Пурпурные светлячки

Глава 1

Пара силуэтов, закутанная в темные плащи, шла по лесной тропе, уводящей в видневшиеся вдали густые заросли терновника. Огибая многовековые стволы-исполины, они внимательно рассматривали каждое дерево, как будто подозревая их в государственной измене. Черные шляпы трепыхались на ветру, вторя звуку шелестящих листьев. Легкий морозец, младший брат кусачего утреннего злодея, помогал держать мысли собранными, а взгляд цепким.

Стараясь понапрасну не наступать на красивые алые бутоны незнакомых цветов и не тревожить их обитателей, пурпурных светлячков, мужчины углублялись внутрь древнего леса, извечного хозяина здешних мест.

Вдруг раздался недовольный голос идущего спереди:

— Черт бы тебя побрал, Генри! Я уже третий раз наступаю на эти лепешки! Только сегодня надел новые лакированные туфли фирмы «Реймс», ты понимаешь? Они стоят целое состояние! — скверная брань посыпалась из уст крепко сложенного мужчины, лет тридцати пяти на вид, явно военного. Сильно запахнутый плащ даже не пытался скрыть широкую массивную спину и сильные руки, способные удержать небольшое бревно без особых проблем. Он был короткострижен, высок, хорош собой, насколько можно было судить по его гладковыбритому подбородку и проницательным голубым глазам. И явно был умудренным специалистом в военном деле: в его взгляде отражались пережитые многолетние испытания, создаваемые горнилом смертельной опасности и опытом перенесенных невзгод.

— Нам нужно найти улики, Джеймс, — раздался сзади сухой голос.

— Да, я понимаю, но ты сам видишь — тут нет никакой стройки! Это и есть улика, Генри! Они явно скрываются в другом месте, а мы просто тратим время в этих, — он грязно выругался и сплюнул, — чертовых дебрях!

— Еще пол часа и вернемся, если ничего не найдем.

Этот безэмоциональный голос принадлежал мужчине возрастом явно за сорок лет, ростом со среднего человека. За складками плаща сложно было определить его комплекцию, но она явно уступала идущему спереди коллеге. Такие же короткие темные волосы, но уже давно уступившие место седине. Цепкий взгляд карих глаз, резкие черты лица, впалые щеки. И безобразный ожог на правой половине лица. Можно было подумать, что он постоянно чем-то недоволен из-за скорченной гримасы на лице, но внимательный взгляд без труда поймет нехитрую взаимосвязь дефекта мимики и широкого штопанного шрама, проходящего от тонких губ до виска.

Пройдя еще около ста метров по тропе, они свернули в сторону чащи, где по полученной информации должен был располагаться искомый объект. Солнце уже начало свой нисходящий ход на небосводе, а тени уже повылазили из своих дневных убежищ, готовясь принять зазевавшуюся жертву в свои объятия. Но пока было еще слишком рано для жатвы — время их силы еще не наступило.

— Смотри, там, на холме, — тихо произнес Джеймс и указал на одинокую женскую фигуру, прогуливающуюся между деревьями. Она то пропадала из виду, то черным вороном выпархивала из-за ствола совершенно другого дерева. С большого расстояния было сложно разглядеть её лицо, но черные ниспадающие до талии локоны не оставляли сомнения, что это именно та женщина, о которой им накануне рассказывали местные дети. Что она забыла в такой глуши?

— Может нам нужно проследить за ней, как думаешь?

— Может и нужно, — Генри взял паузу, внимательно наблюдая за движениями девушки. Легкость, с которой она кружила вокруг цветов, завораживала взгляд. А тихая мелодия, льющаяся из её уст, как будто бы зачаровывала бутоны, заставляя их жителей пускаться в веселый пляс вокруг её рук. Но в следующую секунду наваждение пропадало, возвращаясь вновь через мгновение. Действительно, чарующая магия воображения. — Только мы пойдем прямо к ней.

— Не хочешь сделать это скрытно? — для проформы спросил Джеймс.

— Не в нашем стиле, — обойдя коллегу, ответил Генри.

Мужчины начали свой неспешный подъем по холму, на вершине которого располагалась поляна, полная алых цветов, со скачущими по ним пурпурными светлячками. Девушка стояла к ним спиной и никак не отреагировала на их присутствие, даже когда Джеймс неосторожно наступил на сухой сук. Треск распугал светлячков, а ближайшие бутоны резко закрылись, тем самым выражая свое недовольство.

— Добрый день, мисс, — вежливо начал диалог Генри, изучая спину девушки.

— Да, добрый, — сказал Джеймс, смотря куда-то вбок. Его больше интересовали следы от протекторов строительной техники, а точнее: их полное отсутствие в этой местности.

— Если он для вас действительно добрый, — она медленно развернулась к ним, — то так тому и быть, — закончила она, мило улыбнувшись.

Невысокого роста, стройная, с двумя выбивающимися по бокам кудрями, она могла бы без лишних усилий занимать место на обложках глянцевых журналах. Если бы не взгляд её черных глаз: холодный, колкий, цепкий. Она не смотрела на человека, она смотрела в самую его суть. Немного прищурившись, девушка оглядела их с ног до головы. Джеймс вздрогнул, а Генри неотрывно смотрел в ответ, силясь увидеть в ней то, ради чего они приехали в это Богом забытое место.

— Вижу, вы недавно в здешних краях, — ухмыльнувшись одними губами, она перевела взгляд на цветы, как будто бы тянущиеся своими лепестками к её одежде. Словно дети, простершие свои руки к матери.

— Да, приехали сегодня утром.

Генри не мог понять, сколько ей на самом деле лет: кожа гладкая, кисти рук изящны и ловки, но этот взгляд… Если раньше он думал, что она гораздо моложе Джеймса, то сейчас сомневался, старше ли он её.

— Нравится ли вам наш край? — она продолжила свой неспешный ход по поляне, даже не оборачиваясь на них.

— Более чем, мисс, он прекрасен, — Генри поймал удивленный взгляд напарника. — Мы восхищены природой этого места. Особенно коллаборацией её флоры и фауны.

— Да, мы, эм, рады находиться здесь после душного города, — поддержал Джеймс, вытирая подошву о ближайший камень.

— Природа, она прекрасна, — девушка резко повернулась в их сторону так, что подол её длинного платья немного подлетел, — согласны со мной? — немигающий взгляд устремился прямо в Генри.

— Безусловно, мисс. Но прошу меня простить за столь вопиющее проявление неучтивости: мое имя Генри Шоу, а друга зовут…

— Людвиг, я Людвиг, — резко перебил Джеймс.

— Забавно, хм, — её усмешка не таила никакого злого умысла, наоборот, была максимально открыта и добра. Возможно, первое впечатление ошибочно?

— А как зовут вас, мисс?

