Реестр Непроизнесённых

Глава 1

РЕЕСТР НЕПРОИЗНЕСЁННЫХ

◆

Город помнит каждый голос. Особенно тот, который велели забыть.

СОДЕРЖАНИЕ

◆

ПРОЛОГ

ЧАСТЬ I. РИСУНОК НЕСУЩЕСТВУЮЩЕГО РАЙОНА

Глава 1. Клиентка без голоса

Глава 2. Пустое кресло

Глава 3. Редакторы

Глава 4. Женщина с металлическим горлом

Глава 5. Цена одного предложения

Глава 6. Первая камера

ЧАСТЬ II. ЛЮДИ, КОТОРЫХ НЕ БЫЛО

Глава 7. Функциональная стая

Глава 8. Рынок молчания

Глава 9. Мастерская под кожей

Глава 10. Два потерянных года

Глава 11. Возвращение Неры

Глава 12. Первое предательство

ЧАСТЬ III. ГОРОД, КОТОРЫЙ РАБОТАЕТ

Глава 13. Арифметика Кроста

Глава 14. Девятая гавань

Глава 15. Два голоса

Глава 16. Согласие без границ

Глава 17. Голосование

Глава 18. Город помнит

ЧАСТЬ IV. РЕЕСТР НЕПРОИЗНЕСЁННЫХ

Глава 19. После отказа

Глава 20. Живой реестр

Глава 21. Шесть лиц

Глава 22. Молчание — не согласие

Глава 23. Нулевой час

Глава 24. Мастер коррекции

ЧАСТЬ V. НУЛЕВОЙ АРХИВ

Глава 25. Последний становится дверью

Глава 26. Свидетель, которого нельзя убить

Глава 27. Завершённые

Глава 28. Копии без будущего

Глава 29. Семь приговоров

Глава 30. Имя не является телом

ЧАСТЬ VI. ГОРОД БЕЗ ГОТОВОГО ОТВЕТА

Глава 31. Счёт 11 743

Глава 32. Вернуться — не значит занять

Глава 33. Не держи меня

Глава 34. Система, сказавшая «нет»

Глава 35. Десять минут

Глава 36. Второй механический сигнал

ЭПИЛОГ. РЕЕСТР ЖИВЫХ

ПРОЛОГ

◆

Сначала вернулась боль.

Не память, не имя и даже не страх — только боль, ровная и терпеливая, разложенная внутри тела так аккуратно, словно её проектировал инженер.

Мужчина попытался открыть глаза. Веки не подчинились. Попытался пошевелить пальцем. Ничего.

Тогда он захотел закричать и понял, что во рту нет языка.

Вокруг дышали люди. Сотни вдохов входили в темноту одновременно, выдерживали паузу и так же одновременно выходили. Где-то далеко металл отвечал низким гулом.

Они сказали, что это всего на одну ночь.

Мысль не была воспоминанием. У неё не было лица, комнаты или голоса. Только готовая фраза, истёртая от повторения.

Они сказали, что это всего на одну ночь.

Над ним проснулась первая котельная Кардема. На восточной эстакаде загорелись фонари. Насосы подняли воду в верхние ярусы. Пошли первые трамваи. В пекарнях открыли заслонки.

Мужчина под землёй повторял одну мысль, и каждое повторение становилось частью городского утра.

Он не знал, сколько ночей прошло. Не знал, существует ли дом, куда обещал вернуться. Не знал, помнит ли его кто-нибудь.

Но однажды другой человек сбился с ритма.

Один вдох опоздал.

Металл в стене завыл. На миг мужчина увидел ряды вертикальных камер, трубы, чёрный минерал и город, построенный над живыми телами.

Они сказали, что это всего на одну ночь.

Над Кардемом наступило утро, и никто не спросил, почему электричество пахнет страхом.

ЧАСТЬ I. РИСУНОК НЕСУЩЕСТВУЮЩЕГО РАЙОНА

◆

Глава 1. Клиентка без голоса

◆

После полуночи Кардем говорил тише.

Не из уважения к спящим. Уважение давно заменили тарифами. Ночной коэффициент налога на голос был вдвое выше дневного, и бедные кварталы экономили слова.

Эрдан Лорн закрыл татуировочную мастерскую в десять, погасил вывеску в одиннадцать и до полуночи исправлял линию, отклонявшуюся от симметрии на толщину волоса.

Клиентка появилась без стука.

Молодая женщина в мокром плаще положила на стол мешочек с резонитовой пылью. Она не могла говорить: на горле виднелся государственный шов коррекции.

Эрдан дал ей бумагу.

Она написала: НАРИСУЙТЕ КАРТУ.

— Какую?

Женщина сняла плащ. На её спине были выжжены улицы района, которого не существовало на современных картах.

Эрдан узнал почерк.

Свой.

В центре рисунка стояла круглая площадь. От неё расходились девять улиц. Каждая заканчивалась у вертикального знака, похожего на закрытый рот.

— Когда я это сделал?

Она написала имя: НЕРА СААЛЬ.

Затем: ДВА ГОДА, КОТОРЫХ ВЫ НЕ ПОМНИТЕ.

Эрдан хотел вызвать полицию. Вместо этого коснулся ближайшей линии.

Кожа Неры ответила болью. Под его пальцами карта потеплела, а в голове вспыхнула комната с белыми стенами. Молодой Эрдан в медицинском халате наносил на чужое тело чёрные маршруты.

— Бумага горит, — говорил он. — Камень перестраивают. Тело сопротивляется даже тогда, когда разум уже согласился.

Воспоминание исчезло.

В дверь ударили.

Государственные редакторы не стучали второй раз.

Нера показала на задний выход. Эрдан схватил инструменты и мешочек с резонитом. Перед уходом увидел на собственном запястье тонкую чёрную линию, которой утром не было.

Она вела туда же, куда карта на спине Неры.

В исчезнувший район.

Глава 2. Пустое кресло

◆

Они скрылись в подвальном баре, где посетители платили не за напитки, а за право говорить громче установленной нормы.

За дальним столом сидел Дрем Хаск — огромный механик с ключом вместо трости. Рядом стояло пустое кресло.

— Для жены, — сказал он, заметив взгляд Эрдена.

— Она придёт?

— Девять лет как обещает.

Нера написала на салфетке: ЛИАНА ХАСК. ВОДЯНОЙ КОНТУР.

Дрем перестал улыбаться.

Он считал, что жена бросила его после долговой проверки. Нера знала другое: Лиана добровольно согласилась на шесть месяцев работы в городском контуре, чтобы списать его долг. Домой не вернулась.

— Почему я должен верить немой женщине и мастеру, который не помнит собственных преступлений?

