Разрушение

Глава 1

Я очнулся в развалинах. Вокруг меня лежали осколки бетонных плит. Сверху, с мрачного неба, падал серый пепел. Я моргнул и оценил себя. Я был цел. Тогда я встал и осмотрелся вокруг.

Ниоткуда не доносилось ни звука. Нигде ничего не шевелилось. Вокруг не было ни души. Только пепел, небо и бетон. Неподалёку от меня высились бетонные столбы, словно остатки здания, которое потом обвалилось. Как я выжил при обрушении? Отчего оно произошло? И где все? Почему я один? На эти вопросы у меня не было ответов – и было не время их сейчас задавать. Я почувствовал холод. Я понял, что сверху на меня, помимо пепла, падал ещё и снег. А у меня не было ни еды, ни тёплой одежды, ни укрытия – ничего, кроме бетонных плит. Я отряхнулся и осторожно ступил на ближайший осколок бетона. Он покачнулся, и я поскользнулся на смеси снега и пепла, едва удержав равновесие и поспешно перенеся вес на другую плиту. Дыхание спёрло, я застыл. Не хватало ещё сломать ногу сразу после такого чудесного спасения. Тонкую футболку и лёгкие джинсы, не предназначенные для такой погоды, продувал ветер. Я медленно вздохнул, раскинул руки в стороны для баланса, снова тронул ногой плиту, нащупав её стабильное положение, и постепенно двинулся вперёд.

Я ничего не помнил про себя. Это было как в тех безумных фильмах про катастрофы, где герой приходит в себя и теряет память. Наверное, я как-то ударился головой, хотя на ней не было шишек. У меня не было ни одного воспоминания про этот мир и про себя, хотя все навыки остались сохранны – такие, как разводить огонь, например. Впрочем, помогли ли бы знания о мире мне сейчас? Вряд ли, рассуждал я, прыгая по бетонным плитам. Постепенно я навострился, и продвижение уже не доставляло мне проблем. Возможно, без воспоминаний о себе даже проще. Я могу быть кем угодно. Если я встречу кого-то, я могу представиться как угодно. Надо выбрать себе имя. Джек? Ричард? Саймон? Да, это откликается мне. Не знаю, моё ли это настоящее имя или просто предпочтение, но оно мне нравится. Саймон. Я попробовал его на вкус. Да, оно мне подходит.

Тем временем я выбрался из развалин и остановился на пороге здания. Передо мной расстилалась покрытая снегом равнина – ни одного строения, сколько хватает глаз. Только где-то впереди темнел лес. Да. Не очень хорошо. Я оглянулся на обломки. Здесь не было ничего, что могло бы пригодиться. Поэтому я спустился с остатков фундамента и пошёл вперёд.

Из здания я вышел другим человеком. Теперь меня звали Саймон, и я был – кем?.. Я пошарил в своей памяти в поисках наиболее обширной группы навыков, но ничего не нашёл. Во мне не было ничего особенного. Кем я был в прошлой жизни? Офисным воротничком? Жаль, что не врачом и не военным – эти умения очень пригодились бы мне сейчас. Впрочем, врач и военный вряд ли оказались бы в таком виде посреди обломков. Как бы то ни было, надо придумать что-то правдоподобное. То здание было похоже на офисное. Решено. Назовусь менеджером по продажам – абсолютно бесполезная профессия без наличия хоть каких-то жизненно важных навыков, а тех, кто будет задавать вопросы, я уж как-нибудь смогу уболтать.

Ноги утопали в снегу только до лодыжек. Я посмотрел в небо. Если судить по той скорости, с какой снег падает сейчас, чтобы насыпать столько, он должен был идти уже около суток. Что касается катастрофы… На месте разрушения ничего не горело, но пепел (если это был пепел от здания) ещё не осел. И за сутки на улице я бы уже околел. Значит, всё произошло несколько часов назад – достаточное время, чтобы всё уже успокоилось, но ещё не дошло до конца.

Снег, пусть его и было немного, набивался в мои лёгкие кроссовки и холодил ноги. Я заправил джинсы в ботинки, но это не сильно помогало. Лес маячил впереди. Я не знаю, сколько сейчас времени – небо равномерно мрачно тёмное, но если предположить, что сейчас середина дня, то я доберусь до него к вечеру. Было неплохо успеть до наступления темноты – на равнине я как на ладони, а там можно построить простецкий шалаш, и деревья будут хотя бы немного защищать от снега сверху. Я поёжился. Руки уже начали замерзать. Вздохнул, сжал кулаки и неторопливо побежал вперёд. Пусть у меня нет еды и я не знаю, насколько хватит сил, самое главное – не замёрзнуть сейчас.

Когда я добрался до леса, уже смеркалось. Я бежал несколько часов – трусцой, с перерывами, периодически переходя на шаг, но бежал, пока лес не оказался совсем вблизи. Я устал, мои ноги еле поднимались, руки окоченели, грудь разрывало от обжигающего холодного воздуха, но моё тело позволило совершить мне подобный марш-бросок. Это явно было не то, на что должен был быть способен заурядный офисный работник. Моя физическая подготовка поражала воображение. Даже если бы я, как обычный менеджер, каждый вечер зависал в зале, я всё равно не мог бы пробежать несколько часов. Значит, я всё же нечто другое. Спортсмен, спасатель или всё же военный – пусть и не помню ничего о себе.

Вблизи обнаружилось, что лес тоже повреждён. Это был густой ельник – и часть деревьев оказалась повалена, у некоторых обломаны ветки, хотя основная масса устояла и издали разрушения не были заметны. Пострадали в основном деревья на кромке, в глубине, насколько можно было заглянуть, плотно стоящие ели крепко сплетались ветвями и тянулись вверх. Я обернулся. Отсюда разрушенное здание уже невозможно было различить. Я обвёл взором пустынную местность, но взгляд ни за что не зацепился, и я снова повернулся к лесу. Если предположить, что лес и здание пострадали одновременно и от одного и того же события, то причиной могло было быть что-то вроде ударной волны от взрыва, эпицентр которого находился далеко за зданием, из-за чего до леса дошли только остатки. Это бы многое объяснило – кроме того, почему я оказался один в этом здании и как выжил. Но так же это означало, что идти обратно было нельзя. Я вздохнул, потёр ладони в тщетных попытках согреться и шагнул под сень деревьев.

Между елями царил практически непроглядный мрак. Деревья заслоняли ветвями и без того недружелюбное небо, пропуская лишь редкие лучики света, отчего можно было различить только силуэты. Также на земле почти не было снега – и если я планировал найти следы, то теперь это оказалось значительно сложнее. Я обшарил карманы в поисках зажигалки или ножа, но они были пусты. Было холодно – и я боялся представить, как холодно будет ночью. Хотелось есть. И пить. Мои руки настолько замёрзли, что уже почти не топили снег. Я нарвал молоденьких побегов с концов еловых ветвей и медленно прожевал. Пока это была единственная еда, доступная в обозримом будущем. Кроме того, следовало соорудить ночлег. В ельнике не дул ветер и не шёл снег – и это значительно облегчало ситуацию, но не спасало от холода. Я нашёл укрытие среди ветвей одной из поваленных елей, с трудом нарвал веток с других деревьев, уложил их на землю и устроился в импровизированном шалаше. Я сидел, подтянув ноги к груди и спрятав руки внутрь негреющей футболки, укрытый ветками со всех сторон, и закрыл глаза. Спать не следовало, но я слишком устал. Если я завтра проснусь, то поищу следы или другие признаки цивилизации и двинусь в сторону от эпицентра взрыва. Если не проснусь… что ж, тогда жить и переживать будет уже не надо.

Я проснулся от мерного стука. Посидел, приходя в себя и определяя источник звука. Стук был похож на удары топора о ствол дерева. Я открыл глаза. Внутри шалаша царила темнота, но кое-где между иголок белели пятна – значит, уже свело. Было тепло, или же я больше не чувствовал холода. Я медленно выдохнул, но в воздух не взмыло облачко, а сверху на иголках обнаружился конденсат. Вытащил руки – они спокойно сжимались и разжимались, пальцы на ногах также чувствовались, пусть и не очень послушные от долгого сидения в одной позе. Значит, я вчера соорудил настолько хороший шалаш, что он практически исключил циркуляцию воздуха и защитил от всепроникающего холода. На сегодня моя жизнь спасена, и я могу прожить ещё один день. Но теперь у меня были более насущные проблемы.

Я осторожно выбрался из шалаша, отодвигая ветки, поморгал, привыкая к свету, и двинулся на стук. Сначала пешком, затем побежал. В абсолютной тишине, за неимением других звуков было сложно определить дальность. В какой-то момент стук прервался, и я помчался вперёд, перепрыгивая через стволы, ломясь в заросли и не обращая внимания на ветки, хлещущие по лицу. В текущих обстоятельствах, если я пропущу эту связь с цивилизацией, неизвестно, когда я найду другую, и, возможно, в тот момент будет уже поздно. И я нёсся, не заботясь о том, сколько шума произвожу и что обо мне подумают там, вдалеке. Впереди может быть враг, или меня могли бы принять за дикое животное и застрелить – но даже так у меня было бы больше шансов выжить, чем если бы я остался здесь один, наедине с холодом и пустотой.

- Эй, - раздался справа женский голос.

Я резко застопорился и медленно повернулся, предусмотрительно подняв руки над головой. На меня смотрело дуло автомата. Девушка, одетая в штаны и куртку защитного цвета, держала его профессионально. В глазах, которыми она на меня смотрела, не было страха – только настороженность и опаска, и они оценивающе оглядывали меня.

- Кто ты и что здесь делаешь? – резко спросила она.

- Меня зовут Саймон, - сказал я, - и я не знаю, кто я, - решил признаться я.

Когда в тебя целятся из автомата, и палец лежит в опасной близости от спускового крючка, лучше не делать резких движений и лучше не врать.

Девушка молчала.

- Я пришёл оттуда, - я сделал неопределённый жест в сторону кромки леса, всё ещё не опуская рук.

Глаза девушки на мгновение метнулись в указанном направлении, и затем она коротко кивнула.

- Что ты там делал?

- Не знаю, - повторил я.

Дуло чуть опустилось, и она немного расслабилась.

- Ты знаешь, что произошло? – спросила она.

- Нет.

- Ядерный взрыв, - объяснила она, опуская автомат. - Вчера проводили ядерные испытания. Мы за границами полигона, поэтому нас почти не затронуло. Там, в стратосфере, - она кивнула куда-то в небо, - так что здесь должно быть безопасно. Я надеюсь.

Я пожал плечами и счёл, что могу опустить руки. Что ж, теперь понятно, это сходится с моими предположениями. Здание и деревья снесло взрывной волной. Вот только для меня это совсем не так безопасно, ведь я находился гораздо ближе к эпицентру.

- Как ты здесь оказался?

- Я был в здании за пределами леса, - ответил я. – Когда я очнулся, я был один, здание разрушилось, и я лежал на обломках. Я не помню, как там оказался. Я пришёл в лес, переночевал, проснулся от стука и прибежал сюда.

Девушка с недоверием смотрела на меня. Ну да, не очень правдоподобная история. Но хоть автомат больше не поднимает.

- От того здания до леса километров 30, - сказала она.

- Я бежал.

Сомнения во взгляде стало больше.

- И что ты делал на полигоне? Туда допускаются только военные. Но ты, - она окинула меня взглядом, - не похож на военного.

- Не знаю, - в который раз повторил я.

- Ну ладно, - вздохнула она и, видимо, сдалась. Автомат упёрся дулом в землю. – Тогда пошли со мной. Тебе же нужна помощь?

- Да. А как тебя зовут?

- Кристи, - отозвалась она. – И я егерь, не военный. Присматриваю за этим лесом, ухаживаю за ним и слежу, чтоб никто не пробрался на полигон.

- А тут были военные? – ухватился я.

- Конечно! – хмыкнула она. – Позавчера тут всё кишело ими. Вчера утром они все собрали свои вещички и уехали, а в полдень был взрыв. Больше тут никого нет. Кроме меня. И тебя, - она иронично подняла бровь, словно намекая, что ещё не доверяет мне. – Ладно, проходи.

Она помахала дулом автомата, указывая, что я должен пройти вперёд. Я спокойно обошёл её и отправился по едва заметной тропинке. Девушка почти неслышно топала позади. Правильно, не следует пускать незнакомого человека к себе за спину, особенно если ты вооружён. Егерь, не военная? Точно ли?

Девушка привела меня к небольшому погасшему костру, обложенному камнями. Пока она раздувала огонь и подбрасывала дрова, я осмотрела. На полянке стояла также маленькая одноместная палатка, в незакрытом тамбуре её виднелся рюкзак. Рядом лежали инструменты -пила, топор, ножи, около кострища были сварены казан, кухонные принадлежности и консервы. Наконец пламя разгорелось, и мы сели на деревянные чурбаки подле костра. Это место казалось регулярной стоянкой.

- Как ты переночевал? – спросила она.

- Я залез в одно из поваленных деревьев, сделал шалаш из других веток. Если положить еловые ветви на землю, то они не пропускают холод, - ответил я и пожал плечами. – Мне повезло, было не так холодно, и я соорудил неплохой шалаш – он почти не пропускал воздух. Иначе я бы замёрз.