— Можете называть меня Розалин, — ответила она Генри. — Не поймите меня неправильно, но что вы делаете в столь отдаленном от людей месте?

— Такой же вопрос можно задать и вам, верно? — Джеймс закончил очищать свою обувь и присоединился к ним.

— Я? Все просто: наслаждаюсь столь прекрасными видами. Пока ими еще можно наслаждаться… — внезапно она погрустнела, а бутоны вокруг неё, еще секунду назад весело тянущиеся к уходящему солнцу, опустили свои головки.

— Видимо, мы разделяем одни чувства, Розалин, — сказал Генри приглашая начать прогулку. Она не была против. — Вот мы, например, приехали на эту базу отдыха, в качестве тайных представителей санитарно-эпидемиологической службы, чтобы помешать истреблению этого леса, имеющего многовековой статус памятника природы.

— Как интересно! Вы санитары, говорите? — она весело улыбнулась. — Да, ваша помощь бы пригодилась в этих местах, — вдруг она резко схватила Генри за руку и взволнованно прошептала. — Надеюсь, вы меня не арестуете за то, что я наступила на цветок пару минут назад?

Секунда, две. Джеймс уже хотел было что-то ответить, как эта парочка разразилась серией смешков: она заливистым искренним, а он своим излюбленным каркающим. Но оба были искренни в своих эмоциях.

Она отпустила руку только спустя десяток ударов сердца, после чего неожиданно серьезно спросила:

— Как вы собираетесь помочь природе?

— Мы искали здесь начавшуюся стройку, чтобы обличить хозяина этого места в нарушении норм закона. Он уже получил все разрешения, к ним не прикопаться, — Джеймс устало потер переносицу. — Но здесь мы планировали отыскать отклонения от норм, чтобы предъявить их начальству. Однако ни стройки, ни даже её следов нами замечено не было.

— Правильно, потому что стройка не начиналась, — совершенно спокойно сказала Розалин.

— Откуда у вас такая уверенность? Или осведомленность в вопросе? — Генри хоть и был увлечен беседой, но о главной цели их визита он не забыл. Сказывался пятнадцатилетний опыт работы криминалистом в городском бюро.

— Скажем так, я не одна, кто хочет помочь этому месту. А чтобы помочь, нужно уметь слушать, — она повторила свою загадочную улыбку, — и слышать.

— Мудрый совет, Розалин, непременно им воспользуемся, — Генри кивнул.

— А могу я предположить, что ваш… тайный помощник — это Эльвар Тоумассон? — очень осторожно начал Джеймс.

— О, как интересно. Вы знакомы с Эльваром? — Розалин обернулась через плечо.

— Да-а, немного… технически, — попытка выкрутиться с крахом провалилась.

— Мы соседи с ним на базе отдыха. Наш домик четвертый, — честно сказал Генри, за что получил неодобрительный взгляд в спину. — Про Эльвара и его профессиональные навыки ботаника слышали от уважаемых людей…

— Детей… — одновременно с ним закончила Розалин. — Ах, простите, люблю рифмы, — улыбка не слазила с её губ.

— Мы бы хотели познакомиться и с ним, и с вами поближе, чувствую, вы интересные собеседники, — закинул удочку Генри.

— О, непременно, Генри Шоу, непременно, — она аж прикрылась рукой, чтобы скрыть смешок. — Ну раз так, то приглашаю вас от его имени в гости, скажем, к пяти часам вечера. Вас устроит?

— Если вы вправе распоряжаться его гостеприимством, то с радостью примем ваше предложение, — учтиво кивнул своим обожжённым лицом мужчина.

— Не сомневайтесь, мы давние друзья с Эльваром, — в её голосе проскользнула странная интонация, но сложно было разобрать, какая именно. — Тогда поспешу к нему, а вы, как освободитесь, конечно, сразу приходите.

— Благодарим за приглашение, будем ровно в пять.

— И чтобы ваши поиски пошли быстрее, советую заглянуть в ту часть леса, — она грациозно указала своей изящной рукой в самую темную часть леса, где тени царствовали даже днем. На этой фразе она плавно повернулась и легкой рысцой потрусила вниз по холму, напевая веселую мелодию.

— Она сумасшедшая, — коротко резюмировал Джеймс. Генри ничего не ответил: все его внимание было направлено в указанную девушкой сторону.

Они выдвинулись немедленно. До заката оставалось не так много времени, а еще нужно было успеть познакомиться с Эльваром — потенциальной целью их задания.

Углубляясь в чащу, они с каждым шагом замечали перемены. Если раньше природа переливалась разными цветами зелени, загадочно играя с воображением проходящего мимо путника, красуясь перед ним своими яркими цветами, то теперь природа исказилась. Ветви стали все больше напоминать высохшие руки мертвеца, листья утратили былую свежесть, в большинстве своем опав серым настилом, а стволы скорчились, как будто от невыразимой боли. Даже стрекот птиц, постоянно слышимый ранее, внезапно умолк. Все живое вокруг медленно умирало.

Мужчины прошли еще с десяток метров и, выйдя из-за очередного иссохшего ствола, увидели то, что не должно существовать в нормальном мире. Огромное, монструозное дерево, некогда бывшее королем здешнего леса, ныне почернело до основания. Расщепленная пополам сердцевина зияла гнилостными наростами. Вокруг него земля представляла собой выжженный пепел. И можно было даже предположить, что это последствия точного удара молнии, битвы двух стихий и последующий пожар. Если бы не развешенные по дереву, как гирлянды, трупы животных.

Скрученные веревками, распятые на ветвях, всех их объединяло одно — они медленно истекали кровью. Все, начиная от маленьких белочек с выколотыми глазами, заканчивая тушей волка, судорожно покачивающейся из стороны в сторону. Ветер, при этом, полностью стих, в ожидании прихода чего-то зловещего.

— Генри, это… — Джеймс просто стоял и смотрел на дерево, не в силах что-либо сказать.

Криминалист со стажем, пятнадцать лет изо дня в день наблюдающий за ужасами людского воображения, Генри не мог принять, что человек был способен сотворить такое. Нет! Даже помыслить о таком ужасе! Кому, черт побери, могло прийти в голову ЭТО?!

Он закрыл глаза и выдохнул: дело принимало серьезные обороты. Нужно найти сумасшедшего ублюдка, сделавшего такую мерзость. Любой ценой.

— Генри, — начал неуверенно напарник, — а тебе не кажется, что тот ворон наблюдает за нами? — он указал на подвешенную вниз головой птицу, опутанную веревкой, с перебитыми крыльями и пятнами засохшей крови. Казалось, её немигающий взгляд был устремлен четко в сторону криминалиста. Её глаза горели синим пламенем.

Миг. Отсвет бляшки с ремня Джеймса заставил Генри моргнуть. Глаза у птицы были выколоты, никакого света не было.

