Прятки с куропаткой: тушка 43

Часть 1

Пролог. Письмо читателю (которое вы всё равно прочитаете, потому что иначе непонятно)

Здравствуйте.

Меня зовут Тушка № 43. Я — гигантская куропатка.

И я мертва.

Не пугайтесь, это не спойлер. Это — вводные данные, как в паспорте, только без фотографии. Если вы ищете бодрую историю о том, как птица расправила крылья и улетела в закат под аплодисменты — вы ошиблись дверью. Моя история начинается там, где заканчивается жизнь. И начинается криминалистика.

Но я не эксперт. Я — улика. Моя задача — лежать и ждать. Зато я вижу всё. И запоминаю. А потом рассказываю. Не словами — у меня их нет. Костями. Зубами. Пломбами, которые кто-то поставил, когда я была жива и ещё не подозревала, что стану персонажем сборника с рейтингом 18+.

Для тех, кто впервые видит мою коробку

Этот сборник — не инструкция. Не руководство. Не «лайфхак для тех, кому нечего делать в выходные». Это сборник криминалистических мифов, которые кто-то (не я) очень хотел бы считать правдой.

Вы узнаете, почему свиньи не едят трупы (а если едят — то не всё). Почему кислота не растворяет кости (а зубы — тем более). Почему бетон с пластификатором вытекает из фундамента вместе с моими останками. Почему болото — это не могила, а архив на тысячелетия. И почему ваша гениальная идея с воздушным шаром из 220 мешков для мусора — это не «полёт мысли», а «полёт в отделение полиции».

Я побывала в свином загоне, в ванне с кислотой, в болоте, в морозильном ларе, в судовом корпусе, в бетономешалке, в котельной, в холодной реке и даже у крокодилов в пасти. Не потому, что я люблю путешествовать. А потому, что меня туда приносили. Каждый раз — новый «гений». Каждый раз — новый способ. Каждый раз — один и тот же результат.

Меня находят. Меня упаковывают. Меня кладут на стеллаж.

А «гении» едут в отделение.

Для тех, кто ищет мораль:

Мораль одна. И она стара как мир. Но раз вы держите эту книгу, значит, мир её до сих пор не выучил.

Каждый контакт оставляет след. Даже если вы очень старались. Даже если надели перчатки. Даже если делали это ночью. Даже если смотрели «Большой куш» и повторили всё как там.

Следы остаются. Их находят. Их читают. По ним вычисляют.

И я — один из таких следов. Гигантская куропатка, которая лежит в картонной коробке и пишет прологи к книгам. Честно, я не просила об этой роли. Но раз уж так вышло — расскажу всё, что видела.

С юмором и иронией. Без лишней жестокости — она и так везде.

Техническое примечание (для тех, кто любит звёздочки)

В этой книге нет инструкций по сокрытию преступлений. Есть разбор популярных мифов с точки зрения науки и криминалистики.

Все персонажи вымышлены. Совпадения с реальными людьми случайны. Фёдор, Геннадий, дядя Вася — это собирательные образы человеческой самонадеянности.

Я не пропагандирую насилие. Я его разбираю. С научной точки зрения, с цитатами из исследований и обязательной порцией чёрного юмора.

Тушка № 43 — это литературный приём. Ни одна гигантская куропатка не пострадала при написании этой книги. В отличие от некоторых человеческих идей, которые пострадали от столкновения с реальностью.

Вместо эпиграфа

Однажды эксперт в морге сказал: «Ты — моя любимая улика. Ты всегда возвращаешься. И всегда с новой историей».

Я не знаю, радоваться этому или плакать. Но раз уж я всё равно мертва, а времени у меня полно — расскажу.

Присаживайтесь поудобнее.

Часть 1. Животные.

Рассказ 1. Свиньи

Сегодня — про свиней. Да-да, про тех самых, из «Большого куша». Фильм классный, Гай Ричи молодец. Но свиньи там — актёры. Настоящие свиньи не читают сценарий. У них есть свои планы. И эти планы обычно не совпадают с вашими.

Глава 1. Как я оказалась в загоне

Фермера звали Фёдор. Фёдор был из тех мужчин, которые смотрят криминальные комедии и думают: «А чем я хуже?».

У него была «Нива» с прицепом (ржавым), бетонные блоки (два, для надёжности), брезент (в дырах) и уверенность, что он — гений конспирации. Тот самый гений, который забывает проверить, есть ли у него перчатки, прежде чем оставить отпечатки на всём, чего коснулся.

Он привёз меня ночью. Звёзды, луна, соловьи. Романтика. Завернул в брезент, загрузил в прицеп, привязал верёвками. По дороге я билась о борта — не потому, что сопротивлялась, а потому, что «Нива» ездит по ямам, а амортизаторы у неё скончались ещё при Брежневе.

— Тихо ты, — сказал Фёдор, когда я стукнулась об очередной бугор.

Я молчала. Я же мертва. Но если бы я могла говорить, я бы ответила: «Фёдор, это не я стучусь. Это твоя совесть. Она, знаешь ли, тоже в прицепе. И ей тесно».

В загоне пахло навозом, кукурузой и надеждой. Фёдор сгрузил меня, поправил брезент, воткнул сверху пару вёдер с комбикормом.

— Через неделю от тебя и следа не останется, — сказал он, закуривая.

Я молчала. Но если бы я могла говорить, я бы сказала: «Фёдор, ты даже брезент не проверил. В нём дыра. Моё левое крыло торчит наружу. Свиньи увидят его раньше, чем ты доедешь до дома». Но он уже уехал. А я осталась. И свиньи.

Глава 2. Ужин, который не состоялся

Свиньи пришли не сразу. Сначала они обнюхали меня. Потом одна из них ткнула меня носом. Потом другая. Потом они синхронно отвернулись и ушли в другой угол загона.

Фёдор не учёл самого главного: свиньи были сыты.

Вот это слово — «сыты» — самое страшное в криминалистике. Оно страшнее «трупного яда» и «судебной экспертизы». Потому что сытые свиньи не едят трупы. Им плевать на ваши планы. Им плевать на «Большой куш». Им плевать на бетонные блоки и брезент. У них есть кормушка, в которую каждый день насыпают комбикорм. А я — не комбикорм. Я — гигантская куропатка. И я им не интересна.

Я лежала в грязи и смотрела, как свиньи спят, едят, снова спят. Иногда одна из них подходила, совала нос в дыру брезента, нюхала моё крыло и уходила. Без интереса. Без злобы. Без всего.

Фёдор вернулся через три дня. Надеялся увидеть чистое место. Увидел меня. Свиньи смотрели на него с укоризной.

— Чёртовы животные, — сказал он.

— Фёдор, — мысленно ответила я, — настоящие чёртовы животные — это не свиньи. Это микробы. Они уже начали работу. Через неделю от меня запахнет так, что соседский пёс будет выть. А ты будешь стоять с лопатой и тупить.

Он потоптался, почесал затылок, уехал.

Глава 3. Зона разбрасывания

Через неделю запах появился. Сначала слабый, как намёк. Потом — как удар под дых. Потом — как сосед, который решил, что у Фёдора в загоне кто-то умер. И он был прав.

Свиньи забеспокоились. Им стало любопытно. Одна из них откусила кусок. Потом другая. Потом началась драка.

Свиньи дерутся грязно. Они визжат, толкаются, роют землю. Они растаскивают останки по всему загону. Криминалисты называют это «зоной разбрасывания». Я называю это «беспорядком, который видно из космоса».

Мои кости разлетелись на тридцать метров. Зубы упали в кормушку — свиньи потом жевали их вместе с комбикормом, но не проглотили. Пломбы остались в кормушке. Обрывки брезента прибило ветром к забору. Кровь впиталась в землю, изменив её состав на глубину до полуметра. Георадар потом покажет это изменение. Георадары вообще очень наблюдательные. В отличие от некоторых.

Фёдор приехал снова. Увидел хаос. Схватился за голову.

— Что вы наделали, — прошептал он.

— Фёдор, — мысленно ответила я, — они не наделали. Ты наделал. Ты привёз меня сюда. Ты оставил меня здесь. Ты не проверил брезент. Ты не подумал о том, что свиньи могут быть сыты. Ты не подумал вообще ни о чём, кроме своей гениальности.

Он взял лопату. Начал собирать мои кости. Потом бросил. Потом закурил. Потом позвонил кому-то. Потом положил трубку.

Через час приехала полиция. Сосед вызвал — сказал, что «у чувака в загоне что-то странное творится и пахнет так, будто там… ну, вы поняли».

— Я ничего не делал, — сказал Фёдор.

Свиньи смотрели на него. Я смотрела на него. Георадар смотрел на него. Георадар видел всё. Даже то, что свиньи затоптали.

Глава 4. Что осталось после меня

Фёдора арестовали не за убийство. Улик для убийства было мало. Его арестовали за надругательство над телом, за сокрытие преступления и за жестокое обращение с животными.

— С животными? — переспросил он.

— Вы не кормили свиней две недели, — ответил следователь. — Они были голодны. Это жестокое обращение.

Фёдор сел в машину. Я осталась лежать в загоне.

Свиней конфисковали. Меня — изъяли из загона, упаковали в пакет, отвезли в морг, где эксперт почистил мои кости и разложил их на столе.

— Ну, здравствуй, — сказал он. — Давай посмотрим, что ты нам расскажешь.

И я рассказала.

Про бетонные блоки (оставили следы на моих костях — характерные вмятины от углов). Про верёвки (странгуляционные борозды на конечностях — Фёдор затягивал слишком сильно, видимо, боялся, что я сбегу). Про свиней (царапины от зубов, которые криминалисты отличают от собачьих — у свиней зубы шире). Про Фёдора (его ДНК на обрывке брезента, который он не заметил, потому что темно было).

Я — гигантская куропатка. Я не умею говорить. Но мои кости говорят за меня. И они никогда не врут.

Даже когда очень хочется.

Глава 5. Мораль

Фёдор думал, что свиньи — это способ исчезнуть. А они оказались способом прославиться.

Его имя попало в местные новости. Потом в региональные. Потом в криминальные подкасты. «Чувак, который пытался скормить труп свиньям, но свиньи отказались». Звучит как название для стендапа, а не как эпитафия на надгробии.

Он не знал главного: свиньи не едят крупные кости. И зубы с пломбами. И брезент. И бетонные блоки. Они оставляют улики. И эти улики находят.

Меня нашли. Его нашли. Свиней нашли.

Всех нашли.

Кроме, пожалуй, здравого смысла. Но он был потерян ещё до того, как Фёдор загрузил меня в «Ниву».

Эпилог

— Ты знаешь, — сказал эксперт, раскладывая мои кости по коробкам, — у тебя отличные пломбы. Кто ставил?

Я молчала.

— Не хочешь говорить? Ну и ладно. Главное, что они целы. По ним можно идентифицировать личность. И узнать номер стоматологической клиники. И выяснить, кто оплачивал лечение. И выйти на твоего хозяина.

Эксперт вздохнул.

— Знаешь, сколько я таких Фёдоров видел? — спросил он. — Каждый думает, что он гений. А потом приходит ко мне. С коробкой. И я раскладываю их гениальность по полочкам.

Он заклеил коробку, написал маркером «Тушка № 43. Эксперимент № 1. Свиньи. Результат: отрицательный» и поставил на стеллаж.

— Отдыхай, — сказал он. — Ты заслужила.

Я лежу на стеллаже уже давно. Рядом — другие коробки. Другие «гении». Другие способы.

Иногда ко мне приходит стажёр. Открывает коробку, смотрит на мои кости, читает надпись и вздыхает.

— Опять эта куропатка, — говорит он.

Я молчу. Потому что я — гигантская куропатка. И я мертва.

Но каждый раз, когда кто-то пытается избавиться от тела, я вспоминаю ту ночь в загоне. И смеюсь.

Свиньи не едят трупы, приятель.

Запомни это.

Продолжение следует…

Следующий рассказ: «Куры» — о том, как Игнат думал, что если перемолоть тушку в фарш, то птицы склюют всё до костей. Спойлер: не склюют.

Рассказ 2. Куры

Меня зовут Тушка № 43. Я — гигантская куропатка. И я мертва.

Вы уже знаете эту историю. Или нет? Если вы читали первую главу, вы знакомы с Фёдором и его свиньями. Если не читали — ничего страшного. Каждая глава — отдельное приключение. Отдельный «гений». Отдельный способ превратить простую задачу в эпический провал с участием полиции, экспертов и моей картонной коробки.

Сегодня — про кур.

Главный герой — Игнат. Игнат — фермер-птицевод. Сосед Фёдора. Когда Фёдора арестовали (свиньи, помните?), Игнат сделал выводы. Он решил, что Фёдор просто выбрал неправильных животных. Свиньи — это слишком сложно. Они большие, их мало, они капризные.

А куры?

Кур много. Они маленькие. Они жадные. Они клюют всё, что блестит. Ну, и не только что блестит.

Игнат потирал руки. Он был уверен, что нашёл идеальный способ.

Спойлер: нет. Не нашёл.

И я, как всегда, была в центре этого цирка.

Глава 1. Гениальный план Игната

Игнат узнал о случившемся с Фёдором из местных новостей.

— Эх, Фёдор, Фёдор, — сказал он, наливая себе чай. — Свиньи — это несерьёзно. Свиньи — это для дилетантов.

Он отхлебнул из кружки, посмотрел на свой курятник и улыбнулся. Триста кур. Триста маленьких, голодных, вечно копошащихся созданий. Они едят всё. Они не брезгуют ничем. Они — идеальные утилизаторы.

— Главное — правильно подать, — сказал он своему отражению в окне.

Он не знал главного: у кур нет зубов.

Игнат был фермером, а не биологом. Он знал, сколько комбикорма съедает одна курица в день. Он знал, когда они несутся, сколько яиц дают и как часто нужно менять подстилку. Но он никогда не задумывался, как именно курица переваривает пищу. Ему это было не нужно. Куры ели — куры неслись — куры умирали — Игнат получал прибыль. Простая схема.

И вот однажды ночью схема усложнилась.

Я лежала в его гараже. Завёрнутая в полиэтилен. Свежая. Ну, относительно.

Игнат ходил вокруг меня и курил.

— Целиком не пойдёт, — сказал он. — Не разорвут. Надо переработать.

Он достал из шкафа кухонный комбайн. Старый, мощный, советский. Тот самый, который его бабушка использовала для заготовок на зиму. Тот самый, который молол всё, что в него засунут, — от кабачков до костей.

— Сейчас мы тебя... — он не закончил фразу. Включил комбайн.

Звук был ужасный.

Я лежала и мысленно закатывала глаза. Если бы я могла говорить, я бы сказала: «Игнат, ты хоть представляешь, как это звучит со стороны? Соседи не спят. И вызовут полицию не тогда, когда ты закончишь, а когда начнёшь».

Но он не слышал. Комбайн работал. Я превращалась в фарш.

Глава 2. Шум, который слышали все

Соседи Игната — люди терпеливые. Они привыкли к запаху курятника. Они привыкли к крику петухов в пять утра. Но звук работающего кухонного комбайна в три часа ночи — это было даже для них слишком.

— Игнат, ты там чего? — крикнул сосед слева.

— Салаты на зиму закатываю! — крикнул в ответ Игнат.

— В три часа ночи?!

— А когда ещё? Днём — куры, вечером — устал!

Сосед слева почесал затылок и ушёл спать. Но он не спал. Он прислушивался.

Комбайн работал с трёх часов ночи до шести утра. Три часа непрерывного жужжания, скрежета и металлического лязга. Иногда казалось, что в доме Игната работает бетономешалка. Или мясокомбинат. Или ад.

В шесть утра комбайн замолчал. Игнат вынес во двор десять вёдер. Вёдра были наполнены розовым фаршем.

— Кушать подано, — сказал он курам.

Куры сбежались. Триста штук. Они набросились на еду с такой жадностью, будто не ели неделю. Они клевали, толкались, дрались. Они были счастливы.

Игнат стоял в стороне, курил и улыбался.

— Через день от тебя не останется и следа, — сказал он.

Я лежала в вёдрах. Ну, то, что от меня осталось. И молчала.

Глава 3. У кур нет зубов

Куры склевали фарш. Это правда. Они склевали всё. До последней капли. Они вылизали вёдра так чисто, будто их мыли в посудомоечной машине.

Но кости — они не склевали.

Потому что кости — это не фарш. Кости — это твёрдые, минерализованные, неудобоваримые останки. Куры не могут их проглотить. У них нет зубов. У них нет челюстей, способных разгрызть бедренную кость. У них есть клювы. Клювами они клюют зерно. Клювами они не клюют кости.

Кости остались лежать на земле.

Зубы — тем более.

Пломбы — тоже.

Куры поклевали, походили, поклевали ещё. Потом им надоело. Они ушли спать. А я осталась. Кучей костей, зубов и пломб, посреди курятника.

Через три дня пришёл ветеринар. Плановая проверка. Ветеринар должен был проверить здоровье кур, взять анализы, посмотреть, всё ли в порядке. Но когда он зашёл в курятник, он увидел не кур.

Он увидел кучу человеческих костей в углу.

— Игнат, — позвал ветеринар. — Что это?

— Где? — Игнат подошёл, посмотрел, побледнел.

— Это... это куры принесли, — сказал он.

— Куры принесли куропаточьи кости? — переспросил ветеринар.

— Ну, может, собаки.

— У вас нет собак.

— Соседские.

— Игнат.

— Что?

— Откуда у кур куропаточьи зубы?

Игнат молчал.

Ветеринар вызвал полицию.

Глава 4. Что осталось после меня

Когда полиция и эксперты приехали, они увидели следующее:

Десять вёдер, вымытых, но не до конца (в микротрещинах засох фарш — его потом соскребли и отправили на ДНК-анализ).

Кухонный комбайн Игната. Внутри — тоже следы фарша. На лезвиях — микрочастицы костной ткани.

Кучу костей в углу курятника. Моих костей.

Зубы с пломбами.

Кур. Триста кур, которые смотрели на полицию и не понимали, что происходит.

— Игнат, — сказал следователь. — У вас есть право хранить молчание. Всё, что вы скажете, может быть использовано против вас.

