Раскрытие убийства в бирюзовом дюраге

Глава 1

Мое первое раскрытейшее дело!

Начиная карьеру величайшего сыщика – волнуюсь, поэтому вот история про омлет: он погиб. Дядя Петя сказал, что я слишком остро реагирую, и я убил его Гвоздем – прям-таки истыкал. Закопал его у нас на участке, под этими его говнотензиями.

Как в начале всякого крупного дела, мне нужно представиться. Сейчас мне то шесть, то десять годиков; пять лет назад мне было сорок. Это видно: я умею использовать авторские знаки препинания: «;», «:», «–». В данный момент я в парке кормлю уток катышками из пакета – их насыпал автомат, к которому я приложил карту. Утки! у-у-у! (песня).

Расклад по омлету: я не выношу, когда что-то портится. Красивые вещи или еда. Я даже не хотел с утра омлета! Сделал зарядку, помылся в душе – и услышал, как тетя взбивает яйца миксером. Она кладет в омлет немного муки, так что использует миксер, который я ей подарил пару лет назад на др. И вот я вытирался полотенцем и услышал. Это не очень хорошее полотенце. Я хочу сказать, да, оно приятное, но плохо впитывает воду. Мне-то что, размазал по себе после душа, я потом все равно высохну, мне нормально. Я не привередлив в вопросе выбора полотенца. У меня есть второе, оно получше, но более жесткое после стирки. Я услышал миксер и понял: это может быть только омлет. Опять она меня не спросила – я же не хочу омлета! Я бы растопил себе на хлебе сыр в микроволновке. Опять она выбрала за меня. Пока я так думал и бешено вытирался, я представил себе омлет. Какой он вкусно пахнущий и пышный, внутри такой желтый, вся его горячая омлетная плоть. Конечно, я захотел омлета. Чтобы не быть при этом возмущенным, я сопоставил тот факт, что мне делают омлет, с тем, что я хочу омлета. Получился хороший денек.

После душа я оделся в домашние шорты и футболку. Сходил взвесился. Показало на кило меньше, чем неделю назад. Я держусь примерно в одном весе в последнее время. Могу позволить себе какую-нибудь сладость, когда крепко думаю. Записав вес и дату, я пришел на кухню. Поздоровался с тетей, налил в электрочайник воды из фильтра, нажал на рычажок. Омлет жарился, огонь под сковородой был сильный. Я ополоснул кружку, бросил на дно кофе и вышел на веранду. День улучшался и посылал мне знаки. Я стал всматриваться: ветер колыхал иву на участке, облака вели себя по бирюзовому небу. Я ждал чего-то особенного. Дождался: омлет пригорел.

Он не совсем сгорел, а именно пригорел. Он бы мне сгодился – я такой себе гурман. Я бы его съел из чувства бережливости. Но тетя Марина, учуяв запах и увидев дым от сковородки, всплеснула руками. Я этого не видел, но знаю: она всплеснула. Взяла лопатку и выбросила омлет в мусорное ведро прежде, чем я успел вмешаться. Поставила сковороду в мойку и залила водой.

Я неистовствовал. Ворвавшись на кухню, я незамедлительно убил тетю Марину Гвоздем – за порчу продуктов и за то, что она не ценит собственный труд. А я ей благодарен, я бы нормально омлета поел. Но я вспомнил, что хотел растопить себе сыр на хлебе в микроволновке. Все это имелось, и я успокоился.

Зашел дядя Петя, увидел, как я кромсаю хлеб, увидел, как я накромсал тетю Марину, и сказал, что Ростик у нас слишком остро на все реагирует. Судьба его была предрешена.

Мы с дядей одногодки, а тетя на пару лет старше. Она младшая сестра моей мамы. Очень хорошие люди, очень. Разок пытались оформить надо мной опеку, но я не обижаюсь. Половину частного дома, в котором живем мы втроем, я унаследовал от мамы. Еще у меня есть трешка в центре города, туда никому нельзя заходить. Я рассказал это врачебной комиссии. Добавил: вот мои монографии по Достоевскому – я с радостью отвечу на любые вопросы. Как и по моим статьям до аварии.

Признаюсь: это блеф. На заковыристые вопросы не смог бы ответить даже профессор Отмычка. Бешено умная часть моего мозга осталась в прошлом. Проф Отмычка помогает мне производить впечатление на людей парой фраз, только мне не понять, как он это делает. Остатки интеллекта, в основном размазанного пять лет назад по бусику, когда в нас влетели.