— Должно быть, у нас просто сильно разыгралось воображение. Давай немного осмотримся здесь. На тебе левая половина, я возьму правую.

Они обошли дерево и начали искать малейшие зацепки. В один момент Генри вытащил фонарик и посветил внутрь расщепленного ствола. Тьма в глубине как будто уплотнилась, замерев в ожидании. Мужчина не придал этому значения, осмотрел верхнюю часть ствола и неожиданно пнул дерево ногой.

Секунда, другая. Ничего не произошло.

— Слушай, может снимем этого бедолагу, а? — Джеймс указал рукой на волка. — Уж очень я люблю этих гордых зверей, а тут такое… Сам понимаешь.

— Не вопрос, — Генри достал свой старый шестизарядный Кольт Волкер, прицелился и выстрелил. Местные вороны с недовольным карканьем улетели прочь, ища новую добычу. Туша с громким хлопком ударилась о землю. Веревка была прострелена ровно на половине длины.

— Спасибо… — раздался еще один выстрел. Голова бедного волка разлетелась на куски. Небольшой дымок поднимался от револьвера криминалиста.

— Так ему будет лучше, — сказал Генри, пряча оружие в кобуру. Но внезапно он остановился. С близкого расстояния он определил, что в ранах уже давно копошились трупные мухи, успев отложив свои жирные личинки. А кровь все продолжала сочиться, хотя труп находился в таком положении уже явно не первый день.

Максимально напрягшись, Генри медленно повернул голову в сторону ворона. Его глаза горели синим пламенем

Выстрел. Прилетевшие вновь вороны, подняв ужасный гвалт своим карканьем, разлетелись в разные стороны. Голова их пойманного собрата разлетелась на части, обрызгав ближайших товарок ошметками плоти и костей.

Под землей вдалеке раздался жуткий вой.

— Уходим отсюда, — Генри перезарядил револьвер, держа его наготове. Джеймс достал свой австрийский глок, и максимально быстро повел их обратно, не забывая внимательно оглядывать окрестности.

Тени уплотнились, а дорога начала петлять между поваленными деревьями. Они явно возвращались другой тропой, не факт, что в правильном направлении. Тени своими когтистыми лапами играли с их страхами, а сгущающиеся сумерки отсекали последнюю надежду найти тропинку из этого мертвого царства.

Позади раздался вой. Страх ледяными пальцами проникал прямо в душу. Обернувшись, Генри заметил вдалеке того самого волка, которого он подстрелил. Только теперь вместо лица у него на голове цветком болтались потусторонние щупальца.

Напарники ускорились, насколько это было возможно в их положении, фонариками подсвечивая путь. Вдруг, по наитию сердца, но не разума, Генри выключил фонарик и остановился.

— Ты что делаешь? Совсем рехнулся?! — Джеймс тоже остановился и посветил на товарища.

В тот момент, когда свет, созданный технологическим прогрессом, соприкоснулся с мерцанием пурпурных светлячков, детей природы, он погасил сияние этих маленьких созданий.

— Отключи фонарик и иди за мной, — Генри безапелляционно ступил на дорожку, где ранее находились светлячки. Она уходила совсем в другом направлении, вглубь чащи.

— Да, пропади оно пропадом, Ген, что за шутки, — но фонарик выключил.

Они пошли по следам светлячков. Сначала их было мало, но с каждой минутой они заполняли все большее пространство, под конец образуя выстланную тельцами тропинку. Вой раздавался все ближе, пока в один момент не прекратился.

Мужчины вышли на полянку, с которой начинали свой путь. Уже под вечер она сияла многочисленными пурпурными огоньками, а легкий ветер создавал ощущение покачивающейся морской глади.

Джеймс и Генри обернулись: позади них, на самом краю дремучего леса стоял самый обычный волк. Никаких щупалец у него не было.

Воображение. Оно способно творить чудеса с человеческим разумом. Немного успокоившись и скинув наваждение этого странного места, пара специалистов молча отправились назад к домикам.

…

Время близилось к пяти часам. Подойдя к опрятному двухэтажному домику за две минуты до назначенного времени, они постучали в деревянную калитку, окованную вставками из метала.

Ветер нежно трепыхал подолы плащей, иногда проказничая и пытаясь пробраться своими холодными порывами под одежду. Солнце окрашивало небосвод в успокаивающий пастельно-красный цвет, а постриженная трава на лужайке около дома источала прекрасный свежий аромат.

Ровно через две минуты калитка резко распахнулась. Взору предстал массивный мужчина, со светлыми косматыми волосами. Курчавая борода была заплетена в две несимметричные косички, достающие до груди. Кустистые брови были нахмурены, а губы сжаты в тонкую нить. Он подбоченился, выпятив свою богатырскую грудь, расставил ноги на ширине плеч так, что подол его домашнего халата, скроенный в славянском стиле, опасно натянулся. Если бы рядом с ним поставили медведя, то сложно было бы с уверенностью сказать, кто из них имел более дикий, необузданный природой вид.

— Чего надо, — пробасил он далеко недружелюбным голосом.

— Мы ваши соседи, — начал Генри, — из четвертого дома. Видели, как вы жарите мясо. Хотели познакомиться с таким… умудренным в ботанических делах человеком. Эльвар Тоумассон, верно?

— А мне что с того? Проваливайте отсюда, — он проигнорировал вопрос и уже начал закрывать калитку, как Джеймс подпер её ногой, за что получил дикий злобный взгляд.

— Нас ожидает Розалин, — сказал он, смотря прямо в глаза зверю.

— Она говорила о вас. Но также сказала, что вы придете со своей едой, — сказал Эльвар, внимательно их оглядывая, — что-то не вижу я ваших припасов. Нахлебники, получается?

— Никак нет, уважаемый, просто мы…

— Тогда проваливайте, нечего меня отвлекать.

Разговор зашел в тупик.

— Хорошо, Эльвар, мы пришли немного с другой целью, — начал Генри.

— С какой именно? — без малейшего интереса поинтересовался здоровяк.

— Нам бы хотелось обсудить это не на улице: здесь слишком много глаз и ушей.

Он пристально оглядел их еще раз, остановив взгляд на скрытой от глаз кобуре, и немного отошел от калитки, пропуская их внутрь.

Когда мужчины вошли в дом, их встретил букет самых разных запахов: первым ударил резкий аромат чеснока, смешанный с тягучим вкусом лаванды. Нотки мяты, терпкой полыни и еще с десяток растений, определить которые не представлялось возможным в этой жуткой смеси. Все в доме, начиная от стен, мебели, зеркал, заканчивая потолком, было обложено сушенными цветами, ползучими растениями и мензурками с жидкостями.

— А вот и вы, мы уже заждались, — Розалин развалилась в кресле, плетя венок из полевых цветов. Её ноги были запрокинуты на стоящий спереди стул с широкой спинкой.

