Пунктирный роман: детектив

Штрих 1. Вход

Этого человека мало кто знал. И большая часть знающих этому факту совсем не была рада.

Человека это полностью устраивало.

Если бы мы посмотрели на него, то увидели бы покатый лоб, вросшую в голову шею, плечи, из которых росли увенчанные огромными кулаками толстые руки. На его ногах блестели хорошо начищенные белые ботинки флотского образца. Довершала образ шляпа с широкими полями и узкой тульей.

К небоскребу он подъехал на такси.

- С вас сорок восемь долларов, - повернулся к нему дюжий чернокожий таксист.

Человек усмехнулся, и, чуть подавшись вперед сделал одно движение двумя руками. Потом откинулся на спинку и брезгливо смахнул кровь с кончиков толстых, желтых, покрытых жестким коричневым волосом пальцев.

- В расчете, - глухо обронил он и вышел, аккуратно хлопнув дверью.

* * * * * *

- Кажется, нас опять посетил Костолом, - жизнерадостно спросил молодой и юный помощник шерифа, с любопытством разглядывая размозженный череп и раздавленную грудь таксиста.

- Заткнись, - дружелюбно посоветовал ему шериф и точным движением среднего пальца отбросил на спину свой стетсон. – Пиши – смерть произошла в результате несчастного случая.

Помощник шерифа поднял брови. Сам шериф не мигая смотрел на него, только уголок рта чуть дергался в такт дыханию.

- Понятно, - расплылся в улыбке первый. – Это же очевидно!

«Хороший парень», подумалось шерифу. «Будет кому оставить участок». Большим пальцем левой руки он гладил толстую пачку долларов, незадолго до этого легко скользнувшую в его карман. На одной из купюр до сих пор багровела капелька крови.

* * * * * *

В казино было предостаточно тайных комнат и комнаток. Но для этого посетителя ни одна не годилась.

За прозрачными стенами кабинета богатейшего человека Хай-сити простирался огромный город. Его город.

На роскошном диване сидел человек. Его хорошо начищенный флотский ботинок покачивался в такт дыханию. Глаза смотрели недобро – иначе не умели.

- Трупы сопровождают вас как навоз лошадь, мистер Пынк, - брюзгливо вытянув губы говорил Рич своему собеседнику. – Вы их вообще считаете?

- Я считаю только деньги, - лениво ответил его собеседник.

- А стоило бы. Чем вам не угодил лифтер?

- Он как-то странно на меня посмотрел.

- Еще бы. Парень страдал косоглазием… Итак… что вам нужно?

Человек – мистеру Ричу он был известен как мистер Пынк – подобрался.

- Не совсем понимаю, мистер Рич, - слова вылетали из-за его губ медленно и тяжело, как авианосцы из дока. – Вы прислали мне письмо, в котором написали, что хотите меня видеть. Я здесь – и…

Мистер Рич нервно стер со лба и щек крупные капли пота. В кабинете было жарко.

- Н-не понимаю, мистер Пынк. Ведь это я получил от вас письмо, что вы хотите встретиться со мною. Ч-что за шутки?

- Покажите это письмо! – потребовал человек.

Рич подошел к сейфу, набрал на хитроумной клавиатуре требуемую комбинацию и с видимым усилием открыл его. Внутри лежал листок бумаги.

- Вот.

Человек быстро пробежал глазами текст.

- Да, это мой почерк. Но почему я так написал вам? Что мне от вас нужно?

От его тяжелого взгляда у богача затряслось все внутри.

- Я не знаю.

Гибким движением, не касаясь дивана руками человек встал и подошел к нему.

- И я не знаю. Но я буду знать. Я буду знать все.

Дверь за ним закрылась. Смеркалось.

Штрих 2. Встреча

Частный детектив Бенджамин Цент сидел, задрав ноги на стол. Поза жуткое неудобная, но он терпел. Он умел терпеть. Без терпения нет частного детектива. А он был.

В комнате было накурено.

- Мелисса! - крикнул Цент.

В комнату, дымя сигаретой, вошла секретарша. Села на край стола. Бедро натянуло юбку изнутри.

- Что нового?

- Кажется, к нам снова заглянул Пынк.

Цент поднял вверх две брови.

- Да ну. Откуда это тебе известно?

Секретарша потрясла газетой.

- 19 трупов с квартала, ограниченного Первой Авеню и Второй Стрит. В течение сорока минут. Все записаны как несчастный случай.

- Эге... 19 трупов за сорок минут... сколько это будет в час?

Секретарша мигнула.

- Двадцать восемь с половиной.

Цент удовлетворенно потянулся.

- Ага, он самый. Вот же чертяка. Что у нас на него есть?

Мелисса пожала плечами.

- Что-то было.

- Так поди и посмотри!

Секретарша встала и грациозно переставляя ноги пошла к себе. Там она наклонилась к самому нижнему ящику стола и что-то начала там искать.

Равнодушно вздохнув Цент крикнул:

- А сколько Пынку лет?

Ответил густой мужской бас.

- Пятьдесят два.

В комнату, отряхивая кровь с пальцев вошел мистер Пынк. Цент посмотрел на него раскрыв глаза, потом метнул их к двери в соседнюю комнату.

- Ме... Мелисса!

- Да живая она, - буркнул мистер Пынк. - Я ее за кофе послал.

- Надеюсь, не сквозь перекрытие? - осторожно спросил Цент.

- Нет, по лестнице.

Мистер Пынк плюхнулся на шаткий трехногий табурет, стоящий перед дверью. Табурет предательски заскрипел.

- Это ж сколько мы с тобой не виделись, - прервал молчание Цент.

Штрих 3. Задание

- Мы никогда не встречались, - холодно заявил Пынк.

Цент жизнерадостно рассмеялся.

- Вы не представляете, насколько эта фраза помогает наводить мосты. Итак, чем могу?

- Я хочу вас нанять.

Четыре слова упали в атмосферу, как четыре метеорита. Цент поморщился.

- Зная вашу репутацию, я теряюсь в догадках.

- Меня кто-то подменил.

Цент забарабанил пальцами по рукам.

- Вы знаете... этим обычно у нас занимаются Пенс и Сентаво. Я больше по бракоразводным делам, ну или если убьют кого. У нас, частных детективов, тоже есть своя... специализация.

Пынк молча смотрел на него.

- К тому же, сейчас у меня дел по уши.

