Прозрачный лед

Глава 1. Ил под ногами

Невероятно тяжелый рабочий день подошел к концу. Анна припарковала в подземном гараже свой любимый маленький красный Volkswagen Polo, но подниматься на лифте в квартиру не стала: хотелось выйти на свежий воздух, немножко проветрить голову и привести мысли в порядок. Все было достаточно неплохо, но последние несколько дней в душе поселилась какая-то тревога. Внутри было неспокойно, как будто натянулась тонкая струна и вот-вот собиралась лопнуть — какое-то мелкое, неприятное дрожание.

Нет такого словаря, чтобы описать внутреннее состояние обычного человека... Она даже не стала пытаться его объяснить. Просто подумала, что нужно немедленно по возвращении домой приступить к выполнению своих привычных небольших ритуалов. Жизнью и опытом подтверждалось: создание маленьких приятных привычек очень сильно меняет настроение в лучшую сторону, стабилизирует психику и позволяет разобраться с мелкими проблемами.

Анна стояла на выходе из внутреннего дворика своего роскошного комплекса и медленно обводила взглядом окружающий её пейзаж. Круглые жёлтые фонари отбрасывали мягкий свет на аккуратно подстриженные газоны, на ухоженные клумбы, на дорожки, вымощенные разноцветной плиткой.

За чугунной оградой начиналась совсем другая жизнь, иная картина представала перед глазами. Вокруг высились девятиэтажки — они были построены ещё в девяностых годах и сначала воспринимались как чудо. Семьи переезжали из коммуналок в трёхкомнатные квартиры, всех наполняла радость ожидания светлого и радостного будущего. Но дома потихоньку ветшали, подъезды оказались неудобными, лифты часто ломались. Менялись соседи, менялось окружение. Старики потихоньку уходили из жизни, и дворы наполнялись молодой, непонятной, совершенно другой публикой. Подростки в худи с растянутыми воротами, в растрёпанных драных джинсах... Они сидели маленькими группками и при этом ничего не делали, даже не разговаривали между собой — просто сидели на заборе вокруг детской площадки и были похожи на стайку случайно приземлившихся чёрных всклокоченных галок. Иногда во дворе появлялись какие-то более взрослые компании из сильно подвыпивших мужиков, которые забивали «козла» у детской песочницы и пили пиво, а скорее всего — даже и не пиво.

Сейчас вокруг было тихо и пустынно: погода не располагала к посиделкам. Небо было такое низкое и мрачное, что казалось — ещё чуть-чуть, и можно погрузить руку в эту темноту, в эту муть, и почувствовать вязкость, как будто это кисель. Или, вернее, даже не кисель; это было похоже на то ощущение, которое Аня помнила ещё с детства, когда они купались в маленькой речке на даче. Нужно было пройти от берега метров пять или шесть, чтобы добраться до нормальной чистой воды, а до этого нога уходила по колено в вязкую, мягкую, плотную жижу. Ужасно противное ощущение. Кроме того, было очень страшно, потому что в иле кишели пиявки, и нужно быстро-быстро проскакать этот маленький отрезок вязкой омерзительной глины, чтобы немедленно оказаться в чистой проточной воде.

Дом Анны сверкал огнями и был похож на новый керамический зуб, который по ошибке вставили в плохо вылеченный рот, наполненный жёлтыми прокуренными зубами многолетнего курильщика. Между девятиэтажками притаились ещё не снесённые частные дома, окруженные небольшими садиками. Дома не были особенно ухоженными; здесь никто не строил вилл, потому что вся эта территория подлежала сносу. Но застройщик куда-то пропал.

— Неужели он разорился? — подумала Анна с некоторым даже раздражением. — И где была моя голова, когда я решала — купить или не купить эту квартиру?

В действительности вариантов покупки было только два: либо в центре города квартиру небольшой площади, либо в этом комплексе с прекрасными перспективами — действительно просторную квартиру. Такую, о которой мечтала не сказать чтобы прямо с детства, но со зрелого возраста, когда начала зарабатывать сама. Метров сто, чтоб были большие окна, лоджия или какая-нибудь терраса...

В голове у Анны было ясное представление о том, как это жилье должно выглядеть. Каково же было её изумление, когда в этом комплексе, который, кстати, назывался «Дом Кавалли» (довольно претенциозное название), она увидела эту квартиру. Это была квартира мечты! В голове мелькнула мысль, что дали о себе знать детские комплексы: то время, когда они жили впятером — родители, младшая сестра и бабушка — в крошечной сорокаметровой клетушке, где было, тем не менее, целых четыре комнаты. Красок добавляло пребывание там огромного добермана — его купили сестре, но гуляла с ним, конечно, Анна.

И хотя она знала, с самого начала знала, что нужно выбирать главное — местоположение, или «Location», как любила говорить её подружка Маринка (та самая, что из конопатого неуклюжего подростка превратилась в важную даму-филолога), а также однородное социальное окружение — она всё равно не смогла отказаться от покупки. Тем более что проект действительно был потрясающий: вокруг должны были разместить торговый центр, парковую зону, поликлинику и целую россыпь различных кафешек.

Но сейчас вместо раскидистых деревьев и зон отдыха недалеко виднелись остатки какого-то лесочка. В него было даже страшно заходить, потому что место облюбовали для своих прогулок многочисленные собачники из соседних домов со всеми вытекающими отсюда последствиями. Притом выглядел лесочек довольно-таки негостеприимно и недружелюбно.

Стало зябко. Анна повернулась и медленно пошла к подъезду. Почему-то вспомнился вчерашний неожиданный визит Вадима. Да-а, Вадим... Её незаменимый зам, правая и левая рука одновременно, а с недавних пор еще и «бойфренд». Какая ирония: Анна всегда была против ярлыков и присвоения ролей, особенно в отношениях, но как иначе назвать человека, который раз в неделю после работы приезжал к ней на пару часов развеять одиночество и снять стресс? Его присутствие рядом давало ощущение ложного тепла и уюта, но оно и успокаивало, потому что было просто теплом человеческого тела.

Очень зоркая в бизнесе, полагавшаяся на свое чутье, она прекрасно отдавала себе отчет во всей поверхностности, сиюминутности этой связи. Но в глубине души Анна иногда позволяла оформиться мысли, что она ему дорога, он к ней привязан, он ее любит. Эта мысль быстро пролетала, оставляя после себя щемящее чувство какой-то утраты, неправильности, которую невозможно объяснить. Как же сложно сформулировать мысль, если дело касается чувств... какой у нас ограниченный, неточный словарь. Неизбежно, что люди так плохо знают друг друга, так плохо понимают не только окружающих, но и себя самих. Это горько, но неудивительно. Удивительно другое: что мы можем хоть как-то договариваться и общаться, находясь при этом в плену собственных представлений и собственной оптики.

Обычно Вадим бывал по пятницам (у жены в это время курсы макраме), но вчера неожиданно заехал в среду. Хотя почему неожиданно? В четверг с утра он улетал в командировку — знакомиться с новым потенциальным клиентом в неформальной, так сказать, обстановке. А точнее — на базе предприятия, с банькой и бильярдом. Тут Вадиму не было равных: свои самые полезные знакомства он заводил именно на таких «встречах».

Глава 2. Чашечка капучино: последствия

Вот и вчера он вошел в квартиру и сразу стал по-хозяйски создавать нужную атмосферу: на столе, как по мановению волшебной палочки, появилась бутылка легкого сухого белого вина.

— Ты же любишь белое, сладеныш? — пропел он.

«И где он подцепил это омерзительное словечко?» — в очередной раз поморщилась Анна. Она пыталась, честно пыталась максимально сократить время встречи. Помогло только то, что она закрылась в ванной, включила воду и полчаса просто стояла под душем.

На выходе её встретил обиженный и одновременно заботливый взгляд Вадима:

— Ты плохо себя чувствуешь? Наверняка надорвалась на работе. Знаешь что? Тебе просто необходимо уехать на неделю на настоящий ретрит, подзарядиться. Все процессы на контроле. Во вторник я возвращаюсь и сразу впрягаюсь, а тебя к этому моменту в офисе быть не должно!

Анна смотрела на него — такого расслабленного, ухоженного, в дорогой рубашке, источающего густой мускусный запах дорогого парфюма — и вспоминала их встречу три года назад в торговом центре. Они не виделись пятнадцать лет. Анна ни за что не обратила бы внимание на этого мужика средних лет в дешевой куртке, пробивающего на кассе пакет молока и три булочки. Но он её окликнул:

— Аня, не узнаешь?

Господи, этот потрепанный жизнью человек был Вадиком, одним из самых способных студентов курса... Два образа никак не хотели совмещаться: заносчивый молодой «гений» и этот неказистый мужичок.

— Ой, — Анна искренне смутилась. — Прости, не заметила...

— Да ладно, не узнала, наверное, — усмехнулся он.

Анна постаралась сгладить неловкость:

— Ты шутишь? Как я могла не узнать гордость курса, университета и... что там дальше?

— А дальше, — напряженным голосом ответил Вадим, — начинается совсем другая история. Но тебе вряд ли это интересно.

Так и получилось, что Анна, пригласив его на чашечку капучино, выслушала длинную историю неудач непризнанного таланта. Впрочем, история была совсем не путаная, поскольку посвящалась одной идее — несправедливости мира.

В итоге той случайной встречи Вадим оказался на вакантном месте руководителя департамента техподдержки. Через год решение пригласить его казалось удачным: Вадим включился в процесс с яростной решимостью. Он действительно был талантлив. Постепенно его образ стал меняться — синхронно с растущей зарплатой.

Анне денег на него было не жалко: круг его обязанностей расширился на многие сферы. Из последних задач особенно сложной был запуск нового отеля. Прежние владельцы, наследники, с огромным энтузиазмом избавились от обременительного имущества, планируя, как говорила бабушка, «как получше пришить к отцовским денежкам уши».

Оборудование, персонал, спа-центр — всё это требовало решений и огромных вложений. Вадим с головой ушел в дело. Анна немного переживала из-за постоянных перерасходов сметы, но для стройки это обычное дело, а Вадим скрупулезно контролировал каждый гвоздь.

Ей очень захотелось домой, в свою крепость. Двери лифта бесшумно разъехались, и Анна вступила в «королевство зеркал». Одна стена зеркальная, остальные — из отполированной стали. Ты оказываешься в бесконечном пространстве, где повторяешься тысячи раз, уходя в холодную глубину металла.

Спокойствие не приходило.

Глава 3. Визит Мадонны

В голову полезли совсем уже неприятные воспоминания о последней встрече с Мариной, когда та вдруг, ни с того ни с сего, завела разговор о том, как ужасно, когда женщина одна. Когда некому прислонить голову, некому поплакать, никто тебя не поддержит, никто тебя не встретит вечером с бокалом вина, с мягко мигающим экраном телевизора — ну, или на худой конец компьютера — с тихо звучащей музыкой... Вообще в атмосфере семейного домашнего уюта.

Анна сначала не поняла, к чему весь этот разговор, но потом увидела, как чуть-чуть изогнулись яркие и резко очерченные губы Марины в снисходительной улыбке.

«Господи, это же она меня имеет в виду! — пронеслось в голове. — Это я возвращаюсь в пустую квартиру, где меня не ждет ни музыка, ни чашечка крепкого чая, ни любящий муж, готовый заключить в свои объятия. Это же она обо мне!»

Боже мой, еще неизвестно, что лучше: когда тебя встречает покладистая и веселая «Алиса», готовая выполнить все твои пожелания, или вечно напряженный, нервный, с каким-то блеском в глазах Игорь. Вспомнив про Игоря, она встряхнула головой и решила, что определенно «Алиса» гораздо лучше. От неё, по крайней мере, не исходит какая-то нервная напряженность и отрицательная энергия.

Причем, что интересно, подумала Анна, ведь Игорь старается быть милым, он окружает её мелкими знаками внимания, несмотря даже на то, что Марина часто проявляет этим недовольство. Она уходит на кухню, поджимает губы, переводит разговор на другое.

Особенно неловкая ситуация была на прошлой неделе: Анна заглянула на полчасика поболтать. Заехала сразу после переговоров; на ней был деловой, но очень дорогой, как любит говорить Марина, «look». Дверь открыл Игорь. Открыл и застыл, как будто перед ним не подружка жены, а по крайней мере Мадонна. Так и стоял с горящими глазами, благоговейным выражением лица и посудным полотенцем через плечо.

Марина выглянула в коридор, быстро окинула взглядом сцену и странно напряженным голосом сказала: — Игорек, милый, что же ты застыл, как... каменный истукан. Это не Афина и не Афродита, это всего лишь наша Анечка. Тебе бы от вида собственной любимой жены столбенеть... Проходи.

Марина тогда улыбалась, но глаза были злые, серьезные, а голос — холодный, если не сказать ледяной. По крайней мере, ни в голосе, ни в самом выражении лица не было никакого даже намека на то, что это шутка.

