Секрет Джонни Ньюччи

Глава 1

Чёртов, мать его, дождь и молнии. Всю ночь они не давали мне спать. То били громкие раскаты грома, то капли дождя стучали барабанной дробью по подоконнику. Их стук лишь ненадолго смолк ближе к утру. Или когда это было? Чёрт его знает. Я, наверное, и не вспомню уже.

Сейчас я чувствовал себя максимально разбитым. Мои глаза слипались, будто кто-то смазал их густым клеем. Всю комнату словно окутало дымом. По крайней мере, так мне поначалу казалось, пока я не раскрыл глаза пошире. Туман рассеялся. Я более-менее отчётливо увидел окно и тёмное небо снаружи. Под глазами у меня явно набухли «мешки». Мне не надо было даже смотреться в зеркало, чтобы это понять. Я очень хорошо знал это неприятное ощущение тяжести и жжения под глазами

Мне хотелось поваляться ещё пару минут. Но надо ехать в офис. Не то вдруг упущу очередного клиента. Потому я собрался с силами и поднялся с дивана.

Моя квартира не отличалась особыми изысками. Обычный паркет, серые обои, дешёвая мебель из спрессованных опилок. Наверное, самой дорогой вещью во всей своей квартире я мог бы назвать цветной телевизор в гостиной, притом с пультом.

Интерьер моей кухни не отличался оригинальностью. На подоконнике стоял старый радиоприёмник. Я включил его и настроился на сто четвертую волну. На ней транслировалась передача «Проснись и пой!», чьи ведущие вели с дюжину рубрик, начиная кулинарной и заканчивая музыкой.

Сварил себе кофе в турке. Какой же ароматный напиток! Люблю его почти так же, как хорошую выпивку, если не сильнее.

Дальше я открыл холодильник. В нём оказалось негусто. Пришлось поковыряться там. Я с трудом отыскал там пару яиц и сосиску. На обратном пути не помешает заехать в супермаркет и затариться едой.

Пожаривая простенькое блюдо, яичницу, я навострил уши. Передача «Проснись и пой» прервалась на музыкальную паузу. Заиграл архаичный «ду-уоп», популярный лет двадцать назад. Я покачивал головой. Не то мелодия была больно ритмичная и бодрая. Нет. Я, наверное, просто пытался так взбодриться, слушая, как молодые ребятки непрерывно что-то пели про любовь.

Когда завтрак был готов, я сел за стол. На нём лежала позавчерашняя газета. Её заголовок гласил, что какой-то отморозок выстрелил из «блупера» в здание, где проходила сходка банды латиносов. Чёрт, ну и времечко-то! Рвань в гетто уже обзавелась гранатомётами. Прекрасно. Я полистал газету и нашёл статью об этом случае. Автор писал, что помимо бандитов в здании находились трое детей и две безобидные девушки. Ну и новости, если честно. Они будто не из Америки, а откуда-то из Афганистана или Бейрута.

Допив терпкий напиток, я надел брюки, чёрный свитер и бледно-серое пальто-тренч. На голову накинул такого же цвета шляпу-федору. Завершил мой образ шерстяной шарф, связанный моей мамой двадцать лет назад.

По пути я закурил сигаретку. Поджёг её, затянулся и выпустил густой дым. Начинался новый день. Кто-то отправлялся на работу, кто-то наоборот, возвращался домой с ночной смены или из какого-нибудь притона. Полседьмого утра.

Я жил в районе Уэст-Гамильтон, на пятом этаже многоквартирного «человейника», где гнездилось чуть ли не две сотни человек. Но зато коммунальные счета не били сильно по моему кошельку.

Спускаясь, я встретил Берти, подростка-латиноса в серой жилетке поверх рубашки и недешёвых кроссовках. Этот хулиган что-то рисовал на стене мелом. Я пригляделся. Он вывел фразу «Братство Двух Гамильтонов Рулят!»

Как же я не любил такое дерьмо.

Чуть ли ни каждый день, во многих районах, даже благополучных, подростки сколачивали свои молодёжные банды.

Зачем? Потому что «один в поле не воин», вот и стали сбиваться в стаи, чтобы защищаться от других таких шаек. Это происходило не только в Южном Централе и Локэш. Банды существовали во разных частях города, но их деятельность разнилась. Многое зависело от района. В ублюдочных гетто убийства, наркоторговля, угоны машин, торговля оружием и рэкет были вполне обыденными занятиями для тамошней ребятни. Я слышал, что подростки отлично подходили для такой «работы». Мозгов нет, страха нет. Крути ими, как хочешь, они только рады. Убьют или посадят одного — за его место в банде начнут драться сразу пятеро. Негры и латиносы в гетто плодились, как проклятая саранча. В районах поприличнее подростки лишь хулиганили и разрисовывали стены всякими уродливыми граффити, не более.

Проходя мимо пацана, я разочарованно помотал головой.

— Парень, зря ты шляешься с «бандитами»…

— Иди нахер, мудак! — ухмыльнулся он. Я его знал. Отец у него работал грузчиком в порту, мать мыла посуду в каком-то кафе или ресторане. Вроде бы нормальная семья, а ребёнок у них спутался с мелкой дворовой шайкой. Малолетний идиот.

Мне хотелось настучать парню по башке. Но его родители могли потом подать на меня в суд. Дело я бы проиграл. После такого комиссия могла бы вообще лишить меня лицензии сыщика. Мне в прошлом году уже делали предупреждение. Не хватало ещё потерять работу из-за одного идиотского случая. Я дорожил своим мини-агентством. и испытывал к нему что-то вроде любви. Сложно объяснить.

На улице по-прежнему лил проливной дождь. То и дело гремели раскаты грома, а вода стекала по полям моей шляпы, попадала за воротник. Не страшно. Высохну.

Обогнув угол дома, направился на стоянку. Там я увидел свою машину, старый серый Шевроле Каприс. Открыл дверь, сел за водительское кресло. Дальше я завёл свою ласточку, начал прогревать остывший за ночь двигатель и включил радио.

— Теперь к новостям, дорогие слушатели! — бодро сказал радиоведущий. — В Норт-Сайд произошла очередная бандитская разборка, погибло трое членов банды «Лос Омбрэ Дурэс» и член другой неустановленной группировки. Отдел по борьбе с бандами, специальная структура, созданная несколько лет назад, ведёт расследование. А что у нас с сельской местностью, Робертина?

— О да, Джеймс, там тоже неспокойно! УБН Управление по Борьбе с Наркотиками - гос-структура США, которая пресекает торговлю наркотическими веществами накрыло сделку наркоторговцев. При сопротивлении аресту погибло три боевика Картеля Синалоа. Агенты задержали одного из так называемых «сикарио» этой группировки. То есть, бандита-убийцу. Члены картеля Синалоа пытались продать полтонны кокаина другой банде — предположительно Картелю Лос-Леонес. Её головорезы не стали сопротивляться аресту.

— Неспокойно у нас в штате, Робертина! — мужчина усмехнулся. — Ну а что поделать? Экономика в упадке. Безработица, недавно ещё закрыли один завод. Президент Рейган обещал вернуть Америке былое величие, но пока он лишь успешно добивает американскую промышленность. Вот молодые ребята и идут в банды, пробиваются в мафию и картели. Притом в Южной Америке тот ещё мрак, хуже чем у нас!

Я раздавил окурок в автомобильной пепельнице. Даже не представляю, что там в Южной Америке. Мотор прогрелся. Теперь можно ехать.

В целом, работу сыщика я любил не меньше, чем свою контору. В таком месте, как Лас-Либертад, частным шпикам было чем заняться. Загулявшие мужья и жёны, кражи, промышленный и корпоративный шпионаж. Порой клиенты просили меня и моих компаньонов просто собрать информацию о какой-нибудь компании или человеке. Сплошная рутина. А я ещё раньше мнил себя крутым детективом, как Майк Хаммер или тот безымянный дядька из рассказов Хэммета. Расследование убийств, самый киношный сюжет, находилось вне моей компетенции. Однако иногда мне всё-таки подворачивались очень интересные дела.

Я до сих пор с особым смаком вспоминаю своё прошлогоднее расследование по поиску дочки бизнесмена и филантропа Роберта Кингза. Это было настоящее приключение, ничего не сказать. И драки, и погони, даже пальба и несколько трупов. Интересно, пишет ли этот франт-латинос той девчонке?

— К слову власти нашего штата урезали социальные программы по поддержке малоимущих, — сказала женщина.

— Да, губернатор штата продолжает «оптимизацию расходов», — саркастично протянул диктор. — Что дальше? Урезать бюджет вообще всех структур, даже полиции, чтобы в Либертаде наступила анархия, как в том австралийском боевике про воина дороги? День ото дня всё хуже и хуже…

— О, Джеймс, ты накликаешь на наш штат беду… не будем о плохом.

На полпути я попал в небольшую пробку. Мало того, что с утра все ехали на работу, так ещё и на одном перекрёстке столкнулись две машины.

— А теперь Джейн Альтвуд расскажет про погоду. Джейн? — спросила ведущая.

— Да, я тут, Робертина… — голос у Джейн оказался совсем нежный, будто у подростка.

Она рассказала, какая погода ожидается на неделе. По её словам, до следующего понедельника город будут заливать дожди, а температура не опустится ниже сорока восьми градусов по фаренгейту 9 градусов по Цельсию. Типичная декабрьская погода в Либертаде. Температура в этот месяц у нас никогда не опускалась ниже нуля. О том, что такое снежная зима, я узнал лишь, когда съездил с папой к его другу в Канаду.

Джейн закончила тараторить через минуту, после чего в эфир ненадолго вернулись Альбертсон и Лопес. Затем началась музыкальная пауза. На этот раз заиграла настолько приторно-сладкая песня про сахарок группы The Archies, что мне дико захотелось натрескаться шоколада.

Вообще, я любил такую «слабую» по современным меркам музыку, без агрессии, тяжёлых риффов и всякого «дыц-дыц-дыц». Пусть тексты этих песен по-школьному наивные, мелодии звучали простовато, но зато они привносили в мою жизнь хоть немного чего-то светлого и доброго. Я и так видел слишком много грязи, чтобы ещё слушать про наркотрипы, похоть, убийства и несправедливость жизни.

Прошло десять минут, и пробка в итоге рассосалась. Вскоре я доехал до здания, где мы арендовали помещение под офиc, и припарковал свою ласточку около него.

Оно представляло собой пятиэтажную коробку с «голым» фасадом. Никакой отделки, только бетон. Депрессивное и некрасивое местечко, в общем. Но зато тут была небольшая арендная плата, что имело для меня куда большее значение.

Я шустро поднялся на третий этаж, где находилось мое агентство. Оно было совсем маленьким и напоминало крохотный анчоус, плававший рядом со спрутами по типу «Контрактного Сыскного Агентства», чьи филиалы, точно щупальца, раскинулись по всему Западном Побережью и отчасти на Среднем Западе. В нём работало сотни, если не тысячи людей. У меня же в распоряжении было всего два человека — мой помощник Мэнни Доусон и секретарша Аманда Санфилд. Я подумывал в будущем нанять кого-нибудь ещё. Лишний человек не помешал бы. У нас порой образовывался такой «завал», что нам троим приходилось работать за семерых.

Приёмная моего агентства имела презентабельный вид. На полу там лежал салатового цвета ковролин, деревянные панели на стенах украшала резьба с изображением листьев и цветов. Напротив входа стоял столик из красного дерева, что обошёлся мне в две тысячи баксов. В наши дни столько стоила неплохая машина. Я решил, что вполне заработал на такой стол. Аманде он нравился. Сейчас она сидела за ним и говорила с кем-то по телефону. Помимо голоса Аманды я услышал гудение её рабочего компьютера.

— Да, наш шеф только что пришёл в офис, даю ему трубку! — сказала Аманда, чьи чёрные волосы были коротко подстрижены под каре. На её ушах я заметил серебряные серьги. В сером деловом платье в белую полоску, что изящно обтягивало славную фигуру Аманды, она выглядела очень элегантно.

Я повесил шляпу на вешалку, взял трубку.

— Мистер Стрелковски? — спросила женщина. В его голосе слышались волнение и одновременно жуткая усталость. Она словно не спала пару суток. Да уж, похоже, моя клиентка чувствовала себя намного хуже, чем я.

— Да. С кем я говорю?

— Меня зовут Амелия. Как ту женщину-пилота… Я хотела бы нанять вас. Вам будет удобно подъехать через час в кафе «Фасти»? Обсудим всё там. Оно недалеко, в десяти минутах езды от вашего офиса. Я забронировала нам там столик.

Я знал это кафе. Я заказывал оттуда доставку пончиков и чизкейков. Быстрые углеводы бодрили меня и помогали держаться в тонусе. Ну и кофе, куда без него. Какой работяга да без употребления кофеина?

— Удобно.

— Тогда встретимся там. Подойдете к администратору и назовёте своё имя.

Я попрощался с ней и положил трубку на рычаг.

Неплохое начало дня. Не успел я прийти в офис, как у моего агентства уже появилась клиентка. Интересно, какая работа? Небось очередное рутинное дельце.

— Где Мэнни? — я поправил лацкан своего пальто, обратно надел федору. Ну если этот прощелыга снова опаздывает…

— Пьёт кофе у вас в кабинете.

Я заглянул туда. Напротив входа виднелся мой рабочий стол, перед которым стояла пара стульев для клиентов. Позади него я разглядел стоявший на оружейном сейфе цветок папоротника в горшке. В правой половине кабинета размещались небольшой холодильник и стол Мэнни, на который он поставил портативный радиоприёмник. Из его динамика доносилась бившая мне по мозгам мелодия хард-рок группы «Black Sabbath».

Мэнни развалился на стуле, жуя булочку и запивая её эспрессо. Завидев меня, он поздоровался.

— Намечается дело. Будь в любой момент готов сесть в тачку и делать всё, как я скажу. Понял, Мэнфорд?

— Лады, босс! — ответил Мэнни. — Короче, мля, сажусь в ведро с гайками и шкандыбаю куда скажете, понял! Проще простого.

Всегда забавляла подобная манера речи Мэнни. Что поделать, он вырос в семье бедноты. Таких как он обычно называли «белым мусором». Это была вообще целая каста американцев, которые еле сводили концы с концами и часто опускались до мелкого криминала. Мэнни повезло встретить меня. Мне удалось направить его энергию в нужное русло. Комиссия со скрипом всё-таки согласилась выдать ему лицензию сыщика.

— Пушку брать, шеф? — спросил Мэнни. В нашем оружейном сейфе лежали два пистолета Беретта 1951 модели. Оружие не столько распространённое, как тупоносые револьверы и Кольты М1911, но иногда встречающееся в продаже в оружейных магазинах, а ещё крайне изящное, как мне казалось. У пистолетов из Европы имелся свой шарм, на мой взгляд.

— Да, возьми на всякий случай. Слышал последние новости? Латиносы в гетто палят друг в друга из гранатомётов!

— Ну, мля, это конкретно жесть. Долбанные мексикашки! Ну или пуэрторикашки! Лады, беру пушку и готов сорваться с места когда угодно.

Я молча кивнул, вышел в приёмную, где сидела Аманда, и сказал ей:

— Я отойду ненадолго. Пройдусь на воздухе. А то я будто ещё не проснулся. И у меня заканчиваются сигареты.

Улицу продолжал заливать дождь. Не припомню точно, когда у нас в последний раз шли такие затяжные ливни. В ноябре прошлого года? Или в декабре восемьдесят первого?

***

Название «Фасти» носило среднего пошиба кафе, где подавали выпечку и кофе на любой вкус. Оно размещалось в красивом здании из коричневого кирпича. Дощатый, покрытый лаком пол, стулья с однотонной тёмной обивкой, деревянные столы без декоративных элементов, крашеные кирпичные стены — интерьер кафе смотрелся довольно скромно.

Амелия оказалась короткостриженной шатенкой в стильных очках-хамелеонах, синей блузке и чёрной юбке по колено. Мне она показалась вполне симпатичной. Её лицо имело правильные и изящные черты, а кожа отличалась смуглым оттенком. То ли загар, то ли Амелия была итальянкой.

Я заказал пару пончиков с эспрессо, положив руки на стол. Амелия выглядела очень нервной. Наверняка она думала, что её муж загулял. Чаще всего ко мне в контору обращались именно по этой причине.

— Ну и погодка… — проворчал я. — Ладно. Амелия, давайте перейдём сразу к делу. Для какой работы вы хотите меня нанять?

— Мой муж, Джонни, владеет ночным клубом «Танцуй и сияй». Знаете это место?

— Нет.

