С моих слов записано верно

-1-

Книга II

С моих слов записано верно

Пей, вот бокал, горит твоя утроба.

Смерть точит меч и терпеливо ждёт.

Снова она прикрыла крышку гроба.

Может быть ты ещё протянешь год.

(К. М. Бельманн)

Déjà vu

-1-

— Жерново́, тебя Федин искал. Знаешь такого?

— Что-то срочное?

— "Тройник" на Петроградке.

— Точней?

— Малая Посадская. Машина у подъезда.

— Я своим ходом, быстрей получится.

Вылетел к отделу. Стоит одна "дежурка", я забежал внутрь.

— Федин!.. Где!.. — выпалил я на одном дыхании.

— Певческий переулок, пять, напротив школы.

"Твою мать… я же там жил до переезда…"

Во втором дворе всех и обнаружил…

— Старший следователь прокуратуры…

— Четвёртый этаж.

Лифта дожидаться не стал, мухой влетел на площадку. Дверь была открыта настежь. В коридоре стоял Федин с криминалистом и следаком из управы.

"Какого хрена я тут делаю?.."

— Женя, от меня что нужно?..

— Сань, пройди.

— Что, правда тройник?

— Кто тебе сказал!

— В отделе… в смысле, в прокуратуре.

— Туда, — Федин махнул рукой вдоль коридора.

— Можешь хоть что-то объяснить?

— Потом, всё потом, иди…

Дорогу преградил мощный омоновец.

— …Алё, боец, пропусти, свои. — Навстречу вышел комроты Ямпольский.

— Гена?.. И ты здесь!

— Теперь все в сборе, тебя только не хватало.

— Я, походу, лишний уже.

— Идём, "лишний"…

За кухонным столом сидел Супрунов.

— Вот так встреча… Саня, ты как тут оказался?

— Живу я здесь, капитан.

— И как это понимать?

— В комнате…

— Здравия желаю… Жерново́.

— Салют, прокуратура. Чем порадуешь?

— Самому бы порадоваться для начала.

— Кратенько… Один чуть тёпленький, что очевидно, второго с колото-резаными на Скорой в больничку отправили. Повезло дураку, полчаса, и прилёг бы рядом.

— А кто, что, зачем?

— Спроси у хозяина, нас вызвал и "Скорую".

— Сам что?

— Говорит, третий был, убежал.

— Ладно, я рядом…

— …Рассказывай, Александр.

— Постараюсь максимально подробно… Они пришли убивать. Я понял по тому, как вошли. Только раньше ничем таким не занимались. Или в темноте. Знаешь, когда лица жертвы не видно…

— Знаю… Продолжай.

— За спинкой дивана был спрятан штык-нож, немецкий времён войны. Купил у чёрных копателей по случаю три года назад за полтинник.

— Трое, говоришь…

— Первого завалил с одного удара, повезло. Во второго никак не мог попасть, вёрткий оказался, а третий ломанул к выходу, когда понял расклад.

— Кто мог по твою душу прийти?

— Не знаю…

— Жаль… ух как жаль…

— Мне тоже. Но умирать от рук этих ублюдков… извини.

— Понимаю… Срок будет большой.

— Их было трое.

— Даже если стопроцентная доказуха, наши законы… Десятка, по УДО через шесть–семь выйдешь. Сколько тебе?..

— Тридцать пять… в октябре тридцать шесть будет.

— В сорок три мужик в расцвете сил.

— Нет, капитан, это сейчас у меня самый расцвет… Саш, уходи… Передавай привет Татьяне. Извинись там за меня… я так не хотел…

— Держись…

Я вышел в коридор.

— Ген, а Ген, вы что тут делаете?

— Сообщили про тройник, оно видишь как…

— Так забирай бойцов, и мотайте на базу, у вас ещё больше полсуток впереди.

— Кто его мочканул?

— Геннадий Юрьевич, ну ты чего… отдыхай, а мы поработаем. Лады?

— Держи пять.

— Увидимся.

Криминалист уже свалил, следак дожидался меня в комнате.

— Ох, не завидую тебе, Жерново́… Где теперь убивца искать…

— Выходит, не зря выдернули.

— Ты с хозяином говорил?..

— Да… Придёт машина, увезу с собой, оформим под запись… Вы тут всё?..

— Труповозку дождаться, и по домам.

— Обход сделали?

— Делаем.

— Ну давай, до связи… Клиента забираю…

Мы вышли из парадной.

— Саня, дуй во двор школы, впереди–слева через лаз, перехватим тачку на углу возле бани. Ферштейн?

— А мотоцикл?

— Заберу потом.

— Капитан, ты что задумал?

— Смотри сюда… твоих пальцев ни в одной базе нет… хату снимал под честное слово, хозяйка видела тебя пару раз и всё. Главное нож где…

— Вот… в полотенце…

— Да ты прям прирождённый убийца. Ещё бы смылся до приезда ментов…

— Не собирался я никуда бежать.

— Ты не собирался… я не собирался… Машина… Садись!.. поехали…

Едва успели вырулить на Куйбышева, как со стороны набережной навстречу вылетели два джипа и наглухо нас блокировали. Водитель сходу получил чем-то в бубен и сразу отключился. Меня трогать не стали. Супрунова дёрнули из тачки, накинув на голову чёрный мешок, затолкали в салон, сорвались и скрылись из вида. От внезапности произошедшего я не сразу пришёл в себя.

"Дядя Саша, что это было?.."

Только открыл дверь, чтобы выйти из машины, как со стороны проезжающего мимо Форда раздалась автоматная очередь, которая буквально прошила нашего жигулёнка насквозь. Меня не задело, но фрагмент разорвавшейся пули рикошетом прилетел мне в лоб, и я потерял сознание.

— Проснулся, герой?

— Здрасьте, доктор. Ко мне?

— Как самочувствие?

— Хорошо. Я домой когда?

— Если скажу сегодня, поверите?

— Поверю.

— Вам бы в покер играть.

— Не, доктор, я по шахматам.

— Выписка после двенадцати… К вам жена.

— Саш, тут витаминчики…

— Танюш, родная, через три часа уже буду дома, доктор обещал. Мы будем дома.

— Правда?.. Саш, я так рада… так рада…

— Тань… ну Тань… не надо… слёз только не хватало… Живой, здоровый, а шрамы мужчину украшают.

— Ой, Сашка… Вот где мне твои шрамы!..

— Тань… А какие на завтра планы?

— Да… особо никаких.

— Давай сходим куда-нибудь, например, в ЗАГС. Ну сколько можно, почти два года вместе, ни уму, ни сердцу.

— Хочешь, чтобы поженились?

— Хочу.

— Жерново́, почему раньше не предлагал!

— Потому что стеснительный я. Вот.

— Дурак…

— Ну так пойдёшь за меня?

— Что делать… придётся. Мы же пара.

-2-

19 октября 1994 года

По выходе из метро мы не спеша направились во Дворец. Погода стояла на удивление тёплая, по Фурштатской прогуливалась не по сезону разрядившаяся молодёжь.

— Саш, а если очередь?

— Тань, какая очередь посреди недели!.. Дата у нас непраздничная, желающих будет мало.

— Что-то неспокойно мне…

— Впервые замуж?

— Дурак…

— Зато красивый.

— И шутки у тебя дурацкие…

— Да ладно тебе… Ну, решили, Казариных обрадуем?

— Больно им надо…

— Аркашке обещал, Наташа что-то готовила.

— А у нас ничего, неудобно как-то…

— Я вино привозил, литров пять ещё должно остаться.

— Как скажешь…

— …Ну-с, молодые люди, вам на девятнадцатое ноября в одиннадцать ноль–ноль…

— Почему не восемнадцатое?.. Как раз тридцать дней.

— Ну, во-первых, месяц со дня подачи заявления, хотя вы правы, конечно… А что не так?.. Вот смотрите… суббота, выходной день. Замечательно.

— Может, правда девятнадцатого. А то, знаете, наши свидетели люди беспокойные, на месте не сидят.

— Зачем вам свидетели?

— Ну как… Мы, в общем, не новички…

— Ах, вот вы о чём… Нет, свидетели не нужны. Если, конечно, не собираетесь устраивать здесь, так сказать, мероприятие.

— Не собирались.

— Ну вот и договорились… Значит, предпоследняя суббота ноября. Не передумайте.

— Ну уж нет!

— Вы хорошая пара.

— Спасибо… до свидания.

В коридоре я обнял Таню за плечи.

— Мы это сделали!

— Тихо ты, люди…

— Ну, пойдём потихоньку, ленивым шагом за полчаса дотопаем.

— Саш, полчаса это ползком.

— Ну, значит, поползём, чего не ползать по такой погоде.

Перед самой лестницей навстречу нам вышла женщина средних лет.

— Простите, вы Жерново́?

— Прощаю. А какое, собственно, ко мне дело?

— Просили передать, — она протянула бумажный прямоугольник. — Ещё раз простите.

— Кто просил?.. Да подождите вы!..

— Извините, спешу… молодая женщина.

— Ну всё, дорогой, свадьбе не бывать.

— Да постой ты, шумишь… — я развернул записку…

"Александр Иванович, за вами пришли, вам нужно уходить. Марина Сокальская".

— Таня, посмотри мне в глаза.

— Что там!..

— Мы спокойно разговариваем… Я говорю — ты слушаешь и делаешь то, что я сейчас скажу.

— Саша…

— Тань, всё будет хорошо, не волнуйся.

— Ну как!..

— Значит так… Сейчас я выйду, ты сядешь на во-он тот стульчик в углу и будешь сидеть, пока к тебе не подойдут и не спросят, куда я подевался. Ты пожмёшь плечами, и от тебя отстанут.

— Кто?

— Тань, ну кто ж ещё…

— По тому делу?

— Тань, мало времени, пора.

— Когда же оставят в покое уже, наконец…

— Меня нет, жди звонка.

Я отыскал взглядом администратора.

— Здравствуйте, городская прокуратура, капитан Жерново́. Будьте добры, проводите к запасному выходу.

— Что-то случилось?

— Ничего особенного, служебная необходимость… Да, если кто спросит, — вы меня не видели.

— Кто?

— Кто-нибудь, например, мои коллеги. Знаете, у наших ведомств ревность, порой, до глупостей и несуразиц доводит. Ну и государственная тайна, вы же понимаете, тем более, что времена нынче непростые.

— Да уж, не знаешь, кому и верить… Вот сюда, пять ступенек вниз.

— Простите, как вас зовут?

— Антонина Вадимовна.

— Антонина Вадимовна, можно ли будет к вам обратиться, буде возникнет надобность в ваших услугах?

— Обращайтесь, всегда рада вам помочь.

"Ну да, рада… врёт и не краснеет…"

Проходными дворами выбрался на Чайковского и быстрым шагом преодолел последние сто метров до поликлиники.

— Городская прокуратура… — я развернул удостоверение, — где можно позвонить?.. Срочное дело.

— Вам кабинет или?..

— Обойдусь, если вам не мешает… я быстро… Алло! Дежурный?.. Капитана Казарина к телефону, срочно… Это я… Через час в Катькином садике, покрутишься возле шахматистов, дождёшься "тройку", выйдешь за поворотом на Лиговке, встретимся на Пушкинской у памятника… Андреич, за спиной поглядывай… Конец связи… Спасибо, извините за беспокойство…

Я обогнул Замок и по Садовой дошёл до Невского, за Елисеевским встал напротив светофора, откуда было удобно наблюдать за входом в сквер. В запасе оставалось минут пятнадцать. Хазарин не любил опаздывать, так что появиться мог в любой момент.

А вот и он… Молодец, Аркаша, длиннополый болотного цвета плащ, серый джемпер… И я, блин, в куртке бежевой… кто же знал.

Хазарин подошёл к игрокам, а я пересёк Невский и пристроился за тумбой позади остановки.

Когда Аркаша сел в подошедший автобус, я тормознул машину.

— До Пушкинской прямо, пять штук.

— Садись…

Я отошёл вглубь улицы, чтобы не бросаться в глаза со стороны Невского. Когда проехала "тройка", я выдержал паузу и бегом рванул к Лиговскому переулку, а буквально через минуту–полторы появился Хазарин.

Он шёл вразвалочку, вертя головой по сторонам, хотя на что там смотреть кроме валютного обменника рядом со входом в банк…

"Опыт не пропьёшь…"

— Здорово, Сань. Как сам?

— Пучком.

— А Танюха?.. заявление подали?

— Успели. На полчаса позже — ни заявления бы, ни с Александром Сергеичем попрощаться.

— Иваныч, что-то зябко мне… тут рюмочная в десяти шагах, кофейку бы дёрнуть, с коньячком.

— Почему бы и нет?..

Мы устроились на широком подоконнике.

— Андреич, в общем… на Хошимина нельзя… а больше некуда.

Было куда, если менты или родная прокуратура.

"А если Контора, — в момент ласты завернут, и ку-ку, Маруся, заходи с гусем".

У меня засосало под ложечкой. Тут уже без вариантов — либо сдаваться, либо в бега. В бега не хотелось. Сдаваться тоже.

— …пересидишь, сообразим что-нибудь.

— Извини, задумался… Что ты сказал?

— Ко мне?

— И чего я в дежурку звонил, не в кабинет?

— Логично… дай подумать… Тебе на какой срок?

— Ночь хотя бы перекантоваться, обмозговать, что к чему.

"А с утреца на Бутлерова, нет ли засады…"

— Есть вариант.

— Диктуй адрес.

— Улица Кораблестроителей…

— Это на Юго-Западе?

— Иваныч, какой в пень Юго-Запад! Не "корабелка", а улица рядом с "Приморской"… Понаехали, блин, лимита, города не знают.

— Ладно ты, абориген… Дальше!

— В общем, хата марухи одной, Лидой зовут, Лидия Фёдоровна.

— "Малина" что ли?

— Да не, нормальная хата. Баба по молодости куролесила… лет десять назад проходила по бакланке.

— Сидела?

— Условкой отделалась. Ну там… первоход, характеристика с места работы, ну и муж у неё был уважаемый человек, при яхт-клубе на Шкиперском чего-то мутил.

— Где муж теперь?

— Умер… Не моя история, захочет — сама расскажет, да и к делу никакого отношения…

— А ты каким боком-припёком?

— Ну так… случайно вышло…

— К рукам прилипло что?

— Сань, у тебя проблемы или у меня?

— Ладно, забудь… Что ещё надо знать?

— Две дочки, одна замужем, то ли была, то ли пока, ребёнок маленький, младшая школу заканчивает. Старшая Катька, вторая Ирка.

— Спасибо… Если что, связь через дежурку.

— Сань, запиши Наташкин второй рабочий, мало ли что.

— Ещё Натаху не хватало подставить. ВМА сразу под колпак возьмут, мышь не проскочит.

— Может быть… может быть… Как будешь добираться?

— Только не метро.

— На Невском семёрка автобус и десятый троллейбус, проедешь Смоленку, сразу выходишь и на ту сторону Наличной… Поплутаешь, конечно, ничего, проветришься, засиделся, поди, в кабинете.

— Пошутил, да?

— Сань, вопрос на дорожку можно?

— Про дело?

— Нет, хотя догадываюсь… Почему сегодня, а не вчера, например?.. что думаешь?

— Выписали меня на день раньше.

— Волки позорные, ничего доверить нельзя. А то бы второй день уже баланду хлебал.

— Типун тебе на язык… Аркаш, надо ко мне съездить, лучше вдвоём, успокойте Татьяну.

— Считай, уже в пути, прямо сегодня.

— Всё, я слился.

— Сань, береги себя и, это… не убей кого-нибудь случайно.

-3-

-3-

По дороге пересаживался три раза. Кроме двух видов транспорта ничего не помнил, спрашивать остерёгся, поэтому дорога заняла больше двух часов, было время подумать и успокоиться.

Адрес нашёл сразу, так что не поплутать пришлось, а немного потопать.

Дверь открыла миниатюрная брюнетка лет сорока пяти.

— Здравствуйте, я Александр, вам должны были позвонить.

— Заходи… тапочки… на кухню.

— Лидия Фёдоровна…

— Лида.

— Саша… Лида, у меня простой меркантильный интерес — ночлег, больше ничего.

— Саш, надо — значит, будет.

Из комнаты доносились голоса.

— Гости?

— Дочки да бродяга один, тоже заночевать напросился.

— Ого!.. Поместимся?

— Не переживай… Выпьешь?

— Даже не знаю…

— Аркадий Андреевич предупредил… расслабиться тебе надо… Лёнька!.. приползай…

— Щаз, Лидосик, ещё одного дурня схлопочу и к тебе на крыльях радости и любви.

— Друг старый, Лёня Прохватилов. Большой был мастер-радиотехник по музыкальной аппаратуре, изготовление, ремонт. Сейчас почти не у дел, так, подхалтуривает немного, на выпивку да закуску.

В кухню вошёл широкоплечий шатен одного примерно возраста с Лидией. Он с трудом переставлял ноги, очевидно, последствия родовой травмы.

— Звала?.. Здоро́во… Леонид.

— Александр.

"Ну и ручища…"

— Лид, замёрзла уже?

— Доставай.

— Сань, ты по этому делу как?.. — он легонько щёлкнул ногтем по шее.

— Не вопрос.

— Наш человек!.. Лидосик, я сардельки там притараканил, яишенку сделай… Сань, давай по первой… огурчики, капустка, не стесняйся, чужие здесь не ходят… Правда, Лид?

— Лёнь, мозги не полощи.

— Ну, про меня Лидка насвиристела уже, наверно… А ты сам по жизни кто будешь?

— Следак.

— В смысле следопыт?

— В смысле старший следователь прокуратуры. Капитан.

— Серьёзно, что ли?

— Нет, шучу.

— Это что у тебя за дела такие, коли сюда занесло…

— Такие вот, Лёня, дела, тебе лучше не знать.

— Сань, мы тут "Распутина"… Может, это… за шампанским сгонять?..

— …Надо же, гонец выискался… за шампанским… — не сдержалась Лида.

— Ну Лид!.. Отметим знакомство по-человечески.

— Разбежался он… Много тебе с того шампанского достанется…

— А, ну да… девкам только покажь, сколько будет — столько выпьют… Ирка не пьёт почти, не любит, а вот Катька…

— …вырастила оторву на свою голову.

— Иришка молодец у тебя, и учится хорошо.

— Мужики, вы тут одни пока, я к соседке на полчаса.

Леонид налил по третьей.

— Лёнь, слышал, у Лиды муж умер.

— Убили его…

— Как?

— Да вот так… Шёл домой с получки… Чё идти-то тут… от Шкиперского протока две остановки автобусные… три. Ну поддатый был слегонца, так мы вдвоём столько не выпьем, сколько ему надо было… Февраль восемьдесят седьмого… Зима, помнишь, какая холодная была, в городе до тридцати семи доходило… Шарахнули, видно, по башке, карманы вывернули и бросили. Утром только в сугробе нашли. Чистый глухарь, менты сразу сказали, шансов ноль.

— Ты давно его знал?