- Ах вот как. Так кто ты, говоришь? – хмыкнула она, открывая банку с тушёнкой.

- Я работаю менеджером по продажам. По крайней мере, это всё, что я помню про себя, - озвучил я заранее приготовленную ложь.

- Угу, понятно. Вот, держи, - она сунула в банку ложку и протянула мне. И с усмешкой добавила: - А запасной одежды у меня нет, уж извини.

Я молча кивнул и принялся есть. Я ничего не могу сделать с тем, что ты не доверяешь мне. Я сам себе не доверяю. Но, по крайней мере, поесть мне сейчас точно не повредит – вряд ли ты хочешь меня отравить, а когда будет следующая еда, загадывать не приходиться.

Тушёнка была тёплая, согретая в углях от костра, но невысокого качества – большую часть её составлял жир и бульон. Кажется, я знавал и лучше. Я выскреб всё и поставил в стороне от костра, ложка зазвенела в пустой консервной банке. Огонь практически не разгонял холод вокруг, лишь изредка обдавая меня горячими волнами, но еда в организме уже начала перевариваться, разгоняя кровь и подавая в конечности живительное тепло. Девушка ела неторопливо, словно смакуя каждый кусок. Она сама была одета в тёплую зимнюю куртку, широкие штаны, шапку и армейские ботинки – ей спешить было некуда.

- Ты можешь отвезти меня к ближайшему поселению? – спросил я, когда мы поели.

- Я-то могу, - фыркнула она, - но идти мы будем несколько дней, туда 50 километров напрямую по лесу. И у меня есть другие дела. Быстрее дойти до моей зимовки – до неё всего километров 10. Там я могу тебя оставить, пока ты отдохнёшь, а потом отведу к людям.

Я пожал плечами.

- Хорошо. Пойдём.

Зимовкой Кристи называла небольшую бревенчатую избушку на опушке леса, высоко поднятую от земли. В ней были стол, пара стульев, шкаф, узкие нары, а главное – печь. Я сразу принялся её разжигать, стремясь наконец-то оказаться в тепле. Кристи выдала мне старый тулуп, который налез на меня с трудом, велела обустраиваться и куда-то ушла. Когда пламя зарделось, и огонь в печи начал весело потрескивать, я приступил к осмотру зимовки. В шкафу хранилась одежда, аптечка и запасы еды, на полках стояло несколько книг про лесничество, на полу были свалены в кучу инструменты. В углу, за висящими куртками, обнаружился запертый сейф с оружием. Я тщательно осмотрел его, но понял, что взломать не смогу, и перешёл к другим вещам. Кристи не сказала, когда вернётся, и мне предстояло провести в зимовке некоторое время. Лучше будет, если я сам смогу позаботиться о себе.

В процессе путешествия, общения и осмотра я понял ещё кое-что. Мои навыки всё же были близки к армейским, пусть я и не помнил про них. Они позволяли мне устраивать ночлег, разжигать огонь, быстро подмечать все особенности оружия и поведения вооружённого человека и договариваться с ним. Я знал, что мне нужно, а что нет, и сканировал местность соответственно. Я мог бы быть и спасателем, но с учётом обстоятельств высока вероятность, что я всё же военный. Оставалось вопросом, почему у меня не было с собой ничего из экипировки и я находился на полигоне в гражданской одежде, но раз большая часть ситуации уже была прояснена, про это тоже рано или поздно можно будет узнать. Как и вспомнить про себя.

Среди книг на полке я нашёл карту. Она была довольно старой и подробно описывала в основном лес, но полигон тоже захватывала. Он был заштрихован на ней серыми линиями – сигнал о том, что туда ходить нельзя. Здание тоже попало на карту и было изображено тёмной точкой. Оно находилось на самом краю. Что ж, по крайней мере я мог быть уверен, что на момент печати карты оно ещё стояло. Словам Кристи я не особо верил. Как и она мне. Я повертел карту, но год выпуска не нашёл. В зимовке также не было ни одного календаря. Жаль, конечно, что я не спросил, какой сейчас год. Возможно, это что-то бы напомнило мне.

К вечеру Кристи ещё не вернулась. Небо слегка прояснилось, и сквозь тучи пробилось солнце, заливая всё красными лучами заката. Я погасил огонь в печи, нашёл валенки, перчатки и решил пройтись. От зимовки уходила узкая ухабистая дорога. Стоило посмотреть, куда она ведёт, хотя бы полчаса, и вернуться до наступления темноты. После дня, проведённого в тёплой избушке, в высохшей одежде, зимнем тулупе и на полный желудок идти было жарко. Я снял перчатки и убрал в карман. На самом деле погода стояла хорошая – температура держалась где-то -2 или -3, царило безветрие, на дороге под ногами слипался тонкий слой снега. Здесь с неба уже не сыпался пепел. Если отвлечься от ситуации, в лесу было даже красиво. Тёмно-зелёные ели приятно контрастировали с небом и снегом, в воздухе пахло свежестью и хвоей. В спокойное время я бы с удовольствием провёл здесь пару дней. Но сейчас я не красотами любоваться пришёл.

Спустя некоторое время я наткнулся на колею. Она была малоразличима и припорошена снегом, но мой намётанный взгляд её заметил. Принадлежала она не автомобилю и не мотоциклу, а какому-то небольшому четырёхколёсному средству вроде квадроцикла. По ней уже давно никто не ездил. Я внимательно осмотрелся. Я стоял на опушке леса, здесь дорога немного расширялась и становилась ровнее. Почему колея не доходила до зимовки? Тропинка, которая вела к дому, была намного ухабистей и вся покрыта кочками, возможно, в другое время она была непроходимой? Если летом здесь начиналось болото, то сейчас оно могло подмёрзнуть, из-за чего путешествие по нему пешком теперь не составляло проблем. А квадроцикл доходил до этой опушки и парковался тут, или разворачивался и ехал обратно. Я вспомнил припасы в шкафу. Такое количество консервов явно было не унести в рюкзаке далеко, скорее всего, их привозили сюда на квадроцикле, а дальше тащили до зимовки на себе. К тому же я слабо представляю себе, как егерь может следить один за территорией более 25 тысяч гектаров без средства передвижения. Теперь другой вопрос – почему Кристи мне ничего не сказала? Проехать 50 км даже на квадроцикле гораздо проще, чем пройти.

Я поднял глаза к небу. Смеркалось. Скоро надо будет идти назад. Тем не менее, я решил пройти ещё дальше в надежде увидеть живые следы. Дорога была всего одна, без ответвлений, невозможно потеряться. Я подумал о том, как заметны отпечатки моих ботинок на свежем снегу. Кстати, где Кристи? Почему я не видел её следов?

Моё представление о том, чем занимается егерь, вообще было довольно туманно. Я слабо помнил о том, что они должны прогонять браконьеров, вырубать старые больные деревья, следить за численностью животных на подвластной им территории, выдавать порубочные сертификаты и лицензии на охоту. Это заповедник или нет? Чем отличается работа в заповеднике от обычного леса? И почему я до сих пор не видел ни одного следа животных? Не слышал криков птиц? Лес был на удивление тих с того момента, как я в него попал. Или сейчас зима, и все спят?

Спустя минут 10 я понял, что ещё чуть-чуть – и буду возвращаться уже не разбирая дороги. Темнело очень быстро. Свежих следов ни квадроцикла, ни человека я так и не встретил. Идти дальше не было смысла. Я развернулся и пошёл назад, стараясь обнаружить другие особенности дороги, пропущенные ранее, но ничего не нашёл. За обрывками облаков на небе светились звёзды. Я различил W Кассиопеи и квадрат Пегаса. Полярная звезда, видимо, пряталась где-то за облаками. Что ж, значит, я в Северном полушарии. Все эти созвездия были мне знакомы. В этой стране осенью на небе было видно Андромеду, Телец и Персей, она располагалась севернее экватора, ближе к полярному кругу, и в это время здесь выпадал снег. Я покопался в памяти, но не нашёл там ни одного названия стран вообще в мире, хотя помнил имена всех звёзд Кассиопеи. Сегин, Рукбах, Нави, Шедар, Каф. Как избирательно работает моя память… Моя страна (а я не сомневался, что нахожусь в своей стране) была достаточно просторна и могущественна, чтобы проводить ядерные испытания на своей территории и выделить такой большой полигон. Где же я? Я не помнил ничего, относящегося ко мне самому. Но хотя бы у меня не было ощущения чужбины, и мы с Кристи разговаривали на одном языке. Гораздо сложнее было бы, если бы я оказался в Южном полушарии, где я бывал редко и не по работе.

По работе. Я уже не сомневался, что работал военным. Но кем – мотострелки, разведка, десант? Когда я думал об армии, в моей голове сразу всплывали структура, обычаи, обязанности – я плавал в этом, как рыба в воде. Можно считать очевидным, что я приехал сюда вместе с основной группой войск позавчера. И снова тот же вопрос – почему меня оставили одного без снаряжения во время испытаний в заброшенном здании? Меня бросили, так получилось случайно? Или я сам так захотел?

К концу дороги я едва различал стволы деревьев в темноте и несколько раз чуть не споткнулся о кочки. Кристи всё ещё не вернулась. Почти как я был уверен, что я военнослужащий, я не сомневался, что она тоже не егерь. Значит, она могла оставить меня здесь на сколь угодно долгий срок и вернуться в любой момент. Это так же означало, что она лжёт. Знала ли она про меня что-либо? И если знала, то почему скрывала? На моей стороне она или враг? Мне следовало как можно скорее раздобыть оружие и покинуть территорию. Быть в зависимости от человека, который знает гораздо больше, чем ты, совершенно небезопасно.

Я наскоро перекусил консервами и остывшим чаем, чтобы не затапливать печь второй раз – в зимовке было и так тепло. В свече найденной свечи ещё раз изучил карту и заметил, что описанного Кристи поселения на ней не указано – то ли оно появилось после издания, то ли девушка солгала и здесь, то ли оно не было отмечено по какой-то другой причине. Оно не могло быть настолько маленьким, что просто затерялось в масштабе – карта была подробной настолько, что в ней даже обрушенное здание указывалось. Также на карте не было дорог, но было ручкой нарисовано несколько кружков, разбросанных по лесу. Один из них находился как раз на месте зимовки, и можно было предположить, что остальные тоже отмечали расположение других времянок на территории. Никаких других пометок, вроде ниток троп, соединяющих дома, на карте не обнаруживалось. Тем не менее, я смог определить место моего входа в лес и соответственно, если ориентироваться на слова Кристи про 50 км по прямой, предполагаемое расположение поселения за пределами массива. Завтра, если девушки по-прежнему не будет, я соберу вещи, возьму карту и попробую двинуться в этом направлении. Сидеть на месте не имеет смысла.

Я отложил карту, достал одну из книжек по лесничеству за авторством некоего М. П. Джонсона и пролистал её. Виды деревьев, состояние природы в зависимости от времени года, определение и отсев больных деревьев, контроль численности фауны… Последние два раздела были посвящены руководству по выживанию и первой помощи. Ничего полезного. Я закрыл книгу, ещё раз вышел на улицу осмотреться, после чего привёл в порядок одеяла на нарах и лёг спать.

- Саймон… Саймон!

Я обернулся. Кристи стояла позади, склонив голову на бок, и с улыбкой смотрела на меня.

- Что такое? – спросила она. – Я зову тебя уже некоторое время, а ты не откликаешься.

- М-м… - неопределённо ответил я и демонстративно приподнял руки. – Извини, увлёкся.

Вообще странно. Я оказался настолько погружён в работу, что не заметил, как она подошла. Обычно я вскинулся бы при первых звуках шагов. И ещё не сразу ответил на её зов. Видимо, Саймон всё-таки не моё имя.

Девушка подошла и с любопытством взглянула на нарезанные овощи на разделочной доске, лежащей передо мной.

- Что готовишь?

- Похлёбку.

Припасы в зимовке оказались поистине божественными. Помимо консервов и засушенных ингредиентов, в прохладной коробке в углу хранились так же картофель, морковь, лук, кабачки, тыквы и яблоки. Первоначально я планировал съесть гущу, а наваристый бульон взять с собой в марш-бросок в найденной фляге. Но раз Кристи здесь, побег откладывается.

- На меня хватит? – заинтересованно спросила она.

Я пожал плечами и неопределённо махнул рукой на овощи:

- Думаю, да.

- Ну хорошо. Готовь тогда, - весело фыркнула она и поднялась по ступенькам в зимовку.

Я устроился на крыльце, так как здесь было светло, свежий воздух, а тёплая одежда спасала от холода. Проснулся я ещё затемно и на рассвете услышал птиц. Их было мало, но они всё же щебетали как ни в чём не было, а вскоре стихли, но теперь этот лес не казался мне таким чужим. Видимо, вчера я проснулся слишком поздно, а так как лето давно прошло, в течение дня птицы уже не считали нужным петь. Подготовка к походу всегда требовала некоторое время, когда у меня в следующий раз будет доступ к теплу – неизвестно, поэтому я растопил печку, умылся, привёл себя в порядок и стал готовить еду. Это заняло пару часов.