— До недавних пор у нас с мужем всё было хорошо. Клуб приносил неплохие деньги. Но в последнее время у нас резко упала прибыль

Принесли мой заказ. Я укусил пончик, сделал глоток кофе.

— Но упавшая прибыль, мистер Стрелковски — это не главное, — Амелия шумно выдохнула. — С сентября Джонни начал где-то пропадать днём. Он работает ночью. Я много раз спрашивала у него, где его носит днём, почему он приезжает домой так редко. Джонни отвечал мне, что у него сейчас дел невпроворот, и он ночует прямо в своём рабочем кабинете. Я ему не верю. Нашёл дуру. У него возникли проблемы, я чувствую это.

— У вас есть его фото и адрес клуба? — спросил я.

Амелия достала фотографию.

— На обратной стороне адрес и дома, и клуба и наш номер телефона.

На фотокарточке красовался мужчина с зачёсанными назад чёрными волосами, аккуратной эспаньолой, треугольным подбородком. Одет он был в гавайскую рубашку, в руке держал бокал с чем-то. Думаю, его сфотографировали во время застолья. Выглядел он как утончённый аристократ.

— Какой характер у вашего мужа? — спросил я. — Он склонен к загулам? Может ни с того, ни с сего сорваться с места и куда-нибудь рвануть со своими друзьями?

— О, нет, Джонни примерный семьянин. Я уверена, он не стал бы где-то пропадать без веской причины.

Я лишь кивнул, сделав пометки в блокнот.

— Как он относится к выпивке?

— Может немного выпить по праздникам.

— Угу. Вы знакомы с его друзьями и родственниками?

— У Джонни очень мало друзей. Я знаю разве что Шона Фейдмана. Он адвокат, Джонни всегда обращается к нему по юридическим вопросами. Они давно знакомы. Я общаюсь с его женой.

— Не подскажете, где я могу найти Шона?

Амелия назвала мне два адреса, дома, где жил Фэйдман, и его адвокатской конторы в Спарклоне. Кучеряво живёт!

— Шон вам вряд ли поможет, — сказала Амелия. — Я расспрашивала его о том, где пропадает Джонни. Шон сказал, что ничего не знает об этом.

— Что вы можете сказать о нём?

— Он такой же, как Джонни, примерный семьянин, трудоголик. Джонни сближается только с такими же людьми, как он сам.

— Что вы знаете о семье Джонни?

Амелия сказала, что Джонни родился в семье итальянцев по фамилии Ньюччи. Его отец владел пекарней, мать помогала мужу с бизнесу. Старший брат Джонни служил на флоте. В семейном гнезде он появлялся крайне редко, приезжая в отпуск с базы в Мэриленде. Младшая сестра Джонни тоже упорхнула из Лас-Либертада, но не так далеко, как старший из детей Ньюччи. Она перебралась в столицу нашего штата Треханос.

— Родители Джонни тоже ничего не знают, — добавила Амелия. — Я спрашивала.

— Есть ли у него знакомые, которые показались вам странными? — поинтересовался я.

— Нет. Он упоминал лишь пару парней из своего клуба. Я не запомнила, как их зовут.

— О рабочих неурядицах Джонни с вами не говорил?

— Нет. Я пыталась поговорить с ним об этим. Он заладил говорить одно и то же, у него возникли временные трудности, однако скоро всё наладится. Что именно за трудности, Джонни не говорил. Потом он начал просто уходить от разговора со мной.

Определённо, Джонни Ньюччи явно побаивался свою жену. Вот уж точно у него появилась любовница. Но как объяснить то, что его клуб начал приносить меньше прибыли?

— Джонни не рассказывал вам о своих конкурентах? — задал я вопрос. — Наверное, они должны у него быть.

— Нет, Джонни ничего мне про них не говорил, — ответила Амелия.

— Не возникали ли у него проблемы с полицией или налоговой?

— Мой муж честный бизнесмен, мистер Стрелковски. Не все итальянцы мафиози или связаны с мафией.

— Извините, Амелия. У него раньше не возникали проблемы с мафией?

— Он мне ничего не говорил об этом.

— Хорошо. Скажите, на какой машине ездит Джонни?

— Он любитель старины. Его машина старше меня. Бьюик вроде, старый такой, прямиком из пятидесятых. Бирюзового цвета. Модель… Скайдарк или что-то такое.

Скайларк. Если это авто первого поколения, то оно стоило немеренно, Таких машин было выпущено не больше двух тысяч.

Амелия также продиктовала номер машины Джонни на случай, если она неправильно определила её марку и модель. Очень даже верное решение. Сделав новую пометку в блокноте, я задал Амелии ещё несколько вопросов. Её ответы не дали мне никаких зацепок. Дальше мы заговорили об оплате.

— У меня есть свои сбережения. Я современная женщина, мистер Стрелковски. Не стереотипная итальянская жена, сидящая целыми днями дома. Я вам хорошо заплачу, — проговорила Амелия.

Ну что же, что-то я всё-таки узнал. Пора браться за дело. Я примерно понимал, с чего нам с Мэнни и Амандой стоило начать наше расследование.

Глава 2

Через пятнадцать минут я вернулся в свой офис и попросил Аманду зайти в наш кабинет с Мэнни. Тот, сидя за своим столом чистил пистолет. Это я его приучил время от времени разбирать пистолет и тщательно протирать детали «Беретты» промасленной тряпкой. Когда вошли мы с Амандой, Мэнни начал собирать своё оружие. Присоединив затвор, он передёрнул его и нажал спуск. Пистолет не был заряжен. Потому мы втроём услышали лишь щелчок спускового крючка.

По радио играла песня Джими Хендрикса про пурпурную дымку. Я слышал её давно, когда мне было лет так шестнадцать-семнадцать. В ту пору этот чернокожий парень собирал целые стадионы. Мэнни жалел, что он умер молодым ещё в семидесятом году.

Я сказал Мэнни выключить музыку, а Аманде — сесть за мой стол. Сам встал посреди кабинета и рассказал им о своём разговоре с Амелией.

— Дело занятное. Работы хватит нам всем, — сказал я затем. — Распределим, кто чем займётся. В первую очередь нужно проследить за этим Ньюччи. Этим займёмся мы с Мэнни.

— А то! — ответил Мэнни. Он крутил пистолет на пальце, как персонаж вестерна. Если бы Мэнни зарядил «Беретту», то я бы обложил его трёхэтажным матом в лучших традициях армейских сержантов. А так не страшно, пусть крутит.

— Я буду следить за ним днём, ты, Мэнни — ночью.

— А чё сразу я должен пасти его ночью?

— Он чёрт знает где пропадает днём. Нельзя его упустить. Тут нужен кто-то поопытнее тебя. Я справлюсь. Ночью же Ньюччи работает. Вряд ли он куда-то уезжает из клуба. Но кто-то из нас всё равно должен следить за ним ночью. У тебя меньше опыта, чем у меня. Но ты моложе, чем я, потому ночная слежка дастся тебе легче.

— Я всего на семь лет младше!

Я улыбнулся.

— И на семь лет здоровее, Мэнфорд. Когда ты был мелким хулиганом, я уже служил верой и правдой в ЛЛПД.

Лас-Либертадский Полицейский Департамент. Наша доблестная полиция, наша полусгнивщая опора...

— И спустя несколько лет ты налажал и стал частником. Ага, это я помню, ты часто про это часто базаришь.

— Подъезжай к клубу к девяти вечера. С десяти утра до девяти вечера слежу я, с девяти вечера до девяти утра — ты. Я поговорю с другом Ньюччи и подъеду к клубу ближе к вечеру, осмотрюсь. Нам придётся подождать, пока туда подъедит Ньюччи. Там мы сядем ему на хвост. Больше нам его нигде пока не подловить.

— Ладно, мля, босс, понял.

Я посмотрел на Аманду:

— Куколка, ты собери информацию о клубе «Танцуй и сияй». Особенно обрати внимание на финансы. Ясно?

— Конечно, Мик, сделаю всё в лучшем виде! — бодро улыбнулась Аманда.

О прошлом Аманды я знал мало. Как и мне, в этом году ей исполнился тридцать один год. В прошлом она успела поработать в какой-то государственной конторе. То ли в ФБР, то ли в ЦРУ, то ли в офисе секретаря штата. Напрямую Аманда не говорила о прошлом месте работы. Мои попытки что-то разузнать о ней из чистого любопытства оказались неудачными: я ничего не выяснил.

Мэнни нравилась версия, что Аманда раньше работала в ЦРУ и не просто перекладывала там бумажки, а прямо-таки выполняла тайные задания где-нибудь на Кубе, в Советском Союзе или в Восточной Германии. Я же полагал, что она ушла из офиса секретаря Либертада. У неё хватало знакомых, которые просиживали штаны в разных бюрократических организациях штата и его округов. Но в то же время я не понимал, почему у меня не получилось собрать о ней хоть какую-то информацию через своих знакомых. Очень странное дело.

***

Клуб «Танцуй и сияй» оказался типичном заведением, где любила отрываться «золотая молодёжь». Оно занимало одноэтажное бетонное здание. Рядом с входом сиял освещённый неоном логотип клуба — силуэт танцующей парочки на фоне солнца. Справа от него находилась крупная парковка, слева — ресторан. Через дорогу от клуба я увидел небольшой трёхзвездочный отель.

У входа в каждое заведение стояло по нескольку мордоворотов-охранников. Наверняка вооружённых. И не какими-нибудь перцовыми баллончиками или шокерами, а револьверами или пистолетами. В нашем городе даже продавцы в мелких магазинчиках брали с собой огнестрел на работу, просто на всякий случай. Что уж говорить про охрану злачных мест.

Конечно, Уэст-Гамильтон, район, где располагался клуб, считался более-менее приличным. Насколько я помнил, тут не орудовали крупные банды отморозков. «Владения» мафиозной семьи Лиотти, если мне не изменяла память, простирались парой миль западнее, в «Малой Италии», между Хобокеном и Форт-Бич. В последнее время я ничего не слышал про макаронников. Они будто вымерли. В новостных сюжетах больше мелькали негры и латиносы из гетто.

Я подыскал такое место, откуда хорошо просматривалась залитая белым светом уличных фонарей парковка клуба, и остановился там. Вряд ли Джонни Ньюччи пришёл бы в своё заведение пешком, когда он купил классную тачку. Частично я видел ещё и вход в клуб, к которому уже начал стягиваться народ.

Я принялся ждать приезда Джонни Ньюччи. Ожидание тянулось медленно. Но я привык к такому ещё в полиции. Для сыщика, в принципе, куда ценнее были выдержка и способность терпеливо выжидать часами, если не сутками, чем умение ловко всаживать пулю промеж глаз «плохим парням».

Коротая время, я прокручивал в голове свою сегодняшнюю поездку к Шону Фейдману. Он ответил на мои вопросы то же самое, что и на вопросы Амелии: «Я ничего не знаю». Я посчитал его слова полным враньём. Фейдман что-то точно знал и нервничал, пока говорил со мной, частенько отводя взгляд в сторону. Я хотел на него надавать, но не стал этого делать. Во-первых, я бы его спугнул. Лучше пусть он думает, что я ему поверил. Во-вторых, мне оказалось нечем крыть, чтобы загнать Фейдмана в угол.

Спустя полчаса к клубу подъехал Джонни на своём «Бьюике». Амелия правильно определила марку и модель его машины.

Едва этот худощавый хлыщ вылез из своей раритетной машины, как из одной машины, что стояла рядом, вышли два рослых дядьки в тёмной одежде. Они тут же подошли к Джонни, раскрывшему зонт, и о чём-то заговорили с ним. Я не расслышал толком, о чём. Но зато увидел, как один из них пригрозил ему кулаком, а второй провёл пальцем по шее. Очень интересно. Что Джонни сделал такого, что эти дядьки грозились убить его. И кто вообще? Что им от него надо? Неужели до Уэст-Гамильтона добралась мафия? Столько вопросов и так мало ответов.

Я думал вмешаться, но Джонни достал что-то из кармана и отдал это одному из рослых дядек. Тот похлопал мужа Амелии по щеке и пошёл к машине. Ну точно вымогательство.

Джонни двинулся в сторону своего клуба. Я неторопливо вышел из своей ласточки, закрыв дверь, и последовал за ним. Мало ли, вдруг мне повезёт увидеть в самом клубе ещё что-нибудь интересное? До приезда Мэнни оставался ещё час. Дождь продолжал накрапывать, его капли медленно скатывались с краёв моего зонтика. Я прихватил его из дома. У меня выкроилось несколько свободных часов после поездки к Фейдману. Я решил съездить домой и немного вздремнуть.

На входе в клуб меня остановили два дюжих мордоворота, стоявших под козырьком. Рослые, широкоплечие, в ботинках с высоким берцем и чёрных куртках с надписью: «Охрана». На поясе у них висели кобуры с револьверами или пистолетами. Гладко выбритые лица охранников не выражали никаких эмоций. Таких громил обычно называли «шкафами». Они обыскали меня и забрали мою Беретту.

— Это побудет у нас, — хрипло сказал мордоворот.

Ну и ладно. Один чёрт, я не собирался ни в кого стрелять. Только псих или совсем уж конченый наркоман станет палить в кого-то в клубе, полном людей, когда каждый человек там — потенциальный свидетель. Даже ирландские террористы старались тихонько оставить в каком-нибудь пабе сумку с подрывным зарядом и уйти. Бандюки предпочитали подкараулить свою цель на улице. Вот как те два жлоба Джонни. Или же они крепили заряд взрывчатки под днище машины, изредка убивали неугодных точным снайперским выстрелом.

Было у нас в городе лишь одно исключение из этого правила. Я читал как-то о том, как в конце шестидесятых группа отморозков отправила в ад целую ораву бандитов в отеле «Мулиган». Правда, они оказались никакими не бандитами, а вигилантами. Они будто вообще не боялись, что их могла поймать полиция. Уголовники так не действовали. Эти вигиланты в итоге сгинули. Вот уж неожиданность-то! И поделом. Как говорил мне папа — адекватное общество не может существовать без закона и порядка, защищать их должна полиция и прочие структуры, но никак не кучка идейных убийц без тормозов.

— А разрешение на пушку и её скрытое ношение у тебя есть, шпик? — спросил мордоворот.

Я достал из бумажника пару бумаг. Мордоворот взглянул на них и сказал:

— Что тебе тут надо, шпик? Только не говори мне, что ты не шпик, ладно? Посмотри на свой прикид. Ты выглядишь как сыщик из старых фильмецов.

И правда, я любил так одеваться. Имелась в этом своя изюминка, как мне казалось.

— Да я просто решил зайти, расслабиться. Я недавно распутал одно дельце. Мне щедро заплатили. Ну и я подумал, что, чёрт возьми, мне надо развеяться. Склеить какую-нибудь девчонку, — спокойно проговорил я, смотря прямо в глаза мордовороту.

— Ххахах! Да в таком прикиде ты только склеишь старую бабку!

— Я так не думаю. Одежда не главное. Вот увидишь, мне сегодня обломится, и я выйду из клуба в обнимку с сочной кралей.

— Хахахах! Ты смешной. Только на кой чёрт ты притащил с собой пушку, шпик? Ты же пришёл развеяться.

— Так в городе чёрт знает что творится! — выкрутился я. — Вы оба слышали последние новости? Бандюки палят друг в друга из гранатомётов! На той неделе почтальон пристрелил ко всем чертям грабителя. Я прихватил пушку с собой. Мало что.

Мои слова показались обоим мордоворотам вполне убедительными. Они пропустили меня.

Зайдя в клуб, я двинулся к кассе, где оплатил за вход пять баксов, потом прошёл к танцполу.

Там гремела песня очень популярной группы Village People. Тьфу, гомики, мать их. Группа, буквально созданная в гей-клубе.

Не то что бы я ненавидел голубых. Меня просто коробило от них на подсознательном уровне, как от чего-то мерзкого и противоестественного. Они не лезли ко мне, а я к ним.

Надеюсь, клуб Джонни Ньюччи был обычным, а не… специфичным, где собирались любители «крепкой мужской любви».

Но нет. На танцполе я увидел разнополые пары. Девчат в клубе оказалось никак уж не меньше, чем ребят, танцевавших под блестящим диско-шаром. В основном, на танцполе крутился молодняк. Но потом я заметил там парочку дамочек, годившихся мне в матери. Танцевали они не хуже молодых оторв. Интересно, торговали ли тут наркотой? В ночных клубах частенько продавали кокаин и марихуану всякие сомнительные типы. Джонни они уже взяли в оборот.