— Выкладывайте, за чем пожаловали, — Эльвар облокотился на стену, контролируя дверной проем из комнаты.

— Дорогой, ну что ты так сразу переходишь к делу! Мы даже не предложили нашим гостям выпить чаю! Ведь так принято у англичан? — с искренней улыбкой Розалин посмотрела на Генри, хихикнула и водрузила венок себе на голову.

— Если вы позволите, — Генри указал рукой на стул.

— Да, садитесь, где хотите, — Эльвар вздохнул и пошел заваривать чай.

Мужчины расположились на простых деревянных стульях вокруг массивного дубового стола. Джеймс оглядывал помещение, а Генри встретился глазами с Розалин. Немного поиграв в дуэль взглядов, она хмыкнула и начала разговор:

— Итак, господа, вы хотели познакомиться с Эльваром, я вам устроила эту встречу. Что дальше? — она продолжала смотреть на них, наматывая на палец свой черный локон.

— Как мы уже сказали ранее, мы представители санитарно-эпидемиологической службы. По нашим данным на этой базе отдыха происходят события, в корне противоречащие адекватному представлению о сохранности природных ценностей. А уж то зверство, — Джеймс чуть не сплюнул на пол, но вовремя опомнился, словив недовольных взгляд хозяина дома, — которое мы увидели по вашей наводке, мисс Розалин, не помещается ни в какие рамки приличия.

— Очень интересно, откуда об этой информации стало известно вам, Розалин, — подхватил Генри. — Это не то место в лесу, где захочется прогуливаться простым людям.

— А мы и не простые люди, — она немного привстала, наклонилась поближе к Генри, так, что он начал чувствовать порывы её завораживающего дыхания, — как и вы. Может уже будем говорить друг с другом открыто? Без этих игр? — прошептала она, легонько касаясь пальцем его плеча.

Эльвар никак не отреагировал на её действия. Было заметно, что он не питает к своей гостье никаких глубоких чувств. Единственное, что его интересовало — когда все эти люди покинут дом и дадут насладиться одиночеством.

— Хорошо, — Генри кивнул напарнику, — расскажи, как есть.

— Я все ещё считаю это плохой идеей, но раз ты настаиваешь, — Джеймс пожал плечами. — Я так понимаю, все друг о друге справки уже навели, — он дождался утвердительного кивка Розалин. — Тогда представлюсь ещё раз: мы из секретной неправительственной организации, занимающейся в этой местности поимкой опасного культиста, Эдварда Скаута…

— Как вы ловко выкрутили название вашей организации, Людвиг, или правильно Джеймс? — он скривился, но промолчал. — Впрочем, не важно. Называйте себя правильно — чертова инквизиция!

— Спокойно, сестра, — Эльвар скрестил руки на груди, отчего его мышцы взбугрились, придавая ему ещё более зловещий вид.

— Называйте нас как хотите, но наши цели, как я понимаю, в данном случае совпадают с вашими, — Генри внимательно посмотрел на девушку, дождался её кивка и продолжил. — Нам нужно найти приспешников Эдварда и устранить их раньше, чем они успеют сделать задуманное. Сам Скаут сейчас находится на светском приеме в городе со своей племянницей Рут, так что здесь работают его прихвостни.

— А вы уже знаете, кто именно?

— К сожалению, пока эта информация ускользает из наших рук. Однако, мы очень надеемся, что это не вы причастны к тому зверству, что произошло в лесу, и не участвуете в грязных планах…

— Ты хочешь обвинить нас в сговоре с этим куском дерьма?! — проревел в неистовстве Эльвар. — Этот упырь уничтожает природу, которую мы поклялись оберегать! Я сам прикончу его голыми руками, как доберусь до него! А его мелких пешек разорву на части! — в горящих глазах зарождалась первобытная ярость.

— Спокойнее, Эльвар, они на нашей стороне, ведь так?

— Хотелось бы в это верить, — вздохнул Джеймс.

— На ваше счастье, мы знаем, за чьими личинами скрываются трое оставшихся культистов. Осталось только дождаться начала ритуала и… устранить их, как вы любите делать со всеми, хоть немного отличающимися от вас, — с презрением закончила она. Глаза, темные, глубокие, выражали отвращение к подобным методам.

— Не поймите меня неправильно, но… — Генри пытался максимально корректно подобрать слова.

— Вы не доверяете нам, потому что мы тоже культисты, мы знаем, — в мгновение ока она успокоилась и уже снисходительно качала головой. — Что же, мы тоже не особо верим словам двух убийц, хотя вы действительно в прошлом не выступали врагами природы. Даже смогли пройти по Тропе, — она с уважением посмотрела на Генри, — это… удивляет.

— Не понимаю, о чем вы сейчас говорите, но давайте решим этот вопрос раз и навсегда: мы здесь за одной целью? — Кивок от Розалин и неохотный от Эльвара. — Значит нам лучше объединить усилия. После чего разойтись в разные стороны. Как вам такой план? — закончил Джеймс, делая большой глоток немного остывшего чая.

— Я не верю словам, не высеченным в камне, — заявил Эльвар.

— А мы не верим вашим магическим ритуалам, все честно, — парировал Джеймс.

На минуту воцарилась тишина. Было слышно, как над потолком мерно жужжит пчела. Напряжение нарастало.

— Хорошо, мы так не придем к соглашению, — Генри взял слово. — Мне кажется, нужно просто сделать так: каждый из нас по-своему видит избавление этого леса от проказы, верно? Значит, каждый действует своими методами, не мешая остальным, вас устроит такой расклад?

— Нет, — коротко отрезал Эльвар.

— Нас не устраивают методы вашей организации, — Розалин скривила милое личико, не отрывая бритвенно-острый взгляд от Генри. — После того, как вы добиваетесь своей цели, вы устраняете всех неугодных вашему руководству личностей. Вы поступите с нами также, вам нельзя верить.

— Тогда нам нечего предложить, кроме нашего слова, — с сожалением вздохнул Генри. — Если вы наводили о нас с Джеймсом справки, то знаете, что мы никогда не нарушали данного обещания.

— Слова — пыль, если они не были высечены в камне, — повторил Эльвар.

— Мы не каменщики, Эльвар, — вздохнул Джеймс, — мы спецагенты. Мы не лезем ни в какие ритуалы — это против наших правил.

— В каждом из нас живет внутренний ребенок, — вдруг начала Розалин, поднимаясь со своего места и подходя к одному из шкафов. — Помните, как в детстве мы заключали пари? Каждый по-своему, но всегда наивно-доверчиво. Помните?

Она достала из шкафа огромные ножницы цирюльника, размером с половину её локтя. Джеймс потянулся рукой к кобуре. Эльвар напрягся, забугрились мышцы, готовые выстрелить в любую секунды. Генри поднял руки в примирительном жесте.