Вернулась Кристи. Она оставила в доме рюкзак, шапку и тёплую куртку, но взяла с собой АК. Теперь он висел у неё на спине. Я оценил свои шансы добраться до него. У меня был разделочный нож, и в совокупности с фактором неожиданности и тем, что она снизила бдительность, я мог бы справиться с ней; но у неё на бедре тоже болтался нож, и она вполне могла успеть дотянуться до него. В лучшем случае мы оба будем ранены, в худшем – кто-то из нас умрёт. Я взвесил все плюсы и минусы и решил пока не портить отношения с единственным живым человеком в округе, к которому у меня есть доступ.

В том, что она была рядом, тоже были свои преимущества. Если она куда-нибудь отлучится, я смогу обыскать её рюкзак и найти там документы и, возможно, военный билет. Это уже многое расскажет мне о ситуации и нашем местоположении. Если она крепко уснёт, я смогу обшарить её на предмет ключей от оружейного сейфа, так как в зимовке я их не нашёл. Впрочем, вероятность, что она не проснётся, была довольно мала. Так или иначе, я пока могу попытаться что-нибудь узнать у неё в разговоре. Как и она у меня.

- Так чем ты занимаешься по жизни? – Кристи подошла ближе и привалилась на прилавок, где я готовил.

Я проследил за ней взглядом.

- Я работаю менеджером по продажам, - повторил я. – Кажется, я это уже говорил. Втюхиваю людям ненужную херню.

- М-м… - Девушка закинула в рот кусочек морковки и задорно хрустнула им. – Что втюхиваешь?

- Страховки. – Я лихорадочно перебрал память и, кажется, действительно что-то знал про страхование. По крайней мере, как военных, нас всегда заставляли страховать жизнь и здоровье. – Оформляю страхование жизни и здоровья людей.

- И почему ты считаешь, что это ненужная херня?

- Потому что оформляют страховки почти все, а случается что-то с единицами, - сказал я, глядя ей прямо в глаза. – А ты? Как ты стала егерем?

Девушка спокойно встретила мой взгляд, грустно фыркнула и опустила глаза на ещё один кусочек картошки, который тоже отправила в рот.

- Променяла одну работу, более напряжённую, на эту, - неопределённо ответила она. – После предыдущей она ощущается как отдых.

Ничего по сути она не сказала. Однако, кажется, сейчас она не лгала.

- Понятно.

Настал её черёд пристально глядеть на меня.

- Как ты себя чувствуешь, Саймон?

Я задумался и быстро просканировал своё состояние.

- Нормально.

Даже если у меня были все шансы заработать лучевую болезнь после ядерного взрыва, она не проявляется так быстро.

- М-м… Ну ладно тогда.

Хм? Почему она спрашивает?

- Что ты делала весь день? – перевёл тему я.

- Осматривала квадрат. У меня вся территория разделена на квадраты, и мне периодически надо их проверять, есть даже расписание, - легко отозвалась она. – Вот, один как раз недалеко отсюда.

- Когда мы пойдём к деревне? Завтра?

На этот раз девушка пристыженно отвела глаза, как пойманная птица.

- Вряд ли… - неопределённо протянула она. – Скорее всего через неделю. У меня здесь ещё несколько квадратов, которые надо обойти. А сам ты не доберёшься.

Значит, она хочет продержать меня тут ещё неделю? Это не входит в мои планы.

- Нельзя ли как-то добраться побыстрее? – прищурился я. – Может, есть какой-то транспорт?

- Нет, - уверенно ответила Кристи. – Всё только пешком. Раз в месяц приходит машина, но она была как раз 10 дней назад.

Врёт. Это подготовленная ложь. Я убеждён, что где-то точно есть квадроцикл, может быть, стоит около одной из других зимовок. Она не может рассекать по этому лесу одна только пешком 50 км взад и вперёд.

Но я ответил:

- Ясно. Очень жаль.

После чего вернулся к готовке.

- Расскажи про полигон, - как ни в чём не бывало попросил я, когда еда была готова и мы уселись на завалинке с мисками ароматно дымящейся густой похлёбки в руках.

- Да нечего рассказывать, - пожала плечами Кристи, орудуя ложкой. – Полигон как полигон. Он существует уже несколько десятков лет, с середины 70-х. Большую часть времени там тихо, но иногда проводят военные учения или испытания, как сейчас. Но ты должен лучше меня знать.

- Я не знаю, как там оказался, - напомнил я.

Девушка снова пожала плечами. Она мне не верила. Я вздохнул.

- А что насчёт деревни? Как она называется хоть? Сколько там жителей?

- Ветрянка, - ответила Кристи с набитым ртом. – Человек 200-300. Часть дачники, приезжают на время и уезжают.

Ветрянка. Это имя мне ничего не сказало. 200 человек – это очень мало, буквально горстка жителей на краю земли.

- Мы далеко от цивилизации?

Тут она усмехнулась.

- Далеко.

Эта ремарка мне не понравилась.

Вскоре Кристи снова ушла, обновив свои припасы. На вопрос, когда она вернётся, она напрямую не ответила, заявив, что идёт снова осматривать квадрат и это, наверное, займёт времени столько же, сколько в прошлый раз. Я грубо прикинул, что у меня есть где-то около суток до завтрашнего утра. Её присутствие меня несколько напрягало. Она ни на минуту не сняла со спины АК, не оставляла меня со своим рюкзаком наедине и вообще, казалось, неуловимо следила за мной. Куда бы я не шёл, что бы не делал, я в итоге всё равно натыкался на её ненавязчивый внимательный взгляд. Она не преследовала меня открыто, но её навыки скрытности и разведки были на высоте. Вспоминая заново все полдня, что она со мной провела, я понял, что, кажется, вообще ни разу оставался один. Это было странно. В этом не было никакого смысла. У неё было оружие, я не представлял для неё опасности – но она потратила своё время, чтобы наблюдать за каждым моим шагом, причём так, что будь я чуть менее чуток, я бы не заметил. Зачем?

Тем не менее, пора было бежать. Я не мог уйти прямо сейчас – у меня ничего не было готово, но долго затягивать это было тоже нельзя. Если я отправлюсь через несколько часов после сборов, то успею пройти всего немного до наступления темноты, а лишний раз ночевать в лесу было небезопасно. Поэтому я решил уходить завтра утром с рассветом и попробовать покрыть максимальное расстояние, в надежде, что Кристи вернётся так же, как сегодня, или позже, и ей будет трудно меня нагнать. Зато я буду выспавшимся, наевшимся, проведшим остаток времени в тепле и полным сил и смогу пройти гораздо дольше, чем если я уйду сейчас неподготовленным. До сумерек было ещё полдня, и следовало провести их с пользой.

Первым делом я снова обыскал избушку. Открыть сейф с оружием так и не получилось, как и найти другого огнестрельного оружия. Кроме того, в зимовке не было запасных рюкзаков. Это представлялось самым худшим – без нормального рюкзака я не смогу ничего унести. Были иголка с ниткой, но ничего сшить за это время я тоже не успею. Я сорвал с кровати крепкую льняную простыню и, связав её углы, соорудил из неё что-то наподобие заплечного мешка. С длинной стороны оторвал пару лоскутов и, скрутив их, сделал из них лямки, сверху привязав, а снизу пришив для надёжности. Внутрь мешка со стороны спины проложил одеяло с нар, чтобы острые предметы не впивались в спину. Эту ночь посплю без простыни и накрывшись верхней одеждой, всё равно под крышей, а рюкзак важнее. Получившийся мешок не выглядел особенно удобным, но с учётом того, что я буду в толстой куртке, верёвки-лямки не должны натирать плечи. Я перемерял всю одежду в доме и подобрал наиболее подходящую – тёплую бесформенную куртку, которая хоть и смотрелась неопрятно, но хорошо на меня налезала и прилично грела, и такие же штаны. В дальнем конце полки обнаружились шерстяные, немного проеденные молью, шапка и шарф. Отсутствие приличной зимней обуви огорчало, но я решил пойти в валенках, намотав на ноги портянки из обрывков тряпок и старых рубашек, а свои кроссовки взять с собой на случай, если валенки натрут. Дополнительно я положил также пару футболок и носков моего размера, а найденный тёплый свитер также надел на себя.

Далее настало время еды. В рюкзак пошли почти все мясные консервы и сухари, найденные в зимовке, пакет сухофруктов, сахар, соль и несколько плиток шоколада – всего припасов на несколько дней. Я рассчитывал добраться до деревни максимум за три дня, но взять еды следовало больше, если вдруг что-то пойдёт не так, или поселения не окажется, или в нём не будет провианта. Также я забрал небольшой казанок, ложку, найденную зажигалку и спички, мыло и аптечку из шкафа. Разложил на столе все доступные ножи и выбрал пару, наиболее подходящую в качестве холодного оружия и охотничьего ножа. После чего приготовил себе шикарный ужин из тех продуктов, которые нельзя брать с собой, и сытно поел. Последним штрихом стал заваренный чай в флягу, уложенную в центр рюкзака – возможно, завтра он будет ещё теплым. Утром мне останется только взять мешок и отправиться в путь. Я лёг спать с последними лучами солнца, рассчитывая проснуться ещё затемно. В своей способности пробуждаться в требуемое время я был уверен.

Ночью припорошило. Когда я спрыгнул с крыльца, валенки провалились в снег почти по лодыжку. Я опустил взгляд на ноги. Сейчас снег уже перестал, а тот, что лежал, был рыхлым и хорошо сминался. Это значит, что мои следы будут хорошо видны и я не смогу их замести. Поэтому следует двигаться быстро и пройти как можно дальше до того, как вернётся Кристи. Только так у меня будут шансы, что меня не найдут.

Я поправил лямку мешка на плече и двинулся в сторону тропинки, уводящей от зимовки вдаль.

Что-то завибрировало в её кармане брюк. Не останавливаясь, девушка сунула руку в карман и нашарила телефон.

- Крис, твой подопечный убегает, - сказал парень в трубку.

- Блять, - выругалась она. Она торопливо пробиралась сквозь сугробы, не обращая внимания на ветки, хлещущие по лицу. – Мне ещё квадраты осматривать и за ним следить! Какой-то он буйный.

Парень сквозь камеры смотрел на маленькую сгорбленную фигурку размером с муравья, с большой сумкой на спине, быстро идущую по узкой лесной дороге.

- У него были лучшие показатели из всех испытуемых. Поэтому его поместили ближе всего к центру. Неудивительно, что он находит, чем нас поразить.

- Он ничего не помнит про себя. Видимо, это его ещё подстёгивает. Он не помнит даже своё имя! В какой-то мере даже жаль его. Он очень быстро приспосабливается и за всё это время не сделал ни единой ошибки! Будет жаль, если он так ничего и не вспомнит, и мы потеряем такой экземпляр.

- Когда выйдет из зоны, ему устроят курс из реабилитации, постараемся восстановить всё, что сможем, - сказал парень. – А сейчас тебе надо нагнать его. Постарайся вернуть его на базу или хотя бы не выпустить из полигона раньше времени.

- Я знаю! – воскликнула Кристи. Она уже почти бежала. Рюкзак подпрыгивал за её плечами, сапоги утопали в снегу. – Я иду туда. Куда он направился?

- По единственной дороге от зимовки на северо-запад. Прямиком к краю, на самом деле, - ответил парень. – Я не смогу долго за ним следить, он меня заметит.

- Хорошо, я иду!

- Окей, я отключаюсь, - сказал парень.

Девушка убрала телефон в карман, снова чертыхнулась сквозь стиснутые зубы и, плюнув на всё, побежала.

За опушкой дорога становилась значительно ровнее, поэтому по ней получалось идти легко и быстро, несмотря на снег. Довольно скоро я дошёл до места, на котором мне в прошлый раз пришлось повернуть назад, и обернулся на солнце, чтобы оценить время и примерное направление движения. Мне показалось, что на фоне солнца мелькнула какая-то чёрная точка, но яркие лучи слепили глаза, и сколько бы я не щурился и не прикрывал их рукой, разглядеть её повторно я так и не смог. Когда пройдя ещё немного я обернулся ещё раз, её уже не было.

- Сука! – бесновалась девушка в трубку, рыская по зимовке. – Он забрал всю мою еду! Мою одежду! Мою аптечку! Пытался вскрыть сейф, тварь! – рычала она, глядя на железную дверцу со следами взлома. – Хорошо, что не сумел, а то это я была бы тем кроликом, которого случайно пристрелили!

- Успокойся, Крис, - пытался урезонить её парень. – Наверняка всё…

- А он не подумал, как я буду выживать?! – не слушала она. – Что я буду жрать?! Блять, машина приезжала только пару недель назад!

- Он наверняка знает, что это не единственный твой дом, - ответил парень. – Вот и не пожалел. Что важнее – почему ты ещё в зимовке?

- Потому что мне всё равно мимо неё за ним идти, - прорычала девушка, осматривая разгромленную избушку. – И я не знаю, сколько мне преследовать его, вот и решила заскочить за припасами. – Её взгляд упал на кастрюлю с остатками рагу на столе, и она взорвалась: - Он ещё и хорошо покушал напоследок! И посуду не помыл!!!

- Так, так, всё, Крис, прекращай всё это и вали за ним, - твёрдо сказал парень. – Он уходит, и добраться до него можешь только ты. Мне пришлось отвести дрон, когда он обернулся. Я же сказал, что он меня заметит.