Пахло приятным освежителем воздуха, вроде как апельсиновым. Помогал он плохо: мой нос уловил запахи курева и пота. За барной стойкой громко шутили и веселились два немолодых солидных мистера, недалеко от них сидела и вливала в себя коктейли грустная симпотяжка в очках. Я решил выпить для вида какой-нибудь некрепкий напиток, чтобы не выглядеть как что-то вынюхивающий в клубе «шпик». Да и просто чтобы немного расслабиться.

— Мохито со льдом, — сказал я, как сел за стойку, бармену. Им оказался лысый дядька лет сорока с густыми моржовыми усами. На его кожаной жилетке, надетой поверх темно-зеленой рубашки, висел бейджик. Я присмотрелся к нему и прочитал: «Бертран».

— Сейчас, — ответил мне бармен и отошёл.

Я пока огляделся. Поначалу в клубе происходило ничего подозрительного.

Но потом туда зашли те два дядьки с парковки и двинулись в комнату с надписью «Приват». Чего это они припёрлись, а? Джонни им что-то не то отдал? Что не так?

Бертран поставил передо мной стакан с мохито.

— Часто у вас бывает такая колоритная публика? — спросил я у него и указал на дядек с парковки. — Как вон те двое.

— Не знаю, сэр, — холодно ответил бармен. — Может закуски?

Он врал. Нагло врал и всё прекрасно знал.

Я медленно смаковал мохито. Вкусный коктейльчик, всё же.

Нет, я не собирался так просто не сдаваться. Надо как-то попасть в ту комнату. Джонни, наверняка, сейчас сидел там и выслушивал ругань двух жлобов с парковки. Я должен узнать, кто они такие и чего им тут надо.

— Я видел этих двоих на парковке. Они громко орали и кошмарили какого-то бедолагу, — сказал я бармену, подозвав его к себе. — Они вам тут часом не устроят полный разгром? Опасные дядьки. А они тут спокойно разгуливают.

— Охрана их впустила. Так что с ними всё в порядке, — нервно ответил мне Бертран. — Вы расслабьтесь, дались вам эти двое? Вас волнует, на кого они там орали?

— Я просто не хочу, чтобы они испортили мне отдых.

Бармен куда-то ушёл, я допил свой мохито. Диджей включил другую мелодию. На этот раз Диану Росс, трек Upside Down. Популярная новинка. Уже лучше. Это не гомики, а приятная на вид женщина, которую я пару раз видел по телеку.

Из приватной комнаты вышли два жлобовитых дядьки, потирая кулаки. Я получше их разглядел. Они походили на итальянцев. Такие чернявые. Неужели мафиози? Интересно, они там делали? Переламывали кости Джонни? Если да, то плохо дело. Для него и Амелии. Хотя и для меня тоже. Меньше всего на свете мне были нужны контры с семьёй Лиотти. Одолеть такого монстра я бы уж точно не смог.

Вдруг ко мне подошли два охранника, тоже два здоровых «шкафа». Один из них держал наготове телескопическую дубинку.

— Сэр, вам стоит уйти, — грозно сказал он.

Понятно. Бертран сдал меня с потрохами. Теперь ясно, куда он ушёл. Молодец, чтоб его! Значит, когда культурный человек просто интересуется — это страшное дело. А вот когда из их шефа что-то вытряхивают — это в порядке вещей, будто каждый день такое происходит. Какого чёрта, а? Что творится в этом проклятом клубе?

Я примирительно поднял руки.

— А что я такого сделал, парни? Я же не устроил дебош, никому не заехал по морде. Даже ни на кого не орал. Тихо сидел и болтал с Берти, — спокойно проговорил я. — Почему я должен уйти?

— Покиньте помещение, сэр, — строгим тоном, прямо как полицейский при исполнении, произнёс охранник с дубинкой. — По-хорошему вас прошу. Вам нужны неприятности?

Ситуация накалялась. Ещё одно слово, и меня скрутят и выгонят. Что делать? Провоцировать их глупо. Этих кирпичноголовых мне не одолеть. Меня природа не обделила ростом, да и я поддерживал себя в форме. Плюс, в армии освоил пару приёмов. Один кореец научил. Однако эти двое были здоровее, с дубинкой, бодрее, чем я. И смысл мне с ними драться? Они понимали, кто я такой и зачем на самом деле пришёл в клуб.

— Ваша взяла. — Я поднялся из-за барной стойки. — Мне не нужны проблемы.

Держа руки на виду, я пошёл в сторону выхода. Рядом с кассой мне вернули мою Беретту и, толкнув дубинкой в спину, выгнали из клуба со словами: «Забудь сюда дорогу». Ну хоть не избили, и на том спасибо. Зря я заговорил с барменом о тех жлобах, ох как зря.

— О, шпик! Ну как, склеил сочную кралю? — спросил мордоворот на входе. — Что-то тебе не обломилось сегодня. Шуруй отсюда.

Я пошёл к своей ласточке. Как приблизился к ней, то увидел Мэнни, сидевшего на её капоте и накинувшего на голову капюшон своей куртки. Он покуривал папироску, выпуская облачка дыма изо рта.

— Здорово, шеф, чё как? Узнали что-то типа интересное? — спросил Мэнни.

За что я его уважал, так это за пунктуальность и исполнительность. Я сказал приехать к девяти — он приехал. Поначалу, когда мы только начинали работать вместе, я опасался, что он будет постоянно опаздывать, лениться, балагурить. Но мои опасения не оправдались. Он оказался толковым парнем.

Мы вдвоем сели в салон моей ласточки. Мэнни раздавил окурок в автомобильной пепельнице. Я его приучил не бросать мусор абы где. Меня так папа воспитал. Ну я как старший товарищ и начальник поучал Мэнни.

— Есть у меня подозрения… По ходу у Ньюччи вымогают бабки. Или что-то около того, — сказал я и достал из кармана тренчкота пачку сигарет. — Похоже, до Уэст-Гамильтона добралась мафия.

Покуривая, я рассказал Мэнни о двух жлобах с парковки.

— Та, мля, реально вымогательство, шеф? Может этот Джонни просто проигрался в карты своим друзьям, вот из него долг и выбивают.

— И такое быть может. Стоило бы сообщить этом в ФБР или моим бывшим коллегам из полиции. Но мы пока подождём и присмотримся к Ньюччи получше.

— Лады, босс. Вы побазарили с его корешем? Вы говорите, что сгоняете к нему сегодня.

— Да.

Выслушав мой рассказ о поездке к Фейдману, Мэнни бросил:

— Во балабол! Чушню нёс!

— Ладно, ты караулишь ночью. Встретимся тут завтра в восемь утра, — сказал я. — Записывай в блокнот всё, что выглядит подозрительно, понял, Мэнни?

— Лады, шеф, всё будет пучком!

Мэнни вышел из моей машины, и сел в свою. Пусть следит за клубом капитально. А то за что нам платили деньги? Как раз за слежку, расспросы, добычу информации.

Во что-же всё-таки впутался Джонни? Проиграл крупную сумму в картишки? Взял в долг кругленькую сумму у какого-нибудь «солдата» мафии? Очень, кстати, дельная версия. Бизнес Джонни стал убыточным. Его было надо как-то поддерживать на плаву. Банки могли не одобрить ему кредит. Вот он и взял в займы деньги у мафии. Он же итальянец, видать, знал кого-то из семьи Лиотти. Оу… я рассуждал на уровне стереотипов. А что поделать? Со стороны всё выглядело именно так.

Я завел двигатель своей ласточки. Поехал не сразу.

А я уж думал, что Джонни просто ходил налево… Хотя одно другому не мешает. И даже наоборот. Джонни мог влезть в долги, чтобы завалить подарками какую-нибудь «роковую женщину». Прям как в старых книжках и фильмах жанра «нуар». Да, книжки книжками, фильмы фильмами, такие сюжеты возникли не на пустом месте.

Рано или поздно мы всё выясним. Пока же мне надо отдохнуть и нормально поспать. Надеюсь, завтра нам с Мэнни повезёт ещё больше, чем сегодня.

Глава 3

Как же я ненавидел быдло…

Нет, меня, конечно, тоже никто бы не назвал ангелом. Я сам порой начинал мыслить и говорить, как уличный сброд, потому что очень много пересекался с ним раньше. То пьяные драки разнимал, то гонялся за шпаной, то расспрашивал о том, о сём уличных бандитов и всяких мутных типов, подбирая слова так, чтобы они меня поняли.

Сейчас я попал в пробку. Кто-то среди бела дня начал палить на улице. Из-за него перекрыли дорогу, подъехали мои бывшие коллеги из ЛЛПДМестная полиция, расшифровывается как Лас-Либердатский Полицейский Департамент. и спецназ. Я то и дело слышал вой полицейских сирен. Кто, чёрт возьми там палил? Обычно бандюки редко устраивали перестрелки за пределами территории своих банд. Может, тут просто какое-то агрессивное быдло качало права и вытащило ствол? Мразь.

Только наглухо пришибленный дебошир-идиот стал бы посреди дня пускать в ход ствол. Судя по звуку, стрелял он из дробовика. Не знаю, какого, вряд ли двухстволка. Слишком часто звучали выстрелы. Наверное, помповый или рычажный дробовик.

Интересно, из-за чего Либертад стал так опасен? Почему тут то и дело творилось всякое дерьмо? То стычки банд, то заказные убийства. Просто постоянный переполох и хождение по краю. Может, штат Либертад проклял сам Бог? Я слышал байку, что испанцы, основавшие Либертад четыреста лет назад, как-то разгневали местных индейцев, и те наслали на него порчу,

Хотя не только у нас было так дерьмово. В Нью-Йорке, Майами и Лос-Анджелесе тоже всякое быдло лихо палило друг в друга. Куда ни плюнь, везде одно и то же. Разница лишь в масштабах. Где-то бандюки сильно наглели, где-то нет. Меня мало волновало, что они «решали проблемы с конкурентами» в своих гетто и этнических кварталов. Но вот когда под их пули попадали случайные прохожие, то это вызывало ненависть ко уголовной сволочи.

Шла мелкая изморось. Тучное и очень тёмное небо выглядело сегодня особенно мрачно. Такая погода всегда наводили на меня уныние. Поскорее бы уже пришло лето. Я бы тогда сходил на пляж, полежал на шезлонге, в море поплавал, подцепил бы какую-нибудь красотку… Хотя тогда стояла бы настолько сильная жарища, что можно было бы свалиться с тепловым ударом.

Я припоздал на полчаса. Ну и погодка! Стоило мне выйти из своей ласточки, как в лицо мне подул холодный, пронизывающий ветер. Я подошёл к машине Мэнни, держа сумку с едой в левой руке и зонт в правой, и остановился у передней пассажирской двери.

Мэнни сидел в салоне. Он что-то попивал из пластикового стаканчика. Наверное, кофе или газировку. В общем, заряжался быстрыми углеводами после бессонной ночи. Мне не пришлось стучать по стеклу окна. Мэнни заметил меня, потянулся к двери и открыл её. Я сел внутрь после того, как он вернулся на своё место. Перед этим мой компаньон пожал мне руку.

Мэнни выглядел уставшим и подавленным, но не не утратил своего оптимизма. Приободрился. Он вообще всегда был в приподнятом настроении. Это я у нас, по словам Аманды, отличался славянским фатализмом, цинизмом, пессимизмом, пусть и оставался душевным человеком. Даже не знаю, где она узнала про славянский фатализм? Из книг? Или за железным занавесом, как воображал Мэнни?

— Здорово, шеф! Где пропадали? Вы должны были приехать полчаса назад. Я засекал, — проговорил Мэнни с улыбкой. Он сжал в кулаке стаканчик и убрал его в карман, открыл окно и сплюнул на землю тугую коричневую слюну. То ли кофе, холодный, то ли колу.

— Застрял в пробке. Мои бывшие коллеги перекрыли улицу, — ответил я и поёжился, скривив гримасу. — Что интересного было ночью?

Тот закурил, пусть и не с первого раза, из-за ветра. Затянулся, кашлянул, почесал свою светло-русую щетину.

— Та! Нихера интересного, шеф, — он устало развёл руками. — Этот макаронник никуда не отлучался всю ночь. Хер знает, чем он внутри занимался. Никто примечательный не подваливал, обычная публика таких клубов тусила. И девки, и пацаны, и мужики.

Я тоже подпалил папиросу, затянулся, чтобы согреть себя изнутри горячим дымом. Выпустил облачко изо рта.

Что же выходит? Всё дело в вымогательстве? Или Ньюччи проигрался в покер? Это всё равно не объясняет того, где черти носили его днём. Где-то же он всё-таки пропадал. Я допускал вариант, что Джонни изменял Амелии, хоть она говорила, что он примерный семьянин. Видал я таких уже. Один настрогал детишек на стороне. Тоже был верный муж и примерный семьянин.

Может, Джонни завёл себе любовницу, чтобы снимать стресс? Мафиозные жлобы — это источник постоянного страха и напряжения. Амелия начала бы мыть мозг Джонни, расскажи он ей о них. Получил бы ещё дополнительную порцию стресса уже дома. Амелия могла также просто наскучить ему. Один женатик мне говорил, что с годами он стал воспринимать свою благоверную не то как сестру, не то как маму. Этот парень же не извращенец, чтобы резвиться с почти родственницей? Другой муженёк признался, что с женой многое делать было нельзя. А ему нравился разный жесткач. Извращенец, мать его.

— Загляни к Аманде. Спроси, не узнала ли она что-нибудь о клубе Ньюччи? Вечером расскажешь мне, лады? — я положил ему руку на плечо. — Днём поспи. Следующую ночь может тебе придётся снова тебе дежурить. Я в этом уверен.

— Эх, шеф… — Мэнни зевнул. — Когда мы наймём ещё кого-нибудь, а? Три человека на всё агентство — это посмешище, сечёшь? Что это за контора такая, мля? Ещё бы пару пацанов взять к себе… Проще бы стало.

Я приметил одного толкового парня на роль ещё одного детектива в моём агентстве. Но всё руки не доходили поговорить с ним.

— Проще. Да. Ничего, скоро у нас появится третий детектив, — заверил я Мэнни и вышел из его машины. Дальше побрёл к своей ласточке.

Я планировал за сегодня выяснить, где именно Джонни ошивался днём. Наверняка, отсыпался в каком-нибудь снятом домике, а потом плакался своей любовнице или там, или в ресторане. Некоторым девушкам нравились такие горе-кавалеры. Либо она терпела его нытьё, потому что он заваливал её подарками. Этот вариант казался мне более вероятным.

Я положил руки на руль, включил магнитолу и продолжил слушать Джеймса и Робертину. Они обсуждали вчерашнее выступление нашего губернатора. Тот, как оказалось, знатно поглумился на всеми бродягами у нас в штате. Он сказал, что они сами были виноваты в своих проблемах. Жизнь на улице губернатор назвал их осознанным выбором. Ну и новости же, чёрт возьми! Просто обалдеть! А я раньше считал республиканцев нормальными мужиками.

Морось снаружи переросла в сильный дождь. По крыше и капоту моей ласточки громко забарабанили его капли. Я же внимательно следил за улицей, старался подмечать детали.

Кто-то раскрыл зонтики и прикрылся от дождя чёрным куполом. Другие побежали к козырьками домов. Какой-то старикан выгуливал собаку, накинув на голову капюшон. В это же время Джонни Ньюччи подошёл к своему Бьюику Скайларку. Он постоянно оглядывался, будто боясь собственной тени. Сильно его, видать, зашугали вчера те два жлоба…

Джонни остановился у своей машины, собрал зонт и сел в её салон. Где-то через минуту его Бьюик Скайлар тронулся с места. Спустя ещё несколько секунд он выехал из парковки на дорогу. Я завёл движок, подождал пару секунд, да двинул за ним.

Поначалу мы с Джонни ехали по Уэст-Гамильтон. За окном по очереди проносились витрины продуктовых магазинов «25/7», вывеска оружейной «Пушки и пули», вход спортзала «Толкая сталь», что принадлежал Бертольду Вайсенеггеру, и прорва многоквартирных домов.

Потом Джонни, а вслед за ним и я, повернул в Форт-Бич. Там жили в основном евреи, поляки, чехи, слованцыотсылка на Слованию, страну, придуманную соавтором, Синим Тайфуном и ирландцы. Тут преобладали старые двух-трёхэтажные многоквартирные дома из кирпича. По пути Джонни и я проехали мимо ресторана «Ленин-Партия-Борщ», торгово-развлекательного центра «Техас» и отель «Отдых старателя», который выглядел как салун из вестернов.

