Рождественский вольтфас

Вступление

- И сердца наши наполнятся благодарностью, - произнесла мисс Эшли в заключение своего обычного сеанса с больными.

На стульях около неё полукругом сидело человек пятнадцать, но ни один из них не шевельнулся. Тишина, прерываемая только тяжёлыми вздохами, наполняла пространство больницы.

–Разве это не прекрасно, миссис Ригли? А Вы что скажете, Джон?- обращалась она к людям, которые, как ей казалось, слушали её внимательно.- Чувствовать себя нужным обществу и благодарить всех – это милость, которую…

- Пошли отсюда, - сказал Генри двум приятелям, и они поспешно покинули зал, где проходила их ежедневная беседа медперсонала с пациентами.

В паллиативном отделении было тихо, личные вечерние разговоры не поощрялись мистером Мэнгом, заведующим этого центра. Рекомендовалось проводить время в размышлениях, молитвах или за чтением книг.

Трое незаметно юркнули в палату и закрыли плотно дверь. Разговаривали они теперь шёпотом.

- Друзья, - заговорил Генри,- думаю, не стоит терять самообладания и раскисать. Мы в плену у времени. Оно для нас безжалостный палач. Поэтому стоит поторопиться. Нужен чёткий план действий.

Генри раздал каждому по несколько листов канцелярской белой бумаги.

- Нотариус придёт завтра к одиннадцати, я уже договорился, - произнёс Эдванс, кряхтя и постукивая тростью.

- Отлично, мы успеем написать письма и распоряжения, - Кроус даже повеселел и вдруг раскашлялся от волнения.- Вы не поверите, но я думаю о том, что сто лет не ел конфет на Рождество. Это будет чудесный праздник.

- Мы должны всё предусмотреть, осталось всего три дня,- продолжал вполголоса Генри.

И все трое склонились над столом, водя карандашами по бумаге и горячо обсуждая что-то. Они чувствовали себя гораздо лучше, чем в зале на вечерней беседе. Сердца этих троих тоже были наполнены благодарностью. Им выпал редкий шанс осуществить один интересный проект. Они были очень признательны Генри за то, что он так здорово всё придумал.

А ведь всего три месяца назад они познакомились друг с другом на процедурах в этом паллиативном центре. В то время каждый был подобен мрачной туче, и глаза их были тусклы и безжизненны. Генри интуитивно понял, что им есть что сказать друг другу, так родился маленький заговор, и свои планы вся троица решила осуществить не когда-нибудь, а именно в Рождество. В светлый день, когда исполняются мечты, даже самые несбыточные.

Глава 1

Утром, в первый день после Рождества, в больнице Сент-Эрменского округа начался переполох. Ночью скончались сразу три пациента, причём состояние здоровья каждого из них, судя по медицинским картам, было вполне удовлетворительным.

На окраину города прибыла полицейская машина с капитаном Кларком и двумя его подчиненными, сержантами Бригом и Дэнисом. В кабинете доктора Мэнга они расположились как дома, чем вызвали брезгливое неудовольствие хозяина.

- Итак, мистер Мэнг, я хотел бы получить полную картину происшедшего минувшей ночью. Где были Вы?

- Я? Я… спал. Но на постах были дежурные сёстры.

- Мне нужна информация о трёх пациентах. Кто они, каковы были их шансы, иными словами: сколько им оставалось, если отбросить всякие там условности?

- Состояние разное. Но в целом, у пациентов была возможность протянуть максимум до Пасхи.

- Расскажите про каждого. – Капитан достал записную книжку и карандаш.

- Я надеюсь, это не пойдёт в протокол?

- Не могу ничего обещать. Как, знаете ли, повернётся дело.

- Ну хорошо, - Мэнг помолчал.- Во-первых, мистер Генри Миллер, сорока семи лет, из Брисхолла. Весьма образованный человек. Служил в департаменте. Совсем небольшая должность. Остались жена и двое сыновей-подростков. Была третья стадия рака. В настоящее время проходил курс поддерживающей терапии, получал обезболивающие. Ни на что не жаловался, хотя метастазы уже давали себя знать.

- Дальше. Кто второй?

- Некий Симон Эдванс, тридцати трёх лет. Это наш ковбой из Мэлсода.

- Ковбой?

- Ну да. Он конезаводчик. А также экс-жокей на скачках в Вилдрасе.

- Почему экс?

- Год назад он что-то не поделил с конкурентами. Его страшно избили. Он не мог после этого элементарно сесть на лошадь. Множественные переломы плохо срастались. Трещины были даже на рёбрах. У него начался воспалительный процесс в суставах. Ему бы лечь в больницу и пролечиться как следует. Куда там! Он искал встречи со своими обидчиками, и они наносили ему новые увечья.

- Странный малый! Какие у него были шансы?

- При большом терпении и послушании он мог бы добиться хотя бы частичной ремиссии и передвигаться в дальнейшем на коляске.

- А семья?

- По моим данным, нет у него никого. Хотя, кто знает…

- Третий?

- Эдди Кроус из Сентвела. Этот самый молодой, двадцати двух лет, но и самый жалкий из всех. Прожил всё детство в приюте, сирота. Потом мыкался по тёмным и сырым углам, болел туберкулёзом. До конца никак долечиться не мог, всё рвался кого-то спасать. Говорил, что его уволят с работы, если он будет долго лежать. Убегал несколько раз через окно. И вот – добегался. Рак лёгких – пожалуйте вам. К сожалению, привезли его уже поздно, последняя стадия.

- Его шансы?

- Получил лечение за последние две недели, и мог протянуть ещё месяц- два, а больше – вряд ли…

- Всё ясно. Мистер Мэнг, судя по Вашим рассказам, это были не самые тяжёлые пациенты. Всё услышанное мной позволяет мне предположить, что смерть этих людей произошла не от текущей болезни, а по абсолютно другим причинам. Это даёт мне право подозревать Вас и Ваших подчинённых в предумышленном убийстве.

- Боже сохрани! Да как Вы могли! Я врач, и клятва Гиппократа…

- Ничего личного. По закону я вынужден Вас арестовать. Но учитывая состояние медперсонала, который мечется от растерянности и испуга, я беру с Вас подписку о невыезде и о неразглашении тайны следствия. Оставайтесь на посту. Мы с Вами ещё увидимся.

Капитан Кларк вышел из кабинета. Доктор Мэнг устало рухнул в кресло и закрыл руками лицо.

Капитан Кларк не привык откладывать дела на потом и немедленно вызвал сержантов к себе. В управлении его побаивались и недолюбливали: он был резковат с людьми и требователен к себе, но ещё более взыскивал с подчинённых. Команды отдавал коротко и чётко.

- Бриг, ты поезжай в Брисхолл. Разузнай, как и чем жил Генри Миллер, какие отношения были в семье. Потом отправляйся в Сентвел. Там разыщи кого-нибудь, кто может что-то рассказать об Эдди Кроусе. Выверни всех наизнанку. Ну, мне тебя учить не надо – должен помнить все инструкции. Доложишь сразу. Действуй.