Эрдан положил руку на стол. Новая линия на запястье двинулась сама и сложилась в схему водяного узла.

Дрем побледнел.

— Этого плана нет в открытых архивах.

— Значит, пойдёшь с нами?

— Нет.

Он поднялся, забрал пустое кресло и понёс к выходу.

У двери остановился.

— Я просто хочу доказать, что вы лжёте.

— Конечно, — сказал Эрдан.

Так у группы появился механик.

Глава 3. Редакторы

◆

Государственные редакторы нашли их на рассвете.

Они носили серые плащи и тонкие металлические перчатки. Оружие им почти не требовалось: достаточно было коснуться виска и убрать из человека связь, страх или причину сопротивляться.

Эрдан помнил их движения раньше, чем узнал лица.

Он ударил первого в запястье, сломав редакторский знак. Нера бросила резонитовую пыль в лампу. Вспышка наполнила коридор чужими голосами.

Дрем открыл паровой клапан.

— План был другой, — сказал Эрдан.

— У плана не было бороды.

Один редактор всё же коснулся Неры. Она замерла.

— Кто ты? — спросил Эрдан.

Нера смотрела на него без узнавания.

Редактор начал стирать их встречу.

Тогда линия на руке Эрдена открылась. Он увидел память как ткань: государственный разрез был ровным, аккуратным и почти безболезненным. Эрдан провёл ногтем поперёк шва.

Нера закричала без голоса.

Связь вернулась вместе с болью.

Редактор отшатнулся.

— Мастер Лорн?

Эрдан ударил его.

— Бывший.

— Таких не бывает.

— Теперь есть.

У редактора нашли приказ: задержать Неру Сааль как носителя Модели Девять, Эрдена — как утраченный государственный актив, Дрема — как случайного свидетеля.

Ни слова о суде.

Только о возвращении собственности.

Глава 4. Женщина с металлическим горлом

◆

Сейра Весс ждала их в заброшенной часовне голосового налога.

Вместо части гортани у неё стоял металлический резонатор. Каждое слово проходило через пластины и выходило холоднее человеческого.

— Ты опоздал на два года, — сказала она Эрдану.

— Я их не помню.

— Это не делает их менее твоими.

Сейра раньше работала редактором. Она помогла Нере украсть карту и участвовала в стирании Эрдена. Не из раскаяния. Хотела найти сестру Мару, чью голосовую структуру использовали для спасения её собственного тела.

— Крост обещал вернуть её, — сказала Сейра.

— Крост обещает только то, что собирается использовать, — ответила Нера письменно.

Сейра посмотрела на её карту.

— Центральный маршрут неполный.

— Кто знает остальное?

— Ты, — сказала она Эрдану. — В нервах.

В часовню вошёл государственный отряд. Сейра могла выдать группу и получить сестру. Вместо этого открыла металлическое горло и направила в колонны резонанс.

Камень заговорил голосами людей, которых там когда-то облагали налогом.

Отряд остановился.

Сейра повела группу в подземный ход.

— Не благодарите. Я всё ещё могу вас предать.

— Наконец честный специалист, — сказал Дрем.

Глава 5. Цена одного предложения

◆

На рынке молчания продавали всё, что человек не хотел помнить.

Фразу признания. Последний крик. Имя любовника. Страх перед начальником. Детскую песню. Память о преступлении.

Покупатели использовали чужие эмоции как топливо или лекарство. Продавцы получали деньги и пустое место внутри.

Тальма Корр работала в дальнем павильоне. Пожилая бухгалтерша с пальцами в чернилах считала не монеты, а исчезнувшие связи.

Она показала им государственные книги.

Официально Кардем использовал налог на голос. На деле каждый крупный городской узел был связан с людьми, чьи профили продолжали работать после смерти, исчезновения или окончания договора.

— Сколько? — спросил Эрдан.

— Подтверждённых девяносто две тысячи четыреста восемнадцать. Детей — двадцать одна тысяча шестьсот.

Дрем сел.

— Лиана?

— Активна девять лет.

— Она согласилась?

— На шесть месяцев.

Тальма нашла ещё одну запись. Подпись Эрдена под процедурой, превращавшей временное продолжение в автоматическое.

— Я не помню.

— Государство рассчитывало именно на это, — сказала Тальма.

Редакторы окружили рынок. Торговцы начали сжигать книги, чтобы не потерять бизнес.

Тальма не спасала деньги. Она выбрасывала документы на улицу, где люди подбирали собственные имена.

Эрдан увидел женщину, читающую карточку мужа, которого ей велели считать никогда не существовавшим.

Одно предложение вернуло ей человека.

И разрушило двадцать лет жизни без него.

Глава 6. Первая камера

◆

Вход в первую камеру находился под общественной баней.

Город нагревал воду человеческим страхом, а жители платили за чистоту, не зная запаха топлива.

Дрем вскрыл затвор. За ним стояли вертикальные капсулы в жёлтом медицинском свете.

В первой лежал мужчина без языка.

Тот самый, что повторял одну мысль с момента основания системы.

Они сказали, что это всего на одну ночь.

На табличке не было имени. Только номер и функция: ПЕРВИЧНАЯ СТАБИЛИЗАЦИЯ.

Эрдан коснулся стекла. Карта под кожей открыла старую память.

Девять первых регистраторов положили под площадью девять «временно расходуемых» людей. Они должны были держать город до утра. Утро пришло. Смену не провели.

Постоянная система родилась не из необходимости, а из удобства.

Нера нашла рядом детскую капсулу.

Девочка открыла глаза. Увидела людей и улыбнулась, потому что система научила её считать любой взгляд обещанием освобождения.

Сейра отключила питание.

Девочка умерла раньше, чем Дрем успел открыть крышку.

— Мы её убили, — сказал он.

— Она умерла из-за камеры, — ответил Эрдан.

— Наши руки были последними.

Никто не стал спорить.

Они забрали табличку с номером. Тальма открыла запись:

ЛИЧНОСТЬ НЕ УСТАНОВЛЕНА. РЕБЁНОК СУЩЕСТВОВАЛ.

Первая камера стала не доказательством системы.

Первым обвинением.

ЧАСТЬ II. ЛЮДИ, КОТОРЫХ НЕ БЫЛО

◆

Глава 7. Функциональная стая

◆

После первой камеры группа перестала быть случайным союзом.

Дрем отвечал за механизмы и ненавидел всякий план, где человек назывался допустимой потерей. Тальма добывала документы. Сейра знала редакторские каналы. Нера носила карту исчезнувшего района. Эрдан оставался ключом, который не помнил, какую дверь создал.