— В школе за одной партой сидели… Хороший был мужик… всю жизнь… Потом Лидка попивать начала, вовремя остановилась… Не, ну смотри… Катьке пятнадцать было, Ирке девять. И мать пьяница. Куда девкам деваться?.. Только в детдом.

— Кто помог?

— Ну, я немного… другие люди…

— Какие люди?

— Да не знаю какие!.. Аркаша какой-то… Аркаша с "Сибсельмаша".

— Спасибо.

— За что?

— Просто так.

— Помянем давай Игорёху…

— Помянем…

— А вообще… — Леонид захрустел огурчиком, — ты кушай, кушай… А вообще был случай… были… случаи… бывали… У Лидки родственники жили в Ялте… поганый городишко, конечно… Лидка девок летом туда вывозила. Ну, тут Игорёха и давал жару. Помнится, лет десять назад так же в городе остался… да не, пятнадцать уже… Сидели, никого не трогали, мы по сто — Игорь двести, мы по сто — он опять, пока не упёрся рогами в плинтус как баран бараныч. Ух… — Леонид рассмеялся. — Ему ворона яйца клевать станет, а он даже "кыш" сказать не может… У них ЧП какое-то в клубе тогда… Игорь болтанул по пьяне… вот он дурь через водку из организма и выгонял, прямо как ты сейчас.

— …Вы кто?..

В кухню вошла стройная девица чуть ли не выше меня ростом.

"Екатерина… хм… красивая", — отметил я про себя.

— Александр Иванович.

— Саша, значит, — она протянула руку, — Катя.

— Догадался.

— Можно к вам?

— …Катька, отвали.

— Ну дядь Лёнь…

— Мать придёт — будет и вам, и нам. Так что марш отсюда, я сказал. За ребёнком лучше присматривай.

— У свекрови она!

— А ты гулять…

— Ничего не гулять, к маме с сестрой приехала.

— Твой где?

— Кто знает, крутится-вертится, деньгу зашибает.

— Всё, Кать, иди, не доводи до греха.

— А то что?.. — Катерина встала в позу.

— А то вот то… Александр Иванович, на минуточку, старший следователь прокуратуры.

— Пф… а похож на мужчину.

Катерина развернулась и вышла в коридор.

— Ирка, глянь иди, какой подгон маманя нам сделала!

— …Саня, экстрим любишь?

— Лучше бы завтра.

— Не вовремя мы с тобой пересеклись… — Леонид опрокинул рюмку. — Ох, не вовремя…

— А внятно можешь как-то…

— Держи ухи востро. Нам Лидку дождаться, там видно будет… Давай по тридцать капель.

— …Не скучали тут без меня?..

Появление хозяйки было столь внезапным, что мы вздрогнули от неожиданности. В руках у неё было два небольших тёмных пакета.

— Мальчики, вы чего, привидение увидели?.. Что смотрите?.. Рыба. Рыбки жареной хотите?.. Тут и окушки, и ёршики. Машкин муж притащился с рыбалки. Ершей в кляре любите?

— Тьфу на тебя, Лидка, заикой сделаешь.

— Что не так?

— Катька…

— Что Катька?

— Опять…

— Не поняла… когда успела?

— Лид, мы не наливали.

— Вот же ж тварь… Уверен?

— Что я, Катьку не знаю?

— Пойду, поговорю…

— Лид, не надо…

В комнате, судя по всему, разгорался спор, напоминающий небольшущий скандальчик.

— …Я сказала — со мной. Мала ещё под мужиков ложиться.

— Не твоё дело! Под кого хочу — под того и лягу. Я, может, родить хочу как ты!

— Заведи мужа сначала, потом рожай, дура малолетняя.

— У тебя что ли муж?.. Кошелёк с деньгами, импотент старый!

— Ах ты паскуда мелкая…

— Шмара дешёвая! Лярва! Кидаешься как сучка течная на всех моложе семидесяти.

Лидия побледнела и бросилась вон из кухни.

— …Саня, там, кажется, тебя делят…

— Кто?.. — до меня не сразу дошёл идиотизм ситуации.

— Победитель получит всё! — Леонид вдруг расхохотался. — Я предупреждал.

— Лёнь, а мы что?..

— Не мы, а ты… Женат?

— Скоро свадьба.

— Ладно, не сотрёшься, жене только не рассказывай.

— Да пошёл ты…

В комнате началась настоящая бабская свара… Как любил говорить старшина Аниськин у писателя Липатова — мне кина не надо, когда бабы дерутся… Вдруг раздался звон разбитого стекла.

— …Ты её убила!.. ты маму убила!.. нашу маму!..

Меня подбросило со стула, и я влетел в комнату.

Лида оседала вдоль косяка, прикрывая рукой рану на горле, сквозь пальцы сочилась кровь. В двух метрах от неё стояла Катерина с "розочкой" в правой руке, Иру трясло в немом крике.

Я подхватил Лидию с левой стороны.

— Лида, артерия не задета, всё будет хорошо… Ира, звони в "Скорую", быстро… А ты, дура, сдавайся ментам, или сам на тебя заяву накатаю…

— …Саня, повязку сделаешь? — подал голос Леонид.

— Аптечка где?

— В серванте, верхний ящик.

Обработав края раны перекисью, наложил свёрнутый наскоро тампон, зафиксировал пластырем и бинтом.

— Всё… будет… хорошо… Ира?..

— Сейчас приедут.

— …Сань, на пару слов…

— Ира, помоги матери…

Я вышел в коридор.

— …Сань, значит, расклады такие… "Скорая" близко, менты среагировали на ножевое, как ты обещал. Значит, будут здесь ещё раньше. Вопрос… Ты с ментами или без ментов?

— От ментов.

— Я так и подумал… мне тоже к ним без надобности… Пора валить. Прощаться не будем.

Мы вышли из квартиры, и Леонид потянул меня к лестнице.

— Лёнь, девятый этаж. Как ты пойдёшь?

— Ты чё тупой такой!.. А ещё следак… Менты на лифте поедут, спустимся — так нас тёпленькими и свинтят.

— Мы же ни в чём не виноваты!

— Потом разберутся… может быть… Ты точно следак, а не фуфел прокурорский?

— Сегодня гражданский… без опыта и связей.

— Ну тогда кого ждём?.. вперёд…

С трудом, но выбрались, наконец, на улицу. У крыльца стояли машины "Скорой" и ППС. Водители курили и о чём-то негромко переругивались.

— Ну, что я говорил?.. — и в голос — А чё тут за кипиш у нас?

— Тебя не касается.

— Помогите инвалиду спуститься.

Мужики подскочили и под руки легонько поставили Леонида на землю.

— …Спасибо, Бог вам в помощь.

За углом прислонились к стенке дома…

— Сань, может, вернёмся потом?.. как менты сольются. Водка осталась, прокиснет.

— А когда, знаешь?.. И я не знаю. А на улице конец октября. Долго мы тут протянем?.. И времени у нас… десятый час уже.

— Хероватенько… Есть одно место…

— Что же ты сразу-то…

— Сань, это последнее место, куда бы я пошёл.

— Ну и куда?

— Ко мне.

— У тебя своё жильё?

— Трёшка.

— Лёня, что за хрень?

— Короче… там живёт жена… почти бывшая.

— То есть квартира твоя…

— Долго объяснять… Идёшь?

— Куда деваться, не на вокзале же ночевать… Далеко?

— Соседний дом.

На третьем этаже перед дверью Леонид перевёл дух.

— Курить надо бросать…

— И так мало радостей в жизни, ещё этой себя лишать…

— Сань, есть ещё что нам обсудить?

— Ты о чём это сейчас?

— Заходим тихо как мыши, ступаем мягонько и молчим до утра.

Мы прошли в комнату. Мебели почти не было. Зато в углу слева от входной двери стояла огромная тахта два на два. Подушка, два покрывала без белья.

Сказалось дневное напряжение, и меня срубило на счёт "три"…

Разбудил нас яркий свет и крики полной бабёнки в огромных очках.

— Вот!.. Мой бывший, а уголовника этого вообще впервые вижу.

Рядом с ней нахохлились два "пепса" с "калашами" наперевес. Я машинально посмотрел на часы. Четверть второго ночи.

— …Так, быстро подорвались и на выход.

Хотел, было, светануть ксивой, но притормозил, от этих дебилов ожидать можно чего угодно.

В "аквариуме" кроме нас никого не было. Когда все разошлись, дежурный огляделся и подошёл к решётке.

— Лёня, сколько раз тебе говорили, — не суйся. Или хочешь, чтобы она вообще тебя ушатала?

— Веньчик, иди в жопу, сам знаю.

— Совсем прижало?.. А у Лидки?

— В больничке она, Катька подрезала.

— Вот с-сука… Когда?

— Сегодня… то есть вчера вечером… я там был… мы были.

— Кто такой?

— …Старший следователь городской прокуратуры капитан Жерново́.

Майор присвистнул.

— Тебя-то как угораздило вляпаться!

— Слушай сюда, — ты нас выпускаешь, нас тут не было, ты никого не видел.

— Ага, щаз, бегу и тапочки оставил.

— Тогда словишь "незаконное задержание", и прощай премия, может и звёздочек добавят. Вместо одной сразу четыре. А то и неполное служебное.

— На понт решил взять?

— Я предупредил. Ну так что, служивый, по рукам?

— Хрен с тобой… Ну смотри, если что не так — из-под земли достану.

— Я слово держу, у меня репутация.

— Валите на все четыре стороны… Лёня, скотина ты убогая, хоть бы не в моё дежурство…

— Я не помню твой график.

Мы присели на скамейку автобусной остановки у Новосмоленской набережной.

— Лёнь, объяснить можешь?

— Мы почти пятнашку женаты… Верка моложе на пять лет. Я с музыкантами вошкался всё время, она работала костюмером в Кировском. Решили смотаться к её родителям в Калининград. Почему на самолёте, сам не понимаю, там на поезде ехать всего ничего… Выкидыш, двойня… Иногда у баб крыша едет, вот у моей… Десять лет по врачам, три раза в Скворцова-Степанова, — ничего. Шизофрения.

— Но жить-то можно!

— Вот как сейчас?.. — Леонид задрал левый рукав рубашки. На латеральной стороне от запястья почти до самого локтя белел страшный рубец. — Консервным ножом вскрыть меня хотела, как банку с тушёнкой…

— Выходит, повезло сегодня.

— Несказанно. Могла бы ментов не вызывать, просто грохнула бы, пока спали.

Нас вдруг прорвало, и мы оба согнулись в истерическом смехе.

Я немного отдышался.

— Лёнь, что дальше?

— Вернёмся к Лидке, как предлагал.

— Как?.. Лида в больнице, Катьку приняли, даже не сомневаюсь. Ира скорей всего рядом с матерью.

— У Машки ключи есть, не пропадём.

— Не, Лёнь, без меня.

— Ну, как знаешь. А то смотри, может со мной?

— Здесь посижу, метро через два часа откроется. Дальше видно будет.

— Давай пять… Сань, извини, если что не так.

— Лёнь, как соскочу, что-нибудь решим.

— Не пропадай.

В последний момент передумал и решил с подземкой не связываться. Пробежался nonlegato по карманам — из налички только мелочь и сотка немецких марок одной бумажкой, нужно было их раскидать.

Обошёл метро с правой стороны, там где-то раньше был круглосуточный обменник. В крайнем случае всегда найдутся желающие срубить бабла по-лёгкому на разнице курсов. Но размен валюты как-то не задался с самого начала.

На рывок уже не было ни сил, ни смысла. Их трое, гладенькие, свеженькие, а я прошедшей ночью выжат как лимон.

— Приехали, Жерново́, конечная. Руки…

— Можно без браслетов?.. пожалуйста… Устал как бобик…

-4-

-4-

С Татьяной познакомились в ноябре девяносто второго на вечере, посвящённом Дню милиции.

Утром в среду Таня позвонила на работу и пригласила на ужин, двенадцатого я перевёз к ней свой холостяцкий скарб, а уже в пятницу мы затеяли ремонт в квартире на Хошимина.

По выходным иногда помогал Аркашка. У него природная особенность, — руки-крюки, выросли не там, где надо. Так что "принеси-подай", а чаще "не трогай, скотина, поломаешь".

Хазарин молодец, на его месте я бы плюнул и ушёл. Но Аркашка дружбой дорожит...

Сколько я проспал?.. который час?..

Спасибо альгвасилам, что ни говори, могли ведь с колёс в пыточную отправить. Значит, не всё потеряно.

— Эй, начальник!.. — я постучал в железную дверь.

— Чего орём? — откликнулся равнодушный голос из коридора.

— Пожрать бы…

— Скромнее надо быть в желаниях своих, и да обретёшь покой в смирении.

— Э, на шхуне! Что за бред?

— Не помрёшь… обед скоро.

— Сколько времени, служивый?.. подскажи узнику совести своей.

— Почти шесть часов проспал.

— Оспадя!.. А то думаю, — что я счастливый такой сегодня.

— Шутник, блин, — отозвался голос.

— Да я дома так не всегда высыпался.

— Чай хочешь?

— А пышки есть?

— Слышь ты, узник совести, буреть не надо.

— Со вчерашнего вечера крохи во рту не было.

— Тебе покрепче?

— На стакан две с половиной ложки сахара.

— Гурман… Бублик есть.

— Украинский?

— Украинский.

— Давай. А хлеба карельского нет, случайно, с маслицем вологодским?

— Бородинского тоже нет… Потерпишь, я сказал, через полтора часа обед.

Наручники сняли только в кабинете. Я огляделся. Настенные часы показывали пять тридцать. Значит, мимо ужина пролетаю.

— Садитесь, Александр Иванович, будьте как дома.

— Я дома, в Петербурге.

— Как спалось?

— Вашими молитвами, простите, не знаю вашего звания.

— Сергей Сергеевич.

"Опять дубли… никакой фантазии…"

— Или Филипп Филиппович, например…

— Начну с простых вопросов… — моя реплика цели не достигла. — Итак… Как вы попали в городскую прокуратуру?

— Во наши пляшут… А ничего, что я третий год уже там служу?.. И нормально было, никто предъявы не кидал.

— Повторяю свой вопрос.

— Вообще-то у меня профильное образование.

— Ещё раз… Как вы оказались в прокуратуре в должности…

— Да проще пареной репы! Моя невеста дочь генерала. И скоро я стану ему зятем.

— В прокуратуре вы с августа девяносто второго, а с будущей, так сказать, невестой вы познакомились спустя почти три месяца, десятого ноября. При каких обстоятельствах, напомнить?

— Пьяный был… на танцах, что ли…

— Вот напрасно ёрничаете, Александр Иванович.

— Я всегда хотел работать в прокуратуре. Вся моя служба была подчинена этой задаче.

— Вы служили в окружной прокуратуре. Чего не хватало?

— Это же "сапоги"… рутина… скукотень… А какой бардак, — даже не представляете.

— Бардак в прокуратуре?

— В армии. У нас было всё тип-топ, каждый каждому друг, товарищ и сват. Рука руку моет. Да вы без меня знаете.

— Ваше профильное образование подразумевает всё-таки службу в армии.

— Послушайте, я провалил экзамены в институт, через год мне уже без разницы было на кого учиться, гражданским юристом стать или военным. Зелёный был как три рубля. Это же очевидно.

— И всё-таки…

— Сергей Сергеич, я в ментуре… в милиции почти пятнадцать лет оттрубил в разных структурах, а вопросы только сегодня.

— И прокуратурой не побрезговали…

— А что с прокуратурой не так?.. Там… у нас тоже люди работают.

— "У нас", конечно, громко сказано. Сейчас вы у нас, вопрос о возвращении на службу на повестке дня не значится.

"Ах ты ж падла ж ты чекистская…"

— Ещё не вечер… Я хотел сказать, что не вижу препятствий для исполнения своих прямых обязанностей. А нахождение в этих стенах воспринимаю как досадное недоразумение.

— Браво, капитан. А чего ж ты, болезный, в бега подался?

— Так ведь не люблю я их… недоразумения.

— Любишь, не любишь… или как там… Нравится, не нравится — спи, моя красавица.

— Сергей Сергеич, ну зачем так… Есть вопросы — задавать надо было ещё в больнице. Мы только время потеряли.

— Ну, вы-то ничего не теряли.

— Вы так думаете?.. И кто тут у нас наивный…

— Не забывайся, капитан.

— Да ладно вам, будет уже… Думаете, мне самому не интересно, что произошло на самом деле?

— Вот как?

— Не в моём положении хамить, а так…

— …Прочитай и распишись.

Я поставил размашистую подпись.

— …Ты что, капитан, издеваешься?

— Никак нет, — я включил дурака, — не издеваюсь.

— По форме, как положено — "С моих слов записано верно. Мною прочитано". Внизу распишись ещё раз.

— …Развели бюрократию… Всё, я свободен?

— Размечтался. На ужин тебя отпускаю, я же не гестаповец какой… А теперь слушай сюда, капитан… От тебя — полная проработка легенды по твоему экстрасенсу. Чтобы от зубов отскакивало. Понял?

— А вот сейчас не понял…

— Дурак… Иди, завтра продолжим.

— Сергей Сергеич, разрешите вопрос?

— Валяй, только быстро.

— Полагаю, были веские основания для моего задержания. Я всегда с уважением относился к этой процедуре, и оспаривать её не собираюсь…

— Вопрос!

— Что, собственно, происходит?.. решили слепить из меня второго Дантеса?

— Опережаешь события, капитан.

— Дар предвидения открылся, Сергей Сергеевич… внезапно.

— Ужин стынет, Жерново́… Уведите задержанного!

Как ни укладывайся, мысли не дают покоя.

— Эй, хозяин, сколько времени?

— Скоро полночь, — прозвучал знакомый голос.

— А Германа всё нет?

— Алё, спи давай, в шесть подъём.

— Бублик есть?

— Через четыре дня, если повезёт.

— А ты чего здесь?

— На сутках я, до утра негодяев караулю.

— Я хороший.

— Все хорошие, пока спят пьяные и связанные зубами к стенке.

— С этой хохмы я лет двадцать не смеялся.

— Я не нанимался тебя смешить.

— Дай книжку какую почитать, что ли…

— И что ты в темноте прочитаешь?

— А ты свет включи.

— Может и бабу тебе привести?

— Не, бабу не надо, у меня невеста.

— Слышь, узник, ты гражданский или как?

— Или как.

— А кличут как?

— Александр.

— Сань, сигаретку?..

— Ого!.. спрашивает…

— Держи…

— Сири́нка бар?

— Что?!..

— Спички, говорю, есть?

— На…

— Объясниться хочешь?

— Между нами девочками… Короче… не узник ты тут ни хрена.

— Ну да, в санатории-профилактории.

— Не, Саш, не шучу. Тебя спрятали здесь. А вот от кого, тебе лучше знать… Всё, я ушёл.

— Тебя как звать-то, добрая фея?

— А так и зовут, как звали…

Пепельницы не было, пришлось импровизировать из подручных материалов.

Я закурил, остальные полпачки положил под подушку. Если фея прав, шмона не будет, хотя, как знать…

Расслабляться конечно не стоило, но разговор с охранником успокоил, и я мягко провалился в сон.