- Хорошо, - девушка глубоко вздохнула и проглотила ком ярости в горле. – Постараюсь. – Она злобно выглянула на улицу. – Сегодня хороший снег, я быстро его найду.

Я дошёл до развилки и вытащил карту, которую предусмотрительно положил в карман куртки. Как я и думал, эта дорога тоже не отмечена на карте. Обернулся на солнце. Чёрной точки там всё ещё не было. Оглядел всё небо – пара птиц вдалеке и всё, чистое голубое небо без единого облачка. Ладно. Если я правильно оценил время, то сейчас должно быть около полудня, и если не потерял направление на петляющей дороге, то теперь мне нужно свернуть, чтобы идти к деревне. Я посмотрел на свои следы, чётко выделяющиеся на снегу. Конечно, по ним меня легко найти, но пытаться убирать их слишком затратно по времени и часть всё равно останется. К тому же, как оказалось, за мной могут следить не только с земли, но и воздуха.

Новая дорога была заметно шире всего, что я видел ранее, по ней уже могла проехать машина. Она, извиваясь, вела сквозь ельник куда-то наискосок от деревни, но на данный момент я предпочёл идти по ней, а не продираться через неизвестный лес. Снег на ней был также девственно чист и свеж, и у меня не было надежды, что я здесь кого-нибудь встречу. Впрочем, в текущей ситуации любые встречи означали скорее проблемы, поэтому моей задачей было пробраться в деревню как можно незаметнее, оценить обстановку и дальше уже действовать по обстоятельствам. Вполне возможно, что там мне придётся также совершить набег в какой-нибудь дом за припасами, а потом снова идти одному. В таком случае я смогу только рассчитывать на то, что из поселения ведёт более-менее приличная дорога, по которой я доберусь до более крупного города. Хорошо будет поймать попутку. Кристи говорила, что до цивилизации здесь далеко, но если есть деревня, то должна быть и возможность передвижения. Существовала вероятность, что те, кто меня подберёт, меня узнают и вернут на полигон, но в столь масштабную слежку за собой я не верил. В крайнем случае, если никакого активного транспорта не будет, мне придётся угнать машину, мотоцикл, лыжи – хоть что-то, пусть мне и не хотелось прибегать к подобным мерам. Следовало также достать новую карту, так как эта охватывала только местность до селения, один лес. Жаль, что не удалось достать огнестрельного оружия, но в такой затерянной в лесу деревне должно быть своё – хотя бы для защиты от медведей и волков.

Всё это в том случае, если деревня существует. Если же её нет… Пока что я предпочитал об этом не думать. Тогда, вероятно, мне лучше будет вернуться к Кристи и на полигон. Блуждать зимой без припасов по лесу без карты – верная смерть. Ещё, возможно, можно рассчитывать на то, что те, кто за мной следит, меня же и спасут. Скорей всего я нужен им живым, иначе они бы убили меня до этого. Но насколько широко простирается радиус их слежки и насколько далеко может улететь их дрон?

Дорога сворачивала несколько раз, и я сверился по карте. Я всё ещё шёл в нужном направлении, но теперь понимал, куда она ведёт – к другой времянке, отмеченной синим кружком. В доме могли быть припасы, но также могли быть и люди, к тому же, если я задержусь, там меня будет легко найти. Поэтому на следующем крутом повороте я сошёл с дороги и углубился в лес. Ельник здесь был всё ещё густой, но без подлеска, отсутствовали также поваленные деревья, часто встречавшиеся возле полигона. Идти по нему было относительно просто, однако высокие ели заслоняли солнце, и в чаще легко было потерять направление. Я часто оборачивался, чтобы убедиться, что иду по прямой. Всё было абсолютно одинаковым, пейзаж не сменялся, и скоро стволы деревьев уже мелькали у меня в глазах, слившись в единый поток. Я шёл некоторое время, пока не убедился, что миновал времянку, а затем понял, почему дорога так резко уводила в сторону – я упёрся в ручей.

Ручей был неглубокий, шириной всего в пару метров, но вода в нём весело журчала – температура была ещё не очень низкой, и вода не успела застыть, только по краям образовались тонкие льдинки. Течение также было довольно быстрым, и стремнина в нём вздымала в воздух капельки воды, натыкаясь на камни и увлекая за собой опавшие листья. Ручей тёк слева направо – то есть с юго-запада на северо-восток. На карте он тоже не был отмечен. Бесполезная карта, на ней только лес.

Я некоторое время постоял на берегу, размышляя. Ручей открывал много возможностей. Во-первых, он всегда тёк откуда-то куда-то. Даже если источником был тающий снег или ключ, ручей должен был непременно впадать в большую воду, а большая вода означала человека. Я сверился с картой и действительно обнаружил небольшое озеро на востоке, от которого дальше отходила река. Значит, если я потеряюсь, я всегда могу вернуться к ручью и пойти по течению, это давало надежду выбраться отсюда живым.

Во-вторых, вода в ручье была чистая и прозрачная и, скорее всего, её можно было пить. Это было гораздо лучше, чем плавить снег. В воде также могла быть рыба, хотя сейчас я её и не видел. Вода – это источник жизни и выживания.

В-третьих, что сейчас представлялось самым важным, благодаря ручью можно было запутать следы. Другой такой возможности мне может не представиться. Первоначальный план остаётся неизменным, и если я иду к деревне, значит, ручей мне всё равно придётся пересечь. Перепрыгнуть его мне не удастся, значит, всё равно придётся снимать ботинки и идти босиком. Вода будет холодной, обжигающе холодной, но раз мне всё равно в неё лезть, то можно пройти в ней подольше. Я смогу пройти в ней вдоль ручья и выйти в другом месте – это прервёт мои следы на снегу, и Кристи придётся изрядно поискать, чтобы найти их снова, а густые ели спрячут меня от воздушного наблюдения. Если делать это качественно, то нужно идти не по ручью, а против – так как то, что я должен пойти к озеру, очевиднее. Чтобы не стоять долго в воде, можно пройти несколько десятков метров, выйти на той же стороне и пойти дальше – Кристи будет искать на противоположном берегу, ведь я должен пойти к деревне. Дальше следует снова войти в ручей, немного вернуться по нему на случай, если она обнаружит вторую цепочку следов, и затем уже пересечь его. Будет отлично, если я найду какое-нибудь поваленное дерево, по которому сразу смогу выбраться и углубиться в лес, не оставляя следов у самой кромки. Теперь оставалось только сцепить зубы и сделать это, не обращая внимания на ледяную воду, то, как от холода будет сводить ноги и как страстно будет хотеться выскочить на берег раньше запланированного. Я потрачу на это изрядно времени и усилий, но результат должен стоить того.

Я снял валенки и убрал их в рюкзак, затем, немного подумав, снял штаны тоже, чтобы случайно не замочить их. Стиснул зубы и осторожно опустил одну ногу в ручей, но не смог сдержать тихого шипения, когда холодная вода обожгла кожу. Постоял немного, привыкая. Потом двинулся, против плана, направо, чтобы вылезти недалеко от входа на другом берегу и тем самым ещё больше запутать следы и заставить Кристи искать на другой стороне. Дно ручья было каменистым, и идти по нему было неприятно, но вскоре ноги уже замёрзли и почти ничего не чувствовали. Теперь существовала другая опасность - если я пораню ступню, я вообще больше далеко не уйду. Немного подумав, я решил пожертвовать кроссовками, всё равно они в зимнем лесу не нужны. Я прошёл метров пять по ручью, стараясь идти у самого берега, чтобы сильно не охлаждать ноги, затем пересек стремнину и вышел на противоположном берегу. Потоптался и покружил там, делая это место как можно заметнее, потом достал из рюкзака кроссовки и снова вернулся в воду. В воде надел кроссовки и отчаянно побежал в обратную сторону.

В ботинках камни уже не были проблемой, и я бежал, не особо выбирая, куда ставить ноги. При беге я вздымал кучу брызг, часть которых оседала на куртке и рюкзаке, но это было небольшой платой за скорость передвижения и тепло - активные действия помогали мышцам не сжаться в судорогах. Из-за брызг мне также приходилось держаться ближе к центру ручья, чтобы следы от капель на прибрежном снегу не выдали моего пути. В самых глубоких местах вода достигала мне до колена - снять штаны было правильным решением.

Я пробежал минут 5 и, решив, что ушёл достаточно далеко, снова вылез на левый берег. Зашёл за ближайшие деревья и двинулся дальше против течения, всё время не теряя из виду ручей. Спустя ещё минут 10 я заметил на противоположном берегу бревно, которое одним концом спускалось в воду, а другим уходило глубоко в лес. Так что я прошёл ещё метров 50, снова зашёл в воду, вернулся к бревну, влез на него из ручья, а затем пролез по нему максимально далеко, не касаясь земли. Удалось заползти так, что ручей уже почти скрылся за деревьями. Здесь я глубоко облегченно вздохнул - кажется, первый раз за всё это время - сел на пень, снял мокрые кроссовки, надел штаны, намотал на ноги портянки, обул валенки и перевёл дух. Теперь можно было ещё немного пройти в лес, а затем пообедать.

Кристи начинала уставать. Она шла и шла, а беглеца словно след простыл. Ноги утопали в снегу, глаза слепили блики солнечного света, плечи болели от тяжёлого рюкзака. Кажется, даже в десантных войсках было не так тяжело. Или было? Она уже не помнила. Она шла вчера и позавчера, она уже несколько дней непрерывно ходила. У неё заканчивались припасы. Она второпях перекусила тем, что успела схватить в разорённой зимовке, но вскоре придётся остановиться на обед; нормальной еды оставалось мало, а она понятия не имела, как скоро сумеет нагнать этого пронырливого разведчика. Следы были хорошо видны, и она знала, куда он направляется, но он шёл практически по прямой, насколько это было можно по извилистой дороге, и она нигде не могла срезать и нагнать его, только преследовать. Блин, она вообще не желала следить за испытуемым и принимать участие в эксперименте, она просто хотела быть егерем и наблюдать за своим куском леса, но ей это навязали, раз уж она работает на полигоне. Да, она знала этот лес как свои пять пальцев, но она совсем не хотела следить за командиром, который однажды выжил неделю в альпийских горах без единой крохи снаряжения и умудрился не потерять никого из своего отряда. Ей очень повезло, что он не решил её устранить; по большому счёту у неё против него почти не было шансов – она бегала по этому лесу все последние пять лет, а он служил до последнего. Поэтому она постоянно носила с собой АК и предпочитала ночевать в лесу – из боязни, что он решит убить её, пока она спит. А теперь ей приходилось защищать себя и спасать его жопу, которая, по большому счёту, совсем не нуждалась в спасении, ведь его навыки выживания были гораздо выше её. Всё это очень раздражало, выматывало и бесило – почти как вид зимовки, в которой не осталось её вещей.

Идти по дороге и так оказалось довольно далеко (с какой скоростью он шёл?), но больше её удивило, когда след увёл в лес. Девушка двигалась по нему некоторое время, но вскоре остановилась. Путь пресекал ручей. Она подняла глаза на противоположный берег и, естественно, не увидела там следов. Смиренно вздохнула, так как на ругань уже не оставалось сил, и достала телефон.

- Барт, - сказала она. – Поднимай свой дрон. Он нашёл ручей.

- И что? – отозвался он. – Ты не можешь сама его найти?

- Он профессиональный разведчик, Барт! – в ней снова вскипело раздражение. – Запутывать следы у него в крови, даже если он больше ни хрена не помнит. Я одна его век буду искать!

- Я сейчас в другой зоне. И он меня уже заметил один раз.

- Тебе важно, чтоб он тебя не заметил, или важно найти его? – вскинулась Кристи. – Во всём эксперименте не будет никакого смысла, если мы потеряем его!

- Ладно, ладно, сейчас буду, - сдался парень. – Поищи его сама пока.

- Позвони, когда прилетишь.

- Я на месте, Крис. Лечу вдоль ручья. Только я сквозь эти ёлки ни черта не вижу. Даже самого ручья.

- Отлично, - отозвалась девушка. – Я нашла следы вниз по течению. Мне пришлось перебраться через этот грёбаный ручей – и, конечно, там больше нет никаких следов! Если бы всё было так просто!

- И что ты предлагаешь? – спросил парень, обозревая бесконечную зелень сквозь монитор. – Дрон тут бесполезен.

- Спускайся к поверхности ручья. Сможешь это сделать? Я пойду вниз по течению, а ты вверх. Ищи следы по обеим сторонам. Ты сможешь меня запеленговать? Я на месте входа.

- Я прямо над тобой, - отозвался парень. – Сейчас попробую. Хотя мне не нравится вся эта идея.

Через минуту перед Кристи, тихо жужжа, завис матовый чёрный дрон. Его камера была направлена прямо на девушку.

- Ну привет, - сказала она. - Да ты не на меня смотри, а на берег. Смотри, я пойду вниз по течению, это туда, - она показала левой рукой, - а ты лети вверх, это туда, - она подняла правую руку. - Место входа прямо за тобой, - она кивнула на противоположный берег.

- Окей, - ответил Барт. - А почему ты сняла рюкзак?