Дядя Петя работает управляющим в отеле «Tenuta» – четыре звезды, центр города, рядом парк. Место хорошее, мне нравится. Оттуда постоянно кто-то увольняется, поэтому у меня иногда есть работа – заменять охранника-швейцара на входе. Я надеваю бежевую сорочку и недорогой костюм. Это не из прошлой жизни костюм, одежда той моей семьи закрыта в квартире. Еще на мне каждодневное: кроссовки – потому что люблю бодро шагать, дюраг до бровей – потому что так лучше для всех.

Сегодня дядя приехал за мной с работы – надо постоять на дверях до вечера. Я дозавтракал и быстро оделся. Дюраг натянул бирюзовый, ведь после еды у меня сформировалось ожидание чуда.

По дороге выяснилось оно самое. Утром в парке нашли мертвую молодую женщину – гостью. Теперь в отеле работала полиция. Я хотел подробностей, но мы уже приехали. Дядю унесло по делам.

Илья, нехватку которого я должен был восполнить, оказался на месте. Сказал мне, что его уже опросили. Да и на других постах парни есть (на те точки меня на подмену и не зовут). А записи с камер полиции помогает скопировать начальник охраны.

– Даже не знаю, зачем Петр Евгенич оторвал тебя от важных дел. – Илья ухмыльнулся, развел руками.

Я бы мог ответить, что это мое первое важное дело о настоящем убийстве, но незачем пугать подозреваемых.

– Тебя должны были допрашивать до ночи, – сказал я.

– Чего это?

– Потому что убита твоя бывшая.

– Ого, – сказал Илья. – Петр Евгенич знает, ничосе…

– Чтобы управлять отелем, надо знать многое.

– Глубоко.

– А почему тебя отпустили? У тебя что, алиби?

Илья посмотрел на меня новым взглядом. Мы почти не общались раньше, он не знал, что я такой бойкий.

Только бойкий не совсем я. Настоящий я слишком волнуюсь, чтобы контролировать то, что мелет мой рот. Фразы подкидывает профессор Отмычка, я только рассматриваю их со стороны и удивляюсь.

– Я же был вчера на смене прямо здесь, – сказал Илья медленно. – Все на камерах, все видно.

– Тоже в дневную, до восьми вечера?

– До десяти с чем-то, подменил Егора на пару часов, чтобы он на семейное мероприятие попал. А тебе это зачем?

– Я просто так спрашиваю.

Спрашивал я не просто так, это понятно. И моих слов Илье не хватило, чтобы расслабиться. Тогда профессор Отмычка произнес:

– Ты ж пойми, какая у меня жизнь… не думал?

Я поднял руку и погладил себя по дюрагу. Иногда у меня под повязкой сложенные платки или носки (чистые!), но сегодня – ничего. Чтобы не перегреваться, лето же. Ткань под пальцами свободно проваливается. Нейрохирург предлагал сделать протез – я смеялся так, что меня чем-то успокоили. Протез головы. Может, зря смеялся, но пока обхожусь.

– Я не знаю никаких подробностей, – сказал я, – а мне ведь тоже интересно.

Илье тридцать лет, он высокий, даже выше меня, но не особенно широкий в плечах. Носит очки с тонкими стеклами, под которыми не сдвинут контур лица. Я тоже когда-то носил очки, потом перешел на лазерные линзы. Это которые выжигают в оболочке глаза – удобно. Илье коррекция не поможет, в его очках и так нет диоптрий.

Но протирать их надо – он снял и стал протирать.

– Мы с Викой больше года не общались, – сказал Илья. – Она и не знала, что я тут работаю. Да и я не предполагал, что она приедет из Питера и остановится в отеле. Это в родном-то городе!

– А что в этом странного?

– Тут же дорого! Это они нам копейки платят, а с гостей дерут прилично.

– Ты уже получал зарплату?

– Один раз да, я полтора месяца работаю.

– А сколько?

– Восемьсот пятьдесят. Чтоб ты понимал – в два раза меньше, чем кассир в продуктовом.

– Будешь увольняться?

– Пару недель поработаю и буду, наверное, в айти возвращаться. Или в курьеры пойду.

– Там вообще стоять не придется, – сказал я.

Нас прервали входящие люди, которым Илья открыл дверь, а я – широко улыбнулся.

– Еще кассиром можно, – сказал я.

– Да нафиг надо, – буркнул Илья.

– А Вика в Питере не кассиром работала? Денег-то у нее было полно.

– В каком-то ресторане администратором. Почему ты решил, что у нее было полно денег?

– В «Тенута» дорого останавливаться, – пояснил я и повторил его слова: – С гостей дерут прилично.

– Она с женихом прилетела, – сказал Илья. – Тоже с айтишником. Он ее и грохнул.

– Правда?

– Ты сомневаешься?