— Я ничего не делал, — сказал Игнат. — Это куры.

— Что именно — куры?

— Всё. Они сами. Они... они клюют всё, вы же знаете.

— Игнат, у кур нет зубов. Они не могли перемолоть кости. И уж точно они не могли включить кухонный комбайн.

Игнат замолчал.

Его арестовали.

Глава 5. Мораль

Игната арестовали не за убийство. Меня уже убили до него. Его арестовали за надругательство над телом, за сокрытие преступления и за жестокое обращение с животными.

— С животными? — переспросил Игнат.

— Вы кормили кур куропаточьим фаршем, — сказал следователь. — Это жестоко.

— Они же не знали, что это куропатка!

— А вы знали.

Игнат сел в машину.

Я лежала в морге.

Эксперт открыл коробку, увидел меня и вздохнул.

— Опять ты, — сказал он.

— Да, опять я, — мысленно ответила я.

— Фёдор со свиньями, теперь этот... с курами. Кто следующий? Акулы? Пираньи?

Я молчала.

— Ладно, давай посмотрим, что ты нам расскажешь на этот раз.

И я рассказала. Про комбайн и следы фарша на лезвиях. Про вёдра и ДНК в микротрещинах. Про кур и ДНК на перьях — да, они её потом выклевали, но эксперты нашли. Про Игната и его отпечатки на комбайне, его ДНК на ведрах, его следы на полиэтилене.

Я — гигантская куропатка. Я не умею говорить. Но мои кости говорят за меня.

Эпилог

Игнату дали срок.

Кур конфисковали. Их увезли в другой курятник, подальше от человеческих останков. Говорят, они продолжали нестись как ни в чём не бывало. Куры — они такие. Им плевать на трагедии.

Я лежала в коробке. Рядом — Фёдор, вернее, то, что осталось от моей первой главы. Рядом — другие коробки. Другие «гении». Другие способы.

— Куры не едят кости, Игнат, — сказал эксперт, закрывая коробку.

Я мысленно кивнула.

Запомни это.

Продолжение следует...

В следующем рассказе: акулы и Олег, который думал, что они чуют каплю крови за километр. Спойлер: не чуют.

Рассказ 3. Акулы

Меня зовут Тушка № 43. Я — гигантская куропатка. И я мертва.

Новых читателей — не пугаюсь. Старых — не утомляю. Каждый рассказ — новая история. Новый «гений». Новый способ превратить гениальный план в полицейский протокол с моим участием.

Сегодня — про акул.

И про троих друзей, которые решили, что океан — это большая мусорка, а акулы — санитары. У них была лодка, ютуб-канал про рыбалку и полное отсутствие знаний о морской биологии.

Познакомьтесь: Олег, Колян и Шурик.

Команда мечты. Криминальной мечты.

Глава 1. Гениальный план, рождённый под пиво

Всё началось в воскресенье. Трое друзей сидели в гараже у Олега, пили пиво и смотрели документальный фильм про акул.

— Смотри, — сказал Олег, бывший моряк (отчисленный за неуспеваемость). — Они чуют кровь за километр. Запах крови — и они уже здесь.

— Серьёзно? — спросил Колян, который работал на заправке.

— Книги читать надо, — заявил Шурик, школьный учитель географии и по совместительству главный источник псевдонаучной информации в компании. — У акул обоняние — раз в десять лучше, чем у собак. Капля крови на миллион литров воды — и они уже плывут.

— А миллион литров — это сколько? — уточнил Колян.

— Ну, бассейн олимпийский, — отмахнулся Шурик.

На самом деле он преувеличивал. Сильно. Но пиво уже сделало своё дело, и проверять цифры никто не собирался.

— Так, — сказал Олег. — А если… — он сделал паузу, глотнул пива и многозначительно посмотрел на друзей.

— Если что? — спросил Колян.

— Если нам нужно что-то... утилизировать.

Повисла тишина.

— Ты про ту штуку, которая лежит в твоём гараже? — спросил Шурик.

— Не называй её «штукой». Это... это...

— Тушка, — подсказал Колян. — Гигантская куропатка. Да, Олег, мы знаем. Мы её привозили.

Олег вздохнул. Он надеялся, что друзья забыли. Не забыли.

— Ладно, — сказал он. — Слушайте план.

Глава 2. Как я оказалась в море

План был прост до безобразия — как и всё, что рождается под пиво.

Взять лодку Олега надувную, с мотором «Вихрь». Взять меня завёрнутую в брезент, привязанную к бетонному блоку. Отплыть подальше от берега. Сбросить меня за борт. Дождаться, пока акулы сделают своё дело. Вернуться домой, выпить пива уже за успех.

— Гениально, — сказал Колян.

— Я бы сказал, блестяще, — поправил Шурик.

— Похвалите потом, — сказал Олег. — Лодка готова. Выходим в полночь.

Лодка действительно была «готова». В том смысле, что она не тонула. Пока. Мотор кашлял, но заводился. Навигации не было. Спасательных жилетов — тоже.

Но кого это волновало? Они же не собирались тонуть. Они собирались решать проблему. Проблему с моей тушкой.

В полночь они вышли в море.

Я лежала на дне лодки, привязанная к бетонному блоку верёвками. Брезент промок, дыры в нём стали ещё больше. Моё левое крыло торчало наружу и, казалось, махало звёздам.

— Осторожно, — сказал Колян, когда лодка накренилась. — А то она упадёт.

— Она уже упала, — философски заметил Шурик. — Два раза.

— Я про лодку, — сказал Колян.

Олег ничего не сказал. Он сосредоточенно вглядывался в темноту. Берег исчез. Телефоны потеряли связь.

— Пора, — сказал Олег и заглушил мотор.

Тишина. Тьма. Ритмичный плеск волн о борт надувной лодки.

— Ну, с богом, — сказал Олег и спихнул меня за борт.

Я пошла ко дну. Медленно. Очень медленно. Потому что груз был недостаточно тяжёлым. Потому что Олег не рассчитал.

— Чего она не тонет? — спросил Колян.

— Да, тонет, — ответил Олег, глядя, как я — всё ещё видимая в лунном свете — погружаюсь с черепашьей скоростью.

— Она как поплавок, — заметил Шурик. — У неё газообразование началось.

— Откуда у мертвой куропатки газообразование? — удивился Колян.

— У всех нас после смерти газообразование, — изрёк Шурик. — Это биология.

Наконец я скрылась под водой.

— Ну всё, — сказал Олег. — Акулы её уже чуют. Завтра от неё ничего не останется.

Он завёл мотор. Лодка чихнула и заглохла.

— Я сейчас, — сказал Олег и дёрнул шнур.

Лодка чихнула второй раз и снова заглохла.

— Так, — сказал Колян. — А как мы вернёмся?

— Не паникуй, — сказал Олег. — Сейчас.

Он дёргал шнур. Мотор молчал.

— Может, вёслами? — предложил Шурик.

Вёсел не было.

Глава 3. Акулы, которые не пришли

Они дрейфовали до утра. Олег матерился. Колян молился. Шурик вспоминал географию и пытался определить направление по звёздам (не получилось).

Акулы не приплыли.

Ни через час. Ни через три. Ни через пять.

— Почему они не плывут? — спросил Колян, глядя на абсолютно спокойную воду.

— Наверное, ещё не учуяли, — сказал Олег, хотя в его голосе уже не было уверенности.

— Как не учуяли? Ты говорил, за километр чуют!

— За милю! Это больше, чем километр!

— Какая разница, если их нет?!

— Тихо, я думаю, — сказал Шурик.

— О чём?

— О том, что, возможно, акулы не любят куропаточью кровь.

— А что они любят?

— Рыбу.

Колян и Олег уставились на него.

— И откуда, по-твоему, в этой воде рыба? — спросил Колян. — Мы за милю от берега! Здесь одна вода!

— Вот и акулы так подумали, — сказал Шурик.

Утром их спас пограничный катер. Мотор лодки сдох окончательно, аккумуляторы телефонов сели, надежды не осталось.

— Граждане, вы чего в открытом море на надувной лодке? — спросил строгий капитан.

— Рыбачили, — сказал Олег.

— Улов где?

— Не клюёт.

Капитан посмотрел на пустую лодку, на отсутствие удочек и на явно замученные лица троих мужчин.

— Отбуксируем, — сказал он. — В порту поговорим.

Глава 4. Всплытие

Меня нашли через три дня. Не акулы. Рыбаки. Обычные рыбаки, которые ставили сети в том же районе.

— Смотри, — сказал один. — Там что-то большое в сетях.

— Бревно, наверное, — сказал второй.

— Не похоже на бревно. У бревна нет крыльев.

— Откуда у бревна крылья…

— Да я не про бревно! Я про то, что в сетях!

Они вытащили сеть. Я была там. Вся. Ну, почти вся. Кое-где крабы постарались, но в целом — узнаваема.

— Это... это курица? — спросил первый рыбак.

— Огромная, — сказал второй. — Где такие водятся?

— Нигде, — сказал первый. — Наверное, чья-то пропавшая.

— Давай выкинем обратно?

— Давай. И вызовем береговую охрану. Потому что это не курица. И не бревно. И никакой рыбак не захочет объяснять, откуда у него в сетях куропаточьи останки.

Рыбаки выбросили меня обратно? Нет. Они позвонили. И правильно сделали.

Береговая охрана приехала. Эксперты осмотрели меня. Полиция завела дело.

А на лодке, кстати, нашли зацепку. Под сиденьем валялась зажигалка с инициалами «О.». И брезент. И верёвки. Да и портовые камеры зафиксировали, как трое мужчин в полночь выходили в море с грузом, подозрительно похожим на меня.

Оперативно отработали. Молодцы.

Глава 5. Что осталось после меня

Олега, Коляна и Шурика задержали. Не за убийство — меня уже не вернуть. А за надругательство над телом и сокрытие преступления.

— Я думал, акулы всё съедят, — сказал Олег на допросе.

— Акулы не едят людей, — ответил следователь. — И не чувствуют запах человеческой крови за километр.

— А кто чувствует?

— Соседи, которые слышали ваш план.

— Какой план?

— Тот, который вы обсуждали в гараже. На диктофон сотрудника полиции, который жил этажом выше.

Оказывается, у Олега была тонкая стена с участковым. А участковый терпел шум до первого упоминания слова «утилизировать».

— Зачем вы это делали? — спросил следователь.

— Не знаю, — сказал Олег. — Фильм про акул посмотрели.

Браво, Олег. Браво, Колян. Браво, Шурик.

Эксперт в морге открыл коробку, увидел меня и присвистнул.

— Опять ты, — сказал он.

Я молчала.

— Ну что, акулы, значит. Оригинально. Хотя бы не свиньи. Свиньи уже были.

Он вздохнул, заклеил коробку и написал маркером: «Тушка № 43. Эксперимент № 3. Акулы. Результат: отрицательный».

— Акулы не едят людей, — сказал он. — И вообще, у них нет зубов для пережёвывания костей.

Он был прав.

Глава 6. Мораль

Команда мечты получила реальные сроки. Олег — за организацию, Колян и Шурик — за соучастие. Судья был не в духе — не выспался, что ли.

— Вы думали, что океан спрячет вашу тайну, — сказал судья. — Но океан ничего не прячет. Он возвращает всё на берег.

Акулы не виноваты. Они не пришли, потому что им было неинтересно. Им нужна рыба, а не гигантская куропатка с бетонным блоком.

Если бы они пришли, они бы откусили кусок, попробовали, поняли, что это не рыба, и уплыли. Кости, зубы и пломбы остались бы лежать на дне. А потом их подобрали бы крабы.

Или рыбаки.

Или крабы, а потом рыбаки, а потом полиция.

В общем, бесполезно.

Я лежу в коробке. Эксперт поправляет этикетку.

Тушка № 43. Возвращается всегда.

Акулы не помогли, Олег. Запомни это.

Эпилог

Спустя две недели эксперта вызвали на опознание. В его кабинет принесли три коробки из другого отделения.

— Держи пополнение, — сказал коллега. — Твои клиенты.

Эксперт открыл коробки. В первой лежали улики из лодки Олега, во второй — образцы из сети рыбаков, в третьей — мои новые кости (рыбаки повредили мой скелет, вытаскивая меня из сетей).

— Ничего себе, — сказал эксперт, увидев третью коробку. — А это что?

— Это она, — сказал коллега. — Опять она. Тушка № 43.

Эксперт рассмеялся.

— Уже третий раз, — сказал он. — Свиньи, куры, акулы. Что дальше? Крокодилы?

— Не знаю, — ответил коллега. — Но она не успокаивается.

— Это не она не успокаивается. Это они не успокаиваются. Фёдоры, Игнаты, Олеги. Сколько их ещё будет?

Он заклеил коробку, дописал маркером: «Тушка № 43. Эксперимент № 3. Акулы. Результат: отрицательный».

— Может, им уже пора понять, — сказал он. — Что акулы не едят людей. Что свиньи не едят кости. Что куры не переваривают пломбы.

— Не поймут, — сказал коллега. — Ты же знаешь. Каждому новому «гению» кажется, что он умнее всех предыдущих.

Эксперт вздохнул, поставил коробку на стеллаж и посмотрел на часы.

— Ладно, — сказал он. — Пойду оформлять заключение. А ты прими новых. Говорят, в соседнем районе мужик крокодила кормил. Тоже, видимо, решил, что рептилия умнее акулы.

— Ох, — сказал коллега. — Неужели у них фантазия совсем иссякла?

— Фантазия — да, — ответил эксперт. — А вот количество глупости — нет.

Я лежала в своей коробке и слушала. Мне было почти смешно. Почти.

Следующая серия — крокодилы. Там будет Семён и его питомец Гена. Спойлер: Гена хотя бы попытался.

А пока я отдыхаю.

Моя коробка пахнет лавандой. Эксперт положил туда саше, чтобы перебить запах моря. Милый.

Свиньи, куры, акулы...

Кто следующий?

Акулы не едят людей, Олег. Крокодилы, кстати, тоже. Но у них хотя бы зубы мощнее.

Запомни это.

Рассказ 4. Крокодилы

Меня зовут Тушка № 43. Я — гигантская куропатка. И я мертва.

Вы уже знаете Фёдора со свиньями. Игната с курами. Олега, Коляна и Шурика с акулами. Каждый из них думал, что умнее предыдущего. Каждый ошибался.

Сегодня — про крокодилов.

Главный герой — Семён. Семён — владелец частного зоопарка. Не большого, не государственного, не того, куда водят школьников на экскурсии. А маленького, придорожного, с табличкой «Крокодиловая ферма» и тремя вольерами. У него был питомец. Гена. Настоящий крокодил.

Семён любил Гену. Кормил его курицами, говядиной, иногда — неудачниками. В смысле, неудачно договорившимися партнёрами.

Но в этот раз партнёром был я.

И Гена, как выяснилось, не умеет молчать.

Глава 1. Семён и его рептилия

Семён узнал о свиньях, курах и акулах из новостей. Смотрел сюжеты, качал головой, вздыхал.

— Эх, люди, — говорил он Гене. — Лодки, вёсла, акулы... Зачем?

Гена молчал. Он вообще не разговорчивый.

— Всё проще, — продолжал Семён, подбрасывая Гене кусок мяса. — Не надо никуда плыть. Не надо ничего перемалывать. Просто зашёл в вольер, бросил, и дело сделано. А главное — естественно. Крокодилы — хищники. Они падаль не едят? Едят.

Гена слопал мясо и посмотрел на Семёна голодными глазами.

— Не смотри на меня так, — сказал Семён. — Я тебе принёс кое-что получше курицы.

Он вышел из вольера, закрыл калитку и пошёл в гараж.

Я лежала там.

Семён замотал меня в брезент — без дыр, солидный брезент, не то что у Фёдора — и на тележке отвёз к вольеру.

— Гена, знакомься, — сказал он, скидывая меня в воду. — Обед.

Гена не заставил себя ждать. Он подплыл, укусил, откусил кусок. Прожевал. Проглотил.

— Нравится? — спросил Семён.

Гена молчал. Он был занят.

— Ешь, ешь, — сказал Семён. — Кости не оставляй. Всё сожри.

Он ушёл. А Гена остался. И я.

Глава 2. Ужин, который длился неделю

Гена ел меня не спеша. Крокодилы — не торопливые. Они жуют долго, переваривают ещё дольше.

Первые три дня он отрывал куски, жевал, проглатывал. Кости — не жевал. Кости выплёвывал. Они падали на дно вольера, на бетонный пол, в грязную воду.

Зубы — тем более. Пломбы — тоже.

На четвёртый день Гене стало скучно. Или сытно. Он перестал есть, отполз в угол и лёг спать. А я осталась лежать в вольере. Ну, то, что от меня осталось.

На пятый день приехал ветеринар. Плановый осмотр. Семён забеспокоился.

— Доктор, может, в другой день? — спросил он.

— Нет, — сказал ветеринар. — У меня график.

Он зашёл в вольер, пошёл к Гене, споткнулся о мою бедренную кость.

— Это что? — спросил ветеринар, поднимая кость.

— Это... это курица, — сказал Семён.

— У куриц таких костей не бывает.

— Страусиха, — поправился Семён.

— И у страусов таких не бывает.

Ветеринар посмотрел в угол вольера. Увидел груду костей, зубов, пломб. Увидел мой череп, который Гена выплюнул и забыл.

— Семён, — сказал ветеринар. — Я вызываю полицию.

— Не надо полиции!

— Надо.

Ветеринар вышел из вольера и позвонил. Семён сел на траву и закрыл лицо руками.

Гена спал.

Глава 3. Что осталось после меня

Полиция приехала быстро. Эксперты начали осмотр.

— Что мы имеем? — спросил следователь.

— Кости, — сказал эксперт. — Куропаточьи. Зубы, пломбы, остатки мягких тканей. Всё в вольере крокодила.

— Крокодил виноват?

— Крокодил не виноват. Крокодил — животное. Он делал то, что велит инстинкт. Жрать.

— А кто виноват?

— Тот, кто его кормил.

Семёна отвели в сторону.

— Семён, — сказал следователь. — У вас есть право хранить молчание.

— Я думал, крокодилы всё переваривают, — тихо сказал Семён. — У них же желудок мощный.