Пынк молча смотрел на него.

- Да я и закрываться хотел.

Пынк молча смотрел на него.

- Хорошо, я согласен.

- Большое спасибо, - чопорно сказал посетитель. - Вот тут, - он достал из кармана папку. - Ряд документов, которые вам могут помочь в деле.

- А-а...

- Я зайду к вам на днях, узнаю результаты. Задаток на вашем счете - я его только что взломал.

Цент вытер пот со лба рукой.

- Спасибо, - промямлил он.

- Не теряйте времени, оно... дорого. А мне тут надо еще кое-кого навестить, - буркнул Пынк и вышел через дверь. Через несколько секунд из коридора послышался истошный вопль.

Цент мрачно пнул свой табурет. Табурет сломался.

- Чертова работенка, - вздохнул он, наклонился к потайному ящику стола и начал в нем рыться.

Через десять минут он выпрямился. В его руках торчала групповая фотография с надписью "Пятый Б класс". Пятым слева в среднем ряду стоял Пынк. Над ним торчала голова Цента.

Цент задумался.

Штрих 4. Расследование

Пенс как всегда был жизнерадостен и весел.

- Старина, ты что – решил влезть на наш рынок? – хлопнул он по плечу друга.

Цент поморщился. Он ненавидел, когда его хлопали по плечу, да еще и такие вот медведеподобные мужики как Пенс.

- Нет, не решил. Просто… нужно, - прямо ответил он и тоже хлопнул по плечу. Потом подул на руку.

- Ну, раз нужно… ничего, в принципе, сложного в подмене нет. Сейчас это очень распространено. Вот, скажем, ты ложишься спать восьмого, а просыпаешься двенадцатого. Ни черта, естественно, не помнишь. Тут к тебе заявляется полиция и обвиняет, скажем, в ограблении банка. Что, как, почему… ну да, на видео – ты, отпечатки – твои, кассир укокошен из твоего пистолета… у тебя, кстати, какой?

- Шляппа.

- Это который? Покажи!

Цент меланхолично вынул из кобуры пистолет и протянул Пенсу.

- Ого! Восьмидесятизарядный, полумиллиметровый! Восемь дул! А… подожди-ка… это что за модификация?!

- Русская рулетка, - Цент думал о чем-то своем.

Пенс побагровел.

- И ты… – его рука затряслась.

- Не бойся, королевской чумы там нет, - тихо сказал Цент. – Ты его подержи пока. Так как там разбираться-то?

Пенс побагровел до синевы.

- Сволочь, - пробормотал он. Пистолет подпрыгивал на его широкой лопатообразной ладони.

- Ну, в общем… тут все просто. Нотариально заверенное послойное сканирование подвисочной альфа-зоны. Если там находится след от инъекции пироглобулина, тогда все обвинения снимаются.

- А если не находятся?

- Тогда не снимаются.

- И что делать?

- Снять у меня с ладони эту штуку, - прошипел Пенс. Цвет его лица стал фиолетовым.

Цент посмотрел на пистолет. Высота его подпрыгиваний явно увеличилась.

- Пусть еще полежит. Так что делать-то?

- Одно из двух. Либо отказываться от работы – вдруг клиент и в самом деле банк ограбил. Либо сканировать дальше.

- Насколько далеко?

- До копчика. Инъекции можно делать и в спинной мозг.

Цент открыл кобуру, пистолет ловко нырнул в нее. Пенс снова стал синим.

- Спасибо, дружище! Как Амелия поживает?

- Х-хорошо…

- Передай ей от меня привет.

Штрих 5. Новый день

Цент вздрогнул и поднял голову. Пынк стоял перед ним, чуть покачиваясь.

- А где Мелисса?

- Я отправил ее за кофе.

- Надеюсь, не в Колумбию?

- Нет. В кафе напротив.

Цент покосился на открытое окно и сдвинул брови.

- Что нового? - спросил Пынк.

Цент нагнулся и вытащил толстую черную пыльную папку.

- Кое-что удалось раскопать. Но сначала вопрос. Где вы были до позавчерашнего дня?

Пынк приподнял левое плечо.

- В Суринале. У меня там... дом.

- И вы там были...

- Год и четыре дня.

Цент вздохнул и раскрыл папку.

- Две недели назад вы были в Мьере.

Пынк приподнял левую бровь.

- Где это?

- Город на побережье моря Супинатора. Курорт. Воды, газы, пещеры и соли. У вас там две гостиницы и фирма по укупорке.

Пынк приподнял левую ладонь.

- По укупорке?

- Не мне вам объяснять, что за этим стоит.

Пынк оперся на левую ногу и сделал шаг. Потом другой. Подошел к окну, рассеянно посмотрел вниз. Побарабанил по подоконнику. Стряхнул вниз обломки.

- Дальше?

- Потом вы поехали в Тигаль.

- Поехал?!

- Да. Поездом.

Пынк слегка побагровел.

- Может, я еще и билет купил?

Цент отступил на шаг и кивнул.

Штрих 6. Финансы

Мистер Пынк всегда носил тщательно отутюженные костюмы со складками в нужных местах, так что его фигура более всего напоминала темный кирпич. Если он хотел - этот кирпич видели все. Если он хотел другого - этот кирпич не видел никто.

Сегодня он хотел.

Цент, в джинсах, рубашке и ковбойских носках мало гармонировал с ним.

- Я несу расходы, - сообщил он Пынку. - Одна поездка в Мьер стоила мне кучу денег. А сейчас мне надо прокатиться по Побережью - вас видели в Глерии.

- Что я делал?

- То же самое, что и всегда. Но плюс к этому еще кое-что...

Цент сделал паузу. Она стоила жизни двум официантам.

- Боже, Пынк, - отряхиваясь, заверещал Цент. - Ну зачем вы так! Мой информатор - мне ему, кстати, надо заплатить, сказал, что вы владеете там строительной фирмой и недавно выиграли тендер на постройку более, чем тысячи автобусных остановок.

Пынк проницательно взглянул на своего собеседника.

- Так вам нужны деньги?

Цент радостно закивал.

- Так возьмите! - Пынк чуть повел левой бровью в адрес сидевшего за соседним столиком богато одетого господина со спутницей.

- Нет, - твердо сказал Цент. - Господи, его-то за что! С вами невозможно разговаривать!

- То есть вы хотите взять у меня мои деньги?

