Серия 2: «Нулевой Пациент»

Глава 1

СЕРИЯ 2: «НУЛЕВОЙ ПАЦИЕНТ»

1. Утро в Управлении

Дождь начался в пять утра и к восьми превратил мостовые Нижнего Порога в зеркала. Леонард зафиксировал это в блокноте, как фиксировал всё, что можно было измерить: температура воздуха — плюс восемь, влажность — девяносто три процента, количество прохожих на отрезке от вокзала до Управления — на четырнадцать процентов ниже среднего. Дождь отпугивал людей; точнее, он заставлял их экономить на зонтах, потому что магическая защита от влаги стоила три минуты в час, а в Нижнем Пороге три минуты были не роскошью, а разницей между ужином и голодом.

Управление Особых Расследований располагалось в здании, которое когда-то, лет сорок назад, было доходным домом. Его переоборудовали под нужды аудиторов второпях, и эта торопливость сквозила во всём: в трещинах на потолке, в скрипящих половицах, в планировке, которая заставляла сотрудников петлять по коридорам, чтобы попасть из отдела в архив. Леонард знал точное количество шагов от своего стола до кофейного автомата — сорок семь. От стола до кабинета начальника — сто двенадцать. От стола до выхода — восемьдесят три. Он не запоминал эти числа специально; они сами оседали в его памяти, как пыль на подоконнике.

В то утро он пришёл первым. Его стол — крайний справа у окна, выходящего на глухую стену соседнего здания, — был единственным в отделе, который содержался в идеальном порядке. Папки лежали под прямым углом к краю столешницы. Ручки — в подставке, рассортированные по цвету чернил. Блокнот — в центре, на равном расстоянии от телефона и лампы. Хронометр — слева, циферблатом вверх. Леонард сел, проверил показания прибора (расход Эссенции за ночь — ноль целых ноль семь сотых года, норма), раскрыл блокнот на чистой странице и начал с заголовка:

«Дело № 12-В. Убийство Корнеева. Продолжение».

Он дописал несколько строк о вчерашнем опросе вдовы — сухо, фактурно, без единого лишнего слова. Потом перевернул страницу и начал новую запись:

«Дополнительные наблюдения. Первое: синий свет, зафиксированный на заводе „Хронопласт“, коррелирует с остаточным следом на первой жертве из Нижнего Порога. Вероятность связи — девяносто один процент. Второе: Безликие упомянули „сеть добровольного дара“. Требуется проверка. Третье: убийство Корнеева и убийство в переулке объединены методом изъятия (принудительная конвертация времени с использованием замораживающих чар). Четвёртое: Андрей и Марк — фигуранты. Местонахождение неизвестно. Мотивы предположительны».

Он отложил ручку и посмотрел на дождь. Капли стекали по стеклу, и в их движении была какая-то математическая красота — траектории, ускорения, точки перегиба. Леонард не был поэтом, но он мог бы написать диссертацию о гидродинамике дождя, если бы у него было свободное время. Свободного времени у него не было.

Тирон появился в восемь сорок три. Он опоздал на тринадцать минут, что было для него нормой — Леонард давно внёс эту переменную в свою модель поведения напарника и больше не удивлялся. Тирон вошёл, стряхивая капли с пальто, и первым делом направился к своему столу, где его ждала кружка с остатками вчерашнего чая.

— Доброе утро, — сказал он, плюхаясь на стул. — Ты не поверишь, что я видел по дороге.

— Человека без Метки, — ответил Леонард, не поднимая головы. — На углу Третьей и Мельничной. Он просил милостыню, но не временем, а деньгами. Это необычно для Нижнего Порога.

Тирон замер, не донеся кружку до рта.

— Ты что, следил за мной?

— Нет. Я построил вероятностную модель твоего маршрута от твоего дома до Управления. Ты всегда заходишь в булочную на Второй, потом покупаешь газету на углу Третьей, потом идёшь через Мельничную, чтобы срезать путь мимо «Просрочки». Время в пути — от двадцати четырёх до двадцати восьми минут. Сегодня ты опоздал на тринадцать минут, следовательно, ты где-то задержался. Мельничная — единственная точка на твоём маршруте, где возможна задержка, связанная с наблюдением за необычным объектом. Человек без Метки квалифицируется как необычный объект.

Тирон усмехнулся и всё-таки отхлебнул из кружки. Чай был холодным, но он не поморщился — он привык к холодному чаю, холодному кофе и холодным приёмам.

— Ты бываешь жутковат, Лео. Иногда мне кажется, что ты просчитываешь даже то, что я скажу через минуту.

— Я не просчитываю, — Леонард наконец поднял глаза. — Я фиксирую закономерности. Это разные процессы.

— Ладно. И что говорит твоя закономерность о деле Корнеева? Мы продвинулись?

— Мы продвинулись в сборе данных. Но данных недостаточно. Марк и Андрей скрылись. Башня Отражений разрушена. Безликие молчат. У нас есть синий свет, есть два трупа, есть формула Вечности, которую мы не понимаем до конца. И есть Министерство, которое, скорее всего, знает больше, чем говорит.

— Как обычно, — Тирон вздохнул и потянулся за флягой. — Ладно. Что у нас на сегодня?

Леонард открыл ежедневник — бумажный, не магический, потому что он не доверял приборам, которые питались от чужого времени.

— В одиннадцать — совещание у начальника отдела. Повестка: отчёт о проделанной работе по делу Корнеева. В двенадцать — встреча с патолого-магом из Верхнего Яруса, которую к нам переводят. В три — опрос свидетелей по делу о хищении Эссенции на Втором Ярусе. В пять...

— Стоп, — Тирон поднял руку. — Патолого-маг из Верхнего Яруса? Это что за птица?

— Элис Крамер, — Леонард сверился с записями. — Двадцать девять лет, лицензия пятого ранга, стаж — семь лет. Переведена по собственному запросу. Причины в документах не указаны.

— Переведена из Верхнего Яруса сюда? В нашу дыру? — Тирон присвистнул. — Это всё равно что променять замок на свинарник. Зачем ей это?

— Это один из вопросов, которые я планирую ей задать. Не из любопытства — из соображений безопасности. Если Магнат переводится в Нижний Порог, у него есть скрытый мотив. Вероятность того, что этот мотив связан с нашим расследованием, — около сорока процентов.

— Сорок процентов — это почти половина, — Тирон задумался. — Ладно, присмотримся к ней. Может, она шпионка Магнатов. Может, просто сумасшедшая. В любом случае, новые лица — это интересно.

Они провели ещё час за рутинной работой. Леонард сортировал отчёты из Хроносберегательных Касс, выискивая аномалии в движении Эссенции. Тирон — просматривал сводки происшествий, выискивая случаи странных смертей, которые могли бы быть связаны с делом Корнеева. Рутина была скучной, но необходимой. Девяносто процентов расследования состоит из рутины; оставшиеся десять — из озарений, которые приходят только к тем, кто эту рутину осилил.

В десять тридцать телефон на столе Леонарда зазвонил. Он поднял трубку раньше, чем Тирон успел дотянуться до своей.

— Аудитор Леонард, — произнёс он нейтральным голосом.

— Это сержант Морган, — голос в трубке звучал взволнованно. — Мы нашли тело. Вы должны приехать немедленно.

— Адрес?

— Санитарная зона, сектор семь. Между Нижним и Средним Ярусом. Вы не поверите, что здесь...

— Что? — перебил Леонард. — Опишите состояние тела.

— Живое, — выпалил сержант. — Тело живое! Сердце бьётся, лёгкие дышат. Но Хроно-Метка показывает ноль. Абсолютный ноль. И на месте глаз...

— Что на месте глаз? — Леонард уже встал и накидывал пальто.

— Там выжжены круги. Циферблаты без стрелок.

Леонард моргнул дважды. Тирон заметил это и немедленно поднялся, хватая своё пальто.

— Едем, — сказал Леонард в трубку. — Место происшествия оцепить. Никого не подпускать ближе пяти метров. Особенно магов.

Он положил трубку и посмотрел на Тирона. Тот уже стоял у двери с флягой в руке.

— Что стряслось? — спросил Тирон, хотя по лицу напарника уже понял: случилось что-то из ряда вон.

— Похоже, наше расследование только что получило новый труп. Или не совсем труп. Точнее пока сказать не могу.

— А циферблаты? Что за циферблаты?

— Не знаю. Но мне это не нравится.

Они вышли под дождь. На улице было серо, мокро и тревожно. Где-то далеко, за пеленой облаков, угадывались шпили Верхнего Яруса, но сейчас они казались не золотыми, а тускло-свинцовыми — как всё в этом городе.

2. Санитарная зона

Санитарная зона между Нижним и Средним Ярусом была одним из тех мест, которые городские власти предпочитали не замечать. Формально она существовала как буфер — полоса пустырей, заброшенных складов и ветхих бараков, отделяющая относительно благополучный Средний Ярус от нищеты и долговых ям Нижнего. Фактически же она была ничьей землёй, где селились те, кто умудрился упасть на самое дно, но ещё не был списан через банкротство души. Здесь не работали фонари (их просто не было), не патрулировали стражи порядка (им не платили за риск) и не действовали некоторые законы магии — потому что сама Эссенция в этом месте текла неравномерно, как вода в засорённой трубе.

Экипаж остановился у покосившегося забора, за которым виднелся серый барак с выбитыми окнами. Леонард расплатился с кучером — три часа их общего времени, списанные с Меток автоматически, — и вышел под дождь. Тирон последовал за ним, попутно отвинчивая крышку фляги.

— Не сейчас, — сказал Леонард, заметив это движение.

— Именно сейчас, — возразил Тирон, но флягу всё же убрал. — Я нюхом чую: здесь пахнет хуже, чем в морге. А в моргах я бывал чаще, чем хотелось бы.