Анна в тот момент не особенно внимательно слушала и не придала большого значения этой, как она тогда подумала, мелочи. Зато теперь, перебирая события последних дней, она начинала думать: а может быть — как это ни смешно — может быть, Марина ревнует своего мужа к ней?

Но ведь она лучше других знает, что после смерти в двадцать пять лет от острого лейкоза ее Сережки, Аня до сих пор так и не оправилась до конца. По крайней мере, не оправилась достаточно для того, чтобы перестать сравнивать с ним каждого мужчину, который проявлял к ней внимание. Марина часто твердила, что давно пришла пора двигаться дальше. Она знала всё про Сережу, видела Аню в те страшные дни его ухода из жизни, горячо поддержала ее переезд в другой город, сидела с ней молча перед телевизором, часто забегала.

Впрочем, продолжалось это совсем недолго. Анна так глубоко ушла с головой в организацию своего бизнеса, так загрузила себя работой, что Марина вполне резонно решила: она сделала для подруги достаточно, чтобы вытащить ее из эмоциональной ямы. Именно потому, что Марина была с ней рядом в этот чудовищный, непереносимый период ее жизни, Анна считала, что подруга не может ее ревновать к своему Игорьку. Это было бы так глупо, что она отмахнулась от этой мысли и вошла в квартиру с твердой решимостью немедленно приступить к своим ритуалам, поправить настроение и вернуть себе нормальное эмоциональное состояние.

Глава 4. Белый прямоугольник тишины

Замок тяжелой входной двери мягко, почти бесшумно защелкнулся, и взгляд её неожиданно упал на небольшой белый конверт, который лежал на полу. Никакой щели под дверью не было. Как он мог попасть сюда? Это был точно не её конверт, и она в растерянности остановилась, застыв у входа с ключами в руках. Было что-то очень неприятное и даже зловещее в этом простом конверте из плотной белой бумаги, который попал сюда невесть как и теперь спокойно лежал в квартире у входной двери.

«Так, — подумала Анна, — надо успокоиться, взять себя в руки. Посмотреть, что там написано, подумать, как конверт попал в квартиру».

Ключи... Ключи есть только у неё, и запасной комплект есть у Вадима, но он сейчас в командировке. Поэтому положить конверт, открыв дверь своим ключом, не мог. Есть еще один вариант: он мог по какой-то причине передать ключи от её квартиры кому-то из знакомых и попросить отнести этот конверт.

Это была полная глупость. Предположение было глупым по двум причинам. Во-первых, совершенно невозможно было представить, что Вадим мог передать ключи какому-то третьему лицу. Во-вторых — и это было самым главным — если бы он даже это и сделал, то должен был позвонить и предупредить её о том, что отдал ключи кому-то. Например, их секретарю, и попросил принести какой-то документ. И еще третье соображение, которое делало эту идею совершенно невозможной: не было ни одного документа, который нужно было передавать Анне таким странным способом. Значит, Вадим и версия с ключами отпадают. Нужно просто ему позвонить и спросить — просто для того, чтобы перестать об этом думать.

Анна глубоко вдохнула, стараясь успокоиться. Осторожно перешагнув через конверт, она медленно набрала номер Вадима.

«Уже десять, — подумала она с легким чувством вины. — Наверняка он спит».

Командировка обещала быть насыщенной, а в чужом провинциальном городе вечером делать особо нечего. Анна боялась, что разбудит его, но этот конверт буквально выбил её из колеи. Вадим ответил после первого же гудка. Голос его был бодрым и совершенно не сонным.

— Вадим, — сказала она, стараясь сохранить спокойствие, — как идут дела?

— Да всё нормально! — голос звучал самодовольно и весело. — Сегодня очень удачно провёл переговоры, будем заключать контракт. Это будут группы на регулярной основе, оплачивать будет предприятие, так что трудностей возникнуть не должно. Думаю, результат на твердую пятерку!

«Бессмысленно спрашивать, был ли он сегодня в квартире, если он в шестистах километрах отсюда», — подумала Анна. Но вдруг он передал ключи? Её следующий вопрос прозвучал нейтрально, хотя и немного странно:

— Слушай, а ты мои ключи с собой случайно не прихватил?

— С какой стати? — удивился Вадим, и его удивление показалось искренним. — Зачем они мне? Я их боюсь потерять, они у меня дома, в надежном месте. Жена ни за что не найдет, а если и найдет — всегда можно сказать, что кто-то из приятелей дал.

Итак, вопрос с Вадимом был закрыт. По крайней мере, по его версии, ключами он воспользоваться не мог.

— Ладно, рада, что всё прошло хорошо, — сказала Анна нарочито бодрым тоном. — Что-то сегодня устала. Это я сейчас хорохорюсь, а вообще день был чудовищный. Не люблю, когда ты надолго уезжаешь, тяжело всё тащить одной.

— Конечно, — самодовольно хмыкнул Вадим. — Каждая женщина нуждается в мужском плече. Даже такая сильная, как ты. Я же тебе еще вчера сказал — тебе необходимо отдохнуть, но не переживай, вернусь и всё организую. Ну всё, спокойной ночи, целую. Пока.

Теперь вставал вопрос: что делать с конвертом? Вариантов было немного. Вариант первый: можно было просто открыть его и посмотреть, что там написано. Вариант второй: можно было позвонить Ивану Петровичу, начальнику службы безопасности холдинга, и попросить его приехать, объяснить ситуацию и вместе посмотреть, что же было в конверте. Но не хотелось беспокоить немолодого человека, обремененного многочисленной семьей, поздно вечером — это было неприлично. Он очень много работал, был необыкновенно ответственным; а сегодня с утра был немного простужен и даже ушел — как это ни удивительно — на полчаса раньше домой, оставив за себя заместителя. Да и потом, не хотелось выглядеть глупо в его глазах, если бы оказалось, что в конверте, например, приглашение на день рождения к какому-то «икс».

Открывать конверт самой ужасно не хотелось. Просто рука не поднималась взять эту проклятую бумагу и прочитать, что там написано. Это было неправильно, она не должна была здесь лежать, её вообще не могло быть здесь в принципе!

Версия с инопланетянами тоже отпадала. И тут она вспомнила о своем секретаре. Девочку звали Лена. Она работала всего полгода и появилась в офисе только потому, что очень и очень за неё просила бабушка Анны. Старушка была очень справедливая, за словом в карман не лезла и людей хвалила редко, но за внучку своей старинной приятельницы она сильно переживала. Леночка воспитывалась бабушкой с десяти лет — родители развелись, ситуация у них была сложная. Лена закончила колледж и получила профессию бухгалтера. Бабушки-подружки её хвалили и просили взять на работу — причём на любую.

Анна не возражала, потому что на тот момент ей нужен был секретарь, и ничто не мешало проверить эту девочку: может быть, она действительно такая толковая, как говорили бабушки? Когда Лена пришла на собеседование, Аня, которая в глубине души считала себя достаточно хорошим психологом, разбирающимся в людях, с первого взгляда решила, что Лена ей подойдет. (Ну да, может быть, это было несколько самонадеянно, но, по крайней мере, к настоящему моменту ей казалось, что она не совершила ни одной ошибки в оценке людей).

Скромная, тихая девочка оказалась симпатичной и воспитанной. Она была светловолосая, в тоненьких очечках с очень строгим выражением умных серых глаз. Ничего особенного в ней не было, но общее впечатление было: «милая девочка». Если бы она прошла по улице, ни одна голова не повернулась бы вслед. За эти полгода Лена продемонстрировала сообразительность, обучаемость и, главное, огромное желание быть полезной. Она так активно включилась в работу, что с каждым днём обязанностей у нее становилось всё больше и больше. Как бабушка всегда говорила: «Была бы шея — хомут найдётся». Вот это был как раз такой случай.

Глава 5. Стая встревоженных голубей

Лена согласилась приехать без лишних вопросов.

— Передай бабушке телефон, я хочу сама с ней поговорить, чтобы она не волновалась, — сказала Анна. — Я такси сейчас вызову. И, наверное, тебе будет даже лучше переночевать у меня, а завтра вместе поедем на работу.

Ночевка была разрешена, Анна быстро вызвала машину. Адрес она помнила наизусть — это было её тихой внутренней гордостью и в то же время достаточно досадной особенностью. Она помнила все адреса и телефоны, которые когда-либо слышала; это получалось автоматически, без каких-либо усилий. Иногда она даже задумывалась: не переполнится ли её память, если она будет запоминать подряд всю, в общем-то, ненужную информацию? Но, тем не менее, прочитав один раз личное дело Лены, она запомнила её адрес и номер телефона. Сегодня это было очень кстати.

До приезда Лены оставалось двадцать-двадцать пять минут. Даже мысли о том, что она возьмет этот конверт в руки, откроет и прочитает, не приходило Анне в голову. Приедет Лена, и они вдвоем решат, что делать дальше. И вопрос был даже не в том, что Лена даст ей какой-то мудрый совет, а в том, что при проговаривании ситуации в голове появлялась структура, выстраивались логические цепочки, и решение приходило гораздо быстрее. Это был отличный, работающий на все сто процентов, правильный и эффективный метод принятия решений.

Анна решила сначала подышать. Это диафрагмальное дыхание, про которое она прочитала в интернете, помогало ей очень здорово: десять циклов — и приходило спокойствие, давление могло нормализоваться, если оно было повышенное. Это была палочка-выручалочка, которая действительно творила чудеса — по крайней мере, для неё. Но сегодня даже эта любимая процедура не принесла никакого облегчения.

Кто и когда сказал, что человек должен мыслить ясно? Что в голове вообще есть какие-то конкретные мысли? Скорее всего, подумала Анна, там живут какие-то мысли-образы, расплывчатые туманные соображения, которые иногда бывает трудно облечь в слова — конечно, если речь не идет о бытовых или рабочих моментах.

Сейчас её мысли не перетекали плавно одна в другую, это не было похоже на плывущие по небу облака. Мысли-образы были похожи на стаю встревоженных голубей, которые по какой-то неизвестной причине вдруг рванули и разлетелись в разные стороны. Анна умела сосредотачиваться, и, конечно, бывали моменты, когда она мыслила ясно и последовательно, но это требовало больших внутренних затрат.

Сейчас она почувствовала, что не может собраться. В голове, как заноза, сидело неприятное воспоминание, и невозможно было понять, с чем или с кем оно связано. Что же могло так испортить ей настроение? Какая-то картина, встречный человек, случайное замечание?

И тут вдруг Анна осознала, что это свербящее чувство вызвало воспоминание о Маринке. О той самой школьной подруге. Странно, надо это будет обдумать: почему из верной спутницы по жизни, с которой она делилась всеми секретами — от загадок космоса до взглядов мальчишек за соседней партой, — Марина превратилась в кого-то чужого? В последнее время Анна стала замечать в её поведении настороженность.

Это было похоже на то, как невероятно умная кошечка лапкой пробует воду в ванной, размышляя, представляет ли та опасность. Вот так и Марина: когда они начинали разговор, она строила фразы как-то слишком правильно, слишком «кругло». Пропала живость общения. Единственное, что приходило в голову — у подруги возникли реальные проблемы с мужем.

Вообще с этим Игорем история была почти трагическая. Маринка всегда считалась красавицей. Не в школе, где она была неуклюже-конопатой, а позже, когда выломалась в эдакую манерную высоченную девицу с кошачьей грацией. Она была королевой. И эта королева ждала своего принца. Но все были не те. Ни один из ухажеров не проходил её строгого интеллектуального теста. А если кто-то и проходил, то оказывался хлюпиком со зрением минус двенадцать — плохая наследственность для детей, ужас.

Ситуация стала меняться, когда Маринке уже близилось к сорока. Подруги были замужем, обсуждали детей и мужей. Она стала выпадать из общения, её перестали приглашать. И тут на горизонте появился Игорь.

Это был не принц, конечно, а некое подобие — как бы стертая ластиком картинка принца. В нём чувствовался какой-то внутренний надрыв, трагичность. Такой «молодой Байрон», только слегка неопрятный и не писавший стихов. Менеджер в небольшой логистической фирме. Внешность средняя, пронзительный взгляд темных глаз, густая челка, которую он элегантным движением отбрасывал назад... В общем, Маринка вышла за него замуж.

Анна советов не давала — её и не спрашивали. Но она не смогла бы объяснить, почему Игорь вызывает у неё тревогу. Что-то было в нём странное, какая-то надломленность. Казалось, ещё чуть-чуть — и он либо забьется в истерике, либо набросится на собеседника. В конце концов Анна решила, что у него есть какой-то психиатрический диагноз.

«Может и болен, но как-то очень уж удобно болен, в свою пользу», — думала Анна изредка. Марина явно находила удовольствие в наличии такого управляемого, меланхоличного партнера, всегда находящегося в полном её распоряжении.