— Розалин, давайте обойдемся без оружия.

— Оружие? Это? — она заливисто рассмеялась, — Это ножницы, дорогой мой Генри. Оружие у вас под плащом, — она также безошибочно указала глазами на расположение револьвера. — Мы вам даже ничего не сказали насчет того, что вы пришли в гости вооруженные. Не по этикету, вы так не считаете?

— Работа требует, — коротко отрезал Джеймс.

— Что ж, раз так, то прощаем вам эту оплошность. Ну а насчет ножниц — есть один старинный способ заключать соглашения. Им пользуются в основном в раннем возрасте, но все мы немного дети, — она крутанулась вокруг своей оси и присела в элегантном реверансе. — Чтобы мы вам поверили, достаточно будет сделать вот так, — она оттянула небольшую прядь своих волос и отрезала её, — теперь вы.

Генри внимательно посмотрел на ножницы, перевел взгляд на ожидающую Розалин, оглянулся на Эльвара. Тот лишь кивнул и сказал: «Этого будет достаточно». Оккультный ритуал… помощь культистов, в борьбе против их собратьев… Взвесив все «за» и «против», он ответил:

— Мисс Розалин, к сожалению, мы не сможем подтвердить свои слова вашим способом.

— Почему же? — абсолютно невинно спросила она?

— Даже если не брать во внимание абсолютное непонимание происходящего процесса, мы не можем совершить это, так как наш Бог отрицает подобные ритуалы. Я последователь англиканства, что является направлением протестантизма. Подобный ритуал идет вразрез с моей верой. Если я совершу то, что вы от нас требуете, то пойду против своей сути, предам себя.

— Я прошу вас всего лишь отрезать кусочек волос, это просто детская забава, ни в коем случае не призываю вас предавать своего Бога!

— Но я же не прошу вас следовать догматам моей веры? — она задумалась. — У нас тоже есть ритуалы, позволяющие скрепить данные обещания. Если нарушить их, можно осквернить свою душу, и после смерти попасть в ад.

Розалин с Эльваром переглянулись. Пару десятков секунд они молча думали о чем-то своем, пока, наконец, не кивнули друг другу. Розалин отставила ножницы в сторону.

— Хорошо, мы согласны на ваше обещание, — она протянула тонкую ручку Генри. Он легонько пожал её, боясь повредить. Рука на ощупь была холодной и сухой. — Только скажите мне: чем же тогда отличаются наши верования от ваших? Ваш Бог карает за проступки сильнее, чем наши. Вы имеете такие же ритуалы, как и мы. Вера для вас не пустой звук. Так чем же мы отличаемся?

— Наше верование стремится привнести добро и сострадание в этот мир. Наш Бог пожертвовал собой ради искупления грехов человечества. Это путь лишения, страданий и любви, который противопоставляется всему тому, с чем мы ежедневно сталкиваемся в нашей работе, — пояснил Джеймс. — Мы не идеальны: мы тоже нарушаем заповеди, не следуем всем наказам, но мы карающая длань, избавляющая этот мир от скверны, которая не должна существовать на планете, — закончил он воодушевленно.

— О как, — только и произнесла Розалин, задумчиво покачав головой, — а вам Молот Ведьм не давали читать в младенчестве? — поймав порицательный взгляд Генри, она ретировалась, — все, без шуток, я поняла вашу позицию.

— Раз мы раскрыли перед вами сакральные тайны своей веры, то было бы уместно ознакомиться с вашей доктриной, чтобы быть уверенными, что вы не причините вреда людям, — Генри был серьезен. Цепкие глаза криминалиста готовы были различить любой намек на ложь.

— Мы не причиняем вред людям… только если они не вредят Природе. Зуб за зуб, — Розалин с улыбкой пожала плечами.

— Я верю в Великую Кузню, — резко начал Эльвар. — Верю в созидание и разрушение, — все ожидали продолжения, но он замолчал.

— Если с созиданием более-менее понятно, то разрушение чего? — задал логичный вопрос Джеймс.

— Всего. Чтобы стать лучше, стать сильнее, нужно созидать, потом разрушать. Свои творения, свои мысли и чувства, себя самого. Создать, чтобы разрушить, чтобы создать лучшую версию себя. Чтобы потом повторить это вновь.

— Так вы буддист, сэр Эльвар, — Джеймс радостно хлопнул в ладоши. — Получается, некоторые наши верования схожи с вашими. Цикл перерождения, все дела…

— Возвышение, не перерождение, — серьезно насупился Эльвар.

— А чем они отличаются? — Задал вопрос Генри.

— Возвышение — конечная точка. Путь — спираль. У нас есть цель, в отличие от вас. Мы разные.

— Да, тут он прав, — подхватила Розалин, — мы все стремимся Возвыситься. Это наша конечная цель.

— А что вы получите от этого?

— Как что? — словно на детей, задавших невероятно глупый вопрос, посмотрела она на взрослых мужчин. — Станем лучшей версией себя, отринем земную сущность.

— Ясно, вы тоже верите в… Великую Кузню, Розалин?

— Нет, я культист Диколесья, — она опять улыбнулась. — По данным вашей организации, я должна быть сумасшедшей экоактивисткой. Но пока еще без точных рекомендаций к устранению, как полагаю.

— С чего вы решили, что вообще находитесь под прицелом нашего руководства?

— Я уже встречалась с вашими коллегами пару месяцев назад. Тогда они никак со мной не взаимодействовали. Но было видно, что им противно мое общество. Может быть, тогда еще не знали, что я из культа… Странно, что вы так спокойно с нами разговариваете. Разве вам не должно быть некомфортно?

— Отнюдь, ваше присутствие доставляет нам только положительные эмоции, — галантно кивнув, ответил Генри, за что получил смущенный взгляд девушки. Действительно смущенный: лед в её глазах на мгновение растопился. Схватившись прежней коркой через секунду. Розалин хлопнула по столу и потянулась. Её просторное черное одеяние очертило контуры стройной фигуры.

— Итак, раз мы все друг о друге выяснили, не пора ли нам заняться разработкой плана?..

…

— Нет, Генри, хоть убей, но я до сих пор не понимаю: мы действительно заключили союз с культистами?

Они шли по темному лесу, освещая тропинку фонариками. Пурпурные светлячки с большой неохотой летели где-то спереди. Было видно, что путь по этой части леса дается им с трудом, и они бы с радостью вернулись на свою полянку. Но Розалин уверила, что договорится с ними о помощи. Генри тогда лишь недоверчиво покачал головой, но сейчас он видел, что эти маленькие жучки вполне осознано двигаются по одному им известному маршруту. Вот она, сила колдовства.

