Секрет одного рассвета

Глава 1

Фотография

Алина листала семейные альбомы фотографий. Сегодня редко распечатывают фотографии, а когда родителям было столько же, сколько ей сейчас – по 13 лет, плёнки самостоятельно проявляли. Целая наука – папа рассказывал. Его отец – Алинин дед – закрывался в ванной и что-то там колдовал. Затем фотографии, прикреплённые прищепками, сушились на верёвке над ванной. Теперь Алинка их рассматривает.

По семейным альбомам легко прослеживаются перемены в жизни людей. Вот строгие чёрно-белые портреты бабушки и дедушки. Суровое выражение лица, взгляд в сторону. Послевоенное поколение отличалось суровостью – бабушки и дедушки росли участниками великой миссии возрождения и укрепления страны. Поэтому ничего лишнего как на фотографии, так и в жизни. Алина поёжилась, представив себя рождённой, как бабушка, в конце пятидесятых. Ей бы пришлось ходить в школу в одном и том же платье, каждый раз пришивать белые воротнички, носить пионерский галстук. Ни тебе коротких юбок, ни макияжа, ни серёжек.

Молодость родителей уже интереснее. Хоть и вспоминают про страшные девяностые, но лица счастливые, улыбчивые. Несколько квадратных карточек Polaroid – моментальных фотографий. Чудо техники того времени, с каким Алина и сейчас бы поигралась.

Собственно, полезла она к фотоальбомам, потому что не более часа назад «вчера» и «сегодня» сравнивали за праздничным столом. Бабушки и дедушки, тётя с мужем, двоюродные братья – все приезжали поздравить родителей с пятнадцатилетием совместной жизни и тринадцатилетием Алины. Так получилось, что календарная дата двух событий совпадала.

Подарки стояли у кровати в нарядных упаковках, а Алина пожелала закрепить услышанное, листая семейные альбомы, пока родители провожали гостей.

Очередь дошла до последнего. Книжка формата десять на пятнадцать сантиметров с потёртой, местами порванной целлофановой обложкой. Судя по всему, этот альбом был папин – странно, что она никогда его не листала. Папа в пелёнках на руках у молодой бабушки, папа-школьник, папа на каких-то соревнованиях. Много фотографий гор – потрясающие пейзажи, солнце в облаках, палатки, рюкзаки – и папа, настоящий следопыт.

Странно, подумала Алина, если он так любил горы, почему ни разу они туда не съездили. На последних фотокарточках папа был с друзьями – парнями и девчонками. А на одной Алина узнала маму – с короткой стрижкой, в джинсовых шортиках, со старой фотокамерой в руках. Ну такой, у которой ещё видео записывалось на плёночные кассеты, мама рассказывала. Правда, папа обнимал другую девушку, а мама стояла на противоположной от них стороне. Но самое интересное, что у папы и девушки рядом на пальцах были обручальные кольца.

Не скрывается ли тут загадочная история? Прямо как у Евы, Софии и Саши в её классе – любовный треугольник. Она хихикнула и достала фотографию из альбома.

В это время в замке входной двери повернулся ключ – вернулись родители. С фотографией в руках Алина направилась к ним.

***

– Ну, – Алине показалось, что папа смутился. Он даже немного покраснел, взяв в руки фото, помял мочку уха – была у него такая привычка, – это…

– Убери всё на место, – бросила мама.

– Ну, Ларис…

Мама разулась и пошла на кухню греметь посудой. Папа пожал плечами и, приобняв Алину, вернулся с ней в комнату.

– Это Даша, моя первая… любовь,– сказал он Алине шёпотом.

– Серёж, помоги! – позвала мама из кухни.

– А где она теперь? – спросила Алина.

– На, убери здесь всё, – папа вернул фотографию и отправился на кухню.

Алина уселась на диван. Мама злится, и это понятно – ревнует. Но всё равно интересно, как это всё было. Она сфотографировала снимок на телефон и убрала все альбомы на место.