- Старший сержант Дэнис, ты поедешь в Мэлсод, это далеко. Поэтому даю тебе два дня вместо одного. Мне нужна полная информация о Симоне Эдвансе. Доложишь сразу.

Когда оба сержанта вышли, Кларк достал сигарету и закурил. Дело казалось простым, но часто явные улики и обстоятельства оказывались лишь верхушкой айсберга. Капитан решил вернуться в клинику, чтобы самому изучить порядок в этом заведении.

Он решил начать с самого простого: поговорить с консьержкой. Предъявив удостоверение полицейского, обратился к пожилой даме:

- Миссис Тимпсон, Вы были здесь сегодня ночью?

- А где ж мне быть? Конечно.

- Как проходил праздник Рождества? Много было посетителей?

- Нет, не очень. Обычно больше приходит. А вчера мало.

- Ну ведь родственники, как правило, навещают…

- Далеко не всех. Некоторых сюда привозят умирать…

- Избавляются значит. А кто ещё может приходить к больным?

- Чаще всего пациенты приглашают к себе трёх человек: во-первых, нотариуса. Если хотят оставить завещание или какие другие распоряжения сделать. Во-вторых, банковских служащих. Это если у кого есть деньги. Ну и священника, как водится. Это если невмоготу и помирать собрался. У нас тут всё удобно и недалеко: и церковь, и банк, и юридическая контора.

- Да уж, удобно – не то слово. А морг далеко?

- Свят, свят, свят! Это намного дальше. – Миссис Тимпсон поглядела на капитана подозрительно. – А зачем Вам?

- Ну… иметь морг под боком – это ведь тоже удобно.

- Ну, в морг машина ходит редко. Раз или два в неделю.

- Как же так? А где хранятся тела усопших? – Капитан Кларк многозначительно посмотрел на миссис Тимпсон. – Ведь их немало бывает, даже за один день.

- Видите ли, не знаю, вправе ли я говорить такое.

- Вы вправе сообщить мне всё, что знаете, и это Ваш гражданский долг.

- Насколько мне известно, - начала миссис Тимпсон шёпотом, - многие пациенты - особенно если нет близких родственников - завещают свои тела доктору Мэнгу. Он практик, ему это надо для изучения болезней.

- Ясно, то есть не все тела попадают в морг?- Дама кивнула, оглядевшись вокруг, будто боялась чужих ушей. - Но это ведь не противозаконно? Нет?

- С этим разберёмся. Если подписать некие формальности, то нет. А скажите, миссис Тимпсон, кто ещё, кроме священников, адвокатов и банковских служащих, приходил вчера вечером в клинику?

- Ну, не знаю, кого Вам надо. Были люди, конечно, и родные, и друзья. Только мало вчера..

- Это Вы уже говорили. А кто-нибудь необычный?

- Вспомнила! Был Санта-Клаус.

- Это уже интересно. А к кому он шёл? У него был мешок с подарками?

- К кому шёл - не помню. Сообщил, что несёт всем гостинцы – я его и пустила! Мне он имбирный пряник подарил. Ведь в Рождество больные люди тоже имеют право порадоваться и получить подарки. Для некоторых, может быть, это в последний раз…

- Да, в последний раз, - задумчиво проговорил капитан и поспешил откланяться. – Всего хорошего! Я ещё зайду!

Глава 2

Когда сержант Бриг позвонил в ворота небольшого и весьма скромного дома на Страйт-стрит, дверь открыла молодая служанка.

- Сейчас позову миссис Марту. Она в своей комнате.

Бриг ждал в зале, украшенном вазонами с розами, долгих минут двадцать, прежде чем к нему вышла хозяйка, миссис Марта Миллер.

- Я уже всё рассказала полиции. Оставьте меня в покое. – Лицо женщины, еще не утратившей былую красоту, выражало спокойствие и вместе с тем глубокую скорбь. – Я только что потеряла мужа и хотела бы остаться наедине с сыновьями.

- Миссис Миллер, я приношу свои искренние соболезнования, но - прошу – мне очень важно поговорить с Вами о мистере Генри. Это в Ваших интересах. В деле не всё так гладко, ведётся расследование. Вы можете нам помочь…

- Хорошо. Что Вы хотите ещё услышать? – дама невероятным усилием воли расслабила лицевые мускулы, и лицо её приобрело спокойное выражение.

- Расскажите о нём. Сколько лет Вы прожили вместе? Вы хорошо знали своего мужа?

- О да. Знала даже слишком хорошо. И всё надеялась, что он станет другим. Но – нет! – человек не меняется.

- Что Вас в нём не устраивало?

- Когда мы познакомились, я поняла, что передо мной очень интеллигентный и скромный человек. Характером немного слаб, но умён и талантлив.

- Талант всегда пробьёт себе дорогу, - начал было сержант, но миссис Марта перебила его:

- К таланту должен прилагаться сильный характер. Иначе все стремления бесполезны. Его всегда тянуло к науке. Он ботаник. Посмотрите, сколько цветов в нашем саду!- Миссис Марта отдёрнула оконную занавеску.- Здесь и магнолии, и крокусы, и даже пальмы. Он вывел новые сорта цветов и овощей, написал про селекцию множество статей и отправил в научный журнал «Флора». Но никаких ответов, а тем более денег от них мы не дождались. Статьи ни разу не опубликовали.

Поэтому Генри всю жизнь служил клерком в департаменте и получал такое жалование, которого едва-едва хватало, чтобы оплатить расходы на жильё и питание. Я уже не говорю о себе. Молчу, что на мне нет приличного нашему положению в обществе платья. А подрастают двое сыновей, Кристиан, ему тринадцать лет, и Максимилиан, ему скоро пятнадцать, - моя опора в старости. – Миссис Миллер стала говорить взволнованно, с надрывом. - И вместо хорошего пансиона им приходится учиться бог знает где! Генри всё время мне говорил, что надо потерпеть, потом ещё немного потерпеть, потом я просто перестала ему верить.

Она всхлипнула, и слёзы покатились из её глаз.

- Простите, сержант, я без сил. Разрешите мне уйти.

- Последний вопрос. Скажите, миссис Миллер, Вы давно узнали о болезни мужа?

- Да. Генри сказал мне сразу, как только получил анализ из клиники. Но он не унывал. Никогда не жаловался на боли. Хотя знаю, они были. И продолжал обещать мне достойную жизнь. А теперь я ничего не понимаю. Генри… мой Генри покинул нас. И где же эта жизнь, которую я ждала так долго? – миссис Марта зарыдала, упав на стул возле портрета мужа, перевязанного чёрной траурной лентой, и поднять её ни Бриг, ни служанка уже не смогли.

Сержант извинился и поспешно покинул дом.