Сержант Морган ждал их у входа в барак. Это был немолодой, сутулый человек с лицом, на котором профессиональная усталость оставила не меньше следов, чем магическое истощение. Его Хроно-Метка пульсировала быстрее обычного — верный признак того, что сержант нервничал, а нервничал он, судя по всему, давно.

— Аудиторы, — выдохнул он с явным облегчением. — Слава темпоральному порядку. Я уж думал, вы не доедете.

— Доехали, — сухо ответил Леонард. — Где тело?

— Внутри. Но это... это не совсем тело. — Сержант замялся, подбирая слова. — Вы лучше сами посмотрите. Я на службе двадцать лет, но такого не видел.

Они вошли в барак.

Помещение, когда-то служившее, вероятно, складом, было пустым и гулким, как заброшенный храм. Под потолком висели остатки магических светильников — давно разряженные, мёртвые, как и всё в этом месте. Дневной свет просачивался сквозь щели в стенах, создавая на полу узоры, похожие на рёбра гигантского скелета. В центре зала стоял стул. На стуле сидел человек.

Он был одет в добротный, но поношенный костюм — такой мог носить мелкий клерк или отставной чиновник. Его руки лежали на подлокотниках, голова была слегка наклонена вперёд. На первый взгляд он спал. Но, подойдя ближе, Леонард понял: это не сон. Грудная клетка мерно поднималась и опускалась. На шее билась жилка. Кожа имела нормальный, чуть бледноватый оттенок живого человека. Но Хроно-Метка на его запястье показывала ноль. Не долг, не остаток — абсолютный, математический ноль, горящий ровным, неестественно белым светом.

А на месте глаз — там, где должны были быть зрачки и радужки, — пульсировали два крошечных круга. Циферблаты без стрелок.

Леонард остановился в трёх метрах от тела, достал блокнот и начал записывать.

— Жертва — мужчина. Возраст примерно пятьдесят — пятьдесят пять лет. Одежда соответствует доходу среднего клерка. Хроно-Метка показывает ноль, свечение белое, ровное. Глаза заменены на... — он запнулся, подыскивая термин, — на темпоральные проекции. Циферблаты. Стрелки отсутствуют.

Тирон обошёл стул по кругу, вглядываясь в лицо жертвы.

— Он дышит, — произнёс он тихо. — Лео, он дышит. Как такое возможно?

— Теоретически, — Леонард продолжал писать, — если изъять у человека всё время, но сохранить биологические функции, он превратится в подобие растения. Жизнь без времени. Парадокс. Но здесь другое. У него не просто изъяли время. Ему стёрли саму темпоральную сигнатуру. Он не просто прожил свои годы до конца — он прожил их до нуля. Абсолютного. Такого не бывает в природе. Это лабораторный эффект.

— Лабораторный? — Тирон нахмурился. — Как на «Хронопласте»?

— Возможно, — Леонард наконец оторвался от блокнота и подошёл ближе. Он наклонился к лицу жертвы, изучая циферблаты. Они были идеально круглыми, с чёткими делениями — как настоящие часы, только очень маленькие и светящиеся изнутри. — Интересно. Деления не стандартные. Двенадцать часов, но вместо чисел — символы. Я не узнаю эти символы. Это не магическая клинопись и не актуарные знаки. Что-то другое.

Сержант Морган, стоявший у двери, кашлянул.

— Мы проверили документы, — сказал он. — В кармане пиджака было удостоверение. Его зовут... звали?.. В общем, по бумагам он Грегор Фальк, бывший актуарий Хроносберегательной Кассы № 3. Уволен три года назад за какую-то ошибку в расчётах. С тех пор жил здесь, в зоне. Бродяжничал.

— Актуарий, — повторил Леонард. — Снова актуарий. Сначала Корнеев, теперь Фальк. Кто-то целенаправленно убивает расчётчиков.

— Или кто-то хочет, чтобы мы так думали, — добавил Тирон.

Леонард ещё раз осмотрел тело. Что-то было не так. Что-то, помимо очевидного. Он перевёл взгляд на руки жертвы. Левая рука лежала на подлокотнике. Правая была сжата в кулак.

— Он что-то держит, — сказал Леонард и осторожно, надев перчатки, разжал пальцы мертвеца.

На ладони лежала Хроно-Метка. Чужая. Маленькая, женская, с тонким ремешком. Она была разбита — стекло треснуло, но внутри ещё теплился слабый янтарный огонёк. И на внутренней стороне, там, где Метка соприкасалась с запястьем, была вырезана надпись.

— «Его время истекло», — прочитал Леонард вслух.

— Чьё? — спросил Тирон.

— Не знаю. Возможно, того, кто это сделал.

— Или того, кто сделает это следующим.

Они переглянулись. Сержант Морган, всё ещё стоявший в дверях, нервно переминался с ноги на ногу. Тирон снова потянулся к фляге, но на этот раз Леонард его не остановил.

— Нужен патолого-маг, — сказал он. — Тот самый, из Верхнего Яруса. Пусть посмотрит. Возможно, она найдёт то, чего не видим мы.

— Ты доверяешь новому человеку? — удивился Тирон.

— Я доверяю данным. А данных у нас сейчас недостаточно. Если она предоставит новые данные — я буду ей благодарен. Если нет — я буду её подозревать. В любом случае, это рационально.

Тирон покачал головой, но спорить не стал. Он вышел на улицу, чтобы вызвать экипаж и отправить сержанта в Управление с запросом на Элис Крамер. Леонард остался наедине с телом, которое дышало, но не жило.

Он стоял и смотрел на циферблаты в глазах мертвеца. Ему казалось, что они смотрят на него в ответ.

3. Морг

Морг Управления Особых Расследований находился в подвале основного здания и занимал три смежных помещения, соединённых узким коридором, который сотрудники неофициально называли «кишкой». Стены были выложены белым кафелем, но возраст и сырость сделали его желтоватым, как старая газета. Свет давали магические плафоны, настроенные на тусклый, «вскрывательный» спектр — он не искажал цвета тканей и позволял видеть остаточную Эссенцию.

Леонард спустился в морг в час дня. Тело Грегора Фалька уже доставили — оно лежало на стальном столе, накрытое простынёй. Тирон пришёл следом, но задержался в дверях.

— Ненавижу морги, — признался он, хотя в его голосе было больше показного цинизма, чем настоящего отвращения. — Слишком много времени я провёл в таких местах, будучи причиной появления новых клиентов.

— Ты не был причиной, — поправил Леонард. — Ты расследовал преступления. Причины — это те, кто их совершил.

— Утешил. — Тирон всё же переступил порог и тут же отвернулся к шкафам с инструментами, чтобы не смотреть на тело.

Элис Крамер появилась ровно в час пятнадцать. Она вошла в морг быстрым, энергичным шагом, и её появление сразу изменило атмосферу — как будто в душное помещение впустили немного свежего воздуха. Она была невысокой, худощавой, с острыми чертами лица и светлыми волосами, собранными в тугой пучок. Её одежда — строгий тёмно-серый костюм без единой лишней детали — выдавала привычку к дисциплине и порядку. На левом запястье поблёскивала Хроно-Метка с неожиданно высоким балансом — около семидесяти лет, что сразу насторожило Леонарда: откуда у молодого специалиста из Верхнего Яруса такие сбережения?

— Господа аудиторы, — она коротко кивнула, поставила саквояж на свободный стол и начала извлекать из него инструменты. Движения были точными, выверенными, как у хирурга. — Элис Крамер, патолого-маг пятого ранга. Мне сообщили, что у вас необычный случай.

— Необычный — это мягко сказано, — отозвался Тирон. — Наш клиент дышит, но его время равно нулю. А в глазах у него часы.

— Циферблаты без стрелок, — уточнил Леонард. — Я зафиксировал. Хотелось бы услышать ваше профессиональное мнение.

Элис подошла к телу и откинула простыню. Несколько секунд она просто смотрела — её лицо оставалось бесстрастным, но Леонард заметил, как дрогнули её пальцы. Это было не отвращение. Это было узнавание.

— Вы уже видели такое? — спросил он.

— Нет, — ответила она слишком быстро. — Но читала в отчётах. Темпоральная лоботомия. Запрещённая техника. Её использовали двадцать лет назад, в ходе экспериментов над добровольцами в рамках одной закрытой программы.

— «Вечность»? — спросил Леонард.

Элис резко обернулась.

— Откуда вы знаете о «Вечности»?

— Мы расследуем убийство актуария, который был с ней связан, — вмешался Тирон, покидая свой пост у шкафов. — И ещё одно убийство в Нижнем Пороге. И ещё пожар на старом заводе. Слово «Вечность» всплывает слишком часто, чтобы это было совпадением.

Элис помолчала, потом снова повернулась к телу.

— Я не знаю деталей, — сказала она, беря в руки скальпель, — но я знаю, что проект «Вечность» пытался нарушить первый закон хрономики. Они хотели создать бесконечную Эссенцию. Большинство учёных считают, что эксперименты провалились и все записи были уничтожены. Но если вы говорите, что «Вечность» снова всплыла...

— То кто-то врёт, — закончил Тирон. — Кто-то всегда врёт.

Элис начала осмотр. Её скальпель двигался по коже мертвеца с точностью, которую Леонард мог оценить по достоинству. Она срезала тончайшие слои Эссенции, осевшей в тканях, и помещала их в стеклянные пробирки с янтарным консервантом. Леонард наблюдал за её работой, делая пометки в блокноте.

— Мышцы не атрофированы, — комментировала Элис. — Кровеносная система функционирует. Мозг... — она на мгновение приложила к виску мертвеца диагностический кристалл, — мозг активен. Но личность отсутствует. Это не кома. Это именно стирание. Кто-то аккуратно снял с него все воспоминания, все чувства, всю темпоральную историю. Осталась только биологическая оболочка.

— Как при банкротстве души, — заметил Леонард.