Цент внимательно посмотрел в недобрые узкие глаза.

- Да, - наконец сказал он.

Пынк расслабился.

- Так бы сразу и сказали. Сколько вам?

- А сколько можете? - полюбопытствовал Цент.

- Вам столько не унести.

Цент вздохнул.

- Вы даже не подозреваете, сколько я могу унести, - заметил он. - Впрочем, пустое. Двадцать тысяч.

Во мгновение ока перед ним очутилась пачка.

- Можно не считать?

Пынк пожал плечами.

- Как хотите. Но если не считать - велик шанс, что там окажется больше. Или меньше.

Цент, поколебавшись, махнул рукой и засунул пачку в широкий карман штанов. Недобрые глаза загорелись одобрением:

- Правильно. Никогда не считайте денег. Ни своих, ни чужих. Берите, сколько можете - а посчитаются они сами.

Штрих 7. Обед

Тот, кого все знали как мистера Пынка сидел в столовой и смотрел прямо перед собой. Он видел тарелку с остатками борща, вилку и наполовину полный стакан. Стол, пол и торчащую из пола арматуру. Двух испуганных официантов и редких посетителей, старавшихся побыстрее дожевать еще не дожеванное и убежать из под взгляда этих больших холодных как иллюминаторы глаз.

Мистер Пынк видел все.

Когда он встал, уставший стоять стол рассыпался на тысячу мелких осколков – так, словно он был соткан из тончайшего фарфора каким-нибудь старым слепым китайцем в эпоху династии Мин, когда моря бороздили джонки, а поля засевались длинным волокнистым рисом, что так хорош с сыром и вином, что бродит где-то в Бургони, где солнце медленно садится в холмы, лаская своими мягкими плюшевыми лучами крупные виноградины и медленно ползущих по листьям крупных улиток, которым судьба уготовила закончить свою медленно-текучую жизнь на тарелке из в два раза сложенных пальмовых листьев. Стул тоже сломался.

Шагая медленно и широко мистер Пынк пошел к кассе.

- Сколько с меня?

- Два двадцать, - сглотнула пухленькая кассирша. – И еще за стол.

Квадратный мужчина вынул из кармана толстую пачку банкнот.

- Хватит?

Пухлые пальчики пробежали по заскорузлым краешкам незнакомых денег.

- Наверное, - пискнула кассирша и потеряла сознание.

Мистер Пынк пожал плечами и, сопровождаемый возмущенным треском лопнувшего пиджака вышел из столовой на улицу.

Штрих 8. Разговор

- Вы знаете, мистер Пынк, что главное в работе детектива?

- Знаю.

Цент поежился.

- И что же?

- Раскрываемость.

В кабинет бочком вошла Мелисса. В ее руках стоял поднос. Поднос дрожжал.

- К-кофе, - запинаясь пробормотала девушка.

- Спасибо, - поблагодарил ее Пынк и отпил благоуханный черный напиток. Потом взял поднос из рук девушки.

Цент тоже отпил благоуханный черный напиток.

- Так на чем я остановился?

- На раскрываемости. У вас она хреновая. Я посчитал - около 12 процентов.

- Это средняя раскрываемость на рынке, - обиженно сказал Цент.

- Значит рынок хреновый. У меня вот убиваемость стопроцентная. Ничего сложного, между прочим. Надо просто делать свою работу добросовестно.

Цент горестно вздохнул.

- Главное в работе детектива - удача и внимательность! Понимаете! Я внимательный и удачливый.

- Но раскрываемость у вас низкая.

- Я получил письмо!

- От кого?

- От вашего нанимателя.

- Моего... кого?

- Нанимателя. Того, кто вас вытащил сюда.

Пынк задумался. Думал он долго. Потом допил кофе.

- От меня, что ли?

- Именно!

Губы Пынка изогнулись.

- Клюнули... - прошептал он.

Штрих 9. Разочарование

- Вы меня разочаровываете, - сказал мистер Пынк. Его слова падали как кирпичи в глубокий колодец.

- А вы – меня, - ответил ему Цент. Его слова взлетали испуганными птицами.

Брови на плоском лице его собеседника, извиваясь, поползли вверх.

- Что вы сказали?

- Да, да, - раздраженно ответил ему частный детектив. – Вот, все вы мне страшно надоели.

Она вытащил из правого ящика стола толстую черную папку.

- Вот это вы – капитан речного парохода на Приве. Вам под пятьдесят, вы разведены и любите жевать табак.

Вторая папка появились из левого ящика.

- Вот вы – заместитель директора химического предприятия. Вам далеко за сорок, вы холосты и любите борьбу и бокс.

Губы Пынка шевелились, повторяя за Центом «борьбу и бокс».

Еще одна папка была извлечена из небольшого бюро.

- Вот вы – обувной магнат, вам пошел пятый десяток, вы любите собак и разводите их.

Папка за папкой обрушивались на стол.

- Вот вы агроном в Чаптогарском сельхозкооперативе. Вот вы страховой агент. Брокер. Лыжный инструктор.

В скором времени перед мистером Пынком громоздилось восемь толстых папок.

- Читайте.

Мистер Пынк сел читать.

Штрих 10. Результаты

- Я прочитал.

Голос мистера Пынка проник во все закоулки комнаты. Цент поперхнулся кофе. Мелисса пискнула.

- Мне нужно обдумать все это, - мистер Пынк брезгливо смотрел на свои руки. Кончики его пальцев дрожжали.

Цент кивнул. Мистер Пынк вышел в коридор. Почти сразу после того, как он закрыл за собой дверь раздался истошный крик, оборвавшийся нечленораздельным бульканьем. Мелисса снова пискнула.

После пятого ее писка Цент с отвращением взял телефон.

- Да, это я, - представился он. - Да, снова он. Да, в двойном размере. Да, побыстрее. Да, спасибо.

Он оторвал трубку от своего правого уха и бросил ее на стол. Мелисса снова пискнула.

- Приготовь-ка кофе, - сказал ей Цент просто для того, чтобы что-нибудь сказать.

Дверная ручка медленно повернулась. Потом дверь распахнулась так, словно кто-то ее открыл.

Мелисса пискнула и потеряла сознание.

Штрих 11. Тем временем

Мистер Рич стоял у окна и смотрел сквозь него на то, что лежало за ним. Светало.