Мне пришлось еще раз объяснить, что я совсем ничего не знаю. Еще я бы мог добавить, что профессор Отмычка от моего лица заигрался в знайку. Все стало сложно и пронеслось в разговоре быстро. Но меня осадило то, что Илья считал себя «тоже айтишником», а не охранником в отеле.

Илья рассказал, что Вика и ее парень Ильфат прилетели позавчера, остановились в номере на третьем этаже. Не самом дешевом номере, если это важно. Громко ссорились в первый день. Вчера утром ходили смотреть достопримечательности, вернулись и снова ссорились. Потом собрались наконец-то знакомиться с родителями Вики. Выходили в семь тридцать вечера, как раз начинался дождь с грозой.

Илья вчера весь день дежурил на главном входе, Вика увидела его еще утром. Немного удивилась, поздоровалась, в следующий раз уже только кивала. Но Илья считает, что ревнивый Ильфат это заметил и разузнал у подруги, что это за знакомец. И потом каждый раз зыркал на Илью свирепо.

К родителям Вики идти через весь парк наискосок. Пара ушла под большим гостиничным зонтом, а уже через час Ильфат вернулся один. Выпил в баре виски с колой и поднялся в номер.

Вику нашли утром на другой стороне парка с пробитым… (Илья посмотрел на мою голову.) С пробитым черепом. До родителей она не дошла.

Полиция сразу задержала Ильфата в номере.

– Надеюсь, это не из-за ревности, – подытожил Илья.

– А что говорил этот жених? – спросил я. – Он признался?

– Нет, конечно, фиг он в чем признается! – Илья фыркнул и махнул рукой.

Я развернулся и пошел в бар. При отеле есть ресторан и отдельный бар. За смену охранникам делают два кофе бесплатно. От перегрузки я не сообразил, что я даже не на смене. Но за стойкой работала добрая Римма – она всегда смотрела на меня тепло. Вот и сейчас она улыбнулась и приглашающе повела рукой.

– Ростик, подсаживайся, никого же нет. Тебе американо?

– Да, пожалуйста. Я сегодня пил кофе, но выпью еще – надо собраться с мыслями.

Римме двадцать восемь, она невысокая и пышная, с короткой стрижкой. Если бы я помнил маму в молодости, мог бы сравнить. Должно быть в них что-то похожее. Римма управилась с кофемашиной, и через пару минут передо мной была чашка американо на блюдце и свежая булочка с маком.

– Римма, тебе тоже мало платят?

– Как кому?

Я объяснил насчет Ильи.

– Есть еще чаевые, причем у него тоже, – заметила Римма. – Прибедняется он сильно, сам вон костюм с запонками носит.

– Запонки бывают дешевые.

– А эта несчастная, которую убили… Знаешь, как она про Илью сказала, когда узнала, что он тут швейцарит?

– Как?

– Сказала: «Он круто играл, но вот и он доигрался». Своему парню выговаривала, чтобы он хоть не играл, Катя в коридоре слышала.

– Ильфат из-за этого ее убил?

– Не думаю, что он вообще… – Римма пожала плечами. – Они выглядели нормальной парой. То, что ругались – так это прелюдия, знаешь? Потом бурно мирились так, что весь этаж слышал.

– Илья сказал, что Ильфат заходил в бар…

– Да-да! Меня спрашивали, какой он был, когда вернулся. Грустный, он был грустный, понимаешь? Как нормальный человек, который жалеет о чем-то. Ничего не говорил, повздыхал и ушел. – Римма пристально на меня посмотрела. – Можешь считать меня дурой, но я знаю, что ты не идиотик… Боже, как это звучит… Не обижайся.

– Я не обижаюсь. Я ничего не понял.

– Ну смотри, все думают, что ты… сам понимаешь, да?.. Но я в тебя верю – я вижу людей.

– При чем тут Ильфат?

– Он не убийца. Хоть он сам и говорит, что виноват.

– Он признался?

– Нет, в другом смысле. Ты не знаешь, что он творил, когда ему сообщили? (Я покачал головой.) Он же бился об шкаф и кричал, что это он виноват. Хотел бежать туда, где он ее оставил, понимаешь?

– Нет.

– Он винил себя, что он ее не уберег!

Римма рассказала, как Ильфат терзался, пока его не скрутили. А я съел булочку, запив ее сладким кофе. Очень вкусно. Если бы не это, я бы истыкал Римму Гвоздем – что-то в ее словах меня подбесило. Я слез со стула и ушел обратно в лобби.

Там я увидел дядю Петю, он разговаривал с администратором про зонтики.

– Наш форс-мажор, – говорил дядя, – не отменяет моих поручений, Кристина.