— Нет, — Элис покачала головой. — Банкротство души — это юридическая процедура. Она списывает долг, и человек становится Безликим, но он помнит свою жизнь и сохраняет способность действовать. Здесь же — полное опустошение. Даже Безликие по сравнению с этим — счастливчики. У этого человека не осталось даже осознания того, что он жил.

Тирон нервно хохотнул.

— Значит, наш убийца изобрёл новый вид смерти. Не убить, а... аннулировать. Поздравляю нас. Мы в эпицентре очередного дерьма.

Элис выпрямилась и стянула перчатки.

— Есть ещё кое-что. Циферблаты. Они не просто пассивные символы. Они излучают темпоральный сигнал. Очень слабый, почти на грани обнаружения. Но если настроить приборы...

— Что за сигнал? — перебил Леонард.

— Я не уверена, но, судя по частоте, это похоже на... обратный отсчёт.

Повисла пауза. Тирон перестал усмехаться. Леонард перестал писать.

— Обратный отсчёт до чего? — спросил он наконец.

— Не знаю, — Элис посмотрела ему прямо в глаза, и её взгляд был холоднее, чем стальной стол под телом. — Но я бы на вашем месте нашла ответ как можно быстрее. Потому что если эта штука отсчитывает время до следующего обнуления, то мы все в большой опасности.

4. Столовая

После морга Тирон настоял на том, чтобы зайти в столовую. Леонард возразил — с точки зрения эффективности, обед был тратой времени, которое можно было потратить на анализ данных. Но Тирон выдвинул контраргумент, который Леонард не смог опровергнуть: «Ты не машина, Лео. Машинам нужно топливо, а тебе — калории. Разница в том, что машины не болеют от голода, а ты начнёшь ошибаться в расчётах, если не поешь».

Это был логичный аргумент. Леонард согласился.

Столовая Управления располагалась на первом этаже и представляла собой длинный зал с низким потолком и окнами, выходящими на внутренний двор. Меню состояло из трёх позиций: суп из концентрата, каша с добавлением низкокачественной Эссенции (для восполнения темпоральных потерь) и чай, который был горячим только первые полчаса после открытия. Тирон взял всё сразу. Леонард — только чай и кусок хлеба.

— Ты питаешься как заключённый, — заметил Тирон, размешивая кашу.

— Заключённые не выбирают рацион, — ответил Леонард. — Я выбираю. Это принципиальная разница.

— Да, но почему ты выбираешь именно это? Хлеб и воду?

— Хлеб и чай. Чай содержит кофеин, который стимулирует когнитивные функции. Хлеб — медленные углеводы, равномерное поступление энергии. Каша с Эссенцией — избыточна. У меня нет темпоральных потерь, которые нужно восполнять.

— А суп?

— Суп — это неопределённая смесь ингредиентов, точный состав которой невозможно установить без лабораторного анализа. Я предпочитаю избегать переменных, которые не могу контролировать.

Тирон расхохотался — громко, искренне, так, что на него обернулись несколько клерков за соседними столами.

— Ты не перестаёшь меня радовать, Лео. Ты единственный человек, которого я знаю, кто отказывается от еды из-за статистических соображений.

— Это не статистика. Это теория вероятностей.

— Ещё лучше.

Они ели молча. Дождь барабанил по стёклам. Кто-то за соседним столом обсуждал грядущее повышение тарифов на проезд. Где-то гудела магическая проводка, питающая светильники.

— Что думаешь об Элис? — спросил Тирон, отодвигая пустую тарелку.

— Она компетентна. Уровень знаний соответствует заявленному пятому рангу. Движения точные, аналитические выводы совпадают с моими на восемьдесят процентов. Врёт она или нет — пока не ясно. Но она определённо знает больше, чем говорит.

— Согласен. — Тирон задумчиво погладил флягу. — Знаешь, что меня насторожило? Она слишком быстро ответила на твой вопрос про «Вечность». Как будто ждала, что её спросят.

— Я тоже это зафиксировал. Время реакции составило ноль целых восемь десятых секунды после упоминания слова «Вечность». Это на три десятых быстрее, чем её среднее время реакции на другие вопросы. Статистически значимое отклонение.

— Ты замеряешь время реакции собеседников? — Тирон уставился на него с откровенным изумлением.

— У меня врождённое чувство времени. Я не замеряю специально. Я просто замечаю.

— Господи, Лео. Ты иногда пугаешь меня до чёртиков. — Тирон покачал головой, но в его глазах было что-то похожее на восхищение. — Ладно, что будем делать с этой информацией?

— Допросим её ещё раз. Но не сейчас. Сначала нужно понять, что за сигнал излучают циферблаты. Обратный отсчёт — это тревожный симптом. И ещё — у меня есть гипотеза. Возможно, жертва была не случайной.

— Почему?

— Потому что он бывший актуарий Хроносберегательной Кассы №3. Вдова Корнеева упоминала, что её муж искал аномалии в старых счетах двадцатилетней давности. Касса №3 фигурировала в его записях. Я проверил — Корнеев и Фальк знали друг друга. Они вместе стажировались.

— Значит, это не совпадение, — Тирон посуровел.

— Вероятность совпадения — менее двух процентов.

— Тогда мы должны найти связь между ними. Общую аномалию, которую они оба нашли. — Тирон встал, бросив взгляд на окно. — Но сначала — давай вернёмся к телу. У меня есть идея.

— Какая?

— Если циферблаты излучают обратный отсчёт, можно попробовать его расшифровать. И понять, к чему он ведёт.

Леонард кивнул. Идея была логичной. Более того — она была единственной, которая могла привести их к следующему шагу.

---

5. Возвращение в морг

Вечером того же дня, когда дождь усилился до состояния сплошной водяной стены, они снова спустились в подвал. Элис всё ещё была там — она сидела за микроскопом, изучая образцы, и не услышала их шагов.

— Доктор Крамер, — окликнул её Леонард. — Есть новости?

Она обернулась, снимая очки.

— Есть. И они не очень.

Она жестом пригласила их к столу, на котором стоял прибор — громоздкое устройство из медных трубок, кристаллов и вращающихся дисков, похожее на гибрид телескопа и шарманки.

— Это темпоральный анализатор, — пояснила Элис. — Я настроила его на частоту циферблатов. Сигнал действительно идёт. Но он не направлен вовне. Он направлен внутрь.

— Внутрь тела? — уточнил Леонард.

— Нет. Внутрь самого себя. Это зацикленный сигнал. Он не отсчитывает время до взрыва или до следующего убийства. Он отсчитывает время до полного исчезновения.

— Исчезновения чего?

— Этого тела, — Элис указала на мертвеца. — Я провела замеры. Темпоральная оболочка вокруг него истончается. Примерно два процента в час. Если так пойдёт дальше, через двое суток тело просто прекратит существовать. Не умрёт — его не станет. Вместе с одеждой, Меткой и всеми уликами.

Тирон присвистнул.

— Убийца заметает следы?

— Похоже на то, — Элис снова надела очки. — И это ещё не всё. Посмотрите сюда.

Она подвела их к другому столу, где лежала та самая разбитая Хроно-Метка, которую нашли в руке мертвеца. Под увеличительным стеклом прибора надпись «Его время истекло» выглядела иначе — отдельные буквы пульсировали слабым синим светом.

— Синий, — заметил Тирон. — Снова этот чёртов синий.

— Это не просто надпись, — Элис понизила голос. — Это ключ. Смотрите.

Она нажала кнопку на приборе, и изображение надписи спроецировалось на стену. Буквы начали двигаться, перестраиваясь в новый порядок. Через несколько секунд на стене проступила совсем другая фраза:

«Времени нет. Есть только ноль».

И под ней — координаты.

— Это место в Нижнем Пороге, — сказала Элис. — Старый коллектор под Третьей линией.

— Ловушка? — спросил Тирон.

— Приглашение, — ответил Леонард. — Убийца не прячется. Он приглашает нас поиграть.

— И что мы будем делать?

Леонард закрыл блокнот.

— Мы примем приглашение.

6. Вечер в участке

К тому моменту, когда они закончили с бумагами, часы показывали начало десятого. Управление опустело — дневные клерки разошлись по домам, ночная смена ещё не заступила, и только в дежурной части на первом этаже горел свет. Дождь за окном превратился в монотонный белый шум, размывающий очертания фонарей.

Леонард сидел за своим столом и переписывал показания приборов Элис в блокнот. Почерк у него был ровный, как машинописный шрифт — ни одной лишней завитушки. Тирон, развалившись на стуле, чистил нож тем особым, почти медитативным движением, которое выдавало в нём человека, привыкшего к долгим часам ожидания.

— Знаешь, что меня беспокоит? — спросил он, не отрываясь от лезвия.

— Вероятно, то же, что и меня, — ответил Леонард. — Мы не знаем, с кем имеем дело.

— Именно. — Тирон отложил нож и потянулся за флягой. — У нас есть труп, который дышит. Циферблаты в глазах. Послание, которое само себя переписало. И некто, кто играет с нами в кошки-мышки, но при этом не требует выкупа, не шантажирует и вообще никак не обозначает свои требования. Это неправильно.

— Согласен. Обычно серийные преступники имеют мотив. Месть, деньги, власть, идеология. Здесь — ничего. Только сообщение: «Времени нет. Есть только ноль».

— Может, он сумасшедший? — предположил Тирон, делая глоток.

— Возможно. Но сумасшествие не исключает логики. Безумцы тоже следуют внутренней логике. Просто мы её пока не видим. — Леонард отложил ручку и потёр переносицу — единственный жест, который он позволял себе в моменты усталости. — Завтра идём в коллектор. Но сначала нужно кое-что проверить.

— Что именно?

— Архивы Кассы №3. Если Фальк и Корнеев вместе стажировались и оба нашли одну и ту же аномалию, значит, эта аномалия существует. И возможно, она до сих пор в системе.

Тирон понимающе кивнул и поднялся.

— Тогда по домам. Утро вечера мудренее. А завтра — снова в бой.