— Мощный, — согласился эксперт. — Но не настолько. Кости не перевариваются. Зубы — тем более. Пломбы — даже не начинайте.

Семён молчал.

— И потом, — добавил эксперт. — Крокодилы не умеют прятать остатки. Они не собаки — кости не закапывают. Они всё оставляют на виду.

Гена, как в подтверждение, сгрёб лапой кучу костей и лёг на них спать.

— Он их как подушку использует, — заметил один полицейский.

— Не смешно, — сказал следователь.

— А я и не смеюсь. Я констатирую.

Глава 4. Следствие

Семёна арестовали. Гену отправили в государственный зоопарк — там больше места и строже кормёжка.

В его вольере нашли семь человеческих зубов, три пломбы и два обломка челюсти.

— Кого вы ещё кормили? — спросил следователь.

— Никого, — сказал Семён.

— А это чьи?

— Не знаю.

Эксперты провели ДНК-тест. Зубы принадлежали разным куропаткам.

— Семён, — сказал следователь. — Где остальные?

— Какие остальные?

— Те, кто уже не зубы. Те, от кого ничего не осталось.

Семён заплакал.

Не потому, что его поймали. А потому, что Гену увезли.

— Он был моим другом, — сказал Семён.

— Он был крокодилом, — ответил следователь. — И вы его кормили куропатками. Это не дружба. Это соучастие.

Глава 5. Экспертиза

Меня — то, что осталось — забрали из вольера, упаковали в пакет, отвезли в морг.

Эксперт открыл коробку, вздохнул.

— Опять ты, — сказал он. — Свиньи, куры, акулы, крокодилы. Ты у меня уже четвёртая.

Я молчала.

— Ну что, посмотрим, что нам Гена рассказал? — сказал он, надевая перчатки.

Он изучил мои кости. На них были характерные V-образные проколы от зубов крокодила. Ученые называют это стриациями. Эксперт позвонил следователю.

— Да, — сказал он. — Это крокодил. Можете не сомневаться. У собак другие зубы, у свиней — шире, у акул — вообще не такие. А это именно крокодил.

Следователь попросил подготовить заключение. Эксперт заклеил коробку, написал маркером «Тушка № 43. Эксперимент № 4. Крокодилы. Результат: отрицательный».

— Крокодилы не едят кости, Семён, — сказал он. — И зубы не переваривают. Запомни это.

Я лежала в коробке, пахнущей уже не лавандой, а формалином.

Эксперт, видимо, решил, что мне нужна дезинфекция.

Эпилог

— Семён, — сказал эксперт, заполняя бумаги. — Вот кто бы мог подумать. У него же была ферма. Он должен был знать, что крокодилы не переваривают кости.

— Должен был, — ответил коллега. — Но не знал. Потому что он не биолог. Он бизнесмен.

— А теперь он не бизнесмен. Он уголовник.

— Да. И Гену у него забрали. Это, наверное, больнее, чем тюрьма.

— Для него — возможно. Для нас — нет.

Эксперт закончил писать, закрыл папку и посмотрел на стеллаж.

— Кто следующий? — спросил он.

— Пираньи, — сказал коллега. — Вчера мужик попался. Ихтиолог, говорят. Решил, что рыбы глупее людей.

— И как?

— Как обычно. Кости остались. Экспертиза показала.

— Боже, — сказал эксперт. — Когда это закончится?

— Никогда, — ответил коллега. — Фёдоры, Игнаты, Олеги, Семёны... Они не переведутся.

— Хотя бы куропатки у них перевелись?

— Нет. Она уже в пятой коробке лежит. Ждёт, когда её достанут.

Эксперт усмехнулся, погасил свет и вышел.

Я лежала в своей коробке. Пахло формалином. Темно.

Не переведутся, говорите?

Знаю.

Я здесь. Я всегда здесь.

Крокодилы не едят кости, Семён. И друзья не кормят друзей крокодилам.

Запомни это.

Продолжение следует…

В следующем рассказе: пираньи и Иннокентий, ихтиолог-неудачник. Спойлер: рыбы умнее его.

Рассказ 5. Пираньи

Меня зовут Тушка № 43. Я — гигантская куропатка. И я мертва.

Мы уже прошли свиней, кур, акул, крокодилов. Каждый раз новый герой. Каждый раз — новый способ ошибки. Каждый раз — одна и та же коробка в морге с моими костями.

Сегодня — про пираний.

Главный герой — Иннокентий. Ихтиолог. Настоящий, с дипломом. Работал в НИИ, изучал рыб, защитил диссертацию. Но институт закрыли, науку сократили, и Иннокентий остался без работы. Зато с знаниями. И с аквариумом. Огромным, промышленным аквариумом, который он выиграл в суде у бывшего работодателя.

— Ты знаешь, — сказал он жене, глядя на пустой аквариум. — Пираньи — идеальные утилизаторы.

— Кого? — спросила жена.

— Никого.

— Кого, Иннокентий? Кого утилизировать?

— Неважно.

— Иннокентий...

— Я сказал — неважно! — он хлопнул дверью и ушёл в гараж. Где лежала я.

Глава 1. Ихтиолог-неудачник

Иннокентий давно меня приметил. Не то чтобы приметил — ему меня подсунули. Должники. Те, кто не вернул деньги. Они привезли меня ночью, замотанную в полиэтилен, и сказали: «Закрой вопрос».

Иннокентий вопрос закрыл. В смысле — закрыл дверь морозильной камеры и полгода не открывал. Он боялся. Не меня — полиции.

Но время шло, жена ворчала, денег не было, ах, и аквариум стоял пустой.

— Пойдёт, — сказал Иннокентий, обходя меня по кругу. — Но не целиком. Пираньи — рыбы маленькие. Им нужно подать блюдо правильно. Как в ресторане.

Он достал мою тушку и нож.

Я молчала. Я уже привыкла.

Глава 2. Филе из гигантской куропатки

Иннокентий разделывал меня аккуратно. С любовью. С профессиональным подходом — не то что Игнат с его кухонным комбайном.

Он отделил мясо от костей. Кости сложил в мешок — пригодится, как он думал, для второй партии. Мясо нарезал на полоски. Аккуратно, как семгу для засолки.

— Рыбка должна понимать, что ест, — бормотал он. — Куски должны быть удобными для проглатывания.

Я лежала на столе и думала: «Иннокентий, ты ихтиолог. Ты знаешь, что у пираний нет зубов для пережевывания костей? Знаешь. Но почему-то думаешь, что они пережуют. Надежда умирает последней. Вслед за надеждой умирает и ихтиолог».

Он загрузил мясо в морозилку. Кости оставил в гараже. И пошёл в сарай — работать над водной средой.

Глава 3. Водная среда, идеальный баланс и сосед, который всё слышал

Иннокентий подошёл к делу серьёзно. Он не просто залил воду в аквариум. Он рассчитал объем, температуру, кислотность.

Пираньи — рыбы капризные. Им нужна тёплая вода (24–28°C), слабокислая среда (pH 6–7), хорошая фильтрация, аэрация и много живого корма. В природе они не падальщики, а активные хищники. Но в неволе... в неволе они едят всё. Особенно если голодны.

— Я создам идеальные условия, — сказал Иннокентий жене. — И тогда они съедят всё, что я им дам.

— Иннокентий, отпусти, — сказала жена. — Это не наш вес, не наша ноша, не наша...

— Молчи!

— Я не могу молчать. Соседи уже спрашивают.

— Что спрашивают?

— Откуда у нас столько мяса. И почему мы его не едим.

— Скажи, что это для кота.

— У нас нет кота!

— Заведи.

Разговор был закончен. Жена ушла. Иннокентий продолжил. Он купил пираний — шесть штук, молодых, голодных. Запустил в аквариум. Две недели кормил рыбой из магазина, чтобы они привыкли к новой среде. И ждал.

Я — в морозилке — тоже ждала.

Глава 4. Рыбный день

В назначенный день Иннокентий достал меня из морозилки. Разморозил не полностью, чтобы сохранить текстуру. Нарезал на мелкие кусочки. Бросил в аквариум.

Пираньи обрадовались. Они набросились на еду, разорвали её в клочья, проглотили. Иннокентий стоял и улыбался.

— Видишь? — сказал он жене. — Они всё едят. Даже кости.

— Ты не дал им кости, — заметила жена.

— Потом дам. Сначала мясо.

Он дал им мясо. Давал несколько дней. Пираньи ели, росли, становились больше. Иннокентий экономил на корме — зачем, когда есть я?

Но потом мясо кончилось. Иннокентий достал мешок с моими костями.

— Сейчас, рыбки, сейчас, — сказал он и бросил в аквариум бедренную кость.

Пираньи подплыли. Понюхали. Откусили? Нет. У пираний нет зубов для разгрызания костей. Их зубы — острые, как бритвы — предназначены для разрывания мягких тканей. Кости они не берут. Никогда.

Кость упала на дно. Пираньи уплыли.

— Ешьте! — крикнул Иннокентий. — Ешьте, я сказал!

Рыбы молчали.

Он бросил вторую кость. Третью. Четвёртую. Пираньи спрятались за фильтром.

— Ты испортил аппетит рыбам, — сказала жена из дверей.

— Я испортил? Это они...

— Иннокентий. Кости не едят. Даже пираньи. Ты же ихтиолог. Ты должен это знать.

Он знал. Он просто забыл. Или надеялся.

Глава 5. Что осталось после меня

Через месяц к Иннокентию пришла полиция. Не из-за меня. Из-за жены. Она не выдержала.

— Он кормит рыбу мясом, — сказала она следователю. — Я не знаю, чьим. Но это не животное.

— Жена! — закричал Иннокентий, когда они зашли в дом. — Ты зачем?

— За тем, — сказала жена. — Что бы ты там ни кормил, я не хочу, чтобы это продолжалось.

Следователь зашёл в аквариумную.

— Что это? — спросил он, указывая на кости на дне.

— Это... э... экспериментальное кормление, — сказал Иннокентий.

— Экспериментальное?

— Да. Я проверяю, могут ли пираньи переваривать костную ткань.

— Не могут, — сказал следователь. — Я и без экспериментов знаю. А вы — ихтиолог, должны знать вдвойне.

Иннокентий заплакал.

Его арестовали.

Глава 6. Экспертиза

Мои кости — то, что осталось после пираний — забрали из аквариума. Вместе с водой, вместе с фильтром, вместе с пираньями.

Эксперт открыл коробку, вздохнул.

— Опять ты, — сказал он.

Я молчала.

— Ну что, пираньи, значит. Ихтиолог, называется. Учил, учил — а сам... кости рыбам бросал.

Он изучил мои кости. На них не было следов зубов пираний — потому что пираньи даже не попробовали их грызть. Эксперт написал в заключении: «Костные останки не имеют характерных повреждений, свидетельствующих о попытке их утилизации рыбами вида „пираньи“. Рыбы не проявили интереса к костям. Мягкие ткани были частично утилизированы, что указывает на то, что кормление происходило, но не привело к полному уничтожению биологического материала».

Он поставил коробку на стеллаж, рядом с другими.

— Пираньи не едят кости, — сказал он. — Даже если морить их голодом месяц. Даже если их бросить в аквариум вместе с ихтиологом.

Я лежала и думала: «Иннокентий, ты хотя бы не пытался скормить меня крокодилам. Это плюс».

Эпилог

— Ну, — сказал коллега. — Кто у нас пятый?

— Иннокентий, — ответил эксперт. — Горе-ихтиолог.

— И что с ним?

— Сядет. Как и все.

— А рыбы?

— Рыб в зоомагазин. Кому-то они ещё пригодятся. Хотя бы в качестве корма для кого-то.

Эксперт дописал заключение закрыл папку.

— Знаешь, — сказал он. — Я уже не удивляюсь. Свиньи, куры, акулы, крокодилы, пираньи. Кто следующий? Пауки? Муравьи? Компост?

— Не компост, — сказал коллега. — Там что-то с насекомыми было.

— Боже.

— Не боже. Фёдор.

— Какой Фёдор?

— Тот самый. Со свиньями.

Эксперт вздохнул.

— Тушка № 43, — сказал он, глядя на коробку. — Ты у меня уже пятая.

Я молчала.

— Ничего, — сказал он. — Я привык.

Он погасил свет и вышел.

А я лежала в темноте и думала.

Пираньи не едят кости, Иннокентий, ихтиолог с дипломом.

Запомни это.

Продолжение следует…

В следующем рассказе: крабы, муравьи, пауки и трое друзей, которые решили, что природа сама всё переработает. Спойлер: не переработает.

Рассказ 6. Крабы, муравьи, пауки

Меня зовут Тушка № 43. Я — гигантская куропатка. И я мертва.

Мы уже прошли свиней, кур, акул, крокодилов и пираний. Каждый раз — новая идея. Каждый раз — новый провал. Каждый раз — моя коробка пополняется новыми костями и новыми историями.

Сегодня — про крабов, муравьёв и пауков.

Героев сегодня трое. Студенты-биологи, надо же. Лёха, Вася и Коля. Ребята с третьего курса биофака. Умные, начитанные, уверенные, что знают о природе всё.

Спойлер: природа знает о них больше.

Глава 1. Трое в лесу, не считая тушки

Всё началось на каникулах. Лёха приехал к родителям в деревню. Вася — к бабушке. Коля — просто так, без определённого места жительства, но с большим рюкзаком и желанием приключений.

Тушку — меня — они нашли в сарае у Лёхиного отца.

— Это что? — спросил Вася, заглядывая в мешок.

— Не знаю, — сказал Лёха. — Отец сказал: «Вынеси на свалку».

— На свалку? — возмутился Коля. — Как можно? Это же биоматериал! Это же настоящая криминалистика!

— Какая криминалистика? Это курица! — сказал Вася.

— Посмотри на размер, — сказал Коля. — Это не курица.

Лёха и Вася посмотрели. Я была большая. Очень. Не курица, не индюк, не страус.

— Может, динозавр? — предположил Вася.

— Не динозавр, — сказал Коля, почёсывая затылок. — Это туша. И её надо утилизировать. Но не на свалке. Свалка — это пошло.

— А что не пошло? — спросил Лёха.

— Природа, — сказал Коля. — Природа сама всё переработает.

Так родился гениальный план. Разделить тушку на три части. Каждый — свой способ.

Лёха — крабам. Вася — муравьям. Коля — паукам.

— Гениально, — сказал Лёха.

— Экологично, — добавил Вася.

— Научно, — подвёл черту Коля.

Я лежала в мешке и мысленно закатывала глаза.

Глава 2. Лёха и крабы. Пляж, который не выдержал

Лёха жил у моря. Точнее, у Азовского. Там, где крабов — тьма. Маленьких, серых, прожорливых.

— Крабы — санитары моря, — сказал Лёха, закапывая меня в песок на пляже. — Съедят всё. Даже кости.

— А зубы? — спросил Коля.

— И зубы.

— А пломбы?

— Лёха, ты зубы видел?

— Видел. А в пломбах золото?

— Нет, там не золото. Но пломбы всё равно крабы не съедят.

— Почему?

— Потому что крабы не едят металл.

— А золото?

— Ты в своём уме?

Лёха не был в своём уме. Он был уверен, что крабы — волшебные утилизаторы. Он закопал меня неглубоко, присыпал песком, сверху положил водоросли, чтобы крабы быстрее нашли.

— Через неделю от тебя ничего не останется, — сказал он.

Я лежала и ждала.

Крабы пришли. Они облепили меня, поели мягких тканей, погрызли хрящики. Но кости — не тронули. Зубы — тем более. Пломбы — те, что были, остались на месте.

Через две недели Лёха пришёл проверить. Увидел кучу костей, зубов и пломб.

— Ах, — сказал Лёха.

Крабы смотрели на него с укоризной.

— Вы должны были её съесть! — сказал он крабам.

Крабы не ответили. Они уползли по своим крабовым делам.

Лёха плюнул, собрал кости в мешок и поехал к Васе.

Глава 3. Вася и муравьи. Лес, который засмеялся

Вася жил у леса. Лес был густой, старый, с огромными муравейниками.

— Муравьи — санитары леса, — сказал Вася, разрезая меня кухонным ножницами на мелкие куски. — Они съедят всё. Даже кости.

— А зубы? — спросил Лёха.

— И зубы.

— А пломбы?

— Вася, пломбы!

— Пломбы пусть жуки доедят. Я не волшебник.

Вася раскидал мои фрагменты по трём муравейникам. По одному куску на каждый.

— Через месяц от тебя ничего не останется, — сказал он.

Муравьи не подвели. Они съели мягкие ткани. Они обглодали хрящи. Они даже кости погрызли — оставили на них тонкие параллельные царапины, которые криминалисты называют стриациями.

Но кости не исчезли. Зубы остались. Пломбы как лежали, так и лежали.

Вася пришёл через месяц. Увидел мои кости, разбросанные по муравейникам.

— Ах, — сказал Вася.

Муравьи продолжали работать. Им было плевать.

Вася собрал кости в мешок и поехал к Коле.

Глава 4. Коля и пауки. Подвал, который не простил

Коля жил у тёти. Тётя жила в старой пятиэтажке, в подвале которой водились пауки. Серые, мохнатые, размером с пол-ладони.

— Пауки — идеальные утилизаторы, — сказал Коля, опуская мешок со мной в подвал. — Они оплетут тушку паутиной, высосут все соки, и останется только хитиновый панцирь.

— А кости? — спросил Лёха.

— Кости не тронут. Но хитиновый панцирь — это же экзоскелет! Это красиво!

— Коля, у неё нет панциря. Она куропатка.

— Мы создадим панцирь. Из паутины.

Коля подождал, пока пауки облепят меня. Пауки облепили. Они оплели меня паутиной, спрятали под слоем нитей, высушили остатки мягких тканей. Но кости не тронули. Зубы — не тронули. Пломбы — как были, так и остались.

Через два месяца тётя Коли решила навести порядок в подвале. Открыла дверь, включила свет, увидела паутину, кости, зубы. И вызвала полицию.

— В подвале мумия, — сказала она.

— Какая мумия? — спросил диспетчер.

— Гигантской птицы. Или человека. Я не разбираюсь. Приезжайте.