Этот город был его, а теперь перестал. В нем были те, кто ходил своими дорогами и за все платил из своего кармана. Наличие у кого-то своего кармана было для Рича оскорблением. Он считал, что в городе должен быть только один карман. Его карман.

- Вы хотите меня убить? - не оборачиваясь, спросил он у того, кто сидел на диване.

Тот, кто сидел на диване коротко хохотнул.

- Хотел бы - убил бы, - голос был жизнерадостен и ярко контрастировал с настроением мистера Рича. - Помнится, в Палестре захотел я убить одного...

По щелчку мистера Рича диван схлопнулся, прервав разглагольствования одного из самых известных наемных убийц Верхнеземья. На дорогой ковер упало несколько капель и пара пальцев. Мистер Рич брезгливо поморщился, махнул рукой уборщикам, потом пальцами старательно разгладил морщины на лице. После ранения в Верхнем Цткое его мимические мышцы работали только в одну сторону. Это была его фишка.

- У меня осталось мало времени, - меланхолично подумал мистер Рич. - Очень мало. Мало. Я никак не могу решиться и нанять кого-нибудь для решения этой проблемы. Никак не могу. Решиться. Да.

Он потрогал языком желатиновую пломбу на нижней семерке. Восемь грамм цианистого радия ждали своего часа.

Уже двенадцать лет мистер Рич не щелкал зубами и не ел твердую пищу...

Штрих 12. Драка

Нападение было неожиданным. Еще только совсем недавно они сидели лишь вдвоем, она готовила кофе, он просто прижимал свои задом табурет к полу, предвкушая соприкосновение слизистой языка с обжигающим напитком. А вот уже в комнате полно машущих руками и ногами незнакомых людей.

Цент вскочил, перенес центр тяжести на правую ногу, а левой начал вращать в воздухе, норовя заехать кому-нибудь в лицо. Наступающие отступили с опаской, лишь изредка пытаясь протиснуться поближе. Мелисса забаррикадировалась в углу табуретом, отбиваясь оторванной ножкой второго и угрожающе крича на нападавших. В комнате стоял бедлам.

Мистер Пынк осторожно, вдоль стены пробирался к единственному свободному стулу, плотно сел на него и, раскрыв очередную папку, углубился в нее. Нападавшие старались ему не мешать.

Штрих 13. Близится буря

Нападавшие ретировались так же быстро, как и появились - повинуясь команде невидимого эксперта собрали манатки и были таковы. Цент, отдуваясь, сел на единственный оставшийся целым табурет, Мелиссе заняла другой. Пынк и так сидел.

- Что это было? - спросил Цент.

- На нас напали, - трагическим шепотом сказала Мелисса. - Восемь человек.

- Чего хотели?

Мелисса пожала плечами и разлила всем остывший кофе.

Цент, шумно прихлебывая, подошел к Пынку.

- Что удалось разузнать?

Пынк пожал плечами, захлопнул папку и бросил ее на стол. Стол крякнул.

- Ерунда какая-то.

- Ерунда, - легко согласился Цент. - Все ерунда. А на меня вот напали. Восемь человек!

Пынк второй раз пожал плечами.

- Если напали, значит было за что. Либо напавший - псих.

- А может, перепутали с кем? - высказала гипотезу Мелисса.

Пынк посмотрел на нее, взял кофе и в третий раз пожал плечами.

- Может и перепутали. Меня вот ни разу ни с кем еще не путали.

- А это? - Цент кивнул на папки.

Пынк приподнял было плечо, но понял, что начинает повторяться.

- Ерунда это все, - повторил, тем не менее, он. - Хуже другое. Я звонил в метеоцентр. Приближается буря.

Штрих 14. Звонок

Звонивший был резок и прям.

- То, что вас интересует находится, - сказал он прямо в трубку, - за перевалом Зак-Загар в Дутлуме.

- А что меня интересует? - поинтересовался Цент, вооружаясь блокнотом.

- То, что там лежит, - незамедлительно последовал ответ. - Сходите и посмотрите.

- Помилуйте, - запротестовал Цент. - Это шесть тысяч метров над уровнем моря!

- Пять пятьсот, - поправил его голос в трубке.

- Пять пятьсот, - согласился Цент. - И что, меня это настолько интересует?

- Настолько, - голос был неумолим.

- А кто говорит?

- Доброжелатель.

- Вы хотите сказать, что желаете мне добра?

Голос не стал залетать в ловушку.

- Я хочу сказать, что я ваш доброжелатель.

Цент угрюмо отбросил исписанный блокнот и отпил кофе из чашки, которую держал в другой руке.

- Как вам это нравится? - спросил он у Пынка.

Пынк изучал карту, на которой были нанесены все места нахождения того, что интересовало Цента.

- Это самая высокая из предложенных точек, - сообщил он. - И самая западная. Хотя нет, тот грот под Зимабеджуром на той же долготе.

Цент подпер подбородок пальцами свободной руки.

- Чтобы посетить все эти места у меня уйдет лет восемь, - мрачно сказал он.

Пынк загнул два пальца на левой руке.

- Куда-нибудь можно и Мелиссу отправить. Например в пустыню Жубб. Это сэкономит вам пару недель.

- Нет, Мелиссу мы никуда отправлять не будем, - твердо сказал Цент. - Придется привлечь субподрядчиков.

* * * * *

Пынк брезгливо мял мутные фотографиии.

- Грошик... Пфеннигов... Крейцерович... им можно доверять?

- Нельзя, - философски ответил Цент. - Но мы ведь и не доверяем?

Пынк едва заметно ухмыльнулся.

- Нет, - сказал он. - Они просто на нас работают.

Штрих 15. История Грошика

Он сошел со второго этажа мьерского экспресса прямо в соленый и влажный воздух Побережья. Сошел и пошел, наступая на асфальт и обходя людей, столбы и здания. Все было так, как было сотни раз до того, как стало так. Но Грошик не отчаивался. Он привык. Так - так так.

У него была цель, у него были средства, его штаны соответствовали моде, его ботинки не были ему велики, а на голове сохранилось достаточно волос. Больше его ничего не интересовало. Разве что пиво - но его он позволял себе только тогда, когда было можно. Сейчас было нельзя и он его себе не позволял.

Его ждала работа. Нужно было ограбить городской архив и вынести содержимое двух сейфов, замаскированных под камины. Операция "Буратино", так сказал Цент. Цент всегда знал, что сказать. Грошик ему немного завидовал.