Анна села и задумалась: «Начну с позитива. Подготовка к тендеру на финишной прямой. Сегодня подписали отличный контракт на IT-конференцию. Пятьсот гостей, трансфер, размещение... Это обещает приличный заработок. Если всё пройдет отлично, будет долгосрочный договор».

Это был жирный плюс. А всё остальное — просто мелочи: Марина с её подколами, неустойчивый Игорь с его суетливой угодливостью... Подлить чайку, поднести бокал, зажечь свет в кухне, как будто она сама не может! Это вызывало глухое раздражение.

Раздался звонок телефона. В тишине вечерней квартиры он прозвучал оглушительно громко. Звонил консьерж.

— Да, пусть поднимается, — ответила Анна, вспомнив, что забыла предупредить о гостье.

Глава 6. Привет от Ларошфуко

Через минуту Лена звонила в дверь. Как всегда — собрана, сосредоточена, вид бодрый, совершенно не заспанный. Если ей и было любопытно, зачем её вызвали поздним вечером, это оставалось незаметным. Словом, девочка была очень правильно воспитана.

— Добрый вечер, Анна Владимировна, — спокойно сказала Лена. — Что-то случилось?

— Да в том-то и дело, что ничего особенного. Но почему-то в последнее время тревожусь и неуютно себя ощущаю, а я привыкла доверять своей интуиции. Мы с тобой сейчас посидим, чаю попьем, поболтаем — и, может быть, придем к выводу, что мне просто пора съездить куда-то отдохнуть.

— Конечно, с удовольствием, — ответила Лена. Она любила пить крепко заваренный и очень горячий чай.

Анна старалась говорить спокойно и даже весело. Ей хотелось убедить Лену и себя, что ничего страшного не происходит, что она просто устала.

— Представляешь, прихожу сегодня домой и в закрытой квартире нахожу конверт. Как-то мне стало неприятно, что я даже не стала его открывать. Подумала, что мы вместе посидим и посмотрим.

— Да, я заметила, что у вас конверт валяется около двери, — кивнула Лена.

— Вообще, какое-то у меня сегодня тревожное состояние. Да мне еще вчера с колесами настроение испортили... Можешь себе представить: на нашей охраняемой парковке около офиса прокололи два колеса. Да что там прокололи — их просто разрезали, оба с одной стороны, так что я даже не могла запаску поставить. Пришлось вызывать сервис. Так противно было: кто-то специально постарался навредить.

— А вы видеорегистратор посмотрели? — быстро спросила Лена.

— Да, ребята из сервиса это первым делом предложили. Но знаешь, что странно: запись оказалась испорчена. Там был какой-то белый круг посередине. Они сказали, что это... — она замолчала и задумалась. — Вот я тебе сейчас рассказываю и вспоминаю... Они спросили меня: «На лобовом стекле какая-то бумажка, хотите её посмотреть?». Я махнула рукой, и её выбросили. Но тогда я была уверена, что это объявление или реклама. А теперь вспоминаю, как выглядела та бумажка. Я её мельком видела — и знаешь, это был точно такой же белый конверт, как тот, который сейчас лежит у моей двери!

— Про регистратор я знаю. Это был инфракрасный фонарик, — серьезно сказала Лена. — Мне ребята в колледже рассказывали. Обычные камеры не видят ИК-излучение как свет, но их сенсоры к нему очень чувствительны. Если направить такой фонарик прямо в объектив, на записи не будет видно ни лица, ни фигуры — только огромное яркое белое пятно, которое «ослепляет» матрицу. Словно в камеру светят мощным прожектором, хотя для человеческого глаза это выглядит как полная темнота.

Анна слушала, пораженная технической подкованностью секретаря. Лена тем временем продолжала:

— А вот насчет конверта и ключей надо подумать. Знаете, у меня есть предложение. Вы всегда говорили, что прежде чем искать решение проблемы, нужно сначала правильно поставить задачу, структурировать поиск, составить алгоритм...

Было что-то забавное в этой маленькой девочке, которая серьезным голосом повторяла правила Анны в гулкой тишине пустой квартиры.

— Да, ты права. Но давай сначала прочитаем письмо. Вдруг там появится какая-то информация? Давай оперировать всеми фактами, которые у нас есть на руках.

— Хотите, вместе прочитаем? — быстро спросила Лена.

— Ну да, — медленно ответила Анна. — Не в полицию же обращаться. И не начальнику службы охраны звонить... Неудобно получится, вдруг там ерунда.

Лена внимательно посмотрела на Анну: — Анна Владимировна, если вам неприятно этот конверт в руки брать, давайте я его открою. Там же не может быть никакого личного секрета?

— Господи, какой там может быть секрет! — ответила Анна. — Там может быть какая-то гадость...

— Да нет, конверт плоский, обычный. Может быть, какой-нибудь шантажист написал? — в глазах у Лены мелькнул насмешливый огонек. — Как в детективном романе.

Она принесла конверт и спокойно вскрыла его.

— Прочитай, — попросила Анна. — Пожалуйста.

Лена аккуратно вытянула листок плотной бумаги. Сначала нахмурилась, а потом начала читать. Её голос звучал странно ровно, как будто она зачитывала деловой отчет: — «Люди не только забывают благодеяния и обиды, но даже склонны ненавидеть своих благодетелей и прощать обидчиков. Необходимость отплатить за сделанное добро кажется им рабством, которое их тяготит».

Лена замолчала, растерянно глядя на Анну.

— Это Ларошфуко, — сказала Анна глухим голосом. — Мой любимый автор.

— Я не читала, — призналась Лена.

— Это не страшно, будет время — почитаешь. У тебя ещё много времени впереди.

Какая странная ситуация. Они в пустой квартире, которая сейчас совсем не кажется надежной крепостью. Сидят напротив друг друга и рассуждают о литературе. О Ларошфуко!

Глаза Лены блеснули: — А у вас случайно нет такой доски, на которой мы будем прикреплять магнитами фотки подозреваемых, записывать все улики и соединять их длинными красными линиями? Я давно мечтала попробовать что-то такое!

Похоже, эта миляга действительно думала, что они попали в настоящий детектив. Но если честно признаться самой себе, у Анны было то же чувство. Машина, письмо, ключи... Улики для анализа уже были на руках.

От автора: «Говорят, классика бессмертна. Но иногда она возвращается в виде анонимного письма под дверью, напоминая, что за доброту часто платят ненавистью. А вы помните, кому в последний раз делали одолжение?»

Глава 7. Синтетический шепот

Доска нашлась на кухне. На этой современной кухне — стекло, пластик, всё функционально и продумано. Упорядоченные кухонные приборы, ничего лишнего, но всё необходимое всегда под рукой. Доска выглядела здесь как-то наивно и несколько чужеродно, но функцию свою она выполняла отлично: на ней можно было крепить листочки магнитами, а можно было просто писать.

— С чего начнём? — деловито спросила Лена и взяла в руки толстый фломастер.

Это выглядело бы даже забавно, если бы не было так неуместно.

— Давай сначала перечислим факты, — предложила Анна.

Лена с готовностью начала записывать:

Колеса машины (разрезанные).Запись видеорегистратора (ослепленная).Конверт, попавший в квартиру неизвестно как. Вопрос с ключами.

— Пока получается немного, — констатировала Лена.

— Да, вот ещё, — добавила Анна. — Раза два за последнюю неделю, нет, даже три, кто-то звонил. Но когда я отвечала на вызов, слышно было только какое-то невнятное урчание, шипение... ощущение пустоты на том конце, как будто абонента нет.

И, как будто в подтверждение её слов, в тишине просторной квартиры раздался настойчивый и — как показалось Анне в тот момент — тревожный, почти наглый телефонный звонок. Они переглянулись.

— Вы сами возьмёте трубку, Анна Владимировна? Или, может быть, мне ответить? Я могу сказать, что вы заняты.

Такая мысль мелькнула у Анны, но потом она подумала, что это будет уже совсем малодушно. Она, взрослая женщина, будет прятаться от телефонных звонков за спину маленькой девочки? Кроме того, это вполне могла быть бабушка или сестра Ольга — да вообще кто угодно по делу.

Она переключила мобильник на громкую связь и ответила: — Да, я слушаю.

Голос её был спокойным, хотя никакого спокойствия внутри Анна не ощущала. Ответом была тишина. Не было даже того шуршания и шелеста, которые она различала прежде. И тут Анна услышала голос — механический, явно прошедший через цифровой вокодер, который дробит звуки на сухие, лишенные человеческих интонаций частоты.

— Жди, — прошелестел голос. — Я близко.

И это было по-настоящему страшно.

— Ты... ты слышала? — спросила Анна слегка дрогнувшим голосом.

— Да, — ответила Лена. И её голос, в отличие от голоса Анны, звучал удивительно твёрдо.

Решительность и твёрдость, которую Анна услышала в интонациях своей маленькой очкастой помощницы, придала ей сил.

— Так, — сказала она. — Давай рассуждать логически. Голос явно прошел обработку. Сделать это обычный человек не может — я, например, не умею. Значит, кто-то подготовился, приложил усилия. И у этого «кого-то» была цель. Какая?

— Напугать, — немедленно ответила Лена. — Вывести из состояния равновесия.

— Да, похоже на то. Но ведь сделать это технически очень сложно...

Лена замялась. — Ошибаетесь, Анна Владимировна. Например, мой приятель Тим — он и школу-то нормально не закончил, но такие вещи делает на раз-два. Он просто какой-то компьютерный гений.

— Хорошо, оставим пока твоего гения Тима в покое. Просто зафиксируем факт: за этим событием стоит технически грамотный человек. А сейчас давай запишем ещё один пункт в наши улики — телефонные звонки. Смотри, в общей картине этих разрозненных мелочей появляется логика.

Анна подошла к доске. — Давай, во-первых, добавим звонки, а во-вторых, рассмотрим каждую «улику» по отдельности. Начнём с того, что волнует меня больше всего: с ключей. Конверт не мог попасть в закрытую квартиру, если у этого таинственного почтальона не было комплекта. Это первая проблема. И вторая: у нас есть камеры в подъезде и консьерж. Начнём с первого вопроса — у кого есть ключи?

— У кого? — переспросила Лена.

Анна немного помедлила. — У Вадима... Андреевича. — Она быстро посмотрела на Лену, но выражение лица помощницы не изменилось. — И у меня.

— Это всё? — задумчиво протянула Лена. — То есть можно взять любой из двух комплектов и сделать дубликаты?

— Да, технически возможно. Замок сложный, но есть пара мастерских, где могут изготовить дубликат для такого типа.

Вопрос с консьержем пока решили оставить в стороне. Лена написала крупную цифру «1» в углу доски: «Вадим Андреевич». Рядом — слово «Ключи» и маленький, но чёткий крестик.

— Вадим Андреевич сам мог бы их отдать, хотя пока это выглядит маловероятно. Зачем? Давай начнём с моего комплекта. Ключи я ношу в сумке, сумка — в шкафу моего кабинета. Нужно выяснить, кто за последние две недели заходил в офис во время моего отсутствия.

— Сделаю быстро, — кивнула Лена. — Я попрошу записи с камер в коридоре. По договору они хранятся ровно две недели.

— Это удачно, — криво усмехнулась Анна. — Хоть в чем-то повезло. Следующий вопрос — колёса. Случайно это произойти не могло. Нам нужно получить записи от центрального входа и с боковых сторон здания. Как раз на них попадает вся парковка.

Лена что-то пометила в мобильном телефоне. — Ой! — вспомнила она. — Есть ещё одна камера в доме напротив, на неё тоже попадает часть парковки.

— А ты думаешь, они дадут нам доступ?

— Нам — нет. Но Ивану Петровичу дадут обязательно.

Анна задумчиво посмотрела на доску. — А что ты думаешь по поводу поврежденной записи с моего видеорегистратора? Это ведь тоже может сделать не каждый. Мы второй раз получаем подтверждение, что за всем этим стоит технически подготовленный человек. Или люди. Но пока мы не можем сказать ничего конкретного.

Лена вывела цифру «2» и написала: «Мистер Икс».

— Хорошо, пойдёт, — кивнула Анна. — Движемся дальше. Теперь — текст письма. Ларошфуко... Не каждый вспомнит эту цитату. Ты вот, например, о нём даже не слышала.

Лена смущенно улыбнулась.

— Значит, мы можем предположить, — продолжала Анна, — что письмо написал человек, хорошо знакомый с литературой. И не просто с беллетристикой, а с французской классикой.

— Филолог? — Лена быстро посмотрела на Анну.

— Да.

— А у вас есть знакомый филолог?

— Конечно, — быстро ответила Анна и тут же осеклась. — Марина.

— Давайте запишем её на нашу доску, — решительно сказала Лена. — Вы часто встречаетесь, она ведь ваша близкая подруга. У нее миллион возможностей сделать дубликат. И во-вторых — уж она-то точно знает про Ларошфуко.