-5-

-5-

Мне было двадцать пять, Аркаша почти на три года моложе. В таком возрасте разница чувствуется, да и по опыту тоже. Я успел поработать опером, прошёл спецкурс у генерала Гурова, потом командировка в Среднюю Азию.

Вернулся из Ташкента, познакомься, говорят, молодое пополнение. В напарники возьмёшь?.. А чего не взять…

Рыжий был одной комплекции со мной, но силён, собака, и ловкий как мартышка. В спортзале никто с ним в пару не вставал, — поломает. Меня Хазарин щадил… Познакомил с первой моей будущей, а потом я его с Натальей. Так и дружили семьями, пока я не развёлся…

От побудки до завтрака время тянулось очень медленно. Ни тебе кофе с бу́тиком, ни поцелуя в щёчку.

Потом задумался, чем себя занять до обеда. Но в камере два с половиной на два не разбежишься, и тут я вспомнил, что мне показал однажды Саня…

— …Смотри внимательно… Ноги примерно на ширине плеч, чтобы удобно было. Можно пошире, когда освоишься… Руки кольцом как у балерины, ладони свободно повёрнуты к себе, на уровне глаз…

Я повторил.

— …Нет-нет, локти держи, не опускай… Ага, теперь следи за ногами… Центр тяжести переносим на переднюю часть стопы, без опоры на пятки. И последнее… Колени отпусти.

— Поясни.

— Сейчас суставы "выключены". Понимаешь?

— Я самбо со школы занимался.

— Ну вот! Теперь включи.

— Прикольные ощущения… Всё?

— В принципе, да.

— Что дальше?

— И так пятнадцать минут.

— Да ладно!..

— Меньше никак, психологический барьер, Уэсиба говорил.

— Кто?

— Не важно.

— Ну хорошо… пятнадцать, предположим, отстою. И что будет?

— Увидишь. Правда, есть подвох.

— Да колись уже, сдаюсь.

— Каждый день прибавляешь три минуты.

— Сань, я пятнадцать-то еле-еле выдюжу..

— Я смог.

— А зачем всё это?

— Ну… как минимум выровняется "физика".

— Пока не жалуюсь.

— Ага, пока…

— Так… в день по три… И сколько прибавлять?

— Уэсиба говорил…

— Опять?

— …ученикам говорил, что достаточно часа в день.

— И ты стоишь, и нихрена не делаешь целый час?

— Ты попробуй, узнаешь, что такое "нихрена". Я стою полтора дважды в день. Утром и вечером.

— Три часа!.. Да где ж столько времени взять!

— Тебе не надо.

— Ну и как твоя физика?..

Александр лёгким толчком буквально выбросил своё тело вверх, ступни, казалось, зависли на высоте полутора с лишним метров, и он мягко спружинил на землю.

— Ты так не сможешь, комплекция другая. Килограмм восемьдесят, наверно, с лишним?

— Примерно, плюс–минус.

— И в плечах поболе… Я около семидесяти пяти при росте сто восемьдесят.

— Давно тренируешься?

— Пять лет назад начал.

— То есть уже был тридцатник?

— Примерно.

— Ёлы-палы… А что ещё умеешь?.. Нет, я догадывался, что эти ваши штучки не просто так с неба падают или откуда там ещё, но чтоб вот так…

— Серьёзные люди всегда чем-то занимаются. Вот Альберт Игнатенко, например… Сейчас он выглядит моложе, чем десять лет назад.

— Тоже стои́т?

— Не знаю, не интересовался… Я встречался с ним в середине восьмидесятых… пару раз, так что могу засвидетельствовать.

— Сань, можно спросить?.. Вот про пятки… Зачем их от пола отрывать?

— Длительная нагрузка плохо на них сказывается. Так плохо, когда люди много ходят, потому что ходить не умеют.

— Да ладно тебе… не умеют.

— Капитан, ты взрослый вроде мужик… Вот представь, — сидите втроём "за рюмкой чая". Двое пошли за добавкой, а третий под стол.

— Есть такой пассажир.

— Скажи, он пьёт?

— Только наливай!

— А пить умеет?

— Ну ты дал… Ну не умеет. А при чём тут пятки!

— Блин… мы как будто на разных языках разговариваем… Пьёт, но не умеет. Люди ходят, а ходить не умеют.

— И я?

— И ты, и Таня, и друзья твои, и родители.

— Ну, знаешь… А дети?.. Вот ребёнок встал на ноги, пошёл, потом побежал.

— Александр Иванович, у тебя дети есть?

— А что?

— Ой… — Александр вздохнул, — оно и видно… Всё в точности наоборот. Ребёнок сначала бегать учится, потом ходить и только потом стоять.

— Но ведь он сначала встаёт!..

— Вставать-то он встаёт, а стоять не может, ему нужна опора, поддержка. А бежит он, потому что так легче держать равновесие, как на велике. Обрати внимание, как маленькие дети любят вставать и ходить на цыпочках. Пяточки свои берегут.

— Есть такое… Я помню, Алёнка ходить начала… ну да, да, она рано пошла, а в город вернулся, ей уже два с половиной было, километрами шагала.

— Кто это?

— Дочкина друг… тьфу блин… Дочка. Друга. Шесть исполнилось недавно… Саш, ну бегают дети. А взрослые что, тоже неправильно?

— А вот бегают все почти правильно, некоторые просто правильно. Кроме так называемого лёгкого бега.

— Лёгкий, тяжёлый… Фигня всё это.

— Попробуй стометровку лёгким, потом спуртани. И посмотри, как пяточки работают. Вообще говорят, — кто пробегает больше пяти километров не реже трёх раз в неделю, прибежит куда угодно, только не к здоровью. Это про лёгкий бег, между прочим.

— То есть ты не бегаешь…

— Бегаю, только по пересечённой местности. Там всё иначе, это как музыка, — ландшафт задаёт темпо-ритм, паузы, ускорения–замедления.

— Да ну тебя… Мне-то что?

— Тебе… Будешь шлёпать по земле всей ступнёй — далеко не убежишь. Как ты любишь говорить — ферштейн? — Александр улыбнулся. — Ходить надо как бегаешь, как дети бегают. Руки собраны, тело вперёд, пятки отдыхают.

— Так-так-так… в этом месте поподробней, пожалуйста…

— Если ты несёшь тело вперёд, значит, должен отталкиваться от точки опоры.

— А где я её возьму! Рожу́ что ли?

— А чем земля не опора?

— А-а… блин… лох я чилийский… — я сделал шаг вперёд.

— Нет, неправильно… Телом сначала подавайся, нога догонит.

Я сделал ещё одну попытку.

— Так нормально?

— Пойдёт, потом потренируешься… Последнее по ходьбе… Как ставишь ногу на лестнице?

— Обыкновенно шагаю, шлёп-шлёп, как ты говоришь.

— Начиная с сегодняшнего дня ты каждый раз должен вспоминать про пятки. Ставишь переднюю часть стопы на ступеньку, выжимаешь вес. На каждой ступени. Встал — выжал, встал — выжал. Ты ведь, когда спускаешься, сначала носок ставишь?.. Теперь будешь и подниматься так. Если не дурак.

— Но-но, полегче на поворотах!.. Шучу… Саш, вот показал ты… как эта хрень называется…

— Стойка дзен.

— А второе?

— Не важно. Что хотел?

— А что-нибудь ещё, а?..

— Товарищ капитан, не жадничай, не проглотишь ведь.

— Сань, как друга прошу… — я состроил хитрую морду, — или всё?

— Ладно… Есть одна вещь, удобная в тесном помещении или в толпе, или во время… кстати… и во время драки.

— Не тяни кота за койлы.

— Полагаю, ты веришь, что мы существуем в потоках разных энергий?

— Н-ну… полагаю, что верю.

— Вот смотри… при вращении поля против часовой стрелки, — он описал рукой дугу, — ты притягиваешь к себе людей, предметы разные…

— Типа телекинеза что ли? — я возомнил уже себя вторым Копперфильдом.

— Нет, конечно, — Александр рассмеялся, — речь об энергии… Ну, например, ты в мастерской что-то ремонтируешь, пылесос там, или водяной насос.

— Зачем насос… Я батин "Урал" восстанавливал, эт тебе не кот чихнул, полная разборка, все дела.

— Здо́рово! И как, восстановил?

— Всё лето–осень по городу гоняю.

— Я только мечтал о мотоцикле.

— А вообще ездил?.. умеешь?..

— Бывало… давно.

— Покататься дать?

— Не боишься?

— Это ты должен бояться, а ему что сделается, это же "Урал". Он железный.

— Спасибо, Александр Иванович… С мысли сбился… Так вот… Вокруг разложены инструменты, сразу найти подходящий получается не всегда. Начинаешь вращение против часовой — результат налицо. Не забывай дышать.

— Издеваешься, что ли?

— Вращение против часовой обязательно на вдохе.

— Постараюсь не забыть… И вертеться волчком?

— Для начала повертишься, а что делать!.. потом достаточно воображения.

— Что, эта штукенция работает?

— Вчера работала, сегодня не проверял. Да, захваты хорошо проводить с вращением против часовой.

— Ну ты факир, не зря тебя Федин обозвал… А если по часовой?

— Всё отталкивается. Блоки по часовой, в метро от людей уворачиваться не надо, — развернись вокруг себя, человек даже не поймёт, что случилось, а ты у него за спиной. На кухне никогда углы цеплять не будешь. И — на выдохе.

— О, зашибись! Танюху надо научить, а то у неё все ноги в синяках постоянно… Погди-погди… Ну-ка про метро ещё раз.

— Идёт навстречу человек, разойтись легко не получается, — мало места и нет времени на манёвры… Хочешь попробовать?

— Что надо делать?

Александр пошёл прочь по тротуару.

— Расходимся друг от друга метров на десять–пятнадцать, — он развернулся в мою сторону, — по команде быстрым шагом идём навстречу лоб в лоб. Не моргать и не сворачивать… Три… два… один… Старт!..

Я рванул со всей дури. Когда столкновение было, казалось уже, неминуемым, Александр сделал вращательное движение руками и пропал из поля зрения. Я буквально оторопел и остановился…

— …Ну-с, товарищ капитан, что скажете?

— Что это было?.. — я резко обернулся, — телепортация?

— Нет конечно, обман зрения, — он рассмеялся, в следующий раз увидишь, как огибаю по дуге.

— А ведь и на улице так можно!

— Вам, — он развёл руками, — везде!

— Приколист, блин… Стойка дзен тоже круто…

— Могу сделать маленький подарок. Давай дня три–четыре отстоим вместе. По опыту знаю — одному тяжело, а на пару терпимо.

— Прямо сейчас?

— Завтра или послезавтра начнём, созвонимся. Подумаешь, примешь решение, потом встанем.

— По рукам!.. Саш, а кто этот Уэсиба?

— Основатель школы айкидо.

— До него кто в лес, кто по дрова?

— Нет, — Александр улыбнулся, — он и есть айкидо, до него ничего не было… Кстати, у меня дома лежит кассета с записью, на ней Уэсиба работает с учениками. Видео короткое, минут пять, наверно, тебе может быть интересно. Заглядывай, если что…

— …Жерново́, обед!

После "трапезы" начал настраиваться на аудиенцию. С козырями вроде полпачки "Лаки страйк" в кармане уверенности поприбавилось. И… настройка оказалась бесполезной. Ни в этот день, ни в последующие на допрос не вызывали. Что настораживало…

Потянулись унылые будни, которые одной физкультурой не заполнить. Надо было что-то предпринимать.

Без часов и, главное, без источников информации — радио и ТВ — мне грозила потеря ориентации во времени, а затем и в пространстве. Вспомнил классику, и, по примеру всех сидельцев, стал отмечать новый день царапками на стене у изголовья постели.

Двадцать восьмого при получении завтрака я обратился к охраннику:

— Скажи-ка, любезный, есть ли в замке Иф библиотека?

Едва он отошёл от "кормушки", я вспомнил эпизод в начале "12 стульев", и меня чуть не порвало от хохота. И тут же придумал ответ к этому паролю — кому и отрывной календарь "Маяковка". Настроение сразу поднялось.

Через тридцать минут я уже диктовал список своих литературных предпочтений. А спустя ещё час я получил толстую тетрадь в клеточку формата А-четыре, авторучку и первую из трёх книг рассказов Брета Гарта. Как мало нужно человеку для счастья!

Что хотели… хотят от меня господа-товарищи чекисты, пока было непонятно. Оставалось только ждать и сидеть, сидеть и ждать. А ждать я научился как никто. И догонять.

Однажды в тёплой компании взглянул на часы…

— Извините, очень тороплюсь, мне до выхода осталось не больше пяти минут.

Одна из присутствующих дам изобразила лицом удивление.

— Глядя на тебя можно подумать, что тебе вообще никуда не надо.

Вересаев, проза Пушкина, потом Гоголь… Марка Твена не было, обещали "иметь в виду". Алан Силитоу не пошёл. Одно дело читать в двадцать с небольшим, другое, когда тебе под сороке́т и взаперти.

Девятого ноября я приступил, наконец, к первому тому Лескова. Самое вкусное впереди.

Запись в дневнике:

"Часы и шнурки с ремнём вернули. Стойка дзен 48 минут. Прав был АС — всё только начинается. Выразился он, конечно, иначе — всё находится вместе и происходит одновременно. Но этого мне не понять.

Хочется кофе".

-6-

-6-

До оправления скорого "Новокузнецк–Москва" оставались считанные минуты…

— Саш, тут главное что… за трое суток настроишься на другую обстановку. В смысле, немного отвыкнешь от прежней.

— Пап, теперь уже поздно наверно, да?

— Ладно, сына, я, видно, больше тебя переживаю… Ну ничего, твои переживания впереди… Ждём с выпиской из приказа о зачислении, иначе так и будешь у Степаныча стажироваться до самой армии … Мать, обними сына на прощанье…

Про день рождения вспомнил только через три дня. Хоть бы кто маляву подогнал…

После обеда повели на допрос, то есть повёл прапорщик лет пятидесяти. Чуть ниже меня ростом, метр семьдесят, семьдесят два. Русые волосы, усы на добродушной физиономии.

— Чай хочешь? — он улыбнулся, и я узнал голос.

— Так вот ты какой, бублик украинский…

— Разговорчики… руки за спину… Пошёл!

В кабинете я обнаружил лысую башку, похожую на Александра Пороховщикова. Голова отложила в сторону папку.

"Глянуть бы одним глазком…"

— Садитесь, Жерново́…

— Три недели сижу, — я упал на стул.

— Майор Пронин.

— Пронин так Пронин, — я уже ничему не удивлялся. — Иван Николаевич?

— Иван Михайлович. — Он надел круглые очки с диоптриями.

"Мама дорогая… один в один Пороховщиков из Михалковского фильма…"

— …Исторически так сложилось, что моего отца звали Михаил Васильевич Пронин. Вопросы есть?.. Вопросов нет… Так… — он забубнил себе под нос, — Жерново́ Александр Иванович… родился… крестился… нет, не крестился… учился… женился… развёлся… жени… А вот и не женился. — Он поднял голову. — Свадебку придётся отложить, в лучшем случае.

— А в худшем? — я заинтересованно вскинул брови.

— Отменить, разумеется. Не каждая невеста из армии дожидается, из узилища тем более.

— Вы же не собираетесь два года меня держать, бессмыслица какая-то…

— А чем, думаете, мы тут заняты?.. Мы заняты поиском смыслов. Вот. Хотя бы одного. И тут, понимаете, всё тут от вас зависит. — Он заговорил интонациями Горбачёва. — И от нас маленько.

— Как успехи?.. ну… Нашли что-нибудь?

— Кое-что другое…

"Пронин… День сурка… Что дальше?.. в джазе только девушки?.."

— Ну хорошо, давайте ещё раз… Закончил институт, год отслужил в прокуратуре Ленинградского военного округа, — я запустил "шарманку", — потом…

— Мы знаем, что потом, у нас все ходы записаны… Вы объясните, пожалуйста, каким волшебным образом вам удалось уйти в МВД?.. Через год!.. Люди через десять уйти не могут, а тут прям чудеса в решете!.. До генеральской дочки ещё сколько?.. Целых тринадцать лет.

— Товарищ майор…

— Можно по имени-отчеству.

— Иван Михайлович, мы оба знаем, что к текущим делам это не имеет ровным счётом никакого отношения, — я начинал терять терпение.

— И то верно, что это я… А с какой целью вы приняли решение сделать стукачом А-точка-И-точка-Супрунова?

— Простите, что?.. Это он сам сказал?

— Скажет, когда найдём.

"Опаньки!.. Хрен вы его найдёте. Карусель, карусель, ля-ля-ля, три рубля…" — внутри всё ликовало.

Майор, видно, что-то почувствовал.

— …Найдём, найдём, можете не сомневаться.

— Вот найдите и спросите, за каким чёртом лысым он понадобился. Вы же знаете, какие дела веду, — грабежи, разбои, убийства. Выйдите на улицы, — у меня работы выше крыши. А тут колдун какой-то, прости Господи, фокусник из подворотни. Да если бы не Вася Маркин, я бы и знать про него не знал, и слыхом бы не слыхивал.

— То есть вы хотите сказать…

— Распивал с Василием Борисовичем Маркиным, грешен, в его рабочем кабинете… Вы записываете?.. В конце дня, прошу заметить, ничего не нарушали, никуда не преступали.

— Чем, в таком случае, объясните дальнейшие контакты?

— Любопытный мужик, с артистами общается, язык подвешен, хорошо играет на гитаре. Я даже домой приглашал, с женой познакомил.

— То есть с невестой.

— Ну вам-то какая в пень трухлявый разница!

— Да не волнуйтесь вы так… Продолжайте.

— Я закончил.

— Хорошо… — майор постучал карандашом по столу. — И всё-таки, как вы перевелись в МВД?

— Опять двадцать пять… Ну махнули не глядя… Я в мент… э-э… в милицию, а МВД своего человечка в округ. Я вообще-то не сильно хотел, предложили непыльную работёнку, вот согласился.

— О, как интересно! — Пронин откинулся на спинку стула. — Оперативный сотрудник это, по-вашему, непыльная работёнка?

— Да я за год в округе столько пыли наглотался, вы даже представить не можете.

Майор едва заметно кивнул головой.

"Неужели поверил?.."

— А вот смотрю я листочки, вашей рукой подписанные… Вашей ведь, не так ли?.. "Мечтал… стремился… призвание…" Что-то не срастается никак… — он оперся подбородком на оба кулака.

— Иван Михайлович, поймите меня правильно… утром привозят, спустя девять… хорошо, десять часов я уже в этом кабинете. Что-то неточно сформулировал, потом не обратил внимания. Давайте уже, наконец, заканчивать этот КВН, надоело до изжоги. Хотите по делу — спрашивайте, не верите — скополамин вам в помощь или что там в аптечке.