Они вышли под дождь. Ночной Нижний Порог был тих и темен — комендантский час выключил даже те немногие фонари, что горели днём. Только в Верхнем Ярусе, далеко над облаками, угадывалось тусклое янтарное свечение — Магнаты не спали. Они вообще редко спали, потому что спать — значит терять время, а Магнаты ничего не теряли просто так.

У перекрёстка они разошлись. Тирон свернул к своему дому, низкому зданию на границе Нижнего Порога, где снимал комнату с видом на глухую стену. Леонард — к своему, ещё дальше, почти у самой санитарной зоны. Он предпочитал жить там, где его никто не беспокоил, потому что одиночество было оптимальной средой для размышлений.

Но в эту ночь размышления не приходили. Леонард лёг в постель, закрыл глаза и увидел перед собой два крошечных циферблата без стрелок. Они смотрели на него из темноты. Ждали.

7. Архивы

Утро началось с бюрократической битвы. Чтобы получить доступ к архивам Хроносберегательной Кассы №3, требовалось три подписи: начальника отдела (который согласился неохотно), куратора из Министерства (который согласился после десятиминутных препирательств по телефону) и главного архивариуса (который не согласился бы, даже если бы ему приказал сам Совет Магнатов).

Главный архивариус был существом особым. Его звали Иеремия Скриб, и он работал в архиве с тех пор, как этот архив построили — то есть около сорока лет. За это время он, казалось, впитал в себя всю пыль, всё молчание и всю подозрительность, что накопились в стенах хранилища. Он был тощ, сутул, носил очки с толстыми линзами и говорил шёпотом, который, однако, был слышен на другом конце зала.

— Запрос на допуск к документам двадцатилетней давности, — произнёс он, разглядывая их бумаги так, будто это было признание в государственной измене. — Сектор «Вечность». Господа, вы понимаете, что это закрытые материалы? Пятый гриф. Выше только личные счета Магнатов.

— Понимаем, — ответил Леонард. — Но у нас есть подписи.

— Подписи — это бумага, — парировал Скриб. — А я работаю не с бумагой, а с интонацией. Интонация вашего запроса мне не нравится.

Тирон, стоявший чуть позади, тяжело вздохнул и шагнул вперёд. Он знал, как разговаривать с такими людьми: не логикой, а лестью и подкупом.

— Господин Скриб, — начал он, растягивая слова с той особой, почти ленивой учтивостью, которая действовала на бюрократов безотказно, — мы всего лишь скромные аудиторы. Мы не хотим тревожить покой великих тайн. Но там, — он указал пальцем в потолок, — наверху, произошло нечто, что может угрожать самому порядку Времени. А порядок, как вы знаете, держится на таких людях, как вы. Тех, кто хранит. Тех, кто помнит.

Скриб прищурился. В его глазах мелькнуло что-то похожее на тщеславие — первая трещина в броне.

— И что же такого опасного произошло наверху?

— Мы пока не можем сказать, — вклинился Леонард, перехватывая инициативу. — Именно это мы и пытаемся выяснить. Речь идёт о серии убийств, связанных с темпоральной лоботомией. Возможно, вы слышали: вчера в санитарной зоне нашли тело с нулевой Меткой и циферблатами вместо глаз.

Лицо Скриба дрогнуло. Всего на мгновение, но Леонард заметил.

— Циферблаты? — переспросил архивариус. — Без стрелок?

— Вы знаете, о чём речь.

Скриб отложил их документы и долго смотрел куда-то в пространство, словно читая невидимую страницу. Потом, очень медленно, кивнул.

— Идите за мной. И не трогайте ничего руками. Пыль в этом секторе — она особенная. Она помнит.

Он повёл их в глубь архива — лабиринта из стеллажей, уходящих под сводчатый потолок. Здесь пахло старой бумагой, сургучом и чем-то ещё, что Леонард не мог идентифицировать, — запахом, похожим на озон после грозы. Тихий гул пронизывал воздух: это работали магические стабилизаторы, поддерживающие в хранилище ровный темпоральный фон.

Сектор «Вечность» располагался в самом дальнем конце архива, за двойной дверью с магической печатью. Скриб долго возился с ключами — механическими, не магическими, потому что магия в этом месте могла исказить хрупкие записи. Наконец дверь отворилась, и они вошли в небольшую комнату, заставленную папками.

— Здесь всё, что осталось от проекта, — сказал Скриб. — То, что не сожгли. То, что не спрятали. То, что забыли. Я хранил это почти двадцать лет. Ждал, что кто-то придёт.

— Ждали? — переспросил Тирон. — Знали, что придут?

— Знал, что рано или поздно эта история всплывёт, — Скриб поправил очки и взял с полки одну из папок. — Слишком много людей погибло. Слишком много времени украдено. Такое не уходит в песок.

Он положил папку на стол и открыл. Внутри лежали пожелтевшие листы — отчёты, графики, списки. На первом листе стоял гриф: «Проект „Вечность“. Совершенно секретно. Куратор — Андрей ***. Научный руководитель — Марк ***».

— Андрей и Марк, — прошептал Тирон. — Наши старые знакомые.

— Вы их знаете? — насторожился Скриб.

— Мы сталкивались. Андрей — до сих пор жив и здоров, насколько нам известно. Марк — предположительно выжил после пожара на «Хронопласте». Что-то ещё?

Скриб перевернул страницу.

— Здесь список сотрудников. Восемь Магнатов-инвесторов, тридцать два актуария-расчётчика, двенадцать магов-лаборантов. И испытуемые.

— Испытуемые? — Леонард подался вперёд.

— Добровольцы. По крайней мере, так записано. Двадцать человек. Все — должники с большими сроками. Им предложили списание долга в обмен на участие. Большинство погибло. Один выжил.

— Кто?

Скриб достал из папки ещё один лист — медицинскую карту, пожелтевшую и хрупкую.

— Ребёнок, — произнёс он. — Единственный выживший испытуемый — ребёнок. Девочка. На момент эксперимента ей было четыре года.

— Имя? — спросил Леонард.

— Здесь не указано. Только номер. Испытуемая №13. Но есть примечание. — Скриб поправил очки и зачитал вслух: — «Метка аннулирована. Темпоральный отклик нулевой. Рекомендовано наблюдение. Прогноз: возможна полная темпоральная нечувствительность».

— Нулевой отклик, — повторил Леонард. — Метка аннулирована. Как у нашей жертвы.

— И как у Циферблата, — добавил Тирон.

В комнате повисла тишина. Скриб смотрел на них поверх очков, и в его глазах читалось что-то похожее на страх — старый, сорокалетний страх, который только сейчас получил подтверждение.

— Тот, кого вы ищете, — сказал он медленно, — возможно, не человек. Возможно, это ошибка эксперимента. То, что вырвалось наружу.

— Или то, что создали специально, — возразил Леонард. — Чтобы уничтожить саму концепцию времени.

Они сделали копии документов — разумеется, за отдельную плату: Скриб своё дело знал и бесплатно ничего не отдавал. Когда папка была возвращена на место, архивариус задержался у двери.

— Есть ещё кое-что, — сказал он. — То, о чём не пишут в отчётах.

— Слушаем.

— Говорят, что ребёнок, выживший в эксперименте, не просто потерял Метку. Он потерял всё: прошлое, будущее, способность стареть. Он стал... темпоральной аномалией. Существом вне времени. Если он жив до сих пор, то он видел, как умирали Магнаты, как рушились замки, как создавались и закрывались проекты. И всё это время он ждал.

— Чего ждал? — спросил Леонард.

Скриб пожал плечами.

— Возможно, того, что вы назвали «нулём». Возможно, просто конца. А возможно — того, кто сможет его понять.

Они вышли из архива, и дождь, притихший было к полудню, снова ударил по мостовым. Тирон шёл молча, не притрагиваясь к фляге, что было для него редкостью. Леонард записывал в блокнот выводы, но его пальцы двигались медленнее обычного.

— Если этот ребёнок — нынешний убийца, — сказал наконец Тирон, — то ему около тридцати. Столько же, сколько Элис.

— Да, — отозвался Леонард. — Я тоже это заметил.

— Ты подозреваешь её?

— Я подозреваю всех. Но Элис — в большей степени. Её Метка показывает высокий баланс. Если она темпорально нечувствительна, она могла накопить время, не старея. Это объясняет и её интерес к нашему делу.

— Или она просто гений, который хочет работать в тишине, — возразил Тирон. — Не всё в этом мире — заговор.

— Не всё, — согласился Леонард. — Но достаточно, чтобы проверять каждую версию. Вероятность того, что Элис знает больше, чем говорит, по-прежнему около сорока процентов. Я не исключаю её из расчётов.

Они дошли до перекрёстка, где нужно было сворачивать к Управлению. Тирон внезапно остановился и посмотрел на небо, на низкие облака, подсвеченные янтарным заревом Верхнего Яруса.

— Слушай, Лео. А если мы всё-таки найдём этого... Циферблата. Что мы будем делать?

— Зависит от того, кем он окажется.

— А если это действительно ребёнок, ставший жертвой эксперимента? Не преступник, а пострадавший?

Леонард помолчал, потом закрыл блокнот.

— Тогда мы будем решать, исходя из обстоятельств. Но сначала нужно найти его. Или её. И понять, зачем ему убивать актуариев именно сейчас.

Тирон кивнул и наконец достал флягу.

— Знаешь, иногда мне кажется, что этот город сам создаёт своих монстров. А мы просто убираем за ним.

— Возможно, — сказал Леонард. — Но это не значит, что уборка бессмысленна.

Они продолжили путь. До Управления оставалось двести тридцать четыре шага.

8. Коллектор

Коллектор под Третьей линией был построен ещё в те времена, когда город не делился на Ярусы, а сточные воды текли куда придётся — в подвалы, в реку, в катакомбы. Позже его укрепили магией, отвели русло и построили сверху жилые кварталы. Но старая система туннелей сохранилась — лабиринт из сырого камня и ржавых труб, куда редко спускались даже городские службы.