Когда Алина пришла на кухню, мама с папой уже закончили с посудой и о чём-то шептались. Мама улыбалась, папа спросил:

– Какие планы на завтра?

– Я бы к бабе Наде сходила.

Папина мама жила через два дома, Алина её навещала редко. Однако перспектива разузнать про любовную историю подогрела в ней желание повидать бабушку наедине.

– Ну, тогда ты к бабушке, а мы с мамой в кино!

На том и порешили.

***

Бабушка тяжело повздыхала в ответ на продемонстрированное фото, но рассказала чуть больше, чем отец.

– Дарья была хорошей девушкой, – она даже утёрла слёзы. – Ничего не хочу сказать про твою маму, но Даша… Светлым человеком была.

– А что случилось, бабушка?

– Упала она в тех горах, разбилась насмерть. Сержа себя винит – боялась она высоты-то. Он поклялся ей, что она влюбится в Таганай, и красота гор не оставит места страху.

– А потом папа влюбился в маму?

– Получается, так. Она подставила своё плечо в тяжёлую минуту, взяла на себя многие хлопоты. Серёжа долго не мог прийти в себя.

Больше Алина ничего не выудила.

Грустная история получалась. Алине было жаль отца. Она впервые подумала о нём, как о принце, который не смог спасти свою принцессу. А мама предстала в её воображении, как добрая фея, что утешила и вернула папе счастье.

– Мам, я хочу на скалодром, – сказала вечером Алина как бы невзначай. Папа был в ванной, а они с мамой уселись попить чаю. И мама сразу поняла, к чему был вопрос. Она недовольно поджала губы, Алине стало стыдно. Какая женщина захочет вспоминать о сопернице…

– Спрашивай, – велела мама, – и мы больше не будем к этому возвращаться.

– Просто… расскажи мне про неё.

– Рассказывать нечего. Жила-была Даша, папина девушка. Когда мы собрались в тот поход, мы все познакомились в поезде. Мы с папой сразу понравились друг другу, но вынуждены были скрывать это. Папа переживал, как воспримет Даша, не хотел её обижать. Но сердцу не прикажешь…

Мама пожала плечами, отпила из кружки.

– Видимо, Даша почувствовала, что её больше не любят. Она ушла, а когда хватились – стемнело. Долго искали и нашли мёртвую – у подножия скалы. Она спрыгнула. Наверное, папа всё-таки рассказал ей о наших чувствах друг к другу, и она не выдержала…

– Наверное?

– Алина, я никогда не уточняла. Папа и так чувствует вину. Получается, это же из-за него всё произошло…

Мама обняла Алину за плечи и поцеловала в лоб.

– Не лезь к папе с этой темой, дочунь. Это тяжело вспоминать. Пусть прошлое останется в прошлом. Разве мы не счастливая семья?

Звук льющейся воды в ванной прекратился.

Мама показала Алине «т-ссс!», прижав палец к губам.

– Всё ещё желаешь на скалодром?

– Не. Просто не знала, как начать разговор…

Вышел папа – румяный, с мокрыми волосами. Потом ещё долго сидели на кухне за чаем и разговаривали о всяких пустяках. Но Алина нет-нет и приглядывалась к отцу. Что она рассчитывала увидеть в его глазах? Боль давней утраты? Безмятежное счастье? Безусловную любовь к матери? Ничего подобного она не замечала. Впрочем, мало ли что она могла себе нафантазировать.

Знакомство с родителями

Через две недели наступили весенние каникулы. Алина была предоставлена сама себе. Бабушки звали в гости, дежурно звонили проконтролировать. Родители работали. Иногда Алина гуляла с подружками. На Родительский день баба Надя собралась на кладбище привести в порядок могилки своих родителей, Алина вызвалась с ней.

– Ну, поехали, поможешь.

Для Алины это было маленьким мистическим приключением. Насмотревшись «Битвы экстрасенсов», она всегда с трепетом воспринимала «всякие такие» темы.