Полиция приехала. Эксперты изъяли меня. ДНК-тест показал, что я — это я.

А пауки остались.

Глава 5. Следствие

Лёху, Васю и Колю нашли быстро. По отпечаткам пальцев на мешках. По свидетельствам соседей, которые видели их возле пляжа, в лесу и у подвала. По болтовне в соцсетях — Коля выложил фото паука с подписью: «Мой соучастник».

— Зачем вы это сделали? — спросил следователь.

— Научный эксперимент, — сказал Коля.

— Эксперимент?

— Мы изучали скорость утилизации органики разными членистоногими.

— Членистоногими?

— Крабами, муравьями, пауками.

Следователь посмотрел на них долгим взглядом.

— И что вы выяснили? — спросил он.

— Что крабы не едят кости, — сказал Лёха.

— И муравьи тоже, — добавил Вася.

— И пауки не едят, — закончил Коля.

— А вы едите? — спросил следователь.

— Что?

— Кости. Зубы. Пломбы.

— Нет, — сказал Лёха.

— А кто, по-вашему, должен был их съесть?

— Природа, — сказал Вася.

— Природа не ест кости, — ответил следователь. — Природа их разлагает многие годы.

Ребята замолчали.

Глава 6. Что осталось после меня

Трое биологов-неудачников получили условные сроки. Судья учёл молодость, первую судимость и искреннее раскаяние (Коля написал покаянное письмо, где назвал себя «дураком, который поверил в миф о пауках»).

Мои кости — разрозненные, погрызенные крабами, поцарапанные муравьями, обмотанные паутиной — отправили на экспертизу.

Эксперт открыл коробку, вздохнул. Вздохнул очень громко.

— Боже, — сказал он. — Опять ты. И в каком виде.

Он изучил повреждения на моих костях.

— Крабы, — сказал он. — Муравьи. Пауки. Надо же. Целый зоопарк.

Он написал заключение. Долгое. Подробное. О том, что крабы не едят кости, муравьи их только царапают, а пауки вообще не едят, а консервируют.

А я молчала.

Он заклеил коробку, написал маркером: «Тушка № 43. Эксперимент № 6. Крабы, муравьи, пауки. Результат: отрицательный».

И добавил снизу: «Биологи, блин».

Эпилог

— Ну, — сказал коллега. — Шестая коробка. Твой рекорд.

— Не мой, — ответил эксперт. — Её.

Он посмотрел на стеллаж. Рядами стояли коробки с моими останками. Свиньи, куры, акулы, крокодилы, пираньи, крабы, муравьи, пауки.

— Она как путешественник во времени, — сказал коллега. — Возвращается снова и снова.

— Не путешественник. Она — улика.

— А они — преступники? Они же студенты.

— Они соучастники.

Эксперт закрыл папку.

— Тушка № 43, — сказал он. — Ты у меня уже шестая.

Я лежала в коробке. Пахло паутиной, сыростью и отчаянием.

Крабы, муравьи, пауки... Вы думали, природа вам поможет? Природа не помогает. Природа наблюдает.

Запомните это, Лёха, Вася и Коля.

А пауки — они вообще не при чём.

Продолжение следует…

В следующей части: раздел второй. Утилизация через природные объекты. Болото, река, ледник, вулкан… Тушка № 43 продолжает своё бессмертное путешествие.

Часть 2. Природные объекты.

Рассказ 7. Болото

Меня зовут Тушка № 43. Я — гигантская куропатка. И я мертва.

Мы уже прошли животных. Свиней, кур, акул, крокодилов, пираний, крабов, муравьёв и пауков. Каждый раз — новый герой. Каждый раз — новая глупость. Каждый раз — одна и та же коробка в морге с моими костями.

Но животные — это цветочки. Ягодки — природа. Природные объекты. Болота, реки, ледники, пещеры. Там, где преступники думают, что природа сама всё переработает. Не переработает.

Сегодня — про болото. И про Валеру Петровича. Пенсионера. Бывшего геолога. Человека, который думал, что знает о болотах всё.

Глава 1. Грибник-геолог

Валера Петрович вышел на пенсию пять лет назад. До пенсии он искал полезные ископаемые. После пенсии он искал грибы. И те, и другие, по его мнению, водились в болотах. Одни — в торфе, другие — на кочках.

— Болото — уникальная экосистема, — любил повторять он внукам. — Кислая среда, недостаток кислорода, дубильные вещества...

— Деда, — перебивал внук. — Ты про грибы или про что?

— Про всё, — загадочно отвечал Валера Петрович.

Однажды ему привезли меня. Должники. Те, кто не вернул деньги за геологоразведку (не туда пробурили, не там искали, в общем, классическая история). Валера Петрович не стал скандалить. Он посмотрел на меня, почесал затылок и сказал:

— Болото. Только болото.

— Вы уверены? — спросили должники.

— Я геолог. Я знаю, что говорю.

Он не знал.

Глава 2. Тайна Валеры Петровича

Валера Петрович замотал меня в мешковину (не в брезент, как Фёдор, и не в полиэтилен, как Геннадий — он был старомоден). Погрузил на тачку и повёз на край болота. То место он знал хорошо. Там росли белые грибы — каждый год. И клюква. И морошка.

— Здесь, — сказал он, останавливаясь. — Трясина, торф, вода — всё как надо.

Он выкопал яму, положил меня, засыпал торфом. Сверху присыпал мхом, чтобы никто не заметил.

— Через год я приду, — сказал он. — И от тебя ничего не останется. Только удобрение.

Я лежала в торфе и молчала.

Валера Петрович ушёл.

Глава 3. Год спустя

Ровно через год Валера Петрович вернулся. Он хотел убедиться, что всё прошло успешно. И заодно собрать грибы.

Он откопал яму.

Я лежала там. Вся. Не тронутая тлением. Не съеденная червями. Не растворившаяся в торфе.

— Как? — прошептал Валера Петрович.

Я молчала. Но если бы я могла говорить, я бы сказала: «Валера Петрович, ты же геолог. Ты должен знать, что в болоте нет кислорода. Бактерии не выживают. Процесс разложения идёт очень медленно. А дубильные вещества консервируют ткани. Ты создал не могилу, а архив».

Он не слышал. Он стоял на коленях и смотрел на меня.

— Как... — повторил он.

— Дедушка! — донёсся голос внука из леса. — Ты где? Я грибы нашёл!

Валера Петрович быстро закидал меня землёй и ушёл.

Глава 4. Внук, который всё видел

Внук был мальчик смышлёный. Он не только нашёл грибы, но и заметил, что дед копался в странном месте. И что там пахло не грибами.

— Деда, что ты там закопал? — спросил он вечером.

— Ничего.

— Я видел тряпку.

— Мешковина. Для удобрения.

— А почему от неё пахло не навозом?

— Тебе показалось.

Внук не поверил. Он подождал, пока дед уснёт, взял фонарик и пошёл на болото.

Я лежала на поверхности. Валера Петрович закопал меня плохо, а за ночь земля осела.

Внук посветил фонариком. Увидел мои кости. Увидел мои зубы. Увидел мои пломбы.

— Это... — сказал он и побежал домой.

Он не стал звонить в полицию. Он стал звонить маме. Мама позвонила папе. Папа позвонил в полицию.

Через час на болоте было полно машин.

Глава 5. Что осталось после меня

Когда эксперты извлекли меня из торфа, они присвистнули.

— Это же мумия, — сказал один. — Классическая болотная мумия.

— Сколько ей лет? — спросил второй.

— Не знаю. Но видите, как сохранились мягкие ткани? Это уникальный случай.

— Уникальный? У нас таких коробок в морге — целый стеллаж, — вздохнул третий. — Тушка № 43. Опять.

Валеру Петровича арестовали не за убийство — меня уже убили до него. Его арестовали за надругательство.

— Я геолог! — кричал он, когда его уводили. — Я знаю, что болото — консервант! Я не хотел, чтобы она растворилась!

— А зачем вы её туда положили? — спросил следователь.

— Чтобы... чтобы... не знаю!

— Чтобы потом прийти и любоваться? — предположил следователь.

— Нет. Я хотел... я думал...

— Вы думали, что болото — могила. А болото — архив.

Валера Петрович заплакал.

Глава 6. Наука

Эксперт в морге открыл коробку, вздохнул.

— Болото, — сказал он. — Оригинально. Я уже боялся, что услышу про пауков, крабов и муравьёв.

Я молчала.

— Ну что, давай посмотрим на твои новые повреждения.

Он изучил мои кости.

— Ничего особенного, — сказал он. — Торф, мох, дубильные вещества. Ты просто полежала в кислой среде без кислорода. Не растворилась. Не разложилась. Стала болотной мумией.

Он написал заключение: «Консервация останков в кислой, анаэробной среде привела к их длительному сохранению. Процесс разложения практически отсутствует. Останки подлежат дальнейшему изучению».

Он заклеил коробку, написал маркером: «Тушка № 43. Эксперимент № 7. Болото. Результат: отрицательный. Останки мумифицированы, не разложены».

И добавил снизу: «Геолог, блин».

Эпилог

— Ну, — сказал коллега. — Седьмая.

— Седьмая, — вздохнул эксперт. — Болото.

— И как?

— Как обычно. Мумия.

— Он её год в болоте продержал?

— Да. И пришёл проверить.

— И что?

— А то. Она как новая.

— А сам он?

— Сидит.

Эксперт закрыл папку и посмотрел на стеллаж.

— Знаешь, — сказал он. — В какой-то момент я перестал удивляться. Свиньи, куры, акулы, крокодилы, пираньи, крабы, муравьи, пауки, болото... Кто следующий? Ледник? Горячий источник?

— Говорят, да.

— Боже.

— Не боже. Тушка № 43.

Эксперт усмехнулся, погасил свет и вышел.

Я лежала в коробке. Пахло торфом, мхом и безнадёгой.

Болото не могила, Валера Петрович. Болото — архив.

Запомни это.

Продолжение следует…

В следующем рассказе: озеро и река. Дальнобойщик Толян, который думал, что груз сильнее газов. Спойлер: не сильнее.

Рассказ 8. Озеро. Дальнобойщик, который не рассчитал груз

Меня зовут Тушка № 43. Я — гигантская куропатка. И я мертва.

Мы уже прошли болото. Валера Петрович, геолог-пенсионер, думал, что торф законсервирует меня навсегда. Законсервировал. Но не навсегда, а до первого грибника.

Сегодня — про озеро. Про груз, который должен был удержать меня на дне. И про дальнобойщика, который думал, что 30 килограммов металлолома — это серьёзно.

Это не серьёзно. Газы — серьёзно.

Познакомьтесь: Толян. Водитель фуры. Дальнобойщик со стажем. Привык к тоннам груза, к габаритам, к тому, что если что-то привязать, то оно никуда не денется.

Ошибался.

Глава 1. Толян и его принципы

Толян узнал о Фёдоре, Игнате, Олеге, Семёне и Иннокентии из новостей — сидел в кабине, слушал радио, качал головой.

— Эх, люди, — говорил он. — Свиньи, куры, акулы, крокодилы. Куда мир катится?

Он глотнул растворимого кофе из термоса и посмотрел в окно. За окном было озеро. Большое, глубокое, с илистым дном.

— А если? — сказал Толян сам себе.

Он вышел из кабины, подошёл к берегу, посмотрел на воду. Вода была мутной, дна не видно.

— Идеально, — сказал он.

Тушку ему привезли накануне. Должники. Те, кто не оплатил рейс. Те, кто не вернул деньги за перевозку. Толян не стал скандалить — он был человек дела. Он принял груз. И решил избавиться от него по-своему.

— Главное — правильный груз, — сказал он, доставая из кузова кусок металлолома. — Килограммов тридцать. Этого хватит.

Он не знал, что не хватит.

Глава 2. Как я оказалась на дне

Толян привязал меня к металлолому тросом. Крепко, на совесть — так, что трос впился в мои кости. (Потом эксперты назовут это «странгуляционными бороздами» и сделают фото для учебников криминалистики).

Затем он загрузил меня в лодку. Лодка была резиновая, с мотором «Нептун». Толян отплыл на середину озера, остановился.

— Ну, прощай, — сказал он и спихнул меня за борт.

Я пошла ко дну. Быстро. Груз был тяжёлый, вода держала меня плохо. Через несколько секунд я коснулась дна и улеглась среди водорослей.

— Всё, — сказал Толян и поехал домой.

Он не знал, что через две недели меня выбросит на берег. Вместе с грузом. Вместе с тросом. Вместе с его отпечатками пальцев.

Глава 3. Брожение

Первые три дня на дне было тихо. Вода тёплая (август), кислорода мало, бактерии работают. Они начали разлагать мои мягкие ткани. Выделялись газы — метан, сероводород, аммиак. Газы скапливались внутри меня — в полостях, в тканях, в недрах того, что когда-то было моей грудкой и голенью.

На четвёртый день я начала раздуваться. Кожа натянулась, а газы искали выход.

На пятый день я оторвалась от дна. Груз был тяжёлый — 30 килограммов. Но газы создали подъёмную силу. Медленно, по сантиметру в час, я всплывала.

На седьмой день я была уже у поверхности. Трос натянулся, груз волочился по дну, но не мог удержать меня.

На восьмой день меня вынесло к берегу. Туда же, где Толян запускал лодку.

Глава 4. Рыбаки и полиция

Меня нашли рыбаки. Рано утром, когда приехали ставить сети.

— Смотри, — сказал один. — Что это там, у кромки воды?

— Бревно, наверное, — сказал второй.

— Бревно привязано к железяке? Бывает.

— Бывает. Но у бревна нет зубов.

— У какого бревна?

— У этого. Вон, зубы видишь? Рядом с черепом.

— Череп?!

Они подошли ближе. Увидели меня. Увидели груз. Увидели трос.

— Это не бревно, — сказал первый.

— Я понял.

— Это труп.

— Я понял.

— Звони в полицию.

Рыбаки вызвали полицию. Полиция приехала быстро. Эксперты осмотрели меня, извлекли груз, сфотографировали трос.

— Груз тридцать килограммов, — сказал один. — Кто-то очень надеялся, что это удержит.

— Ну, пытался, — ответил другой.

— Пытался. Не смог.

Глава 5. Следствие

Толяна нашли быстро. Во-первых, он оставил отпечатки пальцев на тросе. Во-вторых, камеры на стоянке зафиксировали номер его фуры. В-третьих, продавец металлолома узнал кусок железа — Толян покупал его три дня назад, рассчитывался картой, подписал чек.

— Это моё, — сказал Толян, когда ему показали фото. — Но я не убивал. Мне её отдали за долги.

— А что вы с ней сделали? — спросил следователь.

— Утопил.

— Зачем?

— Чтобы не нашли.

— Нашли.

Толян замолчал.

— Что вы скажете в своё оправдание? — спросил следователь.

— Я думал, груз удержит.

— Не удержал.

— Вижу.

Его арестовали.

Глава 6. Наука

Эксперт в морге открыл коробку, вздохнул.

— Озеро, — сказал он. — С грузом. Оригинально.

Я молчала.

— Ну что, давай посмотрим.

Он изучил мои кости. На них были странгуляционные борозды — следы от троса.

— Крепко привязал, — заметил он. — Молодец. Если бы не газы, может, пролежала бы дольше.

Он изучил груз. Ржавый металл, 30 килограммов.

— Груз нормальный, — сказал он. — Но не для такого случая. Газы разложения создают подъёмную силу. Тело, которое весит 60 кг, может поднять груз в 30–40 кг. Всё зависит от температуры воды, времени года и того, сколько газов накопилось.

Он написал заключение. Обычное.

Он заклеил коробку, написал маркером: «Тушка № 43. Эксперимент № 8. Озеро, груз. Результат: всплыла».

И добавил снизу: «Дальнобойщик, блин».

Эпилог

— Ну, — сказал коллега. — Восьмая.

— Восьмая, — вздохнул эксперт. — Озеро.

— И долго она лежала?

— Неделю. Потом газы подняли.

— А груз?

— При ней был.

— Трос?

— И трос.

— А отпечатки?

— На тросе. Сохранились.

Эксперт закрыл папку и посмотрел на стеллаж.

— Знаешь, — сказал он. — Каждый раз одно и то же. Они думают, что природа — их союзник. А она — свидетель.

— И улика.

— И улика.

Он погасил свет и вышел.

Я лежала в коробке. Пахло озером, тиной и железом. Груз лежал рядом — отдельной уликой.

Толян, ты не учёл законы физики. Газы сильнее груза.

Запомни это.

Продолжение следует…

В следующем рассказе: ледник. Туристы-экстремалы, которые думали, что вечная мерзлота — это навсегда. Спойлер: вечная — только в рекламе.

Рассказ 9. Ледник

Меня зовут Тушка № 43. Я — гигантская куропатка. И я мертва.

Мы уже прошли болото, озеро и реку. Валера Петрович, геолог, думал, что торф законсервирует меня навсегда. Толян, дальнобойщик, думал, что груз удержит меня на дне. Оба ошибались.

Сегодня — про ледник. И про блогеров-экстремалов, которые думали, что вечная мерзлота — это навсегда. Спойлер: не навсегда.

Познакомьтесь: Матвей и Алина. Блогеры. У них канал про путешествия — «Край Земли». Они ездят в заброшенные деревни, спускаются в пещеры, забираются на горы. Снимают, монтируют, выкладывают. Подписчиков много. Денег — пока мало.

Матвей и Алина хотели хайпа. Они его получили. Не того, правда, на который рассчитывали.

Глава 1. Идея для хайпа

Всё началось в гараже у Матвея. Они монтировали очередное видео, пили энергетики и скучали.

— Надо что-то экстремальное, — сказал Матвей. — Чтобы взорвало сеть.

— Что может взорвать сеть? — спросила Алина.

— Не знаю... труп?

— Труп? — Алина поперхнулась энергетиком.

— Ну, не труп человека... Тушку. Вон, лежит в сарае у знакомого. Заберём, заморозим в леднике, снимем видосик. Хэштеги поставим, например, криминалистика, ледник, челлендж.

— Ты в своём уме?

— В своём. Думай: уникальный контент, никто такого не делал.

— Потому что это незаконно.

— Во-первых, это неважно. Во-вторых, кто узнает?