Работа была по силам, светило солнце, дул ветер, ничего не болело и носки были одного и того же цвета, поэтому жизнь представлялась прекрасной и предсказуемой.

И лишь когда его живот булькнул от сокрушительного удара, нанесенного одновременно изнутри и снаружи он понял, что все будет сложнее, чем он предполагал.

Штрих 16. История Грошика - Старик

Когда он очнулся, было уже темно. Он лежал в подвале без окон, перед ним на перевернутом вверх дном ящике сидел крепкий старик с длинной бородой. Очень длинной бородой. В руках у него была универсальная плетка.

Правилом Грошика было никогда, ничего ни от кого не скрывать - кроме, разве что, содержимого собственной одежды. Но таинственный бородач не спешил задавать вопросы. Он сидел на перевернутом вверх дном ящике, поигрывал плеткой и молча смотрел на Грошика. На его башмаки, носки, брюки, ремень, рубашку, пиджак, шейный платок, на его шею и нос, на его лоб и волосы, на его левое ухо и шрам на подбородке. В общем-то, было на что посмотреть, так что молчание затягивалось.

Вторым правилом Грошика было никогда и ни с кем не заговаривать первым. Это мешало, когда надо было, например, позвонить по телефону - хотя он выходил из положения долго и надсадно кашляя в трубку в начале разговора. Но в целом это правило много раз спасло ему жизнь.

Наконец бородатый насмотрелся на Грошика. Он вынул из кармана клетчатый носовой платок и громко высморкался в него. С видимым усилием оторвав платок от носа он развернул его и начал разглядывать. Это занятие поглотило его не меньше, чем разглядывание Грошика. Видимо, там тоже было на что посмотреть.

Наконец бородатый насмотрелся на свой платок. Он аккуратно свернул его и засунул в карман. После этого вздохнул и начал разглядывать свои сапоги.

Очевидно, правилом бородатого было рассматривать все снизу вверх - даже если рассматриваемое занимало горизонтальное положение. Он смотрел на сапоги, потом его взгляд стал подниматься выше. Чтобы рассмотреть пряжку ремня ему пришлось раздвинуть бороду и наклониться, галстук ему удалось увидеть с огромным трудом, так как голова дальше не наклонялась, а борода больше не раздвигалась. После нескольких тщетных попыток бородатый сдался и снова стал смотреть на Грошика.

Детектив на субподряде уже стал немного терять терпение, когда вдруг, прокашлявшись, бородатый сказал:

- Начнем.

И началось.

Штрих 17. История Грошика - операция "Буратино"

Грошик взглянул в зеркало. После драки и безумной погони по подвалам и чердакам, во время которой он пятнадцать раз прощался с жизнью и к тому же порвал штаны он чувствовал себя опустошенным. Тело одервенело, лицо осунулось, нос заострился и словно бы стал длиннее.

Но дело не требовало отлагательств. Теперь он знал, кто за ним охотится. Перед ним лежал выбор - либо взять себя в руки и выполнить порученное, либо взять ноги в руки и убежать. Он выбрал первое, как выбирал почти всегда.

Городской архив располагался в старинном здании с башнями, шпилями и широким, опоясывающим крышу фронтоном, заканчивающимся пышной баллюстрадой с двумя могучими, торчащими в разные стороны контрафорсами. Грошик полз по левому, ежеминутно опасаясь упасть в грязь. Разорванные штанины цеплялись за ржавую колючую проволоку, которой какой-то шутник щедро обмотал старинные кирпичи.

Грошик уже знал, что когда-то это здание было зданием кукольного театра. Это облегчало дело - все кукольные театры похожи. Поэтому он без страха проник в слуховое окно, прополз по рыжей от ржавчины потолочной канаве до середины потолка и спрыгнул на разлапистую люстру, чтобы осмотреться.

Архив в эту ночь был полон. Два десятка солдат, несколько переодетых сыщиков, важные господа официального вида, в сопровождении слуг, приказчики, матросы, грузчики, даже два генерала, что-то ищущих в большой коробке со старыми газетами; несколько дам легкого поведения, подростки и прочий люд непрестанно бурлил в главном зале, пересекая его из одного конца в другой, останавливаясь у стеллажей и картотечных бидонов, перебирающий заказочные карточки и наскоро что-то перечитывая из маленьких вкусно пахнущих книжек.

Проделав несколько акробатических кульбитов Грошик присоединился к посетителям архива. Для вида поболтав с одним из генералов, ушипнув за щеку грузчика и подмигнув пьяному матросу, лежащему у стены с последним томом Большой Морской Энциклопедии он вооружился для вида кочергой и направился к нарисованному на стене большому камину, в котором весело полыхал огонь.

Штрих 18. История Грошика - окончание

Первый сейф весил почти тонну и Грошику стоило немалых трудов выковырять его из стены и незаметно протащить по залу мимо всех этих снующих толп. Загрузив груз в грузовик, он вернулся за вторым - и тут его ждала засада.

Спустя очень много времени Грошик наконец понял, как его выследил бородач. Но на тот момент это оказалось для него сюрпризом.

Спутники бородатого - один смахивал на лису, другой на кота, потертые, прожженые и явно немало побитые жизнью и повалявшиеся на ней - зашли ему в тыл и попытались взять в клещи. Грошик уворачивался от них, пытаясь сохранить равновесие. Напавшего на него справа бородача он ударил в глаз лицом. Глаз бородача заплыл, но лицо Грошика было разбито и он упал им в грязь.

Помощь пришла откуда не ждали - несколько молодых людей крепко обняли бородатого и куда-то его понесли, прославляя его величие и умоляя дать причаститься ему. Котообразный и лисопохожий тут же ослабили свой нажим и предложили разделить сейфы пополам. Грошик не согласился и они, несолоно хлебавши, удалились восвояси.

Грошик сел за руль и поехал. Его ждали еще неисчислимые приключения, удары и ужасы, неимоверные препятствия и нескончаемые враги, но ничего из этого не помешало ему через восемь с половиной часов отдать оба сейфа Мелиссе и получив от нее расчет разрешить, наконец, себе подумать о пиве.

Штрих 19. Ангар

Комната забилась документами буквально за несколько часов. Пришлось арендовать комнату побольше, потом еще больше, потом выкупить все здание, и наконец они переехали в огромный ангар, в котором когда-то собирали космические ракеты.