На кладбище было немало людей, они с бабушкой бодро шли по тропинке, как вдруг баба Надя резко свернула.

— Здесь пойдём, – коротко бросила она.

Поворачивая, Алина заметила, как вдалеке в их сторону, остановившись, смотрит пожилая пара. Сразу подумалось, что баба Надя не захотела с ними встречаться.

– Ой, как-то ты резко повернула, бабуль, – заметила Алина.

– Да здесь поудобнее подойти, – ответила бабушка торопливо, чем только укрепила подозрения. Сама Алина уже у прадедов бывала и дорогу помнила. Когда они пришли к месту, она точно понимала, что выбранный бабушкой путь совсем не удобнее, да ещё и длиннее.

Деревьев вокруг росло мало, листва только собиралась появиться на ветвях, и, оглянувшись по сторонам, она увидела два цветных пятна – по одежде запомнила пожилую пару.

Понаблюдав за бабушкой, Алина окончательно уверилась, что она по какой-то причине не желает встречаться с той парой. Интересно…

С час они возились с двумя могилками. Траву старую вырвали, сложили аккуратной стопкой у оградки, обтёрли кресты и фотографии усопших, протёрли прутья оградок. Бабушка достала баночку с краской.

– Ба, – решилась Алина, – а у тебя голова не разболится? Ты же краской надышишься.

– Да, – кивнула бабушка, – погуляй недалеко, вон там есть озерцо, помнишь, и лавочки. Может, уточки прилетели. Но больше никуда, поняла?

Алине только это и было нужно. Она прошла, провожаемая взглядом бабушки, в сторону озерца, а немного погодя свернула к «цветным пятнам», которые всё ещё мельтешили за ветками кустов.

Алина просто хотела пройти мимо и посмотреть на этих людей – видела ли она их раньше? Вдруг это бабушкины соседи, с которыми та рассорилась?

Мужчина и женщина сидели на лавочке, трогательно держась за руки, и грустно смотрели на надгробный камень. Алина тоже посмотрела и ахнула – на фотографии была Даша, та самая – с папиной фотографии!

На её вздох обернулись эти двое. Седовласый мужчина лет семидесяти да женщина в платке, из-под которого торчали также седые пряди. Алина застыла на месте, неловко получилось. Она сообразила, что это могли быть родители Даши.

– Здравствуй, Алина, – ровным голосом поздоровалась женщина.

– Вы меня знаете? – удивилась та.

– Я – Елена Ивановна, а это Николай Валерьевич. Твой папа когда-то был нашим зятем.

– А ты могла бы быть нашей внучкой… – проговорил Николай Валерьевич.

Алине стало очень жаль их. Слёзы навернулись на глаза, когда она представила, что умерла бы сама, а мама с папой вот так бы тосковали по ней.

Расхрабрившись, она шагнула к ним и села рядом с Еленой Ивановной.

– Здравствуйте, – поздоровалась Алина. – А мы с бабушкой пришли тоже сегодня.

– А это – наша Дашенька, – вздохнула Елена Ивановна.

– Как живётся твоему папе? – вдруг резко и как будто с вызовом бросил Николай Валерьевич.

От его тона у Алины зародилась тревога.

– Коля, – успокаивающе погладила его по руке Елена Ивановна.

– Что «Коля»? Всё в шоколаде у стервеца?

– Коля!

Алина вскочила на ноги и спиной попятилась к тропинке.

– Я же сказала, чтоб никуда! – к ним подбежала запыхавшаяся баба Надя. – А ну, иди сюда!

С облегчением Алина прижалась к бабушке, а та её немного отстранила за спину.

– Ты, Коля, совсем из ума выжил на девчонку набрасываться? – баба Надя приняла воинственную позу, сжав руки в кулаки. – Серёге нервы портил сколько лет, теперь на дочь перешёл?!

– Да перестаньте, – взмолилась Елена Ивановна.

Николай Валерьевич встал и подошёл к ограде.