— Надо же, про скополамин знаете…

— Подростком читал книжку одну, "Пушки острова Наваррон" Алистера Маклина. Слышали про такого?.. Вот оттуда… Дяденька, отпустите меня, пожалуйста… я хороший, правда курю много и выпить люблю. Но это же не преступление?.. — и тут же сменил тон. — Да идите вы нахер со своими проблемами, без вас тошно. И скополамин колите себе в задницу, пока не вспомните историю татаро-монгольского нашествия от и до. Про Костю Сапрыкина слышали?.. И против меня нет у вас методов. Ну, я пошёл?

— Увести…

"Да чтоб тебя…"

В камере ждал сюрприз.

Ни одной книги, тетрадь с авторучкой тоже испарились. Я сунул руку под подушку, — сигарет не было.

"У-у, падлы…"

Ничего путного в голову не приходило.

Ладно, дождусь Бублика, может он чем подсобит. Подставлять не хочется человека, нормальный вроде мужик…

"Ай, блин… как не вовремя… Ну, выйду отсюда, дам тебе просраться, гадёныш… не знаешь, с кем связался".

В десять часов послышался лёгкий стук в дверь.

— Сань, ты как?

— Бублик, ты что ли?

— Меня Дмитрием зовут.

— Извини…

— Ты извини, ошибочка вышла.

— Какая?

— Шмон был?

— Ну да.

— Выходит, не всё так сладко, как думал... На сигарет, пять штук могу дать, больше нет. Да и нельзя, завтра опять шмонать будут, команда была.

— Спасибо, Дим.

— Митя… В другой раз книжку могу принести, в моё дежурство почитаешь. Тебе что хочется?

— А что есть?

— Астафьев, Шолохов…

— Не, Шолохова не надо.

— А что так?

— Тяжеловато для меня… Конецкий есть?

— Нет… Распутин, Довлатов…

— Во!.. Довлатова тащи. А из Астафьева что?

— "Царь-рыба".

— Фантастики нет какой, случайно?

— Полно. Чем интересуешься?

— Значица так, запоминай… "День триффидов", "Человек без лица", авторов не помню. Артура Кларка всё подряд.

— Смотрю, надолго сюда прописался.

— Прописали… Куда мне с двумя двойками, когда у них флэш рояль в рукаве…

— Из Кларка только "Заповедник гоблинов".

— Зачётная книга… Идеально ещё "Академия" Азимова, семь книг…

— У меня нет, спрошу.

— Спасибо… Но сначала Довлатова, хотя бы "Иностранку".

— Хороший мужик был, только запойный.

— Кто запойный?

— Серёга.

— Ты его знал?

— Лично не очень, соседями были. Я до развода в Толстовском доме жил, а он через дорогу, в Троицком, шоркались по одной улице… В одной школе учились, в двести шестой, ну, знаешь, на Фонтанке.

— Вот мир тесный…

— Точно, город вообще в копеечку… Ну всё, Сань, бывай, утром перетрём.

— Пока.

Спустя полчаса в камере включили свет.

"Ну, майор, ну, повидла ты дешёвая… не бывать тебе полковником… А мне пора готовить побег с этого полуострова на Литейном. Но сначала весточку на волю, пусть хоть пилочку для ногтей пришлют, что ли, да лестницу верёвочную".

-7-

-7-

После школьного выпускного с разбитым, как мне казалось, девушкой сердцем я взял у родителей немного денег и рванул в Новосибирск. Выбор сделал давно, — радио-технический факультет, больше ничего не интересовало. Музыку не бросал, конечно, оставил для души. Да и в институте, думаю, мои способности кто-нибудь заметит. Сначала хотел в универ, — побоялся конкурса.

За сочинение получил четвёрку, это не пугало, — дальше точные дисциплины, а там я как рыба в воде. Вторым экзаменом была письменная математика. За сорок пять минут сделал задания, ещё полчаса помогал соседу, сдал работу первым.

И два балла…

Меня надоумили посмотреть, как такое могло случиться.

Посмотрел. Решал как всегда правильно. Но в каждом примере в одном месте пропущен знак. Это была катастрофа.

Эх, Зинаида Ивановна, Зинаида Ивановна… мало вы гоняли своего любимого ученика…

В общежитии на Блюхера с пацанами устроили пьянку, пришёл в себя, лишь проезжая Прокопьевский тупик. Как садился в поезд, кто меня провожал… Полвосьмого утра я был дома на Ноградской.

— Ну что, мать, куда оболтуса девать будем?

— Не на комбинат же ему идти! Да и не возьмут.

— Вот шестнадцать в ноябре исполнится, так и возьмут… Говорил тебе, оболтусу, надо было в СМИ поступать, тут и конкурс меньше, и жил бы дома.

— …Отец, какой конкурс! У него двойка по математике! Не по литературе, которую он терпеть не может, не по истории… Позор…

Перед батей было стыдно, а мама, наверно, даже довольна была, — сын одет-обут, накормлен, ночует дома.

— Ладно, до ноябрьских гуляй пока, а я что-нибудь придумаю… Мать, может в ПТУ, а?

— Совсем рехнулся что ли?.. Отличник в ПТУ.

— Отличился уже, в ПТУ самое место. А что?.. Получит рабочую специальность, в армии пригодится. А если через ДОСААФ, так и ещё лучше.

— Вань, ему до армии два года, если успеют в осенний призыв, а то все два с половиной.

— Всё, отстаньте от меня, голова болит от вас уже.

— Иван Трофимыч! Рад встрече. Какими судьбами?.. сын?

— Сын… Поздоровайся…

— Саша… Александр.

— Николай Степанович. Можно товарищ майор.

— Есть, товарищ майор!

— Ну вот, начало положено… Чем обязан?

— Степаныч, ну, знаешь…

— Вань, куда мне такого щегла! Своих вон девать некуда.

— Десятого будет шестнадцать, можно брать на работу.

— А учиться не пробовал?

— Пробы не прошёл.

— Ну, в ПТУ хотя бы.

— Коль, круглый отличник и ПТУ?

— Так что у тебя случилось, Александр?

— Пара… по математике…

— Какую школу закончил?

— Вторую.

— Кто математику вёл?

— Зинаида Ивановна.

— Зинка что ли?.. Извини, Вань… На глаза ей не попадайся, отличник… Что с тобой делать…

— …Коль, бери стажёром.

— И что?.. Так до армии в стажёрах и будет?.. Ему же до восемнадцати в штат не положено.

— Да и пусть. Китель со штанами дашь?

— Китель дам, оружия не дам, спецсредства тоже не положены. И без погонов

— И не надо. Ну так что, оформляем?

— Вань, вот с виду дурак-дураком, а меня в дураках опять оставляешь.

— Коль, ну посмотри… Тебе от него кругом польза. Есть кого куда послать, это раз, есть кому на него пожаловаться, это два.

— Вот ещё, жаловаться …

— Это чтобы не доводить до греха. Ферштейн, Степаныч?.. И, это… помоги ему с ДОСААФ, может, и тебе потом пригодится.

— Надо с военкомом перетереть.

— Ну, тогда бывай, после ноябрьских жди.

— А чего не сейчас?

— Коль, у него паспорта ещё нет… Саш, подожди в коридоре…

Я прикрыл за собой дверь и прильнул ухом к щели.

— …Держи.

— Давай по сто.

— Коль, жена дома.

— По семьдесят пять…

— Лимончик есть?

— У советской милиции всё есть… Ну, за парня!..

Отец уговаривал долго, минут пять.

— Сын, тебе, конечно, свою жизнь строить, но, думаю, там от тебя пользы будет больше.

— Почему?

— Я рядом, всегда могу подсказать. Мама рядом —утешит, если что. Ну, и вообще... дома и стены помогают.

— Пап, а форму правда выдадут?

— Настоящую.

— Ух ты…

— Не ухай, паспорт получи сначала, отличник…

— …Эй, лишенец, ты тут?

— А куда я с подводной лодки денусь…

Дмитрий вошёл в камеру…

Пошёл второй месяц, как меня приняли комитетчики. И ни "но", ни "тпру". Пришлось рискнуть.

На газетной обёртке книги раскидал цифры номера и объяснил Дмитрию, как их собрать в случае необходимости.

— Скажешь, от меня.

— Я даже фамилии твоей не знаю.

— Не важно, просто от Александра, от Саши, всё равно. Батальоны просят огня.

— Какого огня!.. какие… А-а!.. Пароль что ли?

— Слушай и запоминай, сделаешь всё в точности, как скажут. Главное, ничего не бойся, да тебе и бояться нечего.

— В случае чего рядом присяду. Тут, оказывается, тоже люди живут.

— Сплюнь три раза.

— А что потом?

— Вот в этом наш секретный план. Потому что делать ничего не нужно… наверно…

— Ты пятую неделю ничего не делаешь. И что?

— Что ты такой нетерпеливый?.. Кто из нас в камере? Не хватало ещё, чтобы тебя затрюмили... Когда сможешь?

— Ну смотри… В восемь ноль-ноль развод, до половины девятого смена караула, до девяти мозгоклюйство… переоделся, через двадцать минут на Финбане… в девять сорок электричка… там пятнадцать плюс пёхом. Максимум в десять тридцать дома. Да не, раньше.

— Митя, из дома не звони, на всякий случай.

— Ладно, на "Просвете" автоматов полно.

— На каком просвете?

— Метро конечно!

— Ты где живёшь-то?

— Хошимина шесть. А что?

— А я через дорогу, в седьмом.

— Во дела… город большой, а дорожки тесные… Почти пять лет уже там, как дом построили.

— Я с восемьдесят восьмого… Ладно, всё, двадцать пятого жду.

— …В общем, подошла девица лет тридцати, невнятная какая-то.

— То ли подошла, то ли нет?

— На улице бы и внимания на неё не обратил. Голос тусклый такой, как будто специально приглушает. Я даже имя толком не расслышал, — то ли Инна, то ли Инга… Как-то так… Передал, как договаривались.

— Цветок?

— Да, сразу гвоздику вручил.

— Что ещё?

— Говорит, что мы, то есть они… Короче, сказала, дословно — "мы над этим уже работаем".

— И всё?

— Улыбнулась и поцеловала в щёку… Твоя?

— Нет конечно, моя бы из тебя всю душу вытрясла.

— Ну-ну…

— Не нунукай, у неё папа генерал. Там воспитание ого-го, не то что мы с тобой, от сохи.

— Не прибеднялся бы, Сань, не слепой.

— Ладно, Мить, извини… Спасибо. Как выберусь — встретимся, потолкуем, может, помогу работу найти получше.

— Да куда уж лучше! Сутки–трое, тепло, сухо, и покемарить можно.

— А на Лебедева в СИЗО не хочешь?.. Год за полтора, на минуточку.

— Сань, я шесть лет уже на пенсии, мне стаж вот на хрен не впёрся, — он провёл по горлу ребром ладони, — да ещё в этом клоповнике. Удивлён?.. Боевые, Саня, Афган прошёл от звонка до звонка почти, три ранения. Одно, не поверишь, в жопу, от своих пулю словил.

— Ну ты даёшь…

— Да… из окопа высунулся, вот и прилетела шальная… Всё, мне пора.

— Пока…

Пятое декабря, последний допрос. Я не знал ещё, что последний, поэтому ничего хорошего не ждал.

— Здравствуйте, Александр Иванович, рад вас видеть.

— Сергей Сергеевич?..

"Неожиданно…"

Он вышел из-за стола и пожал мне руку.

— Присаживайтесь… Чай, кофе?

— Спасибо… — сердчишко предательски застучало.

— Спешу вас уведомить, что все криво-косо поставленные вопросы были благоприятнейшим для всех нас образом разрешены, и в скором времени вы покинете эти чертоги.

— Кому обязан?.. Или буду обязан.

— Рассуждайте здраво, без эмоций и личного фактора, так работает система. Вы же системный человек.

— В целом да, но с вашей конторой до сих пор не сталкивался… Ну, и какие мои перспективы?

— До понедельника уж посидите как-нибудь, я не могу так вот сразу выпустить. Два дня, всего два дня.

— Два с половиной.

— Да будет вам… А напоследок… Вопрос от меня лично…

— Без протокола, начальник?

— Без протокола, — он улыбнулся. — А что, сильно вас Пронин разозлил?

— Не то чтобы да…

"Ишак его понюхал, Пронина этого…"

— Ну, не моё дело, я его предупреждал… Кстати, я действительно Сергей Сергеевич, отец погиб незадолго до моего рождения, мама назвала в его честь.

— Мне импонирует доверительный тон, но с этой стороны стола даже стены давят.

— Прошу прощения… Так вот вопрос… Почему вы ему поверили?.. Вы понимаете, о ком я.

— Располагает.

— И всё?

— Мы стали друзьями.

— Хм… нда-с…

— Дело закрыто?

— Да, конечно, по МВД записали обоюдку, — по нашей просьбе, всё лучше, чем глухарь. С так называемыми потерпевшими мы отработали, инцидент исчерпан. Как у вас говорят, — непричастные награждены, невиновные наказаны.

— Сергей Сергеич, земля слухами полнится… Со мной обошлись достаточно мягко, если не считать пытку светом двадцать четыре на семь, спасибо майору.

— Пять.

— Что?

— Пять дней… Спасибо передам… Так вот… сейчас не тридцатые, мы учитываем, так сказать, опыт предыдущих поколений. К тому же ваш послужной список производит впечатление. Знаете, в этом здании не каждый может таким похвастаться… Наградное оружие, личное знакомство с генералом Гуровым.

— Не думаю, что генерал помнит щегла желторотого, который меньше года у него под ногами путался.

— Может быть и так… Вы мне симпатичны… Кстати, бороду сбреете или как?

— Доберусь до бритвы — сразу долой.

— Вам идёт.

— Ага, как корове седло… Как в зеркало гляну, так в морду себе дать хочется. Жена вообще прибьёт, если в таком виде покажусь.

— Бритвенные принадлежности доставят в номер… простите… в камеру… Ещё раз простите.

— Вот этот ваш "номер" буду помнить всю жизнь, — я рассмеялся.

— Или припоминать?

— Да нет, что вы, смешно получилось, нарочно не придумаешь.

— Поверю на слово… Капитан…

"О, новый сюжет?.."

— …а давайте дружить семьями!

— Не очень хорошая идея.

— Послушайте, не вы, так другой, согласные найдутся. Лучше вы, чем эти… согласные.

— Чем лучше?

— Про ум-честь и совесть говорить не стану… А ещё, — он поднял вверх указательный палец, — вы взяток не берёте!

— Так ведь должность такая, Сергей Сергеич, не дают-с, вот и не беру, ибо нечего брать. Классик ещё писал!

— Хорошо, оставим на будущее… Ну, здесь я вас, вероятно, больше никогда не увижу.

— Надеюсь.

— Последнее… ваш приятель… как его… Маркин?.. Да-да, Маркин… э-э… Собрался, видите ли, возвращаться в органы, так сказать, правопорядка.

— Не знаю, зачем ему. Нормальная работа, в тепле, зарплата вовремя…Узнать?

— Так вот если вы действительно друзья, — продолжил он, — отговорите его от этой глупой затеи.

— Причину, конечно, не назовёте.

— Не назову.

— Но знаете.

— Скажем… гипотетически. Делаю это исключительно по доброте и хорошему к вам отношению. Когда мы встретимся в следующий раз, надеюсь, вы об этом вспомните. Прощайте.

— Сидите-сидите, не провожайте, дорогу знаю.

— Капитан, а может сразу?.. Полгода стажировки в Академии, майора досрочно присвоят.

— Нет уж, нет уж, лучше вы к нам…

"Ну да, ну да, вас только нам и не хватало… А майора я уже получил. Выкусил?"

Но вслух ничего не сказал.

-8-

-8-

Хотелось бы сказать, что сентябрь–октябрь пролетели как один день, только друзья все разъехались, новых не завёл, в подругах никого… И настал час Икс. Или Зед…

Когда мы переехали в город из деревни, я буквально ошалел от счастья, от новых впечатлений, и что вместо четвёртого класса меня берут сразу в пятый.

Первым делом записался в ведомственную библиотеку на Металлургов. По возрасту полагалась только детская, которой у нас тогда ещё не было, — мамины знакомые помогли, и проблема с книгами была решена. Ещё бы велик…

Однажды в газете увидел объявление, "Музыкальная школа №1 приглашает на прослушивание детей…"

Четвёртого августа я записался на прослушивание, а двадцать восьмого моя фамилия была в списке принятых.

Первые две недели оказались настоящим кошмаром. Во-первых, я так и не сказал родителям, что натворил, а во-вторых, дома не было никаких музыкальных инструментов. Ну и далековато было от Ноградской до Мичурина, где тогда была школа. Это сейчас… А что сейчас… Там и школы-то этой сейчас нет, давно переехала.

Всё решилось само собой, — учитель по специальности выдал расчётную книжку, и я принёс её родителям.

— Мам-пап, надо заплатить за школу.

— За какую такую школу!..

— За музыкальную.

— Что?!..

— Ну вот, мне сказали, по этой книжке надо оплачивать учёбу.

— Мать, мне за ремнём или за валерьянкой?

— Да погоди ты... Саша, что за школа?.. почему мы с папой про неё не знаем?

— Я боялся…

— Кого?

— Ну я… очень хотел. А вдруг бы вы не разрешили…

— На чём хоть играешь?

— На аккордеоне.

— Да где ж мы его тебе достанем!

— В школе можно брать… там прокат есть.

— Ну слава Богу, хоть тут пока без проблем… Ну смотри! Сам решил, сам поступил, сам и учиться будешь. На нас не рассчитывай. Понятно?

— Понятно…

— Всё, иди… Отец, ты видел?.. Нет, ну ты видел, что Сашенька наш учудил? Вот в кого он такой!

— Ну, не знаю, мать, у меня слуха отродясь не было. Может, в тебя?

— Может, и в меня…

В дверном проёме улыбался Дмитрий.

— Жерново́, с вещами на выход!..

Я вышел на бывшую Каляева и повернул, было, в сторону Литейного, но передумал и двинул к метро.

У стоявшей впереди чёрной "Волги" открылась задняя дверь.

— Александр Иванович, подвезти?

Я пожал плечами и забрался внутрь.

— Хреново выглядишь, майор.

— Здравия желаю, товарищ полковник.

— Здравствуй, Саша… Поехали…

Полковник налил коньяк в низкие стаканы.

— С возвращением, Александр Иванович.

— Спасибо, Виктор Геннадьевич.

— Исхудал на казённых-то харчах… Ты зла на меня не держи, если что.

— Виктор Геннадьевич…

— …Зато, — полковник прошёлся вокруг стола, — зато чист перед законом как стёклышко.

— А что Тане скажу?.. Извини, дорогая, в этом году свадьбы не будет.

— Переживаешь насчёт свадьбы?.. дурачина… У тебя полтора месяца было, чтобы мозги в порядок привести. Чем ты занимался?

— Книжки читал, товарищ полковник.

— Во как!.. И какие, если не секрет?

— Цвейг, Моэм, Гюго…

— И что?..

— "Незнайка на Луне", наша тема.

— Не перегибай… Будет вам свадьба… Десять дней хватит?

— На что!

— На подготовку.

— Я Таню ещё не видел.