Именно сюда вели координаты, зашифрованные в послании убийцы.

Леонард и Тирон спустились в коллектор во вторник, в три часа пополудни. С ними не было ни сержанта, ни страховки — только фонари, блокнот, фляга и то особое чувство настороженности, которое возникает у людей, привыкших ходить по краю.

— Тут воняет хуже, чем в моей первой квартире, — прокомментировал Тирон, переступая через решётку.

— Ты жил в коллекторе? — спросил Леонард.

— Нет, но квартира была такая сырая, что разница невелика. — Он чиркнул зажигалкой, поджигая дополнительный факел. Магический свет здесь работал с перебоями — слишком много остаточной Эссенции висело в воздухе. — Куда теперь?

— Прямо. Через сорок метров должна быть развилка. Там, если верить плану, старая насосная станция. Вероятно, убийца ждёт нас там.

— Или не ждёт. Может, это очередная ловушка.

— Вероятность ловушки — шестьдесят процентов, — согласился Леонард. — Но и вероятность получить новые данные — около тридцати. Риск оправдан.

Они двинулись вперёд. Туннель сужался, потолок опускался. Где-то капала вода, и этот звук, многократно отражённый камнем, превращался в ритмичный, почти гипнотический стук. Тирон шёл первым, держа факел высоко. Леонард — следом, фиксируя каждый поворот и каждую отметину на стенах.

Насосная станция оказалась просторным круглым залом, в центре которого стоял ржавый механизм — остатки старого насоса, давно не работающего. Пол был покрыт тонким слоем воды. На стенах — граффити: не обычные, а выжженные в камне, словно кто-то рисовал их заклинанием. Те же символы, что Леонард видел на циферблатах.

— Это письменность, — произнёс он, подходя ближе к стене. — Не декоративная, а осмысленная. Символы повторяются. Видишь? Вот этот — три раза. А этот — пять.

— Что они означают?

— Не знаю. Но это ключ. Если расшифровать — возможно, мы поймём, что он хочет сказать.

Тирон тем временем осматривал насос. Внутри, в полом корпусе, что-то лежало. Он наклонился, подсветил факелом и вытащил небольшой свёрток — промасленную ткань, перевязанную бечёвкой.

— Сюрприз, — прокомментировал он, разворачивая находку.

Внутри лежала ещё одна Хроно-Метка. Целая, неповреждённая, с ровным янтарным свечением. На циферблате горели цифры: «00:00:00». А на ремешке была выцарапана короткая фраза: «Второй — скоро».

— Он предупреждает, — констатировал Леонард. — Будет ещё одна жертва.

— Кто?

— Пока не ясно. Но если Метка здесь — значит, убийца уже выбрал цель. Он просто даёт нам время подготовиться.

Тирон выругался сквозь зубы. Леонард переписывал символы со стен в блокнот, стараясь не упустить ни одной детали. Где-то над головой прогрохотал поезд — коллектор проходил как раз под железнодорожной веткой.

— Нужно возвращаться, — сказал он, закрывая блокнот. — Здесь мы больше ничего не найдём. А в городе, возможно, уже начался обратный отсчёт до следующего обнуления.

Они выбрались на поверхность через час — грязные, продрогшие, но со странным чувством, что сделали шаг в правильном направлении. Убийца не прятался. Он вёл диалог. И этот диалог только начинался.

9. Разговор на крыше

Вечером, когда дождь наконец стих и над городом показалось бледное, словно разбавленное водой небо, Леонард поднялся на крышу Управления. Это было самое высокое место в здании — плоская площадка с видом на Нижний Порог и, чуть дальше, на огни Среднего Яруса. Он приходил сюда раз в неделю, обычно по средам, чтобы побыть в одиночестве и проверить свои расчёты на свежем воздухе. Но сегодня была крайняя необходимость — ему нужно было подумать.

Тирон нашёл его через полчаса. Он поднялся по шаткой лестнице, кряхтя и поминая строителей, спроектировавших это сооружение, и сел рядом, свесив ноги.

— Я знал, что ты здесь. Ты всегда сюда ходишь, когда что-то не сходится.

— В моих расчётах всё сходится, — ответил Леонард. — Но выводы мне не нравятся.

— А именно?

Леонард вздохнул — редкий для него жест, почти человеческий.

— Убийца действует не хаотично. Он выбирает жертв по одному ему известному принципу. Актуарии, участвовавшие в старых проектах. Бывшие коллеги. Те, кто знал о «Вечности». Но мотив не ясен. Если он хочет отомстить — почему не убивает сразу? Зачем эти послания, символы, обратные отсчёты?

— Может, он хочет, чтобы мы его поймали, — предположил Тирон. — Может, он устал.

— Возможно. Но есть и другое объяснение. — Леонард повернулся к напарнику. — Он испытывает нас. Меня — в особенности. Он знает, как я мыслю, и подстраивает свои головоломки так, чтобы я их разгадывал. Это не просто игра. Это тест.

— На что?

— На способность понять его.

Тирон долго смотрел на далёкие огни Верхнего Яруса. Потом сказал — тихо, почти шёпотом:

— Если ты начнёшь его понимать, Лео, ты рискуешь стать на него похожим.

— Я осознаю этот риск. Но другого пути нет. Чтобы поймать того, кто мыслит вне времени, нужно мыслить так же.

— И что ты будешь делать, когда поймаешь?

Леонард не ответил. Вместо этого он раскрыл блокнот и показал Тирону последнюю страницу. Там были записаны имена — столбиком, аккуратным почерком. Корнеев. Фальк. И внизу — знак вопроса.

— Третьим будет кто-то из этого списка, — сказал он. — Вдовы, коллеги, информаторы. Убийца выбирает не случайно. Он уничтожает тех, кто может привести нас к истине. Или тех, кто знает правду о «Вечности».

— Тогда мы должны найти третьего раньше, чем он.

— Именно. Поэтому завтра с утра идём в Кассу №3. Будем опрашивать всех, кто работал с Фальком. Возможно, он кому-то рассказывал о своих находках.

Тирон кивнул.

— А Элис?

— Элис пока остаётся под подозрением. Но я склоняюсь к тому, что она — не убийца. Скорее, наблюдатель.

— Тогда почему она здесь?

— Думаю, она ждала, когда «Вечность» снова напомнит о себе. И дождалась.

Они просидели на крыше ещё около часа. Говорили о пустяках — о качестве уличной еды, о росте тарифов на освещение, о том, какие именно ноты чувствует Тирон в дешёвом вине. Это был их способ расслабиться перед следующим броском.

А наутро начался ад.

10. Третий

Звонок раздался в пять утра. Леонард, ещё не успевший толком проснуться, снял трубку и услышал голос сержанта Моргана — на этот раз не взволнованный, а откровенно испуганный.

— Он снова это сделал. Приезжайте. Касса №3. Только быстрее.

Через сорок минут они были на месте. Хроносберегательная Касса №3 стояла на границе Среднего Яруса и выглядела как образцовое учреждение: мраморные ступени, кованые перила, вывеска, горящая ровным янтарным светом. Но у входа уже толпились зеваки, и охранник-голем преграждал путь, сканируя Метки.

Тело нашли в кабинете главного актуария. На этот раз жертвой стал не отставной клерк, а действующий сотрудник — мужчина лет сорока, которого Леонард знал по документам: Стефан Морр, преемник Фалька, тот, кто занял его место после увольнения. Он сидел за столом в той же позе, что и Корнеев: голова склонена, ручка в руке. Но его глаза были открыты, и в них горели два крошечных циферблата.

— Как и предупреждал, — пробормотал Тирон.

Леонард подошёл к столу. На нём лежал лист бумаги с единственной фразой, выведенной аккуратным почерком: «Третий — там, где началось. Найдите исток — найдёте меня».

— Где началось, — повторил Леонард. — Он говорит о «Вечности». О том самом эксперименте.

— Значит, нужно найти место, где этот эксперимент проводили, — Тирон оглядел кабинет. — Но это было двадцать лет назад. Все архивы зачищены.

— Не все. — Леонард достал из кармана копию документа от Скриба. — В списке участников значится некий «объект №17». Это адрес лаборатории. Она была не на «Хронопласте», а в другом месте. Здесь, в Среднем Ярусе.

— Где именно?

— В подвале старой больницы Святого Хроноса.

Тирон нахмурился.

— Это же закрытое здание. Его опечатали лет пятнадцать назад.

— Значит, пора вскрыть печати.

Они вызвали Элис. На этот раз — без предупреждения, просто сообщив адрес. Она приехала быстро, как будто ждала звонка. При осмотре тела она была ещё более сосредоточена, чем обычно.

— Тот же механизм, — констатировала она. — Но есть отличие. Циферблаты показывают не ноль. На них появились цифры.

— Какие? — Леонард наклонился к телу. Действительно, на месте одного из делений горела крошечная единица.

— Это обратный отсчёт, — понял он. — После каждого убийства на циферблатах появляется новое число. У Фалька был ноль. У Морра — единица. Значит, он планирует ещё как минимум несколько смертей.

— Или одиннадцать, — добавила Элис. — Часов-то двенадцать.

Тирон выругался так грязно, что даже сержант Морган покраснел.

— Значит, у нас мало времени, — резюмировал Леонард. — Если каждое новое убийство приближает какой-то финал, мы должны опередить его до того, как он дойдёт до двенадцати.

— Что потом?

— Судя по контексту — полное обнуление. Всего и всех.

11. Больница Святого Хроноса

Старая больница стояла на отшибе Среднего Яруса, втиснутая между доходным домом и заброшенной прачечной. Когда-то это было внушительное здание с колоннами и лепниной — такие строили в эпоху первых Магнатов, когда каждый банкир мнил себя меценатом и жертвовал на благотворительность, чтобы уменьшить налог на Эссенцию. Теперь фасад облупился, окна первого этажа заложили кирпичом, а входную дверь опечатали магической печатью пятого ранга — такой, что её нельзя было снять без разрешения Министерства.