– Как тебе самой-то, Наденька, живётся? Мысль о сыне-убийце не отравляет душу, нет?

– Что? Да ты!

Баба Надя схватила Николая Валерьевича двумя руками за воротник и начала трепать прям так, поверх оградки. Он раза три или четыре налетел на ограждение, пока не освободился от цепкой хватки и готов был выскочить, чтобы продолжить склоку, но в калитке встала Елена Ивановна.

– Да как вам не стыдно!

– Всю плешь проел своими подозрениями! – надрывно всхлипнула баба Надя.

– Ну, извини, Надя, – Елена Ивановна пыталась успокоить обе стороны конфликта.

Николай Валерьевич громко пыхтел и дёргаными движениями поправлял воротник куртки.

– А что он? – обратилась к Елене Ивановне баба Надя, уже не скрывая слёз. – Следствие было? Было! Был бы виноват, сидел бы!

– Найдёшь тут виноватого! – ворчал Николай Валерьевич, глядя Алине в глаза. – Специально в горы увёз и избавился, как от надоевшей вещи! А твоя мать ещё и пожалела, и приласкала!

Баба Надя опешила от услышанного. Нет, она была знакома с этой версией, но чтобы так нагло, при внучке! Она застыла с открытым ртом, негодуя и не найдя, что сказать в ответ.

Алина сообразила взять бабу Надю за руку и увести.

– Прости меня, бабуля, просто ты так странно свернула. Ну, сказала бы, что неприятные тебе люди или что, а ты сделала загадку.

– Как он может так говорить? Ведь мы дружили, мы тепло общались всегда, и свадьбу тогда сыграли весёлую, и в гости друг к другу ходили…

Баба Надя с облегчением следовала за внучкой. Алина чувствовала, что рука бабушки дрожит от волнения.

– А как несчастье случилось, так заладил «убийца» и «убийца», – продолжала сетовать баба Надя. – Дашка милая была, спокойная такая. Я ведь к ней на могилку тоже заглядываю, когда этих вот нет.

Она замолчала, а Алина думала о Николае Валерьевиче. А вдруг он прав, и это сделала папа? Да нет, Алина, ты сериалов насмотрелась, сказала она себе. Но глубоко внутри ей стало страшно от этой мысли. Мог ли её отец столкнуть с высоты свою любимую девушку – даже жену?

***

Несколько дней Алина была сама не своя. Отца избегала, с кухни уходила в свою комнату, когда он приходил. На вопросы отвечала односложно. Перед глазами стояла картинка: молодой папа сбрасывает со скалы красивую девушку Дашу… Бедная наивная мама не подозревает об этом и связывает судьбу с расчётливым бессердечным человеком. Но вспоминая всю свою жизнь, Алина понимала, что ей отца упрекнуть не в чем. Она не раз была свидетельницей, как он помогал другим. Родители вели с ней разговоры о добре и зле. Алина злилась от непонимания. Ей хотелось во всём разобраться. Если папа убийца, то ей такой отец не нужен, и маме он тоже не нужен!

Всю дорогу до дачи, куда они поехали семьёй на первые в этом году шашлыки, Алина сидела, скрестив руки и смотря в окно. Ни одна папина попытка разговорить дочь не увенчалась успехом. Она только вздыхала и отводила взгляд.

На даче собрались все бабушки и дедушки, приехала мамина сестра тётя Оля со своими двумя детьми – Пашкой и Сашкой. Пацанам-погодкам было 6 и 7 лет, и Алине с ними было неинтересно, как и им с ней.

На улице стояла тёплая безветренная погода, и стол накрыли прямо на лужайке перед домиком. Добротный домик из кирпича строили дед с отцом несколько лет, и уже как три или четыре года наслаждались дачными хоромами. Большая общая гостиная на первом этаже, две спальни на втором, да ещё и чердак, который при желании можно было обжить – только избавиться от старого хлама, что сюда сразу стали стаскивать все «причастные» семьи.