Дорога петляла меж жутких черных стволов, окутанных туманом. Воздух как будто замер, тяжелым покрывалом накрыв эту покинутую светом землю. В ноздри бил все усиливающийся запах аммиака и сероводорода — запах гниения и разложения. Они пока не хотели надевать взятые на крайний случай противогазы, но, если запах будет усиливаться с такой же скоростью, то скоро придется озаботиться защитой дыхательных путей.

Специалисты по борьбе с паранормальным оделись в свои боевые костюмы: кевларовые бронежилеты последней модели, усовершенствованные защитные модули рук и ног, специальные берцы с металлическими вкладками. На плече у каждого висело по многозарядному карабину, а в тактических карманах прятались газовые и дымовые гранаты. Они были готовы ко встрече с культистами.

Эльвар и Розалин ввели их в курс дела: трое местных приспешников Эдварда Скаута и Рут должны были провести ритуал призыва их недавно почившего в бою коллеги некроманта. В дальнейшем ему должны были принести местную деревню в жертву, чтобы напитать его силой. Это был омерзительный ритуал, который не должен был быть закончен ни при каких условиях.

— Во-первых, временный союз, — Генри пытался не упустить из виду маленьких светлячков, свет от которых начал подрагивать, — а во-вторых, — он на мгновение обернулся на товарища, — нам пригодится любая помощь, ты это понимаешь.

Повернувшись назад, он не увидел огней. Только непроглядная тьма и одинокий свет их слабых фонариков. Лес замер. Они переглянулись и, после обоюдного кивка, надели противогазы.

За одним из деревьев раздался треск сухих веток. Что-то невероятно быстрое мелькнуло в ночи. Дикий крик, слабо приглушенный фильтром, огласил окрестности.

Неестественный, раздирающий душу вопль шел от Джеймса, на которого со всей своей паранормальной силы налетел волк со щупальцами. Розалин сказала, что это не была игра воображения. Этот волк — аватар одной из младших сущностей культистов. Просто еще недостаточно сильный без своего воплощенного хозяина.

Прогремели два выстрела. Один панический, обезумевший от страха, снес ветку над головой Джеймса. Второй, прицельный, выверенный, попал прямиков в позвоночник твари. Она неистово взревела, отпустив свою законную добычу. Левое предплечье, которое успел подставить Джеймс, было пробито насквозь.

Генри методично разряжал свой револьвер в голову твари. Выстрелы сыпались кучно, не пройдя мимо цели, что принесло заметные плоды: голова твари была раскурочена в нескольких местах, а большая часть лепестков её щупалец была оторвана от своего носителя.

Взревев от боли, существо бросилось на новую цель, уворачиваясь от успевшего перезарядить барабан своего оружия. Выстрел, еще один. Мимо! А вот тварь со всего размаху набросилась на мужчину, повалила его и стала грызть защиту. К счастью, лишившись части своих щупалец, она уже не могла так бойко прогрызать сверхмощную броню.

Пара выстрелов в упор, и волк начинает заваливаться на бок. Отпихнув мертвую тушу, Генри встал и подошел к товарищу: весь залитый кровью, он, тем не менее, развеял опасения товарища. Функционал руки не был потерян, и, после выполнения поставленной задачи, её смогут вернуть в прежнее состояние в госпитале. Проведя первичную перевязку, Генри помог подняться Джеймсу.

Они оглянулись на тварь. И замерли в ужасе: она была жива. Более того, сейчас с ней происходили какие-то метаморфозы. Все части её тела пошли рябью, ежесекундно меняясь и искажаясь в пространстве. Она то становилась прозрачной, то длинной, то изгибалась в спираль. По ней бежали всполохи искр, щупальца врастали внутрь, чтобы тут же проявиться на теле. Она перестала существовать в обычном для понимания человека пространстве.

— Что… что это за хрень с ней происходит?! — Закричал Джеймс, всаживая в неё полный магазин.

— Я могу предположить, что эти изменения в пространстве связаны с потерей привязки к существующим векторам, — также стреляя по твари, предположил Генри. — Неевклидова геометрия, выражаясь проще.

— Да, куда уж проще, — усмехнулся Джеймс. Эта передышка дала им время осмыслить происходящее и заняться тем, что они умели делать лучше всего: истреблять всякую нечисть.

— Баловался трудами Лобачевского в молодости, никому не советую, — с улыбками на лице, они отстреливали патроны, не жалея боезапаса. Но существо никак не реагировало на их потуги. Только спустя пару десятков секунд, когда они на время замедлились, пытаясь понять, как уничтожить эту тварь, она медленно развернулась и рывком рванула к Генри, сбив его с ног. Воздух покинул легкие, а в голове поплыло.

Вдруг он почувствовал дикую боль в плече. Посмотрев, насколько это было возможным, через постоянно меняющееся в пространстве тело, он увидел, что существо без труда прошло сквозь броню, не встретив сопротивления, и вгрызлось в его плоть. Боль была сильная, но терпимая. Тем не менее, он не смог сдержать крика.

— Генри, что мне делать?! Её не берут патроны! — истошно кричал Джеймс. Он спрятал пистолет, подцепил с пола тяжелый сук и со всего маху ударил по изменяющемуся телу. Сук застрял внутри, а тварь завопила.

— Используй гранату! — Генри, как мог, выкрикнул, лишившись последнего воздуха в легких. Тварь, хоть и менялась в пространстве, но все же могла физически очень хорошо взаимодействовать с ними. А учитывая её вес, несложно было догадаться, что от Генри Шоу уже в ближайшее время останется только светлая память.

«Недоволк» продолжал давить и вгрызаться в плечо. Потом резко переключился на ногу. Что-то хрустнуло. От переполнявшего адреналина и болевого шока Генри не сразу понял, что теперь ему придется хромать до конца жизни. Но на этом тварь не остановилась. Похрустев кистью, державшей пистолет, её челюсти материализовались прямо возле шеи мужчины.

«Это конец», — успел подумать он. В голове пробежали мысли о прошлом. О его доме, любимой жене и обожаемом ребенке. И о том, как они сгорели в огне, истошно вопль о помощи, а грязные культисты, весело смеясь, проводили свои омерзительные ритуалы в их дворе! Он убил их всех. Стрелял так долго, как мог. Когда закончились патроны, он избивал уже умершие тела своими кулаками, сдирая костяшки до крови.

Его нашли на пепелище пожара, плачущим, молящем Бога забрать его грешную душу. Но ему не было даровано снисхождение. Теперь же он сможет отправиться к своей семье, они ждали его слишком долго…

Взрыв. Пространство вокруг него заволокло дымом. Тварь начала неестественно выгибаться. Мгновение, еще одно. Она слезла с него, пытаясь вырваться из клубов дыма, но даже так было слышно, как ей было больно. Выстрел, еще один. Налетевшие порывы ветра иногда давали Генри обзор, так что он видел, как тварь, не успев принять прежнюю форму, трансформировалась в клубок перекрученных костей, которые не были способны функционировать. Органы, выпирающие снаружи, были методично отстреляны залпами карабина Джеймса. Через несколько выстрелов, тварь, наконец, покинула этот мир навсегда.