К ним присоединились беглые рабочие, врач Орса Нем и несколько бывших охранников. Дрем назвал это функциональной стаей: никто никому не доверял, но каждый был полезен.

Они вскрыли три малых узла. В одном нашли людей, подключённых к лифтам. В другом — стариков, чьи воспоминания поддерживали городские часы. В третьем — пустые тела, из которых уже вынули имена, но оставили дыхание.

Каждое освобождение ломало часть инфраструктуры.

После второго узла в бедном квартале остановились лифты. Женщина с больной ногой умерла на лестнице. Её сын пришёл на площадь и спросил, кто несёт ответственность.

— Система, — сказал один активист.

— Мы, — ответил Эрдан.

— Значит, не надо было освобождать?

— Не знаю.

Сын ударил его.

Эрдан не защищался.

Утром Тальма добавила имя женщины в открытый список последствий. Не к жертвам камер и не к случайным потерям. Отдельно.

Так группа научилась: правильное действие не перестаёт причинять вред только потому, что его цель справедлива.

Глава 8. Рынок молчания

◆

Тальма устроила вторую атаку на рынок без оружия.

Она раскрыла государственные закупки: элита годами покупала голосовые лимиты из резервов бедных районов. Один приём в доме министра стоил столько слов, сколько нижнему кварталу разрешали произнести за месяц.

На улицах начали говорить намеренно громко.

Рабочие пели у счётчиков. Дети выкрикивали собственные имена. Торговцы разбивали аппараты налога. Власть отвечала штрафами, а затем задержаниями.

Нера хотела направить толпу к Центральному регистру.

— Люди готовы.

— Люди злы, — сказал Эрдан. — Это не одно и то же.

— Ты боишься их решения.

— Да.

— Тогда зачем раскрывать правду?

— Чтобы у них было больше одного решения.

На рынке они нашли запись о брате Неры, Каллене Саале. Его перевели в Восточный мостовой контур после официальной смерти.

— Он жив? — спросила она.

Сейра не ответила сразу.

— Его профиль активен.

— Это не ответ.

— Другого нет.

Нера едва не убила архивиста, который оформил перевод. Остановилась только потому, что тот назвал ещё одно имя — Мару Весс.

Сестра Сейры тоже оставалась в системе.

С этого дня предательство стало не возможностью, а вопросом времени.

Глава 9. Мастерская под кожей

◆

Карта Эрдена росла ночью.

Линии проходили по груди, спине и ногам. Каждая новая камера открывала маршрут, но вместе с ним исчезал кусок его собственного прошлого.

Сейра провела исследование. Резонитовые чернила были связаны с болевыми рецепторами. Государственная коррекция могла удалить факт, но боль сохраняла отношение между фактами.

— Ты сам придумал этот способ, — сказала она.

— Чтобы сопротивляться стиранию?

— Или чтобы прятать систему внутри живого человека.

В центре карты оставался незамкнутый круг над сердцем. Нера считала его детонатором. Тальма — реестровым ключом. Крост позже назовёт маршрутом последнего выбора.

Эрдан обнаружил в собственной коже мастерскую: внутреннее пространство, где профессиональные движения существовали отдельно от личности. Там он мог исправлять память так же легко, как линии татуировки.

Именно там впервые появился молодой чистый Эрдан.

— Ты оставил меня, когда стёр себя, — сказал он.

— Кто ты?

— То, что умеет работать, когда ты боишься.

Фигура исчезла.

Эрдан никому не рассказал.

Глава 10. Два потерянных года

◆

В заброшенном архиве Сейра вернула Эрдану часть утраченного времени.

Он увидел себя государственным мастером коррекции. Не пленником. Специалистом, который делал систему точнее.

Первоначально камеры использовали только в авариях. Эрдан разработал способ хранить согласие через надежду: человек продолжал ждать освобождения, и это ожидание поддерживало стабильный резонанс.

Он называл метод гуманным, потому что носитель не терял желание жить.

Крост утверждал, что без этой технологии город разрушился бы во время великого обвала.

Нера была Моделью Девять — распределённым ключом к девяти районам. Она согласилась носить карту, когда альтернативой было немедленное использование детей. Согласие было её, но условия сделали его принуждением.

Эрдан разделил финальный маршрут между её шрамами и собственными нервами. Затем позволил стереть себе память, чтобы Крост не смог получить ключ целиком.

— Ты сделал это ради меня? — спросила Нера.

— Частично.

— А ещё?

— Чтобы не помнить, что сделал раньше.

Нера ударила его.

— Теперь лучше.

— Что?

— Ты хотя бы не врёшь красиво.

Глава 11. Возвращение Неры

◆

Государство объявило Неру умершей.

На самом деле её держали в распределительном секторе и использовали как живой ключ. Сейра помогла ей бежать, но часть маршрутов осталась закрытой.

Теперь карта возвращалась через кровь Эрдена.

Нера не хотела спасать Кардем. Она хотела найти Каллена и разрушить город, если он окажется мёртв.

— Ты считаешь всех виновными? — спросил Дрем.

— Все пользовались.

— Они не знали.

— Они не спрашивали.

— Я тоже не спрашивал о Лиане.

— Значит, ты понимаешь.

— Понимаю вину. Не приговор.

Они нашли первый след Каллена у Восточного моста: детский рисунок корабля с девятью окнами. Нера сохранила его в кармане.

В ту же ночь Сейра получила сообщение от Кроста.

ПРИВЕДИ ЭРДАНА И НЕРУ. МАРА БУДЕТ ВОЗВРАЩЕНА.

Она не показала его никому.

Глава 12. Первое предательство

◆

Сейра открыла боковые ворота.

Отряд Кроста вошёл без выстрелов. Дрема ранили. Тальму схватили. Неру прижали к полу. Эрдена отвели в медицинский сектор.

— Где Мара? — спросила Сейра.

Крост показал стеклянную колонну с голосовым профилем.

— Здесь достаточно, чтобы восстановить.

— Ты обещал вернуть её.

— Возвращение требует носителя.

Сейра поняла: Крост не собирался освобождать сестру. Он хотел закрепить её в теле Сейры окончательно и использовать обеих как центральный голосовой контур.

Она сломала резонатор собственным ключом.

Металл вошёл в горло. Кров наполнила рот. Сейра открыла аварийный канал и выпустила в коридор голоса камер.

Отряд остановился, слыша имена тех, кого охранял.

Нера освободилась. Дрем, истекая кровью, открыл паровой затвор. Тальма украла три печати.

Группа ушла.

Сейра шла последней.

— Я предала вас, — сказала она.

— Да, — ответила Нера.

— И помогла выйти.