Форт-Бич считался более-менее приличным: никаких преступных группировок и перестрелок. Впрочем, таким он был не всегда. Когда я служил в патруле, наш с напарником сержант говорил мне, что в этом районе когда-то хозяйничала еврейская мафия. Но годам так к пятидесятым она исчезла. Кого посадили за решётку, кто умотал из страны, чтобы не угодить туда, кто отошёл от дел. Еврейский молодняк нашёл себе другие занятия и уже не шёл в криминал. Наш сержант вообще столько всего знал о истории Лас-Либертада. Он не читал книг, а рассказывал о том, что видел и слышал сам за свою долгую службу. Когда меня определили в его подчинение, ему было уже под шестьдесят. Наверное, он ещё в семьдесят девятом ушёл на пенсию…

… Воспоминания о прошлом не отвлекли меня от слежки. Джонни направился в сторону выезда из города. Я последовал за ним.

Дождь усилился, что играло мне на руку. Видимость ухудшилась, Джонни оказалось бы сложнее заметить мою слежку.

Он остановился в полутора милях от окраины города, недалеко от кладбища авиатехники. Его Бьюик притормозил у небольшой хибары. Один известный сатирик назвал бы её «архитектурным выкидышем». Лучше и не скажешь. Как-то по-другому я бы не назвал это кривое-косое строение.

И что же тут забыл Джонни? Это вот здесь он пропадал днём? Да ладно? Хотя для него это был ещё неплохой вариант. Убыточный клуб, жлобы-вымогатели, подарки для любовницы — тут не до съёма роскошных апартаментов.

Я достал фотокамеру, увеличил объектив и сделал несколько снимков Джонни, заходившего в хибару. Вряд ли Амелия поверила бы мне на слово. Вчера я из-за того, что не выспался, забыл взять с собой фотокамеру. Совсем вылетело из головы. Сегодня я подготовился лучше.

Ньюччи закрыл дверь хибары. Теперь начиналась, вероятно, самая долгая и нудная часть слежки. К ней я тоже хорошо подготовился — прихватил самых разных газет, пару книжек. У меня с годами выработалось что-то вроде «профессионального раздвоения». Я наловчился одним глазом следить за нужным человеком, а другим — что-нибудь читать. Не сказал бы, что чтение выходило уж больно осмысленным. Но чтобы скоротать время — самый раз.

Магнитолу я на время выключил, чтобы она не мешала. За чтением время проносилось быстрее

Что у нас сегодня писали в газетах? В центре внимания — вчерашнее выступление губернатора. Статьи о нём я нашёл абсолютно во всех газетных выпусках, какие купил по дороге к клубу. О, да щелкопёры будут ещё месяц мусолить цитату губернатора. Зуб даю. Дай им только волю. Другие новости — крупная автокатастрофа в Лос-Леонес, тревожный рост безработицы в Либертаде в этом году, по сравнению с предыдущим. Один негатив. Читая газеты, я всё больше убеждался в том, что наш штат прокляли индейцы.

С другой стороны, дела в мире шли не лучше. В Британии бастовали шатхтёры, в Германии после недавнего теракта продолжались поиски Хуана «Змея». Так газетные писаки называли какого-то неуловимого террориста-революционера. В Ливане шииты напали на лагерь палестинцев. Понять бы ещё, что это за шииты такие.

Читая газеты, я мимоходом посматривал ещё по сторонам. Со всех сторон меня окружала старая добрая дикая пустыня. Здесь реднеки и хиллбилли гнали самогон. Мимо проезжали разные машины. То какой-нибудь пикап или масл-кар, то тягач. Один раз я увидел ещё целую колонну из восьми чопперов. На спине ездоков которых нашит пылающий череп. Лиц толком не разглядел, но у половины из них росли густые бороды.

За таким чтением газет я убил где-то часа три. Может, и больше. За это время мне захотелось есть. Я перекусил сэндвичем, запасённым утром, и запил его ещё чуть-чуть тёплым кофе из термоса. Обед прямо-таки.

На следующие несколько часов мой мозг перенёсся на борт роскошного парохода, где Эркюль Пуаро расследовал убийство молодой богатейки. Мне нравилось время от времени почитывать старенькие британские детективы. Они будто телепортировали меня на другую планету. Все эти коварные аристократы, богачи, их прислуга казались мне очень милыми людьми на фоне нашего родного криминального шлака.

Мне ещё нравилось строить свои версии в процессе чтения таких детективов. Я в чём-то воспринимал эти сюжеты, в котором в каком-нибудь месте собралась группа богатеев, и кого-то из них убили, как тренажёр для мозгов. Иногда их развязка меня реально удивляла.

Чёрт, я бы не отказался вот так попутешествовать за границей и раскрыть мутное дельце.

Джонни ни разу не вышел из дома за те часы, что я просидел в своей ласточке. Он дрых, скорее всего, как сурок.

Ближе к часам четырём дня я отложил книгу и съел ещё один сэндвич. А через пару минут вспомнил, что у моего сына Андраша (вообще, официально его звали Эндрю, это я его так называл) день рождения через неделю. Ему должно исполниться десять лет. Он вроде любил музыку. Я подумывал подарить ему самый лучший кассетный плеер. Амелия как раз хорошо заплатит нам с Мэнни и Амандой.

У самого меня день рождения был месяц назад. Жена и Андраш мне даже не позвонили. Зато я хорошо посидел с мамой и папой. Они приехали поздравить меня. Мэнни и Аманда на следующий день купили торт и подарили абонемент в тир. Я пользовался им регулярно, ходил пострелять три раза в неделю.

Жаль, что жена от меня ушла, забрав Андраша. Но я сам виноват. Муж из меня вышел реально плохой, отец — так себе. Моя жена во многом оказалась права. После развода я искал утешение в выпивке и шлюхах. Но это всё меня не успокаивало. Мне становилось только хуже.

Часа в четыре Джонни наконец-то вышел из хибары. Он огляделся по стороном. На меня внимания не обратил. Однако моя ласточка и стояла посреди кустарников.

Ньюччи сел в свой раритетный «Бьюик» и покатил в город. Пока он ехал прямо, я закурил. Неправильно было курить за рулём. Курение отвлекало от вождения. Во время службы в патруле я часто видел аварии, где куряга влетал в столб. Но, чёрт возьми, мне жуть как хотелось закурить.

Джонни подъехал к огражденному полигону «Пострелушки у Реджи и его сыновей», откуда доносились приглушённые звуки выстрелов. Знакомое местечеко. У здания, где находился вход на стрельбище, красовалась неоновая вывеска с его названием и логотип с пожилым усатым мужиком в ковбойской шляпе.

Ожидая Джонни, я слушал радио и размышлял. В том, что он приехал пострелять к Реджи, не было ничего подозрительного. Пальба по мишеням хорошо снимала стресс. Я знал это по себе. Поход в тир как рукой снимал мою нервозность. Пострелял вечерком из «Гаранда» — и жизнь словно стала лучше, нервная дрожь прошла, на лице появилась улыбка. Я старался почаще ходить в тир, чтобы не напиваться дома. Однако зов бутылки очень часто оказывался сильнее моего желания палить по мишеням.

Вдоволь настрелявшись, Джонни вернулся в свою хибару. Я думал, он посидит там ещё часик другой и поедет в клуб. Но нет. Он вышел оттуда спустя минуты две. Не больше.

Я осторожно следовал за ним. Интересно, заметил ли он мою слежку? Я старался держать дистанцию. Не думаю, что Джонни знал, как вычислять хвост.

Он заехал домой к жене. Через пять минут Ньюччи выскочил оттуда чуть ли не бегом. Амелия шла за ним, что-то крича. Видать, она устроила ему скандал и разошлась. Ё-моё, вот это фурия! Даже издалека я видел, насколько злой она выглядела. Ну теперь понятно, зачем Джонни прятался от неё в той хибаре. Он просто боялся Амелии. Безвольный слизняк.

Ньюччи закрылся в машине, пока Амелия, вся промокшая под дождём, что-то яростно ему втолковывала. Джонни, не будь же ты трусливым уродом? Объяснись с женой! Скажи ей правду, чёрт тебя подери! Будь ты мужиком в конце-концов! Амелии на тебя наплевать.

Придурок, он трусливо уехал от жены. Мне даже стало жалко её. Ну правда, она же была нормальной женщиной. И угораздило же её выйти за этого урода! Я, конечно, раньше тоже вёл себя по-идиотски. Но по степени идиотизма Джонни переплюнул меня в несколько раз.

Мне хотелось утешить Амелию. Вот только тогда я бы упустил её трусливого муженька. Амелия собиралась мне заплатить не за душевные разговоры. Дело важнее. Потому я двинул за Джонни.

Дорога привела нас к его клубу. Он приехал за час до его открытия в восемь вечера.

К девяти часам подкатил Мэнни.

— Пост сдал — пост принял? Или как там говорят копы, а? — ухмыльнулся он.

Я пожал руку Мэнни. Мы сидели в его тачке.

— Как там Аманда, что-то выяснила?

— А, типа да. Она сказала, что типа что-то конкретно будет завтра, сечёшь?

— Секу.

— Видали что-нибудь интересное сегодня?

На рассказ о своих наблюдениях я потратил не больше минут двух-трёх.

— Ха! Ну и ссыкун! — усмехнулся Мэнни. — Так а это, шеф, чего я буду тут торчать тогда? Вы ж всё разнюхали. Дело типа сделано. Я погнал домой?

— Нет, Мэнни, прости. Мы ещё понаблюдаем за Ньюччи как минимум несколько дней, — ответил я.

— На хера, шеф? Всё же ясно.

— Мы узнали, где он пропадает днём. Но что именно происходит с его бизнесом — пока толком не ясно.

***

Настал третий день нашего расследования. Он начался для меня примерно так же, как и второй: приезд к клубу, встреча с Мэнни (тот сказал, что за ночь не произошло ничего интересного), ожидание Джонни. Разве что сегодня не лил дождь. Но это утро преподнесло мне сюрприз.

Сегодня Джонни вышел из клуба в обнимкой с какой-то сочной кралей. Лет двадцати пяти, среднего роста, стройная, с тёмными волосами. Одета была в женское приталенное красное тренч-пальто. Я потянулся к фотоаппарату. Надо заснять их идиллию. Амелии понадобятся конкретные доказательства.

Джонни и его спутница о чём то говорили и выглядели, как мне показалось, довольными, будто молодожёны. Спустя полминуты голубки сели в «Бьюик» Ньюччи. Отлично, я успел заснять их. Надеюсь, фотографии выйдут хорошими. Мои снимки не всегда получались удачными. Порой выходила такая лажа, что я не понимал вообще, кого щёлкнул.

Джонни двигался в сторону Хобокена. Вот чёрт! Что ему там понадобилось?

У этого района была запредельно дурная репутация. Там жили бандиты, хулиганы, наркоторговцы, бродяги и шлюхи. Настоящий гнойник нашего и без того гнойного города. Туда не стоило ехать без ствола. Я приготовился выхватить свою Беретту, если ко мне прицепится местная агрессивная быдлота.

Джонни и его краля не стали останавливаться в Хобокене. Так-то лучше. Только совсем уж конченый придурок повёз бы свою подружку на свидание в такую дыру. Голубки поехали дальше на запад, к пляжу, который сейчас пустовал. Как-никак, на дворе стоял декабрь.

В итоге Бьюик заехал на парковку, что прилегала к пляжу. Джонни с девушкой вышли из машины. Дальше они направились к ряду двухэтажных домов. Неплохое местечко. Моя коллекция снимков Ньюччи пополнилась ещё несколькими «экземплярами».

Активная фаза подошла к концу. Впереди меня ждало как минимум несколько часов ожидания. Или больше.

Я коротал время сегодня точно так же, как и вчера. Газеты, радио, английские детективы. За окном заморосил дождь, а в моём воображении Эркюль Пуаро ходил по палубе парохода, плывущего по реке в солнечном Египте.

Около пяти часов голубки показались на улице. Так, пора мне возвращаться из Египта в зимний Либертад. Следуя за Бьюиком, я вскоре очутился в Спарклоне. Джонни проехал мимо роскошного ресторана и поставил свою машину на парковке рядом. Теперь мне стало понятно, что зачем он прикатил в Спарклон. Голубки просидели где-то часа полтора в том ресторане. Затем Джонни отвёз свою брюнеточку обратно к дому у пляжа. Там они расстались.

Спустя время (не знаю, сколько именно прошло), я ждал приезда Мэнни, припарковавшись недалеко от клуба Джонни. Сегодня, как и вчера, к нему уже никто не приставал на парковке. Удачно я попал позавчера. Жаль, забыл тогда фотоаппарат. Попробовал бы заснять тех жлобов.

В девять вечера я заметил «Импалу» Мэнни.

— Здорово, шеф! Короче, Аманда что-то там нарыла. Я не врубился, что конкретно. Ты въедешь в эту тему лучше, чем я. Отвечаю, — проговорил Мэнни, как я сел к нему в машину. — Наша супершпионка ждёт тебя в нашей конторе. Так что кати туда колёса. Только вы скажите, было сегодня чего интересного? У меня, мля, полный тухляк. Я ни хера не вдупляю, чего я вообще тут ловлю по ночам. Ничего интересного.

— Такова наша работа, Мэнни. Нам за это платят, — ответил я. — Ты же хотел быть сыщиком? А так и не привык?

— Та мля! Просто тут реально ловить нехер. Эта ваша Амелия только зря бабки спустит на то, что я тут торчу. Отвечаю.

— А если нет, Мэнни? Вдруг завтра тебе попадётся что-нибудь интересное?

— Да ни хера. Так было сегодня что-то интересное, шеф?

Я хорошо поднял настроение Мэнни, поведав ему о сочной крале Джонни.

— Во бабуин! — со смешком сказал мой компаньон. — Мля, шеф, так ни хера нечестно. У вас там столько всего интересного. А у меня тухляк.

— Ничего не поделать, Мэнни. Ладно, увидимся завтра.

Я похлопал его по плечу и вышел из «Импалы». Интересно, что узнала Аманда?

Ночью наш город был одновременно красив и опасен. В тёмное время суток наркоторговцы продавали свою мерзкую дрянь, «торпеды» вышибали мозги целям, жрицы любви продавали своё тело, а грабители всё кого-нибудь грабили и грабили. Я же спокойно ехал в свой офис, надеясь, что ко мне никто не прицепится. Досадно получилось бы: Аманда узнала нечто важное, а мне всадил пулю в печень какой-нибудь торчок.

Спустя полчаса я зашёл в наш офис. Аманда сидела за рабочим столом. Увидев меня, она так улыбнулась, будто у неё открылось второе дыхание.

— Привет, Микки! — звонко сказала Аманда. — У меня есть новости!

Я подошёл к её столу и облокотился на него со словами;

— Надеюсь, хорошие?

— Это как посмотреть. Я узнала, что клубом Ньюччи владеет ещё один человек, — произнесла Аманда. — Его зовут Лоренцо Лоретти. Пятьдесят пять лет, вдовец, двое взрослых детей. Ещё мне передали информацию из налоговой. У Ньюччи в самом деле упали доходы. Примерно на двадцать процентов за этот месяц.

Совладелец клуба итальяшка? Вот тебе на! Аманда показала мне ксерокопии документов с информацией о клубе Джонни.

— Есть информация, почему у него просела прибыль? — спросил я.

— Нет, Микки. Больше я пока ничего не выяснила.

— Спасибо за твоё трудолюбие, куколка. — Я устало улыбнулся Аманде. — Лоретти… очень интересная фамилия.

По дороге домой я задумался, что делать дальше. Мы узнали уже очень много. Можно было рассказать всё Амелии, показать ей копии документов Аманды, мои фотографии и получить деньги за работу. Но мне хотелось повременить с этим. Нужно выяснить, кто этот Лоретти.

Зайдя к себе в квартиру, я снял тренчкот и ботинки, после чего подошёл к телефону в прихожей и набирал номер своего друга — Брайана. Мы с ним были напарниками в полиции.

— Привет, дружище, — проговорил я максимально благожелательным голосом. — У меня к тебе есть дело. Это связано с моим текущим расследованием. Ты сможешь встретиться со мной завтра после смены?

Глава 4

— Ни хера, мля, интересного, шеф. Этот макаронник всю ночь торчал в своём клубе, — сказал мне утром Мэнни, когда я сел в его «Импалу». — Каких-то мутные штымпы шаболдались на парковке и зашли в клуб под утро. Вышли минут пять назад. Но хер знает, те ли это жлобы, которые щемили Ньюччи, или нет. Я их сфоткал. Завезу плёнку в проявочную. Поглядите потом на мои фотки.

— А ты ещё говорил, что ничего интересного, — ответил я.

— Та! Херня. Что там вам вчера обрисовала наша супершпионка? Вы въехали?