— Давай по одной… Татьяну предупредили.

— Спасибо, сам придумать ничего не могу…

— И не надо, — перебил меня полковник, — говори как есть… На Хошимина отвезут, и вот, держи… — он протянул мне конверт.

— Что это?

— Премия, так сказать, за хорошее поведение. И подарок на свадьбу… Ну так что, договорились?.. Через десять дней… — полковник открыл календарь, — восемнадцатое понедельник… Давай в субботу, шестнадцатого.

— Восемь дней?..

— С кичи вынули, и свадебку организуем. Или я не полковник!

— Разрешите идти?

— Машина внизу… Да, чуть не забыл… В прокуратуре тебя не ждут, новое удостоверение не готово, так что раньше двадцатого там не появляйся, пару недель воздухом подыши … Всё, свободен, после выходных жди звонка, сделаем разбор полётов и "далее по списку".

Я вытер обувь о коврик, подумал и открыл дверь своим ключом.

Судя по доносившимся с кухни запахам, Таня меня ждала.

— Танюш, ты дома?.. Я вернулся…

Мне было лет пять, а может и шесть уже… Я разглядывал себя в ростовом зеркале, — "Почему я мальчик?.. почему… Я же должен был родиться девочкой…"

-9-

-9-

— …Стану я точно генералом, буду я точно генералом…

Полковник мерил шагами кабинет вдоль и поперёк.

— …Значит, говоришь, записка была от Сокальской?

— Откуда мне знать, — я пожал плечами, — почерк не знаком, женщина только посредник.

— А Сокальская твоя в Тихвине, между прочим.

— Как!.. А учёба?

— Академку взяла, мы помогли… я помог.

— И что мне было делать?.. стоять и ждать?

— Хочешь — верь, хочешь — не верь, но поступил ты правильно. Вот не было бы счастья, да несчастье помогло.

— Виктор Геннадьевич!.. ну не томите уже.

— Экий ты, право, нетерпеливый. Записку тебе смастрячили на Литейном. Мы, значит, тебя подстраховывали, люди Корбута просто ждали удобного момента, а их потихоньку срисовали конторские и по одному выщемляли. Теперь понял, зачем была нужна эта липовая записка?

— Всё равно не понял.

— Им надо было, чтобы ты начал бегать, а хулиганы за тобой. Ты же охотник! Как птицу бьют?

— На взлёте конечно!

— Вот их с пробега на лету и сняли. Кстати, ещё до конца дня. Твои похождения на Кораблестроителей им чуть всю малину не испортили.

— Что с Лидой?

— Жива-здорова, заявление подавать не стала, дочь выгнала из дома. Всё, тема закрыта… А вообще недооценил я коллег, молодцы, есть ещё порох в пороховницах. Вопросы есть?.. Вопросов нет.

— Товарищ полковник, есть предложение.

— Слушаю.

— В охране… ну там… есть хороший человечек, прапорщик, ветеран Афганистана, зовут Дмитрием.

— А-а, этот, который на связь выходил.

— Надо бы его подтянуть для разовых поручений. Что скажете?

— Ты хорошо его разглядел?

— Нутром чую, наш человек.

— Для акций вряд ли, хотя как знать… А вот информатор оттуда нам очень даже может пригодиться. Контакт свежий?

— Живём рядом почти, через дорогу.

— Эт-то не есть гут… Ты давай-ка, уматывай со своего Хошимина, хотя бы показывайся там пореже.

— А Таня?

— Что-нибудь придумаешь, ты мальчик умный… Или ему подходящий обмен подыщем.

— Не вариант. Ну куда ему дёргаться! Семьи нет, рядом парк, до электрички пятнадцать минут пешком, до метро меньше десяти… Нет, не поедет.

— Тогда вот что… Оперативное задание… Изучить его распорядок от и до. Ну и плюс — мы знаем его служебный график.

— Понял, Виктор Геннадьевич. Разрешите исполнять?

— Чем неделю отпуска займёшь?

— Уедем из города.

— Куда, если не секрет?

— На Ладогу, Осиновец.

— В декабре?!..

— На берегу база отдыха воинской части, в это время наполовину пустует, тихо, спокойно… Погуляем, на лыжах покатаемся.

— Тесть помог?

— Немного. Я же говорю, зимой пусто, договорились легко. Вот на Новый Год уже будет не протолкнуться.

— Рад за вас. Только сильно там не расслабляйся, нашу работу пока не отменяли.

— Есть, не расслабляться!

— А теперь свободен.

— Таня!.. Танюш, я здесь!

— Саш, ну что ты опаздываешь, я волноваться уже начала.

— Прости, Тань, представляешь, выхожу из дома, а там такой туман!.. Заблудился.

— Ну вот что ты придумываешь, а?.. Это старая театральная байка про Басилашвили.

— Правда?.. А я не знал.

— Да иди ты, дурак…

— Тань, ты меня любишь?

— Честно?

— Ты подумай, а я попробую угадать по глазам… О, Боже!.. Ты мне даже не изменяешь! Даже с Басилашвили.

— Ну всё, Сашка, сейчас ты у меня получишь.

— Я весь в нетерпении, Танюша… Я так тебя люблю, что даже не помню, как жил без тебя…

— А Казарины?

— Хазарин даже на моих похоронах выпьет за здравие вновь почивших.

— Ну и друг у тебя, Сашенька.

— Друзей, моя дорогая, выбирают реже чем жён. Это метафизический факт. Приходится мириться. Вдобавок у него красавица жена. Хочешь, не хочешь, а живот надо подтягивать.

— Парень, а у тебя жена симпатичная?.. А то прошлись бы вдоль Московского вокзалу.

— Нет, детка, с моей женой сравниться не может никто.

— Такого не может быть…

— А ты вообще кто, девица?.. Я женатый человек, между прочим, а жена у меня ой какая ревнивая… Тань, кофе хочешь?

— Давай дома. С коньяком.

— Яволь, майн фрау! Или как там… А фигли нам!

"Я так тебя любил, что даже не помню, как жил без тебя…"

-10-

Часть II

il tempo ci cambia

Встань, Амариллис, солнце сияет,

Ветер ласкает острова…

(К. М. Бельманн)

-10-

— Аркаша, вашу Машу… руки-крюки…

— Иваныч, чё шумишь… щаз вытру… Ты расставляй пока, расставляй...

Алёнка празднует день рождения у однокурсницы, Наталья на два дня умотала к матери в Хилово. Выходные наши.

— Бородинский достань в сумке.

— Эх, карельского бы сейчас…

— Аркаш, молодёжь и названия такого не знает.

— Ладно, перетопчемся… Ух ты!.. Португальские!.. Сань, ты где оливки надыбал?

— Места надо знать … Ну, всё, кажется…

— В какой руке?

— В левой.

— Блин, Саня, ну как! Открой секрет.

— Аркаш, просто вижу, где чёрная.

— Почему другие не видят?

— Не ко мне.

— Дай хоть раз белыми начать.

— Да ради Бога, всё равно выиграю.

— Это почему ещё?

— Потому что ты, Хазарин, как есть позор еврейского народа. На скрипке не играешь, наукам не обучен, в шахматах не петришь…

— Зато жена красивая, и на службе уважают.

— Ходи уже, несчастный.

— Е4.

— Какой коварный ход… е5.

— А мы лошадью на f3.

— Конь с6.

— Вы, Александр Иванович, тоже не блещете, как я погляжу… Слон с4.

— А вам бы, уважаемый, язычок бы прикусить, пока не подрезали… Конь f6.

— Ой, боюсь-боюсь… Конь g5.

— Как-то вы, Аркадий Андреевич, примитивно мыслите. Меня в школе лошадью было не запугать. Лови пехоту на d5.

— Надо брать… ладно, так и быть, возьму пешкой.

— Ну смотри, лишенец… Конь d4.

— Ну куды, куды?.. А мы его пешечкой на с3. Теперь куды?

— Пешка b5.

— Слон f1.

— Андреич, я там его сегодня видел. Ну несерьёзно… Заберу-ка пешечку конём на d5.

— Рискуете, однако, Александр Иваныч… Забрал коника.

— Отыграл фигуру на g5.

— Шах слоном на b5.

— Король g8.

— Ну всё, Иваныч, рокировки лишился, тапочки белые готовь… Ферзь f3.

— Слон b7. Лошадь я тебе просто так не дам.

— Два ноля.

— Беги, кролик, беги… А мы пешульку твою на d4 — ам.

— Иваныч, сливай воду. Ферзь на f7. Следующим ходом матильда.

— Да… крыть нечем… А еслиф мы коника на f6? И кому тут матильда светит?

— Напугал ежа голой жопой… пешка g3. Съел?

— Вот сейчас и буду есть… Слон d5. Гарде, Аркаша, и тебе капец. На что ферзя свово менять будешь?.. на слоника или на коника?.. Слоников два, тебе выбирать.

— А-а… блин… Ну Иваныч… ну вот как…

— А вот так! Был у тебя шикарный ход, Хазарин, пешкой на d3, а ты попался в ловушку.

— Дай хоть раз выиграть сегодня!

— Бери, кто не даёт… Ещё одну?

— А-а… да ну тебя… Зато я выпить могу больше.

— Кто бы спорил, наливай… Кстати, Аркаш, мне миноги подогнали маринованые. Заслать?

— Много?

— Половину могу.

— Почём?

— Бутылка.

— Чего?

— Конины, разумеется.

— Заехать?

— Привезу в конце недели, может в субботу… И, это… Есть дело…

— …Андреич, мне нужно на Лебедева.

— Делов-то… Грохни кого-нить средь бела дня, доставят в лучшем виде. А лучше прям в прокуратуре, чтоб с гарантией.

— Кроме шуток.

— Сань, выпиши требование, какие проблемы.

— Нужно как частное лицо.

— Иваныч, ты прям как маленький. Где я, а где СИЗО.

— У тебя там контакт имеется, если я не запамятовал.

— Мне подставлять его лишний раз не с руки.

— Подумай. Должны быть варианты.

— Не, Сань, не хочу в этот блудень вписывать.

— Аркаш, просто поговори, я сам ему позвоню.

— Тебе зачем?

— Как всегда, для пользы дела.

— Я так понимаю, спрашивать бесполезно.

— Ну вот, ты всё знаешь.

— Ладно, позвоню.

— Сегодня.

— Ладно, сегодня…

— Сейчас.

— А что мне за это будет?

— Переиграем, с тем хорошим ходом. Повезёт — будет ничья. Если честно, я слабенько играл, расчёт был на шару.

— И прокатило… Записывай телефон… Так… минуточку… А если я сейчас на d3 схожу?

— Ферзь на f5, и мат в два хода.

— Блин… красивая концовка. Переиграем?

— Звони, давай!

Снега намело прилично, тротуары почти не убраны, решил ноги не ломать и на Лебедева приехал на такси.

Меня встретили. По легенде я пришёл устраиваться дежурным помощником начальника смены (ДПНС), поэтому сначала зашли в отдел кадров, там тоже отметили в журнале.

"Ничего страшного, в случае неявки никто проверять не будет, — бардак здесь не скоро ещё закончится, система как всегда тормозит".

— Александр Иванович, я снаружи. У вас пятнадцать минут.

— Уложусь в десять.

Я вошёл в камеру...

— Здравствуйте, Юрий Титович.

— Мы знакомы?

— Встречались одиннадцать лет назад в конце лета.

— В девяносто четвёртом… Я вас вспомнил. Вы, кажется, служите в прокуратуре. Или служили?

— Служу, но сегодня я частное лицо.

— Надо полагать, за вами кто-то стоит.

— Да, есть интересанты.

— Знаете, ко мне приходили с весьма заманчивыми предложениями.

— Могу даже догадаться, что им было от вас нужно.

— Попробуйте.

— Деньги. Много денег.

— А вам?

— Нет.

— Как вас?..

— Александр Иванович.

— Значит, не деньги…

— Документы, которые не успела прихватить с собой Марина Салье́.

— Вы в курсе, что со мной будет, если всплывёт хоть одна бумажка?

— А вы в курсе, что в феврале будет суд?.. И вы получите пожизненное, это, прошу заметить, с учётом моратория.

— А вдруг?

— Не будет вдруг, Юрий Титович, всё решено. А у кого надо руки связаны, вы знаете лучше меня. Мне нужны бумаги.

— Будете ими торговать?

— Я сказал, — нам деньги не нужны.

— На кого вы работаете?

— Мы работаем на перспективу, это чтобы вы осознали серьёзность момента.

— Предположим, осознаю. Что я с этого буду иметь?.. смягчение приговора?

— Вряд ли. А вот пересмотр дела при удачном раскладе возможен. Но без убойных козырей, сами понимаете…

— Так… это я понял… бумаги вам точно нужны. А я-то вам зачем?.. Отработанный материал.

— Я люблю по закону. За своё вы уже отсидели. Зачем чужой срок мотать?

— Не знаю, как быть… Вы в курсе, что мой помощник тоже здесь?

— Нет, простите…

— Значит так, Александр… Документы не отдам, больше не приходите, и никаких "дачек", я ни в чём не нуждаюсь.

— Юрий Титович, вы совершаете большую ошибку.

— Одной меньше, одной больше… Мне теперь всё равно.

— Рассчитываете на самый гуманный суд в мире?.. Прощайте. Понадоблюсь, — свяжитесь со мной через охранника, постараюсь попасть как можно быстрей.

— Прощайте.

Я вышел за ворота в удручённом состоянии.

Мало того, что само заведение не для слабых, так ещё и людей как зверьков содержат. В общих камерах на тридцать — сто тридцать, влажность, вонь от месяцами не мытых тел…

Да ещё дежурный этот… Напоил мерзким чаем, где только он его брал… Хихикал, в глаза подобострастно заглядывал… Что ему от меня надо было?

На другой стороне стояла Аркашкина машина.

"Запарился, поди, меня ждать… Добраться до дома, в душ, коньяк и спать".

Хазарин посигналил, я дал отмашку в ответ. Быстренько перебежал улицу и плюхнулся на переднее рядом с ним.

— Сань, что-то ты бледный какой-то… Может, к нам?.. Посидим, поохаем.

— Ладно, поехали к тебе.

Я потянулся за ремнём безопасности и отключился.

-11-

-11-

Я открыл глаза. В голове немного шумело. Огляделся, насколько позволяло состояние…

"Так… палата на двоих… вторая кровать заправлена по-белому".

Проверил запястья, — наручников не было, уже хорошо. Что я здесь делаю?

— Здравствуйте, Александр. Проснулись?

Чуть поодаль сидела моя соседка на Бутлерова.

— Амалия Теодоровна?.. Что вы здесь делаете!

— Наташеньку подменила за вами присмотреть.

— К-какую Наташеньку…

— Казарину. Вы не знаете?

— А где я вообще?

— В Военно-Медицинской Академии. Вы помните, как вас привезли сюда?

— Ничего не помню… Но как вы!..

— Наташа звонила, попросила привезти некоторые ваши вещи.

— Вот это здорово, что я успел вас познакомить… И давно я тут отдыхаю?

— Больше суток без сознания, мы волновались.

— Теперь я в порядке, извините… Могу без сиделки.

— Ничего, мне совсем не трудно. Сейчас подъедет внуча́тая племянница, и я вас покину.

— Не знал, что у вас родственники здесь.

— Не здесь, в Германии. Седьмая вода на киселе, а всё родная кровь какая-то… Хорошая девушка, стажируется в нашем университете… А вот и она!.. Алина, познакомься, мой сосед, Александр Иванович, временно не трудоспособен.

Я протянул руку для приветствия, и она упала плетью поверх одеяла.

— …Да, Саша, досталось вам… Ничего страшного, будем считать, что рукопожатие состоялось.

Я вгляделся в лицо девушки.

"Лет… двадцать два, двадцать три, выглядит на все тридцать… Взгляд острый, внимательный, умный… скинуть бы годков так…"

В палату вошла Наталья.

— Саш, привет… Вставать не пытался?

— Да что-то пока…

— Не тебя спрашиваю! — осадила меня Наталья.

— Нет, я следила, — отозвалась Амалия.

— Спасибо огромное, Амалия Теодоровна, как бы я без вас, замоталась тут совсем. Ещё раз спасибо. Отдыхайте, обязательно вам позвоню.

Женщины вышли.

— Саш, начальство дёргает, я не знаю, что говорить. Рассказывай.

— Что-то подобное уже было.

— Когда?

— Семнадцать лет назад, в Сибири.

— А что было в Сибири?

— Пытались отравить стрихнином, с дозой промахнулись, точней перестарались.

— Ты не рассказывал.

— Таш, если бы всё рассказывал, ты бы меня на порог не пустила.

— Дурак ты, Жерново́, ой дурак… — Наталья вздохнула. — А сейчас?

— Ну вот… говорю, похоже так же траванули. Знаю где, знаю кто, знаю как. Не знаю чем.

— Атропин.

— Что это?

— Долго объяснять… В общем, ты точно в рубашке родился. Аркаша с машиной, за углом ВМА, я на дежурстве, да ещё рядом с телефоном. Везунчик, честное слово. Ещё десять–пятнадцать минут и всё.

— А сейчас почему на работе, если отдежурила?

— Подменилась.

— Из-за меня?

— Вон там спала…

— Наташ…

— Молчи уже… Промыли, прокапали…

— …на глисты прогнали…

— …отравы нет, — продолжила Наталья, — но есть кое-что другое.

— Говори уже.

— Сильный удар токсинами по миокарду.

— Что сей сон значит?

— В районную поликлинику…

— Лучше в ведомственную.

— Хочешь, чтобы списали?.. Встанешь на учёт у кардиолога, выписку сделаю, отдашь, на словах объяснишь ситуацию. Прослежу, так что юлить и не думай.

— Так серьёзно?

— Саш, пошёл обратный отсчёт. У кого-то часики даже в двадцать пять начинают тикать, ты со своей работой ухитрился продержаться до сорока восьми. Если бы не это, может и дольше бы погусарил. Как ты говоришь?.. Не прокатило. Теперь ты у нас под колпаком.

— Таш, кроме вас у меня никого не осталось, вы последние, выпендриваться не буду. Веришь?

Наталья вдруг уткнулась лицом в подушку рядом с моей головой и заплакала.

— Санечка, мы же тебя чуть не потеряли…

Через неделю на Бутлерова нагрянул полковник.

— От ты похудел!.. И без немытых фруктов. Как самочувствие?

— На "отлично" пока не тяну, но форму начинаю восстанавливать. Гантельки прикупил, зарядку по утрам делаю.

— Уважаю. Раньше не делал?

— Так я здоров был как бык, а быку зачем зарядка…

— Вот-вот, бык… Наследил ты, майор…

— Догадываюсь… А что было делать!.. Кстати, как там дежурный?

— Похоронили.

— Неожиданно. Попал под машину?

— Вывалился из окна, говорят, шибко пьяный был.

— Да уж, водка до добра не доводит.

— Если бы не Казарины, было бы два покойника.

— Наталья просветила.

— На таких друзей молиться надо.

— Да куда уж больше…

— Теперь слушай внимательно, запоминай и не вздумай перечить.