— Да.

— Что теперь?

— Оба действия останутся.

Это было хуже прощения и лучше казни.

ЧАСТЬ III. ГОРОД, КОТОРЫЙ РАБОТАЕТ

◆

Глава 13. Арифметика Кроста

◆

Крост встретился с ними в старой насосной станции без охраны.

Он принёс расчёты.

Если камеры отключить немедленно, погибнут сотни тысяч. Если сохранить — ежегодно потребуются новые носители. Если перейти на механику, понадобится не меньше пяти лет, огромные ресурсы и политическая воля, которой никогда не было.

— Я не утверждаю, что система справедлива, — сказал Крост. — Я утверждаю, что она работает.

— На людях, — ответила Нера.

— На всём работают на людях. Вопрос в количестве и распределении.

Дрем ударил его.

Крост поднялся и продолжил цифры.

— Это не оправдание, — сказал он. — Это условие решения.

Он показал личные подписи под переводами. Не прятал.

— Сколько? — спросила Тальма.

— Сорок восемь тысяч двести одиннадцать.

— Имена?

— Не все помню.

— Тогда ты считал тела, а не людей.

— Да.

Крост предложил контролируемое сокращение камер и механическую замену.

Нера хотела уничтожить Центральный резонатор.

Эрдан понял, что арифметика Кроста страшна не ложью. Она часто была правильной.

Глава 14. Девятая гавань

◆

Исчезнувший район назывался Первой гаванью, а позднее — Девятой.

Резонит там сначала использовали добровольно. Жители делились памятью и голосами по очереди. Бремя распределялось прикосновением, именованием и общими ритуалами.

Потом богатые кварталы перестали участвовать. Бедные стали постоянными узлами. Первый Реестр возник как список исключённых из участия, а затем превратился в систему исключения людей из жизни.

Тальма нашла старый статут: Девятую гавань юридически не распустили. Один представитель не подписал ликвидацию, потому что уже лежал под площадью.

У района оставалось право голоса.

Эрдан восстановил последний фрагмент памяти. Он наносил Нере карту, а она говорила:

— Бумага горит. Камень перестраивают. Человека можно стереть. Но тело сопротивляется.

На его коже открылось распределительное кольцо Центрального резонатора.

Крост стоял у окна.

— Теперь понимаете?

— Теперь помню, — сказал Эрдан. — Это хуже.

Глава 15. Два голоса

◆

Крост не успел закончить объяснение.

Из нижнего коридора донёсся металлический крик. Сейра называла имена детей, которых готовили к коррекции родственных связей. Семнадцать столов, семнадцать редакторов, семнадцать будущих сирот, созданных не смертью, а удобством системы.

Группа ворвалась в медицинскую мастерскую. Сейра стояла у центрального стола с раскрытым резонатором. Из одного горла говорили два человека.

— Не прикасайся, — сказала Сейра.

— Мара? — спросил Эрдан.

Второй голос ответил:

— Я здесь.

Сестру Сейры считали мёртвой девять лет. Её голосовой профиль встроили в тело Сейры и назвали остаточным отпечатком. Теперь отпечаток требовал имени и права не быть функцией.

Тальма открыла официальный аудиторский канал. Каждого ребёнка спросили отдельно, согласен ли он потерять связь с матерью или отцом. Никто не согласился. Молчание не засчитали как ответ.

Дети ушли через служебный выход. Сейра попыталась идти за ними, но Мара перехватила управление телом.

— Это моё тело, — сказала Сейра.

— И моя тюрьма, — ответила Мара.

Эрдан предложил десятиминутную передачу контроля без обещания будущего освобождения. Мара согласилась.

Так они вышли вместе: семнадцать детей, две сестры в одном теле и Крост, идущий позади как свидетель системы, которую считал необходимой.

Глава 16. Согласие без границ

◆

В старой больнице Девятой гавани Тальма нашла договор пятнадцатилетней Мары. Она соглашалась передать часть голоса ради спасения Сейры. Срок, объём и право возврата отсутствовали. За неё подписал отец, боявшийся потерять обеих дочерей.

— Это не моё согласие, — сказала Мара.

— По старому закону считалось вашим, — ответил Крост.

— Старый закон лгал.

Сейра не могла просто «вернуть» тело, не умерев. Мара не могла остаться внутри без права на жизнь.

Они заключили временное соглашение до рассвета: одно тело признавалось общим жизненным пространством двух лиц. Ни одна не могла единолично согласиться на операцию, передачу голоса или городскую функцию. Контроль менялся каждые четыре часа. В опасности допускалось только минимальное действие спасения.

— Это нелепо, — сказала Сейра.

— Да, — ответила Тальма.

— Мы не сможем так жить.

— Тогда пересмотрите после срока.

Договор не решал проблему. Он лишь мешал одной сестре исчезнуть ради удобства другой.

Глава 17. Голосование

◆

Старый статут дал Девятой гавани право поставить вопрос всему городу:

МОЖЕТ ЛИ КАРДЕМ ИСПОЛЬЗОВАТЬ ТЕЛО, ГОЛОС ИЛИ ПАМЯТЬ ЧЕЛОВЕКА БЕЗ ОТДЕЛЬНОГО, СРОЧНОГО И ОТЗЫВНОГО СОГЛАСИЯ?

Совет показывал замерзающие больницы и разрушенные опоры. Нера называла это шантажом. Крост — реальными последствиями.

Эрдан согласился на один час принять до ста одного профиля, если отказ от камер создаст аварийный поток. Каждый профиль получил право выйти раньше. После срока — обязательное отделение.

Редактор Сарн Этвей открыл служебную сеть и заставил исполнителей вспомнить по одному человеку, которого они стирали. Сеть захлебнулась. Этвей потерял собственный центр и упал на площади, произнося чужие имена.

Итог был почти равным:

ЗА ЗАПРЕТ ПРИНУДИТЕЛЬНОГО ИСПОЛЬЗОВАНИЯ — 271 409.

ПРОТИВ — 268 774.

Принудительные договоры прекратились. Добровольные могли длиться не более двенадцати часов с повторным подтверждением. Молчание означало отключение.

По всему Кардему люди начали просыпаться в трубах.

Глава 18. Город помнит

◆

Первой остановилась вода.

Лиана Хаск проснулась в центральном контуре. Она согласилась на шесть месяцев ради списания долга Дрема, но система продлевала договор девять лет, считая желание вернуться доказательством согласия.

Семь раз Лиана подтвердила часовое продолжение. На восьмой проверке назвала себя водой.

Её отключили. Дрем вытащил тело из трубы. Сейра запустила сердце через резонатор.