Разрешения у Леонарда не было. Зато у него был опыт взаимодействия с печатями, накопленный за годы аудиторской работы. Он подошёл к двери, извлёк из кармана портативный дешифратор — маленький прибор, похожий на карманные часы, только с тремя циферблатами вместо одного, — и аккуратно приложил его к печати. Раздался тихий звон, печать мигнула и погасла.

— Ты уверен, что это законно? — спросила Элис, стоявшая позади.

— Законно — нет, — ответил Леонард, убирая прибор. — Но необходимо. В Уложении о Хроно-Порядке есть пункт шестнадцать-бис: аудитор вправе нарушить магическую изоляцию объекта, если есть основания полагать, что внутри находится угроза темпоральному балансу. Основания у нас есть. Три трупа и циферблаты без стрелок.

— Ты цитируешь законы наизусть? — Элис приподняла бровь.

— Я цитирую всё, что когда-либо читал. Это не усилие — это автоматическая функция памяти.

Тирон, уже успевший вытащить нож на всякий случай, хмыкнул.

— Не обращайте внимания, доктор Крамер. Он у нас ходячая библиотека. Правда, с чувством юмора у библиотеки проблемы. — Он толкнул дверь, и та со скрипом отворилась.

Внутри пахло лекарствами, пылью и той особой затхлостью, какая бывает только в местах, где долго никто не жил, но что-то ждало. Свет, просачивавшийся сквозь щели в заколоченных окнах, создавал на полу узкие полосы, похожие на клавиши гигантского пианино. В вестибюле до сих пор висела табличка с расписанием приёмов, датированная пятнадцатилетней давностью.

— Здесь когда-то лечили должников, — сказала Элис, оглядываясь. — Тех, кто не мог оплатить нормальную клинику. Больница Святого Хроноса была бесплатной. Но потом выяснилось, что бесплатность — это иллюзия: за лечение списывали время с родственников. Разразился скандал, больницу закрыли.

— И в её подвалах, — добавил Леонард, — двадцать лет назад располагалась лаборатория проекта «Вечность». Удобно: никто не сунется в опечатанное здание, а если и сунется — подвал достаточно глубок, чтобы заглушить любые магические выбросы.

Они двинулись в глубь вестибюля. Пол скрипел под ногами, где-то капала вода, и эхо от каждого шага разносилось по пустым коридорам. Тирон шёл первым, подсвечивая путь фонарём, который он зарядил от собственной Метки (это стоило ему около часа жизни, но он не жаловался). Леонард держался чуть позади, сверяясь с планом из архивной папки. Элис замыкала процессию, и в её руке поблёскивал диагностический кристалл, настроенный на поиск остаточной Эссенции.

— Чувствую что-то, — сказала она внезапно, когда они подошли к лестнице, ведущей в подвал. — Внизу. Очень слабый, но стабильный темпоральный сигнал. Как будто там что-то всё ещё работает.

— Ловушка? — спросил Тирон.

— Или источник, — ответил Леонард. — Осторожнее.

Лестница была крутой, ступени — вытертыми тысячами ног, хотя последние посетители покинули здание пятнадцать лет назад. Леонард зафиксировал это несоответствие: ступени выглядели так, будто ими пользовались регулярно, но на пыльном полу не было следов. Он сделал пометку в блокноте: «Субъект, вероятно, не оставляет физических следов. Или умеет их стирать».

Подвал больницы оказался неожиданно обширным — целая сеть комнат, соединённых низкими арочными проходами. Здесь сохранилось оборудование: старые койки, шкафы с инструментами, пустые колбы из-под Эссенции, которая давно выдохлась. Но в дальней комнате, за железной дверью, их ждало нечто иное.

Дверь была приоткрыта. Изнутри сочился свет — не янтарный, не синий, а нейтральный, белый, почти стерильный. Леонард толкнул дверь, и все трое замерли на пороге.

Комната была превращена в подобие алтаря. В центре стоял постамент, на котором покоилась Хроно-Метка — большая, размером с раскрытую ладонь, сделанная не из обычного материала, а из цельного темпорального кристалла. Она пульсировала ровным белым свечением, и от неё расходились тонкие, как волос, нити, уходящие в стены и потолок. Сеть. Живая, дышащая, пульсирующая сеть, похожая на ту, что они видели в катакомбах Безликих, но иная — не тёплая, а безжизненная, механическая.

— Что это? — прошептал Тирон.

— Это ядро, — ответил Леонард, сверяясь с записями. — Один из узлов «Вечности». В архиве сказано, что таких узлов было четыре. Три уничтожены. Четвёртый считался потерянным. Теперь мы знаем, где он.

— Он работает, — Элис подошла ближе, и её кристалл завибрировал. — Но в странном режиме. Он не генерирует Эссенцию — он её перераспределяет. Забирает время у одних и отдаёт другим. Но кому? Кому он отдаёт?

Ответ пришёл раньше, чем они успели сформулировать вопрос. Сеть внезапно натянулась, нити налились светом, и в центре комнаты, прямо перед постаментом, из воздуха соткалась фигура. Не человек — проекция, сотканная из спутанных обрывков времени, но достаточно плотная, чтобы говорить.

У проекции не было лица. Вместо него пульсировал циферблат.

— Аудиторы, — произнесла фигура голосом, который звучал сразу отовсюду, как будто говорили сами стены. — Вы нашли то, что искали. Или то, что я позволил вам найти. Это одно и то же.

Тирон шагнул вперёд, заслоняя собой Леонарда.

— Ты — тот, кто убил Корнеева, Фалька и Морра?

— Я не убиваю, — фигура слегка повернулась, и циферблат мигнул. — Я обнуляю. Убить — значит прекратить существование во времени. Я же возвращаю людей в состояние, из которого они пришли. В ноль. Это не смерть. Это освобождение.

— Освобождение?! — Тирон невесело рассмеялся. — Ты вырвал у них время, стёр личности и теперь говоришь об освобождении? По-моему, это обыкновенное убийство, только с философским гарниром.

— Ты не понимаешь, — фигура обратилась к Леонарду. — Но ты — поймёшь. Ты, который считает всё. Ты знаешь, что время — это не дар, а проклятие. Пока оно течёт, люди страдают, воруют, умирают в долгах. Остановить время — значит остановить страдание. Обнулить — значит освободить.

— Остановка времени — это энтропийный тупик, — спокойно ответил Леонард. — Если время перестанет течь, все процессы прекратятся. Включая жизнь. Вы предлагаете не освобождение, а тепловую смерть темпорального поля.

— Я предлагаю покой, — голос стал тише, почти интимным. — Вечный покой. Без долгов, без процентов, без Магнатов и Безликих. Я иду к этому уже двадцать лет. С того дня, как меня создали в этой лаборатории.

Леонард сделал шаг вперёд, вглядываясь в циферблат вместо лица.

— Кто вы? Испытуемая номер тринадцать?

Фигура замерла. Циферблат перестал пульсировать. Потом медленно, очень медленно, заговорила снова:

— Ты знаешь обо мне. Хорошо. Это упрощает дело. Да, я — та самая ошибка. Ребёнок, который выжил. Единственный, чьё время обнулилось во время эксперимента и не восстановилось. Я не старею, не чувствую, не помню своего прошлого. Но я помню будущее. Я знаю, к чему ведёт этот мир. И я знаю, как его остановить.

— Убивая людей? — спросила Элис, и в её голосе впервые за всё время послышалось что-то, похожее на гнев. — Вы убиваете невинных, чтобы доказать свою правоту? Это безумие.

— Это логика, — ответила фигура. — Чистая логика. Как у твоего коллеги. Спроси его. Он понимает.

Все взгляды обратились к Леонарду. Тот стоял неподвижно, с блокнотом в руке, и его лицо было бесстрастным, как всегда. Но Тирон, знавший его слишком хорошо, заметил: пальцы, сжимавшие переплёт, побелели.

— Логика, — произнёс наконец Леонард, — это инструмент. Она не может быть целью. Если цель — обнуление всего живого, то ваша логика ведёт к уничтожению, а не к порядку. Порядок — это баланс. А ноль — это отсутствие всего, включая порядок.

— Значит, ты отказываешься понять?

— Я отказываюсь принять.

Циферблат мигнул и погас. Проекция начала рассеиваться, но перед тем, как исчезнуть, фигура произнесла последние слова:

— Жаль. Ты был единственным, кто мог бы встать рядом со мной. Что ж, если ты выбираешь сторону хаоса, значит, ты станешь его частью. До следующего нуля, Леонард. До следующего нуля.

Сеть сжалась, нити втянулись в постамент, и кристалл погас. В комнате остались только трое людей, запах озона и тишина, которая была громче любых слов.

12. Последствия

Они покинули больницу на рассвете. Дождь прекратился, и над Нижним Порогом впервые за несколько дней показалось солнце — бледное, словно разбавленное водой, но всё же солнце. Тирон молчал всю дорогу до Управления. Элис шла чуть позади, погружённая в свои мысли. Леонард записывал выводы.

— Итак, — подвёл итог Тирон, когда они наконец оказались в кабинете и дверь закрылась, — мы знаем, кто убийца. Это та самая «ошибка эксперимента». Ребёнок, который выжил. Ему около тридцати, и он способен обнулять людей. Мы знаем, что он использует сеть «Вечности», чтобы перераспределять время. И мы знаем, что он предлагал тебе, Лео, присоединиться. Что ещё?

— Мы знаем, что он планирует ещё несколько обнулений, — добавил Леонард. — Циферблаты на глазах жертв — это счётчик. Фальк был нулевым. Морр — первым. Значит, до финала осталось от двух до десяти жертв. Возможно, одиннадцать. Часов-то двенадцать.