К дому, где проживал когда-то Эдди Кроус, вела узкая и скользкая тропинка между домов, покосившихся от старости и почерневших от сырости. Бриг сделал над собой усилие, чтобы подавить приступ тошноты: помои выбрасывались где-то рядом.

На стук вышла миловидная хрупкая девушка лет семнадцати со свечой в руке.

Глазами, как у испуганной серны, показала, куда пройти в потёмках, и посветила, иначе сержант обязательно бы запнулся за какие-то ящики на дороге.

В комнате было чисто, но убого. За накрытым газетой столом сидели двое: юноша лет двадцати и девушка, открывшая дверь. Они ужинали, перед каждым стояла тарелка, по всей видимости, с какой-то кашей. Сержант представился, показав удостоверение, и попросил назвать имена.

- Я Пауль Кроус. А она Элиза Торн.

- Вы брат покойного Эдди Кроуса?

- И нет, и да.

- Поясните. Как это?

- Для этого Вам придется выслушать нашу с Эдди историю.

- А я не тороплюсь. Прошу вас, доедайте свой ужин. Я подожду.

После того, как хозяева закончили скромную трапезу, все расселись поудобнее, Пауль начал рассказ.

- Я рос в семье, где было восемь голодных ртов. Мать Луиза и отец, Ларсен Кроус, имея такую ораву, все дни горбатились, чтобы прокормить нас. Мать стирала чужим людям бельё, отец рубил и возил соседям дрова. Но еды всё время не хватало. Я не говорю о сладостях – их мы не видели совсем. Иногда в доме не было даже хлеба. В самые трудные дни родители посылали нас на улицу просить милостыню. Мои братья и сёстры наловчились выманивать у богатых жителей деньги, а я не мог этого делать.

Мне было не по себе. Я начал сам зарабатывать пением. Голосок мне достался слабый и тонкий, но пел я, как теперь знаю, достаточно чисто. Я исполнял всё, что слышал когда-то на улицах, около таверны и на вокзалах. Мне неплохо подавали, и родители стали смотреть на меня ласковее, ведь я приносил больше, чем мои братья.

Однажды ко мне подошёл один пожилой человек и спросил, кто меня учил музыке? Я ответил, что никто. А пою , чтобы заработать на еду. Тогда он предложил мне пойти с ним. Я согласился, потому что не боялся умереть и думал, что если что-то плохое со мной случится, то все будут только рады-радёшеньки, что кормить меня уже не надо. Незнакомец привёл меня к себе домой, и оказалось, что он учитель музыки. Сначала старик дал мне хлеба и яблок, а потом показал скрипку и сыграл на ней. По моим восхищенным глазам учитель – его звали Бертран – понял, что я хочу научиться игре на этом прекрасном инструменте. Он дал мне несколько первых уроков и подарил маленькую скрипку. С ней я начал зарабатывать ещё больше. А мои братья стали завидовать тому, что я получаю не милостыню, а заработок, и мать с отцом меня любят сильнее.

Потом был ужасный день. В этот день мы поссорились с братьями, и они разбили мою скрипку. Я в слезах побежал в дом к моему учителю и застал его лежащим в постели. Бертран сказал, что дни его сочтены. Я решил остаться с человеком, который дал мне надежду, чтобы отблагодарить его, и ещё несколько недель он учил меня музыке, а я приносил в его дом все заработанные деньги.

Когда Бертрана не стало, я решил не возвращаться домой. Прихватив большую скрипку, отправился я подальше от родных улиц. Мне попался на пути заброшенный чердак; я стаскал туда старые, выброшенные кем-то вещи и устроил себе жильё. Сначала было не так уж плохо. Я зарабатывал на еду, и даже кое-что у меня оставалось.

Но с наступлением холодов я простудился и заболел. Помню, что был в бреду, и меня куда-то несли. Так я оказался в приюте для бездомных. О том, что у меня есть родители, я умолчал. Скрипка осталась со мной, в тот момент это было для меня гораздо важнее. В приюте жилось неплохо, и я решил задержаться. Играть для публики, пусть даже и детской, было для меня большим счастьем. Там, в приюте, я постепенно сдружился с Эдди. Он был меня двумя годами старше и гораздо смелее. Почти сразу он взял меня под свою защиту. Если кто-нибудь начинал издеваться над моей игрой на скрипке, получал тумаки от Эдди. Через некоторое время я признался ему, что имею родителей, но не хочу к ним возвращаться. А Эдди рассказал, что вовсе не знает и не помнит свою семью. Он попал в приют совсем крошкой. Мы поклялись стать родными братьями и никогда не бросать друг друга в беде. Я дал Эдди свою фамилию. Так он стал Эдди Кроусом.

Когда мы выросли и вышли из приюта, стали работать, нашли жильё. Вот эту квартиру мы сняли для себя. Я зарабатывал игрой на скрипке, а Эдди устроился рабочим на склад.

На складе было сыро, и постоянные сквозняки обострили болезнь лёгких. У Эдди с детства они были слабые. Я собрал все свои деньги и отправил его в больницу, но Эдди оттуда сбежал. Он не хотел «сидеть на моей шее».

Через некоторое время я встретил Элизу Торн. Мы полюбили друг друга. Она певица, а я скрипач. Вместе мы устраивали концерты, и заработки всё росли. Я опять отправил Эдди в больницу, но он снова умудрился сбежать.

Мне стало казаться, что брат чувствует себя лишним в нашем доме, не хочет мешать нашему с Элизой счастью. Я вызвал его на откровенный разговор, и узнал, что Эдди неизлечимо болен.

Мы оба рыдали несколько часов, а когда успокоились, решили, что сделаем всё, чтобы остаться вместе. Эдди наконец согласился лечь в больницу, мы с Элизой навещали его. При последней нашей встрече брат пообещал мне какой-то сюрприз к Рождеству.

Я уже понадеялся, что его дела пошли на поправку. А в первое утро Рождества узнал, что он мёртв. До сих пор ничего не понимаю. Мы с Элизой боимся говорить об этом. Она начинает сильно плакать, и вот сейчас тоже.

- Элиза, не плачь. – Пауль обнял подругу. - Слезами горю не поможешь. Мы будем помнить и всегда любить нашего Эдди.

Сержант Бриг поднялся, оставив свою визитную карточку на столе, и, попрощавшись, вышел на улицу. Ветер хлестал его по щекам ледяным дождём, и он шёл, не разбирая дороги.

Глава 3

Тем временем капитан Кларк, получив ордер на обыск комнат троих пациентов клиники, которых нашли мёртвыми в первый день Рождества, решил приступить к делу немедленно. Взяв двух полицейских, он прибыл на место. Тела покойных уже убрали, а комнаты опечатали до осмотра полиции. Кларк прошёл в комнату Генри Миллера. Она была очень небольшая: кровать с пружиной на железных ножках, маленький столик, прикроватная тумба и кресло около камина.