Брошенный рюкзак валялся на снегу у неё за спиной. Она вздохнула, пожав плечами:

- Потому что я не знаю, сколько это займёт, а таскать тяжесть за спиной лишний раз не хочется. Выход, который я нашла, был слева по течению недалеко отсюда. Туда вообще идти логичнее, к тому же ему по карте уже надо забирать немного вправо. Поэтому я пойду туда. Но всё равно, когда полетишь, старайся смотреть на оба берега, потому что мало ли… Я почти уверена, что ему надо пересечь ручей, потому что я знаю, куда он идёт… В деревню. Если он до неё дойдёт, нам крышка.

- Пиздец, - согласился Барт.

- До неё не так долго ему идти, всего два дня, - простонала Кристи. - Я по глупости сболтнула ему про неё в самом начале, потому что тогда ещё думала, что он прикалывается, что ничего не помнит… Кстати, ты не знаешь, это нормальное явление после испытаний или случайность?

- Могу ответить только туманно, - сказал Барт. - У части испытуемых есть потеря памяти, у части нет. И в разной степени.

- Понятно, - вздохнула Кристи. - Но не суть. Суть в том, что он знает про расположение этой деревни, знает даже километраж. На карте, которая у него, почти нет ничего, но вряд ли его это остановит. Он идёт к цели, и он её достигнет.

- Я понял, - сказал парень. - Я постараюсь.

- Ну, с Богом!

- С Богом!

Они кивнули друг другу - дрон и девушка - и двинулись в разные стороны.

Кристи бежала по левому берегу ручья в сторону маленького озера. Без тяжёлого рюкзака за спиной двигаться было гораздо проще, она взяла только нож и автомат, бросив остальное у входа. Лучше она быстрее найдёт след и вернётся за вещами, чем будет таскать всё на себе, тратя силы, которых и так оставалось немного. Ей приходилось следить также за правым берегом, и, бегло осматривая каждый куст и устремляясь, она почти не отрывала взгляда от противоположной стороны. Пусть она и была убеждена, что он перебрался через ручей, от специалиста такого уровня можно было ожидать чего угодно. Предыдущие следы на снегу она уже тщательно исследовала и уверилась, что они были обманкой. Чем дальше она шла, тем больше её поражало и пугало, как долго он мог оставаться в воде – она едва выдержала холод, пока перебиралась через ручей, хотя, казалось бы, уже научилась терпеть всё на свете – голод, жажду, мороз, жару, боль, раны и прочее… Следы на снегу были отпечатками босых ног – значит, он при переправе снял ботинки, как и она. Но тем не менее, минуты шли, она всё бежала, а ничего не менялось; она прошла почти километр, когда в кармане зазвонил телефон.

- Крис, я нашёл следы, - без предисловий сказал Барт. – Только они слева… точнее, по правой стороне, как вы говорите. С той же, где он вошёл.

Девушка остановилась.

- Блять.

- Возвращайся. След уходит в лес, за ели, я не могу за ним проследить. У меня подозрение, что он двигается дальше вдоль берега, но я не уверен. Я могу пролететь дальше и посмотреть, нет ли там чего-нибудь ещё.

- Он заметный?

- Что?

- След заметный? – повторила девушка. – Я смогу быстро его найти?

- Думаю, да. Он не скрывался. Мне тебя подождать?

- Не надо. Лети дальше. Где ты его нашёл?

Барт запросил данные геолокации дрона и сравнил с предыдущим статичным положением.

- Метрах в пятистах от входа, - ответил он.

- Хорошо. Ищи дальше, я возвращаюсь.

10 минут, чтобы добраться до оставленных вещей, и затем ещё 4 – чтобы найти выход. Кристи пробегала километр за 3 с половиной минуты, но на пересечённой местности это занимало в два раза дольше. Прибыв в указанную Бартом точку, она остановилась. След на противоположной стороне бросался в глаза, ей не пришлось его даже искать, и действительно уходил прямо в лес. И ещё был каким-то странным, чем-то отличался от предыдущего, но она пока не могла понять, чем. Опять ей перебираться на другую сторону… Она сняла боты, закатала штанины и, аккуратно ступая по дну, чтобы не упасть, медленно перешла ручей. Там сразу плюхнулась на снег, отряхнула и обтёрла ноги, с наслаждением натянула обратно ботинки и только потом снова посмотрела на след. И только теперь до неё дошло.

На снегу красовались чёткие отпечатки ботинок с протектором-ёлочкой, отличавшиеся и от босых следов на берегу, и от отпечатков валенок, в которых он шёл до этого. Не мешкая, девушка снова вытащила телефон.

- Барт, он надел кроссовки, - сказала она. – Я всё недоумевала, как он может так долго идти по ручью – дно каменистое, и по нему очень неприятно идти – а он решил пожертвовать кроссовками во имя скорости. Он сейчас в тех же кроссовках, которые были на нём в самый первый раз, когда я встретила его.

- И что нам это говорит? – спросил парень.

- То, что он мог уйти гораздо дальше, чем мы предполагаем. – Девушка встала и двинулась вдоль следа, осторожно, чтобы не затоптать его. – Я сейчас посмотрю, куда он отправился… - Отпечатки вели от ручья метров на пять и затем круто сворачивали вправо. Кристи снова остановилась, глядя на убегающую далеко вперёд цепочку следов. – Ты прав, он пошёл дальше вдоль ручья. Поэтому у меня к тебе другое задание. Он всё время водит нас за нос. Ему не имеет смысла идти вдоль ручья, если ему не нужно на другой берег, и он не будет искать переправу, раз уже так долго шёл по воде. Поэтому бросай смотреть на левый берег. Возвращайся к этому месту, где он вышел из воды, и лети справа, ищи след только справа и отмечай всё подозрительное, что ему могло бы помочь. А я пойду дальше по следу, посмотрю, куда он ведёт.

- Подозрительное – это что? – уточнил Барт.

- Любые брёвна, камни, палки, низко склоняющиеся ветки деревьев – всё, по чему он мог бы выбраться на берег, не оставляя следов, - ответила девушка, смотря на отпечатки подошв. – Места, где нет снега. Он знает, что сейчас его следы хорошо заметны на снегу, и мы в первую очередь будем искать их – значит, ему надо нас запутать, а самому уйти так, чтобы это не бросалось в глаза. Он потратил столько сил, чтобы нас задержать; мы не найдём след, который просто поведёт нас дальше - это бессмысленно; нам надо будет его поискать. Понял?

- Понял, - обречённо согласился Барт. – Есть, босс. Если мы его поймаем, я постараюсь, чтобы тебе выписали премию.

- А если мы его упустим, нас всех отправят на гаупвахту, - закончила девушка. – Ты сидишь в тепле за компьютером, это я тут бегаю по лесу, по воде, и это у меня нет еды, так что не смей ныть.

- Я не ною. Просто я в это время ещё за двумя другими должен был следить, а я тут сижу. – Он вздохнул. – Когда ты меня отпустишь, я позабочусь о том, чтобы тебе скинули еду.

- Спасибо. Пока.

Через некоторое время Кристи уже любовалась на чёткую цепочку следов, ведущую прямо к воде. Снова выудила телефон.

- Как я и предполагала, он вернулся в ручей, - сказала она. – Где-то примерно в километре от второй точки. Что у тебя?

- Я пролетел метров триста, - мрачно отозвался Барт. – Выход не нашёл. Встретил несколько подозрительных мест, про которые ты говорила. Все их сфоткал. Могу выслать.

- Давай.

Телефон девушки пиликнул, и она пролистала экран, быстро проглядывая полученные фотографии.

- Так, первые камни отбрасываем – они слишком острые, на них сложно выбраться, и за ними снег, на котором нет следов. Иву тоже отбрасываем – на ней бы остались отметины: поломанные веточки и царапины, а она целая. Остальные выглядят многообещающе. – Она задумалась, кусая губы: - Давай так – ты продолжай в том же духе, а я сейчас переберусь через ручей и снова пойду по левой стороне дальше против течения. Надеюсь, нам повезёт.

- Окей.

Кристи посмотрела на искрящуюся воду, обречённо глубоко вздохнула и вновь принялась стягивать ботинки.

Прошло много очередных томительных минут. Кристи устала, запыхалась и, казалось, потеряла уже всякую надежду. Пронырливый разведчик успешно водил их за нос, и они на это велись. Наконец она остановилась, судорожно сглотнула и несколько раз медленно вздохнула, успокаиваясь, и снова взялась за телефон.

- Ты где?

- Я почти долетел до места, где ты пересекла ручей, - мигом откликнулся парень. – Всё пусто.

- Меняем тактику, - сказала девушка и снова неровно втянула в себя воздух. – Мы и так уже потеряли много времени. Нет никаких шансов, что он ушёл так далеко. Я сейчас углублюсь в лес метров на 30 и буду искать следы там, возвращаясь параллельно ручью. А ты продолжай лететь мне навстречу и фоткать всё.

- Как скажешь.

Ещё 15 минут – и она стояла рядом с новыми отпечатками, уходившими в лес. На этот раз они выглядели знакомо и правильно – это были следы валенок, в которых он обычно ходил. Значит, он уже переоделся в стандартную обувь, и больше приколов не будет. Она обернулась. Следы начинались от толстого поваленного дерева недалеко от места, где она стояла. Стоило ей пойти чуть ближе к берегу – и она бы их не нашла. В этом поиске нужно много мастерства – но также и много удачи.

- Я нашла следы, - сказала она в трубку. – Сразу надо было так сделать.

- Отлично, - воодушевился Барт. – Я почти рядом с тобой. Сейчас подлечу.

- Ага, я тоже к берегу выхожу.

Девушка и дрон вновь встретились на берегу ручья. Кристи огляделась и едва не расхохоталась:

- Это метрах в пятидесяти от той точки, где он вышел к воде! Я видела это место из леса! Если бы я пошла в другую сторону, я его бы сразу нашла.

Барт тоже обозревал тонкий узкий ствол дерева, наполовину скрытый в воде, сквозь камеру дрона.

- Я тоже фоткал это место, оно показалось мне подозрительным, - сказал он.

- Оно очень удачное – это дерево пересекается в лесу с другим, снег на них растаял, и ему удалось уйти по ним очень далеко, прежде чем он спустился на землю, - пояснила девушка. – Зайди он ещё чуть дальше – и мы бы его больше никогда не нашли. В этом всём есть своя доля везения.

- Ладно, - сказал парень. – Я тебе ещё нужен?

- Нет, - Кристи вздохнула, и её плечи неторопливо поднялись и опустились. – Я сейчас вернусь за вещами, а потом пойду дальше по следу. Ты можешь идти.

- Хорошо. Если что – зови. И жди припасы завтра утром, - напоследок сказал парень.

Дрон грациозно качнулся в воздухе на прощание, стремительно взмыл ввысь, за вершины ёлок, и улетел.

Смеркалось. Наступало время готовить ночлег. Если промедлить, потом придётся делать это в темноте, что гораздо сложнее. Я присмотрел одну из раскидистых елей, чьи ветви доходили почти до самой земли. Нарезал веток с других деревьев – с ножом дело шло значительно веселее, чем голыми руками – и сделал подстилку под защитой выбранной ели. Вытащил из мешка одеяло и бросил поверх – этим я буду укрываться ночью. Места между подстилкой и ветвями сверху оставалось совсем мало, поэтому я вылез обратно и принялся ужинать.

Главное в борьбе с холодом – это еда. На сытый желудок можно выдержать гораздо более низкие температуры, чем будучи голодным. К сожалению, разводить костёр было нельзя, поэтому питаться придётся всухомятку. Я съел две большие банки тушёнки, щедро закусывая их сухарями и сухофруктами. Отправил в рот несколько кусочков сахара и допил воду из фляги. Остывший чай закончился ещё утром, днём я напился из ручья и также предусмотрительно наполнил флягу водой. Теперь же я плотно набил её снегом и засунул под одеяло – ночью он растает от моего тепла, и к утру у меня будет вода. Шоколадки, как источник быстрых углеводов, оставались на случай больших дневных переходов, когда остановиться на нормальный перекус будет невозможно. Опустевшие консервные банки я закопал в ближайшем сугробе.

Я немного посидел, отдыхая, облокотившись на ствол сухого дерева и смотря вверх, на быстро пробегающие облака. Несмотря на движение облаков, погода стояла безветренная. Возможно, завтра снова пойдёт снег. Тёмное небо завораживающе сияло звёздами. Я послушал тишину ночного леса, насладился морозным хвойным воздухом, а затем накидал ещё веток поверх одеяла, утянул под дерево рюкзак и залез в свой импровизированный ночлег. Одеяло было красным и днём ярко выделялось, но ночью, в темноте и под ветвями густой ели я должен быть почти незаметен. Я немного полежал, расслабился, довольно быстро согрелся от еды, наполнявшей желудок, и под толстым одеялом, и вскоре заснул.

Проснулся с первыми лучами солнца. Они просачивались сквозь кроны деревьев, отражались от снега и били мне в лицо. Я поморщился, с трудом приоткрыл глаза, привыкая к свету, и оценил своё состояние. Руки и ноги, все пальцы на них я чувствовал, хоть они слегка и замёрзли. Я полежал, прислушиваясь. Где-то чирикала одинокая птица, но больше никаких звуков не доносилось, только сверху шумели кроны деревьев. Я помедлил, убедился, что нет ничего подозрительного, и вылез из своего убежища. Настало время завтракать и снова отправляться в путь.