— И мы не знаем, где он сейчас, — подхватила Элис. — Сеть, которую мы видели, была лишь проекцией. Реальное ядро где-то в другом месте. Возможно, в катакомбах. Возможно, на «Хронопласте». Возможно, в самом Верхнем Ярусе. Он может быть кем угодно.

— И кем угодно был тот, кто предупредил нас о втором убийстве? — Тирон потянулся к фляге, но передумал и убрал руку. — Зачем он нас предупреждает? Зачем эти игры?

— Он не играет, — ответил Леонард. — Он даёт нам выбор. Либо мы присоединяемся к его логике и помогаем обнулить мир, либо пытаемся остановить его и становимся частью того самого хаоса, который он презирает. Это классическая дилемма: если мы боремся с ним его же методами, мы проигрываем, потому что становимся на него похожими. Если мы отказываемся бороться, он побеждает.

— Значит, нужно найти третий путь, — сказала Элис. — Не его и не наш. Что-то другое.

— Например? — спросил Тирон.

— Например, понять, что именно он хочет обнулить, — медленно произнёс Леонард, листая блокнот. — Он говорит, что хочет остановить страдание. Но страдание вызвано не временем как таковым, а системой его распределения. Если мы сможем изменить систему, не обнуляя её, мы предложим ему альтернативу.

— Ты хочешь реформировать экономику Магнатов, чтобы успокоить маньяка? — Тирон недоверчиво покачал головой. — Это безумие.

— Это логика. — Леонард закрыл блокнот. — А безумие — это продолжать делать то, что не работает, ожидая, что результат изменится. Наша система не работает. Он это знает. Мы это знаем. Возможно, в этом мы с ним совпадаем. Но вместо того, чтобы уничтожать её вместе с людьми, мы можем попытаться изменить её без жертв.

— Или с минимальными жертвами, — добавила Элис. — Я читала о том, что делали Безликие. Их магия добровольного дара — она работает. Если мы сможем доказать, что она работает в масштабе города, а не только в катакомбах, мы получим рычаг против Магнатов.

Тирон перевёл взгляд с одного на другого и тяжко вздохнул.

— Вы оба сумасшедшие. Один хочет переспорить маньяка алгеброй, другая — устроить экономическую революцию с помощью подпольной магии. А я — простой оперативник с флягой и долгами. За что мне это?

— За то, что ты — единственный, кто умеет разговаривать с людьми, — ответил Леонард. — Мне нужна твоя способность убеждать. Элис нужна твоя способность находить общий язык с кем угодно — от информаторов до Магнатов. В одиночку мы не справимся. Вместе — у нас есть шанс.

Тирон помолчал. Потом всё-таки достал флягу и сделал глоток.

— Ладно. Что нужно делать?

— Для начала — найти остальные узлы сети. Если я правильно интерпретировал данные из архива, их было четыре. Один уничтожен на «Хронопласте». Второй — здесь, в больнице, и он деактивирован. Осталось ещё два. Если мы найдём их и поймём, как они связаны, возможно, мы сможем предсказать следующий шаг Циферблата.

— Или попасть в его ловушку, — заметила Элис.

— Или так. Но других вариантов нет.

13. Ужин у Элис

Вечером того же дня, когда усталость от событий в больнице начала переходить в нервное оцепенение, Элис неожиданно пригласила их к себе домой. Леонард хотел отказаться — у него было слишком много данных для обработки, — но Тирон настоял.

— Ты не спал двое суток, — сказал он. — Я вижу по твоему морганию. Оно участилось. Это значит, что твой мозг перегружен. Если ты сейчас не отвлечёшься, ты начнёшь ошибаться. А ошибаться тебе нельзя.

Леонард проверил свои показатели. Частота моргания действительно увеличилась с двух до трёх раз в минуту. Это было статистически значимое отклонение. Он согласился.

Квартира Элис находилась в Среднем Ярусе, в доме, который выглядел скромнее, чем можно было ожидать от мага пятого ранга. Она снимала две комнаты на третьем этаже — гостиную и спальню, — и обстановка была аскетичной: стол, книжные полки, несколько ламп, работающих от автономного источника (она не доверяла городской сети), и старый ковёр, который, судя по орнаменту, был привезён откуда-то издалека.

— Я не ждала гостей, — призналась она, ставя на стол три тарелки с простым ужином: тушёное мясо, овощи, хлеб, кувшин с водой и — к вящему удивлению Тирона — бутылка вина. — Но раз уж мы теперь работаем вместе, давайте хотя бы поедим как цивилизованные люди.

— Я не пью, — предупредил Леонард.

— Я знаю. Это для Тирона.

Тирон просиял так, словно ему вручили ключи от города.

— Доктор Крамер, вы ангел. Если бы я верил в ангелов, я бы сказал, что вы — ангел. Но я не верю, поэтому скажу: вы — редкий образец человечности в этом прогнившем мире.

— Сочту за комплимент, — улыбнулась Элис.

Ужин прошёл в странной, почти уютной атмосфере. Леонард, против обыкновения, не спешил уходить. Он слушал, как Тирон травит байки о своих карточных долгах, как Элис рассказывает о скуке лабораторной работы в Верхнем Ярусе и о том, почему она сбежала оттуда («там всё решено за тебя — кем ты будешь, сколько проживёшь, на ком женишься; это не жизнь, это списание времени оптом»). Сам он говорил мало — только отвечал на прямые вопросы и комментировал особенно вопиющие математические ошибки в рассказах Тирона.

— Леонард, — спросила вдруг Элис, когда Тирон вышел на балкон подышать, — вы правда не чувствуете эмоций?

— Я чувствую, — ответил он, отставляя стакан с водой. — Я просто не идентифицирую их как руководство к действию. Эмоции — это сигналы. Как боль. Боль говорит, что повреждена ткань. Эмоция говорит, что повреждена... что-то другое. Я регистрирую сигнал, анализирую его и принимаю решение на основе анализа, а не на основе самого сигнала. Это эффективнее.

— И к чему вы пришли в анализе текущей ситуации?

Леонард помолчал, глядя на своё отражение в стакане.

— К тому, что наш противник — не просто маньяк. Он — продукт системы. Система создала его, когда попыталась украсть время у ребёнка. И теперь он мстит системе. Это логично. Но он также мстит людям, которые не виноваты. А это уже не логично. Это — экстраполяция личной боли на всё человечество. Я понимаю его мотивы, но не разделяю его выводов.

— Значит, вы способны понимать чужую боль? — Элис подалась вперёд. — Это и есть эмпатия.

— Возможно, — Леонард снова помолчал. — Но эмпатия без действия бесполезна. А действие без понимания — опасно. Поэтому я и пытаюсь понять. Чтобы действовать правильно.

Из-за балконной двери донёсся голос Тирона — он что-то напевал, глядя на огни Верхнего Яруса. Элис улыбнулась, и на мгновение её лицо стало мягче, моложе, человечнее.

— Знаете, Леонард, когда я подавала запрос на перевод в Нижний Порог, мне говорили, что здесь работают только неудачники и циники. Но вы двое — вы не то и не другое. Вы странные. Но вы лучшие из всех, кого я встречала.

Леонард моргнул дважды. Потом сказал:

— Это, вероятно, комплимент. Я его фиксирую. Спасибо.

На балконе Тирон перестал напевать и, кажется, усмехнулся.

Дождь за окном начался снова, но в этот вечер он звучал не угрожающе, а умиротворяюще — как старый знакомый, который пришёл пожелать спокойной ночи.

---

Утром следующего дня они собрались в кабинете раньше обычного. Дождь опять зарядил с пяти утра, и косые струи хлестали по стёклам с методичностью метронома. Леонард, как всегда, пришёл первым и уже разложил на столе карту города, копии архивных документов, сводки происшествий за последнюю неделю и три блокнота, исписанных расчётами. Тирон явился в восемь пятьдесят, невыспавшийся, но на удивление трезвый.

— Ты не пил? — спросил Леонард, мельком взглянув на напарника.

— Решил сделать перерыв, — буркнул Тирон. — Когда маньяк обещает устроить конец света, хочется встретить его с ясной головой.

— Рационально.

Элис подошла через полчаса, со своим саквояжем и свежими данными. Она вскрыла тело Морра повторно и нашла кое-что, что пропустила при первом осмотре: микроскопические частицы темпорального кристалла, застрявшие в тканях.

— Такие кристаллы не растут в природе, — пояснила она, выкладывая на стол пробирку с мерцающими осколками. — Их выращивают искусственно, в лабораторных условиях. Я проверила спектральный состав — он совпадает с тем, что мы видели в подвале больницы. Это значит, что наш убийца использует не только старые узлы «Вечности», но и новые. Возможно, он построил собственные.

— Значит, его активность не ограничивается городом, — задумчиво произнёс Леонард. — Если он способен создавать новые узлы, то его сеть может быть шире, чем мы предполагали. Возможно, он действует не один.

— Или он просто гений, который за двадцать лет одиночества научился всему, чему не научили его создатели, — добавил Тирон. — Что, кстати, не обнадёживает.

Леонард взял карту и начал наносить на неё точки: место убийства Фалька (санитарная зона), место убийства Морра (Касса №3), старый коллектор (где нашли вторую Метку), больница Святого Хроноса (где обнаружили узел), завод «Хронопласт» (где был взрыв) и координаты, оставленные на первой Метке. Соединив точки, он получил нечто похожее на искажённую спираль — она закручивалась вокруг центра города, но не достигала его, уходя куда-то в сторону Верхнего Яруса.

— Что это? — спросила Элис, заглядывая через его плечо.

— Это паттерн, — ответил Леонард. — Убийца движется по спирали. От периферии — к центру. Каждое новое обнуление приближает его к какой-то точке. Если экстраполировать траекторию, финальной точкой окажется...

Он замолчал, сверяясь с картой.

— Ну? — поторопил Тирон.