— Надеюсь, ничего срочного?

— Самое срочное… Заслал человечка к твоей… к вашей Наталье, информацию обработал и вынес вердикт. И он таков, — до весны никакой оперативной работы, только архив.

— А как же Шутов?.. Через два месяца суд, и всё.

— Значит всё. Теперь уже нас не касается. И так подставился, знал бы — ни за что бы не разрешил грёбаную самодеятельность. "Я смогу!.. я смогу!.." Ну как, смог?.. Сидишь как мышь в своём архиве, глотаешь пыль и наматываешь на ус. Понадобишься — выдерну. А сейчас ты живёшь обыкновенной жизнью. Может женишься.

— Да сколько можно, Виктор Геннадьевич! Да и доктора говорят, — вредное для меня занятие, для жизни опасное.

— Да… с тобой не соскучишься… Кстати, миноги передать успел?

— Лежат в холодильнике.

— Отвези, для них доставал. И купи Наталье Владимировне цветы, хорошие купи, не скупись, она тебя с того света вытащила ручками своими… Чуть не забыл… Пару месяцев, опять же, на Хошимина не показывайся. И следи за спиной хотя бы до февраля, дальше видно будет.

Окинул взглядом квартиру, хоть и не навсегда уезжал, а всё-таки здесь были прожиты лучшие годы, девять лет счастливой жизни. Таня, Таня…

Прошёл по соседям, раздал цветы, не пропадать же добру, а тащить с собой не было никакого желания, да и не мои были, поливал из упрямства, — вдруг вернётся… Да нет, о чём это я, три года прошло, так не возвращаются.

Пора начинать новую жизнь, Может, на пенсию?.. И что дальше?.. запереться в четырёх стенах?.. Не выход, да и не смогу.

Я достал трубку.

— Андреич, ты где?.. коньяк приготовил?.. Какой коньяк?!.. Аркаша, у меня миноги! Забыл?.. Лимоны захвачу по дороге. И, это… заночую у вас.

-12-

-12-

Почти не сбавляя скорость пролетел сквозь Красное Село и остановился на берегу Дудергофского озера, не доехав до Виллози пару километров. Там и народа бывает меньше, и водичка потеплей, чем на Безымянном.

Достал из кофра жёсткое махровое полотенце, ласты, трижды перекрестился и нырнул прямо с берега.

"Ох ты ж вашу Машу!.. ну и водичка…"

Всё-таки май это вам не июль, хоть весна и выдалась ранняя.

Пятнадцати минут хватило, чтобы почувствовать себя человеком.

На берегу отряхнулся от крупных капель. Сидевшая неподалёку группа ребятишек с гитарой смотрела на взрослого дядьку, не скрывая изумления. Ещё бы! Они-то все в курточках с капюшонами. А тут, можно сказать, старик водные процедуры совершает.

Обтёрся насухо полотенцем, чуть согрелся на солнышке и решил заскочить в посёлок.

В продуктовой лавке у дороги взял пару "Петровского" и устроился на крыльце магазина. Только вторую бутылку открыл, как на меня упала тень. Я поднял голову.

— Гражданин, ваша Ямаха?

— Моя. Прокатиться не дам.

— Распиваете, потом за руль?

— Сержант, не твоя печаль, вы не ГАИ.

— Это легко исправить.

Я вынул из кармана стольник...

— Возьмите по бутылке и не отсвечивайте.

— Ещё одну.

— Борзеть не надо, сержант, на пиво хватит.

— Ваши документы, гражданин!

— Сюда смотри, — я светанул ксивой.

— Извините, товарищ майор, накладочка вышла.

— Забудем, что я, зверь какой. На вашем месте… А-а… ну ты понял.

— Так точно, понял.

— Как вообще обстановка?

— Нормально, по деньгам только не очень.

— Ясненько-понятненько… Давно служишь?.. девяностые застал?

— Никак нет, не застал… слава Тебе Господи.

— Вот… а я застал…

Я нахлобучил набалдашник.

— …Ты давай бди, сержант, а то распивают тут всякие, а потом за руль.

И газанул в сторону города.

Колёса решил оставить на Бутлерова, а домой муниципальным транспортом. Погода шикарная, настроение такое же, можно и прогуляться. Пока парковался, пока переодевался… А чего, думаю, я попрусь на Хошимина?.. Завтра на службу?.. Нет. Ну и всё, гуляем.

Сходил на проспект, взял бутылку коньяка, набрал сумку мужского корма с повышенным содержанием мяса и бодреньким шагом почапал обратно.

Зайдя в подъезд, я вынул ключи из кармана…

"…Да что же за напасть-то такая!.."

Я огляделся.

Комната кажется знакомой, но это не моя комната. Тогда чья?..

"Какого лешего…"

Я лежал на диване, укрытый байковым одеялом. И тут же в памяти всплыли события двенадцатилетней давности. Но я же был трезвый! Две бутылки пива утром не в счёт!

"Что случилось?.."

Я потихоньку поднялся и почти на ощупь двинулся в предполагаемую сторону кухни. Уж если я здесь раньше бывал, то её должен узнать сразу.

Только подошёл к столу, как на кухне загорелся свет.

— Амалия, он очнулся.

Прислонившись к косяку стояла декабрьская гостья, племянница Амалии.

— Алина?.. Вы можете объяснить, как я тут оказался, и что вообще происходит?

— …Здравствуйте, Александр. Кофе хотите?

— Амалия Теодоровна! Что я здесь делаю?..

— Вы были пьяны, потеряли сознание прямо у моего порога. Хорошо, сосед с первого этажа помог занести вас домой.

— Минуточку-минуточку… Я не пил. Я только собирался выпить коньяка перед телевизором. Честное слово.

— Хм… на самом деле мы удивились, — человек пьян, а запаха нет… Точно не пили?

— Да клянусь мотоциклом!.. Так вот почему вы не вызвали Скорую…

— Ну конечно! Зачем докторов понапрасну беспокоить… Ой, что же я, дура старая, наделала… У вас ведь инсульт мог быть, инфаркт, да что угодно…

— Успокойтесь, всё хорошо, слава Богу, всё обошлось… Можно кофе?.. Алина, присоединяйтесь.

— С удовольствием…

— …Вы правда работаете в репрессивной системе?

— Девушка, я работаю в прокуратуре. А последние три года пылюку глотаю в архиве. И вообще… прокуратура не занимается репрессиями, мы представительский орган власти на процессе со стороны обвинения на основании доказательств, собранных во время следственных мероприятий, а также выполняем надзорную функцию…

— …Сашенька, оставьте, не забивайте девушке голову всякой ерундой, — рассмеялась Амалия, — лучше сыграйте нам на гитаре.

— В это время суток?!.. Кофе, кстати, вкусный, спасибочки.

— Соседям не привыкать, даже в стенку стучать перестали.

— Надо подумать… не хочется мордой в грязь… то есть лицом…

И тут меня накрыло…

Я видел знакомые лица, но не мог вспомнить, как их зовут. Я был в знакомом помещении, но не понимал, что это, в каком районе города, и что я здесь делаю…

Наваждение длилось не больше минуты, но мне хватило, чтобы сильно испугаться. И, судя по лицам женщин, они тоже во мне что-то увидели.

— Саша… Саша, вы в порядке?

Пришлось рассказать…

— Я подумал, — может старики так же пропадают. Шёл человек, шёл, потом поскользнулся, упал, ударился головой. И всё… Я быстро пришёл в себя. А если человеку шестьдесят?.. семьдесят?.. восемьдесят?.. У него шансов намного меньше.

— Представляете, впервые в жизни лично встретила такой феномен. Не верится даже.

— …Амалия, попроси Сашу принести гитару в следующий раз, — подала голос девушка. — Я за него боюсь.

— Алиночка-девочка, ну конечно, ты совершенно права!.. Александр, как вам предложение Алины?

— Амалия Теодоровна… тут ведь такое дело… Выспался я, прямо вот от души выспался. Давайте хоть коньяк откроем, зря что ли я за него, можно сказать, кровь проливал.

-13-

-13-

Прямое солнце ко мне заглядывает редко, поэтому на Бутлерова спится как нельзя лучше, чего не скажешь про Хошимина. Ну и проспать выходной до десяти это как бы и не грех.

На кухонном столе — початая бутылка. Еды не было никакой.

"Я же вчера что-то покупал…"

В дверь постучали.

"А позвонить не судьба?.."

Сначала я увидел огромное блюдо, на котором возвышалась накрытая прозрачной крышкой пирамида из котлет. И лишь потом разглядел за ней улыбающуюся девушку.

— Алина?.. Проходите.

— Это вам… ваши… доброе утро… только что приготовила.

— Спасибо… Со вчерашнего дня маковой росинки во рту не было. Компанию составите?

— Вы только не пейте… с утра.

— Как скажете… прошу к столу.

"Как скажете?.. Алё, Жерново́!.. что за политес?.."

Мы пили сладкий чёрный кофе с овсяным печеньем и болтали о всякой ерунде. Это я так думал поначалу.

— Трудно было поступить в Оксфорд?

— Поступить может любой желающий, но нагрузки такие, что без хорошего образования выдержать проблематично, выдерживают около половины, остальные отсеиваются ещё на первом курсе. А когда втянешься, уже и не замечаешь.

— Ну и деньги на обучение…

— Не столько обучение, сколько содержание, там всё дорого. Если бы не престиж, я бы здесь училась. Правда, социология у вас в зачаточном состоянии, а вот психологи меня удивили, у нас проще… примитивней.

— То есть в Питере ты как психолог?

— Да… А почему вы Петербург называете Питером?

— Буквы экономим, — я рассмеялся.

— Интересно… Питер… я запомню… Саша, налей… те ещё кофе. Можно?

— Варить надо, девушка, пять минут.

— Меня зовут Алина.

— Извини, профессиональная деформация.

— Саша, а каково это жить в городе-музее?

— Хм… нечто подобное уже слышал… Да я, в общем-то, четверть века только тут живу… чуть больше четверти. Хотя да, ощущение музея иногда возникает, особенно когда гуляешь в центре на левом берегу.

— Почему на левом?

— Ну… Я долго работал на Петроградке… на Петроградской стороне. Там не очень много мест, куда гостей можно водить. Хотя вот соборная мечеть…

— Да!.. Очень красивая. Ещё Петропавловская крепость.

— Ну, крепость это само собой… А в Оксфорде нечего посмотреть?.. Не верю, старинный город.

— Не знаю… мне больше нравится ваш Питер… А где ты жил раньше?

"А когда мы успели перейти на ты?.."

— Я родился и вырос в Сибири.

— Настоящий сибиряк?

— Да, руки-ноги, всё сибирское. И голова.

— В Петербург приехал учиться?

— Нет, — я улыбнулся, — учился в Москве, сюда попал по распределению.

— Здо́рово!

— После Москвы, конечно, не очень было, особенно первый год, а потом однажды раз! — я дома, так что никуда больше не хочу и не поеду.

Алина задумалась.

— Да, центр конечно это центр… Только по Невскому неделю, наверно, можно экскурсии водить, и скучно не будет.

— А знаешь, я, когда приехал, это было уже под осень, всё свободное время ходил по городу пешком. Приходил вечером в офицерское общежитие и падал без сил, даже на еду сил не было. Зато потом в работе ох как пригодилось. Я вот живу практически на окраине, а центр города знаю лучше многих коренных.

— Саша, проведи для меня экскурсию, а?..

— Вообще-то сегодня по плану у меня коньяк…

— А вечером выпьем… вместе.

И тут в голове — дзынь…

— Извини, но я как-то не обучен детей спаивать.

Алина резко поднялась.

— Передумаешь — позвони.

И вышла из квартиры. На столе осталась визитка.

"Александра Зейферт. Тел. +7-921-576-9045"

А я совершил большую-пребольшую глупость, — подошёл к зеркалу.

Ближе к вечеру, когда распечатал вторую бутылку и размышлял, — остановиться либо идти на рывок, ожил телефон. Я включил громкую связь.

— Жерново́. С кем имею честь?

— Простите великодушно…

"Ого, высокий стиль?.."

— …Вы можете сейчас говорить?

— Да, я вас внимательно…

— Я нуждаюсь в вашей помощи.

— Какого рода?

— По вашему профилю.

— Ещё раз, — какого рода.

— Я могу сказать только при личной встрече.

— Если она состоится… Хорошо, второй вопрос, — кто меня рекомендовал?

— Это я тоже могу лишь при личной встрече.

— Ну, на нет и суда нет.

Не успел я сбросить звонок, как с того же номера опять…

— Подождите, прошу вас, если хотите, — умоляю! Выслушайте меня!.. Речь о жизни и смерти близкого мне человека.

— Кого именно?.. Мама-папа, жена-дети?

— Пропал мой двоюродный брат, самый близкий мне, самый родной… кроме самых близких.

— Давно?

— Мы встретимся?

— Как вас называть?

— Назначьте время и место, большего не прошу.

— Озадачил ты меня, друг любезный… Ладно, завтра в шесть. Я буду в брюках-клёш, белые штиблеты и белое кашне, на голове чёрная шляпа.

— Где?

— "Любимый хабиб".

— Который из них?

— На "еврейской" улице.

— Я понял. В семнадцать пятьдесят восемь буду на месте. До встречи.

"Дядя Саша, что это было?.."

Тут же набрал полковника.

— Виктор Геннадьевич, возникли обстоятельства…

— Куда-нибудь вляпался?

— Пока нет, со старыми привычками борюсь, не покладая рук и ног. Два телефона и женское имя.

— Надумал жениться?.. Молодец!.. послушал старика.

— Да нет… тут такое дело… к соседке племянница приехала из Германии… По второму номеру информация нужна ну вот хоть прямо сейчас.

— Пользуешься моей добротой.

— Грешен, товарищ полковник, ничего поделать с собой не могу.

— Ладно, оставайся на связи… Пьёшь?

— Никак нет! Какое там пить, забот полон рот.

— Саша, по голосу слышу. Убирай, на сегодня хватит.

— Уже убрал.

— Молодца.

-14-

-14-

Я заказал столик на понедельник, и уже без двадцати шесть попивал на летней веранде кофе от бариста, дорогой, но вкусный.

Ровно без двух шесть в кафе вошёл высокий жилистый брюнет около сорока́, обвёл зал внимательным взглядом и направился к моему столику.

— Здравствуйте, Александр Иванович. Я Агишев, Тамир Агишев.

— Продолжайте…

Агишев, как он представился, расположился напротив и выложил на стол несколько фотографий. На них был изображён молодой человек около тридцатника, родство с посетителем явно угадывалось.

— …По какой линии?

— Мой отец и его покойная мама были родными братом и сестрой.

— Фамилия?

— Моя?!..

— Нет, моя!

— А-а… простите, волнуюсь… Он взял фамилию матери, когда поступил на службу… Агишев, тоже Агишев, Тимур Олегович.

— Значит, Тамир и Тимур… А что за служба, если не секрет?

— Офицер ГРУ.

— Ну, спасибо за компанию, рад был познакомиться, мне пора, дома ужин стынет, собаки не кормлены, женщины не…

— Александр Иванович, прошу…

— Дружище, если правда, что ты сказал, я даже телефон твой постараюсь забыть, уже забыл.

— Товарищ капитан…

— Майор.

— Извините… Дело не в службе, я пробил все связи, а их у меня немало, поверьте.

— Хорошо, — я вернулся за стол, — начнём сначала…

— Он пропал в декабре.

— Помню, помню, весёленький выдался месяц.

— Вышел из дома, больше никто его не видел.

— Как вышел, во сколько вышел, как был одет, сколько было денег, где телефон, записная книжка… Тамир, у тебя ведь бизнес?

— Да, работает.

— Москвичи не отжимают?

— Не жалуюсь.

— Ну так шевели колготками! Мне нужна полная картина. А так же друзья, подруги, собутыльники. Ты при любом раскладе должен знать. Твой брат, самый близкий человек, ты сказал.

— Так вы возьмётесь?

— Работаю в паре.

— За вознаграждение не беспокойтесь, накладные оплачиваю отдельно по первому писку.

— Когда получу информацию?

— Завтра, в любое время и в любом месте.

— У него жильё или съёмная?

Тамир хлопнул себя по лбу.

— Вот я балбес, — он сунул руку в правый карман и положил на стол связку ключей. — Квартира на Учительской.

Я кивнул.

— Знаю, мой район… У вас родственники в городе есть, или ты одни?

— Я женат, сын. У Тимура отец с дочкой от второго брака.

— У кого второй брак, у Тимура?

— Простите, нет конечно. Тимур сын моей тёти Айтадж, я говорил, она умерла, когда Тимуру было пять. Десять лет назад он женился второй раз, у них дочка сверстница моего сына.

— Так… ещё раз… Дочка у него или у них?

— Вторая жена заболела воспалением лёгких, отёк, внутрибольничная инфекция… и всё… Отец Тимура овдовел второй раз.

— Странно… Когда, говоришь, умерла?..

— В январе.

— А заболела?

— В декабре…

У Тамира вдруг сошлись брови, и он заиграл желваками.

"Ох уж эти восточные люди…"

— О чём задумался, дружище?

— Если что, — ему не жить.

— Кому?.. что?..

— Не важно… — Он вынул конверт из внутреннего кармана. — Аванс. Надо будет ещё, — звоните. Наличка устроит?

— Вполне.

— Вы забыли кое-что спросить.

— Правда?..

— Как я вас нашёл.

— Уже не надо, потом расскажешь… Я позвоню.

Мы попрощались, и через мгновение Тамир уже вышел из кафе.

"Шустрый мужик, жирок, видно, не в качалке сбрасывает".

И опять мон колонель Викто́р блин Геннадьевич…

— Жерново́?

— На проводе.

— Я тоже… Кофе есть?

— Коньяка нет.

— Через полчаса буду.

Через сорок минут мы сидели на кухне и запивали кофе коньком...

— Саш, ты как вляпался в это дело?

— Пока не знаю. А что с ним не так?

— Я всегда был против твоих подработок. Но тут в самую точку ты попал.

Я сделал стойку.

— Наш клиент?

— Не совсем, но рядом прямо рядом, аж сквознячком повеяло.

— Введите в курс, Виктор Геннадьевич.

— Много ты в свои халтуры посвящаешь… Теперь я на коротком поводке тебя подержу.

— А как работать?

— Коней не гони, успеется, работай с тем, что есть… Ну и по просьбе твоей… Да, Тимур Агишев, оперативный сотрудник, не соврал твой Тамир, капитан ГРУ, пропал с радаров в середине декабря. Мать Айтадж Агишева, утонула на Волге в зоне городского пляжа в Казани, куда они ездили отдыхать в восемьдесят втором. Отец, внимание, Олег Смидович, инженер-конструктор в ЦКБ "Рубин", что на Кантемировской, то есть оборонка. Про вторую жену Марию Тамир всё верно говорил. Дальше думай сам.

— Смидович… Не потомок, случаем, писателя Викентия Вересаева?.. Он тоже Смидович, Вересаев это псевдоним.