— Да, она точно знает... — задумчиво произнесла Анна. — Ну, если что, мы её сразу вычеркнем.

И на доске появилось третье имя: Марина.

Глава 8. Элитный проходной двор

Они отправились спать. Завтра предстоял тяжелый рабочий день, нужно было рано вставать, поэтому следовало хоть немного выспаться. На кухне в лунном свете белела доска, зияя пустотой: наверху теснилось лишь несколько записей. А прямо под ней лежал конверт. Он призрачно светился в этом слабом мерцании, и всё вместе — доска, молчащая квартира, этот конверт — выглядело в глазах Анны по-настоящему зловеще, хотя, на первый взгляд, картина была мирной.

Уснуть она не могла. Совсем. Поэтому решительно встала, оделась и спустилась вниз. Консьерж сидел на своем рабочем месте и дремал; за его спиной светились экраны мониторов. Надо сказать, что в комплексе система безопасности была продумана далеко не идеально: камеры стояли только на входе и в главном холле, на этажах их не было. Услышав шаги, консьерж вздрогнул и виновато посмотрел на Анну.

— Ничего страшного, Сергей, — сказала она. Сергей был молодым человеком лет двадцати пяти, работал здесь недавно, и Анна подозревала, что симпатизирует ей — он всегда так радостно ей улыбался. — У меня небольшая просьба. Что-то бессонница одолела, решила не откладывать до утра. — Конечно, Анна Владимировна! Любой вопрос. — Я бы хотела посмотреть записи с камер за вчерашний день. С момента моего ухода до возвращения домой.

Глаза Сергея округлились. — Да… это… я не знаю. Мне, наверное, надо просить разрешения у начальника охраны. — Думаю, не стоит, — мягко перебила Анна. — Я здесь живу, и вопрос у меня простой: кто-то поцарапал мне дверь рядом с замком. Хочу посмотреть, не пытался ли кто-то войти в квартиру.

— Конечно! — заволновался Сергей. — Не будем ждать утра, давайте сейчас глянем. Он весь подтянулся и добавил серьезно: — Может быть, нам потребуется совершить дополнительные действия? Например, обратиться в полицию? Его голос звучал до смешного торжественно — Сергей явно ощутил себя героем настоящего детектива.

Они вошли в каморку и просмотрели записи. Результат поразил Анну: это был не элитный комплекс, а какой-то проходной двор. В течение дня, помимо жильцов, в здание заходили: два курьера с доставкой еды, один сотрудник экспресс-почты, какой-то мужик с набором инструментов, электрик на пятый этаж, этот выглядел как в детективе : воротник куртки поднят, бейсболка натянута до самого носа…Долго пробыл? - да нет, видите, быстро вышел, чертыхался, мол, уроды, вызывают и двери не открывают . А этот вот мужик, видите, орет на меня, так он ругаться заявился — пояснил Сергей, — Сосед из ближайшей девятиэтажки, жаловался, что машины жильцов на парковке мешают ему пройти к мусорным бакам. Он, правда, никуда не поднимался. Все остальные спокойно проходили к лифтам. В общей сложности Анна насчитала по меньшей мере восемь посторонних.

Требовалось проверить слишком много ниточек. Она повернулась к Сергею: — У нас есть какая-то регистрация посетителей? Кто приносил еду, почту, из какой организации был мастер? — К сожалению, нет, — печально улыбнулся он. — Я говорил начальнику, что это неправильно, что нужен журнал, пропуски… — Пропуски — это, пожалуй, слишком, — улыбнулась Анна. — Вот и начальник мне так сказал: «У нас не спецобъект, а обычный жилой комплекс, и так всё хорошо. Даже слишком».

«Ну вот, — подумала Анна, возвращаясь в квартиру, — похоже, этот путь привел в тупик». Она была раздосадована. Интуиция подсказывала, что этот тупик — первый, но далеко не последний. Заснуть так и не удалось до самого утра.

Утром Лена развила бурную деятельность. Пока Анна готовила завтрак и варила кофе, помощница успела позвонить бабушке с кратким отчетом и Ивану Петровичу чтобы договориться о встрече в его кабинете. В перерывах она отправила несколько коротких СМС своему приятелю Тиму. Сообщения были простыми: «Как дела? Загружен? Можно я к тебе сегодня вечером забегу?»

В офисе Анна постаралась как можно скорее провести утреннюю планёрку с начальниками основных департаментов холдинга, быстро выслушала их отчёты, схватила сумку и вышла из офиса.

Глава 9. Санта-Клаус — киборг

Анна прошла сразу в кабинет владельца и главного эксперта аудиторской фирмы. Множество социальных ролей и должностных обязанностей этого человека легко помещалось в невысоком, полноватом и круглолицем мужчине с седым венчиком волос и очень доброй улыбкой.

Это был настоящий Санта-Клаус, который по каким-то своим причинам задержался в нашем мире на целый год. Но стоило обратить внимание на его глаза, как вы вдруг с удивлением понимали: внутри живет вовсе не сказочный дед, а расчетливый, жесткий и проницательный стратег. Анна давно решила для себя, что в оболочку Санты втиснули киборга. Он не был полностью лишен эмоций, но резкий контраст между цепким взглядом и добродушной внешностью поражал её при каждой встрече.

— Приветствую вас, о прелестная Анна Владимировна! — мягким, задушевным голосом произнес «Санта». Глаза его при этом смотрели внимательно и даже несколько настороженно. — Что привело вас, чудесное дитя, в наш замшелый и крайне скучный мир бухгалтерского учета?

— Здравствуйте, Эммануил Константинович.

Это имя удивительно подходило меломану и завсегдатаю букинистических магазинов. Впрочем, последние годы он туда даже не заходил — редкие книги сами приезжали к нему домой. Анна постаралась попасть в тон шутливого приветствия:

— Привела меня к вам крайняя нужда в вашей помощи, квалификации и добром ко мне расположении.

Тон Эммануила Константиновича мгновенно стал серьезным.

— Слушаю вас, Анна Владимировна, — сказал он теперь уже без тени улыбки, и его облик пришел в полное соответствие с холодным взглядом.

— Мне нужно, чтобы вы срочно и очень глубоко проверили финансы моего холдинга. Особенно в части оборудования и строительства отеля.

— Так... — протянул Эммануил Константинович. — Можете сориентировать меня чуть точнее? У вас есть какие-то соображения или, может быть, даже подозрения? Что натолкнуло вас на необходимость этой внеплановой проверки? Что-то насторожило?

— Знаете, — Анна замялась, — я отвечу вам чуть позже. Есть кое-какие мысли, но по личным причинам я пока не хотела бы их озвучивать.

— Вот как, — задумчиво произнес он. — Дело становится профессионально всё более занимательным. Можете не сомневаться: проверка будет проведена максимально быстро, корректно и без привлечения лишнего внимания. Устраивает вас такой подход?

— Да.

— Ну и... вопрос цены? — прищурился он.

— Это не вопрос, — быстро ответила Анна. — Это срочный, внеочередной и очень важный для меня заказ. Цену назначайте сами.

Он улыбнулся: — Зная мою к вам извечную слабость... сделаю всё в лучшем виде, не извольте беспокоиться.

— Когда вы сможете приступить?

— Зачем откладывать? Сегодня же после обеда и начну. Дайте мне удаленный доступ к компьютерам вашей бухгалтерии в нужном объеме полномочий — и мы стартуем.

— Отлично, — сказала Анна.

Она почувствовала, как с души упал маленький, но весомый камешек. У неё появился союзник, которого невозможно было ни запугать, ни обмануть.

Выйдя из конторы, Анна на секунду остановилась. Выбор был невелик: либо возвращаться в офис, где её ждала Лена с ворохом новостей, либо поехать домой и там, за чашкой кофе — а может, и бокалом вина, — подумать в тишине. Нужно было подвести промежуточные итоги.

Выбор был сделан в пользу дома. По дороге она заскочила в магазин и накупила всяких вкусностей, совершенно не думая о калориях. Конечно, она знала: после сорока держать вес тяжело, худеть еще труднее. Но сейчас Анна быстро объяснила себе, что борьба с лишним весом — это ненужный стресс, а её мозг остро нуждается в поддержке эндокринной системы. Эндорфины были жизненно необходимы.

Горький бельгийский шоколад, воздушные пирожные из слоеного теста фило в итальянском стиле, французские сыры — всё, что удалось найти в чудесном эксклюзивном магазинчике, было бережно упаковано и загружено в багажник.

Её маленький преданный «Поло» имел имя — как ни странно, его звали Бронислав. Он был мужественным, упрямым и никогда не сдавался. За столько лет эксплуатации Бронислав не доставил ей ни секунды переживаний: точный как часы, приземистый, юркий и очень хорошенький. Садясь в салон, Анна привычно успокаивалась. Перед тем как начать движение, она всегда старалась снять нервное напряжение, привести мысли в порядок и сосредоточиться на дороге.

Однако пустая квартира, наполненная звонкой тишиной, неожиданно показалась чужой и слишком просторной. Анна быстро прошла к лоджиям, распахнула их двери настежь и впустила внутрь колючий вечерний воздух. Она стояла у перил, глядя на огни города, и чувствовала, как начинает давить тишина дома.

Глава 10. Киборг и пустота

Тихонько звякнул мобильник. Анна быстро взяла телефон: уведомление от Ольги.

«Аня, послала тебе архиважный документ мейлом. Пожалуйста, срочно прочитай, дело не терпит отлагательств. Приеду вечером после восьми».

Странно. Кажется, это было первое в жизни письмо по электронной почте, которое Ольга отправила старшей сестре. Обычно они обходились короткими СМС или сухими строчками в чате. В почте действительно висело письмо, сугубо деловое: «В приложении важный документ. Открой, пожалуйста, и сообщи мне о своем решении». Ни подписи, ни даты.

Анна открыла файл. Заголовок гласил: «Технический отчет №48/12-ГГ. Заключение по результатам комплексного инженерно-геотехнического мониторинга состояния грунтов основания и несущих конструкций объекта...»

Сначала она вообще ничего не поняла. Глаза скользили по терминам: «динамические нагрузки», «суффозионные процессы», «коэффициент пористости». Она не сразу сообразила, что речь идет о её собственном доме. Но адрес был указан верно. Название жилого комплекса — тоже. Текст вывода, выделенный жирным шрифтом, ударил наотмашь:

«...в ходе контрольного бурения выявлено наличие активного линзовидного плывуна I категории опасности. Наблюдается критическая деградация прочностных характеристик грунта. В связи с рисками неконтролируемой осадки фундамента эксплуатация зданий высотностью более одного этажа на данном участке недопустима. Рекомендован немедленный перевод объекта в статус аварийного фонда с последующим демонтажем».

Под комплексом обнаружилась пустота угрожающего размера. Плывун. Нестабильность почвы. Полный запрет на любые строения выше сарая. Анна перечитала текст трижды. Буквы начали расплываться. Если это правда, то её роскошная квартира, в которую она вложила миллионы, её воплощенная мечта — не стоит теперь даже цены битого кирпича.

На место растерянности пришла холодная злоба. Анна не позволит обмануть себя как наивную лохушку-старшеклассницу. Она проверяла все документы перед покупкой, нанимала специалистов — всё было просто отлично.

Анна быстро набрала номер Андрея. Это был незаменимый помощник по всем её сделкам с недвижимостью. Деловые отношения были взаимовыгодными: она часто подбрасывала ему клиентов, а он в ответ расшибался в лепешку. Андрей не был обычным риелтором. По первому образованию — геолог с блестящим университетским дипломом. Страсть к изысканиям была реализована в проведении доскональной проверки почв и заключений по всем объектам. За годы работы он оброс полезными связями в БТИ и в архивном отделе Геонадзора.

— Привет, Андрей. Ты ещё не забыл о моей «квартире мечты», которую я купила три года назад?

— Конечно, не забыл! — пробасил он. — Хорошая квартира, место перспективное. Я недавно проезжал мимо — там еще конь не валялся в плане инфраструктуры, но ты не переживай, у нас с тобой длинное будущее, да и люди мы терпеливые, оптимисты, подождем.

— Спасибо за поддержку, — прервала его Анна. — Но у меня вопрос. Ты можешь быстро узнать, не возникли ли проблемы с этим домом? Не проводились ли в последнее время дополнительные геологические изыскания? Подними первоначальные документы и все разрешения на застройку.

— Да ладно? — удивился Андрей. — Что, какие-то проблемы?

— Пока не знаю. Просто сделай то, о чем я прошу, и скинь мне на почту результаты своего расследования. Очень жду.

— Понял, — голос Андрея мгновенно стал деловым. — Никаких проблем. Кофе потом выпьем?

— Обязательно. Давай, до связи.