За ночь снег во фляге растаял, и теперь вода заполняла её наполовину. Этого было мало, но лучше, чем ничего. Я опустошил флягу и вновь набил её снегом. Съел ещё тушёнку, сухари, опять спрятал банку. Рюкзак заметно полегчал – идти будет проще. Я быстро собрался, сверился с картой, с солнцем, с собственными предыдущими следами и пошёл прямо к деревне – на северо-запад.

Вскоре я вышел к ещё одной дороге, широкой, проторенной, по которой явно часто ездили машины. Она пролегала спереди и слева от меня. Я пересёк её и пошёл вдоль в лесу, благо некоторое время она шла в нужном мне направлении. Её петли причудливо извивались, то приближаясь, то отдаляясь от меня, но я всё время держал её в поле зрения, не выходя на неё. Дорога – зона повышенной опасности, она помогает в ориентировании, но так же на ней я как на ладони. Сейчас я, вероятно, единственный передвигающийся человек на много километров вокруг, и с высоты полёта дрона меня на белом снегу заметят в считанные минуты. Кроме того, снег на дороге был ещё не тронут, мои следы будут первыми. Один раз перейти дорогу можно, но если Кристи вдруг решит по ней пройти, то ей легко будет меня найти.

Впрочем, скоро моя дилемма разрешилась сама – дорога увела круто влево, а я пошёл дальше.

В середине дня у меня появилось непонятное щемящее чувство тревоги. Я порыскал, но его источника не нашёл. Но всё же я привык доверять своей интуиции. Лучше перестраховаться, когда в итоге ничего не произойдёт, чем забить и пропустить большую опасность. Следов волков, медведей и других диких животных я здесь не видел. Второй ядерный взрыв маловероятен – это не полигон. Единственное, что сейчас мне могло серьёзно угрожать – это преследование и наблюдение. Ели в этой местности стали реже, и меня уже мог обнаружить дрон, но я несколько раз смотрел на небо и ничего не заметил. Поэтому я приметил хорошее местечко и начал готовиться.

Отодрал от полотнища заплечного мешка ещё несколько длинных лент и связал их между собой. Простыня была крепкой и должна была выдержать вес человека. Получилось подобие верёвки длиной около 10 метров. Из него я сложил широкую удавку, положил её кольцо вокруг своих следов позади, где они были ещё нетронуты, припорошил снегом, а остатки верёвки бросил к одной из елей, растущей недалеко слева. Прошёл вперёд по своим следам, чтобы не пачкать местность, затем к верёвке. Перекинуть её через толстую ветвь ели не получилось, пришлось зажать в зубах и лезть по стволу, а затем переплетать её с веткой так, чтобы последняя петля оказывалась почти над тропинкой, но лента не спадала и не выделялась с земли. Повезло, что простыня была коричнево-рыжего цвета – как раз под стволы деревьев. Свободный конец верёвки я снова бросил через тропинку на другое дерево – он зацепился и лёг как раз на ту ветвь, которую мне было нужно. Я соскользнул по стволу вниз, тщательно замёл все посторонние следы, скрыл снегом часть ленты, ведущей к дереву, после чего вместе с рюкзаком, часть по своим следам, а далее просто так, прошёл далеко вперёд, так что места с ловушкой уже не было видно. Сделал крюк и вернулся справа. Оценил работу. Сбоку положение петли было уже не определить. В нескольких местах снег оказался подпорчен, но незначительно, и при невнимательном взгляде эти детали могли ускользнуть. В любом случае, сейчас я уже ничего не мог изменить. Я спрятал рюкзак за стволом одного из деревьев, забросав его сверху снегом, и огляделся. Никаких подходящих камней вокруг не было видно (впрочем, в этой местности вообще не было камней), поэтому придётся использовать собственный вес. Я подошёл сзади к ели, стоявшей прямо напротив той, где пролегала верёвка, замёл свои следы, залез на дерево и, вытянувшись, с трудом достал лежащие на иголках остатки ленты. Вернулся к стволу и уселся на ветку. Длины верёвки едва хватало, чтобы я мог сидеть и держать её в руках. Я связал на её конце петельку, крепко схватился за неё, устроился поудобнее, неотрывно уставился на тропинку и принялся ждать.

Ждать пришлось долго, часа два. Где-то в середине я даже задремал, но неустойчивое положение на ветке не давало мне окончательно провалиться в сон. Затем в конце тропинки появилась знакомая женская фигурка. Девушка брела вдоль моих следов, слегка пошатываясь; снег поскрипывал у неё под ногами. Она смотрела только на отпечатки. Хорошо, что я сделал ловчую петлю такой широкой – она не наступала в мои следы, и если бы я обвил только их, могла пройти бы мимо. Я выпрямился, перехватил верёвку крепче и приготовился. И когда Кристи наступила прямо в место ловушки, я спрыгнул с дерева с верёвкой в руках.

Раздался вскрик.

- Fuck!

По счастью, мой вес оказался больше веса тела девушки со всей её обмундированием, тем не менее, в таких случаях лучше брать с собой рюкзак. Мне было сложно удерживать верёвку в руках, и я накинул концевую петельку на заранее присмотренный сук, а затем неторопливо вышел на тропинку.

Тело девушки зависло вверх тормашками в полутора метрах от земли и медленно крутилось. Петля схватила её за правую ногу. Она раскинула руки, и они свободно свисали вниз. Первым делом я подошёл и снял с её плеч АК; она не сопротивлялась. Просто смотрела на меня. Под её глазами зияли тёмные синяки – она что, не спала всю ночь, чтобы найти меня? Насколько ей это было надо? Я перекинул автомат на спину, стащил с неё рюкзак и последним доступным куском верёвки (больше отдирать от мешка было нельзя – развалится) связал ей кисти, а потом, ниткой – ещё и большие пальцы. Кристи вообще никак не мешала мне, приняв свою участь, впрочем, не было и ничего, что она могла бы сделать. Я вернулся к ели, отцепил верёвку и начал потихоньку вытравливать её, опуская тело девушки вниз. Кристи помогла мне, извернувшись в воздухе, и когда в конце моего роста уже не хватало, я просто отпустил верёвку, и девушка рухнула на бок в снег. Я тщательно обыскал её, отстегнул нож от бедра, отвязал ловчую ленту. В кармане у неё был телефон – я разобрал его, вытащил симку и всё это закинул в разные стороны в снег. Телефон – особенно смартфон – это хорошо в том плане, что в нём может быть много информации, новостей о мире, знаний о нашем местоположении и нас самих, но также по нему нас легко отследить, поэтому информацией придётся пожертвовать. Я мельком осмотрел рюкзак – там были свежие припасы, тёплые вещи, спальник, палатка и какая-то папка с документами – затем вновь снял АК и направил на Кристи.

- Вставай.

Девушка поднялась на ноги.

- Ну что, привет… Саймон.

На последнем слове на её губах мне почудилась улыбка. Я не ответил. Брось все эти штучки, я и так знаю, что это не моё имя. Я накинул на её спину её рюкзак, насколько это было возможно с завязанными руками, и скрепил лямки на груди уже ненужной лентой. Сходил за своим мешком, не поворачиваясь к ней спиной и не упуская её из виду, - девушка стояла на месте. Я собрал вещи, вернулся, ткнул в её спину автоматом и скомандовал:

- Пойдём.

Девушка послушно двинулась вдоль моих следов.

- Куда мы идём? – спросила она.

- Вперёд, - коротко бросил я.

Перехватил поудобнее автомат, не опуская его – никогда не знаешь, что ожидать от врага, - и мы отправились в путь.

Мы шли и шли, вперёд и вперёд. Кристи меня ни о чём не спрашивала, я с ней тоже не разговаривал. Всё равно ни на один действительно интересующий меня вопрос она не ответит правду, а в остальном лучше разобраться самому. Надо признать, девушка шла с моей скоростью и практически меня не задерживала, только иногда пыталась ненароком осторожно свернуть в сторону, но поскольку я постоянно сверял направление, рано или поздно мы всё равно возвращались на курс. Когда мы вернулись последний раз, она разочарованно хмыкнула и больше таких попыток не совершала.

Я начинал думать о ночлеге. По моим расчётам, до деревни оставалось ещё около суток, значит, придётся ещё один раз переночевать. Организовывать стоянку с пленником было значительно сложнее, чем одному. Нужно было не только придумать ей спальное место, но и обездвижить, и ещё укрыть так, чтобы она не замёрзла. Спальник у нас был только один; палатку, вероятно, придётся бросить – я бы не рискнул спать рядом с ней, ведь спящего человека можно убить даже со связанными руками. Скорей всего, спальник я отдам ей и привяжу её к дереву, а сам посплю под одеялом, как вчера. Лучше, чтобы она всегда оставалась у меня на глазах. Девушка выглядела очень уставшей, хотя могла и притворяться или собирать последние силы для атаки. Но, думаю, ночь должна пройти спокойно.

В животе у Кристи заурчало, и я устроил привал. Она плюхнулась прямо в снег, облегченно привалившись к стволу ели. Я бросил ей шоколадку из своего рюкзака. Она уязвленно фыркнула:

- Кормишь меня моими же припасами?

- Если не хочешь, я заберу назад.

Девушка снова хмыкнула, но ничего не ответила. Зажала шоколадку между коленей, зубами оторвала обёртку и принялась жадно есть. Я достал себе свою шоколадку и смотрел за ней, прихлёбывая из фляги холодную воду.

- У меня руки затекли, - покончив с едой, заявила она.

Я подошёл и потрогал её кисти. Они были холодными, но ещё не заледенели.

- Потерпишь.

Я поднёс флягу к её губам; она запрокинула голову и стала, захлёбываясь, пить. Когда вода закончилась, я отошёл и снова начал набивать во флягу снег. Девушка взглянула на меня.

- Ты злой, ты знаешь? – с усмешкой сказала она. – Ты забрал всю мою еду, растерзал мою землянку, а теперь связал меня и ведёшь непонятно куда, и не хочешь даже помогать.

- А ты следишь за мной и преследуешь с автоматом, - бесстрастно ответил я. – И ничего не говоришь о том, кто ты и откуда.

Кристи ухмыльнулась и отвела глаза.

- Квиты.

Безумно хотелось спать. Кристи смотрела, как он растерзывает её рюкзак. Он скомандовал привал 20 минут назад и с тех пор занимался только рюкзаком. Рюкзак был хороший, она выбирала его сама и с тех пор никогда не жаловалась. Он, конечно, был скорее на женскую фигуру, но всё равно много лучше того, с чем он ходил сейчас; наверняка он заберёт его себе. И сейчас он доставал оттуда вещи. Новая, полученная только утром еда, боеприпасы для автомата, фонарик, запасной нож, палатка, спальник, мини-аптечка, подробная карта, кошелёк, чай и термос, горелка, блокнот… Последней на снег осторожно легла папка с бумагами. Кристи запрокинула голову и мечтательно уставилась в небо. Ну всё. Ей конец.

Поскольку нас теперь было двое, из них одна пленница, я остановился на ночлег заранее, ещё засветло. Спешить было особо некуда, и у меня появилось время разобраться с вещами – моими и Кристи. Я методично выгреб всё из её из рюкзака – там было много полезных предметов, но больше всего мне порадовали фонарик, карта и горелка. Фонарик нивелировал требование придерживаться светового дня и, хотя я не нашёл к нему батареек, хотя бы на некоторое время значительно расширял мою свободу передвижений. Новая карта оказалась очень подробной, на ней были отмечены все дороги, тропы, зимовки и ручей, деревня указана тоже была. Лес на карте был обведён широкой серой линией, раскрашенной жирной штриховкой. Эта линия располагалась между лесом и деревней и являлась частью круга, уходя за пределы листа. Карта была такой хорошей, что старую можно было выкинуть; но такими вещами не разбрасываются. Кроме того, на обратной стороне были пометки от руки – судя по всему, даты приезда машины с провизией, какие-то номера телефонов, расписание обхода квадратов и прочее. Я тщательно изучал карту и сложил в карман, ко второй – пусть лучше обе будут у меня. Главным преимуществом горелки, помимо быстрого нагрева пищи, было то, что она не издавала дыма, что позволяло использовать её практически в любой момент, не боясь оказаться замеченным. К ней шло два небольших баллона с газом – на это можно было спокойно прожить несколько дней.

В рюкзаке было ещё кое-что, что заинтересовало меня ещё в прошлый раз, когда я его осматривал – папка с бумагами, лежавшая в укромном кармане у самой спины. Я посмотрел, как Кристи внимательно следит за тем, как я роюсь в её вещах. Достал и открыл папку. Вытащил документы – толстую пачку листов. На первой странице в левом верхнем углу красовалась моя фотография. Это было моё досье. И я принялся его читать.

Имя: Эрик Маллёйм

Возраст: 29 лет

Воинское звание: Майор войсковой разведки, 13-я отдельная мотострелковая бригада, отряд разведки

Выполненные миссии: «Сокол», Алтайский край, 21.09.__ - 30.02.__

«Белые скалы», Альпы, 26.06.__ - 14.07.__

Разведка в N области, 05.01.__ - 19.05. __

Засекречено.