Ангар пустовал с тех самых пор, как была собрана последняя. Владелец был только рад избавиться от огромного здания.

А здание действительно было огромным. От одной его стены до противоположной было не менее полутора тысяч метров, столько же метров отделяло их от потолка. Здание было почти круглым - накрытое сверху острым куполом, оно производило грандиозное зрелище.

Мистер Пынк устроился в кабине крановщика, это позволяло ему не медля извлечь любой понравившийся ему документ из разложенных на ребристом полу ангара кип и тюков. Цент занял будку нарядчика, расположенную на восемнадцатом этаже восьмого яруса - ему нравился открывающийся оттуда вид, к тому же в ней единственной сохранился стол. Мелисса расположилась в кабинке диспетчера на входе в ангар - она жаловалась на клаустрагорафобию - боязнь огромных замкнутых пространств. Там же поставили кофейный аппарат.

Раз в неделю они собирались на совещание. Заказывали пиццу с куриными ребрышками, Мелисса заваривала кофе, они располагались кто где и рассказывали друг другу анекдоты и случаи из жизни.

Все изменилось, когда они нашли фотографию мистера Пынка в велосипедном шлеме. В принципе, такие попадались часто - мистер Пынк любил надевать велосипедный шлем. Но на фотографии красовалась надпись - "Льер, 2341 год", иначе говоря, она была сделана 450 лет назад.

Это все меняло.

Штрих 20. Развязка близится

- Они прислали мне письмо, – угрюмо сказал мистер Пынк.

- Ожидаемо, – Цент выпрямился. – Кстати, сегодня понедельник.

- Я помню. В двенадцать сделаю перевод.

Мистер Пынк развернул плечи и подошел к окну. Оно прогнулось наружу, словно желая вырваться и улететь подальше. Но бетон стен держал крепко, и оно поникло, едва слышно дзынькнув. Мистер Пынк успокаивающе погладил окно по раме.

- Где встреча?

- В Украдионе. Сорок восьмой этаж, офис номер сто.

- Это же кинотеатр?!

- Ну да…

Из мистера Пынка словно выкачали воздух – плечи поникли, руки свесились, ноги подогнулись, живот выпятился вперед и вниз. Цент вдруг понял, что его друг – просто очень старый и очень усталый человек, которого держит на этой земле лишь беспрецедентная сила воли и осознанная необходимость существования.

- Мы пойдем с вами.

- Это исключено.

- Из всего бывают исключения!

В комнату вошла Мелисса, в ее руках была длинная пружина, заканчивающаяся изогнутой лопаточкой.

- А что это такое?

- Обратно-возвратная пружина.

- А куда ее вставлять?

- Там есть такая дырочка, квадратная, нужно ее поддеть вот этой лопаточкой, тогда она сама туда всосется.

Мелисса, просияв, ушла. Пынк заинтересованно посмотрел ей вслед.

- Это же…

- Ручной пулемет Хабибуллина. Все утро собирает! Нашла схему в каком-то журнале…

- А патроны?

Цент широко ухмыльнулся.

- Мой дядька обещал подогнать. Он у Базальтоса работает.

Дядька, словно подслушивал у двери – тут же переступил порог. В его руках было три битком набитые сумки, тубус и несколько свертков.

- Привет, дядя!

- Привет, племянник!

Дядя крепко обнял племянника, потрепал его по щеке и похлопал по плечу, потом поставил сумки на пол.

- Вот, все, что ты просил. Только если что – я тут не при чем!

- Понятное дело! Останешься? Мелисса кофе сделает?

- Нет, тороплюсь. Еще дела есть.

Он уже подходил к двери, когда мистер Пынк издал голос.

- Господин Евро?

Дядя остановился, будто снарядом пораженный.

- Откуда вы меня знаете?

- Видел ваш профиль. Неважно… у меня вопрос – что вы знаете об этом деле?

- Ничего. Просто племянничек просил помочь.

- Когда вы прилетели?

- Утром…

- Утром нет самолетов.

- Я на частном…

- Вы не могли прилететь на частном. У вас нет прав и к тому же боязнь высоты. Вы никогда не покидали это здание.

Дядя посмотрел в холодные голубые глаза. Вздохнул и сел на кстати подвернувшуюся табуретку. Табуретка скрипнула, снизу от нее что-то отвалилось и брякнулось на пол. Магнитофон с характерным антенным раструбом. Оружие разведчиков.

- Ну вот, теперь вы все знаете, – сдержанно сказал дядя.

- Мы пока ничего не знаем. Патроны хоть нормальные?

- Ну… да. Не холостые – это точно.

- Капсюли не спилены?

- Нет тут капсюлей. Тут электронное зажигание.

Пынк поерзал.

- Что все это значит?

- Мы давно следили за ними. Собственно… это началось более шестисот лет назад, в деле был замешан наш с тобой общий предок… Папа рассказывал тебе про Шильтрода?

- Да, – одновременно сказали Цент, Пынк и заглянувшая в комнату Мелисса с подносом, уставленным разнокалиберными чашками с кофе.

- Мне тоже, – рассеяно вздохнул дядя, пригубляя обжигающий напиток. – Так вот, именно тогда составился заговор, который только сейчас подходит к своему логическому концу. А про Феллеркора рассказывал?

- Да, – одновременно ответили Пынк и Цент.

- Нет, – пискнула Мелисса.

- Ну да, это сверхсекретная информация, тем более, что их несколько. В общем, сейчас все они там, в Украдионе – который их стараниями и построен, кстати. И вы – наша последняя надежда.

- А вы нам поможете?

- Увы, не могу. Контракт… а у меня дети.

- Но я все-таки не понимаю, – Цент поскреб щетину, потом брезгливо отряхнул пальцы. – У них нет шансов против Пынка.

Он посмотрел на своего клиента. Тот встал – и от тока воздуха сотрясся пол, а потолок пошел трещинами.

- Никаких. Не было бы. Но их охраняет двенадцать мистеров Пынков. А этот – увы, погряз в сомнениях.

- Нет, не погряз, – многозначительно обронил Пынк. Он сгибал и разгибал пальцы, те аж стонали от напряжения. – Если в это поверили вы – значит в это верят и они. Мой план сработал.

- Значит у нас есть шанс, – резюмировал дядя и широко улыбнулся.

Мелисса, радостно пища, вогнала сверкающую обойму в раздутое брюхо своего РПХ. Они были готовы.