Глава 11. Живопырка

Сестра приехала ровно в 20:00, что само по себе было чудом чудным. Обычно на все встречи она опаздывала, появляясь либо в последнюю минуту, когда головы всех присутствующих оборачивались в её сторону, либо с очень большим опозданием. Эти задержки касались прежде всего семейных встреч, поездок к бабушке или любого другого места, где не было случайных свидетелей её эффектного появления.

Что же, Ольга действительно умела обратить на себя внимание: высокая, стройная, всегда с безупречным макияжем, прической и в очень удачно подобранной одежде. Анна много раз хотела спросить, как у той получается выходить из фитнес-клуба с видом дамы, только что покинувшей салон красоты. Она что, никогда не потеет? Хотела спросить, но всё время забывала…

— Привет, — сказала Анна, отступая от двери и пропуская сестру в квартиру. — Ты хотела приехать? Какие-то проблемы?

— Проблемы-то не у меня, а у тебя, — ответила Ольга неожиданно взволнованно. — Я хотела просто сказать: я во всём тебе помогу, с риелтором уже договорилась. Ты его знаешь — Скворцов. Он предлагает срочно продать твою квартиру, пока можно выручить хоть какие-то деньги. Что скажешь? По-моему, прекрасный вариант. Пока информация не просочилась, ты можешь спокойно всё продать и купить себе что-то новое, более стабильное. По крайней мере, в доме, который не стоит на чудовищном плывуне и которому не грозит разрушение фундамента. Ты что-нибудь уже решила?

— Нет, пока ещё ничего не решила, — спокойно ответила Анна. — Вопрос на стадии анализа и проверки.

— Так, опять ты за своё! Стадия, проверка, решения... Ты когда-нибудь вообще включаешь голову? Ты понимаешь, что я принесла тебе конфиденциальную информацию? Я договорилась со Скворцовым. Это лучший риелтор, к твоему сведению, кудесник! Я всё-всё делаю для того, чтобы моя сестра из этой ситуации вышла победителем, а не несчастным, потерявшимся во вложениях человеком. Не простушкой, вложившей целое состояние в дом на болоте!

— Спасибо тебе большое. Мне очень приятно, что ты обо мне заботишься. Но понимаешь, решение сложное, нужно действительно всё проверить.

— Да что ты со своими проверками! Тебе сестра на блюдечке приносит решение, как спасти твои деньги! Сколько можно проверять? Нужно, знаешь ли, Анечка, больше доверять людям!

— Но я и доверяю, — спокойно ответила Анна. — Давай пойдем чай попьем.

— Да не хочу я с тобой чай пить! С твоей фальшивой заботой...

— Подожди минуточку. Почему это моя забота — фальшивая?

— Да потому! — неожиданно взорвалась Ольга. — Потому что ты всю жизнь, всю жизнь издевалась надо мной!

Анна просто онемела. Стояла и не знала, что ответить.

— Что значит — издевалась? Я же... Я же всю жизнь старалась, Оля! Ты же моя младшая сестренка, как ты вообще можешь такое говорить?

— Да, младшая! И это трагедия всей моей жизни! Ты знаешь, когда я осознала... — голос Ольги стал неожиданно серьезным и даже злобным. — Ты знаешь, когда я осознала, что ты меня просто уничтожаешь как личность?

— Не знаю... Может быть, ты мне расскажешь?

— Конечно, я расскажу! Я тебе всё расскажу, как есть. Все эти твои «заботы» в школе... в этом театральном кружке.

— Я же тебя туда с собой повела!

— Да, повела. И что? А то! «Пусть эта девочка останется в труппе, это всё-таки сестра Анечки, может быть, у неё тоже есть талант». Конечно, у меня есть талант! Но самое лучшее место... Ах, место примы — занято! Кем занято? Тобой. И так повторялось всегда. Эти твои омерзительные бесконечные проекты: то собачий приют, то детский дом, куда надо тащиться читать этим несчастным сироткам сказки на ночь. Я бы, может, тоже хотела заниматься благотворительностью, но все места были заняты! Куда ни ткнусь — везде сестричка развела бурную деятельность. Все мне, конечно, рады — это же младшая сестренка Анечки! До чего всё это было омерзительно. И, между прочим, сначала я думала, что это совершенно нормально, когда ты отказалась от своей доли в родительской квартире... Думала, ты доброе дело для меня делаешь, справедливое. А ты просто хотела, чтобы я гнила в этой убогой квартиренке, пока ты расправишь крылья и улетишь на свободу!

— На тот момент мне это тоже казалось нормальным. Я хотела что-то поменять в своей жизни и решила уехать в областной центр.

— Да, решила! — злобным придушенным голосом сказала Ольга. — А меня ты бросила в этой проклятущей живопырке! Да ещё и устроила на работу в этот гнилой проектный институт!

— Подожди минуточку. На тот момент это было самое крупное предприятие в городе, где ты могла построить карьеру. Тебе же было это интересно!

— Во-первых, мне никогда не было интересно. Во-вторых, какую карьеру можно построить в провинциальном проектном институте? Приходишь и сидишь как сыч на шестке, ожидая конца рабочего дня. Да ещё и этот муженёк... — Ольга злобно прищурилась. — Знаешь, я бы даже подумала, что это ты мне подсунула это ничтожество, но тебя здесь не было, так что этот вариант отбрасываем.

— Ну почему он ничтожество? Он же очень хороший отец!

— Да, хороший отец, а вот муж — никакой. Все мои старания его как-то растормошить, подтолкнуть к росту — ну, заодно и к росту зарплаты, — всё разбивается о его непроходимую тупость. Деткам надо на каток, деткам надо в бассейн... Вся его зарплата уходит на его драгоценных деток!

— Подожди, это же и твои детки тоже.

— Да, конечно, мои. Я хочу, чтобы у них была ухоженная мать, которой можно гордиться. А не помятая лохматая квашня. И ты знаешь что, Анечка? Я почти научилась тебе не завидовать. Но ты всё в своей жизни обращаешь в свою пользу. Это просто невыносимо! Может, у тебя какая-то волшебная палочка есть? И знаешь, что было последним ударом? Это твоё унизительное предложение ежемесячно переводить мне пятьдесят тысяч рублей.

— Пятьдесят тысяч? Но ты же сама...

— А ты хоть понимаешь, что этих денег еле хватает мне на то, чтобы держать себя в форме? Я не могу ничего купить детям, мне катастрофически не хватает!

— Ну будь справедливой. Ты сама предложила заменить мои подарки детям денежными переводами. Ты сказала, что так тебе будет удобно. Я согласилась, потому что действительно хочу помочь!

— Ага, помочь... Ты хочешь не мне помочь, подбрасывая эти жалкие деньги. Прикинула, наверное: десять процентов от зарплаты ей хватит? Или пять? Я знаю, чего ты на самом деле хочешь — разрушить мои отношения с семьей! Для них «тётя Аня приедет» — это светлый праздник. А я — какая-то приходящая тётка, которая не может сама заработать на свой фитнес-клуб!

— Оля, что ты несешь? Никто не заставлял тебя говорить им, откуда эти деньги. Наши отношения — это наше дело. Не обязательно посвящать в это мужа.

— Ты что? Ты предлагаешь мне скрывать что-то от мужа? — Ольга прищурилась. — Да никаких отношений строить с ним я не хочу, он давно не обращает на меня внимания! И вообще, ты не представляешь себе, что это такое — жить в старой, дряхлой квартирке в сорок квадратных метров. Вчетвером! Это невозможно себе представить!

Она обвела взглядом просторную гостиную.

— Конечно, как может представить это человек, проживающий в гордом одиночестве в стометровой квартире среди мрамора и стекла?

— Оль, во-первых, ты всегда любила эту квартиру. Она в зеленом районе, там всё рядом...

— Да, сорок метров на четверых — верх моих мечтаний... А ты внедрилась в этот комплекс и проживаешь себе припеваючи. Почувствуйте разницу!

— Подожди... Вспомни, как мы жили в той квартире впятером, включая бабушку и добермана! — Анна пыталась разрядить обстановку.

— Вспомнила! Еще и попугая жако приплети. Всё было против меня! И смерть Серёжи... даже её ты смогла обернуть себе на пользу!

— Не надо трогать Серёжу, — твердо сказала Анна.

— Дай мне договорить! Смерть Серёжи... — упрямо продолжала Ольга. — Кто помог тебе стартовать с бизнесом? Кто дал денег? У тебя же даже первоначального капитала не было!

— Да, дал друг Серёжи, он хотел помочь. И для него это было не очень сложно, ты же помнишь...

— Помню! Этот гениальный айтишник, который взлетел как ракета! И где он сейчас?

— У него крупная фирма...

— Мне неинтересно! Мне интересно, что ты даже деньги на ровном месте умудрилась найти.

— Я потом всё сама! И деньги эти я ему отдала в первый же год. И работала без зарплаты...

— Верю! Питалась небесным светом! Знаешь что, давай закончим. Ты рациональный, сухой, расчётливый мозг. Ты не способна понять, что значит жить в тени и чувствовать свою второсортность. Ты вся в белом, а я ползаю у твоих ног, подбирая крохи твоего «великого света».

— Оля, ты зачем приехала?

— А я приехала спросить: что ты решила с продажей квартиры?

— Я же сказала: пока ничего. Буду разбираться. Кстати, Оль, ты Ларошфуко читала?

— Опять твои издевательства? При чем тут он? Читала, конечно. Что, заготовила вопросики к экзамену? А тебе в голову не приходило, что каждую книжку, которую ты закрывала, я открывала? Думала: раз моей гениальной сестренке это понравилось, я прочитаю — и она меня похвалит...

— Так ведь я и хвалила…

— Ага, как собачку Павлова! Меня никто никогда не хвалил, только ты, ты, ты — самая умная и ответственная... Хватит! Раньше надо было думать, когда ты вытирала об меня ноги. Когда покупала эти проклятые хоромы, даже не задумалась — может, сестренке квартиру купить, а свои аппетиты уменьшить? Что ты планируешь с продажей?

— Я же сказала, пока ничего, — Анна старалась говорить спокойно, хотя на глаза наворачивались слезы. — Мне надо всё проверить.

— Так я и знала, — ядовито прошипела Ольга. — Я спасаю твои деньги, нахожу лучшего риелтора, Скворцова... А моя великая сестра просто плюет на меня и препарирует, как лягушку!

— Оль, ты сама-то себя слышишь?

— Ненавижу! — неожиданно закричала Ольга. — Лучше бы тебя не было ни в моей жизни, ни вообще!

Она стремительно выбежала, хлопнув дверью так, что в прихожей звякнула подвеска светильника. Дверь закрылась, а на доске появилась новая запись: Ольга.

Анна включила кофеварку и та уютно засопела. Под это сопение Анна достала мобильник и быстро набрала номер Андрея, своей палочке-выручалочке в совсем недружественном мире сделок с недвижимостью.

— Привет, извини, что поздно и, наверняка отвлекаю тебя от очередной красотки, но ты не мог бы в дополнении к просьбе о проверке по квартире, взглянуть еще и на риелтора Скворцова. Сестра говорит, он из лучших. Надеюсь, что он «широко известен в узких кругах» и ты легко найдешь информацию.

—Ух ты, два звонка за один вечер… мне начинать за тебя беспокоиться?

— Пока нет, просто посмотри, не выставлена ли у него на продажу какая-то квартира, связанная со мной и родственниками. Ну и вообще, чем прославился— Анна замолчала.

— Включаюсь, ты меня заинтриговала, где-то крутится мыслишка, что фамилия знакомая, не помню, где и в связи с чем, но я ее явно слышал.—

—Спасибо тебе большое, надеюсь, не помешала, привет и пока—

—Золото мое, тебе Анна Владимировна передает привет, уже иду— с этими словами Андрей отключился.

От автора:

Пока в жизни Анны сгущаются краски и загадок становится больше, чем ответов, я ухожу за порцией душевного равновесия к самому невозмутимому философу в этой вселенной — коту Кассу. > Если вам сегодня тоже хочется выдохнуть и взглянуть на мир глазами мудреца в меховой шубе, заходите к нему на огонек:https://author.today/work/564927 Там совсем другая плотность реальности — уютная.

Глава 12. Недостающий фрагмент

На следующий день Анна ехала на работу, полная холодной решимости. Она была сосредоточена и, честно признаться, очень зла. Ночью было принято окончательное решение: она не позволит нервным срывам, звонкам и странным визитам нарушить планомерное течение своей жизни. Интуиция подсказывала: все эти «неожиданности» вовсе не были случайными. Они носили преднамеренный, точнее — злонамеренный характер. Провокации, направленные на то, чтобы выбить её из колеи, лишить опоры под ногами.