— Да, Мэнни.

— У меня котелок вчера вообще не варил спросонья. Сейчас варит. Хотя я заманался тут торчать. Так что там нарыла наша агентесса?

Стоило мне рассказать о Лоретти, как Мэнни присвистнул.

— Во дела, мля! Всё очевидно. В этом клубе рулит мафия. Чего тут думать, мля?

— Ты попробуй это докажи, — пробурчал я.

— Я не прокурор, шеф.

— Я звякнул вчера Брайену. Он глянет, есть ли что на Лоретти в ЛЛПД. Нужно узнать, почему Ньюччи сделал его совладельцем.

— Спросите это у него, когда он притащит свою жопу на парковку, шеф, — предложил Мэнни. Я не понял, шутил ли он или говорил серьёзно.

— Так он мне всё и расскажет, да? Мы спугнём его раньше времени.

— Лады, шеф, мозг у нас вы.

Мэнни зевнул.

— Я свободен?

— Угу.

Джонни сегодня снова вышел со своей сочной брюнеточкой. Они поехали в ту же сторону, что и вчера. Я неторопливо последовал за ними. Вскоре голубки остановились у двухэтажного дома на побережье. Я поставил свою ласточку ярдах так в пятидесяти от «Бьюика» Джонни. Он меня не заметил. Сильный штормовой ветер чуть не сдул кралю Ньюччи. Она еле устояла на ногах. Ньюччи плотно прижался к ней и повёл брюнеточку в дом. Выйдя из машины, я двинулся за ними.

Чёртов ветер, мать его! Он дул мне прямо в лицо и развевал мой тренчкот. Если бы я не придержал рукой свою шляпу, то она улетела бы куда-нибудь в песок. Проклятая либертадская зима.

Я пошёл за нашими голубками из-за того, что хотел проследить за ними прямо до квартиры, где жила брюнеточка. Амелия бы уж наверняка накинула бы мне сверху пятьдесят баксов за такую информацию. Не удивлюсь, если она потом наведается к крале Джонни и вырвет ей клок волос.

Я мог бы просто опросить соседей. Однако им никто не мешал потом рассказать крале Джонни, что ей интересовался какой-то тип в забавном прикиде. Она бы рассказала потом об этом своему безвольному любовничку. Я бы спугнул его.

Сейчас для меня сложился очень удачный момент. Брюнеточка еле держалась на ногах, Ньюччи придерживал её. Они не оборачивались и потихоньку продирались к дому.

Его подъезд оказался симпатичным местечком. На бежевых стенах с полоской посередине я не заметил хотя бы одной трещины и граффити, как и мусора на полу. Всё выглядело довольно чистым. Не как в подъездах домов в гетто, где несло дерьмом, куревом, всюду валялся всякий хлам, а стены чем только не измазывали.

Я держался более-менее спокойно. Даже если голубки обернулись бы, то меня это бы не напугало. Ну шёл я за ними и шёл. Что тут такого? Голубки меня не знали. На случай их расспросов я ещё за завтраком придумал себе «легенду». Смесь из правды и лжи. Якобы меня нанял банк для поиска парня, задолжавшего крупную сумму.

Джонни с брюнеточкой поднялись на второй этаж. Я шёл за ними, слушая их воркованье. На меня они не обращали никакого внимания. Отлично. Пусть так и воркуют дальше.

Удивительно, как быстро Джонни преобразился за последние два дня. Стоило появиться этой черноволосой красотке, как он стал другим человеком и перестал вести себя как зашуганный бедолага. Наверняка, строил из себя крутого перед своей кралей.

Я же пока делал вид, будто сверяюсь с блокнотом и ищу нужный адрес. А краем глаза следил за тем, как голубки приближались к двери одной из квартир. Она находилась справа по коридору. Я же с виду вроде бы собирался повернуть налево.

Было глупо прятаться и наблюдать за нашей сладкой парочкой, высунувшись из-за угла. Это выглядело бы слишком подозрительно со стороны. Другое дело, человек, который стоял у всех на виду, кряхтел и лихорадочно искал запись в блокноте.

Джонни открыл дверь. В квартиру он зашёл не сразу. Сначала в их любовное гнёздышко впорхнула его брюнеточка. Затем туда уже залетел наш павлин, распустивший свой хвост.

Эх, поменяться бы с ним сейчас местами! Но только до вечера. Вдруг в клуб Джонни сегодня наведаются те жлобы? Я бы не хотел столкнуться с ними на парковке. Или чтобы они завалились в кабинет, приставили к моей голове толстый справочник и вмазали по нему со всей дури, чтобы не оставлять следов.

Я подошёл к двери квартиры крали Джонни. На табличке с её номером красовалась цифра одиннадцать. Угу, две единицы. Несложно запомнить. Пора обратно.

Когда я вышел на улицу и отдалился от дома, в спину мне ударил сильный ветер. Он словно гнал меня к моей ласточке.Уже в её салоне я накарябал две единицы в блокноте и сделал пометку рядом, что это номер квартиры брюнеточки. На одну только память надеяться не стоило.

Пока я ждал, когда Джонни покажет свой нос из дома, то успел выкурить девять сигарет. Чёрт, наверное курево меня погубит. Учёные ещё лет тридцать назад заявили, что курить табак вредно для здоровья. Их, видать, никто так и не услышал. Народ всё продолжал и продолжал покупать эти поганые «волшебные палочки». Хорошо хоть никакому конгрессмену не взбрело в голову их запретить. Дохлый номер. Был когда-то «сухой закон». Ну и толку от него? Люди не стали меньше пить, а на выпивку еще и возник бешеный спрос, как сейчас на кокаин из Колумбии и Терра-Сальвады.

За годы работы в полиции у меня сложилось такое впечатление, что страны Латинской Америки были сильнее всего связаны с США именно через криминал. В тот же «сухой закон» из Кубы в промышленных масштабах контрабандой ввозили ром. Да и американские мафиози держали в Гаване свои казино, пока их не прикрыли революционеры во главе с бородачом.

Хитрый он чёрт. Года так три-четыре назад этот бородатый любитель сигар выслал из Кубы в Майами и Нью-Марсель целую ораву всякой уголовной сволочи с противниками режима, из-за чего там сформировались кубинские банды. Почему бы нашему правительству не сделать то же самое? Взяли бы и выслали из США всех этих латиносов, негров, итальяшек вместо того, чтобы держать их в тюрьмах. Сам я хоть и не был англосаксом, но не имел ничего общего с ними.

Мои родители бежали из Словании после того, как там началось «построение социализма». Мне хотелось съездить туда как туристу. Всё-таки это родина моих предков. Года два назад пришла оттуда весточка, что умер мой дедушка. Я его никогда не видел, знал лишь, что он воевал за австрияков в Первую мировую. Можно было бы съездить к нему на могилу вместе с родителями. Однако ни я, ни они не смогли получить слованскую визу.

Интересно, как бы сложилась моя судьба, вырасти я в Словании? Взяли бы меня в тамошнюю полицию? Или как она у них там называется? Милиция, кажется.

Сам я ни дня не прожил в Словании и родился в Лас-Либертаде. Мои родители жили на Мэрилебон-стрит, эта улица находилась в районе Форт-Бич. Либертадская диаспора слованцев насчитывала навсего пару сотен человек. Я не отличался никогда никакими криминальными наклонностями. В детстве хулиганил немного. Потом одумался. В школе я был вполне хорошим учеником, но не зубрилой. Все знали, что ко мне не стоило цепляться.

После школы я два года отслужил в армии. Меня не отправили во Вьетнам. Мои родители несказанно этому обрадовались. Не стану отрицать, я тоже благодарил судьбу за то, что попал в Южную Корею, а не в Южный Вьетнам. Когда меня призывали в семьдесят первом, дела там шли паршиво. Я не хотел подохнуть в джунглях чёрт знает за что.

Дальше в моей жизни начался новый этап: учёба в полицейской академии, пять лет в патруле, почти три года службы детективом и… не хочу вспоминать тот случай, из-за которого меня попёрли из ЛЛПД.

Я часто копался в себе. Пытался, так сказать, заниматься самоанализом. Это мне никак не помогало. Я всё равно корил себя за то, что довёл Марию до белого каления своими срывами и пьяными выходками, из-за чего она развелась со мной. Хорошо, хоть не запретила навещать мне Андраша.

***

В половину десятого я встретился с Брайаном в закусочной «Иствэй». Хорошее местечко, мы часто туда заезжали, когда служили вместе. Зал там был разделён на две зоны — барную, где стояли длинная стойка и стулья на высокой ножке, и обеденную, которую занимали диваны с красной обивкой из кожзама и столы с ламинированной столешницей. На полу лежала в шахматном порядке чёрно-белая плитка.

Мы с Брайаном сели на диваны друг напротив друга у окна. Вид оттуда казался мне самым обычным — дорога, двухэтажные дома, чьи первые этажи занимали всякие магазинчики, сверкающие неоновые вывески.

— Так как ты поживаешь, Пинкертон? — поинтересовался Брайан, расстёгивая куртку-бомбер. Затем он снял свою бейсболку, обнажив копну светло-русых волос. — Твоё агентство, я вижу, не простаивает, раз ты меня позвал не просто поболтать.

— Тебя не так-то просто вытащить просто поболтать, Брай. Мне подвернулось очень интересное дельце. У тебя как дела?

— На уличном фронте без перемен. Мы с напарником разрабатывали одного урода-латиноса. Уже нарыли на него кое-что. А на прошлой неделе его пристрелили. Какой-то мотоциклист всадил в него полмагазина из этих новомодных малогабаритных пистолетов-пулемётов. Нам повезло, что нашёлся свидетель. Только он видел мотоциклиста в шлеме. Очень подробное описание, скажи же?

— Ещё бы, — усмехнулся я. — А что с гильзами?

— Ствол украли из магазина в прошлом месяце. Кто украл — без понятия. Его не нашли. В общем, в нашем славном отделе всё как обычно.

Брайан с начала этого года перешёл в Специальный Отдел Борьбы с Бандами. Его создали восемь лет назад для противодействия уличным отморозкам. В отличие от старых добрых мафиози, старавшихся уйти в тень и тихо рубить деньги, банды в гетто не имели никаких тормозов. Негров и латиносов пачками сажали за решётку, но они не умнели. Не то что итальяшки или ирландцы.

— Я слышал по радио, что последнее время уличный сброд вообще разгулялся, — сказал я. — Какой-то латинос пальнул из гранатомёта в здание.

— Этим делом занялись парни из ATF. Лейтенант говорил мне, они предполагают, что тот «Блупер» провезли тайком через границу на корабле откуда-то из Панамы. Там якобы есть город Колон. Это настоящая чёрная дыра и рай для контрабандистов.

— Интересное местечко. Ни разу не слышал о нём раньше.

— Я тоже. Но то проблемы парней из ATF, а не мои.

— Верно. Как дела у Хорхе?

— Альвареса? Я виделся с ним на прошлой неделе. Он сказал, что обошёл все охранные и детективные агентства, но его никуда не брали из-за его травмы. А что, ты решил расширить штат своего агентства, Пинкертон? Того глядишь, станешь конкурентом КСА в Либертаде!

Я знал Хорхе Альвареса с семьдесят девятого. Занятный пуэрториканец. Всегда старался говорить правильно и только по-английски. Он вроде бы вырос в гетто, но ненавидел бандитов оттуда всеми фибрами души и вёл себя как белый интеллектуал, а не латинос с улицы. В июне Хорхе подстрелили в гетто. Он пролежал в больнице до ноября. Брайан говорил мне тогда, что комиссия признала Хорхе непригодным для службы в ЛЛПД. С того момента у меня появилась идея взять его к себе. Он башковитый парень, опытный. Такой мне пригодится.

— Знаешь, да, я реально решил взять к себе ещё одного человека. Мы втроём уже не тянем, — признался я. — Вот только у меня всё никак руки не доходят съездить к Хорхе.

— Понимаю. Хочешь, я с ним поговорю? Он согласится пойти к тебе. Наш пуэрториканский профессор сейчас в отчаянном положении.

— Будет здорово. Дай мне знать, как поговоришь с ним.

— Замётано. Ладно, Мик, пора заканчивать присказку и переходить уже к самой сказке. Время идёт. Мне уже скоро спать.

— Мне нужна твоя помощь. Не думаю, что моя просьба тебя загрузит.

Подошёл официант. Я заказал картошки-фри, сэндвич с яичным салатом и кружку капучино.

— Мне нужна информация про одного мутного мужика. Его зовут Лоренцо Лоретти. Недавно стал совладельцем ночного клуба «Танцуй и сияй».

— Судя по имени, он итальянец. Ты что, умудрился напасть на мафиозный след?

— Я про мафию ничего не говорил. Что за стереотип? Мол если итальянец — то сразу мафиози? Может, он просто законопослушный бизнесмен…

— Ага. Как Густаво Райес. Слыхал о таком бизнесмене? — Брайан саркастично хмыкнул. — Все знают, что он босс банды негров, но пока его не поймали. Прямо Неуловимый Джо из того анекдота.

Мне доводилось читать про этого негра. Он успел повоевать во Второй Мировой и в конце сороковых основал свою группировку. По факту у него была судимость: в сорок шестом его посадили на пять лет за незаконное хранение оружия. Детективы нашли в его гараже ствол. Но после этого, за почти четыре десятилетия, Райеса больше никто не арестовывал. Уникум какой-то. Обычно черномазых боссов сажали лет через пять-десять, ибо мозгов у них было поменьше, чем у итальянцев или ирландцев. Райес выделялся на их фоне. Видать, взял пару уроков у дона Лиотти, как не угодить за решётку, попавшись на какой-нибудь мелочи.

Однако если Лоренцо Лоретти и в самом деле мафиози — я этому ни капли не удивлюсь. Мафиози уже давно просачивались во вполне легальный бизнес, чуть ли не со времён Аль Капоне. Их схемы и аферы становились всё изящнее и изящнее. Честно говоря, понять их суть получалось лучше у финанситов и юристов. Я ничего в этом не понимал. Из-за боевиков Вайснегерра, Сигелли или того дядьки с косичкой из фильма «Рико», Вика Нигела все думали, будто борьба с мафией — это сплошные перестрелки и погони. В реальности их героям пришлось бы возиться с разными бумажками и пытаться понять, что с ними не так, и в чём оказалась суть аферы мутного итальяшки. Впрочем, не все мафиози были такими хитрыми мастерами финансовых махинаций. Кто-то всё же крутился на улице. Иначе бы итальяшки давно перестали там что-то значить. Однако и там с ними боролись без мордобоя и пальбы.

— Хорошо, Мик, тебе нужна информация об этом Лоретти. Скажи мне, как он связан с твоим делом? — Брайан положил руки на стол.

— Лоретти — совладелец ночного клуба мужа моей клиентки. Я хочу узнать о его прошлом. Есть ли у него судимость или нет, подозревался ли он в связях с мафией, мотали ли его дружбаны срок.

— Даже если Лоретти и сидел в тюрьме, Мик, то сейчас он чист. Иначе бы твой мутный мужик сидел за решёткой. Ты сам понимаешь, членство в мафии нигде письменно не фиксируется. Итальяшки и ирландцы не носят цветные тряпки, как чёрные или латиносы, чтобы все видели, кто они.

— Ты прав, дружище, — согласился я с Брайаном. — Но я и не собираюсь прижимать мафиози. Моё дело — разобраться, почему клуб мужа моей клиентки стал убыточным. И всё. Я соберу информацию и всё передам ей. Дальше пусть она идёт к федералам или ещё кому-то.

Официант принёс наш заказ. Мы замолчали на время.

— Хорошо, Мик, я тебя понял, — произнёс Брайан, когда официант ушёл. — Я посмотрю, что есть у нас на этого Лоретти. Ты пока поговори с клиенткой, вдруг она что знает об этом Лоретти. Если он опасный уголовник и его подозревают в связях с мафией, то никакой самодеятельности. Передай всю информацию федералам и займись другими делами. Я не думаю, что тебе нужны проблемы с макаронниками.

Я молча кивнул. Куда мне тягаться с мафией? Может, один раз мы с Мэнни дали прикурить латиносам. Однако они не имели ничего против нас.И нам повезло, что их босс не узнал о том, что мы отправили к праотцам его людей. Не думаю, что нам с Мэнни может так повести во второй раз. Одной удачи мало, лучше лишний раз не испытывать судьбу. Мафиози не трогают полицейских и федералов. Так им велит Омерта. О том, что нельзя вышибать дерьмо из любопытных частных детективов, там ничего не сказано.