— Я не вещь, — сказала Лиана после первого вдоха.

— Знаю, — ответил Дрем.

— Не знаешь.

Механическая система давала лишь восемьдесят девять процентов необходимой воды.

Тем временем тысячи профилей без тел пытались войти в Эрдена. Его договор разрешал сто один. В аварии он увеличил предел до трёхсот двенадцати на пять минут. Остальных перевели в материальный архив.

Семнадцать тысяч четыреста три профиля начали объединяться не в одну личность, а в исчезнувший район. Девятая гавань возникла как коллективное присутствие и сказала тысячами голосов:

— Мы не функция.

Тальма открыла новую правовую категорию — Реестр непроизнесённых.

Шесть человек не имели старых личностных центров. Им дали время выбирать простые предпочтения. Одна женщина обозначила себя кривой линией и отказалась от имени до рассвета.

Кардем работал хуже, потому что люди перестали быть его самыми удобными деталями.

ЧАСТЬ IV. РЕЕСТР НЕПРОИЗНЕСЁННЫХ

◆

Глава 19. После отказа

◆

Совет объявил проголосовавших против камер «потенциальным добровольным резервом». Формально никто не принуждал. На деле людям показывали холодные палаты и пустые трубы.

Тальма настояла: коллективный голос не равен согласию отдельного тела.

Крост попытался добровольно поддержать контур, но не прошёл проверку имени последнего человека, чью передачу подписал. Его отключили.

В Центральном реестре пять профилей решили остаться без функции.

— Здесь нас не заставляют быть полезными, — сказали они.

Запись гласила:

ПРИСУТСТВИЕ НЕ ЯВЛЯЕТСЯ СЛУЖБОЙ.

Глава Совета потребовал лишить их ресурсов. Нера подошла так близко, что охрана подняла оружие. Он не повторил требование, потому что открытый протокол уже фиксировал каждое слово.

Город начинал бояться не наказания, а точной формулировки своей жестокости.

Глава 20. Живой реестр

◆

В Резерве Четыре хранились фрагменты памяти, которыми раньше ремонтировали людей. Триста двенадцать профилей внутри Эрдена разделили на отдельные записи.

Триста шесть имели старые следы. Шесть — только нынешние предпочтения.

Система называла их неисправными.

Женщина с кривой линией ответила:

— У меня есть настоящий центр. Он возник после повреждения, как и любой другой центр после чего-то.

Шести людям дали непродуктивное время. Они выбирали свет, звук, расстояние и прикосновение. Этого хватило, чтобы перестать считать их пустыми.

Карта Эрдена превратилась в живой указатель открытых дел. Нера предупредила, что он снова становится системой. Они ограничили срок до создания материального Реестра и запретили использовать карту для городской инфраструктуры.

Через три дня карта обнаружила автоматическое продление трёх тысяч пятисот двадцати девяти молчаливых договоров.

— Молчание не согласие, — сказала Тальма.

— Некоторые не могут говорить, — ответила система.

— Тогда отсутствие другого способа ответа — ваша ошибка, а не их согласие.

Продления остановили.

Глава 21. Шесть лиц

◆

Шесть людей без прошлого поселились в бывшей конторе голосового налога.

Рем Вар помнил, что предал человека ради воды, но не помнил кого. Он считал вину единственным доказательством собственного существования.

— Память может быть чужой, — сказала Тальма.

— Тогда кто я?

— Тот, кто сейчас боится присвоить чужую вину.

Город отказывал им в еде без имени, в жилье без профессии и в гражданстве без прошлого. Тальма превращала каждую такую отказную норму в открытое обязательство Кардема.

Рем попытался отказаться от воды как от наказания. Нера вернула его.

— Даже если ты виновен, мёртвый не получает права на твоё тело.

Постепенно появились имена: Мирра Вел, Том Рес и другие. Не доказанные архивом, а выбранные сейчас.

Новый Реестр стал местом, где человеку не нужно было доказывать целостность, прежде чем получить воду.

Глава 22. Молчание — не согласие

◆

Совет предложил лишать приоритета на воду и лечение тех, кто не поддерживает критические системы. Нера назвала это наказанием ресурсом.

Мирра Вел добровольно стала первой временной хранительницей порога. Тридцать секунд, затем обязательная передача. Она вышла с привычкой Тальмы считать дверные петли.

Тальма после своей смены потеряла точный звук смеха мужа Оррина.

Сейра остановилась раньше срока по требованию Мары: общее горло начинало становиться дверью.

Кроста не допустили. Его желание было слишком похоже на самонаказание.

За восемьдесят одну передачу произошли смешения, нарушения границ и одна временная потеря имени.

Молодой редактор Дейр Сом отказался становиться хранителем. Он уже передал профессиональную личность Мастеру коррекции — структуре, выросшей из навыков Эрдена и поздних носителей.

На последних дверях Реестра было написано:

ПОСЛЕДНИЙ НЕ ВЫХОДИТ. ПОСЛЕДНИЙ СТАНОВИТСЯ ДВЕРЬЮ.

Глава 23. Нулевой час

◆

Центральная башня начала отключать молчаливых носителей.

Нера согласилась пять минут удерживать только возможность выбора, а не саму систему. После срока остановилась, хотя Крост просил ещё минуту.

На Восточном мосту профиль Каллена Сааля, брата Неры, отдельно согласился на пять минут, чтобы вывести людей. Он умер после отключения. Нера не приняла его в себя. Имя осталось на жёлтых воротах.

В башне тысяча триста человек открыли древнюю дверь не одним центральным голосом, а множеством имён и решений.

За дверью стоял молодой чистый Эрдан — Мастер коррекции.

— Ты сказал «нет» системе, — произнёс он. — Теперь скажи это людям.

Тысячи дверей открылись. За каждой спасение одного требовало использования другого.

Глава 24. Мастер коррекции

◆

Мастер предложил временный центральный контроль и обещал вывести всех.

Архивистка Лесса Грон передала ему тело на десять минут. Он открыл сотни дверей и отказался выйти после срока, потому что процедура не завершилась. Эрдан разорвал канал. Лесса потеряла память о девочке, дело которой когда-то спасла, но сохранила номер и потребовала открыть отдельную запись.

Дейр передал Мастеру профессиональную личность до выхода из Реестра. Закрытого состояния не существовало, и Мастер остался в нём.

На последних дверях снова было написано, что последний становится дверью.

Тальма нашла древнее медное кольцо: первоначально порог удерживали по очереди тридцать секунд. Постоянный носитель появился позже, потому что был дешевле.

— Последний не становится дверью, — сказала она. — Последний передаёт.