В офисе её ждала Лена. Помощница буквально сгорала от нетерпения — ей важно было немедленно доложить о результатах. Работа была проделана немалая: Лена отсмотрела записи с камер наблюдения в кабинете за последние две недели. Бедная девочка, кажется, провела за этим занятием полночи. Анна с нарастающим беспокойством смотрела на экран. В её отсутствие в кабинете побывало невероятное количество людей.

Первой в списке шла Ольга. Сестра заходила дважды, хотя ни разу не предупредила о визите и позже не обмолвилась об этом ни словом. На записи было видно, как она проходит вглубь кабинета, остается там минут пять и выходит с абсолютно пустыми руками. В её облике ничего не изменилось, никаких новых предметов или сумок. Зашла и вышла.

Дважды заглядывала Марина. В первый раз она позвонила: — Ань, я у тебя на прошлой неделе книгу оставила, можно заберу? — Забирай, — разрешила тогда Анна. — Она в первом ящике тумбы у рабочего стола.

Но второй раз Марина оказалась в кабинете без всякого предупреждения. Зашла буквально на минуту и исчезла.

Забегал Игорь. Об этом визите Анна знала: он спрашивал разрешения оставить на столе упаковку её любимого печенья и букет тюльпанов. На видео Игорь входил с коробкой и цветами, а выходил с пустыми руками. Всё выглядело логично, если бы не этот «нездоровый блеск», который Анна видела в его глазах позже...

Вадим. Анна с раздражением отметила, что он заходил в её кабинет в её отсутствие настолько часто, что это выглядело по меньшей мере странно. Он вел себя по-хозяйски, задерживаясь у стола дольше, чем того требовали дела.

— Ну вот и всё, — выдохнула Лена. — Больше никого из «интересующих» нас людей в ваше отсутствие в кабинете не было.

Анна задумчиво постучала пальцами по столу. — А из «не интересующих»? Кто-то еще заходил?

Лена быстро подняла глаза: — Ну да... Я заходила почти каждый день — бумаги принести, чашки пустые забрать. Главный бухгалтер заходила: оставляла отчет, потом забирала. Еще наш системный администратор заглядывал...

— Айтишник? — Анна подняла бровь. — Что ему было нужно? — Сказал, что поступил сигнал о перегреве сервера и ему нужно проверить стабильность портов на вашем док-разъеме и обновить прошивку криптоключа в системном блоке.

Анна поморщилась: звучит убедительно и совершенно непонятно.

Больше ничего интересного они не нашли, зато кое-что непонятное Лена заметила в записи с камеры офиса напротив: Вадим дважды в тот день, когда шины Бронислава безжалостно разрезали, проходил мимо него. Причем, это и было странным, проходил не по тротуару, а по дороге. Потом, правда, оба раза мимо на записи проскакивала шикарная машина Вадима, но рассмотреть, кто там за рулем, было невозможно. Хотя, зная, с каким трепетом собственника он относился к своим вещам, а уж тем более к машине — символу своего успеха, сложно было предположить, что он дал кому-то «покататься».

— Да, Лена, спасибо. Работу ты проделала огромную. Но я попрошу тебя еще об одном: составь, пожалуйста, отдельный список всех сотрудников, которые заходили ко мне. Без исключения. — Хорошо, — коротко кивнула Лена.

Анне то ли показалось, то ли в лице помощницы на мгновение промелькнуло странное напряжение…

Быстрым, энергичным шагом Лена вышла из кабинета. Анна задумчиво открыла верхний ящик: книгу Марина забрала, как и собиралась, но возникло мимолетное ощущение, что чего-то не хватает. Но как Анна ни старалась, ничего толкового в голову не приходило, хоть убей.

Глава 13. Пропавшее чудо

Окончание дня получилось очень напряженным. Накопилось много текущих вопросов, которые требовали её немедленного решения. Это было нормально — к такому темпу Аня привыкла. Конкретно рабочей частью дня она была в целом довольна. «Я не могу расслабляться, я не могу позволить обстоятельствам выбить себя из нормального рабочего ритма» — думала она, поднимаясь в лифте.

Вечер начался с уже привычных ритуалов: кофе, вина, всяких вкусняшек... И когда усталость наконец отступила, можно было позволить своим мыслям обратиться к тому, что она теперь называла про себя «доской улик». Анна взяла в руки толстый фломастер и без колебаний написала четвертое имя: Лена. Это не было спонтанным решением. Эта мысль бродила у неё в сознании, неоформленная, нечеткая, еще со вчерашнего дня, когда милая девочка поразила ее своими знаниями об инфракрасном фонарике. А последней каплей, которая повлияла на принятие этого решения, была тень напряжения, возникшая в конце разговора с Леной, когда речь зашла о том, что нужен список всех без исключения посетителей её кабинета.

Анна стала писать:

Ключи. —Доступ к ним, как оказалось, был у всех без исключения. У Вадима эти ключи просто были. Марина, Ольга и Лена — все заходили в её отсутствие. Теперь доска казалась даже излишне перегруженной именами, и «Мистер Икс» выглядел там как-то чужеродно. Лена без колебаний стерла его и написала на освободившемся месте: Игорь. Он ведь тоже заходил в кабинет с цветами и печенюшками.Письмо. Его мог принести каждый из пятерых. Открыть квартиру, оставить конверт и спокойно уйти — при том количестве посторонних людей, которые заходили в их подъезд, это было очень просто. Тем более, как со злостью подумала Анна, никакой регистрации этих посетителей не велось. А ведь дополнительная плата за консьержа и систему видеонаблюдения была совсем немаленькой!

Ларошфуко. —С его максимой была знакома, безусловно, Марина. Ольга — как она сама сегодня призналась. И, может быть, Игорь — потому что эта книга точно была у них в домашней библиотеке, в том старом академическом здании, из серии «Литературные памятники». Под вопросом оставались Лена и Вадим. Вадим, наверняка, Ларошфуко не читал — в студенческие годы, кроме технических книг и учебников, он ничего не открывал. А сейчас у него к чтению вообще нет никакого интереса. Хотя, как ни странно, речь его была довольно связной и отточенной... Вот что значит базовое техническое образование: никому ещё не повредило, учит излагать свои мысли. Тема Ларошфуко требует дополнительного обдумывания, нужно будет проанализировать , почему именно эта максима попала в письмо, а если точнее - кто может считать ее, Анну Владимировну, благодетельницей?

Колеса. —Они могли иметь непосредственное отношение только к Вадиму. Потому что никто, кроме него, мимо машины, да еще со стороны проезжей части, не приближался. Так, оставим пока этот момент и внесем улику «колесо» в графу Вадима с маленьким вопросиком.

Звонки. —Теоретически звонить мог любой. Лена отпадала — в момент последнего звонка они были здесь, в квартире вместе. Марина и Ольга... было трудно представить, что они имеют дело с вокодером и хоть чуть-чуть в этом понимают. Пока оставим. Есть еще Игорь и Вадим. Игорь — с большим-большим вопросом. Он менеджер, а Аня про себя считала в глубине души, что это человек «неопределенной профессии». У Вадима вполне были достаточные знания и доступ к самой продвинутой технике. Итак, телефонные звонки были приписаны Вадиму и Игорю (с большим вопросом).

Что же то получалось? Не получалось почти ничего. Одни предположения и подозрения, но тем не менее, материал следует систематизировать.

Вадим: колеса, ключи и письмо, звонки

Марина: ключи, письмо, Ларошфуко

Ольга: ключи, письмо, Ларошфуко

Игорь: ключи, письмо, звонки, Ларошфуко

Лена: ключи, письмо

Маловато, но пока так. Должно произойти еще что-то серьезное, неприятное, страшное. Анна чувствовала это своим каким-то обострившимся чутьем (а оно у нее было, так все говорили). И от одной мысли по спине пробегал холодок, а горло сжималось.

Над тем, почему в этом на вид безобидном, но по сути омерзительном, послании цитировалась именно максима Ларошфуко, следовало серьезно подумать. Получалось, что кто-то ненавидел Анну именно за то, что считал её своей благодетельницей.

Чем больше она прокручивала в уме эту фразу, тем абсурднее казалась ситуация. Что должен чувствовать человек, который одной рукой принимает помощь, а другой — сжимает нож за спиной? Что это? Осознание собственной ничтожности? Глубокая обида на то, что он не может обойтись без чужого участия? Признание слабости, неуспешности... Это могло быть любое чувство, терзающее человека изнутри, которое он переносил на неё — более удачливую, несправедливо успешную. Это был какой-то морок, королевство кривых зеркал, в котором можно было сойти с ума. Анна попыталась выдохнуть и трезво оценить: для кого она была «благодетельницей» и кто мог за это её ненавидеть?

Ольга. —Конечно. Оказалось, простая сестринская помощь вопринималась ею как прямое оскорбление, как желание унизить, что вполне могло спровоцировать настоящую ярость. Ужасно.

Марина. —Сначала Анна отбросила эту мысль, но потом замерла. А что, если она именно так оценивала те заказы и подработки, которые Анна ей «подбрасывала» через знакомых? Сопровождение делегаций, переводы... Марина блестяще владела тремя языками, ей нужна была работа, и Ане всегда казалось, что та принимает помощь с благодарностью. Теперь в этом возникли сомнения.

Игорь. —Тут всё выглядело проще. Никаких отношений, кроме тех, что связывали их через Марину, у них не было. Пожалуй, Игоря можно было исключить.

Вадим. —В свете последних событий фигура зама стала выглядеть почти угрожающе. Он вполне мог расценить её протекцию — то, что она взяла его в компанию, — как «благодеяние». Это было глупо: Анна просто помогла ему на старте. Но кто знает, что творится в голове мужчины, который в последнее время так изменился? Да, Вадим вполне мог ее втайне ненавидеть, безо всяких цитат, именно потому, что считал её своей благодетельницей…

Картина вырисовывалась чудовищная. Люди, которых она считала близкими, которым доверяла и помогала в меру сил, в глубине души копили яд.

«Но так не бывает, — билось в висках. — Я должна была замечать. Должны были быть знаки, признаки... Невозможно долго таить в душе ненависть, так же как вражду и зависть».

Мысли были тяжелыми, вязкими. Начинала болеть голова.Может быть, от кофе, может, от излишнего возбуждения, может, от переоценки своих сил. Надо переключиться на что-то приятное, приносящее душевное успокоение. Тихая музыка... «Алиса» тут же исполнила её просьбу. Какая умница эта «Алиса». И хорошая книга. Конечно, бумажная, настоящая, при чтении которой можно шуршать страницами. Выбор пал на совершенно сентиментальный роман (он был как раз кстати) — «Токийская невеста». Книга была написана остроумно, легко, разумеется в твердой обложке на хорошей плотной бумаге, что немаловажно само по себе.

И вот когда Анна взяла в руки эту книгу, она вдруг вспомнила, чего именно не хватало в ящике её рабочего стола. Это была закладка для книг. Но это не была простая закладка...

Это было настоящее произведение искусства: узкая полоска натуральной кожи глубокого цвета горького шоколада, искусно состаренная по краям. В середине - красивое витиеватое золотое тиснение «Любовь никогда не перестает» и более мелко: Из 1-го послания Коринфянам. Снизу украшение, как последний штрих - кисточка из мягчайшего шелка. Словом это была не закладка, а услада для глаз и осязания. Ее хотелось держать в руках и разглядывать, и даже книгу читать для того, чтобы получить возможность перекладывать это чудо на новую страницу.

Эту закладку ей принес Игорь, просто молча отдал, а потом тихо спросил: «Нравится? Это тебе, у тебя сегодня день Ангела». Вместо радости и признательности Анна испытала страшную неловкость, во первых потому, что она не придавала никакого значения не то, чтобы дню своего Ангела, но и собственному дню рождения, а во-вторых, потому что подарок выглядел откровенно очень дорогим, а Игорь никогда ничего себе не покупал, за него это с радостью делала Марина, даже за кофе платила. Но отказаться было никак невозможно, так закладка и оказалась в ящике ее рабочего стола, надо было бы забрать домой, но из головы вылетело. И вот этого чуда нет, пропало…

Глава 14. Путешествие в райское местечко

Утро следующего дня началось обычно: легкий завтрак, зарядка, непременная чашка кофе. Дорога на работу по знакомым улицам, послушный чуткий руль Бронислава в руках — всё это позволило Анне войти в деловой ритм и подняться в офис полностью готовой к очередному дню.

Но привычный мир начал сыпаться сразу после планерки. Первым позвонил Андрей. Он явно не мог удержаться от сообщения о первом триумфе: — Полную проверку я ещё не закончил, только забросил сети, но один занимательный результат уже получил. Мне не зря вчера показалось, что я про этого Скворцова слышал. Я посмотрел картотеку арбитражных дел и ГАС «Правосудие». Выяснилось, что ты была абсолютно права: твой Скворцов широко известен в узких кругах.

