонард, опускаясь на корточки. — Они прожили чужое. Кто-то использовал их как конденсаторы, чтобы выкачать Эссенцию из этой зоны. А когда они переполнились — сбросил излишек. Это не убийство в классическом смысле. Это утилизация.

Элис вскрыла одну из Меток портативным скальпелем и извлекла крошечный осколок — такой же, как те, что они нашли в больнице.

— Те же кристаллы. Но более мощные, — сказала она. — Узлы сети. Этот завод — один из них.

— Четвёртый, — Леонард поднялся. — Если верить архиву, узлов было четыре. Один уничтожен на «Хронопласте», второй в больнице, третий мы ещё не нашли. Возможно, четвёртый — здесь.

— А может, и третий, — Грегор, всё это время молча стоявший у стены, подошёл ближе. — Эти коллекторы, — он указал на тела, — они работали на «Хроносбыт». Контора крышевала поставки дешёвой Эссенции для Нижнего Порога. Полгода назад они начали шарить по промзоне, искать старые накопители. Видно, нашли то, что не следовало, и активировали защиту.

— Защиту? — переспросил Тирон.

— Здесь всё на защите, — Грегор обвёл рукой цех. — Старые лаборатории, оставленные Магнатами, охраняются заклятиями. Некоторые просто старят, некоторые стирают память, некоторые затягивают в петлю. Если эти ребята влезли в узел «Вечности», защита сработала автоматически. Хозяина могло и не быть рядом.

— Хозяин был, — возразил Леонард. — Посмотрите на расположение тел. Они бежали не от ловушки. Они бежали от кого-то. Вон там, — он указал на дальний угол цеха, где темнела арка прохода, — следы. Кто-то стоял и смотрел, как они умирают. А потом ушёл.

— Циферблат, — прошептала Элис. — Она была здесь.

— И возможно, ещё здесь, — добавил Леонард, доставая блокнот. — Нужно осмотреть узел.

1. Глубже в зону

Грегор повёл их через лабиринт цехов. Он знал здесь каждый поворот — за годы патрулирования он составил собственную карту опасных участков, помечая места, где время текло быстрее или медленнее. Карта была нарисована от руки, на обрывке плотной бумаги, и Леонард немедленно перерисовал её в блокнот, добавив свои расчёты.

— Здесь, — Грегор остановился у массивной стальной двери, покрытой слоем ржавчины и старых печатей, — начинается «медленная зона». Внутри час может идти как десять. Если мы задержимся, снаружи пройдут сутки. Или наоборот — мы состаримся за минуты. Никогда не угадаешь.

— Мы не можем не идти, — сказал Леонард. — Если там узел, мы должны его обезвредить до того, как Циферблат использует его для следующего обнуления.

— А если это ловушка? — спросил Тирон. — Она ждёт нас там. Она играет с нами. Ты сам говорил: каждое убийство — это шаг к финалу. Может, эти коллекторы — просто приманка, чтобы затащить нас сюда и обнулить всех разом?

— Вероятность ловушки — семьдесят процентов, — согласился Леонард. — Но если мы не пойдём, она обнулит хранилище, и тогда погибнут все. Выбор очевиден.

Грегор покачал головой, но спорить не стал. Он первым толкнул дверь и шагнул в темноту. Остальные последовали за ним.

Внутри время действительно текло иначе. Леонард почувствовал это сразу: его внутреннее чувство времени, обычно безупречное, начало давать сбои. Секунды то растягивались в минуты, то сжимались в доли мгновения. Хронометр в кармане дрожал и тикал неравномерно. Стены цеха были покрыты странными наростами — темпоральными сталактитами, которые образовывались в местах сильных искажений. Они светились тусклым, болезненным светом.

— Держитесь ближе, — предупредил Грегор. — Если потеряетесь, можете выйти на поверхность через год. Или через сто лет.

Они продвигались медленно, проверяя каждый шаг. Тирон вытащил нож — не для боя, а чтобы отмечать путь на стенах. Элис держала перед собой диагностический кристалл, который гудел всё громче по мере приближения к источнику.

— Где-то рядом, — сказала она. — Очень мощный сигнал. Он пульсирует. Как будто что-то дышит.

— Узел, — кивнул Леонард. — Если здесь то же, что в больнице, мы сможем деактивировать его.

В конце коридора они вышли в круглый зал, похожий на тот, что был в больнице Святого Хроноса. В центре стоял постамент, но кристалл на нём был не белым, а тёмно-синим, и от него расходились не нити, а толстые, как канаты, щупальца чистой Эссенции. Они уходили в стены, в потолок, в пол — и пульсировали, словно перекачивали время из одной точки в другую.