Штрих 21. Развязка все ближе

Цент всего один раз был на представлении адайской оперы. Не потому, что не ценил ее - просто представления были жутко популярны и редки, билеты стоили слишком дорого.

В этой опере нет арий. Певица стоит на сцене и во всю имеющуюся мощь выпевает одну ноту, строго следя за тем, чтобы тон был ровным, а громкость - максимальной. Потом ее сменяет певец, потом они снова меняются - но уже на другой ноте и так до самого конца либретто. Царство чистого звука, на которое накладывается текст из программки - в нем написано, что в данный момент происходит и что должно твориться в душе слушателя.

В конце представления благодарные зрители устроили кошмарную двадцатиминутную овацию раскланивающимся бледным от напряжения певцам. Цент и сам хлопал, не жалея ладоней, а на следующий день ходил в травмпункт вправлять выбитые пальцы. Некоторые даже ломали ноги.

Звук той овации ни в какое сравнение не шел со звуком раскочегарившегося РПХ. Хрупкие точеные руки Мелиссы держали нечто, шумевшее как сто сошедших с ума паровозов. Тут были треск, визг, гул, гром, бабах, скрип, дзыньк, бульканье и гогот в какой-то неимоверно высокой степени, да еще и накрытые сверху неимоверным сухим стуком - это затвор своим тыльником пинал титановый полуупор на заднике.

Дядька постарался на славу. В его сумке лежали целые обоймы сублимированных джонсоновских пуль системы Берберова, каждая пуля на вылете из ствола распадалась на семь, те, в свою очередь, на три или пять в зависимости от номера ленты. Свинец залеплял все пространство на полуазимуте мушки. Быстрые ловкие пальчики с чистыми, покрашенными по последней моде ноготочками еще и успевали проворно бегать по панели управления рассеянием и сдвигом, что не давало врагам никакого шанса уклониться, спрятаться или убежать.

Цент выбирал цели аккуратно и спокойно. Его длинный барабанный револьвер системы Вальса позволял протянуть траекторию пули между стволом и жертвой и Цент сполна пользовался этой уникальной возможностью. Крупные блестящие пули сновали туда-сюда, то кроша мышцы, кости и кровеносные сосуды, то возвращаясь к стволу за новой порцией пороховых газов. Цент еще и помогал им локтями, отчего был похож на мифического Пильщика, когда-то без единого гвоздя сотворившего мир и все сущее.

Пынку не было нужно оружие. У него были руки, у него были кулаки, у него были пальцы, у него были ногти - коротко остриженные, белесые ногти аккуратно обработанные пилочкой. Любой взмах ими порождал уплотнение пространства с одной их стороны и его разрежение с другой, а на двух других сторонах образовывались турбулентные потоки, всасывающие в себя остатки воздуха и пороховых газов. Его противники не успевали даже подумать, даже понять, что они противники и что их сейчас ждет - как с ними случалось то, что их ждало только что. В воздух взмывали крики и кровь.

Они двигались к офису номер сто на сорок восьмом этаже Украдиона.

Штрих 22. На пороге развязки

Свинец летел потоком, затопляя пространство своими протонами, нейтронами и электронами, заполняя его кристаллической решеткой смерти. Пространство рушилось под этим напором, разлеталось брызгами и кусками, чтобы когда-то потом, после, собраться в ином месте и ином времени и создать что-то иное.

Но на входе в офис стояли мистеры Пынки, все двенадцать, и в том месте, где они стояли - пространство стояло тоже. Ибо такова их доля в этом мире - не давать пространству ускользнуть в промежутки между молекулами, запугать его, застращать, заставить стоять на месте и выполнять свою роль.

Свинец был бессилен, были бессильны выстрелы, пули и патроны, были бессильны стволы и мушки, затворы и затворные коробки, возвратные пружины и гофрированные крышки патронных ящиков. Хаосу не было место в месте, которое охраняли мистеры Пынки. Пусть их рвало в клочья, пусть кровь заливала пол и забрызгивала потолок - они стояли и пока они стояли - стояло и все остальное.

Центу вспомнился в этой связи один разговор, который он имел несколько недель назад с хлыщеватым молодым человеком с узким лисьим лицом и тонкими руками и ногами с длинными пальцами, обутого в черные носки и перчатки, штаны из белой хлопчатобумажной ткани и подтяжки. Хлыщ нарисовался в баре - словно всегда там сидел, словно был там изначально, еще когда никакого бара не было, а была полная львов и антилоп саванна с деревьями и бегемотами в зеленой прозрачной глади воды.

Смеркалось.

- А что вам кажется более предпочтительным, - мня в руках длинную тонкую дамскую сигарету говорил хлыщ. - Вот например какой-то бандит награбил много денег и на эти деньги стал жить-поживать, завел семью, отдал сына в университет, сын выучился, женился, своих детей нарожал - и вот вам готово: научный фонд для исследований, скажем, археологии, или генетики, стипендия для особо одаренных детей, несколько кварталов городской застройки, признанные отличным образчиком современной архитектуры, рестораны, ипподромы, отличные мостовые, суровая, но справедливая полиция... и все это - следствие того, что дедушка-бандит сконцентрировал в своих нечистых и обагренных кровью руках баснословные богатства. Огромные и нечистые! Пропитанные кровью и страданием, взывающие к отмщению... Каково, а? Этакая шельма, и что теперь - все это порушить? Во имя справедливости - деньги-то награблены, ага...

А не будь дедушки-бандита, денежки бы где были? Оставались бы в руках прежних владельцев. В разрозненном состоянии, да-да-да. Верно, справедливость не была бы попрана, однакось давайте сравним эти две справедливости - одна - разрозненная, рассыпанная по земле как песочек, там крупинка, там соринка, да... и мощная, сильная, налитая справедливость могучих общественных фондов! Каково, а? Сделать несчастными одно поколение, ну два... да и не все поколение, а его часть, знаете ли... зато потом - полнокровие и страховая медицина!

И ведь заметьте, описанное мною - оно многократно в жизни происходило, так сказать, совершенно спонтанным образом, просто так... а каково будет, если это все делать по плану?! Несправедливость, поставленная на научно обоснованный поток, чтобы потом, через поколение... ну два, да и так ли это важно, в конце-то концов, а? - явить миру эдакую налитую, сочную, прямо таки лопающуюся от внутренних соков справедливость!