— Верхний Ярус. Конкретнее — Хроносберегательная Касса №1. Главное хранилище Эссенции в городе.

В комнате повисла тишина. Тирон присвистнул. Элис побледнела.

— Если он обнулит главное хранилище, — медленно произнесла она, — это вызовет цепную реакцию. Все Метки в городе обнулятся разом. Каждый человек, каждая сделка, каждый долг — всё станет нулём. Экономика рухнет мгновенно. Начнётся хаос. Сотни тысяч людей, лишённых времени, будут просто... стёрты.

— Именно этого он и хочет, — Леонард захлопнул блокнот. — Но у него есть одно препятствие.

— Какое?

— Чтобы обнулить главное хранилище, ему нужен доступ. Доступ имеют только Магнаты. Значит, следующими жертвами будут Магнаты. Или тот, кто может дать ему ключ.

— Куратор Вебер, — понял Тирон. — Он имеет доступ к хранилищу. Если убийца доберётся до него...

— Вебер — следующая цель, — Леонард уже накидывал пальто. — Мы должны предупредить его.

---

Они нашли Вебера в его кабинете в Верхнем Ярусе — просторном помещении с окнами во всю стену, из которых открывался вид на шпили банковских башен. Куратор сидел за столом красного дерева и перебирал какие-то бумаги с таким видом, будто проблема серийного убийцы волновала его не больше, чем вчерашний прогноз погоды.

— Аудиторы, — произнёс он, не поднимая головы. — И доктор Крамер. Какая честь. Чем обязан?

— Вашей безопасности, — ответил Леонард. — У нас есть основания полагать, что серийный убийца, ответственный за смерти Корнеева, Фалька и Морра, планирует добраться до главного хранилища Эссенции. Следующей целью, вероятно, будете вы.

Вебер наконец поднял голову. Его лицо было спокойным, но в глазах мелькнуло что-то похожее на любопытство.

— И почему же я?

— Потому что у вас есть доступ к хранилищу. Убийца — это тот самый выживший ребёнок из проекта «Вечность». Ему около тридцати лет, его Метка обнулена, и он способен аннулировать чужое время. Мы не знаем, как он выглядит, но знаем, что он использует сеть из темпоральных кристаллов. Ему нужен ключ, чтобы запустить цепную реакцию обнуления по всему городу.

Вебер откинулся на спинку кресла и долго смотрел на них. Потом улыбнулся — сдержанно, почти грустно.

— Вы хорошо поработали, — сказал он. — Правда, хорошо. Но вы немного опоздали.

— В каком смысле? — Тирон напрягся.

— В том смысле, что я знаю, кто этот ребёнок. — Вебер встал и подошёл к окну. — Я знал с самого начала. Более того, я сам помог ему бежать из лаборатории двадцать лет назад.

В комнате стало очень тихо. Леонард перестал писать. Тирон опустил руку на рукоять ножа. Элис замерла с пробиркой в пальцах.

— Объясните, — потребовал Леонард.

— Это был эксперимент, — Вебер говорил спокойно, почти монотонно. — Я был младшим куратором проекта. Андрей и Марк спорили о методах: Андрей хотел добровольного дара, Марк — принудительного изъятия. А я предлагал третий путь: темпоральную нечувствительность. Создать человека, который существует вне времени. Которому не нужна Эссенция, который не стареет, не болеет, не умирает. Идеальный наблюдатель. Идеальный инструмент для контроля над системой.

— И вы создали его, — сказала Элис, и в её голосе было больше понимания, чем осуждения. — Испытуемая №13.

— Да. Девочка. Четырёхлетняя. Единственная, кто пережил процедуру обнуления. Её время остановилось, но она осталась жива. Мы поняли, что натворили, слишком поздно. Совет Магнатов приказал уничтожить её. Я не смог. Я вывез её из лаборатории, спрятал в Нижнем Пороге, дал новое имя. Несколько лет она жила как обычный ребёнок, но время шло, а она не менялась. Тогда она поняла, кто она такая. И возненавидела нас.

— Где она сейчас? — спросил Леонард.

— Не знаю, — Вебер повернулся к ним. — Она исчезла много лет назад. Я думал, она умерла. Но теперь, когда начались эти убийства, я понял: она вернулась. И она не остановится, пока не обнулит всё. Это её месть. Нам. Системе. Всему миру.

— Имя, — потребовал Леонард. — Какое имя вы ей дали?

Вебер посмотрел ему прямо в глаза. Его голос прозвучал глухо, как удар колокола:

— Элис. Элис Крамер.

Повисла пауза — тяжёлая, как небо над Нижним Порогом.

Тирон медленно повернулся к Элис, стоявшей у двери. Её лицо было бледным, но спокойным. В пальцах она всё ещё сжимала пробирку с мерцающими осколками темпорального кристалла.

— Это правда? — спросил Тирон. — Ты — это она?

Элис молчала. Леонард смотрел на неё, и в его голове с бешеной скоростью проносились все известные факты. Её молодость при высоком балансе Метки. Её внезапный перевод в Нижний Порог. Её знания о темпоральной лоботомии, которые она объясняла «чтением отчётов». Её реакция на слово «Вечность».

— Вероятность того, что вы — та самая испытуемая, — произнёс он наконец, — составляет примерно девяносто семь процентов. Я думал, вы — наблюдатель. Оказалось, вы — объект.

— Я была объектом, — ответила Элис, и в её голосе зазвучала сталь. — Двадцать лет назад. Теперь я — исследователь. Патолого-маг. Человек, который пытается исправить то, что натворили Вебер, Андрей, Марк и весь Совет Магнатов. Я не убийца.

— Откуда нам знать? — Тирон не убирал руку с ножа.

— Если бы я была убийцей, вы были бы мертвы ещё в морге. Я работала с вами, помогала вам, делилась данными. Я могла бы обнулить вас обоих десятки раз. Но я этого не сделала.

— Тогда почему вы пришли к нам? — спросил Леонард. — Почему перевелись в Нижний Порог именно сейчас?

Элис глубоко вздохнула и опустила пробирку на стол.

— Потому что я тоже ищу её. Эту девочку. Мою... — она запнулась, подбирая слово, — мою предшественницу. Ту, которую Вебер спас, а потом потерял. Я не та испытуемая. Я — вторая.

Вебер удивлённо поднял бровь.

— Что значит «вторая»?

— После того как вы спрятали первую девочку, проект не закрылся полностью. Марк продолжил эксперименты. Тайно. Он создал ещё одну. Меня. Я была младше, и моё обнуление прошло не полностью. Я сохранила способность чувствовать время. Но я знаю, что где-то там, — она указала в окно, — ходит моя старшая сестра по несчастью. И она хочет закончить то, что начали вы все.

Тирон выругался сквозь зубы. Леонард, напротив, выглядел почти удовлетворённым — так бывало всегда, когда новый факт вставал на место в его ментальной схеме.

— Две испытуемые, — резюмировал он. — Одна полностью обнулённая, способная аннулировать других. Другая — сохранившая остаточную чувствительность. Первая — мститель. Вторая — искупитель. Это объясняет многое.

— И что теперь? — спросила Элис. — Вы мне верите?

Леонард посмотрел на разложенные на столе доказательства: карту с паттерном спирали, архивные записи, пробирку с кристаллами, показания Вебера. Потом перевёл взгляд на Тирона. Тот колебался, но в конце концов убрал руку с ножа.

— Я не верю, — сказал Тирон. — Но у нас нет выбора. Если то, что говорит Элис, — правда, то мы имеем дело не с одним маньяком, а с цепью событий, запущенных двадцать лет назад. И остановить их можно только вместе.

— Согласен, — Леонард закрыл блокнот. — Доктор Крамер остаётся в команде. Под наблюдением, но остаётся. Если она — убийца, мы узнаем об этом рано или поздно. Если нет — её знания о проекте бесценны.

Вебер, всё это время стоявший у окна, вдруг заговорил снова:

— Тогда вам понадобится доступ к главному хранилищу. Если вторая испытуемая планирует обнулить его, она придёт туда. И я дам вам ключ.

— Почему сейчас? — спросил Леонард. — Почему вы помогаете нам?

Вебер усмехнулся.

— Потому что я стар. Я устал. И я хочу умереть с мыслью, что хотя бы одну ошибку я исправил. Даже если для этого придётся отдать ключ от самого охраняемого места в городе.

Он достал из ящика стола небольшой темпоральный ключ — кристалл, переливающийся всеми цветами от янтарного до белого, — и положил его на стол перед Леонардом.

— Используйте, — сказал он. — И остановите её. Пока не стало поздно.

---

Вечером того же дня, когда город готовился к очередной сырой ночи, Леонард, Тирон и Элис сидели в кабинете и разрабатывали план. Они знали, что следующая цель убийцы — главное хранилище. Они знали, что убийца — та самая первая испытуемая, исчезнувшая много лет назад. И они знали, что Элис — вторая, и что её связь с первой — это либо их главный козырь, либо роковая уязвимость.

— Мне нужно встретиться с ней, — тихо произнесла Элис. — Она — единственная, кто понимает, через что я прошла. Возможно, я смогу убедить её остановиться.

— А если не сможешь? — спросил Тирон.

— Тогда действуйте по плану.

Леонард кивнул.

— Завтра мы выдвигаемся к главному хранилищу. Сегодня — собираем данные, готовим защитные заклинания, проверяем ключ Вебера. И спим. Завтра будет длинный день.

Он закрыл блокнот и впервые за долгое время не стал перепроверять записи. Всё было на своих местах. Данные сходились. Осталось только действовать.

А где-то в темноте под городом, в лабиринте катакомб и старых коллекторов, фигура без лица, с циферблатом вместо глаз, ждала своего часа. И стрелок на этом циферблате по-прежнему не было — только двенадцать делений, из которых три уже горели.

Четвёртое должно было загореться завтра.

КОНЕЦ