Капитан начал осматривать вещи, лежащие на поверхности: в основном это были книги по ботанике, очки в футляре и чёрная капиллярная ручка. В тумбе аккуратной стопкой располагались пижама и чистое бельё Генри. На тумбе лежали разбросанные праздничные открытки и многочисленные сувениры – такие во множестве дарят друг другу в Сочельник романтические натуры. Кларк оглядел это презрительным взглядом – ленточки, бантики, крошечные цыплята в маленьких корзинках, коробочки с разными сюрпризами. Никогда бы не подумал, что Генри Миллер, серьёзный человек, тоже участвует в этой ерунде.

Кларк провёл рукой по поверхности стола – вниз полетели вихрем разноцветные фантики от конфет. Генри – сладкоежка?Странно, хотя кто знает, может быть у этого человека конфеты и Рождество тесно связаны воспоминаниями о детстве? Вполне нормальная привычка - одёрнул себя капитан и, приказав осмотреть мусорное ведро и углы в комнате двум полицейским, пошёл в следующий номер.

Это была комната Эдди Кроуса. Обстановка была такая же, только вещей нагромождено гораздо больше. Празднично упакованные коробки и просто детские игрушки с этикетками явно были предназначены для того, чтобы их вручили детям.

Такая же гора фантиков на тумбе. «Что они все так любят сладкое!» Капитан наткнулся взглядом на отдельно лежащую записку: «Прошу все игрушки и подарки отправить в приют по адресу…».

Так вот куда рвался Эдди из больницы – он спешил заработать деньги на подарки детям! Славный малый!

Капитан, окинув комнату взглядом ещё раз, отдал стандартное распоряжение своим подчинённым и перешёл в следующую.

В комнате Симона Эдванса царил полный беспорядок: на тумбе и на столе лежали журналы с изображением лошадей, турнирные таблицы со скачек и такая же гора мишуры, фантиков и праздничного хлама. В углу стояли новенькие, с иголочки, маленькие ковбойские сапоги. Они явно не принадлежали Симону – он не смог бы их натянуть на свою широкую ногу. Тогда чьи они?

Надо бы послушать Дэниса, что он накопал в этом Мэлсоде. Капитан немедленно поинтересовался, прибыл ли сержант с задания. Получив утвердительный ответ, направился в свой кабинет, чтобы провести беседу с сержантом наедине.

Тот явился пыльный, явно только с дороги. Посмотрев на него, капитан дал ему час, чтобы привел себя в порядок и подкрепился. Сам сел за стол и закурил.

Ничего не дал осмотр комнат. Или почти ничего. Праздничная мишура – вот и всё, что удалось найти. А маленькие ковбойские сапоги – это интересно. Но, вероятно, сейчас многое прояснится.

В кабинет вошёл сержант Дэнис.

- Присаживайся, закуривай. Как съездил? – спросил Кларк.

- Всё по порядку. Родных у Симона не оказалось. Я долго колесил по Мэлсоду, ища какую-нибудь зацепку. И вот один местный «прыщ» подсказал мне, что искать нужно Нэнси Бэксот. Я разыскал её на дальнем ранчо, и вначале, услышав имя Симона Эдванса, она захлопнула перед моим носом ворота. Дамочка оказалась с характером, и мне пришлось приложить немало усилий, чтобы наш разговор состоялся. Пришлось сказать ей про смерть Симона, - только это, видимо, смягчило её сердце, и она впустила меня. За чашкой кофе – я захватил его с собой - она разговорилась.

Её отец, Томас Бэксот, имел ферму, где разводил лошадей английской породы. Чистокровных скакунов. Клиенты, желающие купить лошадей, не скупились, ведь каждый, кто играл на ипподроме на скачках, мечтал «сорвать банк». Старшие сыновья Томаса уже выросли и завели собственное дело, конечно же, тоже по разведению английских скакунов. А дочь осталась с отцом и помогала ему на ранчо.

По соседству жил Симон Эдванс, он тоже разводил лошадей и неплохо преуспевал в этом, но его табун был намного меньше. Кроме всего прочего, он ещё сам был заядлым наездником и постоянно участвовал в скачках. Фортуна любит рисковых горячих парней, и она не раз улыбалась Симону. Все выигранные деньги он пускал в дело. Приобретал племенных жеребцов, закупал лучшие корма на зиму, нанял несколько молодых парней, чтобы лошади как можно чаще выходили из левады и разминались.

С Нэнси он познакомился во время конной прогулки. Она тоже неплохая наездница, но в скачках не участвовала. Симон стал частым гостем в доме Томаса, и старик стал привечать молодого соседа. Симон предложил Нэнси ночные прогулки на реку и купание лошадей. Он говорил ей, что лошади очень тонко чувствуют «романтическую обстановку», и жеребята у них тогда появляются гораздо чаще. Нэнси и сама была очарована вначале молодым наездником. Они стали много времени проводить вместе. Отец Нэнси стал иногда даже советоваться с Симоном, поручал ему как будущему зятю закупку кормов и выгул животных.

А однажды зимой Нэнси и Томас, войдя на конюшню, увидели палых лошадей. Причина смерти была неясна. А через день ещё несколько лошадей были мертвы. Так продолжалось целую неделю, и в конце концов у Томаса и Нэнси осталось не более десятка скакунов. Томас не выдержал такого удара и слёг.

Симон, узнав об этом, пожал плечами. Но в голосе прозвучала насмешка. Нэнси вдруг вспомнила, что именно Симон занимался закупкой кормов в последний раз. Она бросилась в конюшни и, взяв на ладонь сено, стала рассматривать. Обнаружила донник. Это ядовитая для лошадей трава попала в их корм!

А Симон, похоже, был доволен. Так вот кто погубил лошадей! Эдванс всегда и во всем хотел быть только первым. И даже отношения с Нэнси не остановили его.

Томас больше не встал с постели. Нэнси пришлось распродать оставшийся табун и уехать в город. Через месяц она поняла, что беременна. Через полгода, не найдя хорошей работы и жилья, вернулась из города к отцу - ему требовался хороший уход. О своём обидчике Нэнси рассказала братьям. Они обещали отомстить злодею. Ребёнок Нэнси - это был мальчик – родился точно в срок и оказался крепким и смышлёным. Он был очень похож на отца. Но про Симона мать ему ничего не рассказывала. Обида поселилась в её сердце надолго.

Когда я впервые назвал ей имя Симона Эдванса, она сказала: «Этот человек сломал мне жизнь. Не хочу ничего знать о нём».

-Так-так, - произнёс Кларк, который внимательно слушал сержанта Дэниса. – Теперь, по крайней мере понятно, кто мог так сильно и часто избивать Симона. Отомстили братья за сестру!

Ясно и то, для кого могли быть приобретены эти маленькие ковбойские сапожки.

- Какие сапожки? – спросил сержант.