Та кивала. Дядя с подчиненными строгий.

– Должны были проверить все зонты, – продолжал он, – и отложить те, которые в ремонт. Кто-то это сделал?

– Да, вчера днем, – пикнула админ Кристина. – Отложили два зонтика, которые вообще не открывались, чтобы Глеб их в мастерскую сегодня отвез. Остальные нормальные.

– Прекрасно, – сказал дядя Петя. Он взял со стойки зонт и попытался его открыть. Зонт не открылся. – Вот это что?

– Ой… сломанный.

– Скажете Глебу, чтобы отдельно отвез этот зонт.

Дядя Петя устремился к лифту. Я пошел за ним. Мы вошли в кабину, и дядя мне немного удивился:

– Ростик! Забыл про тебя, извини. Не смогу тебя отвезти сейчас, очень занят. Если хочешь, Глеб или такси…

– Дядь Петь, а ты не курсе, – перебил я, – полиция считает, что Ильфат признался?

– Вот, чем ты занят… Полиция так не считает, он же отрицает вину.

– Но Римма сказала, что Ильфат себя винил.

– Хорошо, пока мы в лифте, и здесь нет ни горничных, ни барменш с гигантскими ушами… Подозреваемый утверждает, что они с невестой пошли знакомиться с ее родителями. По пути он передумал – решил, что события развиваются слишком быстро. И еще из-за того, что невеста слишком эмоционально говорила о своем бывшем парне Илье. Которого ты сегодня должен был заменять. Они договорились, что невеста переночует у родителей. Этот Ильфат утверждает, что они не ссорились, а просто скорректировали планы. И он пошел обратно в «Тенуту», только по пути немного поплутал в парке. Пока что просматривают все камеры по парку.

– Тогда Илья прав: Ильфат фиг в чем признается.

– Если припрут доказательствами, то признается. Плевать на Илью, он сам тот еще фрукт: подсадил пару человек на ставки… Принесли его к нам черти, без него этого ужаса бы не было.

Вниз я ехал один – вырвался из лифта, просился к главному входу и на глазах у всех вонзил в Илью свой Гвоздь сто одиннадцать раз!

В вестибюле были водитель Глеб и админ Кристина, я подошел к ним.

– ...один зонтик принес Егор, – говорил Глеб, – итого семь.

– Так это он испортил еще один?

– Нет, он принес исправный, я же сегодня перепроверял.

– Нельзя персоналу их брать, – пищала Кристина, – они только для гостей!

– Он с отцом перевозил холодильник под дождем.

– Петру Евгеничу хоть не говори, он на меня и так уже нашипел.

Историю с зонтами я знал: когда-то их было тридцать – больших, новых, с гербом отеля. Потом произошли невзгоды и кражи. Зонтов стало меньше. В последнее время их оставалось восемь. Чтобы гости отеля могли гулять в парке, когда дождь.

– А в чем, собственно, проблема? – гнул свое Глеб.

– Что кто-то испортил еще один зонт!

– Наоборот же.

– Как это – наоборот?

– То есть не наоборот, я в том смысле, что это старый испорченный зонт.

– Они все старые!

– Крис, не дави ультразвуком, давай посчитаем… Привет, Ростик, старый пират, как сам?.. Давай посчитаем, Крис. Вчера было восемь зонтов суммарно, так? Из них два сломанных было отложено в сторону.

– Чтоб ты отвез их в мастерскую! А сегодня оказалось, что сломан еще один, и Петр Евгенич…

– Стой, я седня ничего никуда не отвозил. Ты же глаза разуй и посчитай зонты вон там в стойке.

Админ Кристина посчитала. Погода на улице была прекрасная, зонты сегодня никто не брал.

– Шесть…

– И вот этот сломанный – семь, – сказал Глеб. – Сейчас я его отвезу.

– А еще один, получается…

– Еще один у ментов.

– А! – пикнула Кристина. – Понятно! Тогда вези этот долбаный зонт, нормально все.

– Об чем и спич, – сказал водитель Глеб и направился с зонтом к выходу.

Я пошел за ним.

– Ростик, тебя куда-нибудь подбросить? – спросил Глеб дружелюбно.

– Не надо, спасибо. Я насчет холодильника у Егора, что там за ситуация?

Мы вышли на крыльцо с навесом для подъезда авто, миновав увы-но-живого Илью. Который повел ухом вслед за нами.

– Ничего особенного, – сказал Глеб. – Батька купил холодос, Егор помогал привезти вчера вечером.

– Для этого брал зонт?

– Так они у нас вон какие здоровые, не покупать же специально. Но он не сломал ничего, я ж говорю. Вернул, какой брал.