Андрей перевел дух и продолжил: — Он ответчик как минимум по пяти гражданским искам, и все они связаны с оспариванием прав собственности. Причём, что интересно: два дела закончены в пользу истцов, а три ещё на рассмотрении. Масштабы там немалые, суммы — тоже. Как только появится конкретика, я перезвоню.

Первая новость не обрадовала. Но второй звонок был ещё более тревожным. Эммануил Константинович звучал не мягко, как обычно, а по-военному жёстко и чётко: — Анна Владимировна, нам нужно встретиться. Обсудим промежуточные результаты, и мне потребуются ваши указания — в каком направлении двигаться дальше. Можете заехать в двенадцать? Я освобожу для вас час.

Пищи для размышлений прибавилось, но погружаться в думы было некогда: бизнес требовал оперативного управления. К конторе Эммануила Константиновича Анна подъехала с нехорошим предчувствием, и оно её не обмануло. Старый бухгалтер без лишних слов подвинул ей несколько листов.

Даже беглого просмотра хватило, чтобы понять: речь шла не просто о мошенничестве. Готовилась крупная операция, которая в случае успеха поставила бы два департамента холдинга в критическое положение. Под ударом оказались туристическое направление — любимое детище Анны — и новый проект спа-центра при отеле. В обоих проектах Вадим принимал самое плотное участие. Фактически он ими единолично руководил.

— Эммануил Константинович, — голос Анны звучал глухо. — Прошу вас, резюмируйте итоги. Коротко.

— Безусловно. Если в двух словах: на вашем мастер-счете для инвестиционных расчетов были аккумулированы средства обоих подразделений. Вадим Андреевич провел перераспределение по статьям расходов, якобы для закупки оборудования. Фактически он подготовил «финансовую подушку» для вывода одним траншем на сторонние счета.

Анна сцепила пальцы в замок. — А кто подписывал распоряжения? Кто давал разрешение на эти проводки?

Бухгалтер посмотрел на неё поверх очков с нескрываемым сочувствием: — Вы будете удивлены, голубушка, но юридически это делали вы. Использован ваш iPad и ваша биометрия. С точки зрения системы — это ваша воля.

В критические минуты, когда нужно было принять трудное решение или нагрузка приближалась к максимуму, Анна всегда умела концентрироваться. Совершенно некстати вспомнилось, как мама смеялась: «Анечка, просто удивительно, как в тельце маленькой девочки может быть втиснут папин расчетливый мужской ум». Тогда это звучало обидно, но на самом деле в этом не было ничего странного. Папа всё свободное время проводил с дочками: шахматы, лыжи, ремонт телевизора, разбор радиосхем... Анна получила мальчишеское воспитание. В этом проявлялось скрытое счастье отца, всю жизнь мечтавшего о сыне.

Ольгу такие вещи не интересовали — младшая сестра была способна максимум на лыжную вылазку за город. А сейчас Анна с благодарностью подумала, что этот «папин ум» — её вторая тайная сила наряду с феноменальной памятью на цифры.

— Для того чтобы совершить финальную транзакцию, — продолжал Эммануил Константинович, — Вадиму Андреевичу нужно присутствовать в офисе.

Он замолчал.

— Тогда, — медленно произнесла Анна, — будет лучше, если он будет чувствовать себя спокойно. Пусть думает, что ему ничего не угрожает. Теперь мне понятно, почему он так настойчиво выпроваживал меня в отпуск. Ему нужно было совершить последние действия без моего контроля.

— Похоже на то, — задумчиво кивнул бухгалтер.

— Значит, я уезжаю отдыхать.

Уважение в глазах Эммануила Константиновича было неподдельным. Ему всегда нравилась эта женщина: мужественная в бизнесе, но внешне — просто симпатичная, хрупкая дама. Такая мимикрия полностью отвечала его духу.

В голове Анны сформировался план. Марина много раз говорила, что отель «Сосновый бор» в двадцати километрах от города — потрясающее место. Густой лес, узкая дорога, никак не обозначенный съезд с федеральной трассы и два километра петляющей просеки. Иллюзия полной недоступности при реальной близости к штабу.

— План неплохой. Мы убьем двух зайцев, — одобрил Эммануил. — Вадим поверит в свою безопасность, что позволит нам установить контроль над транзакциями. Вы будете привлекать Ивана Петровича к финальной стадии? Дадите делу официальный ход?

Анна ответила не сразу. Перед глазами промелькнули теплые домашние сцены: заботливость Вадима, его мягкость... Он так старался не давать ей сделать лишнего шага, в том числе и для того, чтобы самому взять в руки её iPad. Глубоко спрятанная мысль о возможности счастья, о желании опереться на кого-то — вот что привело её в эту точку. Это её не оправдывало.

«Моё чутье дало сбой», — безжалостно подумала она.

— Да. Устроим оперативное совещание с Иваном Петровичем. Нужно согласовать сроки.

В этот момент телефон завибрировал. На экране светилось: «Вадим». Анна вопросительно посмотрела на Эммануила, тот серьезно кивнул. Голос Вадима в трубке был полон оптимизма.

— Звоню с отчетом! Командировка по плану, всё превосходно. За исключением того, что я безумно соскучился, мой сладеныш. Надеюсь, ты тоже?

Анна собралась. Не зря она когда-то ходила в театральный кружок. — Да, конечно, соскучилась, — почти весело ответила она. — И знаешь что? Я решила прислушаться к твоему предложению. Если ты меня отпускаешь и уверен, что справишься сам, я возьму недельку отпуска. Силы просто на исходе.

Ей не показалось — у Вадима вырвался едва слышный вздох облегчения. — Конечно! Обязательно поезжай. Место уже выбрала? Мне помочь? Я не могу допустить, чтобы моя королева отдыхала бог знает где.

— Не волнуйся, Марина посоветовала отличный спа-отель. Поеду именно туда. Ну всё, целую, жду возвращения.

Анна положила трубку. Лицо её мгновенно изменилось. — Значит так, Эммануил Константинович. Срочно начинаем работу. Надо эту историю заканчивать. А я прекращаю изображать из себя детектива и привлекаю к работе службу безопасности холдинга. Пусть заодно профессионалы разберутся и с мелкими неприятностями, которые меня нервируют: звонки, разрезанные колеса и прочее.

Эммануил смотрел на Анну с уважением. Ему явно нравилась такая решительность и умение сохранять самообладание. Он потер руки: — Так-с, приступаем…

Глава 15. Сталь и кровавые ромашки

Бронислав стоял на парковке отеля, послушно спрятав мордочку в тени ближайшего дерева. Сосновый воздух был густой и чистый — даже не верилось, что всего в двадцати километрах от города может быть так хорошо.

Если бы не обстоятельства, пригнавшие её сюда, Анне бы здесь точно понравилось. Вокруг шумел лес, место казалось совершенно изолированным, но при этом ухоженным и продуманным. Вдоль тропинок мягко светились фонари, радовали глаз уютные скамейки и зацветающие кустарники. Всё располагало к долгим прогулкам и спокойным размышлениям.

Снаружи отель напоминал стилизованный средневековый замок с двумя башенками по краям. Внутри он тоже не разочаровал: холл был небольшим, но очень уютным. Группы мягких кресел, свежие журналы, живые цветы в огромных кашпо — Анна отметила это особо. Стойка регистрации не портила общего впечатления.

«Как хорошо, что я последовала совету Марины, — подумала Анна. — Она знает это место как свои пять пальцев. Говорила, тут еще и прекрасное спа с лучшим оборудованием на рынке».

Девочка на ресепшене была любезна, улыбчива и расторопна. Без лишнего подобострастия или, как выразился бы Вадик, «клиентоориентирована». Персонал явно прошел отличную школу.

Номер не обманул ожиданий: просторный, с бесшумным холодильником, мягким халатом и живыми цветами. Анна бросила спортивную сумку на широкую двуспальную кровать и распахнула балконную дверь. Вместе с тишиной в комнату хлынул уже знакомый запах хвои. Она не смогла устоять перед искушением и приготовила себе чашечку эспрессо. Кофеварка оказалась капсульной, но выбор сортов удивлял, хотя Анна предпочитала чистый вкус без добавок и прикрас.

С крошечной чашкой в руках она вышла на балкон. Надо было отключиться от тревог. Процессы запущены, ловушки расставлены, оставалось только ждать. Улик пока не хватало, и нужно было спровоцировать неизвестного недоброжелателя на следующий шаг. Анна надеялась хоть ненадолго погрузиться в нечто нейтральное или даже приятное.

Но не успела она сделать и первого глотка, как в дверь настойчиво постучали.

«Сервис становится навязчивым, — подумала Анна. — Могли бы дать гостю время хотя бы разложить вещи».

Она открыла дверь и замерла от удивления. На пороге стоял Игорь. В руках он сжимал огромный, почти нелепый в этой обстановке букет ромашек. Игорь всегда казался нервным и напряженным, но сейчас его глаза сияли каким-то странным, почти нездоровым блеском.

— Господи, Игорь... Какими судьбами? — выдохнула Анна. — Что-то случилось? Как ты здесь оказался?

— Ничего не случилось. Это тебе, — сказал он, протягивая букет. — Можно я войду?

— Конечно, проходи, — ответила Анна, стараясь сохранить голос спокойным, хотя внутри всё сжалось от нехорошего предчувствия.

Подавив легкое раздражение от этого вторжения, Анна молча взяла букет и водрузила его в широкую вазу на прикроватной тумбе. Сделала Игорю чашку эспрессо, присела в кресло и спросила максимально буднично: — Что привело тебя в эту заброшенную лесную глушь, Игорь? Срочное дело, проезжал мимо или... есть другие причины?

Игорь не принял шутливый тон. Он не прикоснулся к кофе и не сел. Он замер посреди уютного номера — взъерошенный, напряженный, с каким-то лихорадочным блеском в глазах. Только он открыл рот, как тишину разорвал требовательный звонок. Анна мельком взглянула на экран: Марина.

Только этого не хватало. «Ну и парочка», — подумала она с нарастающим гневом.

— Слушаю тебя, — ответила Анна, стараясь говорить максимально спокойно.

— Да, котик, это я! — пропела трубка. — А ты чем занимаешься?

— Пока ничем, — глухо отозвалась Анна. — Приехала, размещаюсь.

— Подожди минуточку... Скажи, ты там одна?

Игорь, точно ветряная мельница, отчаянно замахал руками. Анна обожгла его осуждающим взглядом, недовольно поджала губы, но вынуждена была ответить: — Да, одна. А что?

— А ты не могла бы включить видеосвязь? Хочу посмотреть, как ты устроилась. Я ведь почти во всех номерах там перебывала... в самых лучших, конечно.

Анна нехотя переключилась на видео. Теперь весь экран занимало её собственное лицо — бледное, усталое.

— Да-а, выглядишь, честно признаться, так себе. Правильно, что поехала! А номер-то покажи, если он не самый лучший, в пять секунд поменяем! — щебетала Марина.

Анна медленно повела мобильным телефоном по комнате. Камера бесстрастно зафиксировала лоджию, кофеварку, раскрытую сумку... и букет ромашек.

— Ой, а это что такое? — голос Марины изменился. — Не видишь? Ромашки.

— Да ну? Странно... — протянула подруга. — Получается, что кто-то из персонала знал, что это твои любимые цветы. Или тут другое?

Терпение было на исходе. — Кто-то знал, — ответила Аня и не покривила душой — этот «кто-то» стоял посреди номера, глядя исподлобья. — Пора бежать, пока, подруга…

Экран погас прежде, чем Марина успела вставить хоть слово.

— Ну что, доволен? — спросила Анна, бросив телефон на кровать. — Объясни, почему Марина не должна знать, что ты здесь? Что за дешевая конспирология? Ты врываешься ко мне вечером, и не в дом по соседству, а в отель за городом... Что случилось?

— Аня, — голос Игоря был неестественно глухим. — Мне нужно поговорить серьезно. Сказать вслух то, о чем ты и сама прекрасно знаешь. Я люблю тебя. Безумно. Так, что если ты сейчас скажешь: «Прыгни в окно» или «Выпей яд из моих рук» — я это сделаю. Приму любую смерть, лишь бы от тебя.

Его голос становился всё более патетическим. «Господи, — устало подумала Анна, — у него явно не всё в порядке с головой». Она попыталась сохранить остатки дружелюбного тона: — Игорь, честно признаться, я об этом не догадывалась. И даже не думала. Ты — муж моей близкой подруги, давай не будем об этом забывать.

— Это препятствие, — отрезал он. — Но его просто обойти. Мы можем забыть о Марине и начать всё сначала. Я хочу, чтобы ты прямо сейчас увидела глубину моей любви. Чтобы не осталось ни капли сомнения. Я готов на всё!

«Какая чудовищная театральщина», — мелькнуло в голове у Анны. Она чувствовала, как по спине пополз холодок. — Игорь, сядь. Давай спокойно обсудим...

— Нет! — выкрикнул он чужим, внезапно злым голосом. — Я докажу тебе всё немедленно. Смотри, я сейчас выброшусь из окна!