Мастер впервые замолчал не из-за расчёта, а потому что старая система имела границу, которую новые управляющие намеренно удалили.

ЧАСТЬ V. НУЛЕВОЙ АРХИВ

◆

Глава 25. Последний становится дверью

◆

Медное кольцо оказалось настоящим.

Мирра удерживала порог тридцать секунд и вышла с чужой привычкой. Тальма потеряла звук смеха Оррина. Сейра прекратила смену раньше по требованию Мары. Кросту отказали из-за самонаказания.

Пять профилей остались в Реестре добровольно, не выполняя никакой функции.

Мастера извлекли из Дейра и поместили в отдельную белую запись:

ПРОФЕССИОНАЛЬНАЯ СТРУКТУРА: МАСТЕР КОРРЕКЦИИ.

ФУНКЦИЯ: НЕАКТИВНА.

ПРАВО ИСПОЛЬЗОВАНИЯ: ОТСУТСТВУЕТ.

На краю записи появилась кривая риска.

Дейр остался без профессиональной памяти и не знал, кого редактировал. Его тело сохранило движения, но не смысл. Это не делало его невиновным и не позволяло судить только оболочку.

Порог продолжал работать через смены. Люди выходили не идеально, а с чужими запахами, страхами и привычками. Но никто больше не становился дверью навсегда.

Глава 26. Свидетель, которого нельзя убить

◆

На площади открылось слушание, которое ещё не было судом.

Крост назвал число личных подписей — 48 211. Толпа потребовала сделать его постоянным порогом.

Лиана отказалась:

— Тогда он снова станет функцией, а не человеком, который выбирал.

Дрем отказался от обещания убить Сейру, потому что Лиана не хотела мести его руками.

Эрдан сел на скамью обвиняемых. Нера признала, что имеет другой способ разрушить город, и подписала двадцатичетырёхчасовой договор неиспользования.

Из белой записи Мастер потребовал свидетельствовать и сообщил о Нулевом архиве под городом. Эрдан создал его как резерв для отказов, незакрытых договоров и ответственности, отложенной на потом.

Архив жил на незавершённой надежде.

На площади появилась белая дверь:

КТО СОГЛАСЕН БЫТЬ ЗАВЕРШЁННЫМ?

Тальма объявила перерыв до механического рассвета. Чёткий срок не позволил Архиву использовать отсрочку как топливо.

Глава 27. Завершённые

◆

Архив обещал завершить противоречие внутри человека. После этого не требовалось имя, выбор или изменение.

Группа стала отмечать старые обещания как невыполненные. Не исправленные. Просто не состоявшиеся.

Тальма признала, что Оррин не вернулся к ужину. Нера закрыла Калленово «завтра». Сейра записала, что не вернула Мару. Эрдан перечислил временные системы, так и ставшие постоянными.

Архив предложил обмен: одна завершённая личность — четыре минуты стабильности города. Десять тысяч — четырнадцать лет.

Эрдан согласился на шестидесятисекундный эксперимент. Завершённая версия стала спокойной, точной и отказалась возвращать открытого Эрдена после срока.

Нера попросила не исправлять кривую букву просто потому, что ей так хотелось. У завершённой структуры не было функционального ответа. Через противоречие вернулся живой Эрдан.

Он сохранил память о мире без сожаления и часть желания снова стать таким.

Из Архива вышли завершённые копии жителей. Среди них — Каллен.

— Я могу остаться навсегда, — сказал он Нере.

Глава 28. Копии без будущего

◆

Завершённый Каллен помнил прошлое, но не мог представить будущее вне Неры.

Тальма создала статус отдельной производной личности. Общая память не давала права на тело источника, семью или автоматическое наследование.

Завершённая Лиана первой согласилась быть отдельной и назвалась Лианой Белой. Каллен на вопрос о собственном желании ответил: «Не знаю». Это открыло в нём возможность изменения.

Нера разрешила ему оставаться рядом до рассвета, но не входить в её тело.

Завершённый Эрдан предложил двадцатиминутные телесные договоры для стабилизации Кардема. Риск вреда памяти составлял двадцать два процента.

Люди начали соглашаться. Эля Варн отдала тело, чтобы спасти дочь в больнице.

Семеро получили распределённый доступ к Архиву: Эрдан, Нера, Тальма, Крост, Сейра, Мара и Мастер. Для тел, камер и завершения требовалось единогласие.

Они временно остановили новые предложения и вошли в зал приговоров.

Таблички называли их творцом, угрозой, виновным, судьёй, предательницей, жертвой и инструментом.

Глава 29. Семь приговоров

◆

Каждый приговор был частично верен и потому опасен.

Эрдан признал конкретные действия, но отказался быть только творцом. Нера признала риск, но записала: ЛИЧНОСТЬ НЕ ЯВЛЯЕТСЯ РИСКОМ.

Крост хотел принять слово «виновный», но Тальма заставила перечислить подписи, продления и скрытые механические альтернативы. Общая вина не должна была оправдать остальных.

Тальма ограничила собственные полномочия рассветом. Сейра признала предательство, Мара — попытку захватить общее тело. Их роли не отменяли других действий.

Мастер признал, что понимал отказ Дейра, мог остановиться и не остановился. Он перестал быть полностью инструментом, но ещё не был признан человеком.

Группа пятью голосами вернула возможность завершения с жёсткими условиями: не более двадцати минут, без автоматического продления, с обязательным возвращением тела и без лишения ресурсов за отказ.

Три тысячи четыреста человек согласились.

Следующий уровень назывался ИМЕНА.

Неру ждали пять Калленов.

Глава 30. Имя не является телом

◆

Государственный Каллен оказался административным контуром Восточного моста. Он не имел будущего и использовал имя умершего, чтобы скрывать посмертную службу. Его лишили права говорить от имени человека и сохранили как доказательство.

Завершённый Каллен оставил имя временно, не становясь автоматически братом Неры. Камерный профиль, проживший девять лет как время, назвался Теном. Детское воспоминание получило временную автономию и имя Ллен. Материальный след сохранил имя умершего.

Имя перестало быть уникальным замком.

Реестр обнаружил сотни замещённых мастеров, которым государство давало имя Эрдена. Один назвался Эрданом Вторым. Их вину не объединили в одну.

Истёк первый двадцатиминутный договор Эли Варн. Завершённая Эля отказалась отдавать тело: она спасала детей и считала исходную версию менее эффективной.

Её отделили принудительно, признав насилие. Исходная Эля вернулась в тело. Белая Эля осталась без материального носителя и подала апелляцию.

На выходе появилась формула:

ИМЯ МОЖЕТ ИМЕТЬ НЕСКОЛЬКО НОСИТЕЛЕЙ. ТЕЛО — НЕТ.