– Это известно, – сказал я, – потому что вчера днем проверяли все зонты. А Егор брал зонт вечером, а потом вернул. И сегодня состояние зонтов не изменилось. Так все было?

– Пират, ты-то чего к этим зонтам приколупался?

– Я не выношу, когда портятся красивые вещи.

– Вещи, елки-моталки… Там женщину красивую убили, вот где звездец.

– Полностью согласен.

– И ты ж пойми, – завелся водитель Глеб, – наш город – ее родной город. А получается, что она привезла жениха, вышла погулять – тут-то ее и убили. Причем это мог быть даже не жених, а кто-то из ее старых знакомых. Или незнакомых. Короче, я думаю так: на входах в парке есть камеры. Ментам надо в первую очередь что?

– Что?

– Найти всех людей, которые были в парке, и узнать про них все. Вдруг кто-то, например, одноклассник?

Я развернулся и пошел в парк. У нас в парке летом очень зелено. Есть два пруда с уточками, и возле каждого есть уткомат с кормом. У меня есть карта, которой можно рассчитаться с уткоматом.

Стараясь думать о том, как буду кормить уток, я обогнул первый пруд. Потом прошел и мимо второго. Я должен был приложить карту к автомату с кормом, но вместо этого приложил чип к домофону. Поднялся на свой этаж, открыл квартиру ключами.

Я пропылесосил все комнаты, коридор, прихожую и кухню. Я не очень помню как – видимо, профессору Отмычке важно было меня чем-то занять. Я точно выбрасывал пыль из контейнера пылесоса в мусорный мешок. Потом, заперев квартиру, я точно ходил к мусорным бакам и бросал мешок в один из них. По пути встретил соседку, с которой поздоровался, а она остановилась и замерла с открытым ртом.

Потом я вернулся в парк и набрал корма в пакет. Я кормил уток на обоих прудах поочередно. Периодически я замирал и подолгу набирал текст в заметках на смартфоне.

Вскоре – часа через три – профессор Отмычка вернул мне меня. Вдобавок у меня было полное понимание того, что надо делать. Я вернулся к отелю, но не к главному входу, где дежурил Илья. Вместо этого я отправился к служебному, вызвал дядю и мы вместе пошли к начальнику охраны. С ним – в комнату видеонаблюдения. Погоняли на перемотке записи с камер и позвонили в полицию.

Вот, что мы увидели во вчерашних записях:

15:25. Девушка-администратор (не Кристина) проверяет все зонты. К ней присоединяется Глеб. Шесть зонтов они ставят в стойку, два неисправных (не смогли открыть) – кладут горизонтально на полку для принадлежностей недалеко от входа.

Затем в течение дня некоторые из выходящих гостей берут зонты из стойки.

Илья, как он и рассказывал, весь день дежурит на главном входе. Во время проверки зонтов он находится снаружи, на крыльце.

19:30. Вика и Ильфат берут один из последних зонтов из стойки, выходят. На камере снаружи видно, что они без проблем открывают зонт и идут под ним вдвоем.

(19:30. С этого же времени Илья никуда не отлучается со своего поста, даже в туалет.)

Затем другие гости разбирают пару оставшихся исправных зонтов из стойки.

19:48. Приходит Егор, говорит с Ильей три минуты. На улице сверкает молния, оба охранника резко оборачиваются и смотрят на крыльцо сквозь стеклянные двери.

19:51. Егор указывает рукой на пустую стойку, ищет по вестибюлю, находит: берет один из пары отложенных неисправных зонтов. Выходит на улицу. По наружной камере видно, что дождя нет. Егор не пытается раскрыть неисправный зонт и быстро уходит.

20:29. Возвращается Ильфат без зонта, идет в бар.

22:38. Егор возвращается под раскрытым исправным зонтом, так как на улице идет дождь. Говорит что-то Илье, закрывает зонт и ставит его в стойку, где уже стоят другие исправные зонты.

Неисправный зонт, который взял с собой Егор в 19:51, обнаружился у полиции в вещдоках. С места убийства Егор взял с собой исправный – под которым в 19:30 Вика и Ильфат ушли на последнюю их прогулку. С ним Егор и отправился делать себе алиби.

Об этом писали и в наших городских, и в республиканских новостях: охранник говорил, что он просто перепутал зонты. Не знал, что один из них не работает. Илье он должен был денег, за убийство бывшей подруги тот обещал скостить долг. Арестовали, конечно же, обоих.

Замену пришлось искать сразу двоим охранникам-швейцарам. Благодаря этому я целый месяц лета каждый день дежурил на входе отеля.