- А ведь он любил её, чёрт подери! – не обращая внимания на Дэниса, продолжал рассуждать Кларк.- И про сына знал!

- Видимо знал, - вступил сержант. – Такие драчливые и вспыльчивые - очень энергичные люди. Всего добьются и всё узнают. А мальчонка ничего, шустрый. Я его видел. Будет настоящим ковбоем. Плохо только живут. Лошадей у них нет, перебиваются кое-как. Нэнси рукоделием зарабатывает. Старик Томас умер три года назад.

Капитан отпустил Дэниса и отправился снова в клинику к доктору Мэнгу.

Глава 4

- Чем могу служить в этот раз? – тон заведующего был неласковым. – Я рассказал всё и даже более.

- Нет, уважаемый, нам еще предстоит о многом поговорить.

Скажите-ка мне, а о чём Вы разговаривали со всей этой троицей у себя в кабинете?

- Да откуда это Вам известно?

- А! Попались! Я так и знал, что Вас связывает какая-то тайна! Признайтесь честно, предлагали кому-нибудь из тех троих завещать Вам своё тело? Ну?

- Сядьте сначала. Давайте поговорим. Ну приходили они ко мне все вместе. Ну и что? Это они имели ко мне дело, а не я к ним.

- Так так так! И что за дело? Признавайтесь! Теперь молчание будет Вам дорого стоить!

- Дело было три месяца назад. Они просили меня не отсылать документы об их недееспособности в судебные инстанции.

- Почему? Они же были неизлечимо больны, и могли получать пособие по нетрудоспособности.

- Я выслушал каждого из них. Основная идея принадлежала Генри Миллеру, но вся троица беспрекословно его слушалась.У Генри, Симона и Эдди были действительно особые обстоятельства. От них зависели другие люди, и позволить себе существовать на пособие ни один из них не мог. Они работали до последнего. Генри обеспечивал семью: жену и двоих детей. Знаю, как ему было нелегко, боли мучили и днем, и ночью. Но он не мог не работать.

Эдди жилось весьма бедно. Он не мог сидеть на шее у названого брата, пусть даже и любящего. Эдди копил деньги для детей из приюта, где он вырос. Как я мог ему отказать?

А Симон… Он, из желания глупого превосходства разорив семью своей невесты, тоже остался нищим калекой. Всё, что ему удалось заработать самому, - деньги на детские ковбойские сапоги.

- Так Вы всё знали! – воскликнул капитан. – И молчали.

- Молчал. Это не моя тайна. Ещё они обсуждали между собой, что отсутствие таких документов позволит им заключить сделку. Очень выгодную. Но какую именно – об этом они не говорили.

- Ясно. А завещать своё тело науке? Вы им не предлагали?

- Эдди сам предложил мне это, но я отказался.

- Почему?

- Я заключаю такой договор только с тем, у кого действительно нет никаких родных. У Эдди есть семья. Пауль готов был пожертвовать многим, только чтобы брат остался жив, и отдал всё, что накопил, ради спасения дорогой ему жизни. И поэтому у него должна быть могила, которую он сможет навещать.

Капитан Кларк покинул кабинет доктора Мэнга в отвратительном расположении духа. Никогда еще интуиция так его не подводила. Сейчас, как выясняется, у него нет даже приличного подозреваемого. Ну что ж… Пойдём другим путём.

Кларк вызвал извозчика и приказал ехать в Брисхолл. Если главой всего их предприятия был Генри, значит, миссис Миллер может что-нибудь об этом знать…

К воротам дома, где остались теперь миссис Марта и её сыновья, капитан прибыл около полудня. Служанка, открывшая дверь, пригласила его к сразу столу, где семья обедала, так как форма Кларка выдавала в нём официальное лицо, прибывшее по важному делу. Лицо миссис Миллер осталось в этот раз совершенно невозмутимым:

- Прошу к столу. Что привело служителя порядка к нам на этот раз? Вы капитан?

- Капитан Кларк к Вашим услугам. Мне действительно нужно задать несколько вопросов. Но я прошу прощения, что прибыл к обеду.

- Это совсем не страшно. Бетси, поставь еще один прибор.

Когда капитан сел за стол, перед ним поставили тарелку с куском пудинга из перловки, по бокам которого лежали кусочки варёной моркови и брюквы. Сверху кушанье было украшено листом шпината. Сыновья миссис Миллер, худощавые мальчишки-подростки Кристиан и Максимилиан, без всякого интереса ковыряли вилками пудинг, мысленно представляя, видимо, еду более вкусную и питательную для молодых организмов.

Капитан Кларк, заткнув по правилам этикета за воротник салфетку, принялся было за еду, но колокольчик на входной двери снова залился оглушительным звоном, и вся семья вскочила со своих мест.

- Это уже слишком! – воскликнула миссис Миллер.- Кого еще принесло в этот несчастный дом?

Служанка, открывшая дверь, ввела в обеденную комнату служителя банка и удалилась.

- Мистер Ханди, прошу любить и жаловать, - отрекомендовался вошедший. – Не волнуйтесь, я ненадолго.

Клерк достал из папки лист бумаги и прочёл:

- Мистер Генри Миллер, взявший займ в один миллион долларов в банке «Голден кейдж», обязан внести первый платёж по процентам не позднее завтрашнего утра. Желаю всего наилучшего.

- Какой займ? Какие проценты? Боже! За что это всё мне! – воскликнула Марта Миллер и, заломив руки за спину, упала в кресло совершенно без чувств. Около неё засуетилась Бетси с уксусным раствором.

- Постойте, милейший! – задержал мистера Ханди капитан Кларк.- Мистер Генри Миллер мертв. Сегодня третий день, как его не стало. Я Кларк, капитан полиции, вот моё удостоверение. Могу я задать Вам несколько вопросов?

- Да, - промямлил Ханди, - но если клиент мёртв, я обязан немедленно сообщить его поручителям. Банк не должен терпеть убытки. Он снова достал лист бумаги и прочёл: мистер Эдди Кроус и мистер Симон Эдванс.

- Это правда?! – воскликнул капитан Кларк. – Вот это поворот!

Он стал быстро ходить по комнате, задевая присутстующих, будто находился в своём полицейском отделении. Говорил он быстро и громко, не считаясь с тем, что все слышат его.

- Значит, Генри Миллер берёт займ в один миллион долларов и поручителями назначает Эдди и Симона. Интересно! А потом они вместе уходят в мир иной.

- Скажите, милейший, - обратился он к Ханди, - а где сейчас находятся деньги, взятые Генри Миллером?

- Известно где! Находятся на счету банка, положены на имя его сыновей, Кристиана Миллера и Максимилиана Миллера.

В этот момент в дверь снова настойчиво позвонили, но никто, кроме служанки, уже не отреагировал на эту неприятность.