— Генри, Генри, ты живой! Слава Богу, Генри! — он все благодарил небеса, что они остались снисходительны к ним, вытягивая товарища из клубов дыма. — Генри… Да как ты? Броня целая, ходить можешь?

— Расстегни… — только и смог выдавить из себя он.

Джеймс заплетающимися пальцами кое-как освободил пару креплений, обнажив плечо друга.

— Да ну, к черту! Она грызла тебя через комбинезон?

— Я умираю, иди один…

— Ага, так я тебя и бросил. Дурак ты. Где же она была… — он начал суетливо рыться в тактических карманах. — Вот здесь же лежала… Черт… Нашел! — радостно воскликнул напарник. — Ты помнишь слова?

— Какие… слова? — Генри отходил за грань. Он чувствовал её холодное дыхание. Так спокойно, ничего не болит. Скоро он встретится со своей семьей…

Слова, заклинание, статуэтка из Месопотамии. На, держи и произноси заклинание, — он положил что-то в его обессиленную руку.

Кукла. Генри вспомнил её: страшная, вырезанная из какого-то грубого куска дерева, наполовину обугленная фигурка какого-то улыбающегося искривленным ртом божка. Она должна была перенять все полученные травмы своего владельца, защитив в момент опасности. Но для активации нужно было знать слова…

— Ну же, давай! Я не могу их назвать, сам знаешь! — Джеймс не находил себе места. — Начинается на «хи»! Ты же сам его заставлял запоминать!

Генри честно пытался вспомнить, но это слово, как ловкий плут, ускользало от него в последний момент. Он уже закрыл глаза и смирился, где-то за мутной завесой слыша неразборчивые крики какого-то мужчины. Удары по груди, увесистые пощечины и тряску Генри уже не ощущал: все его естество устремилось на свет, очищающий и прекрасный. И вот, уже протянув ладонь и почти коснувшись этого света, руку неожиданно перехватила белая нежная ладошка. Несмотря на свои размеры, она сжимала его неестественно крепкой хваткой.

— Хиризи, — раздался мягкий женский голос. Очертания лица были размыты, но он знал, что это его жена. Любимая, я скоро буду!

Резко вернувшись в свое тело после очередного мощного толчка по груди, он резко вдохнул обжигающий воздух. Легкие горели, а сердце натужно скрипело, возвращая привычный бег застоявшимся на минуту магистралям.

— Скажи. Чертово. Слово. Ублюдок! — Джеймс был не на шутку зол. Он, как великан, стоял рядом, с ног до головы обмазанный грязью, вперемешку с кровью и потом. В глазах сверкали молнии потерянной надежды, которые заиграли вновь при виде вернувшегося с того света товарища.

— Хи… Хиризи, — тихо пробормотал Генри, сплевывая кровь.

Как только последняя буква сорвалась с его уст, в теле начались перемены: кости с треском зарастали, а вывихнутые конечности встали на место. Ушибы, ссадины, проколы — от них не осталось и следа! Кровь регенерировала внутри, он чувствовала это, а в голове прояснялось, возвращался ясный взор и чувствительность. Как только он ощутил, что последняя рана на его теле зажила, кукла в руках рассыпалась прахом.

— Да! Черт побери, да! — Закричал Джеймс стискивая его в объятьях. — Жив, старый кусок дерьма, жив! — Генри задумчиво посмотрел на то, что осталось от куклы: прах медленно подхватил ветер и унес в одному ему известном направлении. А ведь изначально он не верил во всю эту магическую дребедень…

— Вставай, теперь твой черед нести меня, — напарник во всю улыбался. Генри ответил ему сначала кривой усмешкой. Через мгновение они хохотнули, а уже через пару секунд с облегчением смеялись, переживая прошедший стресс.

Насладившись минутой беззаботного покоя, они все же собрались, подобрали разбросанное снаряжение и выдвинулись в путь. Дело было еще незакончено.

Первые проблемы начались, когда они решили побежать. Если Джеймс, ветеран войны, подобные травмы получал чуть ли не через раз, легко справляясь с последствиями и уже научившись жить с ними в гармонии, то Генри настолько серьезно был ранен впервые. Фантомные боли, продолжавшие терроризировать его тело, никуда не делись, а срощенные на ноге кости еще не позволяли давать на них большую нагрузку. Поэтому им пришлось снизить скорость. Хромая и поддерживая друг друга они вышли из тумана на большую прогалину.

По ушам тут же ударили звуки ведущегося боя. Они явно опоздали. Схватка разделилась на две части: в одной схлестнулись Эльвар с главным культистом и, по совместительству, владельцем этой базы отдыха.

Тоумассон был облачен в тяжелую сегментированную броню, явно созданную из бронебойных пластин, закрывающую все его тело. Пылающие огни глазниц взирали из тонкой прорези на шлеме. Огромные латные перчатки, усиленные какой-то вязью рун, легко парили в воздухе, пытаясь задеть своего верткого противника.

Культист же, напротив, был одет только в одни уже давно порванные штаны. Все его тело выше торса покрывали многочисленные ритуальные знаки, вырезанные прямо на его плоти и медленно сочащиеся кровью. На лбу красовалась нечестивая звезда, тускло мерцающая в ночи. Он явно был вымотан поединком и был на грани поражения.

Ситуация у Розалин была в корне противоположной: она смогла лишить головы одного ублюдка, но тот взорвался брызгами кислоты, опалившей большую часть её просторного одеяния, кое-служило её силой и защитой. «Крыло ворона», — так сказала она, хихикнув из-под своей жуткой деревянной маски, когда они разминулись у перекрестия троп.

Оставшийся культист, с огромной дырой в лице, открывающей проем в зубастую пасть, наседал на неё, но пока не мог поймать подходящего момента. Он атаковал не столько оружием, сколько смещением пространства перенаправляя предметы, предавая им убийственное ускорение. Розалин сдерживала его силу, но долго так продолжаться не могло.

Внезапно Эльвар резко разбежался, схватил пропустившего от усталости атаку культиста и швырнул его, словно невесомый камень, в стоящее рядом дерево. Настолько сильным получился бросок, что культист просто застрял между веток, безвольно обвиснув на них. Но расслабляться было нельзя: безумная регенерация его тела могла в считанные минуты восстановить всю его мощь.

Джеймс вскинул карабин, неловко зафиксировав его на больной руке. Прицелился и выстрелил! Раздался оглушающий звон, но выстрел прошел далеко мимо цели. Однако задел ветку, на которой висел культист, что было последней каплей для и так максимально напряженного растения. Ветвь с громким хрустом надломилась, тело упало на землю. Раздался отчетливый хруст перебитых костей. Эльвару было этого мало, поэтому он побежал к своему врагу и начал методично вбивать свои латные рукавицы ему в голову, пока от культиста не осталось только кровавое месиво. И даже после этого он встал, щелкнул пальцами, вызывая магический огонь, и внимательно следил за телом, пока оно полностью не догорит в очищающем пламени.