И перед постаментом стояла она.

Фигура без лица, с циферблатом вместо глаз, сотканная из полупрозрачного света и теней. На этот раз она была плотнее, реальнее. Почти материальной.

— Вы всё-таки пришли, — сказала она тем же голосом, что и в больнице — голосом, который звучал сразу отовсюду. — Я знала, что вы не устоите. Особенно ты, Леонард. Ты не можешь пройти мимо неразгаданной переменной.

— Это узел №3, — произнёс Леонард, глядя на кристалл. — Вы используете его, чтобы перекачивать Эссенцию из зоны отчуждения в свою сеть. Эти коллекторы просто попались под руку. Вам нужно было больше энергии для финального обнуления.

— Верно, — циферблат мигнул. — Они сами пришли. Сами активировали защиту. Я лишь... перенаправила поток. Знаешь ли, управлять временем — это как дирижировать оркестром. Нужно только знать партитуру.

— И какую же симфонию вы собираетесь сыграть? — спросил Тирон. — Оду всеобщей смерти?

— Смерть — понятие временное. Я дирижирую не смертью. Я дирижирую покоем.

— Красные слова, — бросил Грегор. — Но покой за чужой счёт — это убийство. У нас в патруле за такое списывают без суда.

Циферблат медленно повернулась к нему. Впервые она обратила внимание на сержанта, и в её голосе промелькнуло что-то похожее на удивление.

— А, Грегор. Я помню тебя. Ты приходил сюда пятнадцать лет назад. Искал брата. Ты нашёл его?

Грегор побледнел. Его рука с протезом сжалась в кулак.

— Откуда ты знаешь?

— Я видела это. Я была здесь. Я наблюдала. Твой брат вошёл в эту самую дверь, и время скрутило его, как мокрую тряпку. Ты нашёл его через день — старика, ничего не помнящего. Он умер у тебя на руках. Я помню. Я всё помню. Потому что время для меня — не линия, а плоскость. Я вижу всё сразу.

Грегор сделал шаг вперёд, но Леонард остановил его рукой.

— Не поддавайтесь на провокацию, сержант. Она хочет, чтобы вы потеряли контроль. Эмоциональный срыв в темпоральной аномалии может стоить вам рассудка.

— А ты всё так же холоден, Леонард, — циферблат качнулась. — Восхитительно. Ты — единственный, кто мог бы понять меня. И всё же ты отказываешься. Почему? Потому что тебе дороги эти... люди? — она обвела рукой Тирона, Элис и Грегора. — Они же всего лишь переменные. Ты сам мне говорил. Помнишь? В больнице. «Логика — это инструмент, а не цель». Но цель — это то, что мы выбираем. Я выбрала покой. Что выбираешь ты?

Леонард молчал. Его блокнот был открыт, но ручка не двигалась. Тирон, заметив это, сжал плечо напарника.

— Лео? — негромко окликнул он.

— Я выбираю сложность, — ответил наконец Леонард. — Покой — это энтропия. Это конец всех процессов, включая когнитивные. Если я выберу покой, я перестану существовать как аналитик. Сложность — это жизнь. Это данные, которые нужно обрабатывать, даже если они противоречат друг другу. Вы предлагаете мне простой ответ на сложный вопрос. А я предпочитаю сложный ответ. Даже если он потребует больше времени.

Циферблат долго смотрела на него. Потом издала звук — не смех, не вздох, а что-то среднее, как шум настройки радиоприёмника.

— Сложность потребует жертв. Ты к ним готов?

— Я готов к потерям, — сказал Леонард. — Но не готов к отказу от попыток.

— Тогда начнём, — произнесла она и подняла руку.

Узел взорвался светом.

1. Ловушка времени

Элис успела крикнуть «Ложись!» прежде, чем волна темпоральной энергии захлестнула зал. Леонард почувствовал, как время вокруг него загустело, словно патока, — движения замедлились, звуки растянулись в низкий гул. Он видел, как Тирон отшатывается, как Грегор вскидывает свой протез, заслоняя Элис, как сама Элис пытается активировать защитный кристалл. Всё это происходило мучительно медленно и одновременно с ужасающей быстротой — его внутренний хронометр сошёл с ума.

А потом всё прекратилось.

Они стояли в том же зале, но кристалл на постаменте погас, и фигура Циферблат исчезла. Только эхо её голоса ещё висело в воздухе: «Третий готов. Четвёртый ждёт».

— Что это было? — выдохнул Тирон, поднимаясь. — Она нас атаковала?