- Забавно, забавно! – потирая руки, произнёс капитан Кларк. – Должен Вас огорчить, милейший Ханди. Поручители Генри Миллера также мертвы. Я расследую это дело. Можете обращаться ко мне по интересующим вас вопросам.

Служанка подошла к миссис Миллер и подала ей на маленьком серебряном подносе письмо.

- Вот, миссис Марта, только что доставили. Оно на Ваше имя.

- Час от часу не легче. От кого?

Бетси дрожащими руками перевернула конверт и обомлела: от Генри Миллера.

-Дай сюда! – воскликнула вдова.- Это чей-то злой розыгрыш! Генри не мог написать мне… Но это же его почерк!!!

Миссис Марта стала с жадностью читать послание, написанное, видимо, из Преисподней. Постепенно её лицо из злого превратилось в милое и беспомощное, глаза покраснели и увлажнились. Закончив с письмом, она зарыдала и снова упала в кресло.

- Читайте, капитан, - сказала она, когда всхлипы немного утихли.- Это всё объясняет.

Капитан взял из рук Марты Миллер лист бумаги, изрядно намоченный слезами, и прочитал вслух:

Милая моя Марта! Любимые мои сыновья, Кристиан и Максимилиан! Я обещал вам хорошую жизнь, безбедное существование и достойную судьбу. Многие мои усилия оказались тщетны, но я нашёл выход. Болезнь подсказала мне способ действия, и я рад, что оставляю вас в достатке и благополучии. Деньги будут лежать на счете Кристиана и Максимилиана, эти средства никто у вас не сможет отнять. Их, я полагаю, должно хватить на образование и проживание до тех пор, пока дети не встанут на ноги и не начнут зарабатывать самостоятельно.

Сыны мои, будьте достойными людьми! Помните всё, чему я вас учил.

Марта! Не держи на меня зла. Постарайся стать самой счастливой матерью двух успешных студентов. Я всегда тебя очень любил.

Твой Генри.

Глава 5

Капитан Кларк ещё раз выразил соболезнование Марте Миллер, её сыновьям и покинул погружённый в траур дом на Страйт -стрит. Он решил проверить одну догадку, не дававшую ему покоя с момента появления в доме банковского служителя.

Капитан отправился в Сентвел, чтобы навестить Пауля Кроуса.

Через пару часов он стоял у двери их дома, вдыхая запах нищеты и пота. Дверь открыл сам Пауль, вид у него был растерянный и подавленный. В руках молодой человек держал конверт, по видимости, недавно полученный по почте. Глаза его были красны от слёз, щёки небриты, волосы взъерошены.

- Вы ко мне? – машинально спросил он и отступил назад, чтобы дать гостю войти. – Вы уже знаете? Письмо от Эдди…

- Предполагаю, - ответил Кларк, - Вы разрешите взглянуть?

- Конечно. Я сделаю фонарь поярче, - с этими словами Пауль поднял фонарь вверх, чтобы свет попадал на лист бумаги, который он по-прежнему держал в руке. – Читайте!

Капитан поднёс письмо к свету:

Дорогие мои Пауль и Элиза! Я вас очень люблю и поэтому не могу уйти без объяснений. Как повелось у нас в детском приюте, я всегда защищал тебя, Пауль. Когда ты начал выступать со скрипкой перед зрителями, появилось много недоброжелателей и завистников. Ты был особенным, а в приюте таких не жалуют. Мне приходилось не раз пускать в ход кулаки, чтобы ты мог спокойно заниматься музыкой и выступать перед нашей небольшой семьёй. Я почувствовал себя твоим защитником, и мне стало так радостно, потому что в жизни у меня появился смысл. И когда ты решил дать мне свою фамилию, я был очень счастлив. У меня наконец-то появилась семья, ради которой я был готов свернуть горы.

И теперь я знаю, что делаю правильно. Деньги поступят на счёт нашего приюта, половина из них ваша. Вы с Элизой должны жить, жить в достатке и радости, заниматься любимым делом, нести людям своё искусство. Очень прошу: не плачьте обо мне. Любите друг друга так же сильно, как мы любили друг друга в детстве. Я ухожу со спокойным сердцем. Благословляю вас. Если со временем у вас родится мальчик, назовите его Эдди. И я останусь навсегда с вами.

Ваш Эдди Кроус

- Понятно, - проговорил капитан, дочитав письмо. – Скажите, милейший, у вас есть счёт в банке?

- Какой счёт? Никакого счёта нет. Немного сбережений в копилке и всё. Вчера приходил какой-то господин из банка, названия я не запомнил. Он говорил странные вещи, о каких-то процентах по займу, которые должен Эдди. Я был в таком состоянии, что не понял почти ничего. Смог только сказать ему, что Эдди больше нет.

- Тогда поехали в ваш приют. Там, возможно, станет яснее.

Прошло немного менее часа, как они двое, Кларк и Пауль, стояли на пороге приюта «Бончелли Хаус» и ждали появления его попечительницы, миссис Шарлотты Бончелли. Минут через десять к ним вышла дама средних лет, в платье, которое делало её более похожей на простую гувернантку, нежели на попечительницу детского приюта. Только большая тёплая шаль, накинутая на плечи, придавала ей некую важность и значительность. По лицу пролегли морщины, выдававшие на лице некогда красивой женщины бессонную ночь.

- Наш бедный мальчик, наш Эдди! – она протянула руку для приветствия вошедшим.- Добрый день, Пауль. Рада тебя видеть. А Вы тоже знали Эдди?

- Я капитан полиции Кларк. Занимаюсь расследованием…

- Какое ещё расследование? Эдди был болен, у него с самого детства слабые лёгкие. Бедный мальчик! Он был таким порядочным и честным. Очень любил справедливость, защищал тех, кто в этом нуждался. Вот с Паулем они очень сдружились…

- Мы стали братьями друг другу,- вступил в разговор Пауль. - Я дал ему свою фамилию. Ведь он совсем не знал родителей. До недавних пор мы жили вместе. Я заботился о нём, уговаривал лечь в больницу. Только Эдди не послушался, а потом было поздно. Слишком поздно…

- Эдди всегда пренебрегал советами врачей. Ему было важно совершить задуманное дело. Вот и теперь такое странное обстоятельство…На наш счёт поступили деньги, - миссис Шарлотта смутилась, - очень большая сумма. Половина из них завещана выпускнику приюта Паулю Кроусу. Но откуда у бедного Эдди такое состояние?!

- Это пока выясняется, - промолвил капитан. - Не могу ничего определенного Вам сказать. Вероятно, в банке смогут прояснить ситуацию. Я сообщу Вам, когда сам узнаю. Всего доброго. Пауль, нам необходимо заехать в «Голден кейдж», тебе нужно присутствовать при разговоре.

Попрощавшись с миссис Шарлоттой, они отправились в банк.

В банке в тот день было немного посетителей, и капитан смог быстро добиться аудиенции управляющего. Это был сухонький старичок с поджатыми губами, с седой бородой и в очках.