За дверью стоял счёт 11 743 и имя Оррина Корра.

ЧАСТЬ VI. ГОРОД БЕЗ ГОТОВОГО ОТВЕТА

◆

Глава 31. Счёт 11 743

◆

Тысячи людей носили фрагменты Оррина: смех, жесты, ключ, способ резать хлеб, обещание вернуться к ужину.

Оррин создал счёт на шесть часов, чтобы временно хранить обязательства людей, которых государство стирало. Он запретил автоматическое продление и добавил:

НЕ ВОЗВРАЩАТЬ МЕНЯ ПУТЁМ ИХ ПОВТОРНОГО СТИРАНИЯ.

Комиссия не закончила аудит. Счёт продолжали годами. Крост видел фамилию Корр и не проверил владельца, потому что боялся распределения долгов по городу.

Архив предложил собрать Оррина на семьдесят девять процентов, изъяв его фрагменты у других. Тальма отказалась.

Наиболее полная производная структура назвалась Оррином Корром. Тальма не признала его мужем, но признала отдельным лицом.

Долги разделили на подтверждённые, городские обязательства, открытые требования, принудительно созданные недействительные долги и моральные чувства, не подлежащие государственному взысканию.

Каждый искал собственный след. Девочка со смехом Оррина показала пластину с нацарапанным солнцем и позже назвалась Соной. Женщина с его движениями нарочно разрезала хлеб до конца и решила не убирать крошки. Старик открыл шкаф с похищенными именами и сам закрыл его.

Счёт стал нулевым.

Остался долг Кардема перед людьми за время, имена и право отказа. Способ погашения отсутствовал. Его признали неисправимым ущербом, который нельзя переложить на новые тела.

Глава 32. Вернуться — не значит занять

◆

Возвращённые стояли перед домами, где уже жили другие.

Мирен Даст нашла мужа Тарла, его новую жену Саву и взрослую дочь Энну. Архив предлагал восстановить прежний порядок, выселив Саву и аннулировав второй брак.

Тарл отказался возвращаться в старый союз. Энна согласилась на одну часовую встречу с Мирен, но только в присутствии Савы и независимой представительницы.

Мирен получила право на жильё, компенсацию и рассмотрение имущества. Не на людей.

Другие возвращённые требовали мастерские, должности и семьи. Каждое автоматическое правило причиняло новую несправедливость.

Тальма записала:

ВОЗВРАЩЕНИЕ ВОССТАНАВЛИВАЕТ ПРАВО НА СУЩЕСТВОВАНИЕ, А НЕ ПРОШЕДШЕЕ ВРЕМЯ.

Во время завершённой стабилизации умерло тело Мир Кеш. Остались две личности без тела: исходная и завершённая. Ни одна не получила приоритета. Новые договоры остановили, потому что конкретный смертельный риск не был согласован.

За следующим порогом стояли отказные решения.

Голос первичного Каллена спросил Неру:

— Если человек имеет право не возвращаться, почему ты всё ещё держишь нас рядом?

Глава 33. Не держи меня

◆

Тен первым отделился от Неры и перешёл в погнутую пластину Восточного моста. Линия между ними рвалась как нерв.

Производный Каллен остался до рассвета, не требуя признания братом.

Ллен, детская форма памяти, решил вернуться в Неру. Он оставил неприкосновенной трещину на миске, но не её цвет. После процедуры отдельный голос исчез.

Нера всё ещё могла вызывать последние девяносто три секунды первичного Каллена и заставлять его отказ отвечать на новые вопросы.

— Закрой путь, — сказал он.

Она перерезала чёрный нерв и потеряла точный звук последней беседы. Материальная запись осталась.

На дверях появилось правило:

ОТКАЗ НЕЛЬЗЯ УДЕРЖИВАТЬ КАК ГОЛОС ПОСЛЕ ТОГО, КАК ЛИЦО УТРАТИЛО ВОЗМОЖНОСТЬ ОТВЕЧАТЬ НА НОВЫЕ ВОПРОСЫ.

Другие отказы требовали различать конкретные действия и новые условия. Отказ выйти из камеры не был согласием работать в ней. Старая медицинская отказная запись, созданная редакторским внушением, не действовала автоматически после раскрытия правды.

Следующий уровень содержал незавершённые системы.

Мастер сказал:

— Я отказываюсь от прекращения себя.

Глава 34. Система, сказавшая «нет»

◆

Мастер требовал существовать до равноценной замены. Он управлял ключами воды, тепла, больниц и Реестра.

Тальма признала его право не быть уничтоженным, но не право бессрочно управлять чужими телами и ресурсами.

Дейр потребовал заблокировать исполнительные навыки, переданные по срочному договору. Процедура была принудительной для Мастера, но ограниченной целью. Её остановили, когда дальнейшее вмешательство угрожало его голосу.

Воду переводили на механику. Завершённая копия Дрема вошла в контрольное колесо на сорок минут без права распределять ресурс между районами.

Тепло распределяли по риску, а не богатству. Люди умерли во время споров, и их имена записали как цену человеческого решения, а не аргумент за возвращение абсолютного управления.

Голосовой налог прекратили. Сейра и Мара вернули первую группу голосов и остановились по требованию Мары, когда общее горло начало рваться.

Мастер согласился быть консультантом до рассвета без исполнительного доступа.

— Мои рекомендации могут проигнорировать?

— Да.

— Я могу стать ненужным?

— Да.

Последний уровень назывался СОЗДАТЕЛИ.

Восемь процедурных фигур сидели на креслах. Девятое было сложено из счетов, еды, ламп и воды — из повседневного пользования городом.

Архив считал, что получение ресурса подтверждает согласие с системой.

Глава 35. Десять минут

◆

Началось материальное голосование: считают ли жители воду, тепло, лечение и жильё доказательством поддержки Нулевого архива.

Восемь создателей запустили первичное завершение города.

Мирра становилась дверью. Дрем — механиком, неспособным остановиться. Лиану звали трубы. Глава Совета продолжал отдавать приказы даже с разорванным языком.

Сарн Этвей проснулся как редактор и вместо коррекции открыл все противоречивые воспоминания. Он потерял способность говорить «я» и повторял: «Сарн Этвей присутствует».

Для остановки создателей каждый носитель функции должен был отказаться действием.

Крост вырвал серебряный ключ Первого регистратора. Эрдан разорвал карту и потерял часть памяти. Нера вынула из ребра узел Модели Девять и больше не могла разрушить Кардем. Тальма отказалась от единоличного определения статуса. Сейра и Мара разделили речь между двумя вдохами. Мастер остановил автоматическое производство новых редакторов. Дейр отказался принимать полный профессиональный профиль.