Цент помотал головой, отгоняя надоедливое воспоминание и прицелился...

Штрих 23. После развязки

Фигура мужчины была настолько атлетической, что напоминала равносторонний треугольник водруженный на два вставленных друг в друга цилиндра. Мышцы рук, ног и живота бугрились, холмились и вздымались, подобно океанским волнам. На мощной шее была водружена голова с выдвинутой вперед челюстью, высокий лоб венчала белокурая шевелюра.

Лица у фигуры не было - только белый пустой овал с остатками клея. Цент нагнул голову, пытаясь вписать в овал свое лицо. Увы, оно никак туда не вписывалось. Он рывком встал и захлопнул семейный альбом.

Они уже два дня скрывались в крохотной квартирке Мелиссы. Аннигиляция мистеров Пынков выбросила детектива и его верную секретаршу к верхней границе тропосферы, и они погибли бы, если б не парашюты, с которыми они не расставались уже два с половиной года.

Цент вышел на кухню. Там стояло восемь кофейных автоматов, на семи красовались бирки, соответствующие дням недели, на восьмом было криво написано "Для себя". Мелисса, напевая старый марш, варила кофе в джезве. Цен покачался с пятки на носок, почувствовал себя лишим и ушел снова в комнату.

Через несколько минут туда вошла Мелисса, на коротком подносике стояло три чашки. Одну она отставила в сторону и накрыла крекером, Цент лишь одобрительно крякнул. Вторую и третью выпили, не закусывая, Мелисса и Цент.

Артиллерийская стрельба уже почти закончилась, несколько часов назад они наблюдали, как мятежники подбивают последний правительственный танк. Где-то там, на Юге, в окрестностях Мьера еще летали ракеты и пилили воздух гранатометы, но дела неминуемо входили в мирное русло.

Цент почесал ухо, располосованное очередью из гатлинга и заботливо сшитое Мелиссой. Надо было что-то говорить, но говорить не хотелось, да и не нужно было. Мелисса согласно кивнула.

Короткий стук в дверь сорвал ее с петель. Они стремительно обернулись.

На пороге стоял атлет из семейного альбома Мелиссы.

Штрих 24. Дела семейные

Атлет прошел в комнату, небрежно задев плечом шкаф. Его бледное лицо было похоже на всплывший из топленого молока блин. Тонкие, едва заметные губы кривились.

- Роберт, - без всякого выражения сказала Мелисса. Последнее Е она, как все южанки, выговорила как Ы, протяжное и тонкое, похожее на У.

Атлет кивнул, без приглашения отпихнул Цента и уселся в его кресло. Цент отлетел на диван и подивился его мягкой упругости. "Словно в воду упал", подумалось ему. Мысли стали протяжными и прерывистыми, как пунктирные линии.

- Я согласен, - просипел Роберт и жестом, понятным лишь ему одному постучал пальцем по левому бицепсу. Тот отозвался низким гулом.

- Столько лет прошло, - ответила ему Мелисса. В последнее слово она вложила столько чувств, что было ясно - прошло действительно очень, очень, очень много лет.

- Ты же знаешь, как я был занят.

- А сейчас ты освободился?

- Да, два дня назад. Сразу же пошел тебя искать.

- И вот нашел, - Мелисса порывисто откинулась на спинку своего кресла. Ее юбка нескромно взлетела вверх, обнажив изящные, хорошо оформленные икры, исчезающие в высоких туфлях.

- Да, нашел, - согласился ее собеседник. Он наклонился, задрал грубую ткань штанов и принялся яростно чесать свою ногу. Казалось, из под его ногтей сейчас полезет стружка.

- Хорошо, хорошо, - быстро сказала девушка. Она встала с кресла, придвинула к стене журнальный столик, на столик поставила табурет, на табурет - скамеечку для ног. Атлет неподвижно смотрел на ее приготовления. Мелисса стремительным гекконом скользнула на верх сооруженной ею пирамиды, чем-то погромыхала на антресолях и вернулась на пол с большой плоской коробкой. Встав перед атлетом дунула на нее. Взлетел столб пыли, атлет блаженно втянул ее в свои ноздри.

- Оно, - сказал он и стремительно встал на ноги. Поток воздуха отбросил девушку в ее кресло, атлет тем временем, яростно работая пальцами, отковырял прикипевшие задвижки и пряжки и порывисто открыл коробку. Вверх ударил небольшой столб света. Ладони атлета тяжело задрожали, он, не отрываясь от содержимого, запустил одну из них внутрь коробки. Свет чуть померк. Атлет благоговейно вытащил овал с нарисованным на нем мужественным лицом с усами и длинным, вислым носом.

- Оно, - повторил он. Осторожно вернул овал в коробку, захлопнул ее и аккуратно замкнул все замки и застежки. Глубоко вздохнул и поклонился Мелиссе.

- Спасибо!

Центу достался короткий вежливый кивок, и через несколько секунд атлет покинул квартиру, унося коробку подмышкой. Дверь, булькнув, встала на свое место, только штукатурка посыпалась.

Детектив вопросительно посмотрел на секретаршу. Та махнула рукой.

- Не обращай внимания. Наши семейные дела.

Штрих 25. Эпилог

Ближе к вечеру они, взявшись за руки, вышли на улицу. Стоял влажный цветущий вечер. Солдаты на перекрестках, не скрывая улыбок, наблюдали за играющими вокруг них детьми. Подростки постарше расписывали разноцветными граффити бока замерших танков. Танкисты беззлобно гоняли их, попутно подрисовывая что-то от себя.

Дышалось легко. Неподалеку от них какой-то седобородый старик в пиджаке клеил большую афишу, повествующую об открытии городского Планетария. Вокруг афиши тут же собрался народ, старика забросали вопросами, он отвечал на них степенно и вдумчиво, улыбаясь, когда его слушатели разражались громким смехом.

Небольшое объявление о публичной казни мистера Рича мало кого заинтересовало. Как потом рассказывали, его повесили без всякого скопления народу, свидетелями, помимо конвоя и палача было несколько мальчишек-посыльных да пара мамочек с колясками.

- Смотри! - воскликнул Цент. - На кого похоже вон то облако?

Мелисса счастливо улыбнулась.

- На мистера Пынка, - ответила она. - А вот еще одно!

По небу плыли мистеры Пынки - плыли куда-то далеко, за горизонт, к новым домам и городам, в иные времена и страны.