— Нет, — ответил Леонард, проверяя показания приборов. — Она просто продемонстрировала возможности. Узел №3 теперь подключён к сети. Его энергия перекачана. Она показала нам это и ушла. Ей не нужно нас убивать сейчас. Она хочет, чтобы мы видели, как она побеждает.

— И сколько у нас времени? — спросила Элис.

— Судя по остаточной сигнатуре, — Леонард сверился с блокнотом, — четвёртый узел активируется через двое суток. Если он будет активирован, сеть замкнётся, и она получит доступ к хранилищу.

— Значит, мы должны найти четвёртый узел раньше, — сказал Тирон.

— Или остановить её до того, как она его активирует, — добавил Грегор. — Я знаю эту сеть. Вернее, знаю, где может быть четвёртый узел. Если третий здесь, на заводе, а второй был в больнице, то четвёртый, скорее всего, там, где всё началось, — в главной лаборатории «Вечности». Она была на Верхнем Ярусе, в подвале Академии Хрономики. Сейчас там закрытый архив.

— Академия? — переспросила Элис. — Это охраняемый объект. Нас туда не пустят.

— Не пустят, — согласился Грегор. — Но я знаю, как пройти через технические тоннели. Старый ход, которым пользовались лаборанты. Он может быть заблокирован, но если вы поможете мне с магическими печатями, я проведу вас.

Леонард посмотрел на Тирона, потом на Элис.

— У нас есть ключ от главного хранилища, но Циферблат использует узлы, чтобы замкнуть сеть. Если мы уничтожим четвёртый узел до активации, она не сможет получить доступ. Это рациональный план.

— Рациональный? — Тирон хмыкнул. — Мы лезем в самое охраняемое место в городе без разрешения, чтобы обезвредить бомбу, которую оставила безумная темпоральная аномалия. Это не рациональность. Это вторник.

— Вторник, — подтвердил Леонард. — Но у нас нет другого выхода.

1. Возвращение

На поверхность они выбрались глубокой ночью. Дождь наконец прекратился, но небо оставалось затянутым облаками, сквозь которые не пробивался ни один луч света. Грегор проводил их до патрульного поста на границе зоны отчуждения — маленькой будки, где он жил последние пятнадцать лет.

— Заходите, — сказал он, открывая дверь. — У меня небогато, но чай найдётся.

Внутри было тесно, но удивительно уютно: койка, стол, пара стульев, старая печка, работающая на остатках магического угля. На стенах висели карты зоны, испещрённые пометками. Тирон немедленно уселся на койку, вытянув ноги. Элис опустилась на стул, всё ещё сжимая диагностический кристалл. Леонард остался стоять, просматривая записи.

Грегор заварил чай в старой жестяной кружке — настоящий, не из концентрата, что было редкостью в Нижнем Пороге. Он протянул кружки гостям и сел на перевёрнутый ящик.

— Значит, я в деле, — произнёс он. — Если эта тварь знает обо мне, о моём брате, значит, я тоже часть её игры. Я не люблю игры.

— Она играет со всеми, — сказал Тирон. — Но вы правы — личное участие меняет дело.

— Расскажите о брате, — попросила Элис тихо. — Если это поможет понять, почему она упомянула его.

Грегор долго молчал, глядя в кружку. Потом заговорил — глухо, неохотно, словно каждое слово приходилось вытаскивать из-под завалов памяти.

— Мой брат, Марек, был инженером-хронометристом. Работал на «Хронопласте», ещё до закрытия проекта. Когда всё рухнуло, он пытался найти материалы — не для продажи, а чтобы понять, что пошло не так. Думал, что сможет починить. Дурак. Идеалист. Однажды он пошёл в «литейку» и не вернулся. Я искал его три дня. Нашёл на том самом месте, где мы сегодня были. Только он был уже стариком. Узнал меня — и через минуту умер. Время внутри него свернулось в петлю, и он прожил все свои годы за те три дня, что пропадал.

— Мне очень жаль, — сказала Элис.

— Мне тоже. — Грегор поднял глаза. — Но если эта тварь думает, что я испугаюсь, она ошибается. Я пятнадцать лет ждал повода вернуться туда. Теперь он у меня есть.

Леонард, всё это время молча записывавший что-то в блокнот, поднял голову.

— Ваше знание зоны и технических тоннелей Академии бесценно, сержант. Если мы доберёмся до четвёртого узла и деактивируем его, у Циферблат не останется каналов для подключения к хранилищу. Тогда нам останется только найти её саму.

— А вы знаете, где она? — спросил Грегор. — Где её логово?

— Мы пока не знаем, — призналась Элис. — Но у нас есть ключ, есть сеть, и есть предположение, что она — первая испытуемая. Она существует вне времени. Значит, её можно найти по темпоральным аномалиям.