В этот момент последний живой культист, увидев смерть своего товарища, начал открывать портал с явным намерением ретироваться с поля боя. Розалин черной стрелой метнулась к нему, успев в последний момент сбить ему концентрацию, прервав произнесение заклинания. Будучи в бешенстве от такого исхода, загнанный в угол, осознающий, что скоро смерть примет его в свои холодные объятия, он попытался ударить девушку скрытым в плаще ножом. Генри заметил, как в последнюю секунду сверкнули искры пурпурных мотыльков, уводя из-под удара свою хозяйку. Но это был конец. Она обессилено свалилась на землю, весело хохоча в лицо своему убийце. Тот торжествующе медленно подошел к ней вплотную и занес кинжал над головой.

Генри все это время подбирал удачный момент для выверенного выстрела. Он навел прицел карабина точно в затылок культиста, задержал дыхание, отмел все лишние мысли и нажал на спусковой крючок. Голову культиста насквозь пробила одинокая пуля, не задев при этом Розалин.

Ритуал был сорван. Они смогли.

Усталые, обессиленные, мужчины подходили к двум выжившим временным союзникам. Эльвар настороженно смотрел на них, но молчал. А Розалин заливисто смеялась, периодически отхаркивая кровь. Маску она сняла.

Джеймс остался с Эльваром, уверив того, что они не собираются бить в спину. Даже помог тому сжечь оставшиеся трупы и любые напоминания о творимых мерзостях.

Генри же присел возле девушки и сказал:

— Вам нужна помощь, Розалин, позвольте помочь, — он порылся в карманах и достал свой личный медкомплект.

— Вы… хотите помочь мне? — она с нескрываемым удивлением посмотрела на него. Даже прекратила смеяться. — Мы же уже выполнили наш план и, по факту, не являемся союзниками.

— Вам нужна помощь, и если я в силах её оказать, то сделаю это. Позвольте, — Генри протянул руку к ободранному балахону.

Она не сопротивлялась. Запрокинув правую руку, которая, к слову, была неестественно вывернута, за голову, она пристально, с нескрываемым любопытством, изучала мужчину. Под одеянием она была совершенно голая. Не смущенный этим обстоятельством, Генри начал обрабатывать раны, которые были достаточно серьезны.

— Вам срочно нужно к врачу, — резюмировал он, накладывая последний шов и фиксируя руку.

— О, не переживайте за меня, Генри, природа вылечит меня лучше любого медика, — она протянула здоровую руку, и на неё медленно начали прыгать светлячки. С каждым новым всполохом заживала маленькая ранка. Процесс шел медленно, но неестественно быстро. Мужчина лишь хмыкнул.

— Мне просто были приятны ваши прикосновения, — тихо, так, чтобы услышал только он, произнесла Розалин. — Может быть когда-нибудь мы ещё встретимся. Просто идите путем пурпурных светлячков, если захотите моего общества.

К ним подошел Эльвар. Он помог девушке подняться, после чего на мгновение замялся и снял правую перчатку. Он протянул руку сначала Джеймсу, а потом Генри. Они пожали её без раздумий.

— Все-таки, вы странные агенты, — пробасил он. — Помогаете культистам, не бьете в спину. Возможно, Великая Кузня благоволит вам.

— Вы тоже не самые обычные культисты, — усмехнулся Джеймс, — с вами приятно иметь дело. Если, конечно, вы и дальше не будете причинять вред простым людям, — опомнившись, добавил он.

— Если люди не будут вредить природе, — парировала Розалин и ответила улыбкой уже Генри. — Спасибо за спасение жизни. Он бы убил меня. Один-один.

— Один-один? — Генри с недоумением посмотрел на неё, на что получил лишь взмах белоснежной нежной ладошки. — Ты…

Она не ответила, лишь послала ему воздушный поцелуй и, весело напевая, пошла, пританцовывая, в самую густую часть леса. Десятки пурпурных светлячков последовали за своей хозяйкой.

— Когда-нибудь мы встретимся вновь, странники. Так начертано в камне. Да будет Огонь к вам милосерден, — Эльвар ударил себя в грудь кулаком, отдав дань уважения тем, кого он принял за равных, и последовал за Розалин. Гулкие шаги сопровождали его, пока он не скрылся в пологе листвы.

— Да-а, выдался денек, — Джеймс сел, облокотился на дерево и с облегчением выдохнул. Генри последовал его примеру. — Ну что, друг, мы опять спасли невинных людей, которые никогда не узнают, что обязаны своей жизнью двум одиноким старикам.

— Не такие уж мы и старые, разве что чуть-чуть, — они устало улыбнулись.

Темная ночь стала как будто более светлой. Тучи разошлись, а небо осветили мириады звезд. В этом тихом месте, в отдалении от людей и промышленных отходов это было отчетливо заметно. Они просто сидели у дерева, думая каждый о своем.

Джеймс думал о предстоящем заслуженном отдыхе, небольшом кутеже и о так желаемой горячей ванне. Уже столько времени они на заданиях, что даже просто перевести дух не представляется возможным. Сколько в мире расплодилось зла и порока…

Генри же думал о Розалин. Её образ не выходил у него из головы. Прокручивая в памяти события прошедшего часа, он четко осознал, что после смерти жены ни одна женщина не могла пошатнуть его леденящее чувство потери. Она тоже не смогла этого сделать: потеря семьи нечеловеческим грузом легла на плечи криминалиста. Однако в образовавшиеся трещины Розалин смогла посадить морозостойкие семена, которые способны раскрыть свои плоды. Если дать им время и шанс.

Её лицо, четко и неопровержимо, всплыло в памяти, в момент, когда он уже собирался проститься с этим миром. Она спасла его. Он не забудет этого. Оставался вопрос: чем она пожертвовала, чтобы выкупить у смерти его жизнь?

— Думаю, нам пора, — Джеймс нехотя поднялся, — нам еще отчитываться перед руководством и писать рапорты.

— Самое нелюбимое занятие, согласен, — кряхтя, поддержал Генри, цепляясь за протянутую руку.

Когда они ушли, в лесу начал нарастать легкий шелест. Чуть позже к нему присоединился шепот цветов. Лунные блики прыгнули на ночную полянку, после чего лес запел. Музыка его была умиротворяющая, вызывающая спокойствие и гармонию в душе. Эта песнь посвящалась четырем храбрым воинам, бесстрашно вставшим на защиту их дома от непримиримого врага.

Песнь победы добра над злом.

Песнь мира.