- Мистер Ласнер к Вашим услугам. Вы клиенты нашего банка? Чем могу быть полезен?

- Я капитан полиции Кларк, а он Пауль Кроус. Дело сугубо деликатное. Идёт расследование, и мне бы хотелось прояснить один важный момент.

- Не скажу, что рад такому повороту. Ну что ж… Говорите, что у Вас за дело.

- Нам стало известно, - начал капитан, - что Эдди Кроус, названый брат Пауля Кроуса (Кларк кивнул на стоящего рядом) взял в Вашем банке займ на миллион долларов.

-Да, Эдди Кроус оформил такой кредит. С тех пор он наш любимый клиент, - управляющий одарил собеседников самой искренней улыбкой, какую только смог изобразить на своём весьма неинтересном лице.

- К сожалению, Эдди Кроус мёртв.

Капитан пристально посмотрел на мистера Ласнера.

- Очень жаль, - произнёс управляющий. – Соболезную Вам, молодой человек. В случае смерти клиента мы вынуждены обратиться к его поручителям. Поручители Эдди Кроуса – управляющий заглянул в журнал – мистер Генри Миллер и мистер Симон Эдванс.

- Поручители Эдди Кроуса также мертвы.

Капитан внимательно наблюдал за лицом мистера Ласнера. В этот раз ему не удалось изобразить благодушие, по лицу пробежал холодок испуга.

- В таком случае мы должны обратиться к самим получателям или наследникам денежных средств и изъять их, если только получатели не являются несовершеннолетними.

- Именно несовершеннолетними, мистер Ласнер! – капитан не скрывал своего превосходства и улыбался.

Управляющий уже не мог спрятать досаду и раздражение:

- Убытки, опять одни убытки… У вас больше нет ко мне вопросов? Всего наилучшего.

Когда капитан Кларк и Пауль Кроус вышли из здания банка, подул весьма свежий ветер, и они поспешил остановить извозчика и сесть в кибитку.

- Ну что же, - начал Кларк. - На фоне последних событий новости неплохие. По крайней мере, схема теперь абсолютно понятна. Дальше можно и не проверять. Каждый из них взял займ на миллион, а поручителями назначил двух других. Игроки – с поля вон, и концы, как говорится, в воду. А вот пункт про несовершеннолетних - это заслуга Генри. Он молодец! Не случайно служил в департаменте. Увидев недоуменное лицо Пауля, капитан продолжил:

- Не в каждом банке есть такие условия. В других местах деньги изъяли бы при любом раскладе. А этот банк пытается создать себе имидж – забота о детях. Вот и внесли такой интересный пункт в свой устав.

- Почему же люди не пользуются этим для своего обогащения?- поинтересовался Пауль.

- Люди в большинстве своём меркантильны. Вряд ли кто-то захочет взять на себя обязанность выплаты огромных процентов без собственной возможности использовать эти средства. А Генри, Симон и Эдди были обречены, им не нужны были деньги. Они подумали о своих близких. И очень правильно поступили, на мой взгляд. Теперь понятно, зачем они просили мистера Мэнга не отсылать их документы о недееспособности. Иначе займы они бы не получили. Капитан улыбнулся:

- Представляю, как расстроится мистер Ласнер, когда узнает, что банк потерял не один миллион, а целых три…

Глава 6

Вернувшись в полицейский участок, Кларк собрал подчинённых и выдал необходимые распоряжения. Все подозрения с доктора Мэнга были сняты, дело закрыто. Остались сущие формальности: отчёты о проделанной работе и результат. Кларк засадил Брига и Дэниса за написание протоколов, и сам занялся составлением истории дела. После нескольких тревожных дней и постоянных разъездов было даже приятно посидеть в тепле с бумагами.

Оставался только один вопрос, который требовалось осветить в деле: от чего наступила смерть пациентов? Было ясно, что из жизни они ушли по собственному желанию. Но вот как?

- Старший сержант Дэнис!- скомандовал Кларк.- Протоколы по делу сдать! Последнее задание на сегодня: разыщите мне человека, который приходил в паллиативный центр накануне Рождества в костюме Санта Клауса. Не позднее завтрашнего утра он должен стоять у меня в кабинете!

Услышав «Будет сделано!», капитан откинулся в кресле и закурил. Рабочий день подходил к концу, Бриг дописывал отчёт и собирался уходить. Вдруг в приёмной раздался странный голос. Пронзительный. Как будто женский. Кларк выглянул в коридор и увидел молодую посетительницу. Дежурный сержант пытался её остановить, но она рвалась к нему, Кларку, в кабинет.

- Пропустите её! – скомандовал капитан.

В дверях показалась молоденькая особа лет двадцати трёх, с необыкновенно красивым и правильным овалом лица и большими зелёными глазами. Прямая крепкая осанка и острый подбородок выдавали в ней уроженку юга, степную наездницу.

- Я Нэнси Бэксот, мне нужно видеть капитана Кларка.

-Я к Вашим услугам, миссис Бэксот. Давно жду Вашего появления.

- Вы всё знаете?

- Всё. Ну или почти всё. Остались небольшие детали. Вы хотели что-то сообщить?

Женщина вытряхнула из сумочки помятые бумаги.

- Вот! Заберите это! Сегодня утром доставили с почтой. Там написано, что на имя моего сына открыт счёт. Но нам не нужны его грязные деньги и письмо тоже. Ничего от него не нужно! Верните их в банк! – Нэнси разорвала письмо на две части и швырнула на стол капитану.

- Позвольте, а как же последняя воля умершего? Он написал Вам письмо, следовательно, хотел, чтобы Вы прочитали это. Даже для закоренелых преступников выполняется последнее желание. А здесь тем более…

- Вы правда так считаете? Вы думаете, что там нет ничего дурного?

- Думаю, что нет. Прочитайте. Я уверен, что Вы об этом не пожалеете.

Нэнси дрожащими руками взяла разорванное письмо, соединив половинки, начала читать. По мере того, как продвигалось чтение, глаза молодой женщины становились тревожнее, слезы навернулись на большие ресницы и, закончив чтение, она разрыдалась. Бросив измятые и изрядно намоченные листы, уткнулась в широкое плечо Кларка. Он осторожно погладил её по спине.

- Вам надо взять себя в руки. И жить. Жить ради сына. Вы должны воспитать его хорошим человеком, но для этого придётся многое изменить в себе. Если ребенка воспитывать в ненависти, то ничего хорошего из него не выйдет. Вон сколько таких несчастных сидит у нас в камерах.- Кларк кивнул в сторону коридора. – Как зовут вашего сына?

- Его имя Томас Бэксот, так звали и моего отца.

- Пусть он знает только то, что его отец очень любил вас. Мечтал для сына о хорошей конной школе и оставил деньги для учёбы. Вы должны их взять для мальчика. Ребёнок-то ни в чём не виноват. Здесь хватит и на приобретение небольшого табуна. Начнёте дело заново, и Томас - глядишь - подрастёт. Вы сможете, Нэнси. Справитесь. Вы сильная.