— Вряд ли, да и не важно… Смидович-старший, то есть дед Тимура служил в морской авиации, Севастополь. После восьмого класса отправил сына Олега в Ленинград, здесь у него была бабушка, пока доучивался, жил у неё. А после смерти бабушки квартира досталась Олегу. Расклад понятен?

— Да.

— Хорошо… По Зейферт, увы, данных мало… Дрезден, бывшая ГДР, закончила Оксфорд… ну ты знаешь… Мать врач, ведущий специалист в клинике, у отца бизнес, — медицинская техника и прочее барахло, к делу не пришьёшь. Есть младший брат Тино, десять лет. Да, я не сказал?.. Отец — Кен Зейферт, мать — Анна Зейферт. Остальное в минусе… У тебя к девушке… есть интерес?

— Пока не разобрался.

— Ну да, не разобрался… Учти, девчонке нет двадцати четырёх… Да-да. А как выглядит… м-м… Я тебя понимаю.

— Виктор Геннадьевич…

— Ах, голова моя садовая!.. Главное чуть не упустил! У неё двойное гражданство, Германии и России. О чём это говорит?

— Скорей всего… скорей всего родилась она тут.

— Вот именно!.. Значит, или мать, или оба родителя из России. Всё, я уехал, дальше сам… А вообще держи в курсе, вдруг ещё что к рукам прилипнет.

-15-

-15-

— …Блин, Хазарин!.. Мне нужен распорядок за неделю, включая выходные, фото двора и прилегающих в трёх режимах, — рано утром, днём и ночью.

— Ночью-то тебе зачем!

— Аркаш, кто здесь платит?

— Да иди ты…

— Ты меня понял?

— Криминала, надеюсь, нет?

— Надеюсь, и не будет.

— Но шансы есть.

— Андреич, нам за это неслабо максают. По сотке косарей плохо, да?.. Ну вот и помалкивай.

За два дня до разговора с Хазариным я посетил квартиру Агишева на Учительской. Что сказать, скромно, чисто… Главное, ну очень чисто. В четыре руки убирали или в шесть?.. Ладно, что там нам оставили бойцы невидимого фронта…

И — удача! — фотографии!

"Эх, молодёжь, всё вас учить надо…"

Отобрал снимки, на которых рядом с Тимуром был хоть один человек, и парочку пейзажных, мало ли что…

"Будем проводить опознание".

На следующий день встретился с Тамиром.

— Никого не знаю, всех вижу впервые.

Агишев отложил в сторону большую часть снимков.

— …С этими просто… Это Мария, вторая жена Олега, их дочка, я рассказывал… Почему она здесь… Не понимаю.

— Разберёмся… Что за машина?

— Похоже, какой-то Ситроен.

— Что Ситроен, я и сам вижу.

— Извините, ничем помочь не могу.

— Про Олега можешь сказать что-нибудь?.. Это необязательно, просто, знаешь… разные детали…

— Олег с детства был очень одарённым, школу закончил на два года раньше сверстников, доучивался уже в Ленинграде. Потом институт… я не знаю, что тут рассказывать… У меня бизнес, он какой-то инженер, часто бывал за границей…

"Ай да Виктор Геннадьевич… умыть меня решил…"

— …Мы почти не виделись, — продолжал Тамир, — а вот тётя Айтадж приезжала часто, они много с папой общались, подолгу.

— Я могу с ним поговорить?

— К сожалению, папу разбил паралич, и он практически…

— Я понял… жаль… Слушай, Тамир, а про Марию что-нибудь такое-этакое?

— Очень хорошая женщина… они с Тимуром были близкими друзьями. А когда родилась дочка, он ещё чаще стал к ним приезжать.

— Выходит, с отцом у них были тёплые отношения…

— Н-нет… мне так не кажется.

— Какие-то идеи?

— Никаких. Наверно, вам лучше поговорить с моей женой, если разрешите к вам приехать, — она не будет встречаться в публичных местах.

— Что за фокусы!

— Так вы поговорите?

— Ну, пусть приезжает.

— Она позвонит…

Хазарин опять меня удивил.

— Сань, сказал бы сразу, я б и голову не ломал.

— Сильно поломал?.. Не видно что-то. А чего сказал бы? Я сам не знал, что ищем…

— Мужика срисовал сразу. Обыкновенный "пиджак", ходит прямо, по углам не щемится. Распорядок простой как "Пионерская правда".

— Ладно, вижу ведь, распирает от гордости.

— На Бородинке, на Фонтанке ничего интересного, а вот во дворе…

— Ну и что там у нас во дворе?

— Две замечательные тачилы… На одной катается "пиджак", Ситроен CX II, цвет "вишневый металлик".

— У-у… я дебил… мог бы догадаться…

— О чём?

— Дальше!

— Ну, что мы, Ситроенов не видели?.. Видели, но эта модель редко встречается. Ну и… покраска нештатная, под заказ, делали за бугром, справки навёл. И ещё один нюанс… На машине переставлены номера.

— Погоди-погоди… Перепутаны?

— Иваныч, ну не тормози!.. Номера снимались, потом их поставили обратно, и перепутали. Задние вперёд, а передние назад.

— Вот тоже мне, проблема. Задние изнашиваются больше, человек решил махнуть, чтобы новые не заказывать.

— В том-то и прикол, что номера почти новые, в этом не было необходимости.

— Как ты сообразил?

— Помнишь, я в "семёре" несколько месяцев опыта набирался?.. Вот мужики меня там слегка поднатаскали… Но и это фигня… я проверил крепление, — два винта из четырёх не дотянуты, пальцами открутить можно.

— Ну и что думаешь?

— Ай, дядя Саша разрешил думать!.. Прям именины сердца!

— Хазарин!.. п-твою мать… ну харэ выёживаться…

— Стопудово ездил с фальшивыми номерами, осталось выяснить, куда это он крался, паскуда.

— Ну почему сразу паскуда…

— Иваныч, подляну чую, я может опер так себе, но чуйка у меня звериная.

— Спасибо, Аркаш, отработал на все сто.

— Ты куда! Я же про вторую машину ещё не рассказал!

— Блин… Андреич… прикинь, — я про неё забыл.

— А-а… вот не надо больше на Андреича батон крошить… Короче, тёмно-синий Гольф, ну Фольксваген.

— Это понятно…

— Задние стёкла тонированы в ноль, я заглянул, а там!.. мама дорогая… Переделка под спорт, то есть рама, задних сидух нет, передние тоже не очень, девочек не покатаешь… Подвеска усиленная, потом проверил, движок скорей всего форсированный. Номера питерские, за неделю к ней никто не подходил. То есть нет… Он же ездил на ней в субботу! Вернулся в воскресенье. Пробил по базе, — хозяин Смидович Олег Сергеевич, адрес проживания улица Бородинская, тринадцать…

— А вот теперь, Аркаша, начнётся самое интересное, — я похлопал Хазарина по плечу.

— Э, Сань, ты куда! Что дальше-то?

— Пока не решил, некогда.

— В смысле некогда?

— Меня пригласила девушка на прогулку по набережным.

— Красивая?

— Пока не знаю.

— Свидание вслепую что ли?

— Аркаш, не гадай, надо будет, — расскажу.

-16-

-16-

Мы вышли на площади Ленина и прогулочным шагом сначала по Пироговской набережной, потом мимо Авроры, обогнули Васильевский по Стрелке, затем на левый берег. Поплутали вокруг Мойки и вышли к Спасу-на-крови.

За пять минут Алина не проронила ни слова, только прошептала — "я никогда не смогу это забыть…"

Обошли Михайловский замок.

— Алина, представляешь, на улице Кленовой нет ни одного клёна.

— Правда?

— Давай проверим…

Подъехало такси, и мы двинулись в обратную сторону.

Алина обняла мою левую руку, и молчала всю дорогу.

Я отпустил машину и проводил её до двери Амалии, она поцеловала меня в щёку, сказала "спасибо" и исчезла. Я спустился вниз, достал сигареты…

"Вот не хочется что-то сегодня дома в одиночку…"

Пошарил по карманам — ерунда какая-то, не деньги. Негоже к Казариным с пустыми руками ехать, тем более что дома у них напряжёнка, — дочка заканчивает первый курс, готовится к сессии.

Поднялся в квартиру и, стараясь не шуметь, открыл секретер.

— Саша, почему ты крадёшься?

Я вздрогнул от неожиданности.

— Алина?.. Что ты здесь делаешь?.. как сюда попала?

— Взяла ключи у Амалии.

— Украла?

— Зачем? — она удивлённо на меня посмотрела, — попросила… Саш, хочешь, я сварю тебе кофе?..

Когда я проснулся, её уже не было. Ни слова, ни полслова…

Я вышел на кухню. На крышке сотейника записка, — "Подогрей". Вот так просто, — подогрей и всё.

Начало любых отношений это всегда стресс, башню сносит напрочь, не можешь думать ни о чём, кроме неё. Спасение одно — тут либо алкоголь, либо работа от зари до зари.

Что я и попробовал провернуть.

— Сань, смотри… — Хазарин сделал умное лицо, — дочка с детским садом в "Берёзке", как ты предполагал, это километра три от Ушково.

— А на машине?

— Тогда с Приморского шоссе… сейчас гляну… Улица Пляжевая, какой километр не помню. Короче, дело к ночи… от города на машине часа полтора, туда-обратно около трёх. И по городу. Он же законопослушный, ходит только по правой стороне, проезжает на зелёный, больше шестидесяти ни-ни. Вот так негодяи и палятся. Ну не может нормальный одинокий мужик так себя вести.

— Говоришь, ездит с утра?

— Иваныч, самое сладкое, — ездит с ночёвкой, там у него зазноба, зуб даю… А ездит на чём, а?.. Пральна, на Гольфике своём спортивном… Да… а у тебя?.. как набережные?

— Безбрежные.

— Круто… молчу-молчу! — Аркадий поднял вверх руки.

— Вот и молчи…

— Что с охраной?

— Договорился. И гайцам заслал чутка, вдруг дёрнется. А так у нас будет минут сорок за собой убрать.

— Чемоданчик приготовил. Ствол?..

— Только не табельный.

— Э-э!.. обижаешь, начальник!

— Так, на всякий случай.

На Хошимина вернулся далеко за полночь, устал как бобик.

А мне смс, — "Саша, почему ты от меня прячешься?"

Блин, Алина, не до тебя…

Едва успел завалиться в койку, ещё одна, — "Саша, я тебя люблю. Почему ты меня избегаешь?"

Знаешь, девушка, за тебя могу человека убить.

"Но не сегодня..."

И мгновенно вырубился.

— Аркаш, всё-таки предлагаю с утра не соваться. Давай на ночь.

— А если вернётся?

— Отложим на неделю.

— Ох, Саня… что-то зудит внутри, охотничий азарт включился. Чую, Иваныч, ой чую…

— Положимся на удачу.

— Откуда ты узнал про "Берёзку"?

— Аркаш, ты прям как маленький… Поболтал с бабульками, сходил в церковь "Петра и Павла", встретился с настоятелем отцом Георгием. И вуа ля, восемьдесят шестой детский сад.

В девять ещё до сумерек далеко, но мы уже сидели в машине рядом с триста восьмой школой.

Полдесятого спокойно поднялись на второй этаж

— Сань, глянь, коврик. Хочешь, угадаю, что под ним?

— Удиви.

Аркаша аккуратненько поднял коврик за уголок. На бетоне лежал крекер.

— Ну, что я говорил?.. Спалился. Теперь даже если нифига не найдём, крутить надо по полной.

— Нужна доказуха.

— Будет, Иваныч, обещаю.

Проверили дверь на маячки, всё чисто. Аркаша достал "набор медвежатника", дверь вскрыли на раз–два.

— …А я хорош. Правда, Сань?

— Хорош, хорош… не топчись уж так… убирать потом.

— Как поделим?

— Шерсти́ документы, я ищу сейф.

— Он есть?

— Должен быть. Такой пассажир и без сейфа?.. Никогда не поверю. Ну, вперёд.

Почти полтора часа возни — и ничего. Ни у Аркаши, ни у меня. Но сейф нашёл всё-таки Хазарин. Он открыл тайник и позвал меня.

— Сань, цифровой код, отмычки не помогут.

— А если подумать?

— Ладно, не буду травить душу… Я знаю эту фирму, а клиент лох, не знает. У них есть код для сброса пароля, если клиент его забыл. Ему конечно не сообщают, сброс производит специалист за дополнительные деньги.

— Будем вызывать специалиста?

— Зачем?.. Он перед тобой.

Аркаша пробежался по клавиатуре, и после лёгкого щелчка дверца открылась.

— …Чтоб ты без меня делал…

— За что тебя и держим.

Я достал Миноксу. Аркаша присвистнул.

— Ого… Настоящий?

— Двадцать лет мне служит верой и правдой.

— Иваныч, а ты, вот случайно, не коллега нашему пассажиру?

— Аркаш, ты сколько меня знаешь?

— А может и не знаю… Вот скажи, что в декабре было?

— А Натаха что говорит?

— Говорит, пищевое отравление.

— Значит, пищевое отравление. Ты же Натахе веришь?

— Чем в декабре можно отравиться?.. грибами?.. колбасой?.. водкой, которую ты не пил?

— Не знаю, Аркаш, это к Натахе.

— Врёте оба, спелись за моей спиной.

— Ты меня ещё в измене обвини.

— Да ну тебя… что там?

— Там, Аркаша, бомба, даже две. Я говорил про доказуху?.. Ну вот и всё, полная, с горкой. А теперь сматываемся отсюда.

Я дал отбой охране и в ГАИ, и мы поехали на Чехова, отмечать благополучное завершение операции.

То есть, нам хотелось так думать, иначе от пережитого было просто не заснуть.

Наталья смотрела удивлёнными глазами, — обычно где коньяк, там и шахматы, где шахматы, там и коньяк.

Сегодня мы сидели друг против друга, не спеша нарезали лимончик, и мелкими шортиками поздравляли себя с возвращением. Потому что квартиру на наличие жучков-маячков и прочей дряни мы не проверили, забыли… оба.

Прошёл звонок…

— Саша, ты где?

— Я у Аркадия Ан… ндреича… пьём.

— Я за тобой приеду.

— Алина… можт… не сейчас?

— Спать надо дома, у тебя есть дом. Я еду...

— Аркаш, за мной едут.

— …Кто едет?

— А-а… Наташ, эт ты… Чрез… чрез полчаса увидишь… Вот думаю… жениться или удочерить… А?..

— Что за пьяные бредни…

— Не-а… в смысле, пьяный конечно… но не настолько.

Спустя час я спал в своей постели, заботливо — а как ещё! — укрытый одеялом, в объятиях самой красивой девушки на свете.

-17-

-17-

В этот раз было наоборот.

Я собрал рюкзачишко, пару сэндвичей, сладкий крепкий кофе, бутылку воды, армейский нож и… А вдруг?..

Поцеловал спящую Алину, штормовку надевал уже на лестничной площадке. Около семи был на Финбане, времени было в обрез. Смидович оказался совсем не тем, за кого его принимают окружающие и принимали убитые им жёны, в чём я ни капельки не сомневался.

В Разливе пришлось побродить, пока нашёл нужный объект. К тому же участковый ещё не появился, хотя предупредил его заранее. Ну, если что, шкуру с него спущу…

— Вы Жерново́?

— Майор Жерново́.

— Разрешите представиться, — участковый уполномоченный капитан Васильков Сергей Вячеславович. Или просто Сергей.

Капитан мне сразу понравился.

— Ну что, Сергей, за дело?

— Понимаете, товарищ майор…

— Можно по имени-отчеству.

— Так вот, Александр Иванович… Дача сгорела, эт самое, аккурат в тот день, как я в погребе гвоздём ногу пропорол. Ну, эт самое, меня в больничку, а тут, эт самое, вон чего творилось.

— Серёж, не волнуйся ты. Всё давно сгорело, кого надо похоронили.

— Только вот, эт самое, сомневаюсь я что-то, что кого надо похоронили.

— И это правильно! Иной раз от сомнений толку больше.

— Вот ведь как, Александр Иванович, тут такое дело, эт самое, у бомжа того часики-то того, эт самое, не простые были. Будь нормальный бомж, так продал бы давно, эт самое, доллярей триста пятьдесят, а то и пятьсот такие стоят.

Я присвистнул.

— Разбираешься?

— А чего там разбираться-то, я, эт самое, как фотографии глянул, — боже ж ты мой!.. Сейко, номерные, фирменный браслет, чёрный циферблат. Красивые! Ну я тут поспрошал, эт самое, мне человек один грит, ты, грит, Серёга, жало не суй, куда не просят, а то вырвут вместе с языком и в озеро… Ну, а я чего, у меня жена, малой.

— Серёж, принеси мне фотографию часиков. Сможешь?

— Не, Александр Иванович, не смогу, она же к делу пришита, дело в архиве.

— А часики?

— С часиками ещё хуже… Там на вещдоках такой барбос, — только подойди, сам тут и приляжешь.

— Серёж, мне только сфотографировать и всё.

— Товарищ майор, а давайте я?.. Только, эт самое, фотика нет.

— У меня есть.

— Так прямо сегодня и сделаю, только надо бы, эт самое, барбосу проставиться.

— Серёжа, и барбосу поставим, и ты не в обиде останешься… А пока проводи меня на пожарище.

В общем, ничего интересного я конечно не увидел, да и не рассчитывал особо. Но покидать место преступления не хотелось, и я начал нарезать круги вокруг бывшей дачи, вглядываясь в почву под ногами.

"Вас ист дас?.."

— Серёжа, подойди, пожалуйста.

— Леска?.. а что тут она валяется?

— Нет, капитан, это не леска… Ищем, куда она тянется… или откуда…

В тридцати–сорока сантиметрах от обрыва лежал вдавленный в почву обгорелый пейджер.

— …Ого, какой раритет по нашим-то временам.

— Так что это, товарищ майор?

— Оптоволокно.

— А что это такое?

— По нему передаётся световой сигнал от разных приборов… Давай ещё раз… Что тебе рассказывали соседи?

— Ну… сначала, грят, типа хлопка было, эт самое, я так думаю, взрыв, но не нашли ведь ничего.

— Или не искали. А сейчас уже поздно, полгода прошло. Но у нас оптоволокно и пейджер, больше ничего не нужно.

— Так что с фотографиями?

— Ты говорил про вечер.

— Давайте часа через три–четыре на этом, эт самое, месте.

— Тут есть где посидеть, отдохнуть?

— Не, только в Сестрорецке.

— Куда бы деться на это время…

— Товарищ майор, давайте ко мне, моя щи сварила из квашеной капусты, пальчики оближешь. По соточке махнём, эт самое, за знакомство.

— Магазин-то хоть есть?

— А зачем?.. У меня дома всё, эт самое, чего зря тратиться.

— Нет, Серёжа, с пустыми руками не пойду.

— Ну как скажете, Александр Иванович. Идём?

Возвращаясь в город на электричке , я был уверен, что на проявленной плёнке будут те самые часы, которые я видел на фотографиях из квартиры Тимура.

Через три часа я смотрел на стоявшую передо мной ванночку с раствором, в которой закреплялись первые листы фотобумаги.