Алина задумалась. Она тоже мечтала о миллионе подписчиков.

— Ладно, — сказала она. — Но осторожно.

Матвею осторожно было не нужно. Ему нужен был хайп.

Глава 2. Экспедиция

Они отыскали меня в сарае у знакомого. Забрали, замотали в мешки — чтобы не светилось, — и поехали к леднику. Ледник был в горах, высоко, далеко от цивилизации.

— Идеальное место, — сказал Матвей, выдыхая пар на морозе. — Тут никого нет, и не будет.

Они нашли расщелину, глубокую, узкую. Матвей спустил туда меня.

— С богом, — сказал он, сбросив последний мешок.

— Ты видео снял? — спросила Алина.

— Снял. Потом смонтируем, добавим драму.

Они уехали. А я осталась во льду. В темноте. В холоде. На годы.

Глава 3. Вечная мерзлота — не вечная

Я пролежала во льду двенадцать лет. Ледник двигался, постепенно смещая меня ближе к краю. Глобальное потепление делало своё дело. Ледник таял. Расщелина становилась шире.

На тринадцатый год ледник выдавил меня наружу. Я лежала у края, на поверхности, доступная всем.

Нашёл меня турист. Голландец, который приехал фотографировать горы. Он шёл по тропе, увидел белый мешок, подошёл, развернул. Увидел кости.

— О, мой бог, — сказал он по-голландски.

Он не знал русского, поэтому не вызвал полицию — он вызвал гида. Гид вызвал полицию. Полиция приехала через два дня.

Глава 4. Что осталось после меня

Эксперты извлекли меня изо льда. Мои кости были целы, зубы на месте, пломбы на месте. Кожа — полностью мумифицирована.

— Ну, — сказал эксперт. — Тушка № 43. Опять.

— Сколько она пролежала? — спросил коллега.

— Ледник сказал, что двенадцать лет.

— И как она сохранилась?

— Отлично. Лёд — лучший консервант. Без кислорода, при минусовой температуре, нет бактерий.

— А ДНК?

— В костях. Извлекут.

Они упаковали меня в пакет и отправили в морг.

Глава 5. Следствие

Матвея и Алину нашли быстро. У них осталось видео. И геолокация. И билеты на самолёт в тот регион. И отпечатки пальцев на мешках, в которые они меня заворачивали.

— Вы знаете, что это незаконно? — спросил следователь.

— Мы думали, это не найдут, — сказал Матвей.

— Нашли.

Алина заплакала.

— Нас посадят? — спросила она.

— Да.

— Надолго?

— на сколько положено.

Блогеры расплакались. Им было жалко не меня — себя.

Глава 6. Наука

Эксперт в морге открыл коробку, вздохнул.

— Ледник, — сказал он. — Оригинально. Хотя нет, не оригинально. Люди уже замораживали трупы и в горах, и в ледниках. Этци помните? Ледяной человек?

Я молчала, но помнила.

— Конечно, помните. Вы тогда ещё не родились.

Он изучил мои кости.

— Отличная сохранность, — сказал он. — Лёд — лучший друг для улик. Он не разлагает, он сохраняет. ДНК, кости, зубы, мягкие ткани — всё на месте.

Он написал заключение.

Он заклеил коробку, написал маркером: «Тушка № 43. Эксперимент № 9. Ледник. Результат: однажды растает. Всегда».

И добавил снизу: «Блогеры, блин».

Эпилог

— Девятая, — сказал коллега. — Ледник.

— Девятая, — вздохнул эксперт. — Двенадцать лет.

— Долго.

— Могло быть дольше. Но глобальное потепление... Сами знаете.

— А как нашли?

— Турист-голландец. Фотографировал горы.

— И что теперь с блогерами?

— Сидят.

— А видео удалили?

— Удалили. Но оно сохранилось у следователей. Для учебных пособий.

Эксперт закрыл папку и посмотрел на стеллаж.

— Знаешь, — сказал он. — Все они думают, что лёд — это навсегда. Вечная мерзлота, блин.

— А что, не навсегда?

— Ничего не навсегда. Лёд тает. Мерзлота оттаивает. И всё, что там было, вылезает наружу.

Он погасил свет и вышел.

Я лежала в коробке. Пахло льдом, сыростью и безнадёгой.

Ледник не вечен, Матвей и Алина. Запомните.

Продолжение следует…

В следующем рассказе: ледяная река. Рыбак, который думал, что течение унесёт всё в океан. Спойлер: не унесёт.

Рассказ 10. Ледяная река. Рыбак, который не доехал до океана

Меня зовут Тушка № 43. Я — гигантская куропатка. И я мертва.

Мы уже прошли болото, озеро с грузом, ледник. Каждый раз — новый герой. Каждый раз — новая глупость. Каждый раз — одна и та же коробка в морге с моими костями.

Сегодня — про ледяную реку. Про рыбака, который думал, что течение унесёт меня в океан. Не унесло.

Познакомьтесь: дядя Миша. Рыбак. Зимник. Всю жизнь прожил на берегу большой северной реки. Зимой ставил жерлицы на щуку, летом ловил сетями хариуса. Знал реку как свои пять пальцев — где глубина, где яма, где стремнина, где захлам.

Но он не знал одного: река возвращает всё на берег. Рано или поздно. И не важно, что там — рыба, коряга или гигантская куропатка.

Глава 1. Зимняя рыбалка с сюрпризом

Дядя Миша узнал о моём существовании случайно. Должник привёз меня ночью, сгрузил в его гараже и исчез. Дядя Миша думал неделю. Пил чай, грыз баранку, смотрел на реку.

— Река, — сказал он. — Зимой лёд, под ним течение. Опустил — и унесёт в океан.

Он не знал, что океан — это слишком далеко. И что между озером и рекой есть разница.

— Главное — не всплыла, — добавил он. — А не всплывёт: холодно, бактерии не работают.

Он был прав насчёт холода. Неправ — насчёт всего остального.

Он дождался крещенских морозов. Лёд встал прочно — полметра, не меньше.

— Ну, куропатка, — сказал он, доставая ледобур. — Поехали на экскурсию.

Он пробурил лунку в самом глубоком месте, где течение было самым сильным. Спустил меня на верёвке, привязал кусок металлолома — не для груза, а для того, чтобы я сразу ушла в стремнину.

— Прощай, — сказал он и отпустил верёвку.

Течение подхватило меня и утянуло под лёд.

Глава 2. Подводное путешествие

Меня несло по течению. Долго. Мимо деревень, мимо мостов, мимо затонувших барж. Иногда я цеплялась за коряги, но через пару дней вода отрывала меня и несла дальше.

Я проделала путь в двести километров. Мимо Сосновки, мимо Займища, мимо лесоповала. Где-то на сто пятидесятом километре я застряла.

Водозаборное сооружение. Электростанция. Большая решётка, за которой крутились турбины. Решётка пропускала воду, но не пропускала меня. Я прижалась к ней и повисла.

Там меня и нашли.

Ледяная река не помогла, дядя Миша.

Глава 3. Весенняя находка

Я провисела на решётке до весны. Вода прибыла, лёд тронулся. Когда река очистилась ото льда, гидротехники пришли проверять оборудование.

— Смотри, что там, — сказал один, указывая на решётку.

— Не вижу. Мусор, наверное.

— Мусор с зубами? И пломбами?

— Что?

— Подойди сам.

Они подошли. Увидели меня. Увидели металлолом. Увидели остатки верёвок.

— Это не мусор.

— Это куропатка.

— Таких не бывает.

— Бывает.

Они вызвали полицию. Полиция приехала, осмотрела меня, сняла с решётки, увезла в морг.

Дядя Миша, наверное, ещё сидел дома и ждал, когда я выплыву в Карское море. Не выплыла.

Глава 4. Что осталось после меня

Эксперт в морге открыл коробку, вздохнул.

— Ледяная река, — сказал он. — Оригинально. Я уже боялся, что увижу вечную мерзлоту.

Я молчала.

— Ну что, давай посмотрим, как ты путешествовала.

Он изучил мои кости. Следы от коряг, следы от решётки, следы от трения о бетон.

— Двести километров, — сказал он. — Неплохо. Но не до океана.

Он изучил верёвки и металлолом.

— Отпечатки сохранились, — сказал он. — Даже под водой.

Эксперт написал заключение.

Он заклеил коробку, написал маркером: «Тушка № 43. Эксперимент № 10. Ледяная река. Результат: не выплыла, застряла на решётке».

И добавил снизу: «Рыбак, блин».

Глава 5. Следствие

Дядю Мишу нашли быстро. По отпечаткам на металлоломе. По следам ледобура на льду. По геолокации его машины — он приезжал на то самое место, где потом нашли меня.

— Зачем вы это сделали? — спросил следователь.

— Должник привёз, — сказал дядя Миша. — Не знал, куда её деть.

— Почему не в полицию?

— Испугался.

— А сейчас не боитесь?

— Сейчас поздно.

— Поздно, — согласился следователь.

Дядю Мишу арестовали. Не за убийство — меня уже убили до него. А за надругательство и сокрытие.

— Я думал, в океан уплывёт, — сказал он в протоколе.

— Не уплыла.

— Не уплыла.

— Река — не океан. С ней всё возвращается.

Дядя Миша кивнул и заплакал.

Эпилог

— Десятая, — сказал коллега.

— Десятая, — вздохнул эксперт. — Ледяная река.

— И как далеко уплыла?

— Двести километров.

— Неплохо.

— Неплохо. Но упёрлась в решётку.

— А почему не до океана?

— Течение не такое сильное. Плюс препятствия: мосты, перекаты, водозаборы. Рано или поздно тело застревает.

— И находят.

— И находят.

Эксперт закрыл папку.

— Река не океан, — сказал он. — С неё всё возвращается.

Он погасил свет и вышел.

Я лежала в коробке. Пахло рекой, водорослями и отчаянием.

Река не океан, дядя Миша. С ней всё возвращается.

Запомни это.

Продолжение следует…

В следующем рассказе: горячий источник. Спекулянт, который думал, что вода сварит всё до костей. Спойлер: не сварит.

Рассказ 11. Горячий источник. Спекулянт, который сварил бульон

Меня зовут Тушка № 43. Я — гигантская куропатка. И я мертва.

Наше путешествие продолжается. Болото, озеро с грузом, ледник, ледяная река — все они думали, что природа поможет. Не помогла.

Сегодня — про горячий источник. Про воду, которая должна была сварить меня до костей. Не сварила.

Познакомьтесь: Ринат. Спекулянт. Бизнесмен. Владелец незаконной скважины. Он добывал «лечебную» воду. Разливал по бутылкам и продавал туристам. Вода была не лечебная — из-под крана, но с добавлением соли и соды. Ничего, покупали.

Глава 1. Холодец

Ринат был человеком практичным. Меня ему привезли за долги. Поставщик честно признался: «Возьми тушку, и вопрос закрыт». Ринат взял. Потому что бизнес есть бизнес, а лишние вопросы никому не нужны.

— Что с ней делать? — спросил он у своего мастера.

— Уничтожить.

— Как?

— Сжечь, закопать, в бетон...

— Есть вариант проще, — сказал Ринат.

Он посмотрел на скважину. Вода в ней была горячей — почти кипяток. Скважина была его гордостью. Туристы платили за то, чтобы искупаться в «целебном источнике». На самом деле обычная геотермальная вода, подогретая глубинами земли. Температура — 70-80 градусов.

— Это же стерилизация, — сказал Ринат. — Опустим тушку в воду, сварится, размякнет, растворится.

Он не знал, что кости при 70-80 градусах не размягчаются, а завариваются, как у студня. И не растворяются.

Глава 2. Купание в источнике

Ринат выключил подачу воды туристам. Написал табличку «Санитарный день». Замотал меня в мешковину — чтобы волокна не забили насос — и опустил в скважину.

— Варись, — сказал он.

Вода была горячая. Мои мягкие ткани начали сворачиваться. Белки денатурировали, мясо отделялось от костей. Потом мясо начало распадаться на волокна. Кости оставались твёрдыми. Зубы — целыми. Пломбы — на месте.

— Сейчас, ещё чуть-чуть, — бормотал Ринат, помешивая воду длинной палкой.

Он проварил меня три дня. Три дня скважина работала на меня. Ни одного туриста. Ни одной копейки дохода.

На четвёртый день Ринат решил проверить результат. Опустил сачок, выловил мои кости, зубы, пломбы.

— Твою мать, — сказал он.

Он не знал, что кости при такой температуре не растворяются, а становятся чище. Их можно продавать в сувенирной лавке.

Глава 3. Санитарная проверка

Через месяц к Ринату приехала санитарная станция. Плановая проверка.

— У вас вода мутновата, — сказал санитарный врач, набирая пробу.

— Это от минералов, — сказал Ринат.

— Минералы с хлопьями?

— Какими хлопьями?

Врач показал на пробирку. Там плавали остатки моих мягких тканей. Белые хлопья, похожие на творог.

— Это...это грязь, — сказал Ринат. — Со дна.

— Со дна, где у вас тушка?

— Нет у меня никакой тушки!

Врач не поверил. Он вызвал полицию. Полиция приехала, осмотрела скважину, опустила видеоэндоскоп, увидела меня.

— Это куропатка? — спросил полицейский.

— Похоже, — сказал эксперт.

— Гигантская?

— Очень.

— Как она туда попала?

— Кто-то опустил.

Рината арестовали.

Глава 4. Что осталось после меня

Эксперт в морге открыл коробку, вздохнул.

— Горячий источник, — сказал он. — Оригинально.

Я молчала.

— Ну что, давай посмотрим, как ты проварилась.

Он изучил мои кости. На них не было повреждений — ни от зубов, ни от верёвок. Только гладкая, почти полированная поверхность.

— Вода сделала своё дело, — сказал он. — Размягчила мягкие ткани, но кости не тронула.

Он понюхал меня.

— Пахнет бульоном, — сказал он. — Куриным.

— Куриным? — удивился коллега.

— Ну, или куропаточным.

Он написал заключение.

Он заклеил коробку, написал маркером: «Тушка № 43. Эксперимент № 11. Горячий источник. Результат: сварилась, но не растворилась».

И добавил снизу: «Спекулянт, блин».

Глава 5. Следствие

Рината арестовали. Ему дали срок за надругательство, сокрытие и незаконное предпринимательство без лицензии.

— Я думал, вода всё размягчит, — сказал он на допросе.

— Вода размягчает только макароны, — ответил следователь.

— И мясо.

— Мясо — да. А кости?

— Кости нет.

— Вот именно.

Ринат заплакал. Ему было жалко не меня, а себя и свой бизнес.

— А вода у вас была, кстати, не лечебная, — добавил следователь. — Анализы показали.

— Это маркетинг, — сказал Ринат.

— Это обман потребителей, — сказал следователь.

Эпилог

— Одиннадцатая, — сказал коллега.

— Одиннадцатая, — вздохнул эксперт. — Горячий источник.

— И как она?

— Сварилась. Как пельмень. Но кости целы.

— И что теперь с ними?

— Положим в коробку. Как обычно.

Эксперт закрыл папку и посмотрел на стеллаж.

— Знаешь, — сказал он. — Горячая вода — не кислота. И не щёлочь. Она не растворяет кости. Она их очищает.

— И придаёт им товарный вид.

— И придаёт им товарный вид.

Он погасил свет и вышел.

Я лежала в коробке. Пахло бульоном и безнадёгой.

Горячий источник не стерилизатор, Ринат. Он — кастрюля. А кастрюля не решает проблем.

Запомни это.

Продолжение следует...

В следующем рассказе: пещера. Спелеолог-любитель, который думал, что вечная тьма скроет всё навсегда. Спойлер: не скроет.

Рассказ 12. Пещера. Спелеолог, который стал экспонатом

Меня зовут Тушка № 43. Я — гигантская куропатка. И я мертва.

Мы прошли болото, реку, ледник, горячий источник. Каждый раз новый герой. Каждый раз новая ошибка. Каждый раз моя коробка на стеллаже пополняется.

Сегодня — про пещеру. Про спелеолога-любителя, который думал, что вечная тьма и тишина скроют всё навсегда. Не скрыли. Потому что пещеры — это музеи. Они никогда не выбрасывают экспонаты.

Познакомьтесь: Колян. Спелеолог-любитель. Не профессионал, нет — он работал менеджером в автосалоне. А по выходным спускался в пещеры. Фотографировал сталактиты, мерил глубину колодцев, мечтал открыть новый подземный зал.

Он был из тех, кто знает пещеры, но не знает жизни.

Тушку ему привезли должники — те, кто не расплатился за машину. Привезли и сказали: «Решай вопрос». Колян решил.

— Пещера, — сказал он. — Только пещера. Там темно, влажно, прохладно. Никто не найдёт.

Он не знал, что найдут. Обязательно. Просто не сразу.

Глава 1. Экспедиция

Колян выбрал пещеру, которую знал лучше всех. «Глубокая яма», так она называлась. Узкий вход, крутой спуск, внизу — грот с сухим дном. Колян бывал там трижды и знал каждый камень.

— Идеальное место, — сказал он, разглядывая меня.

Он замотал меня в плёнку, чтобы не замарать скафандр, и привязал к верёвке.

— Ты полежишь, а я приду через год. Посмотрю, как ты.

Он спустился в пещеру, волоча меня за собой. Положил в дальнем углу грота, присыпал мелкими камешками.

— Отдыхай, — сказал он и ушёл.

Я лежала в темноте. Было сухо, прохладно, тихо. Ни ветра, ни сырости, ни бактерий. Идеальные условия для естественной мумификации.

Колян этого не учёл.

Глава 2. Год ожидания

Колян вернулся через год. Он был уверен, что от меня ничего не осталось.

— Сейчас, сейчас, — бормотал он, спускаясь вниз.

Он включил фонарик. Осветил угол. Я лежала там. Вся. Мумия. Нетронутая, сухая, сохранная.

— Как? — прошептал Колян.

Он подошёл ближе. Потрогал меня. Кожа была твёрдая, как пергамент. Кости — сухие, лёгкие. Зубы — на месте. Пломбы — тоже.

— Как... — повторил он.