— Конечно, не нужны, Брай, — ответил я. — Ты за кого меня принимаешь? Я часто тоскую, однако на тот свет не тороплюсь. Мне ещё рано.

— Вот и отлично. А теперь давай есть.

***

На следующий Мэнни опять пожаловался мне, что ночью ему было дико скучно, а Джонни с брюнеточкой снова поехали к дому у пляжа. Всё как вчера, в общем. Только ветер сегодня дул ещё сильнее. Ситуация изменилась вечером, как я подсел в машину Мэнни.

— Шеф, взгляните на фотки, — мой компаньон протянул мне пару фотографий, включив свет в своем авто. — Я забрал их из проявочной сегодня. Это те жлобы?

Я присмотрелся к снимкам. Два человека шли по парковке. Их было хорошо видно: когда Мэнни сфотографировал этих двоих, на улице уже посветлело. Жлобовитые, чернявые — очень знакомые дядьки.

— Они, Мэнни. Отличная работа, — сказал я. — Так держать. Теперь у нас есть их фото.

— Ну тогда не зря я тут жопу просиживаю, шеф.

Мэнни почесал заросший подбородок.

— Это самое. Короче, мне наша шпионка сказала шепнуть вам, что завтра после полудня к нам в агентство прикатит колёса клиентка. Ей типа интересно, что мы разнюхали.

— Неудачное время, — ответил я. — Хотя не думаю, что завтра произойдёт что-нибудь интересно. Скорее всего, Джонни будет либо нежиться со своей кралей, либо дрыхнуть в хибаре.

— Как знать, вам виднее. Как побазарили вчера с вашим кентом из полиции?

— У меня есть для тебя хорошие новости.

Едва Мэнни услышал о Хорхе Альваресе, как тут же обрадовался:

— Класс, шеф! Давно пора! Разгрузимся сами, спихнём часть унылой возни на вашего латиноса!

— Подожди радоваться, Мэнни. Брайан не прямо завтра с ним поговорит. Придётся ещё подождать.

— Та! Ничего! Подожду.

— Мне нравится твой настрой. Я поеду. Будь внимателен.

— Обязательно, шеф.

Значит, завтра к нам приедет Амелия. Лучше бы она сделала это через дня три-четыре. Брайан к тому времени уже собрал бы какую-нибудь информацию о Лоретти.

Я не спешил информировать обо всём Амелию. Она могла сорваться на Джонни и спугнуть его, из-за чего нам с Мэнни стало бы труднее следить за ним. Наше расследование шло пока спокойно и гладко. Не хотелось бы, чтобы из-за вспышки гнева Амелии Джонни «потерялся с радаров».

Мои клиенты часто требовали, чтобы мы с Мэнни отчитывались перед ними каждый день. Амелия ничего об этом не сказала, чем я решил воспользоваться, чтобы облегчить себе дело. Завтра постараюсь убедить её, чтобы она держала себя в руках до конца нашего расследования. Надеюсь, Амелия меня послушает.

Глава 5

Я не возлагал на сегодняшнее утро никаких надежд и думал, что оно пройдёт, как обычно — встреча с Мэнни, его ворчание о том, что он зря просиживал зад у клуба этой ночью, слежка за Джонни, который бы либо повёз свою брюнеточку в их любовное гнёздышко у пляжа, либо покатил к хибаре на окраине. Здорово бы было ошибиться.

Но моё чутьё меня не обмануло. Это утро прошло именно так, как я и ожидал: никаких сюрпризов, ничего интересного. Джонни погнал к хибаре и, скорее всего, завалился там спать, когда приехал. Я понаблюдал за его берлогой до полудня, потом двинул к себе в агентство.

Главной интригой сегодняшнего дня был разговор с Амелией. У меня за вечер появились к ней кое-какие вопросы. Раз уж она захотела увидеться со мной, то надо их задать.

Чёрт, Хорхе бы сейчас мне очень пригодился. Вдруг сегодня, в самый неподходящий момент, пока я бы ехал в агентство, с Джонни всё-таки случилась бы какая-нибудь напасть? Приехали бы те жлобы или другие сомнительные типы и хорошенько так накостыляли ему. Закон подлости никто не отменял.

Едва я зашёл в свой офис, как услышал голос Аманды:

— Амелия ждёт тебя в кабинете. Она нервничает.

Проклятье, хотел ведь приехать раньше!

— У неё есть причины для этого, их сейчас станет ещё больше, — ответил я, взглянув на Аманду.

Она выглядела уставшей и скучающей. На её столе, рядом с клавиатурой лежала книга из цикла про Мака Болана по прозвищу «Палач». Очень необычный выбор для утончённой женщины, какой была Аманда. Она говорила мне, что ей нравилось читать эти лёгкие боевики про отстрел толп мафиози, чтобы разгрузить мозг. Впрочем, видел я у неё в руках и книги посерьезнее, но реже. Что-то про шпионаж, чаще ещё и не художественное, а документальное. Возможно, Мэнни был прав, и Аманда реально служила на тайном фронте за железным занавесом, если её тянуло читать такое. Я мог ошибаться в своих предположениях.

Амелия сидела перед моим столом, попивая кофе из одноразового стаканчика. Аманда сварила его к её приезду, она у нас очень хозяйственная.

— Добрый день, Амелия. Извините, что вам пришлось меня ждать, — сказал я клиентке, подходя к ней. — Виноват.

— Ничего страшного, — ответила Амелия. Она выглядела очень возбуждённой. — Ваша секретарша объяснила, что вы были очень заняты.

— Что верно, то верно.

Я сел за свой рабочий стол и сложил на нём руки. Впереди меня ожидал непростой разговор.

— Как продвигается ваше расследование? — поинтересовалась Амелия. — Вам удалось что-нибудь выяснить? Или пока ещё нет? Я понимаю, прошло совсем немного времени.

— Удалось.

— Прекрасно! И что же вы выяснили?

— Вам это не понравится. Ваш муж, — я постарался подобрать более мягкие слова, — ходит налево.

— Вы шутите? Джонни пошёл налево? Мой Джонни?

— Да, он самый.

Я достал из выдвижного ящика в столе небольшой бумажный пакет. В нём лежали все проявленные фотографии. Вчера вечером я положил туда снимок Мэнни.

— Не верю, — с раздражением прошипела Амелия, пока я доставал фотографии Джонни с брюнеточкой. — Вы лжец.

Я положил на стол два снимка. На одном голубки выходили в обнимку из клуба Джонни, на другом подходили к дому у пляжа.

— Вы не горячитесь, Амелия, и лучше взгляните на фотографии. Я не думаю, что ваш муж просто обсуждал с этой девушкой бизнес-план. Не похоже.

Амелия допила свой кофе и посмотрела на мои снимки. Мгновение, и она уже в ярости смяла несчастный стаканчик, сжав обе ладони в кулаки. На её лице появился хищный оскал. Видок у неё был такой, будто она собралась найти кралю Джонни и выбить ей пару зубов. Не завидую я брюнеточке.

— Кто она? — спросила Амелия, в её голосе слышалась кипучая злоба. Лицо женщины покраснело.

— Этого пока я не выяснил. Она приезжает в клуб к Джонни, и оттуда они едут к дому на втором снимке. У них там любовное гнёздышко…

Я раскрыл блокнот.

— Тварь, — выругалась Амелия.

— В одинадцатой квартире, — произнёс я, найдя вчерашнюю запись.

Мой рассказ о поездках наших голубков в ресторан в Спарклоне ещё больше разозлил Амелию.

— Мерзавец! — крикнула она, замахнувшись кулаком. Амелия хотела ударить по моему столу. Я вовремя её остановил:

— Стол здесь ни при чём. Я вам ещё не всё вам рассказал. То, что Джонни пошёл налево — это полбеды.

— Полбеды?! — переспросила Амелия. — Да это кошмар! Подонок! Чего ему не хватало?! Что я делала не так?! Я была ему идеальной женой!

— Не сомневаюсь.

Я достал фотографию, на которой Джонни заходил в хибару на окраине, объяснил Амелии, что он там делал, и поведал о его поездках на стрельбище. Решил пока дать Амелии небольшую эмоциональную передышку.

— Странно, Джонни не покупал никакого оружия. У нас дома его не было, — сказала Амелия. Она понемногу начала успокаиваться.

— Он мог купить оружие тайком от вас и держать его в той хибаре, — ответил я.

— Зачем оно ему только понадобилось? Вот же лживый мерзавец!

Пришло время показать ещё одну фотографию. На ней два жлоба выходили из клуба.

— Амелия, вам знакомы эти люди? Вы видели их раньше? Успокойтесь и постарайтесь вспомнить.

Амелия посмотрела на снимок Мэнни и с напряжённым видом о чём-то задумалась.

— Нет, я вижу их первый раз, — проговорила она. — Кто они?

— Мы с напарником пока не выяснили. Они время от времени заглядывают в клуб вашего мужа. У него с ними очень напряжённые отношения.

Амелия заметно изменилась, когда я ей более подробно рассказал о парочке жлобов околомафиозной наружности. Из разъярённой тигрицы она быстро превратилась в испуганную антилопу.

— Они могут быть мафиози или бандитами, связанными с мафией. Всё их поведение говорило об этом, — добавил я. — Думаю, оружие понадобилось ему для защиты от них.

— Господи! Что он натворил!

— Джонни рассказывал вам о человеке по имени Лоренцо Лоретти? Давайте я принесу вам воды, а вы пока успокоитесь.

— Как тут успокоиться, мистер Стрелковски?

Оставив вопрос Амелии без ответа, я сходил к холодильнику, откуда достал бутылку минералки.

— Нет, Джонни ничего не рассказывал мне о Лоренцо Лоретти. Я не слышала это имя раньше, — проговорила Амелия. — Кто он такой? Мафиозный босс?

— Совладелец клуба вашего мужа, — ответил я, вернувшись к столу.

— Что?! Какой ещё совладелец?!

— Моя помощница съездила в офис секретаря штатаОфис секретаря штата отвечает за регистрацию бизнеса и ведение торгового реестра в штате.. — Я положил поближе к Амелии крупный лист бумаги. — Вот выписка оттуда.

Амелия быстро пробежалась глазами по документу. Я заглянул в другой ящик стола и нашёл там кулёк с одноразовыми стаканчиками.

— Не может быть! — вскрикнула Амелия. — Я ничего не понимаю! Что он натворил! Лживый подонок!

— Я попросил своего друга из полиции разузнать побольше о Лоретти. У него могут быть судимости. — Я налил воды Амелии и протянул ей стакан. — Однако даже если они есть, доказать, что он мафиози, сложно. Я не агент ФБР. Если нам всё-таки повезёт, и мы найдём доказательства чего-то такого, то передадим всё федералам. Пусть они займутся этим делом. Их профиль, как-никак.

Выпив воды, Амелия разразилась целой тирадой:

— Господи! У меня голова кругом идёт! Джонни мне изменяет, к нему прицепились гангстеры, а он ещё и сделал одного из них совладельцем клуба! С ума сойти можно!

— Шон Фейдман может что-то знать о Лоретти. Вы говорили, что Джонни обращается к нему за помощью по юридическим вопросам. Я ездил к нему три дня назад. Мне показалось, что он что-то от меня скрывал.

Чёрт, ещё и Фейдман. Нужно прокатиться к нему. Мне теперь есть, чем крыть.

— Поехали к нему, — заявила вдруг Амелия. — От меня он ничего не скроет. Я сегодня свободна.

Недолго Фейдману осталось. Амелия его точно замордует.

— Хорошо.

Через пару минут мы уже сели в мою «Шеви Каприс». Я завёл движок, прогрел его и дал по газам.

Большая часть Спарклтона представляла собой деловой центр города, где находились офисы крупных компаний, конторы поменьше уровнем, разные административные здания. Кругом виднелись небоскрёбы и многоэтажные здания. На улицах царили чистота и порядок, часто проезжали полицейские патрули. Джонни со своей брюнеточкой ездили в ресторан в маленькой части Спарклона, что была менее «деловой».

Фейдман арендовал пару комнат на втором этаже невысокого по местным меркам офисного здания. В его вылизанных до блеска коридорах пахло хлоркой. Бедные уборщики, их, наверное, нещадно гоняли. В приёмной конторы Фейдмана сидела за столом женщина лет сорока, кудрявая, светловолосая, в синем костюме. Глаза её прятались за очками в роговой оправе.

— Снова вы, — сказала она, посмотрев на меня. -У вас назначена встреча?

— У нас срочное дело к мистеру Фейдману… — ответил я, а затем меня оборвала Амелия:

— Впустите нас к этому обманщику!

— Не надо на меня повышать голос, — холодным тоном проговорила секретарша. — Ещё раз: вы записаны или нет?

— Мы очень спешим, — громко произнёс я, чтобы дружок Джонни услышал меня. — Мистер Фейдман ведёт дело мистера Ньюччи и мистера Лоретти. У них возникли очень серьёзные проблемы.

— Он связался с проклятыми мафиози! — взорвалась Амелия. Зря я поехал с ней. Лучше бы съездил потом сам.

Вдруг открылась дверь слева от столика секретарши, после чего в приёмную вышел Шон Фейдман. В его серых глазах я увидел тревогу. Читалась она и на изящном, гладко выбритом лице юриста. Костюм цвета мокрый асфальт смотрелся на нём строго и солидно. Чёрные волосы Фейдмана были засчёсаны вправо.

— Проходите, — сказал он нам с Амелией.

Мы зашли в кабинет Шона. Скромностью он не отличался. Его огромный стол из тёмного дерева с изящными узорами будто принадлежал не юристу в Либертаде, а английскому герцогу. Кресло Шона больше походило на трон. На стенах висели картины с изображением небоскрёбов, особняков и одинокого бунгало на берегу.

Мы с Амелией сели на мягкий диван, что стоял вдоль стены.

— Не стоило так кричать, я вас и без этого услышал, — произнёс Фейдман. Голос его звучал очень приятно. Такой баритон, как у хорошего радиоведущего. Или даже, наверное, диктора новостей.

— Вы проклятый лжец! Какого чёрта вы молчали?! — сорвалась на крик Амелия.

— Я вас не понимаю, — деликатно ответил Шон.

— Думаю, понимаете, — сказал я. — Не надо ломать комедию. Взгляните.

Я достал из папки выписку из офиса секретаря штата и протянул её Шону.

— Вы всё знали и ничего не сказали мне! — выпалила, как из дробовика, Амелия.

Быстро прочитав текст выписки, Шон отложил её в сторону со словами:

— Н-да, это должно было рано или поздно произойти. Говорил ведь ему…

— Почему вы всё утаили от Амелии? — спросил я.

— Отвечайте! Живо! — потребовала моя клиентка.

Фейдман потёр рукой затылок,

— Потому что её муж попросил меня. Он хорошо заплатил мне за молчание.

— Мерзавец! — вырвалось у Амелии.

— Амелия, нельзя ли потише? Мы сюда приехали не скандалить, а разобраться, в чём дело, — осадил я её и затем задал вопрос юристу: — Почему он не хотел, чтобы Амелия узнала об этом?

— Я не знаю. Джонни не объяснил, — ответил Шон. — Он попросил меня не задавать лишних вопросов. Я так понимаю, этот Лоренцо Лоретти нечистый на руку деляга. Джонни его боялся.

— Он рассказывал вам что-нибудь об этом Лоретти?

— Не особо. Он сказал, что они с Лоретти — старые друзья, вместе росли в итальянском квартале. Странное, скажу я вам. Что это за старый друг, если вы чуть ли не трясётесь, когда сидите рядом с ним?

— С такими друзьями и врагов не надо. Когда они приехали к вам?

— В сентябре, да, в первых числах.

— Почему вы решили, что Лоретти нечистый на руку деляга?

— Личный опыт. Я вёл дела самых разных клиентов. Мне хорошо знаком такой типаж. Назовём их… уличными бизнесменами. Представьте себе человека с наружностью водителя автобуса, который прикупил себе строгий костюм, как у меня, к примеру, и пытается произвести впечатление солидного человека. Но как бы они ни пыжились, у них иногда вылетают специфические словечки, что выдают их. И бизнес у них лишь на бумаге чистый.

Походу, не один муж Амелии водился с гангстерами.

— Вас не смутило, что Джонни решил сделать его совладельцем своего клуба? — поинтересовался я у Фейдмана. Тот ответил:

— Смутило. А что толку? Они с Джонни уже всё решили…

— Подлец! Всё решил у меня за спиной! — не выдержала Амелия. — Где документы?! У нас дома их нет!

— Они с Лоретти забрали их с собой.