«Анаконда», Кавказский регион, 03.02.__ – 01.08.__

Разведка в B области, 10.10.__ - 13.01.__

Разведка в G области 15.03.__ - 30.06.__

…

Участие в исследовании: Добровольное

Помещён в зону: А1

Полученное обмундирование: Отсутствует

Наблюдатель в зоне: Кристин Стенберг, старший лейтенант воздушно-десантных войск в запасе

Наблюдатель с воздуха: Барт Шон

Дальше на нескольких листах шло описание моих миссий – тех, которые можно было описывать, документы о моём образовании, подробные данные о моём здоровье, описание испытаний и инструкция для наблюдателя в зоне. Я читал и понимал, что всё это про меня, что всё, что написано, сделал я, однако больше ничего не вспоминалось. Просто знания – и всё. Я наконец-то получил имя и другую информацию, но в основном она подтверждала то, что я и так подозревал. Больше меня заинтересовало описание исследования, шедшее почти в самом конце папки. Я внимательно пролистал его. Это было испытание новой магнитной бомбы, разработанной военными учёными. До этого она многократно тестировалась на животных, и было показано, что на состояние организма её использование за пределами определённого радиуса никак не влияет, однако менялось поведение подопытных, и именно эту деталь биологи не могли объяснить. Поэтому было решено провести исследование на добровольцах – физически и психически здоровых участниках, за которыми будет вестись наблюдение некоторое время после взрыва. Участники были помещены в зоны – по одному в каждую, и в разные условия, чтобы проследить, как от их различий будут меняться результаты. Как человек, обладающий наивысшими показателями среди испытуемых, я был помещён в точку, ближайшую к эпицентру, где моё физическое здоровье гарантировалось. Психическое же состояние и было объектом исследования.

Я прочитал всё и посмотрел на Кристи.

- Есть ещё что-то, что мне нужно знать?

Девушка безоружно улыбнулась. Ей больше нечего было скрывать.

- Потеря памяти не является обязательным условием, - сказала она. – Когда выберешься из леса и испытания закончатся, тебе организуют реабилитацию и постараются восстановить память.

- Ну спасибо. Каковы шансы?

Она пожала плечами.

- Я не знаю.

- Превосходно.

Я пролистал бумаги и нашёл даты начала и конца испытаний. Наблюдение длилось неделю. Осталось ещё три дня. Два, потому что уже вечер. Я помахал папкой:

- Это что, означает, что до конца испытаний мне нельзя выбираться с полигона?

- Примерно, - согласилась Кристи. – Пойдёшь навстречу? Правда, ты уже испортил всё исследование, потому что тебе нельзя было это читать.

Я снова взглянул на документы.

- Здесь написано, что я принял участие добровольно. На каких условиях?

- Я не знаю. Я знаю только то, что написано в досье, - девушка самоуничижительно улыбнулась. – Когда попадёшь в штаб, тебе всё расскажут.

- И далеко этот штаб?

- Я отведу тебя, когда закончится исследование.

Я опустил папку.

- Хорошо. Что мне нужно делать?

- Ничего. – Кристи пожала плечами. – Просто жить.

- Просто прожить два дня в лесу? – уточнил я.

- Да. И общаться со мной. – Она устало вздохнула: - Если бы ты не выбросил телефон, я бы спросила у Барта, что делать, раз уж ты всё знаешь. Возможно, тебе бы позволили вернуться раньше.

Я поднял брови:

- Барт – это тот, кто следил за мною с дрона?

Она удивлённо взглянула на меня:

- Воу, ты и про дрон знаешь… Барт был прав. Он сказал, что ты заметил его один раз.

- Да, я заметил его, когда уходил с зимовки, - подтвердил я. – После чего скрывался.

- Это в тот раз, когда Барт позвонил и выдернул меня с квадрата, сказав, что ты убегаешь, - ухмыльнулась Кристи. – Мне пришлось нестись за тобой в зимовку, а потом по следам. И всё это время у меня не было еды, я получила её только сегодня утром. - Она потянулась, насколько это было возможно в путах. – Надо признать – затея с ручьём была идеальной, да и с ловушкой тоже. Мы там несколько часов убили. – Кристи помолчала и затем примиряюще произнесла: – Может, развяжешь меня? Я не убегу и не убью тебя. Если я это сделаю, то пойду под трибунал. А в верёвках спать неудобно. Я вообще больше всего на свете сейчас хочу есть. И спать.

Я снова посмотрел на её синяки под глазами:

- Ты всю ночь не спала?

- Я спала, - возразила она. – Но большую часть времени я шла с фонариком, а утром меня разбудил сброс провизии. Развяжи меня, а? Можешь оставить себе АК и вообще всё, что захочешь. Только дай пожрать и поспать. Ты не представляешь, как я заебалась за тобой бегать.

Я подумал, затем подошёл к ней, разрезал ножом верёвку и нитку и вновь отошёл, держа её на прицеле автомата. Не так уж я и доверял ей, чтобы сразу ослабить бдительность. Её история звучала логично, но так же она могла быть и вся придумана. И такое бывало.

Кристи с наслаждением вытянула руки вперёд и потёрла запястья. И увещевающе поглядела на меня:

- Дашь еды?

Я кинул ей банку с консервами и ложку.

- Спасибо.

Она открыла тушёнку и принялась есть. А я всё смотрел на неё и теперь не мог решить, что делать. Если я сам начну есть и отложу автомат, то она может броситься на меня – между нами всего три метра, и я могу не успеть среагировать. Если я отползу подальше, то она может сбежать. Кристи подняла на меня глаза, явно подозревая, о чём я думаю. Или мне теперь не есть?

В итоге я подождал, пока она доест, и связал её снова. Кристи укоризненно посмотрела на меня, но ничего не сказала. А я только потом поел спокойно.

Барт начинал нервничать. Последняя связь с Крис была 8 часов назад. За это время она должна была позвонить ему уже два раза. По регламенту ему следовало пытаться связаться с ней ещё 3 часа, вплоть до времени следующего созвона, а потом поднять дрон и доложить начальству. Дрон он поднял 2 часа назад. Телефон девушки был недоступен; парень попытался запеленговать его, но обнаружил, что сигнал всё это время также отсутствовал. Вот почему все остальные вверенные ему участники были спокойными и не вызывали проблем, и только этот носился по всему лесу, как угорелый кролик?! Барт определил местоположение потери сигнала, но боялся спуститься к нему из-за чёртовых ёлок – если бы дрон сломался, военные вполне могли повесить на него все расходы. В соседнем кабинете сидел усатый генерал, заведовавший всей операцией, и он недолюбливал айтишников. Считал, что они зазря колупаются в своих компьютерах за большие деньги, пусть и признавал их работу в чём-то необходимой. Тем не менее, пора было что-то делать, пока ещё светло. Барт облетел все окрестности, чтобы сказать, что он сделал всё, что мог, а потом плюнул и пошёл сдаваться.

На удивление, генерал выслушал его и даже счёл возможным ознакомиться с положением дел.

- Спускайся, - велел он, стоя за спиной у Барта, когда они подошли к его компьютеру и парень подвёл дрон к последнему известному местоположению Крис.

- Я могу повредить дрон, - напомнил парень.

- Спускайся, - безапелляционно повторил военный. - Одно обучение Маллёйма стоило дороже, чем весь твой дрон и твоя шкура, вместе взятые.

Парень поёжился. Генерал не любил айтишников, а Барт не любил вояк – это было взаимно. Но в одном тот был прав – стоимость Маллёйма сейчас наверняка составляла миллионы долларов.

Дрон медленно, мягко покачиваясь, осторожно проскользнул вниз между ёлок и завис над землёй. На экране оказалась картинка местности – деревья и снег с перепутанными отпечатками.

- Это была засада, - сказал генерал.

Парень поднял на него глаза:

- Вы можете определить это только по следам?

- Сначала шёл один человек, за ним следовал второй, - соизволил объяснить генерал, указав на две цепочки следов. – Потом здесь что-то произошло, - он ткнул пальцем в хаотичные отпечатки и вмятины на снегу в центре экрана, - и они пошли вдвоём. Поэтому дальше уже три следа. Один человек вышел из-за дерева ко второму, - он показал на ответвление следа. – Подлети к нему, там наверняка будет крюк и возврат.

Барт подлетел. За елью действительно были вмятины и ещё один след – человек пришёл сюда откуда-то спереди, возвращаясь так, чтобы его не видно было с тропинки.

- Ну вот, - подтвердил генерал. – А это, - парень развернул дрон, и военный указал на длинную тонкую полоску на снегу, - след от верёвки. Поскольку вряд ли засаду устроила лейтенант Стенберг, так как она не обладает нужными навыками и преследователь, то значит, бенефициаром текущего положения является Маллёйм. Нет смысла организовывать спасательную операцию.

- А К… Кристин?

Генерал пожал плечами.

- У неё работа такая.

И ушёл.

Барт хмуро уставился на следы на экране.

Заебись.

Я отдал девушке спальник, а себе организовал обычную лежанку из веток и расстелил одеяло. Кристи забралась в спальник со связанными руками и под дулом улеглась на землю.

- Мы оба понимаем, что тебя это вряд ли остановит. Так что это просто для моего личного успокоения, - сказал я.

Девушка хмыкнула и улыбнулась.

Я залез под одеяло, забрав АК с собой. Палатку мы не ставили. Кроме того, сегодня мы спали даже не под ёлкой. Над нами зияло чёрное звёздное небо. Надеюсь, ночью не пойдёт снег.

Когда я проснулся, Кристи сидела перед горелкой и готовила завтрак. Её руки были развязаны. Она поймала мой взгляд:

- Извини, мне потребовалось в туалет, а со связанными руками это неудобно, - призналась она, разведя руки.

Я смотрел на неё из-под одеяла. У неё потрясающая способность передвигаться так, чтобы я не просыпался. Она, конечно, служила в десанте… Но как разведчик, всё равно я должен был её услышать. Я проверил – автомат лежал рядом со мной. Он согрелся от тепла моего тела, значит, его никто не трогал. На всякий случай вытащил и осмотрел магазин – он был полон. Я поднял глаза на девушку. Что ж, возможно, она действительно не убежит и не желает мне зла.

- Как ты так тихо ходишь? – спросил я, выбираясь из-под одеяла. – Даже для десантных войск это немного чересчур.

Кристи ухмыльнулась.

- Очень просто – на работе мне постоянно приходилось подкрадываться ко всяким птичкам и животинкам, а они слышат гораздо лучше, чем люди, - пояснила она. – Один неверный шаг – и они улетели. А мне надо было их пересчитать и оценить возраст и повреждения – то есть подойти довольно близко, - она помешала вилкой варево в кастрюльке на горелке и залихватски улыбнулась мне: - Так что если хочешь просто адскую тренировку по скрытности – рекомендую.

- Все военные учения просто рядом не стояли? – кривовато пошутил я.

Она согласно пожала плечами.

- Примерно так.

- Здесь есть звери? – спросил я, сворачивая одеяло. – Я не видел следов.

- Они мигрируют, - ответила девушка. – Сейчас сезон миграции закончен. Есть небольшая семья кабанов на юго-востоке, - она показала рукой. – Волки, косули. Зайцы, лисы. Медведей нет. Сейчас они ещё все испугались взрыва и притаились. А так есть, немного.

Я уселся перед ней. В кастрюле ожидаемо булькала тушёнка совместно с макаронами, пахло какими-то травами. Рядом на пакете лежал хлеб.

- Ты на егеря как-то специально обучалась или разбиралась на месте?

- Были курсы повышения квалификации, - отозвалась она. – Самому здесь можно выжить, но сложно работать. К тому же в егери обычно идут биологи или охотники, а не военные. – Девушка подняла голову, и наши глаза встретились. И она ухмыльнулась: - Больше не будешь меня связывать? Целиться из автомата?

Я развёл руки:

- Как видишь, - сказал я, вставая. – Какой смысл тебя связывать, если ты всё равно выберешься?

- Для твоего личного успокоения? – на её губах заиграла лукавая усмешка.

- Ага, конечно… Но АК я оставлю себе.

- Да забирай, только прикрой мою задницу в случае чего, - легко откликнулась она. Подтолкнула ко мне столовые приборы: - Бери ложку и ешь давай.

- Да, сейчас.

Я отошёл в туалет, не забыв закинуть на спину автомат, и задумался. Представим, что ей действительно не нужно меня убивать, а только продержать в лесу целую неделю. Почему именно в лесу? Перед глазами всплыла карта с широкой серой линией на ней. Потому что этот лес – не совсем обычный лес. И в нём работает не совсем обычный егерь. Осталось всего два дня. Возможно, в таком случае мне правда будет проще продержаться здесь, а не идти к деревне, где неизвестно ещё что есть и неясно, смогу ли я спокойно выбраться к ней, если она отгорожена. Если Кристи выведет меня к штабу, как обещает, это сэкономит нам время. К тому же вдвоём выживать легче, чем одному.

- Этот лес – тоже полигон? – вернувшись, спросил я.

- Конечно, - сказала Кристи. – Та карта, которая была у тебя, просто очень старая, 70-х годов, - пояснила она. – Тогда ещё полигон действительно был меньше. Потом его расширили. К тому же военные мероприятия редко затрагивают лес, поэтому обычно тут спокойно.

Я кивнул. Это подтверждало мои выводы. Сел перед горелкой, взял ложку и запустил в кастрюлю. Да, макароны с тушёнкой и хлебом – это, конечно, много лучше, чем просто тушёнка. А уж ещё горячая еда…

- На других зонах тоже военные егеря?