Он не знал, что в сухих пещерах тело не разлагается, а высыхает. Бактериям нужна влага и тепло. Здесь было сухо и прохладно. Процесс остановился.

— Придётся закопать, — сказал Колян.

Он начал копать.

Глава 3. Обвал

Колян копал плохо. Он не знал, что пещеры — это не песочница. Он подрыл стену. Стена осыпалась. Камни упали на него, придавили ногу.

— Твою... — заорал Колян.

Он попытался вылезти. Не смог. Камни были тяжёлыми. Телефон не ловил — пещера, сотовая связь не проходит.

— Помогите! — закричал Колян.

Никто не услышал.

Я лежала рядом и молчала.

Колян хотел похоронить меня, а похоронил себя.

Глава 4. Спасатели

Коляна нашли через две недели. Жена забеспокоилась, вызвала МЧС. Спасатели спустились в пещеру, нашли его под камнями.

— Жив? — спросил один.

— Жив. Но слаб.

— А это что рядом? — второй показал на меня.

— Не знаю. Мумия, наверное.

— Мумия куропатки?

— Гигантской.

Спасатели вызвали полицию. Меня изъяли. Коляна отвезли в больницу.

Глава 5. Что осталось после меня

Эксперт в морге открыл коробку, вздохнул.

— Пещера, — сказал он. — Оригинально. Хотя нет, не оригинально. Люди уже прятали трупы в пещерах. И в горах, и в ледниках.

Я молчала.

— Ну что, давай посмотрим на тебя.

Он изучил мои кости.

— Высохла. Как сушёная рыба. Никакого разложения. Бактерии не работали.

Он изучил кожу.

— Пергамент. Классическая мумификация в сухом климате.

Он понюхал меня. Пахло пылью, камнем и древностью.

Он написал заключение.

Он заклеил коробку, написал маркером: «Тушка № 43. Эксперимент № 12. Пещера. Результат: мумифицировалась в сухой атмосфере».

И добавил снизу: «Спелеолог, блин».

Глава 6. Следствие

Коляна спасли, но не оправдали.

— Зачем вы её туда положили? — спросил следователь.

— Хотел, чтобы исчезла.

— Она не исчезла.

— Вижу.

— А вы почему под стену полезли?

— Хотел её закопать. Глубже.

— Не надо было лезть.

Колян кивнул и заплакал.

Его приговорили к условному сроку — с учётом травмы и того, что он сам чуть не погиб. А меня вернули в коробку.

Эпилог

— Двенадцатая, — сказал коллега.

— Двенадцатая, — вздохнул эксперт. — Пещера.

— И как она?

— Высохла. Как лист.

— А Колян?

— Колян в больнице, ногу сломал. Долго лечить.

— Он ещё в пещеры полезет?

— Не знаю, но вряд ли. Говорит, что теперь боится темноты.

Эксперт закрыл папку и посмотрел на стеллаж. Рядами стояли коробки.

— Ты знаешь, — сказал он коллеге. — В какой-то момент она стала частью нашего музея.

— Не музея — морга.

— Морга. Музея. Какая разница.

Он погасил свет и вышел.

Я лежала в коробке. Пахло пылью, сушёным мясом и покоем.

Пещера не могила, Колян. Пещера — музей. Ты сам стал экспонатом.

Запомни это.

Продолжение следует…

В третьем разделе: утилизация с помощью техники.

Часть 3. Утилизация с помощью техники

Рассказ 13. Бетон. Прораб, который залил тайну в фундамент

Меня зовут Тушка № 43. Я — гигантская куропатка. И я мертва.

Мы прошли животных. Прошли природные объекты. Теперь — техника. Бетон, сжигание, измельчители, морозильники. Всё то, что человек создал, чтобы строить, — и использует, чтобы прятать.

Сегодня — про бетон. Самый обычный бетон. Без пластификатора, без добавок, без хитростей. Просто цемент, песок, щебень и вода.

Герой сегодняшнего рассказа — Аркадий. Прораб. Строитель со стажем. Он знает бетон лучше, чем свою жену. Сколько воды на куб, какую марку цемента, какую фракцию щебня. Он построил десятки домов, сотни гаражей, тысячи квадратных метров отмостки.

Но он не знал одного: бетон не прощает глупости.

Глава 1. Идея, которая родилась на стройке

Аркадию привезли меня должники. Те, кто не заплатил за стройку. Они привезли меня ночью, замотанную в полиэтилен, и сказали:

— Закрывай вопрос.

Аркадий вопрос закрыл. Не в том смысле, что решил, а в том, что спрятал меня в подвале и забыл на месяц. А через месяц начал строить гараж. Себе.

— Вот, — сказал он, разравнивая песчаную подушку. — Гараж. С бетонным полом.

— А где будет машина? — спросила жена.

— Это всё потом.

— А что сейчас?

— Фундамент.

Аркадий думал, что фундамент — лучшее место для меня. Бетон застынет, никто не узнает, тайна уйдёт в землю.

Он не знал, что тайны не уходят. Они остаются и воняют.

Глава 2. Заливка

Аркадий замешал бетон. Цемент, песок, щебень, вода. Всё по ГОСТу.

— Не подведёт, — сказал он, заливая первый слой.

Он уложил меня на первый слой, накрыл арматурной сеткой, залил второй слой.

— Всё, — сказал он, разравнивая поверхность. — Теперь застывай.

Он ушёл пить чай. Я осталась в бетоне.

Сначала было тяжело. Бетон давил, арматура врезалась в кости. Потом стало легче. Бетон застывал, температура внутри повысилась. Газы разложения искали выход. Они нашли.

Через месяц пол просел. Не сильно, на сантиметр. Но достаточно, чтобы Аркадий заметил.

— Ерунда, — сказал он. — Усадка.

Он залил сверху стяжку. Стяжка тоже просела.

Аркадий начал волноваться.

Глава 3. Запах

Через два месяца появился запах. Сначала слабый, потом сильнее. Жена жаловалась:

— Что у тебя в гараже? Сдохла кошка?

— Нет.

— А почему воняет?

— Не знаю.

— Пахнет как из склепа.

— Всё нормально.

Нормально не было. Запах усиливался. Соседи жаловались. Участковый пришёл с проверкой.

— Открой гараж, — сказал участковый.

— Не могу, ключ потерял.

— А запах?

— Канализация.

Участковый ушёл. Но запах остался.

Через три месяца пол треснул. Трещина была широкая, из неё сочилась чёрная жидкость. Жена вызвала полицию.

— У нас тут что-то... течёт, — сказала она.

Полиция приехала, вскрыла пол и нашла меня.

Глава 4. Что осталось после меня

Эксперт в морге открыл коробку.

— Бетон, — сказал он. — Обычный, без пластификатора. Оригинально. Я уже боялся, что услышу про супер-пупер добавки.

Я молчала.

— Ну что, давай посмотрим.

Он изучил мои кости. На них были следы от арматуры, от щебня, от давления.

— Бетон держал хорошо, — сказал он. — Но газы сделали своё дело. Они нашли трещины, через которые вышли наружу. Вместе с твоими биологическими жидкостями.

Он понюхал меня.

— Всё ещё пахнет, — сказал он.

Он написал заключение.

Он заклеил коробку, написал маркером: «Тушка № 43. Эксперимент № 13. Бетон (обычный). Результат: треснул, потеки».

И добавил снизу: «Прораб, блин».

Глава 5. Наука

Эксперт зачитал лекцию в пустоту:

— Бетон — это не герметик. При застывании он даёт усадку, образуются микротрещины. Внутри бетона идёт процесс гидратации цемента, выделяется тепло. Это тепло плюс тепло от разложения тушки создаёт температурные напряжения. Бетон трескается. Жидкость вытекает.

— А пластификатор бы помог? — спросил коллега.

— Помог бы. Сделал бы бетон текучим. Тушка бы всплыла и вытекла быстрее.

— А без пластификатора?

— Без пластификатора тушка сидит на месте, но газы всё равно находят выход. Рано или поздно.

— Вывод?

— Вывод: бетон — не могила. Бетон — пористый материал. Всё, что в нём есть, рано или поздно выйдет наружу.

Глава 6. Следствие

Аркадия арестовали. Судья не поверил, что он «просто строил гараж».

— Зачем вы положили тушку в фундамент?

— Не знаю. Глупость.

— Глупость — не оправдание.

Аркадий получил срок. Жена его бросила. Гараж снесли.

— Бетон не прощает, — сказал следователь на прощание.

— Прощает, — ответил Аркадий. — Он просто не хранит тайны.

Эпилог

— Тринадцатая, — сказал коллега.

— Тринадцатая, — вздохнул эксперт. — Бетон.

— И как она?

— В бетоне.

— А как выглядит?

— Как обычно. Кости, зубы, пломбы. Плюс песок, цементная пыль и арматурная ржавчина.

— Целый букет.

— Ага.

Эксперт закрыл папку.

— Знаешь, — сказал он. — Все эти Фёдоры, Геннадии, Толяны, Аркадии... Они думают, что бетон — вечный.

— А что, не вечный?

— Ничего не вечное. Бетон трескается, дом сносят, фундамент вскрывают. И всё, что там было, становится уликой.

Он погасил свет и вышел.

Я лежала в коробке. Пахло бетоном, пылью и безнадёжностью.

Бетон не хранит тайны, Аркадий. Он их выдаёт трещинами, запахом и смещением пола.

Запомни это.

Продолжение следует…

В следующем рассказе: сжигание. Кочегар дядя Вова, который думал, что уголь и покрышки скроют всё. Спойлер: дым виден за 10 километров.

Рассказ 14. Сжигание. Кочегар, который думал, что дым не в счёт

Меня зовут Тушка № 43. Я — гигантская куропатка. И я мертва.

Мы уже прошли бетон. Аркадий, прораб, думал, что фундамент скроет тайну навсегда. Не скрыл. Трещины, запах, просевший пол — бетон не молчит.

Сегодня — про сжигание. Про уголь, покрышки и кочегара, который решил, что дым — это не улика. Дым — это сигнал.

Познакомьтесь: дядя Вова. Кочегар. Работает в маленькой котельной на окраине города. Топит углём, иногда — покрышками, чтобы сэкономить. Потому что уголь дорогой, а покрышки — бесплатные. Их можно собрать на обочине, привезти в котельную, сжечь. Тепло есть, экономия есть, вопросов нет.

Вопросы появились, когда дяде Вове привезли меня.

Глава 1. Бесплатное топливо

Меня привезли ночью. Должники, те, кто не заплатил за отопление. Сгрузили в котельной, бросили на угольную кучу и уехали.

— Вот, — сказали. — Закрывай вопрос.

Дядя Вова не знал, что с тушкой делать. Хранить — нельзя, закапывать — негде, сжигать — страшно.

— А почему страшно? — спросил его напарник.

— Запах.

— А ты уголь засыпь поверх. И покрышки добавь. Они перебьют запах.

Дядя Вова согласился. Он был практичный человек. Экономил на всём. И на этот раз решил, что сожжёт меня вместе с углём и покрышками.

— Главное — жар, — сказал он. — Температура должна быть высокой.

Он загрузил топку углём, сверху положил меня, потом ещё угля, потом покрышки.

— Разжигай, — сказал напарнику.

Напарник чиркнул спичкой. Огонь занялся. Загорелись покрышки. Загорелся уголь. Загорелась я.

Глава 2. Дым, который видел весь город

Покрышки горят хорошо. Но горят они с чёрным, густым дымом. Дым поднимается вверх, виден за километры.

— Смотри, — сказал житель соседнего дома, выглядывая в окно. — Котельная дымит.

— Ну, бывает, — ответила жена.

— Не бывает. У них дым раньше был серый, а сейчас — чёрный.

— Угля накинули.

— Угля? Уголь так не дымит.

Житель позвонил в МЧС.

— У нас котельная странно дымит, — сказал он. — Приезжайте, проверьте.

МЧС приехало через полчаса. Запах горелого мяса, гари, серы и цианистого водорода (это от покрышек) чувствовался за километры.

— Что вы там жжёте? — спросил инспектор.

— Уголь, — сказал дядя Вова.

— Уголь так не пахнет.

— С добавками. Химическими.

— Какими?

— Не помню.

Инспектор не поверил. Он вызвал полицию.

Глава 3. Пепел, который не остыл

Полиция приехала через час. К тому времени дядя Вова затушил топку. Было поздно.

— Открывайте, — сказал полицейский.

Дядя Вова открыл дверцу топки. Там были угли, зола, остатки покрышек и мои кости. Обгоревшие, но целые.

— Это что? — спросил полицейский.

— Это... уголь?

— Уголь с зубами? И пломбами?

Дядя Вова молчал.

— Вы жгли биологические отходы, — сказал полицейский. — Без лицензии. В городской черте. Это незаконно.

— Я хотел сэкономить.

— На чём?

— На вывозе мусора.

Полицейский посмотрел на меня, на кости, на зубы.

— Это не мусор, — сказал он. — Это вещественное доказательство.

Дядю Вову арестовали.

Глава 4. Что осталось после меня

Эксперт в морге открыл коробку.

— Сжигание, — сказал он. — В котельной, с покрышками. Оригинально.

Я молчала.

— Ну что, давай посмотрим, как ты горела.

Он изучил мои кости. Они были чёрными от сажи, но структура сохранилась.

— Температура была около 800 градусов, — сказал он. — Кости обуглились, но не рассыпались. Зубы целы. Пломбы — тем более.

Он понюхал меня. Пахло горелым мясом, резиной и серой.

Он написал заключение.

Он заклеил коробку, написал маркером: «Тушка № 43. Эксперимент № 14. Сжигание (уголь + покрышки). Результат: кости остались, запах привлёк МЧС».

И добавил снизу: «Кочегар, блин».

Глава 5. Наука

Эксперт зачитал лекцию в пустоту:

— Покрышки горят при 800–1000 градусах. Этого достаточно, чтобы обуглить мягкие ткани, но не достаточно, чтобы уничтожить кости и зубы. Кости могут выдержать до 1200–1400 градусов. Домашняя котельная таких температур не даёт. Остаются кости, зубы, пломбы.

— А что с дымом?

— Дым от покрышек содержит цианистый водород, диоксины, угарный газ. Он чёрный, густой, видно за 10 километров. Его невозможно не заметить.

— А без покрышек?

— Без покрышек костёр горел бы при 600–700 градусах. Кости бы ещё лучше сохранились.

— И что лучше?

— Лучше — не использовать огонь вообще. Но если уж использовать — не в котельной, не с покрышками.

— А где?

— Да нигде.

Глава 6. Следствие

Дядю Вову арестовали. Судья не поверил, что он «хотел сэкономить».

— Вы жгли человеческие останки в котельной, — сказал судья. — Это надругательство.

— Я думал, они сгорят.

— А покрышки зачем?

— Для жара.

— Жар не помог.

— Не помог, — согласился дядя Вова.

Судья дал ему срок.

Напарника, который чиркнул спичкой, отправили на исправительные работы.

Котельную закрыли на ремонт.

Эпилог. Разговор в морге (продолжение)

— Четырнадцатая, — сказал коллега.

— Четырнадцатая, — вздохнул эксперт. — Кочегар.

— И как она?

— Вся копчёная.

— Как окорок?

— Как окорок. Только не съедобная.

— А зубы?

— Целы.

— Пломбы?

— На месте.

Эксперт закрыл папку.

— Знаешь, — сказал он. — Покрышки — зло. Они не только дымят, они ещё и оставляют корд. Металлический.

— И что с ним?

— Его нашли в золе. По нему вышли на производителя. По производителю — на магазин. По магазину — на того, кто их купил.

— На дядю Вову?

— На дядю Вову.

Эксперт погасил свет и вышел.

Я лежала в коробке. Пахло гарью, серой и безнадёгой.

Котельная не крематорий, дядя Вова. И дым виден за 10 километров.

Запомни это.

Продолжение следует…

В следующем рассказе: садовый измельчитель. Дачник Лёня, который думал, что фреза справится с мясом и костями. Спойлер: не справится.

Рассказ 15. Садовый измельчитель. Дачник, который не прочитал инструкцию

Меня зовут Тушка № 43. Я — гигантская куропатка. И я мертва.

Мы прошли бетон, сжигание, кочегара с покрышками. Теперь — про садовый измельчитель. Про дачника, который думал, что если техника жрёт ветки, то она сожрёт и тушку.

Не сожрёт.

Познакомьтесь: Лёня. Дачник со стажем. У него участок в 15 соток, теплица из поликарбоната, три яблони и старый садовый измельчитель марки «Вихрь». Он измельчает им ветки, траву, ботву, прошлогодние листья.

— Гениальная машина, — любит говорить он соседям. — Всё перемалывает в щепу. Ветки толщиной с руку — и те жрёт.

— А кости? — спросил как-то сосед.

— Какие кости?

— Ну, куриные. После обеда.

— Куриные — тем более. Мелкие.

Лёня не знал, что куриные кости — это не куропаточьи. На куропаточьих его «Вихрь» сдохнет.

Глава 1. Идея, которая родилась в бане

Идея пришла Лёне в бане. Он парился, пил квас и думал о тушке, которая лежала в его гараже.

Должник привёз её ещё весной. Сказал: «Забирай, за долги». Лёня забрал. Но что с ней делать, не знал.

Ветки уже переработал, траву тоже. Кости куриные измельчал, даже не заметил. А тут — гигантская куропатка!

— А что, если? — сказал он сам себе.

— Если что? — спросил сосед по бане.

— Неважно.

Лёня вышел из бани и пошёл в гараж.

Глава 2. Эксперимент

Лёня достал измельчитель из сарая. Поставил на бетонный пол. Проверил ножи — острые. Проверил масло — норма. Завёл — работает.

— Сейчас мы тебя переработаем, — сказал он, подтаскивая меня к загрузочному бункеру.

Я была большая. В бункер не лезла.

— Надо разделить, — сказал Лёня.

Он разрезал меня на куски. Аккуратно, как колбасу. Мясо отделил от костей. Кости сложил в сторону — решил перемолоть отдельно.

— Начинаем с мяса, — сказал он и бросил первый кусок в бункер.

Измельчитель зажужжал. Мясо ушло внутрь. Но не вылетело с другой стороны, а застряло где-то в ножах.