Уселись обедать, нахваливали блюда, разливали напитки. Зашёл разговор о ней, об Алинке. Дескать, грустит который день (рассказывала мама). А баба Надя возьми да расскажи, как они съездили на кладбище и кого там видели.

Папа сразу напрягся, а мама тихонько поглаживала его по руке.

– Вот такое и бросил, прямо при Алинке! – закончила в сердцах бабушка.

– Да зачем ты её вообще туда взяла? Тоже мне место для прогулок!

Баба Надя поджала губы, папа вскочил, а Алина выпалила:

– Не кричи на бабушку! Может, это правда всё ты сделал?

Папа открыл рот от удивления.

– Алина, да что ты такое говоришь, – вмешалась мама. – Всё было совсем не так.

– А как? А как? Возьмите и расскажите!

– Да нечего рассказывать, – развела руками мама. – Даша просто ушла. Ушла… и не вернулась.

– Разве так бывает? – не могла успокоиться Алина. – Может, ты ей что-то сказал? Обидное?

Папа с каменным лицом молча ушёл за дом, где были установлены качели, и уселся на них. Мама покачала головой. Тётя Оля, дедушки и вторая бабушка хранили молчание. Только братья прибежали на крик, немного поглазели и убежали обратно на участок.

– Алина, как-то ты строго с отцом, – вздохнула баба Тома.

– Давай договоримся, дочь, – строго сказала мама, – папа ни в чём не виноват. У тебя какой-то нездоровый интерес к этой истории.

– Так будет тут интерес, – начала Алина, но мама её перебила:

– Взрослые разговаривают! Прояви уважение! Что-то рано начала фыркать! Ещё раз увижу такое отношение к папе, ты у меня получишь!

Алина вспыхнула, выскочила из-за стола и забежала в дом. Поднялась на второй этаж, потом дальше – на чердак, и забилась в дальний угол между старым комодом и стеллажом с коробками, усевшись на свёрнутое одеяло. Внутри всё клокотало от негодования! Слёзы лились ручьём от обиды. Тоже мне тайна, думала она. Надо просто было ей всё рассказать! Почему она должна всё вынюхивать и разбираться, как Шерлок Холмс?

Через несколько минут слёзы высохли, обида улеглась. Алина собралась мириться с мамой, но услышала скрип ступенек. На чердак кто-то поднимался…

Старые видеокассеты

По вздохам Алина узнала папу – ищет её? Она прислонилась к комоду и затаилась. Папа чем-то шуршал. Осторожно выглянув из своего убежища, Алина увидела, как он заглядывал в коробки, передвигал их, пока не вытащил на свет коробку из-под обуви. Достал оттуда видеокамеру, обсмотрел её, нажал на кнопку, вздохнул, положил камеру в коробку и спустился в спальню.

Алина аккуратно вылезла и подошла к коробке. Старая видеокамера лежала на стопке маленьких видеокассет в прозрачных футлярах. Сбоку футляры были подписаны. Один лежал без кассеты, а надпись гласила «Таганай 2011». Вновь послышались шаги, и Алина вернулась в свой уголок.

Папа зашёл с удлинителем в руках. Он пододвинул из угла ящик, уселся на него спиной к Алине. По движениям его рук Алина поняла, что он взял камеру, выудил из коробки зарядное устройство, подключил. Немного погодя она услышала характерный звук перемотки. Затем донеслись звуки видеозаписи – папа смотрел кассету с камеры.

– Сидят, голубки, – без труда Алина узнала голос мамы. Громкий чистый звук – значит, она снимала. Алина потихоньку стала вставать, решив посмотреть видео с отцом, по возможности незаметно, из-за его плеча. Звуки видеозаписи маскировали издаваемый ею шорох.

– Ты что – следишь за нами? – это реплика отца.

Громкое щебетанье птиц, звук шагов.

– Лариска, снимаешь? – мужской голос за кадром. – Природу снимай, чё их-то?