- Зоны разные, насколько мне известно… - уклончиво ответила девушка. – На некоторых других кусках леса тоже работают бывшие военные, я их даже знаю. Туда, где егеря с обычной подготовкой, вроде бы дополнительно закинули военных для наблюдения. Что касается южной стороны… То там не лес. Там вроде бы какие-то заброшенные деревни, развалины домов, старая военная база…

- То есть когда ты сказала, что здесь далеко до цивилизации, - ты солгала?

- Нормальные гражданские поселения здесь действительно очень далеко, - ответила она. – А вот военные есть, хотя к ним тоже надо идти.

Вдвоём мы выскребли кастрюлю с макаронами дочиста. Кристи быстро помыла её, накидала туда снега и поставила кипятить чай.

- Ты сказала, что можно выбраться отсюда раньше.

- Да, если начальство разрешит, - откликнулась она. – Но для начала надо спросить.

- Как это сделать?

- Ну… - задумчиво протянула она. – Я бы предложила сходить к ближайшей зимовке, там есть запасной телефон. Но вообще Барт уже должен меня искать. Я должна была связываться с ним каждые три часа в светлое время. А с нашего последнего разговора прошло чуть меньше суток. Я только не уверена, что он нас быстро найдёт.

Я подумал. Идея идти к зимовке мне не нравилась – опять же легкодоступное место, в котором я оказываюсь подвластен окружению. Я бы лучше походил по лесу последние два дня. Этот Барт нас здесь вряд ли найдёт. А в конце можно либо выйти к штабу, как говорила Кристи, либо как раз к зимовке, когда времени воздействовать на меня особо не останется. Вряд ли документы сфабрикованы.

- Пока остаёмся здесь, - решил я.

Кристи удивлённо подняла одну бровь, но возражать не стала.

- Хорошо.

- Разжигать костёр нельзя. Ножи с собой не бери.

- Ладно. Как скажешь, босс, - покладисто согласилась она и спросила: - Сколько мы здесь пробудем?

- Посмотрим по обстоятельствам, - туманно ответил я.

Полдня прошло в раздумьях. Мы сидели, ели и занимались своими делами. Просто сидеть было скучно.

- Сколько добираться до штаба? - наконец спросил я.

- Тебе правду или чтоб тебя тут подзадержать ещё чуть-чуть? - вопросом на вопрос ответила Кристи.

- Правду, - устало вздохнул я.

- До штаба надо добираться на машине, - сказала она. - Машина стоит на краю леса, недалеко от деревни. Или, если мы дождёмся конца, за нами приедет машина военных.

- А квадроцикл?

- Квадроцикл? - удивлённо переспросила она. Её глаза сначала округлились, а затем озарились пониманием: - Квадроцикл давно сломался.

- Правда? - с сомнением прищурился я.

- Правда, - отозвалась девушка. - Увяз летом в болоте, и у него там что-то отломалось. А я десантник, не механик, не могу его починить. Стоит сейчас у одной из зимовок, я только туда смогла его дотолкать.

- Хм… - неверяще протянул я. - Сколько нам добираться до машины?

- Отсюда примерно 6 часов пути, - наскоро прикинула девушка, подняв глаза к небу. - К сегодняшнему вечеру или завтрашнему утру дойдём.

- А дальше?

- А дальше надо обогнуть полигон, выехать на главную дорогу и там часа два. Штаб далеко на западе. - Она взглянула на меня: - Устроит тебя?

Я думал, уставившись прямо перед собой. Шило на мыло, по большому счёту. Но лес мне уже надоел. Чем быстрее я выберусь, тем быстрее узнаю, что это за испытания и чем они мне грозили, тем быстрее пойму, зачем принял в них участие. Зная себя, я мог сказать, что был очень осторожен и не полез бы в такое пекло без необходимости. Я умел сидеть и ждать - это помогало мне выживать, и раз уж здесь я решил принять участие, значит, мне действительно было надо. Вопрос - зачем?

- Участникам испытания полагались какие-то дотации? Деньги, квартиры, гражданство?

- Я не знаю, - ответила Кристи. - Я же уже сказала.

Я прикусил губу. Значит, придётся выяснять самому. Я встал и посмотрел прямо на неё сверху вниз.

- Ты случайно не знаешь, у меня есть семья?

- Понятия не имею, - честно призналась она.

Я принял решение.

- Поехали, - сказал я.

Глаза девушки сверкнули от радости:

- Куда?

- В штаб.

В один прекрасный день в здание штаба военной базы, занимающейся изучением последствий взрыва магнитной бомбы для организма, вошли двое – мужчина и женщина. К усатому генералу, возглавлявшему исследование, подскочил молоденький сержант и отрапортовал:

- Приехали Кристин Стенберг и Эрик Маллёйм.

Генерал задумчиво пригладил усы:

- Что-то они рано… - И встал: - Ну что ж, пора их поприветствовать!

Я шёл по серому бетонному коридору базы. Эти все стены были мне знакомы – я много раз бывал в таких же, а может, даже и в этих. Чутьём я предугадывал повороты и двери и двигался точно в центр – это я вёл девушку, а не она меня. Стены веяли на меня чем-то необъяснимо близким; события словно столпились на границе моей памяти, но ещё не проникали в неё. Я всё здесь знал, я всё мог вспомнить – мне просто нужен был толчок, чтобы воспоминания хлынули в меня и заполнили мой разум, радуя, огорчая, пугая, возбуждая и объясняя всё. Пока они теснились где-то на задворках и ждали, ждали своего часа. И я ждал. Я был странно отстранён и спокоен, хотя что-то внутри меня трепетало от азарта. Я провёл неделю без воспоминаний и чувствовал себя нормально, но теперь я понимал, что мне чего-то очень не хватало; мне что-то было очень важно вспомнить, что-то, без чего не имела смысла моя жизнь. Мы вошли в просторную комнату в конце коридора, и пожилой мужчина с усами в центре её подал мне руку и сказал:

- Здравствуйте, майор Маллёйм. Ваша семья – жена Мэри и дочь Катрин – уже оповещены, что Вы вернулись в целости и сохранности.

И я вспомнил.

Ответил на рукопожатие и сказал:

- Здравствуйте, генерал-лейтенант Андерсон.

Видно, я выглядел как-то не так, потому что они оба – Андерсон и Кристи – внезапно молчаливо посмотрели на меня.

- Эрик, что-то случилось?.. – осторожно спросила девушка, пытливо заглядывая мне в глаза.

Я обернулся, и мы посмотрели друг другу в глаза.

- Ничего, - сказал я. – Просто ко мне вернулась память.

Я действительно был разведчиком. Вся моя жизнь была связана с армией. Я служил уже 13 лет, с момента поступления в военный вуз, и женился на дочери одного из генералов. Я был очень успешен, мне легко давалась служба, и я сделал головокружительную карьеру. Моя жена не была связана с армией, но она всегда меня поддерживала и везде следовала за мной. Я безумно её любил. Спустя два года совместной жизни у нас родилась маленькая дочка, сейчас ей было три. А потом генерал умер на войне. А наша маленькая дочка, наша Кэти заболела. Ей нужны были пересадка костного мозга и три дорогостоящие операции. У нас не было столько денег. Именно поэтому я согласился на участие в этом безумном эксперименте. Мне действительно за него хорошо заплатили.

Мне дали полное описание испытаний перед подписанием документов, рассказали про все риски и возможности. Сказали, что они не знают, что может произойти. Что они не могут гарантировать мою сохранность и успешность реабилитации. Что эксперименты проводились только на животных. Что при моём согласии меня отправят в самую опасную, близкую к эпицентру зону. Я всё подписал. Я мог бы наняться на очередную многодневную миссию, но деньги нужны были сейчас. В случае моей смерти или потери работоспособности мои жена и дочь получили бы большую страховку. Меня устраивали оба варианта.

Девушка, с которой я общался, качала головой при моём согласии. Кажется, она поставила себе целью меня отговорить. Хотя меня порекомендовали в это место. Я был им нужен. У них больше не было кандидатов в зону А1.

Мне, единственному, позволили ознакомиться с личным делом Кристин Стенберг - егеря, которая будет за меня отвечать. Я всё прочитал и одобрил её. Я сам выбрал внешнего наблюдателя Барта Шона - человека, который был не связан с военными, мастерски управлял дронами, мог отслеживать и пеленговать, а главное - пойти против приказов, если это требовалось по ситуации. Эти двое о моём выборе не знали. Им сказали, что я им просто назначен.

Потеря памяти действительно была необязательным эффектом. Она присутствовала в длинном списке возможных последствий, но там много что было; я согласился на всё. Я знал, что моя психика как-то изменится. Мне, правда, тяжело было представить, как будет жить моя семья, если я изменюсь как личность или забуду про них. Но психические нарушения тоже присутствовали в перечне оснований для страхования. Я верил в Мэри, я знал, что она как-нибудь справится без меня. Перед тем, как я пришёл сюда, мы всё обсудили. Она тоже знала, что, возможно, видит меня в последний раз.

Поэтому когда я попал в зону, я не боялся. Волнение было, мандраж, как всегда перед миссией, но вскоре всё затмил холодный расчёт. Я сам пришёл в назначенное мне место, сам забрался в эти развалины - здание было разрушено с самого начала. Волна его только немного покоцала. Я с самого начала знал, что буду одет только в футболку, кроссовки и джинсы, что у меня в карманах ничего нет. Что подхватят меня только завтра, а до этого мне надо будет добраться до леса и пережить ночь. Я верил, что соображу, куда мне идти. Я смотрел в эпицентр и видел взрыв на востоке. А потом наступила темнота.

Теперь, когда всё было позади и я всё вспомнил, я знал, что поступил правильно. Я ни о чём не жалел. Если бы было надо, я бы сделал так ещё раз, и ещё раз. Всё встало на свои места. Просто таким был я сам.

Генерал коротко расспросил меня о впечатлениях и произошедшем и отправил в медицинский блок - на осмотр и исследование состояния. Когда мы вышли из кабинета и пошли по коридору, из соседней комнаты выскочил взъерошенный парень ростом мне по плечо и взволнованно уставился на Кристи.

- Крис!

- Барт!

Девушка бросилась ему в объятия. Я остался стоять и смотреть на них со стороны.

- Ты как?

- Нормально!

- С тобой так долго не было связи…

- Да он телефон сломал…

Барт уставился на меня из-за её плеча.

- Эм…

Кристи тоже обернулась:

- Эрик!

- Здравствуй, Барт, - коротко сказал я.

Парень переводил с девушки на меня неуверенный взгляд.

- Он всё вспомнил! - ухмыльнувшись, пояснила Кристи. - Всё нормально!

- О, тогда отлично, - отозвался Барт. - Куда вы сейчас?

- В медблок, Эрику надо пройти диагностику, а потом я вернусь к тебе.

- Хорошо.

Мы двинулись дальше. На пороге медицинского центра девушка попрощалась со мной, помахав рукой и радостно улыбнувшись напоследок, и я отдал себя в руки врачей.

После долгих изнурительных тестов и множества анализов, занявших несколько часов, меня отпустили. Мне подали машину к дверям штаба, и я, собрав свои немногочисленные вещи, забрался на заднее сиденье. Всё наконец закончилось. Теперь я мог увидеть своих жену и дочь. И машина, плавно тронувшись, повезла меня домой.

Крис и Барт сидели рядышком на подоконнике и о чём-то перешёптывались, тихонько хихикая.

- Этот Маллёйм вообще мировой мужик, - заявила Кристи, весело болтая ногами. – Когда он меня схватил, он мог меня убить, пытать, допросить, а он просто связал и повёл вперёд. Покормил, отдал мне спальник, а когда я сама развязалась, не стал снова связывать. И мы вместе очень быстро добрались до машины, быстрее, чем если бы это делала я одна.

- Рад, что тебе было весело, - буркнул Барт. – А я наматывал дроном круги над лесом за спиной старого усатого вояки, бросив без присмотра остальных испытуемых, потому что не видел тебя уже сутки и не знал, что произошло.

Девушка задорно рассмеялась.

- Спасибо, что волновался за меня! Я бы подала тебе весточку, если смогла; я пыталась сказать, что нам надо к зимовкам и оттуда вызвать помощь, но Маллёйм просто супер-осторожный, он реально держался в стороне от цивилизации и предпочитал делать всё сам. Но вообще мне понравилось. Как ходить вместе с ним, так и гоняться за ним – это было очень сложно, но я давно так не веселилась!

Парень потёр нос.

- Да уж, этот ручей мне теперь ещё долго сниться будет… Но зато я много чего узнал. Например, что гоняться за угорелыми разведчиками – дело неблагодарное!

- Не поверишь, но я тоже много чего узнала, - откликнулась Кристи. - Он очень крутой – ему достаточно увидеть что-то один раз и сделать выводы, и обычно они правильные. У него столькому можно научиться!

Барт внимательно посмотрел на неё:

- Хочешь снова пойти служить?

Девушка лукаво улыбнулась и застенчиво пожала плечами:

- Может быть.

- Под его началом?

- Может быть. А ты? Хочешь дальше работать с военными?

- Может быть.

- Может быть?

- Может быть!

И они, глянув друг на друга, снова весело расхохотались.