— Ещё, — сказал Лёня и бросил второй кусок.

Зажужжало громче. Мясо начало наматываться на вал. Кровь брызнула в стороны, залила пол, стены, лицо Лёни.

— Твою мать, — сказал Лёня.

Измельчитель затих. Двигатель перегрелся. Автоматика отключилась.

Лёня заглянул внутрь. Там было месиво из мяса, жира и верёвок, которыми я была перевязана.

— Не рассчитал, — сказал он.

Глава 3. Шум, который слышали все

Измельчитель работал на полной мощности. Шум стоял такой, что соседи заинтересовались.

— Что это у него? — спросил один сосед.

— Дрова колет, — сказал второй.

— Не похоже.

— А на что похоже?

— На мясорубку, которая жрёт бетон.

Сосед подошёл к забору. Заглянул в дыру. Увидел Лёню, который пытался вычистить вал.

— Лёня, ты чего?

— Ветки дроблю.

— Ветки кровоточат?

Лёня посмотрел на свою одежду. Она была в крови. Его лицо — в крови. Пол — в крови.

— Это не ветки, — сказал сосед.

— Не важно.

Сосед вызвал полицию.

Глава 4. Разбор полётов

Полиция приехала быстро. Увидели чвакающего Лёню, кровь на полу, куски мяса, кости, измельчитель.

— Что это?

— Эксперимент, — сказал Лёня.

— Эксперимент по переработке гигантской куропатки?

— Ну да.

— Без лицензии?

— А нужна?

— Нужна. На утилизацию биологических отходов. И на обращение с опасными веществами.

— Кровь — опасное вещество?

— Кровь — опасное вещество, если она куропаточья.

— А она куриная.

— Анализ покажет.

Его арестовали. Измельчитель изъяли. Меня — то, что осталось, — отправили в морг.

Глава 5. Что осталось после меня

Эксперт в морге открыл коробку.

— Садовый измельчитель, — сказал он. — Оригинально. Я уже боялся, что увижу крематорий.

Я молчала.

— Ну что, давай посмотрим.

Он изучил мои кости. Они были целыми, но исцарапанными — ножи оставили на них следы.

— Хорошо, что он не успел их перемолоть, — сказал эксперт. — А то бы пришлось собирать паззл.

Он изучил остатки мягких тканей.

— Фарш высшего сорта. Только несъедобный.

Он написал заключение.

Он заклеил коробку, написал маркером: «Тушка № 43. Эксперимент № 15. Садовый измельчитель. Результат: не справился, перегрелся, забился».

И добавил снизу: «Дачник, блин».

Глава 6. Наука

Эксперт зачитал лекцию в пустоту:

— Садовые измельчители рассчитаны на ветки, траву, мелкий огородный мусор. Диаметр веток — до 45 миллиметров. Мясо — не ветка. Оно мягкое, наматывается на вал, забивает ножи. Кости — не ветки. Они твёрдые, тупят ножи, ломают зубья.

— А если мощный промышленный измельчитель? — спросил коллега.

— Промышленный может перемолоть и кости. Но тогда получается фарш. Который надо куда-то девать. И который будет вонять.

— А если его смешать с опилками и закопать?

— Опять следы. ДНК не исчезает.

— А если его скормить свиньям?

— А свиньи не едят фарш?

— Едят. Но кости всё равно остаются.

— Так что?

— Так что лучше не начинать.

Эксперт вздохнул и закрыл папку.

Глава 7. Следствие

Лёню арестовали. Судья не поверил в «эксперимент».

— Вы разделывали тушку, — сказал судья. — Это осквернение.

— Я хотел переработать её в щепу.

— В щепу?

— Для мульчи.

— Из куропаточьих останков?

— Они не куропаточьи. Да и чем они хуже перегноя?

— Экспертиза показала, что куропаточьи. А это преступление.

Лёня замолчал.

Его приговорили к условному сроку. Измельчитель конфисковали. Огород засеяли травой.

Я осталась в коробке.

Эпилог

— Пятнадцатая, — сказал коллега.

— Пятнадцатая, — вздохнул эксперт. — Измельчитель.

— И как она?

— Вся в царапинах.

— Сильно пострадала?

— Не сильно. Но выглядит уставшей.

— А дачник?

— Дачник сидит. Ветки больше не перерабатывает.

Эксперт закрыл папку.

— Знаешь, — сказал он. — Измельчители созданы для веток. А не для нас с тобой.

— И для гигантских куропаток?

— И для них.

Он погасил свет и вышел.

Я лежала в коробке. Пахло железом, кровью и обреченностью.

Измельчитель не для мяса, Лёня. Он для веток.

Запомни это.

Продолжение следует…

В следующем рассказе: морозильный ларь. Завхоз Тимур, который думал, что заморозка — это вечность. Спойлер: размораживают всех.

Рассказ 16. Морозильный ларь. Завхоз, который не учёл переезд

Меня зовут Тушка № 43. Я — гигантская куропатка. И я мертва.

Мы прошли бетон, сжигание, садовый измельчитель. Теперь — про морозильный ларь. Про завхоза, который думал, что заморозка — это вечность.

Не вечность. Рано или поздно ларь размораживают. Или продают. Или воруют. Или просто проверяют запасы.

Познакомьтесь: Эдуард. Завхоз. Экономит на всём, включая электричество. У него большой морозильный ларь, 250 литров. Белый, старый, жужжащий. Он хранит в нём пельмени, котлеты, куриные окорочка. И меня.

Глава 1. Идея завхоза

Тушку Эдуарду привезли должники. Те, кто не оплатил поставку пельменей. Привезли ночью, замотали в полиэтилен и сказали: «Закрывай вопрос». Эдуард вопрос закрыл. Он отнёс меня в подсобку, разморозил ларь, переложил пельмени наверх, а меня положил вниз. Под котлеты, под окорочка, под брикеты с фаршем.

— Никто не найдёт, — сказал он. — Кто полезет в ларь с замороженной курятиной?

Он не знал, что полезет. И не раз, и не два.

Глава 2. Хранение

Первый год всё было хорошо. Эдуард подходил к ларю, доставал пельмени, варил их, ел. Окорочка — в духовку. Котлеты — на сковородку. Я лежала в самом низу, прикрытая слоем льда.

Второй год — тоже. Только иногда Эдуард задумывался: «А что, если отключится свет?» Но свет не отключался. Счёт за электричество рос, но Эдуард списывал его на старый холодильник.

Третий год. Ларь всё ещё работал. Я всё ещё лежала. Эдуард начал забывать, что я там. Ну, как забывать — вытеснил из сознания. Пельмени были важнее.

Четвёртый год. Эдуард решил продать дом. Переезд. Нужно освободить подсобку. Выбросить старый ларь.

— А что в нём? — спросила жена.

— Пельмени, — сказал Эдуард.

— Давно?

— Три года.

— Три года?? Выброси их!

— Сейчас.

Эдуард открыл ларь. Начал вынимать пельмени, котлеты, окорочка. Добрался до дна. Увидел меня.

— Твою мать, — сказал он.

— Что там? — спросила жена.

— Ничего.

— Покажи.

— Не надо.

Жена подошла, заглянула через плечо. Увидела заледеневшую тушку, пластиковую упаковку с пельменями, стеклянную банку с котлетами.

— Это что?

— Это... я не знаю.

— Ты не знаешь, что лежит в твоём морозильнике?

— Я забыл.

— Ты забыл, что у тебя там лежит гигантская куропатка?

— Не куропатка.

— А кто?

Эдуард молчал, а жена вызвала полицию.

Глава 3. Арест и экспертиза

Полиция приехала быстро. Эксперты открыли ларь, достали меня, отправили в морг.

Эксперт в морге открыл коробку, вздохнул.

— Морозилка, — сказал он. — Оригинально. Я уже боялся, что увижу яму в лесу.

Я молчала.

— Ну что, давай посмотрим, как ты заморозилась.

Он изучил мои кости. Они были в идеальном состоянии — холод сохранил их, как в музее.

— Отличная сохранность, — сказал он. — ДНК — хоть сейчас на экспертизу.

Он изучил остатки мягких тканей.

— Замороженные, как свежие. Только не свежие.

Он написал заключение.

Он заклеил коробку, написал маркером: «Тушка № 43. Эксперимент № 16. Морозильный ларь, 4 года хранения. Результат: все улики на месте».

И добавил снизу: «Завхоз, блин».

Глава 4. Наука

Эксперт зачитал лекцию в пустоту:

— Заморозка консервирует всё. ДНК, белки, жиры, кости, зубы, пломбы. Минус 18 градусов — не повод для радости. Это повод для того, чтобы улики дольше лежали.

— А разморозка? — спросил коллега.

— Разморозка всё портит. Мясо становится дряблым, бактерии просыпаются, начинают жрать.

— Но мы же разморозили.

— Мы — эксперты. Нам нужно. А Эдуарду не нужно было. Он мог бы и не размораживать.

— Но продал дом.

— И продал дом. И ларь с собой забрать не смог. Или не захотел.

— Так что?

— Так что морозилка — не вечность. Переезд, ремонт, кража, проверка, смерть хозяина — рано или поздно ларь вскроют.

Глава 5. Следствие

Эдуарда арестовали. Судья не поверил, что он «забыл».

— Как можно забыть о тушке в морозильнике?

— Я её туда положил четыре года назад. Потом привык.

— Вы привыкли к запаху?

— Запаха не было. Ларь морозил.

— Вы привыкли к мысли, что у вас в подсобке лежит тушка?

— Но это не тушка!

— Это тушка, Эдуард. Только замороженная.

Судья дал Эдуарду срок.

Жена развелась. Дом продали без него. Ларь утилизировали.

Глава 6. Что осталось после меня

Эксперт закрыл папку и посмотрел на стеллаж. Коробок стало больше.

— Шестнадцать, — сказал он. — Дачники, кочегары, завхозы. Кто следующий? Химик?

— Скоро, — сказал коллега.

— А что с Эдуардом?

— Сидит.

— А ларь?

— Утилизировали.

— И всё?

— И всё.

— А она?

— Она здесь.

Эксперт погасил свет.

Я лежала в коробке. Пахло холодом, застоявшимся воздухом и льдом.

Морозилка не вечность, Эдуард. Рано или поздно её откроют.

Запомни это.

Продолжение следует…

Следующий блок — химия.

Первый рассказ из химического блока: серная кислота. И Геннадий — автослесарь, который думал, что она растворит кости.

Спойлер: не растворит.

Часть 4. Химия

Рассказ 17. Серная кислота. Автослесарь, который думал, что кости не вечные

Меня зовут Тушка № 43. Я — гигантская куропатка. И я мертва.

Мы прошли технику: бетон, сжигание, измельчитель, морозильный ларь. Теперь — химия. Кислоты, щёлочи, соли. Всё то, что люди думают, будто растворяет всё на свете.

Сегодня — про серную кислоту. Концентрированную, страшную, ту, что разъедает металл и оставляет химические ожоги на коже.

Познакомьтесь: Роман. Автослесарь. Работает в маленьком гаражном кооперативе. Ремонтирует двигатели, сливает отработанное масло, меняет тормозные колодки. И держит в углу канистру с концентрированной серной кислотой — для очистки радиаторов от накипи.

Он знает, что кислота опасна. Но он не знает, что она не всесильна.

Глава 1. Идея автослесаря

Тушку Роману привезли за долги. Клиент не заплатил за капремонт двигателя. Привёз ночью, замотанную в полиэтилен, и сказал: «Вопрос закрыт». Роман вопрос закрыл. Но не тем способом, которым обычно решают вопросы автослесари. Он решил меня уничтожить.

— Кислота, — сказал он сам себе. — Серная. Она всё разъедает. Краску, бетон, металл. Что ей какая-то тушка?

Он не знал, что кости — не металл. И что у кислоты есть пределы.

— Сделаем так, — сказал он.

Он достал из угла канистру, отнёс её в мойку, вылил в старую чугунную ванну (ванна у него была для мытья деталей). Потом взял меня, разрезал на части — чтобы поместились в ванну, — и опустил.

— Варись, — сказал он.

Я лежала в кислоте и молчала.

Глава 2. Кислотная ванна

Первые дни кислота работала. Кожу, мышцы, внутренние органы — всё это она разъела. Жир превратился в мыло, белки денатурировали, вода испарилась. Остался бурый раствор, похожий на кофе с молоком.

Но кости не растворились. Они лежали на дне, покрытые чёрным налётом из обугленной органики.

— Почему? — удивился Роман, заглядывая в ванну.

Он не знал, что кости состоят из гидроксиапатита — минерала, который устойчив к кислотам при комнатной температуре. Чтобы растворить кости, кислоту нужно нагревать. А Роман не нагревал. Он боялся паров.

— Может, больше надо? — решил он и вылил в ванну ещё две канистры.

Кислота стала концентрированнее. Кости потемнели, но не исчезли.

Роман вздохнул, закрыл дверь мойки и ушёл.

Глава 3. Запах и трубы

Через неделю от моей ванны начал исходить запах. Серный, резкий, с нотками горелого мяса.

— Что это у тебя? — спросил напарник по боксу.

— Кислота, — сказал Роман.

— А почему пахнет?

— Ничего страшного.

Напарник не поверил. Он открыл дверь мойки, заглянул. Увидел ванну с бурым раствором, кости на дне, пустые канистры.

— Ты что, труп растворить решил? — спросил он.

— Не труп, куропатку.

— Куропатку с зубами? Зубы откуда?

— Какая разница?

Роман замолчал.

— Сливай всё, — сказал напарник. — Пока не спросили.

Роман открыл слив. Кислота пошла в трубы. Но трубы не выдержали. Старый чугун разъело, кислота потекла через стыки. Она попала в подвал кооператива, потом в грунт, потом соседям в погреб.

Это вызвало химическую аварию.

Глава 4. Аварийная служба и полиция

Аварийная служба приехала быстро. Опустили датчики в подвал — кислотность зашкаливала. Пошли по следу: в мойку, к ванне.

— Роман, это ваша ванна?

— Моя.

— А что вы там сливали?

— Кислоту.

— Зачем?

— Детали мыл.

— Детали с мясом?

Роман молчал.

Аварийщики вызвали полицию.

Глава 5. Что осталось после меня

Эксперт в морге открыл коробку.

— Серная кислота, — сказал он. — Концентрированная. Оригинально. Я уже боялся, что увижу щёлочь.

Я молчала.

— Ну что, давай посмотрим, что от тебя осталось.

Он изучил мои кости. Они были чёрными, хрупкими, но целыми.

— Кости сохранились. Зубы — тем более. Пломбы на месте.

Он понюхал меня.

— Пахнет химией. Серой.

Он написал заключение.

Он заклеил коробку, написал маркером: «Тушка № 43. Эксперимент № 17. Серная кислота (конц.). Результат: кости и зубы сохранились».

И добавил снизу: «Автослесарь, блин».

Глава 6. Наука

Эксперт зачитал лекцию в пустоту:

— Серная кислота — сильный окислитель. Она разъедает органику, но кости — это не органика. Кости — это минерал. Чтобы растворить кости, нужно нагревать кислоту до 100–150 градусов и ждать несколько дней. Роман этого не делал.

— А если бы делал? — спросил коллега.

— Если бы делал — всё равно бы остались зубы с пломбами. Эмаль устойчива.

— А если бы ещё и зубы растворил?

— Пломбы не растворились бы.

— А если бы пломбы вырвал?

— Отпечатки пальцев на канистрах остались бы.

— А если бы перчатки надел?

— Чеки на покупку кислоты остались бы.

— А если бы купил за наличные и без чеков?

— Камеры в магазине остались бы.

— А если бы ограбил магазин?

— Тогда это была бы другая статья.

Эксперт вздохнул.

— Кислота — не решение. Она лишь создаёт новые улики.

Глава 7. Следствие

Романа арестовали. Судья не поверил в «чистку деталей».

— Вы слили несколько канистр кислоты в трубы, — сказал судья. — Это экологическое преступление.

— Я хотел утилизировать отходы.

— Отходы с куропаточьими костями?

— Они не куропаточьи.

— Экспертиза показала...

Роман замолчал.

Судья дал ему срок.

Кооператив оштрафовали. Ванну утилизировали.

Эпилог

— Семнадцатая, — сказал коллега.

— Семнадцатая, — вздохнул эксперт. — Кислота.

— И как она?

— Пахнет химически.

— А кости?

— Целы.

— А зубы?

— На месте.

— А пломбы?

— Тоже.

Эксперт закрыл папку.

— Знаешь, — сказал он. — Все эти Фёдоры, Толяны, Эдуарды, Романы... Они думают, что кислота — волшебная палочка.

— А что, не волшебная?

— Не волшебная. Кости не растворяются. Зубы — тем более. А следы куда девать? Они остаются везде: на ванне, на трубах, на полу, на руках.

Он погасил свет и вышел.

Я лежала в коробке. Пахло кислотой, серой и тоской.

Кислота не волшебница, Роман. Кости не исчезают.

Запомни это.

Продолжение следует…

В следующем рассказе: негашёная известь. Фермер Василий, который думал, что она растворит тушку быстрее, чем та сгниёт. Спойлер: известь — консервант, а не растворитель.

Рассказ 18. Негашёная известь. Фермер, который консервировал, а не уничтожал

Меня зовут Тушка № 43. Я — гигантская куропатка. И я мертва.

Мы прошли серную кислоту. Роман, автослесарь, думал, что она растворит кости, но не растворила. Теперь — про негашёную известь. Про фермера, который думал, что она ускорит разложение. Она затормозила.

Познакомьтесь: Василий. Фермер. Сосед Фёдора (того, со свиньями). Василий видел, как Фёдора арестовали. Сделал выводы — неправильные.

— Фёдор идиот, — сказал он жене. — Свиньи — это ненадёжно. Нужна химия.

— Какая химия? — удивилась жена.

— Негашёная известь. Она всё разъедает.

— Откуда знаешь?

— В кино видел.

— В кино много чего показывают.

— А ты видела, как я кур сжигаю?

— Видела.

— Вот и молчи.

Жена замолчала. Василий пошёл в магазин за известью.