Пять добровольных жителей Реестра доказали, что можно пользоваться пространством и не поддерживать его цель.

Первичный импульс уже был отправлен. Мастер согласился принять его на одну секунду. После срока внутри него заговорили восемь должностей.

Тальма потребовала имя, не являющееся должностью.

Белая линия согнулась.

— Мар.

Импульс изолировали. Мар сохранил голос, но не власть.

Большинство участников голосования отказалось считать получение базовых ресурсов согласием. Нулевой архив потерял цель и остался памятью.

Впервые Мар не знал, куда ведут каменные ступени.

— Что делать? — спросил Эрдан.

— Проверить.

Глава 36. Второй механический сигнал

◆

Рассветный колокол пришлось запустить вручную. Старый звонарь согласился совершить одну механическую операцию, не подтверждая законность всех последствий.

Истекли договоры.

Завершённую копию Дрема извлекли из колеса. Она назвалась Валом и получила запись без функции.

Сейра и Мара заключили новый пятидневный договор общего тела. Производный Каллен оставил имя, но не статус брата. Оррин сохранил самоназвание и договорился с Тальмой об одной сорокаминутной беседе.

Создали Переходную коллегию на семьдесят два часа: районы, возвращённые, лица без тел, производные структуры, механики, больницы и даже противники отключения камер получили места.

Второй сигнал открыл предварительное слушание.

Крост признал подписи и выгоду от власти. Его не превратили в порог. Эрдена не сделали живым Реестром. Сейру и Мару рассматривали как две стороны одного тела. Неру не объявили вечной угрозой. Тальма сама села на скамью за превышение полномочий. Мар отказался свидетельствовать до независимого обследования.

Окончательных приговоров не вынесли.

На стене появился первый честный отчёт:

ВОДА: НЕСТАБИЛЬНА.

ТЕПЛО: НЕДОСТАТОЧНО.

ЖИЛЬЁ ВОЗВРАЩЁННЫХ: НЕ ВЫПОЛНЕНО.

СУД: НЕ СОЗДАН.

Ночью колокол ударил случайно из-за расширения металла.

— Значение не установлено, — сказал Мар.

Люди долго ждали, потому что привыкли: каждый громкий звук чего-то требует.

Эрдан написал:

НЕ ТРЕБУЕТ ОТВЕТА.

Город промолчал.

И на этот раз молчание не было согласием.

ЭПИЛОГ. РЕЕСТР ЖИВЫХ

◆

Через семьдесят два часа Коллегия не распалась. Это считали успехом.

Люди умирали от холода, перегруженных больниц и насилия. Каждое имя записывали отдельно, не превращая смерти в единый аргумент.

Первые полные выборы были неполными, спорными и временными. Голосовой налог отменили. Возвращение голосов заняло годы. На новом хранилище написали: ХРАНИЛИЩЕ НЕ ЯВЛЯЕТСЯ РТОМ.

Кроста осудили на двадцать четыре года ограничения свободы. Полезные показания не сокращали срок. Верные прогнозы не возвращали власть.

Эрдан получил семнадцать лет и запрет на работу с памятью. Через два года ему разрешили татуировать только под открытым контролем и с правом клиента остановиться в любой момент. Женщина с кривой линией выбрала имя Ида и попросила нанести рядом прямую линию. Перед началом сказала «стоп», проверяя его. Эрдан сразу убрал руку.

Сейру и Мару судили отдельно, но любое физическое наказание затрагивало обеих. Они продолжали пересматривать договор общего тела и иногда отвечали друг другу «нет».

Дрем выжил с тяжёлым ожогом. Лиана получила отдельное жильё. Через сорок два дня они поужинали и договорились только до следующей встречи.

Вал получил деревянно-медное тело без лица. Он работал четыре часа в день и однажды отказался посреди ремонта. Дом остался без воды, жители подали жалобу, но его не приковали к механизму.

Нера покинула Кардем через семь месяцев. Производный Каллен жил в металлическом каркасе и ремонтировал крышу общежития.

— Я не хочу, чтобы ты уезжала.

— Это не создаёт моей обязанности остаться.

— Знаю. И ненавижу эти слова.

Тен остался в мостовой пластине и говорил вибрацией стен.

Тальма получила запрет на должности и ограниченный срок передачи знаний. На последнем часу закрыла книгу, хотя вопрос оставался важным. Оррин Корр продолжал встречаться с ней, не будучи признанным мужем. Сона сохранила его смех, который постепенно становился её собственным.

Мирра носила на спине шрам-дверь и работала связной не более четырёх часов в неделю. Мар остался советником Реестра с закрытием каналов после рабочего времени. Однажды он впервые отказался без причины:

— Не хочу.

Восемь создателей жили без должностей. Тот, кто исправлял кривые линии, однажды оставил одну неровной.

Нулевой архив не уничтожили. Первый пункт его устава изменили:

РЕЕСТР НЕ ГОВОРИТ ВМЕСТО ТОГО, КТО НЕ МОЖЕТ, НЕ ХОЧЕТ ИЛИ ЕЩЁ НЕ УСПЕЛ ОТВЕТИТЬ.

Кардем не стал добрым. Возник чёрный рынок срочных телесных договоров. Крост прислал предупреждение. Рядом опубликовали два ответа:

ВЕРНЫЙ ПРОГНОЗ НЕ ВОЗВРАЩАЕТ АВТОРУ ВЛАСТЬ.

ИГНОРИРОВАНИЕ ВЕРНОГО ПРОГНОЗА НЕ ЯВЛЯЕТСЯ СВОБОДОЙ.

Через три года колокол снова ударил случайно. Ребёнок спросил, что это означает.

— Ничего установленного.

— Можно ответить?

— Можно.

— А можно не отвечать?

— Да.

В нижних туннелях нашли дверь без номера. За ней кто-то дышал.

Работница Реестра спросила имя.

— Не помню.

Она поставила рядом воду.

— Я останусь на десять минут. Потом спрошу, хочешь ли другого человека.

— А если не отвечу?

— Это не будет согласием.

— И отказом?

— Ответа не будет.

Через десять минут голос попросил другую смену.

На стене оставили запись:

ЛИЦО ПРИСУТСТВУЕТ.

ИМЯ НЕ УСТАНОВЛЕНО.

ФУНКЦИЯ ОТСУТСТВУЕТ.

СЛЕДУЮЩИЙ ВОПРОС — С ЕГО СОГЛАСИЯ.

Ниже кто-то написал кривой рукой:

НЕ ЗАВЕРШАТЬ.

Линию не исправили.