Я расспросил Фейдмана о двух жлобах и крале Джонни, показав юристу их фотографии. Он ничего не знал. Реально. Шон не лгал. Глаза, лицо, голос — всё говорило мне об этом.

— Ни слова Джонни о нашем разговоре, — бросил я Фейдману.

— Как скажете.

Когда мы с Амелией сели в мою ласточку, я попросил её, чтобы она не устраивала скандал и вела себя с Джонни так, будто ничего не знала.

— Сейчас он для меня как на ладони. Мы с напарником сутками напролёт следим за ним и видим его каждый шаг. Ваш муж не знает о нашей слежке и не пытается от неё уйти. Нам и вам, разумеется, это на руку. Если вы всё ему расскажете, то кто знает, что может выкинуть Джонни. Потерпите.

— Ладно, мистер Стрелковски, — ответила с тяжёлым вздохом Амелия.

***

Вечером я повидался с Брайном в той же закусочной «Иствэй», что и в прошлый раз.

— Я накопал немного на твоего Лоретти, — начал он разговор. — Информации у нас о нём негусто.

— Но что-то всё-таки есть, да?

— Ага. В подростковые годы он обчищал карманы прохожих. В девятнадцать угнал машину и попался. Угон классифицировали как тяжкое преступление, он отмотал два года за решёткой. В двадцать пять Лоретти присел на три года за незаконное хранение оружия. Вышел в двадцать восемь и больше не попадал в поле зрение нашего департамента.

— Сколько ему лет?

— Сорок один.

Официантка поставила на стол наши заказы. Я тут же откусил буррито, запив его кофе. Оно приятно согрело меня изнутри. Начинка мексиканской закуски же приласкала мои вкусовые рецепторы.

— Твой Лоретти может быть хоть соучастником, солдатом или капо, — произнёс Брайан. — Макаронники те ещё осторожные хитрецы. А, возможно, он чист. Больше о нём тебе расскажут федералы, если он как-то связан с «семьей».

Тупик. Но стоило всё-же попробовать, вдруг бы Брайан нарыл что-нибудь стоящее.

— Ты можешь помочь мне ещё кое с чем? — спросил я у него.

— Смотря что надо сделать, Мик.

Я дал в руки Брайану фотографию Мэнни.

— Можешь глянуть, что у вас есть на этих двух жлобов?

— Ох, е… тут придётся долго повозиться, — ответил мой друг. — С именем и фамилией проще, чёрт возьми.

— Поможешь мне?

— Да. Однако тебе придётся подождать.

— Без проблем. Спасибо за помощь. Как мне тебя отблагодарить за твои поиски?

— Позови меня на следующий матч между Локэшскими Лонгджамперами и Лос-Анджелесскими Лэйкерасми. Билеты за твой счёт.

Вообще, мне нравился больше соккер. Ну, то есть, не американский футбол, а обычный, в который играли ногами. Но баскетбольные матчи я тоже смотрел.

— Замётано, Брай.

Глава 6

Этим утром Джонни погнал в свою унылую халупу на окраине. Вчера за то время, пока я ездил с Амелией, с ним не произошло ничего ужасного, он никуда не пропал. Всё как обычно. Зря я волновался.

Вряд ли с Джонни приключится сегодня какая-то дрянь, когда он будет дрыхнуть. Я собрался отъехать на пару часиков. У меня появилась одна спонтанная идея — потолковать с кралей Джонни.

Он, наверняка, говорил ей о своих проблемах и тех жлобах. Любовницы порой знали о делах женатиков больше, чем их благоверные. Героям-любовникам хотелось выговориться, пожаловаться на жизнь. Джонни казался мне именно таким типом. Да и брюнеточка ведь заглядывала в его клуб, небось что-то видела или слышала там.

Я рисковал. Краля Джонни могла рассказать ему обо мне. Скорее всего, наш великий конспиратор начал бы метаться по городу, узнай он, что я сижу у него на хвосте. Все дело пошло бы коту под хвост.

Однако брюнеточка явно любила красивую жизнь и деньги, а ещё больше — щедрых мужиков. Пара сотен баксов заткнула бы её сладенький ротик. Риск и деньги стоили бы того, потому что я не верил, что Брай раскопает что-нибудь стоящее на тех жлобов. Моё расследование заходило в тупик.

Я подъехал к двухэтажному дому, у пляжа в Лонг-Коуст и поставил тачку на парковке. Покурил немного. Сегодня впервые на неделе показалось солнце. Я увидел его просвет сквозь темные облака. Хороший знак.

Немного волнуясь, я потом поднялся на второй этаж, нашёл одиннадцатую квартиру Ну, пусть мне повезëт, черт возьми! Мой палец грубо вдавил кнопку звонка.

Вскоре из-за двери послышался немного грубоватый голос брюнеточки:

— Кто?

— Здравствуйте. Меня зовут Майкл Стрелковски, Я частный детектив. Мы можем поговорить насчёт мистера Джона Ньюччи? Я видел вас с ним. Дело очень серьёзное.

Краля Джонни открыла дверь. Она окинула меня оценивающим взглядом, будто решала, тратить ли на меня время или нет. Простенькое домашнее платье в полоску с юбкой по колено как-то не вязалось с важным видом брюнеточки.

— Частный детектив? — переспросила она.

— Да. — Я достал удостоверение. — Вот документ. Взгляните. У меня своё маленькое агентство.

Краля Джонни взяла мою ксиву. Через полминуты брюнеточка отдала мне её.

— Проходите.

Зайдя в прихожую, я повесил шляпу и тренч на вешалку у входа. Интерьер оказался уютным — красные обои, паркет на полу.

Мы прошли в гостинную, где посреди комнаты стоял пурпурного цвета диван. Перед ним я увидел стеклянный столик, а напротив него далее мне попался на глаза простенький чёрно-белый телевизор. На потолке висели люстры в розовых плафонах. Пахло клубничным освежителем воздуха и чем-то жареным. Наверное, краля Джонни готовила себе обед на кухне. Аппетитный запах, аж слюнки потекли.

— Дайте угадаю, вас наняла жена Джонни? — сказала девушка. — Как её… Эмили?

— Амелия, — поправил я её, сев на диван. — Вы правы, меня наняла она.

Удивительно, но брюнеточка довольно улыбнулась. Она ожидала какого-то другого ответа.

— О чем вы хотите со мной поговорить? — спросила краля Джонни. Она устроилась рядом со мной на диване. — Что у вас за серьёзное дело? Хотите стрясти с меня деньги за молчание?

— Нет. Меня интересует Джонни Ньюччи. Я кое-что знаю про него. У него есть совладелец по имени Лоренцо Лоретти, его прессуют какие-то типы с итальянской наружностью. Клуб их несёт убытки. А ещё он купил халупу на окраине города. Джонни не рассказывал вам, зачем она ему, и с какого перепугу он сделал совладельцем клуба Лоретти?

Девушка достала длинную дамскую сигаретку.

— Не угостите даму огоньком?

— Как вас, кстати, зовут, мисс? — поинтересовался я, доставая зажигалку.

— Лаура Кавелла. Странная у вас фамилия, детектив. Вы похожи на ирландца, а не на восточноевропейца.

Я подпалил ей сигаретку.

— Потому что я рыжий?

— Да.

— Это стереотип. Я видал нескольких ирландцев. Ни одного рыжего. Ладно, давайте к делу.

Я достал сигарету и тоже закурил.

— Хорошо, детектив. Всё началось ещë в мае. Тогда к Джонни пришли двое итальянцев. Он им за что-то задолжал, и они требовали деньги. Очень так грубо…

— Я понимаю. Видел. Продолжайте.

— Джонни отдал им всё, что у него было. Он признался мне, что один из них был мафиози, солдатом «семьи». Его звали то ли Джеки, то ли Джои…

Мафия. Я не удивлён. Всё так и говорило, что те двое с ней связаны. Вот я вляпался. Опять в деле замешана оргпреступность. Прям как в прошлом году, когда нас нанял Кингз. Только тогда мы с Мэнни пересеклись с латиносами. То расследование тоже начиналось как обычная рутина. А потом её разнообразили чëртовы стычки с бандюками…

— Я думала, они оба отстанут от Джонни, — продолжила Кавелла. — Так нет же, два гангстера пришли в ноябре. Джонни снова им задолжал. Они его доконали, и он отдал им деньги.

— Этих двоих послал Лоретти? — предположил я.

— Нет, детектив. Джонни не знал, что делать. Мафия всесильна, идти к копам бесполезно. Мой любимый не придумал ничего лучше… чем попросить защиты у Лоретти. Он был капо, которому подчинялись те двое. Джонни рос вместе с ним в итальянском квартале.

— Угу. И защита Лоретти имела свою цену, да?

— Именно, детектив. В сентябре Джонни сделал Лоретти совладельцем клуба, прибыль они поделили пятьдесят на пятьдесят. Вымогатели отстали от Джонни. Он так этому радовался!

— Но что-то пошло не так? — спросил я.

— Верно. Лоретти начал вешать свои долги на клуб Джонни. Потом мафиози взялся перепродавать клубную выпивку на стороне с наценкой. Все деньги шли только Лоретти. В целом, он досуха выжимал всё из клуба. Присосался к нему как паразит. Джонни получил одни только убытки. Он хотел взять денег в долг, чтобы покрыть их. Однако чистюли из банков отказались дать ему кредит.

— И Джонни занял денег у мафиози?

Лаура вздохнула.

— К сожалению, да, детектив. Он обратился к какому-то Тони по кличке «Лило». Так на Сицилии называют сигары.

— Сумма была крупная?

— Не знаю, Джонни не говорил. Явно большая. В итоге к нему стали наведываться ещё два мафиози — прихвостни Тони «Лило». Он хочет получить свои деньги. Часики тикают, проценты капают.

Ага, выходит, те два жлоба, которых мы видели с Мэнни, ходили под Тони «Сигарой». Кто он такой? Тоже капо, как Лоретти? Или только «солдат»? Я спросил у Лауры, что она слышала о «Лило».

— Джонни плохо его знает, — ответила она. — Тони «Лило» хитрый тип. Ему нравится оставаться в тени. Джонни не находит себе места в последнее время. Я очень переживаю за него. Он будто сошёл с ума…

— Он что-то задумал? Или уже наворотил делов?

— Джонни… он, чёрт возьми, собрался убить Лоретти, — призналась Лаура. — Я пыталась его отговорить, он меня и слушать не хочет. Купил чистый и неучтённый револьвер со сбитыми номерами у мутного хмыря. Джонни уже две недели практикуется в стрельбе в тире.

— Знаю. Так вот зачем он туда ездит.

— Отговорите его, детектив. — В голосе девушки я услышал мольбу. — Хотя бы попробуйте с ним поговорить. Я не просто так вам всё рассказала. Я девушка, меня он слушать не хочет. Но вы мужчина, суровый, опытный. Может, вас он послушает. Его ведь либо убьют, либо посадят! Это безумие! Я не хочу, чтобы Джонни убили! У него душа поэта, он мне целые стихи посвящал!

Видать, мафиози реально довели нашего бедолагу. И тот так отчаялся, что забыл, с кем повёлся. Мафиози ему обязательно отомстят.

— Ваш Джонни тронулся умом, — произнёс я. — Зачем он он снял хибару на окраине?

— Джонни собрался отсидеться там после… мол, уложит Лоретти, потом пару недель посидит в укромном месте, пока страсти не улягутся. Нашёл самую дешевую завалюху в городе! Идиот! Он не понимает, что от мафии не спрятаться. Остановите его, детектив. Пожалуйста! Я всё вам рассказала. Полиция тут не поможет. Она вся продалась мафии.

— Сделаю всё возможное. Скажите, почему Джонни не обратился в ФБР? Федералы бы ему помогли. Реально.

— Я задавала ему похожий вопрос. Джонни говорил мне, что не хочет с ними связываться. Они захотят, чтобы он дал показания в суде. А ему потом придётся продать клуб и переехать в другой штат по… как оно называется? Программа защиты… не помню.

Я уточнил:

— Программа защиты свидетелей.

— Наверное, она, детектив. Джонни корëжило от слов о переезде. Он столько прошёл, чтобы открыть свой клуб. Джонни ведь вырос в не очень обеспеченной семье. Начинал почти с самых низов. Клуб очень много значит для него.

— Оно и понятно, раз он собрался пристрелить целого капо.

— Джонни мечтает зажить как раньше. Вымогатели для него меньшее зло. Они, мол, знали меру и давали его бизнесу держаться на плаву.

— А Тони «Сигара» знает меру? Вдруг Джонни подумывает прихлопнуть и его заодно?

— Нет. Джонни собирается продать свою машину и рассчитаться с ним. Глупец. Вся надежда на вас детектив. Я вам заплачу.

— Не надо. Я поеду сейчас к Джонни. Там как повезёт.

Через пару минут я уже сел в свою ласточку. Пора поговорить с Джонни, пока он не наделал глупостей.

***

«Бьюик» Джонни стоял у обшарпанной хибары. Отлично, он ещё дрых, и ему не взбрело куда-то укатить именно тогда, когда я ездил к его Лауре.

Остановившись недалеко от берлоги Ньюччи, я заглушил мотор. Затем закурил.

У меня чутка пошаливали нервишки. Противное ощущение. Будто по спине ползает какая-то мелкая сволочь, то вверх, то вниз. Я ни разу не уговаривал взрослых мужиков, у которых поехала крыша, не убивать мафиозного шишкарей.

Тут надо подобрать правильные слова. Ляпну глупость — Джонни заварит такую кашу! Амелия будет убиваться, если еë благоверного пристрелят мафиози, или сцапают мои бывшие коллеги. За убийство первой степени Джонни посадят на пожизненный срок. Смертную казнь в нашем штате не отменили, но последний раз у нас кого-то казнили лет двадцать назад. Амелию слабо утешит такой гуманизм судьи.

По правде говоря, я решил потолковать с Джонни ради неё, хоть и попросила меня об этом не она. Амелия мне нравилась, чисто по-человечески. Хорошая ведь женщина на самом деле. Я не хотел, чтобы она страдала из-за идиотизма своего горе-муженька. Угораздило же её выйти за него!

Докурив, я вышел из «Шеви» и пошел к хибаре. День сегодня начался удачно. Мне крупно повезло с Лаурой. Может, Фортуна одарит меня ещё одним подарком?

У дощатой двери хибары я перевёл дух. Через пару секунд постучал.

— Кто там? — спросил Джонни сонным и сиплым голосом.

Я представился, добавив:

— Лаура попросила меня поговорить с вами.

— Откуда вы её знаете? Она вас наняла?

— Нет. Я всё вам объясню. Только впустите меня.

Ньюччи открыл дверь. Бледный, опухший, со слегка красными глазами, он выглядел разбитым. Его клетчатый свитер и темные штаны смотрелись простовато, что ли. Я думал, наш герой-любовник даже дома наряжается как на показ мод.

Джонни дал мне войти, громко чихнув.

Внутри хибара оказалась очень тесной. Я почти касался головой оштукатуренного потолка. Серая краска на стенах облупилась в некоторых местах. Диван с тканевой обивкой, стол перед ним, старый холодильник, когда-то белый, а теперь жёлтый, печка, скорее всего, электрическая, коричневый шкаф у стены — вот и всё убранство. Справа я увидел дверь в туалет.

— Кто вы? Друг Лауры? — поинтересовался Ньюччи.

— Нет, — ответил я. — Меня наняла Амелия.

Джонни остался спокоен. Он то ли не до конца понял, что я ему сказал, то ли вполне ожидал встречи, что его жена наймëт частного сыщика.

— Ах, Амелия, — тихо сказал Ньюччи. — Вы следили за мной.

Пора! Либо прорвёмся, либо разобьёмся!

— Наблюдал, — ответил я. — Лаура рассказала мне, что вы задумали. Бросьте эту затею. Ничего хорошего из неё не выйдет. Вы же сами знаете, с кем имеете дело.

Пока я говорил, Джонни собрал одеяло. Положив его у подлокотника дивана, муж Амелии сел.

— Ещё бы не знал, — ухмыльнулся он.

Я решил постоять. Насиделся уже. И мне с моим ростом и комплекцией стоило зловеще нависать над Джонни, а не сидеть и болтать с ним, как старый друг.

— Вас вычислят, — проговорил я. — Не вы первый, не вы последний.

— Ни черта подобного. Они считают меня тюфяком и тряпкой. Думают, мне не хватит духу пристрелить их. На меня никто не подумает.

Глаза Ньюччи загорелись. Он оскалил зубы.

— Все думают, что они не попадутся и мозги вышибут кому-нибудь другому, — заметил я. — Только статистика штука упрямая. Я работал раньше в полиции и часто видел, чем такие умники заканчивают. Вы не уголовник. Если даже опытные гангстеры прокалываются, то куда уж вам.