– Отвали, – грубое мамино. И далее смех.

Алина стояла за спиной отца и заглядывала через плечо в дисплей. Горы, небо. Красота.

Потом ночь и костёр – треск палок, разговоры. Отдельные громкие реплики («Завтра встречаем рассвет!»).

Папа перемотал. Остановился, когда кадр посветлел.

Палатки в утренних сумерках. Камера близко у одной из них. Настолько близко, что слышен шёпот.

– Серёж, ты идёшь?

В ответ сонное мычанье.

Камера снимает боком, видимо, мама держит её в руке опущенной.

Из палатки высовывается Даша, пугается, косится на камеру.

– Чё такая пугливая? – спрашивает мама громким шёпотом.

Даша молча вылезает.

– Кто ещё идёт? – негромко спрашивает она.

– Только я, все дрыхнут. Или побоишься со мной?

– Че заладила: «пугливая», «боишься»?

Смешок.

Далее беспорядочная съёмка. Как будто камеру просто забыли выключить. Видео трясётся в такт шагам. Иногда в кадр попадает нога Даши, идущей впереди.

Папа снова перематывает. Останавливает. Вид с горы. Картинка по-прежнему сбоку.

Слышны только голоса.

Затем видео нормализуется – в кадре вид с высоты – огромная долина, туман среди деревьев. На горизонте всходит солнце. Край яркого диска медленно появляется над лесом вдали. Но камера потихоньку смещается от солнца на Дашу. Её лицо крупным планом занимает весь кадр. Длинные ресницы, прямой нос, полноватые губы. В глазах искорки – отсветы восходящего светила. Лёгкий пар изо рта.

– Красиво, – говорит она и поворачивается к маме, замечает, что та навела на неё камеру.

– Давно вы вместе? – голос мамы.

– Рассвет – вон там, – кивает Даша. Брови немного сведены, она прячет неловкость.

– И всё-таки?

Голос мамы Алине показался неприятным – злым, заносчивым.

– Это не твоё дело, – отвечает Даша. – Отстань от нас.

– Нет, моё. Ты ему не подходишь.

– Что это вдруг?

– Ты трусиха.

Даша с немым вопросом смотрит прямо в камеру.

– До края – вагон места, ты стоишь тут и дрожишь. Не описалась ещё?

– Да пошла ты! – психует Даша. – И убери свою сраную камеру!

Даша бьёт по камере, и та вылетает из рук, падает на траву, но продолжает снимать. Сквозь тонкие зелёные прутья видны две девушки – мама и Даша.

– Охренела? – злится мама и хватает Дашу за ворот куртки.

– Сама охренела! – не сдаётся Даша и пытается оттолкнуть маму. И тут – Алина не поверила глазам – мама толкает Дашу с обрыва.

Видимо, папа смотрел эту запись впервые в жизни. Его руки задрожали, он приблизил окошко дисплея ближе к глазам. Кусты и деревья проносились мимо под громкое дыхание мамы. Судя по всему, она добежала до лагеря и потихоньку залезла в палатку. Бросила камеру в угол не выключив! Бесшумно застегнула замок-молнию на входе.

– Папа, – шёпотом позвала Алина, дотронувшись до плеча отца. Он вздрогнул и повернулся к ней. В его глазах стояли слёзы, и Алина вмиг тоже прослезилась. – Папа, это же мамина камера.

– Ларис, спишь? – раздался голос папы на видео.

– Неэээт, – мама изобразила зевание.

– Дашку не видела?

– Она ушла рассвет смотреть.

– Одна?

– Ну все же дрыхнут. Я тоже не пошла…

Папа с дочерью смотрели в глаза друг друга, осознавая страшный факт о маме.

– Алин, Серёж! – раздался звонкий мамин голос с улицы. – Вы где? Пойдёмте чай пить!

Папа притянул Алину к себе, обнял и уткнулся лицом в её живот. Алина тоже обняла его и начала успокаивающе гладить по голове.