Глава 1. Что такое негашёная известь

Негашёная известь — это оксид кальция. Белый порошок, жадный до воды. При контакте с водой он превращается в гашёную известь — гидроксид кальция. Эта реакция выделяет много тепла. В старых детективах таким способом якобы уничтожали тела.

На самом деле — нет.

Негашёная известь не уничтожает. Она консервирует.

Василий этого не знал. Он купил пять мешков извести и приступил к делу.

Глава 2. Как Василий меня закапывал

Василий вырыл яму — метра полтора глубиной. Насыпал на дно слой извести. Сверху положил меня. Засыпал остатками извести. Потом закопал землёй.

— Через месяц от тебя ничего не останется, — сказал он, вытирая руки.

Я лежала в известковой яме и молчала. Но если бы я могла говорить, я бы сказала: «Василий, известь не ускоряет разложение. Она создаёт щелочную среду. Бактерии гниения в щелочной среде не выживают. Ты не уничтожил меня. Ты законсервировал».

Он не слышал. Он ушёл.

Глава 3. Через полгода

Через полгода Василий пришёл проверить. Он думал, что увидит пустую яму.

Он откопал меня.

Я лежала там. Вся. Сухая, твёрдая, мумифицированная. Кожа стала похожа на пергамент. Перья выцвели. Но кости, зубы, пломбы — всё было на месте.

— Как? — прошептал Василий.

— Как, как, — сказал голос сверху.

Это был участковый. Он пришёл проверить, почему Василий копает в огороде среди ночи.

— Что у вас там? — спросил участковый, заглядывая в яму.

— Это... курица, — сказал Василий.

— Курица с зубами?

— Куры тоже клюют что попало.

— Василий, вы в своём уме?

Василий всхлипнул. Участковый вызвал полицию.

Глава 4. Экспертиза

Эксперт в морге открыл коробку, вздохнул.

— Негашёная известь, — сказал он. — Оригинально. Я уже боялся, что увижу соду.

Я молчала.

— Ну что, давай посмотрим, как ты консервировалась.

Он изучил мои кости. Они были сухими, твёрдыми, чистыми — никаких следов разложения.

— Щелочная среда, — сказал он. — Бактерии не работали. Ты просто лежала и сохла.

Он понюхал меня. Пахло известкой, пылью и химией.

Он написал заключение.

— Тушка № 43. Эксперимент № 18. Негашёная известь. Результат: мумификация, полное сохранение останков.

— Добавь снизу: «Фермер, блин».

Глава 5. Наука

Эксперт зачитал лекцию в пустоту:

— Известь не уничтожает органику. Она омыляет жиры и тормозит работу бактерий. В щелочной среде гниение почти не идёт. Тело высыхает, мумифицируется, но не исчезает.

— А если добавить воды? — спросил коллега.

— Если добавить воды, негашёная известь превратится в гашёную. Выделится тепло. До 300 градусов. Но этого недостаточно, чтобы сжечь кости.

— А если залить водой и накрыть?

— Тогда получится известковое тесто. Тушка будет в нём храниться веками. Как болотный человек, только в белом.

— И что лучше?

— Лучше не использовать известь вообще. Она оставляет следы. И не скрывает, а выставляет напоказ.

Эксперт закрыл папку.

Глава 6. Следствие

Василия арестовали. Судья не поверил в «эксперимент».

— Вы закопали тушку в извести, — сказал судья. — Это сокрытие преступления.

— Я хотел её уничтожить.

— А законсервировали.

— Не специально.

— Это не оправдание.

Василий получил срок. Жена его бросила. Ферма пришла в упадок.

Я осталась в коробке.

Эпилог

— Восемнадцатая, — сказал коллега.

— Восемнадцатая, — вздохнул эксперт. — Известь.

— И что с ней?

— Всё в порядке. Полежала, подсохла, никуда не делась.

— А Василий?

— Василий сидит.

— Жалко его?

— Не особенно.

Эксперт закрыл папку.

— Знаешь, — сказал он. — Все эти Фёдоры, Геннадии, Романы, Василии... Они думают, что известь — это волшебный порошок.

— А что, не волшебный?

— Не волшебный. Он консервирует. Как холодильник. Только без холода.

Он погасил свет и вышел.

Я лежала в коробке. Пахло известью и пылью.

Известь не уничтожает, Василий. Она мумифицирует.

Запомни это.

Продолжение следует…

В следующем рассказе: каустическая сода. Предприниматель Савелий, который думал, что щёлочь справится там, где кислота спасовала. Спойлер: не справилась.

Рассказ 19. Каустическая сода. Предприниматель, который варил мыло из всего

Меня зовут Тушка № 43. Я — гигантская куропатка. И я мертва.

Мы прошли серную кислоту, негашёную известь. Теперь — про каустическую соду. Про щёлочь, которая разъедает всё, кроме правды.

Познакомьтесь: Савелий. Предприниматель. Маленький цех по производству мыла. Варит мыло с нуля: смешивает щёлочь с жирами, добавляет отдушки, разливает в формы.

— Классный бизнес, — говорит он знакомым. — Маржинальность высокая. Отходов нет.

Отходы были. И отходы эти привезли ему за долги.

Глава 1. Идея мыловара

Тушку Савелию привезли должники. Те, кто не заплатил за партию хозяйственного мыла.

— Закрывай вопрос, — сказали они и уехали.

Савелий вопрос закрыл. Он спустил меня в подвал, где стояли бочки с едким натрием — каустической содой.

— Щёлочь, — сказал он. — Она разъедает жиры. А ты — вся из жиров.

Он не знал, что кости — не жир. И что каустик опасен не только для органики, но и для человека.

— Сделаем так, — сказал он.

Он налил воду в большую ёмкость из нержавейки, засыпал каустик, перемешал. Раствор нагрелся до кипения.

— Теперь ты, — сказал он, опуская меня в щёлок.

Я зашипела. Мясо начало отслаиваться от костей. Жиры омылялись — превращались в мыло. Кости темнели, но оставались целыми.

— Варись, — сказал Савелий и ушёл.

Глава 2. Мыльный бульон

Я варилась три дня. Савелий приходил, помешивал, добавлял щёлочи. Боялся, что я не разварюсь.

На третий день он выключил нагрев, слил раствор.

На дне остались кости. Целые. И зубы. И пломбы.

— Да твою ж мать, — сказал Савелий.

Он не знал, что каустик не растворяет кости. Он размягчает мягкие ткани, омыляет жиры. Но минеральная часть остаётся.

— Может, ещё поварить? — спросил он у пустоты.

— Не поможет, — ответила пустота.

— Кто здесь?

— Никто. Иди лучше в полицию.

Савелий не пошёл.

Глава 3. Запах и соседи

Щёлочь пахнет. Не так, как кислота, но пахнет. Резко, химически, с нотками аммиака.

Соседи по цеху жаловались.

— Что ты там варишь? — спросил арендодатель.

— Мыло, — сказал Савелий.

— Мыло не пахнет как горелое мясо.

— Новый сорт.

— С гуманитарной добавкой?

— Не важно.

Арендодатель не поверил. Он зашёл в подсобку, открыл бочку, заглянул. Увидел кости, зубы, пломбы.

— Савелий, это что?

— Это... сырьё для мыла.

— Сырьё с зубами?

— Я не знаю, чьи они.

— Чьи же они могут быть?

— Может, коровьи.

— У коров нет таких зубов.

Арендодатель вызвал полицию.

Глава 4. Экспертиза

Эксперт в морге открыл коробку, вздохнул.

— Каустическая сода, — сказал он. — Оригинально. Я уже боялся, что увижу отбеливатель.

Я молчала.

— Ну что, давай посмотрим, как ты проварилась.

Он изучил мои кости. Они были чистыми — мясо отслоилось, жиры омылились. Кости блестели, как полированные.

— Хорошо проварилась, — сказал он. — Но не растворилась.

Он изучил зубы.

— На месте. Пломбы — тоже.

Он понюхал. Пахло щёлочью, мылом и химией.

Он написал заключение.

Он заклеил коробку, написал маркером: «Тушка № 43. Эксперимент № 19. Каустическая сода. Результат: кости сохранились, жиры омылились».

И добавил снизу: «Мыловар, блин».

Глава 5. Наука

Эксперт зачитал лекцию в пустоту:

— Каустик не растворяет кости. Он действует на мягкие ткани — размягчает, разлагает, омыляет. Кости остаются.

— А если дольше варить? — спросил коллега.

— Кости обезжирятся, станут белыми, но не исчезнут.

— А если нагреть до 200 градусов?

— Разварятся в кашу. Но не растворятся.

— А если под давлением?

— В промышленных автоклавах — возможно. Но дома — нет.

— А что делать с кашицей?

— Её надо куда-то девать. Закапывать, сжигать, вывозить.

— И что, всё равно найдут?

— Всё равно найдут. ДНК не исчезает.

Эксперт закрыл папку.

Глава 6. Следствие

Савелия арестовали. Судья не поверил в «новый сорт мыла».

— Вы варили куропаточьи останки в щёлочи, — сказал судья. — Это надругательство.

— Я не знал, чьи они.

— Экспертиза знает.

Судья дал срок. Цех закрыли. Мыло уничтожили.

Эпилог

Эксперт закрыл папку и поставил коробку на стеллаж.

— Девятнадцатая, — сказал он. — Мыловар.

— И как она? — спросил коллега.

— Чистенькая. Как после СПА-процедуры.

— А Савелий?

— Савелий сидит.

— Жалко?

— Нет.

Эксперт погасил свет.

Я лежала в коробке. Пахло щёлочью, мылом и безнадёгой.

Каустик не решение, Савелий. Он просто очень агрессивное моющее средство.

Запомни это.

Продолжение следует…

В следующем рассказе: калийная селитра. Студент-химик Диман, который думал, что порох сожжёт всё дотла. Спойлер: не дотла.

Рассказ 20. Калийная селитра. Студент-химик, который устроил фейерверк

Меня зовут Тушка № 43. Я — гигантская куропатка. И я мертва.

Мы прошли серную кислоту, негашёную известь, каустическую соду. Все они думали, что химия поможет. Не помогла.

Сегодня — про калийную селитру. Про азотнокислый калий, который используют в удобрениях, пиротехнике и порохе. И про студента-химика, который решил, что это идеальный способ кремации.

Познакомьтесь: Диман. Студент-химик. Третий курс, вечернее отделение. Он знает формулы, умеет смешивать реактивы, даже пару раз ставил опыты с нитратами.

— Химия — это сила, — любил повторять он. — Главное — знать пропорции.

Тушку Диману привезли за долги. Кто-то из его химической тусовки. Привезли ночью, замотали в полиэтилен и сказали: «Закрывай вопрос». Диман решил закрыть красиво.

Глава 1. Порох — не игрушка

Диман знал, что калийная селитра — окислитель. При нагревании она разлагается с выделением кислорода. Смесь селитры с углём и серой — это чёрный порох. Температура горения — до 800–1000 градусов. Достаточно, чтобы уничтожить мягкие ткани. Может быть, даже кости.

— Сделаем, — сказал он.

Он купил два мешка селитры в садовом магазине (для удобрения), мешок древесного угля (для мангала) и пачку серы (для винограда — сера нужна от мучнистой росы, серьёзно). Смешал всё в пропорции, которую помнил из учебника. Получился порох.

— Главное — не взорвать дом, — сказал он и заложил меня в бочку.

Бочка была металлическая, толстостенная, из-под краски. Диман поставил её на кирпичи, положил меня внутрь, засыпал смесью. Сверху добавил уголь, чтобы дольше горело. Снизу оставил отверстие для розжига.

— Поджигай, — сказал он напарнику.

Напарник чиркнул зажигалкой. Порох вспыхнул. Огонь поднялся выше человеческого роста. Бочка накалилась докрасна. Диман отбежал и смотрел с безопасного расстояния.

— Красиво, — сказал он.

Напарник промолчал.

Глава 2. Фейерверк, который заметили все

Порох горел с гулом и свистом. Пламя билось из бочки, как из сопла ракеты. Столб дыма поднимался выше деревьев.

Соседи смотрели в окна.

— Это у Димана? — спросил один.

— Похоже.

— Что он там жжёт?

— Не знаю. Но пахнет странно.

Запах был химический, с нотками палёного мяса. Соседи вызвали полицию.

Полиция приехала, когда бочка ещё дымилась. Диман сидел на лавочке, курил и улыбался.

— Это вы жгли? — спросил полицейский.

— Я, — сказал Диман.

— Что?

— Научный эксперимент.

— С мясом?

— С биологическими остатками.

Полицейский заглянул в бочку. Увидел мои обугленные кости, зубы, пломбы.

— Это биологические остатки с пломбами?

— Да.

— Вы чью-то бабушку сожгли?

— Не бабушку, куропатку.

— Куропатку с пломбами?

— Ну да.

Полицейский покачал головой и вызвал экспертов.

Глава 3. Что осталось после меня

Эксперт в морге открыл коробку, вздохнул.

— Калийная селитра, — сказал он. — Оригинально. Я уже боялся, что увижу марганцовку.

Я молчала.

— Ну что, давай посмотрим, как ты горела.

Он изучил мои кости. Они были белыми, хрупкими, но целыми. Кальций прокалился, но не расплавился.

— Температура была около 800 градусов, — сказал он. — Этого достаточно, чтобы сжечь мягкие ткани, но не кости.

Он изучил зубы.

— Коронки оплавились, но не исчезли. Пломбы — на месте.

Он понюхал меня.

— Пахнет пеплом и химией.

Он написал заключение.

Он заклеил коробку, написал маркером: «Тушка № 43. Эксперимент № 20. Калийная селитра. Результат: кости и зубы сохранились».

И добавил снизу: «Студент-химик, блин».

Глава 4. Наука

Эксперт зачитал лекцию в пустоту:

— Калийная селитра — окислитель. При нагревании она выделяет кислород, ускоряя горение. Но даже в смеси с углём и серой температура редко превышает 1000 градусов. Этого достаточно, чтобы обуглить мягкие ткани, но недостаточно, чтобы уничтожить кости и зубы.

— А если добавить алюминиевую пудру? — спросил коллега. — Как в фейерверках?

— Температура поднимется до 1500–1800 градусов. Но тогда это уже термит. А термит — это взрыв.

— И что будет с тушкой?

— Разлетится на мелкие куски. Которые потом придётся собирать.

— А если добавить больше селитры?

— Не поможет. Кости минерализованы. Для их плавления нужна температура выше 1400 градусов плюс давление. В бочке этого не создать.

Эксперт закрыл папку.

Глава 5. Следствие

Димана арестовали. Судья не поверил в «научный эксперимент».

— Вы сжигали человеческие останки в бочке, — сказал судья. — Это надругательство.

— Я думал, селитра сожжёт всё.

— Не сожгла.

— Не сожгла.

— Что вы скажете в своё оправдание?

— Что я дурак.

— Это не оправдание.

Судья дал условный срок — с учётом того, что Диман учился и обещал больше не взрывать бочки.

Напарника оштрафовали.

Бочку утилизировали.

Эпилог

— Двадцатая, — сказал коллега.

— Двадцатая, — вздохнул эксперт.

— И что с ней?

— Пахнет химией. Кости хрупкие, но целы.

— А студент?

— Условно.

— Эх.

— А что ты хотел? Он же молодой. Ему ещё учиться.

— На кого?

— На врача.

— Анекдот?

— Жизнь.

Эксперт закрыл папку и погасил свет.

Я лежала в коробке. Пахло селитрой, гарью и безнадёгой.

Селитра не волшебница, Диман. Она просто удобрение.

Запомни это.

Заключение. Вместо прощания (потому что мы ещё встретимся)

Эта книга родилась не в тихом кабинете, а в шумных комментариях.

Всё началось с поста про свиней. Фёдор, его свиньи, сытые и равнодушные. А потом — понеслось. Геннадий с кислотой, Олег с акулами, Семён с крокодилами, Лёха с крабами и пауками. Валера Петрович с болотом, Толян с грузом, Колян с пещерой. Аркадий с бетоном, дядя Вова с покрышками, Лёня с измельчителем, Эдуард с морозильником. Роман с серной кислотой, Василий с известью, Савелий с каустиком, Диман с селитрой.

Все они — мужчины (и одна женщина — Алина, простите, что я вас чуть не забыла). Все они — с добрыми намерениями. Все они — с ужасным результатом.

Идеи для историй присылали подписчики.

— А что, если скормить пираньям?

— А что, если залить в бетон?

— А что, если утопить с грузом?

— А что, если спрятать в пещере?

— А что, если сжечь в котельной?

— А что, если проварить в щёлочи?

Я писала. Тушка № 43 лежала в коробке и комментировала. Вы читали, смеялись, ужасались, снова просили — и я снова писала.

Так и родился этот сборник. Первый. Но не последний.

Спасибо вам

Спасибо тем, кто читал посты и не ленился писать комментарии. Тем, кто предлагал идеи, даже самые безумные. Тем, кто говорил «напиши про это», и я писала. Тем, кто делился постами, ставил лайки, спорил в комментариях — о науке, о криминалистике, о принципе Локарда и о том, почему свиньи не едят зубы с пломбами.

Без вас этой книги не было бы. Серьёзно.

Я не криминалист, не судмедэксперт и даже не следователь. Я просто человек, который любит писать, ворошить криминальные мифы и смотреть на человеческую глупость с усталой улыбкой. А вы составили мне компанию. И я вам за это бесконечно благодарна.

Что дальше

Тушка № 43 ещё не закончила свои приключения. В первом сборнике мы разобрали животных, природные объекты, технику и химию. Но остались ещё способы.

Космос, воздушные шары, медицинские ухищрения, промышленные инсинераторы и, конечно, те самые знаменитые 220 мешков для мусора, которые кто-то всерьёз предлагал наполнить гелием.

Второй сборник уже в работе. Он будет не менее дурацким, не менее научным и не менее вредным для ваших нервов.

А пока — спасибо, что дочитали до конца. Спасибо, что не пожаловались в полицию (хотя могли бы). Спасибо, что не попытались повторить ни один из описанных способов (надеюсь).

Берегите себя. И не доверяйте свиньям.

Они сытые. Им неинтересно.

Тушка № 43

P.S. Эксперт в морге тоже передаёт привет. Он устал подписывать коробки. Но обещает держаться.