— Нет! Я надую их! Как детей!

— Серьезно? Вы хоть продумали, где завалите Лоретти? А как будете потом уносить оттуда ноги?

— Да, мать их! Я продумал каждую мелочь.

Первый аргумент не сработал. Ладно, попробую другой.

— Прям каждую? — поинтересовался я.

— Абсолютно!

— Нет, не все. Вы купили чёрный неучтенный ствол. Зуб даю, продал вам его тип, повязанный с мафией. И вышли вы на него через Тони Сигару. Так ведь?

— Так. И что?!

Джонни растерялся. Отлично, я нашёл его слабое место. Дело за малым — надо хорошенько надавить на него.

— Вы полный идиот, — сказал я. — Реально. Тот торгаш шепнул Тони, что вы купили у него маленький револьвер. Какого чёрта он вам понадобился? А не задумали ли вы пристрелить Тони или Лоретти? Ствол для этого самый подходящий. «Сигара» уж наверняка нашептал Лоретти про вашу пушку.

Ньюччи вытаращил на меня глаза.

— Мафиози не идиоты, — продолжил я. — Они обдирают вас по-полной, а вы купили ствол. Простая цепочка выходит. Даже тупой догадается.

— Нет! — в истерике закричал Джонни, стукнув по столу. — Они ни за что не догадаются! Мой план идеален!

— Я уже нашёл в нём изъян. А я не гений сыска. Мафиози будут поумнее меня. Времена сейчас нервные. Не думали, что за вами следят дружки Лоретти? Повод есть.

— Вы осёл! Я же вам сказал, они считают меня ничтожеством!

— Довести до отчаяния можно любого.

Дальше я решил нагнать жути, добавив:

— Если вы вышибите мозги Лоретти, то утянете за собой Амелию с Луарой. Мафиози убьют их вместе с вами.

Лицо Ньюччи скривилось от злости.

— Вы… вы… — он нервно потянулся к подушке. Дерьмо! Джонни достал из-под неё револьверчик. — Сволочь! Валите отсюда! Он заряжен!

Курва! Джонни так шустро навёл на меня ствол, что я опешил. Так, спокойно.

— Вы меня не слышите?! Валите отсюда! — Ньюччи с той же быстротой потянул спуск и взвёл курок.

— Ради Лауры, — как можно сдержаннее проговорил я. — Не рискуйте. Вдруг вы промажете? Всякое бывает.

— Валите отсюда! Я завалю вас! Я не промажу, мать вашу! — кричал Ньюччи.

Какой же он упёртый баран! Говорить с ним без толку. Джонни двинулся на всю голову как чëртов фанатик. Выстрелит? Чёрт его знает.

— Понял, ухожу. — Я попятился назад. — Маму мою трогать не надо.

— Живее!

Когда я вышел из хибары, то услышал:

— Сунетесь сюда — сдохнете!

Джонни пошёл за мной. Вскоре я сел в свою «Шеви», завёл движок и покатил подальше от хибары. Тупой самоубийца. Как его теперь остановить?

Глава 7

Просвет на небе затянули тучи, и пошёл дождь. Я услышал стук его капель по капоту и лобовухе моей ласточки. Кажись, Фортуна намекнула мне так, что она от меня отвернулась. Да уж, без неё мне туго придётся.

Я ехал обратно в своего агентство и попутно размышлял, что делать с Джонни. Дело с ним зашло в полный тупик — такого фанатика не уболтал бы даже профессиональный переговорщик ФБР. Зуб даю. Ньюччи просто помешался на идее вернуться в прежние времена. Я приводил толковые аргументы в споре с ним и непроизвольно начал подрывать его веру. Потому-то он так и завёлся.

Стоило мне зайти в нашу контору, как Аманда сразу заподозрила неладное.

— Что-то стряслось, Микки? — взволнованно спросила она.

Наверное, меня выдал мой излишне угрюмый и серьёзный вид. Я не стал ходить вокруг да около и юлить. Рассказал всё, как есть.

— Что будем делать? — спросила потом Аманда.

— Честно? Не знаю, — признался я. — Говорить с ним без толку.

Следующие два часа мы с Амандой прикидывали, как можно остановить Джонни. Не всё же только мне думать. Тем более, наша секретарша тоже много чего знала, особенно, если это касалось федеральных служб.

У нас вырисовался какой-никакой план. Аманда попросила Амелию срочно приехать к нам в агентство, вопрос жизни и смерти.

Долго её ждать не пришлось. Клиентка приехала к нам через полчаса. Мы с ней вошли в наш с Мэнни кабинет. Сев за стол, я поведал Амелии о сегодняшних разговорах с Лаурой и Джонни.

— Вы шутите, да?! Чтобы мой муж собрался кого-то убить! Быть такого не может! — произнесла клиентка, когда я замолчал.

— Мне совсем не до шуток, Амелия, — серьезно ответил я. — Ваш Джонни целился в меня из своей пукалки и грозился убить, если я ещё раз к нему приеду. У него поехала крыша. Я вообще могу с чистой душой написать на него заявление. Пусть посидит в тюрьме. Там, гладишь, у него пропадёт желание убивать Лоретти.

— Вы серьёзно? — переспросила Амелия, всё ещё не веря мне.

— Серьезнее некуда. Разве я похож на комика?

Амелия отвела взгляд в сторону и закрыла глаза.

— Это какое-то безумие! Чтобы Джонни… Боже!

В голосе Амелии послышалась жгучая боль. По её покрасневшему лицу потекли слёзы. Тушь растеклась.

— Я не стану писать заявление на вашего мужа. Можете хотя бы из-за этого не переживать. Мне лишняя шумиха из-за суда не нужна, — сказал я, стараясь проговаривать слова так, чтобы мой голос звучал мягче.

— Спасибо, — чуть ли не простонала в ответ Амелия. Она открыла глаза и посмотрела на меня. — Вы свою работу сделали. Сколько я вам должна?

— Подождите с оплатой. Нам нужно остановить Джонни. Вы согласны?

— Конечно, да. Он мерзавец. Но я не хочу, чтобы его убили, — со вздохом произнесла клиентка. — Что вы предлагаете?

— Полиция нам не поможет, она вся куплена мафией. Если там узнают, что задумал ваш муж, то и гангстеры будут знать о его планах. ФБР — пятьдесят на пятьдесят. Федералы злейшие враги мафии. Однако с ними всё не так просто. Если мы расскажем им о задумке Джонни, они втянут его в опасную игру: нацепят ему диктофон под одежду и заставят его разнюхивать информацию о делишках мафиози. Может, ему повезёт. А если нет, то вашему мужу не жить.

Амелия уныло опустила взгляд.

— Других вариантов нет?

— Есть. Я могу сообщить в Бюро табака, алкоголя и огнестрельного оружия, что Джонни купил револьвер со спиленными серийными номерами. Я не стану говорить им, что ваш муж собрался убить Лоретти. Так будет лучше. Джонни получит только пять лет за незаконное хранение оружия. Если он ни за что раньше не привлекался, то отсидит год-два, выйдет досрочно. Думаю, тюрьма с мягким режимом вправит мозги вашему Джонни.

— Есть ещё варианты? Джонни будет тяжело в тюрьме.

— Пока мы с Амандой ничего лучше не придумали. Самим нам вашего мужа не остановить. Отбирать оружие у него бесполезно. Он купит другой револьвер. У нас в штате неучтенного оружия, как грязи.

— Могу ли я поговорить с ним? — спросила Амелия. — Вы для него чужой человек. А я… возможно, я смогу его убедить.

— Попробовать можно. —Я почесал затылок. — Только мне к его хибаре опасно приближаться. Не хочу испытывать судьбу. Джонни тронулся умом. Как бы он и на вас не наставил револьвер.

— Не наставит. Если он прячется от меня в хибаре, то у него духу не хватит.

— Вы загоните его в угол. Кто знает, что ему взбредёт в голову?

— Он не посмеет, — заверила меня Амелия. — Я знаю его лучше, чем вы. Поехали к нему, мистер Стрелковски.

Я попробовал отговорить клиентку:

— Вы подумайте. Я вам говорил. Чем толковее будут доводы, тем сильнее Джонни разозлится. Вы рискуете.

— Вы рисковали больше. Едем.

По дороге к развалюхе Джонни я сказал Амелии, что она зайдёт к нему одна.

— Он грозился меня пристрелить, если я ещё раз приеду. Не стоит его злить. Может, ваш муж ляпнул сгоряча. Но чёрт его знает. Он в любом случае очень разозлится, если вы придёте со мной.

— Вы накручиваете, — ответила клиентка. — Будто говорите не о Джонни, а психопате-убийце.

— Он взвинчен и легко хватается за оружие. Не давите на него. Если увидите, что ваш муж завёлся, то уходите. Не искушайте судьбу.

— Джонни не выстрелит в меня, — уверенно ответила Амелия. — Я не мафиози и не вы.

— Не рискуйте. Говорите с ним спокойно, не упрекайте его ни в чём. Потом отношения выяснить будете. Скажите ему, что вы приехали сами, а я вышел из игры. Не понравилось мне, что ваш муж грозился меня убить.

— Поняла.

— И на всякий случай попробуйте узнать, когда и где Джонни собирается прикончить Лоретти. Мало ли, вдруг и у вас ничего не выйдет. Но дважды подумайте. Если ваш муж будет злиться или подозревать вас в чём-нибудь, то не задавайте ему никаких вопросов.

— Хорошо, мистер Стрелковски.

Амелия не чувствовала страха. Она выглядела очень решительно. Как бы только не перегнула палку! Страх — хороший ограничитель.

Мы шустро добрались до окраины. Я остановился в нескольких сотнях ярдах от хибары. Моя ласточка скрылась за лесополосой.

— Вон та завалюха. Жду вас в машине, — сказал я, доставая курево. — Удачи.

— Ну и местечко, — брезгливо бросила Амелия и вышла.

Я взглядом проводил клиентку до самого крыльца халупы. Она простояла там где-то минуту. Джонни не открывал. То ли очень крепко дрых, то ли просто не хотел впускать жену в халупу. Однако затем он открыл дверь, и Амелия зашла внутрь.

И хотя я не верил, что клиентка уговорит своего обезумевшего Джонни, мне всё же хотелось, чтобы она образумила его. Ну и заодно избавила меня от лишнего геморроя. Суд над мужем клиентки — плохая реклама для моего агентства. С другой стороны, смерть Ньюччи ещё сильнее подмочит его репутацию.

Ожидая Амелию, я курил и между затяжками постукивал пальцами по рулю моей ласточки. Нервы опять шалили. Лишь бы Джонни не прикончил Амелию. Её смерть будет на моей совести. Я не отговорил клиентку.

Амелия вернулась спустя целую вечность, как мне показалось. Не знаю, сколько точно прошло времени. От прежней решимости жены Джонни не осталось и следа. Она села в салон совсем другой, сломленной и измученной, с заплаканными глазами.

— Он и правда тронулся, — простонала Амелия. — Больной на голову. Мистер Стрелковски, вы говорили про Бюро, не ФБР, другое, и что Джонни дадут пять лет тюрьмы за незаконное хранение. Поехали в это Борю, я согласна.

***

В проходной Лас-Либертадского управления ATF все будто вымерли. Я увидел лишь охранника, сидевшего за бронестеклом. Тот внимательно выслушал меня, взглянул на мои документы и сказал идти в комнату дежурного слева по коридору, пропустив меня. Лишь потом я вспомнил, что сегодня была суббота. Выходной.

Амелия осталась ждать в машине. Потому с дежурным агентом я говорил один. Сел за стол в маленькой комнатушке, где горела лампа на потолке, и принялся мешать правду с ложью.

Я соврал, что лично видел следы от спиленных номеров на револьвере Джонни. Пришлось пойти на такую хитрость, чтобы атээфовцы проявили больше интереса к моей информации. Дежурный агент, сонный паренёк в белой рубашке с галстуком, тут же взбодрился, услышав про следы. Я сказал, что Джонни держал револьвер под подушкой, и описал его распорядок дня. Агент сделал пометки в блокноте.

— Спасибо за информацию, — поблагодарил он меня.

Выйдя на промозглую улицу, я подумал, что уже третий раз за день упускаю из виду Джонни. Не думаю, что он не станет убивать сегодня Лоретти. Мы с Амелией мешали ему спать. Наш непутевый женатик придумал целый план, как завалить Лоретти, и две недели палил по мишеням на стрельбище. Он не рубил с плеча. Не его характер. Чутьё мне подсказывало, что Джонни решит прикончить мафиозного шишкаря в другой день. Перед таким делом надо выспаться.

Если так подумать, что теперь даст моя слежка? Я не успею скрутить Ньюччи и отобрать у него ствол. Пока выйду из машины, пока подбегу… муж Амелии уже нафарширует свинцом Лоретти.

Да и как мне его остановить? Достать «Беретту» и пригрозить ему? Ага, чтобы самому потом потом получить кучу проблем. Налететь с кулаками на вооружённого человека? Я не герой Вика Нигера из боевичка «Рико». Давай, отбери пушку у психа. Это так легко, чёрт возьми.

И ведь как вообще понять, что Ньюччи собрался стрелять? Я ни разу не видел Лоретти. Тоже интересное дело. Что мне, накинуться на Джонни, когда он потащится за каким-нибудь прохожим? А вдруг наш одержимый фанатик окажется тогда без ствола? Допустим, Ньюччи решил просто прогуляться.

Сев в машину, я произнёс:

— Дело сделано, Амелия. Теперь всё зависит от расторопности атээфовцев. Как назло, сегодня суббота. Они повяжут Джонни не раньше понедельника.

— Успеют, — устало сказала Амелия, понурившая голову. — Я вспомнила тут. Джонни говорил мне, что он поупражняется ещё неделю. Двух недель мало.

Я пристегнулся.

— Больной подонок, — негромко выругалась Амелия. В её голосе слышалось полное бессилие. Она тяжело вздохнула. — Не вы. Мой Джонни.

— Я так и понял. Давайте я отвезу вас домой.

— Везите. Вы очень хорошо поработали, мистер Стрелковски. Столько разузнали, решили проблему. Сколько с меня?

Заведя мотор, я назвал сумму.

— У меня нет столько с собой. Я заплачу вам, когда мы приедем. Деньги дома.

— Не проблема.

До дома Амелии и Джонни мы доехали молча. Клиентка ушла в свои мысли. Я не донимал еë. Понимал, что Амелии сейчас было не до разговоров.

— Я бы пригласила вас на чай, но не могу, — сказала Амелия, как только моя ласточка остановилась. — Невежливо с моей стороны. Мне надо побыть одной, понимаете? Такая круговерть… с ума сойти можно.

— Хорошо, Амелия.

В агентство я вернулся подавленным. Наше расследование успешно завершилось, клиентка щедро заплатила нам за труды. Мне не пришлось палить в бандюков, как в прошлом году. Вроде бы эта история хорошо закончилась для меня. И всё же я не чувствовал никакой радости.

— Мы правильно поступили, Микки, не кори себя, — ответила Аманда, выслушав что-то похожее на мою исповедь. — Других вариантов не было. Мы спасли жизнь мужу Амелии.

— Знаю. Сама ситуация паршивая. Никто не может засадить всех этих мафиозных баблососов, мать их. Зато какой-то Джонни Ньюччи получит срок, — причитал я, стоя перед столом Аманды.

— Он сам виноват. Никто не мешал ему пойти в ФБР, когда у него вымогали деньги.

— Джонни не хотел бросать свой бизнес и уезжать потом в другой штат. Я его понимаю. Ладно, ты не забивай голову. Позвони Мэнни и скажи, что он свободен сегодня и завтра.

***

Я узнал об аресте Джонни на следующей неделе, в среду. Услышал по радио, пока ехал тёмным и дождливым утром. Джеймс и Робертина как-то буднично, без огонька рассказали, что во вторник атээфовцы заглянули в хибару Джонни, нашли там револьвер и скрутили его в два счёта.

Впрочем, на фоне убийств, разборок банд, идиотских высказываний нашего губернатора, эпизод с арестом мужа Амелии реально казался чем-то мелким и скучным. Удивительно, что о нём вообще упомянули в эфире.

Я чувствовал себя паршиво. Из-за меня за решётку угодит более-менее честный человек, пусть и свихнувшийся. Для людей как Джонни Ньюччи даже небольшой срок в тюрьме с мягким режимом будет целым испытанием.

Надеюсь, ему хватит пары лет отсидки, чтобы у него пропало желание связываться с уголовщиной. Иначе… я лишь отсрочил неизбежное.