"Царствия тебе Небесного, Тимур Агишев".

Проснулся от телефонного звонка.

"О… Господи… Алина… в такую рань…"

Но в трубке был незнакомый женский голос.

— Александр Иванович?

— Да, это я.

— Я жена Тамира Агишева. Можно к вам приехать?

— Хоть сегодня.

— Мне было бы удобно в пять часов.

— Хорошо, в пять так в пять… Простите, как вас зовут?

Короткие гудки…

В ожидании гостьи намолол почти сто граммов кофе.

"Что за шпионские игры?.. Правда, с учётом данных по Смидовичу, удивляться не приходится… Неужели они тоже повязаны?.. Тогда зачем им я… странно…"

В дверь позвонили. Два коротких, длинный, короткий. Повеяло чем-то хорошо забытым старым. Я отворил.

Передо мной предстала, иначе не сказать, молодая брюнетка чуть за тридцать в канареечного цвета брючном костюме.

"Воротник стоечка, короткие рукава…"

И лишь мгновение спустя я посмотрел ей в глаза.

— Александр Иванович, не узнаёте?

— Марина!.. Сокальская… Вот это да…

Мы обнялись как старые друзья.

— Пройду?..

— Спрашиваешь…

Привычным ходом зашла на кухню.

— …Ничего не поменялось… Александр Иванович, что-то вы расслабились. Хотите угадаю?.. Вы опять один.

Я пожал плечами.

— И одному неплохо.

— А женским духом пахнет.

— Марин, давай по делу… и по телу. Рассказывай.

— Мы с Машкой были подругами.

— Так, стоп… Какая Машка?.. при чём тут Машка?

— Жена Олега… У неё был свой бизнес, — пара стоков, элитный секондхэнд. Вполне независимая женщина. С Олегом у них сразу что-то пошло́ не так, как-то справлялись, пока не родилась дочка. И тут Олег как с цепи сорвался.

— У мужиков бывает… Ты продолжай, продолжай… Подругами, говоришь, были?.. Тогда выкладывай.

— Вы уже знаете?

— Знаю что?

— Ну… про Тимура…

— А твой муж?

— Слава Богу нет, он бы Тимура прибил, для него это позор.

— Наконец-то расчехлилась…

— Как вы догадались?

— Ну, во-первых, фотографии, где Тимур с Марией, с их дочкой… Дочка их, я правильно понял?

Марина опустила глаза.

— Да…

— А чего шепчем?.. Тебе бояться нечего, если у Олега резьбу не сорвёт, да и Тамира побоится… Давно у них это началось?

— Почти сразу… как Тимур получил первое звание… приезжал к отцу в гости покрасоваться.

— Покрасовался на всю катушку… офицер молодой, блин… Ну и Олегова машина на фотографиях, остальное дело техники.

Я положил на стол бумаги.

— Читай.

— Что это?

— Буквы забыла?.. Результаты генетической экспертизы.

— Откуда у вас!

— Читай, не отвлекайся.

— Для меня это не новость.

— А вот Олег был сильно огорчён, думаю, когда бумаги получил.

— Так, выходит, теперь и он знает?.. ужас…

— Теперь?.. Мариша, глазки разуй!.. Мария умерла, не без помощи Олега вашего, скорей всего, Тимур погиб.

— Точно?

— Точней не бывает… Убил его Олег. На сто процентов доказать не могу, да в этом и необходимости нет, но, если покопаюсь, обязательно докажу.

— Я догадывалась.

— А муж?

— Тоже…

— Марина, ну вот что вы за люди-то такие… Нельзя было сразу выложить? Ты же меня знаешь.

— А вдруг вы изменились?

— Дура. И муж твой дурак… Время потеряли. Хотя какое там время, ни Марию, ни Тимура не вернуть. Осталась их дочка… Как думаешь, он может сдать её в детский дом?.. У него есть такое право.

— Не думаю, он воспитывал её пять лет.

— Хорошо… а если, предположим, возникнут непреодолимые обстоятельства?

— Какие?

— Ну, скажем, придётся срочно бежать за границу.

— Зачем!.. У него престижная работа, он высококлассный специалист. Да и Машин бизнес ему остался. Что должно случиться, чтобы он побежал?

— Ладно, Мариш, давай закругляться… А чего ты тишком решила встретиться?

— В девяносто четвёртом сильно испугалась… эти убийства, прятки в вашей квартире.

— Ну ты даёшь… Прошло двенадцать лет, кому ты нужна?.. Забудь, живи спокойно.

Открылась входная дверь, и на пороге появилась Алина. В левой руке бутылка вина, в правой — огромный торт в пластиковой коробке из О'Кея.

— Хорошо сидите. Кофе пили?.. Саш, это кто?.. моя сменщица?

Аккуратно поставила бутылку на стол, развернулась на каблуках и со всей дури залепила коробкой об стену, только брызги во все стороны.

— Кушайте, не обляпайтесь.

Выходя захлопнула дверь так, что у косяка посыпалась штукатурка.

Марина зажала рот руками.

— Саша… это что было… Ты хочешь её удочерить?

— Теперь даже и не знаю… после вот этого бенефиса… уж больно строптивая дочка выросла. Может, лучше… Нет, тоже не вариант.

— Впечатлила, нечего сказать. Кто такая?

— А-а… туристка из Германии.

— О-о… Александр Иванович расширил ареал. Наверно, все Александры…

— Мариш, заткнись, да?

— Всё, молчу-молчу… Красивая девочка, очень красивая… Не провожай, выход найду… Ты тортик-то поешь, для тебя покупала.

Я сидел за столом, обхватив голову руками… Скверно получилось, конечно, неправильно и не по правде. Может, оно и к лучшему… разные страны, разные поколения…

"Она не знала меня молодым, я не увижу, как она состарится…"

Только налил вина в бокал, как позвонил полковник.

— Александр Иванович, жду к себе в девять ноль-ноль.

— Что-то случилось?

— Может да, может нет. Приедешь — узнаешь.

— Чистое бельё надевать?

— Придурок… — и бросил трубку.

-18-

-18-

— Генрих Оскарович, представляю своего протеже, майор Жерново́. Пока майор, но, поскольку в прокуратуре также дослужился до майора, а там это потолок для него по разным причинам, думаю, на день рождения звёздочку накинут, во всяком случае, я посодействую.

— Спасибо, Виктор Геннадьевич.

— А теперь, Александр Иванович, обратимся к нашему дорогому гостю. Он издалека, из Калининграда, времени у нас мало… Генерал Брозовский, бывший сотрудник Штази, с восемьдесят восьмого работает на Контору, почётный пенсионер… Генрих, расскажи Александру о себе, ну так, по верхам.

— Вить, ну что там рассказывать… Бежать пришлось из страны, догадывался, чем ваш бардак закончится… Семью вывез через Чехословакию, самому пришлось с поддельными паспортами через Норвегию огородами… Александр, мы здесь не для воспоминаний собрались, хоть и они будут, у нас конкретное дело. У дела есть фамилия, имя и отчество. Мы по твоему последнему. Смидович Олег Сергеевич.

"Ох, ну ничего себе…"

— Неожиданно, товарищ генерал.

— Майор, только без лирики… тоже мне, неожиданность.

— …Саша, давай к столу… Генрих, распаковывайся.

На столе появилась увесистая папка. Генерал буквально развалил её на столешне, и веером рассыпались документы и фотографии. Документы были в меньшинстве.

— Акт первый, — объявил Брозовский. — На сцене главное действующее лицо — вот эта дамочка. Смотри внимательно и запоминай, может пригодиться.

С фотографий на меня смотрела довольно таки симпатичная женщина лет сорока, сорока двух.

— …Марыля Красовска, родилась в Польше в тысяча девятьсот пятидесятом.

— Товарищ генерал, а посвежей фотографий нет?

— Не верится?.. Да, майор, фото сделано месяц назад в Кракове.

— Пятьдесят шесть?!.. ничего себе…

— Природа иногда такие чудеса вытворяет… Есть нюанс, — Марыля Красовска, она же Ева Рабровска, она же Беата Мицкевич, она же Габи Блюме… Соображаешь?

— На кого работает?

— А Бог знает, на кого сейчас она работает… кто больше платит.

— Значит, она и Смидович?..

— Она его связной с семьдесят девятого.

— И он до сих пор на свободе?!.. Да как же так!

— Понимаешь, майор, он давно на поводке, пока вреда от него было как от комара, прихлопнуть не составляло никакого труда. Не было смысла, нам она нужна, — генерал ткнул пальцем в фотографию, — и до поры до времени мы ничего не могли сделать.

— Что-то изменилось?

— Первое, двойное убийство, а если копнуть, то и три. То есть, за него можно браться уже всерьёз. Второе, изменилась ситуация в "Рубине".

— Начали конструировать летающие тарелки?

— Вот ты смеёшься, а положение серьёзное… Теперь непосредственно по Смидовичу… Первое, восемь месяцев назад он получил повышение, следовательно, другая категория доступа; второе, "Рубин" начинает совместный проект с кафедрой военно-морской и радиационной гигиены, единственной военной кафедрой такого профиля в стране. Ты понимаешь, майор, какие уровни в работе?.. А тут Смидович со своей Красовской или Блюме. Сейчас она под этим именем, имей в виду.

— Товарищ генерал, почему не взять за яблочко и потрясти?

— Нужна доказательная база. Не по "мокрым" делам, а по Красовской-Блюме. Она же от тёплого дерьма отопрётся, а уж от мороженого тем более… Я пять лет в активном резерве, меня не просто так с печки дёрнули.

— Товарищ генерал, разрешите обратиться к товарищу полковнику!

— Обращайся.

— Товарищ полковник, — я положил перед ним свой комплект копий с бумаг из сейфа на Бородинской. — Так же прилагаются фотографии шпионской техники, спрятанной за фальш-панелью основного сейфа. Инициатор майор Жерново́, исполнители майор Казарин и майор Жерново́.

— Слушай, майор, так нам Блюме и не нужна больше. Притормозим под любым предлогом, зафиксируем все данные, покажем задержанного Смидовича, фото задержания, конечно, или видео, не важно. И пусть она катится ко всем чертям, дышать легче станет. Сами хозяева её же и снимут с пробега. Всё, отработанный материал.

— Разрешите вопрос?.. — генерал кивнул. — Мы можем быть уверены, что других протечек нет?

— В ВМА нет, там не люди, — звери, за родную альма-матер порвут любого, тем более "чёрный полковник".

— Кто-кто?..

— Каперанг Петреев, их начальник… За "Рубин" отвечать не могу, после нашего сигнала начали негласную проверку, арест Смидовича даст нам карт-бланш, и пройдёмся гребнем уже по-взрослому.

— Товарищи офицеры, прошу вас, посмотрите копии документов… По уголовке можно пропустить, и всё же… Сгоревшая в декабре дача была оформлена на подставное лицо. Не ахти какое нарушение, но после пожара в страховую никто не обращался. По техническому сопровождению… вот, я составил записку, здесь требование на эксгумацию погибшего на пожаре, а так же умершей Марии Смидович.

— Майор, ты не увлекайся, я понимаю, родная стихия.

— Товарищ генерал, я привык делать работу до конца.

— …Генрих, — отозвался полковник, — не обращай внимания, за эти качества и держим, иначе давно бы жил на одну зарплату. Он же больше ничего не умеет, только дерьмо за нами разгребать.

Генерал вскинул брови.

— Майор, а что-нибудь неординарное откопал?

— Не знаю, можно ли считать неординарным… Вот ещё три документа… Это результаты генетической экспертизы. Кстати, интересанты со стороны семьи копии получили.

— Саша!.. Почему мы только сейчас об этом узнали!..

— Виноват, товарищ полковник, всё дело в смещении акцента на пару Смидович-Блюме.

— …Значит, Смидович воспитывает дочь своего сына, то есть она ему внучка… Это меняет дело… Вить, готовь задержание, тянуть больше нельзя, а то получится как с пресловутым Трианоном, замучаемся отписываться.

— По коням.

-19-

-19-

"Саша, я заказала столик в твоём любимом кафе на своё имя. Не опаздывай".

Я посмотрел на часы, до четырёх была уйма времени. Побриться-помыться… и залудить стакан "Бержерака", под ним беседа пойдёт немного дружелюбней. Как однажды сказала мне Татьяна, — когда выпьешь, ты так начинаешь всех любить, что я тебя убить готова.

"А на-ам всё равно, а на-ам всё равно…"

По старой доброй привычке подошёл заранее. Минут пять сканировал прилегающую территорию, и без двадцати четыре зашёл в кафе. Посетителей было немного, я заказал кофе у бариста и сел за свободный столик.

Ровно в четыре вошла Алина.

Увидев меня, она бросилась мне на шею и стиснула что есть силы.

— Саш, прости, прости… я знаю, что была неправа… прости…

— Алина, ты голодна?

— Давай сначала хачапури с вином, потом решим.

Она буквально светилась от счастья. Если бы я её не знал, то мог подумать, что это следствие наркотиков.

— Хачапурик тут минут двадцать надо ждать.

— Ты не заказывал?.. Тогда выпьем по бокалу гранатового, потом продолжим… Сигареты взял?

— Ты собралась курить?

— А что?.. С тобой за компанию можно… Так взял или нет?

— Я не беру сигареты в черте города.

— Ну и обойдусь, раз такое дело…

Мы заказали бутылку гранатового вина, официант налил по полбокала, пригубили.

— Что случилось?

— А должно?

— Тебе видней. Ты такая счастливая и… красивая, глаз не могу оторвать.

— Спасибо… мне больше ничего не нужно…

Я пожал плечами.

— Для себя стараюсь.

Разговор замер. То ли нам нечего было друг дружке сказать, то ли всё было ясно и без слов, то ли что ещё…

В эти несколько минут до хачапури я понял, что никого так не любил… Не страсть, не привычка, благо, неоткуда было ей взяться, ни потребность быть рядом с ней каждый час, каждую минуту. Я просто был рад, что она есть.

Мы запивали вином хачапури, она щебетала без умолку, а я слушал и наслаждался вечностью, которая соединяла нас каким-то непостижимым образом…

— …Разрешите?

Я обернулся на голос. Передо мной стояла Анна. И тут я понял…

— Разрешите?.. кусочек можно?.. Вкусно. А вы так на мучном и остановитесь?..

— Мама!..

— Раз уж пригласила, покорми мать чем-нибудь существенным, потом не до еды будет.

— …Здравствуй, Аня, — я смог наконец выдавить из себя. — Давно в городе?

— Здравствуй, Саша, не прошло и восемнадцати лет.

— ...В августе…

— ...как быстро летит время… Александра вон какая стала, не узнать маленькую девочку, которая полюбила тебя в шестилетнем возрасте, к матери ревновала… Ну что, доченька, своего добилась?.. Поздравляю, тебе удалось то, что не получилось у меня.

— …Так, девочки, если разговор продолжится в таком тоне…

— Саш, ну что ты, это семейное, мы часто переругиваемся. Она всегда поступает по-своему, а ещё лучше, если поперёк матери… Я правильно говорю, дочь?

— Мам, разве я за этим тебя позвала?.. Столько лет прошло, могла бы гордыню притушить.

— Нет никакой гордыни, Александра, всё перегорело давным-давно… Саш, ты был женат?

— Некоторое время, четвёртый год один… был, думал, плетью обуха не перешибёшь, а вышло как…

— Ну, и что думаешь?..

— Дальше?.. А дальше, я так понимаю, ничего. Вы уедете, я останусь. Здесь мой дом, ваш дом в Дрездене… Я слышал, у Алины брат?

— Да, Кен взял Тино в Альпы на две недели, поэтому смогла приехать. Очень было любопытно, насколько далеко может пойти моя дочь.

— …Мама, если вам есть что вспомнить или обсудить, мне лучше уйти, пока глупостей не натворила.

— Да куда уж больше!.. Вот передо мной сидит, глупость уж так глупость. Дочь, Саша хороший человек, поверь, но против твоей жизни он две прожил, может ещё столько проживёт, но это ничего не меняет. Я не хочу, чтобы ты оставалась, и не допущу этого. Вообще чтобы оставалась с ним или без него, не важно… Саш, родной, ты правильно сказал, наш дом там, здесь не осталось ничего. Это чисто женское, нам нужен дом, где мы сможем сохраниться как семья… Знаешь, когда скончался Руди, мне было так больно… а тебя не было рядом, я тебя возненавидела. Потом простила конечно, я была неправа, я знаю. Но иногда эмоции решают за нас, мы же просто женщины.

Я молчал. День вдруг стал серым, запахло ветром и дождём.

— Когда?..

— Послезавтра, билеты на руках. С утра у нас кое-какие дела, сборы. Так что прощайтесь, дети мои… Аля, постарайся освободиться до шести утра.

— Хорошо, мама.

Анна встала, наклонилась и поцеловала в щёку. Потом отвернулась, чтобы скрыть проступившие слёзы, и вышла вон.

— Саша… Саш… нам пора… И ну его, вино, сегодня буду коньяк… с тобой.

…Потом была бессонная ночь…

Я не стал провожать. То есть, в Пулково я конечно был, только провожал их глазами. Две дорогие мне женщины, одна из прошлого, другая теперь тоже в прошлом, как свет пролетевшей мимо Земли кометы.

Вот они на регистрации, сдали багаж... вот прошли на выход… Я развернулся и вышел к автобусной остановке, внутри не было даже пустоты, сплошное ледяное Ничто…

— Сань, — Хазарин тронул меня за плечо, — поедем на Экспрессе.

— А машина?

— На площади Победы, прогуляемся пару сотен метров. Не возражаешь?

— Ташка дома?

— И Натаха, и Алёнка, тебя ждут.

— Зачем?

— Сань, ну кому ты кроме нас нужен, а? Видишь, как женщины от тебя разлетаются во все стороны, только топот копыт и свист за ушами.

— В шахматы не хочу.

— Ну и правильно, в пень шахматы эти. А ещё предлагаю на выходные смотаться на шашлыки. Я купил решётку, такое мясо получается!.. Всякие там шампуры и рядом не лежали. Ну там… соус по моему рецепту, я тебе покажу, закачаешься.

— Бадминтон возьмём...

— И бадминтон с собой возьмём!.. Сань, как думаешь, коньяк под шашлыки брать, или вином обойдёмся?.. Девки точно коньяк не будут, с другой стороны, мы вроде как с тобой компот пить не привыкшие… Нет, надо брать… Вдруг захочется покрепче, а у нас уже есть, опять же, градус повысим. Нормально, Сань?.. Тут одна дамочка с нами напрашивается, аспирантка из универа, Алёнка все уши про шашлыки наши прожужжала, ну ничего доверить нельзя, ничего не держится… Ты как, Сань, думаешь, можно пригласить?.. Я видел издалека, с виду вроде нормальная, так-то хрен угадаешь, конечно, надо присмотреться. Ну чё, Сань, что скажешь?..

Я смотрел в окно автобуса на проплывающий мимо пейзаж и улыбался, — хорошо, что есть Хазарин, что бы я без него делал…