— Значит, завтра идём в Академию, — подытожил Тирон. — А сейчас я бы поспал. У нас был длинный день. И он ещё не закончился.

Он зевнул и, не спрашивая разрешения, растянулся на койке. Грегор только хмыкнул. Элис улыбнулась. Леонард продолжал писать.

Ночь над зоной отчуждения была тихой — только изредка где-то вдалеке гудели старые магические механизмы, всё ещё работающие на остатках украденного времени.

1. Кабинетная работа

Утром следующего дня команда собралась в участке. Грегор пришёл в гражданской одежде — старом пальто поверх формы, — но протез оставил, как и всегда, наготове. Тирон выглядел помятым, но бодрым. Элис принесла новые данные: спектральный анализ кристаллов с завода показал, что узлы сети действительно связаны, и четвёртый узел, судя по резонансной частоте, находится в Верхнем Ярусе, в районе Академии.

— Проход через технические тоннели будет сложным, — предупредил Грегор. — Там старая защита: магические ловушки, автоматические големы, остатки экспериментальных заклинаний. Плюс темпоральные аномалии. Без подготовки можно застрять в петле на десятилетия.

— План такой, — Леонард развернул карту, — мы входим через коллектор под Третьей линией, поднимаемся в технический этаж Академии и через архив попадаем в подвальную лабораторию. Там должен быть четвёртый узел. Если он ещё не активирован, деактивируем. Если активирован — ищем способ разорвать связь с сетью.

— А если там Циферблат? — спросил Тирон.

— Тогда вступаем в переговоры.

— Переговоры? С ней? Лео, ты в своём уме?

— Переговоры — это способ затянуть время, — пояснил Леонард. — Нам нужно не столько победить её в прямом столкновении, сколько не дать ей завершить обнуление. Если она будет говорить, она не будет действовать. А нам нужно время, чтобы найти способ разорвать её связь с сетью. Возможно, Элис сможет это сделать.

Элис кивнула.

— Я изучала структуру сети. Она основана на моей собственной темпоральной сигнатуре — то есть сигнатуре второй испытуемой. Если я смогу имитировать сигнал первой, возможно, я смогу вмешаться в её управление узлами. Но мне нужно быть рядом с ней.

— Это опасно, — предостерёг Грегор. — Ты можешь потерять себя.

— Я знаю. Но она — единственная, кто понимает, через что я прошла. И я — единственная, кто может достучаться до неё. Это не просто миссия. Это... личное.

Тирон вздохнул.

— Ладно. Значит, идём втроём. Элис, Лео и я. Грегор поведёт.

— Нет, — возразил Грегор. — Я пойду с вами добровольно. Это моя зона. И мой долг.

— Тогда решено. — Леонард захлопнул блокнот. — Выдвигаемся завтра в шесть утра. Сегодня — проверка снаряжения, зарядка защитных амулетов, расчёт вероятных маршрутов отхода.

— И сон, — добавил Тирон. — Обязательно сон. Я читал, что недосып снижает вероятность выживания на двенадцать процентов.

— Ты читал? — удивилась Элис.

— Я читал твои записи, которые ты оставила на столе. — Он зевнул. — Убедительно.

Они разошлись готовиться. Леонард задержался в кабинете, дописывая расчёты. Элис стояла у окна, глядя на дождь.

— Леонард, — спросила она, не оборачиваясь, — что вы будете делать, когда всё закончится? Если мы победим? Если остановим её?

— Вернусь к расследованию убийства Корнеева, — ответил он. — Дело не закрыто. Андрей и Марк всё ещё на свободе. «Вечность» по-прежнему представляет угрозу. И у нас накопилось много нераскрытых дел.

— И всё? — она повернулась. — Вы не хотите отдохнуть? Уехать? Начать что-то новое?

— Отдых — это смена деятельности. Я меняю деятельность. Этого достаточно. — Он помолчал, потом добавил: — Но если вы спрашиваете, останусь ли я с командой — да. Вы, Тирон, теперь и Грегор. Вы все — ценные переменные. Без вас эффективность моих расчётов снизилась бы на тридцать семь процентов.

Элис улыбнулась.

— Это почти признание в дружбе.

— Это констатация факта. — Леонард захлопнул блокнот и, поколебавшись, добавил: — Но я не возражаю против такой интерпретации.

Дождь за окном усилился. Где-то далеко пробили часы на башне Верхнего Яруса. У них оставалось чуть больше суток, чтобы предотвратить конец всего. И они были к этому готовы — настолько, насколько вообще можно быть готовым к встрече с существом, для которого время было не линией, а плоскостью.

КОНЕЦ