- Спасибо, - всхлипнула женщина, - наверно, Вы правы. Деньги нам с Томасом пригодятся.

Она забрала уведомление из банка и, попрощавшись, хотела бежать из кабинета, но капитан остановил её.

- Возьмите эти ковбойские сапожки для Томаса. Его отец купил их на последние честно заработанные деньги. Были обнаружены мной в больнице.

- Благодарю Вас,- Нэнси прижала подарок к себе и удалилась.

На следующее утро Кларк пришёл в отделение пораньше, чтобы разобраться с отчётами по делу. Но Дэнис отрапортовал, что свидетель уже доставлен. Кларк прервал чтение и велел входить. В кабинет шагнул приземистый человек среднего роста, весьма упитанный, с седой бородой и усами.

- Вылитый Санта! – не по уставу доложил сержант, за что получил грозный испепеляющий взгляд начальника.- Вот этот человек приходил в центр накануне Рождества в костюме Санта Клауса.

- Как ваше имя? – обратился к нему Кларк.

- Меня зовут Соломон. Я аптекарь.

- Расскажите, к кому Вы приходили накануне Рождества и что несли в мешке.

- А почему я должен рассказывать это вам?

- Видите ли, уважаемый, я могу принудительно заставить вас это сделать. Но мне хотелось бы поговорить по-дружески. Рассчитываю на вашу помощь в деле. Сразу три смерти за одну ночь – это многовато даже для паллиативного центра. А посторонним посетителем были только Вы. Расскажите всё, что знаете. Этим очень поможете следствию. – Кларк искренне улыбнулся.- Ну? По рукам?

- Хорошо, - проговорил Соломон. – Я скажу. Мне и самому тяжело таить это в себе. Я хорошо знал мистера Генри, мы вместе учились, только он стал учёным, ботаником, а я нашёл себя в химии и траволечении. Позже открыл свою аптеку и стал продавать разные снадобья. Мистер Миллер обратился ко мне с необычной просьбой, и я не смог отказать ему по старой дружбе. Бедный Генри!

- Что за просьба?

- Мистер Миллер попросил меня купить рождественские сувениры и разную мишуру для праздника, а также изготовить конфеты по своему рецепту. Положить их в три золотистых праздничных мешочка и принести в костюме Санта Клауса к ним в паллиативный центр. Только в каждом мешке одна конфета была с сильным ядом. Генри, Эдди и Симон должны были после боя часов разойтись по своим комнатам и открыть подарки. Сувениры и мишура нужны были для короткого забвения – чувство праздника, хоть и ненадолго, должен был испытать каждый из них. Затем они собирались есть сладости. Ядовитая конфета могла попасть одной из первых, а кому-то – в последнюю очередь. Но так или иначе – результат вам известен… Я долго не соглашался. Но мистер Генри убедил меня. Они все трое не хотели тяжело умирать. Не желали быть обузой для близких. И выбрали такую красивую смерть. Этот яд мне привезли из Индии. Он убивает очень быстро, несколько секунд – и всё.

- Я идиот! – воскликнул Кларк. - Куча разноцветных фантиков в каждой комнате! А экспертизу фантиков сделать не догадался. Спасибо вам за честный рассказ, Соломон. Вы знали, что обречённый человек вправе выбирать способ уйти из жизни. Ничего противозаконного Вы не совершили. Ступайте домой.

- Эти конфеты я приготовил для вас, - с этими словами Соломон достал ещё один золотистый мешочек. - Угощайтесь!

- Нам тоже отравиться? – в один голос воскликнули Дэнис и Кларк.

- Ну что вы! Это абсолютно безвредные конфеты. Вкусные!

Все засмеялись, и обстановка была разряжена. Дэнис, дежурный и Кларк с Соломоном весело болтали о наступающем Рождестве и жевали конфеты, изготовленные аптекарем. У сержанта в шкафу нашлось полбутылки бренди, и вся компания, оторвавшись от дел, отметила наконец наступление Рождества.

До самого вечера, разбирая отчёты и протоколы по делу, капитан Кларк думал о троих – Генри, Эдди и Симоне. Судьба гналась за ними по пятам, грозила страшными муками, а они нашли в себе мужество развернуться к ней лицом и принять как подобает достойным людям. Близкие, пережив со временем горечь утраты, будут вспоминать о них с благодарностью и любовью. И Пауль Кроус, и Марта Миллер с сыновьями… Вот сможет ли Нэнси воспитать сына в любви и не передать ему свою обиду на Симона?

Капитан сложил аккуратно просмотренные папки с отчётами, и взгляд его случайно упал на пол. Там лежал разорванный лист бумаги. «Непорядок!» - проворчал Кларк и поднял его. Это было письмо Симона, разорванное Нэнси Бэксот. Вернее, половина письма… Капитан не смог удержаться и прочитал:

Нэнси, крошка моя! Я так виноват! Если ты сейчас читаешь это, значит меня уже нет. Я справедливо наказан. Всю свою жизнь считал, что во всем должен преуспеть, быть только первым. Первым на скачках, первым в бизнесе, первым в любви. Я наивно полагал, что, если добьюсь во всем успеха, ты будешь сильнее любить меня. Глупец! Теперь я знаю, что в любви не бывает победителей. Если между двумя вспыхнула война – погибают оба. Любовь – это не борьба за первенство, а желание отдать его другому и сделать счастливым. Как поздно я это понял! И прощения твоего не успел заслужить.

Знаю, что останусь в твоём сердце неприятным воспоминанием, но – умоляю – не держи на меня зла. Оставь тоску и досаду мне - я унесу их с собой. А ты помни только блеск реки и фырканье лошадей в ночном, тёплый влажный песок и яркие звёзды на высоком тёмном небе, мои руки, жадно обнимающие тебя… Прости, если сможешь. Помни, что жизнь коротка, но любовь вечна…

Закрыв дверь участка, Кларк вышел на улицу. Было пасмурно, и снег, кружась в воздухе, шёл удивительными крупными белыми хлопьями. И несмотря на поздний час, было светло и празднично. Он представил себе Марту Миллер, сидящую у камина. Вот она беседует с сыновьями, Кристианом и Максимилианом. Они наперебой рассказывают ей об учёбе в пансионе и своих первых успехах. Воображение нарисовало Пауля с Элизой, наряжающих ёлку в новом доме и мечтающих о большой дружной семье. А вот и Нэнси с маленьким Томасом. Мальчонка в новеньких ковбойских сапогах уже крепко держит поводья и совсем не боится упасть с лошади, которую осторожно ведёт под уздцы мама. «Завтра будет новый день. И всё закрутится вновь, как этот рождественский снег», - подумал капитан и быстро зашагал в сторону дома.