— Игорь, это третий этаж. В крайнем случае ты просто сломаешь ногу. Перестань.

— Я не принимаю твой легкомысленный тон, когда речь идет о жизни и смерти! — взвизгнул он.

Вот тут Анне стало по-настоящему страшно. Что ожидать от этого психопата? Ситуация стремительно вырывалась из-под контроля.

— Игорь, послушай меня...

— Нет, ты меня не понимаешь! Я знаю, что Марина — единственная преграда. Я докажу... сейчас!

Внезапным, молниеносным движением он схватил со столика маникюрные ножницы — те самые, страшно острые, фирмы Solingen. И с дикой силой, не раздумывая, вонзил их себе прямо в ладонь. Хлынула кровь.

Анна замерла в немом ужасе. Это был кошмар наяву: нелепые ромашки, темный сосновый лес за окном и этот безумец, стоящий посреди её безупречного номера с рукой, из которой торчат ножницы и льется, просто струится кровь. Самым страшным было то, что никакой боли он, похоже, не чувствовал….

— Видишь? — заорал он. — Видишь сейчас доказательство, глубину моей любви?! Того, что я готов на всё!

Преодолевая ужас, Анна бросилась к Игорю. Он истекал кровью, в глазах — лихорадочный безумный блеск. — Игорь, успокойся! Прошу тебя, — она старалась, чтобы голос не дрожал. — Тебе нужно сделать перевязку.

Игорь заговорил не сразу. Голос стал глухим, он цедил слова, разделяя их тяжелыми паузами: — Ты… принимаешь… мою жертву? Ты любишь меня?

— Да! Да! — крикнула Анна, готовая на любую ложь, лишь бы остановить это безумие. — Я люблю тебя, Игорь! Давай сделаем перевязку. Мы уедем отсюда, слышишь?

— Уедем? — переспросил он. — Туда, куда я скажу?

— Да, конечно. Куда захочешь. Но сначала нужно вылечить руку. Я не хочу, чтобы ты истек кровью в чужом номере. Пойдем, здесь ничего нет. Нужно спуститься вниз, попросить бинты, вызвать скорую... Пойдем, обопрись на меня.

Игорь, точно сомнамбула, позволил взять себя под руку. Они медленно пошли к выходу. Как только он переступил порог, Анна на секунду замешкалась и резким, коротким движением захлопнула дверь изнутри.

Щелчок замка прозвучал для Игоря как выстрел. Он мгновенно очнулся. В глазах снова вспыхнул опасный блеск. Он начал яростно колотить здоровой рукой в дверь, срываясь на крик: — Ты обманула меня! Обманула! Я не могу жить без тебя! Ты сказала, что любишь! Я поверил... поверил, что ты не можешь без меня! Какая это любовь, если я готов принести в жертву жизнь, а ты... ты отгородилась от меня этой дверью?!

Крики продолжались, сотрясая коридор. Анна бросилась к телефону. Дрожащими пальцами набрала номер ресепшена. Гудки шли один за другим, но трубку никто не брал.

Глава 16. Гадина и безмолвие

Элегантный тёмно-синий Citroën мчался по пустынному шоссе. Марина крепко сжимала руль. Она хорошо знала эту дорогу и сейчас совершенно не хотела, чтобы её остановили за превышение скорости или за какую-нибудь подобную ерунду. Поэтому при всей стремительности и нетерпении, сжигавших её изнутри, ехала аккуратно, автоматически следуя правилам.

В голове вихрем носились мысли: «Я так и знала! Знала, что у них роман... Видела, как эта змеюка опутывает моего любимого наивного Игоря своими колдовскими чарами». Игорь... он ведь предан только ей. Только между ними существует это понимание, глубокая привязанность, теплота. Настоящее щемящее чувство. Только она может защитить его от враждебного мира, только с ней он будет счастлив.

И тут появляется эта предательница. Она специально старалась казаться мягкой, скрывала интерес к Игорю. Марина знала: та просто хотела добиться его внимания, потому что прекрасно понимает — мужчины падки на запретный плод.

«Как я могла проглядеть? — думала она. — Как из этой нормальной, ничем не примечательной, абсолютно неказистой девицы выросла такая адская гадина, стремящаяся разрушить мою жизнь?»

Да, Марина точно знала, когда случился перелом. Тогда, когда у Анны завязался роман с Сергеем. Он — красивый, талантливый, перспективный — смотрел на неё телячьими преданными глазами. И вдруг лохушка почувствовала себя пупом земли, центром вселенной. Её поведение резко изменилось. Именно тогда была потеряна подруга.

«Ну ничего, сейчас можно всё вернуть обратно. Игорь внушаемый, я объясню ему, что я — счастье всей его жизни. Я вознесу его к самой вершине».

Мысли крутились как в хороводе. С каждым километром, с каждым поворотом ярость и желание вернуть мужа нарастали стремительно. Марина подъехала к отелю и резко затормозила, так что взвизгнули колеса. Крепко сжав руль, она постаралась успокоиться. Нужно быть ласковой, понимающей, расчётливой. Контролировать ситуацию ради них самих, ради их будущего. Игорь слишком возбудимый, слишком ранимый.

Сейчас она войдёт в номер предательницы — красивая, стройная, деловая. Своя. Его защита и опора. И чары падут, разрушатся. Потом она уничтожит эту мерзкую гадину, и они с Игорем уедут в их крепость, в их настоящий дом — прочь из этого морока, от этих ядовитых чар.

Надо же, как долго она была слепа! Ей не хватало маленького кусочка пазла, чтобы осознать всю низость бывшей подруги. Это была закладка. Та самая, которую она нашла в ящике стола, когда забегала забрать книгу (которую Анна, Марина была уверена, так и не прочитала).

Закладка — её подарок Игорю. Уж она-то знала, как он любит красивые, приятные на ощупь вещи. Это был её дар его мягкости, символ преданности и признание тонкости его чувств. Марина увидела её на прилавке небольшой мастерской и сразу поняла: Игорьку понравится. Дорогая вещь. Каким образом она оказалась у этой... змеи-искусительницы? Наверняка увидела и заахала с притворным восторгом: «Ах, какая красивая вещь! Ах, как она мне нравится!» А Игорь? Он же добрый, наивный, хочет порадовать каждого.

* * *

В номере Игорь вдруг замолчал. Эта тишина была во сто крат страшнее криков. Она не была пустой — она была угрожающей, плотной. В этой тишине отчетливо послышался мелодичный звук приехавшего лифта. Раздвинулись створки, и до Анны донесся ласковый, нежный женский голос: — Игорь? Не ждал? Что с тобой?..

Это была Марина. В холл на третьем этаже она вошла уже внешне спокойной. Она знала, что мужу нравится её стиль, и тщательно отгоняла мысль, что в последнее время становится пугающе похожа в одежде на Анну Владимировну. Эту деловую, холёную женщину... Кто бы мог подумать двадцать пять лет назад! Те же очки, небрежно сдвинутые на лоб, тот же шарф, завязанный вокруг длинной шеи красивым узлом. Тяжелые, удобные, но на вид очень дорогие туфли, юбка-карандаш. Всё это было элегантно, но до смешения похоже на стиль ненавидимой теперь подруги.

Сейчас она стояла у лифта, и глаза её медленно округлялись от ужаса. Перед ней был муж, но не тот Игорь, к которому она привыкла — не нежный, покорный и готовый ловить каждый её взгляд. Перед ней стоял обезумевший зверь, с ног до головы залитый кровью.

Марина попятилась назад, к лифту, но с Игорем что-то произошло. Его взгляд зафиксировался на ней, он издал нечленораздельный, почти звериный рык и бросился вперед. Его пальцы железными тисками сомкнулись на её шее. Откуда в этом интеллигентном, никогда не занимавшемся спортом человеке взялась такая мощь? Игорь сжимал горло жены окровавленными руками и хрипел: — Анна... я принес тебе жизнь в жертву... Моя любимая! Моя жертва тебе не нужна? Значит, ты уйдешь вместе со мной! Ты моя!

Тело Марины в его руках обмякло. Хватка ослабла, и она мягко осела на пол. Игорь замер. Он с несказанным удивлением рассматривал собственные руки. Затем взглянул на лежащую у его ног женщину и пробормотал: — А... это ты...

И тут его накрыло окончательное, черное безумие. Игорь рванул к пожарной лестнице, скрываясь в темноте, как раненый зверь. Он выскочил из здания отеля. Его безумный взгляд наткнулся на припаркованную у крыльца элегантную машину Марины. Он смутно осознавал, что этот автомобиль имеет к нему какое-то отношение. Когда замок призывно пискнул, Игорь стремительным рывком бросился внутри.

Двигатель взревел, машина рванулась с места. Весь мир сузился до одного черного тоннеля. По бокам мелькали всполохи огня, красные вспышки и тени деревьев, которые, казалось, вот-вот обрушатся и похоронят его под своими тяжелыми стволами.

В голове вихрем неслись обрывки воспоминаний. Вот из лифта выходит Анна — красивая, неприступная, его звезда, его жизнь. Он бросается к ней, но вдруг лицо Анны искажается, превращаясь в чудовищную маску, отдаленно напоминающую Марину. Эта подмена была явной угрозой. Ее нужно было немедленно уничтожить. Это исчадие ада, эта тень угрожала его любимой! Нужно было убрать препятствие со своего пути, расчистить дорогу к спасению.

Гадина извивалась под его руками. Скользкая кровь струилась между пальцами. Она что-то хрипела, неразборчиво и жалко, но Игорь знал: всё это фальшь, попытка затуманить его мозг. Наконец она обмякла. Путь к свободе был открыт. Теперь его долг — найти свою истинную любовь, избавить её от призраков, которые надвигаются со всех сторон, грозя поглотить их обоих.

«Анна...» — это имя билось в мозгу пульсирующей болью. Оно гнало его вперед, прочь из этого проклятого места. К той светлой точке вдали, где она ждет его, протягивая руки. Еще немного, еще чуть-чуть, только убрать это последнее препятствие — черную, кошмарную тень, накрывающую его с головой...

Вот она, граница бытия! В последнюю секунду перед ударом лицо Анны приблизилось к нему, мозг пронзила вспышка непереносимой боли. Она не улыбается ему. Её прекрасные глаза смотрят на него с... ненавистью?

Машина Марины с оглушительным треском врезалась в вековую сосну на обочине. Сработали подушки безопасности, наполнился салон едким дымом. Двигатель в последний раз захлебнулся и затих. Голова Игоря безвольно упала на грудь, и его накрыло черным, милосердным безмолвием…

Глава 17. Нулевая огласка

Анна осторожно приоткрыла дверь. Увидев распростертую у лифта фигуру, она подбежала к подруге. Марина была вся в крови, но это была чужая кровь. Она не дышала. Игоря нигде не было.

Ситуация стремительно выходила из-под контроля. Стараясь дышать глубоко и медленно, Анна вернулась в свой номер и набрала Ивана Петровича. Начальник службы безопасности был, как всегда, сдержан и немногословен. — Да, слушаю. Понял. Буду через пятнадцать минут.

«Какое же это везение, что он живет в коттеджном поселке на этой стороне города», — подумала Анна. Когда Иван Петрович вошел в холл отеля ровно через пятнадцать минут, она ничуть не удивилась — уже привыкла к его точности и необыкновенной сосредоточенности. Его взгляд мгновенно сканировал пространство.

— Так, Анна Владимировна, пока в отеле всё спокойно. Изложите кратко обстановку. Иван Петрович нахмурился: — Вы, кроме меня, никому не звонили? — Нет, — сказала Анна и с ужасом подумала, что всё-таки теряет контроль. Она не вызвала ни скорую, ни полицию. — Вы всё правильно сделали. Вам и надо было позвонить мне в первую очередь. Не волнуйтесь, садитесь, возьмите себя в руки. Я беру управление на себя. Нам повезло, — неожиданно добавил он, легко улыбнувшись. — Вы не знаете, а я в этом районе начинал карьеру молодым следаком. До сих пор кое-какие связи остались.

«Господи, — подумала Анна, — если в такой ситуации он сохраняет чувство юмора, значит, здравый смысл еще не умер и реальность не рассыпалась». — А как же Марина? — спросила она, слегка запнувшись. — Не волнуйтесь, её я тоже беру на себя. Ваше дело сейчас — собраться с мыслями. Нам предстоит очень сложный вечер. — Да, — кивнула Анна. — Но вы же понимаете, огласка должна быть минимальной... — Огласка, — серьезно сказал Иван Петрович, — должна быть нулевой.

Он вышел в коридор, плотно притворив дверь. Никакой суеты. Достал телефон и набрал номер Павла — того самого, с которым когда-то топтал землю в этом районе и который теперь руководил местным отделом.

— Паша, привет. Отвлеку? Слушай, в «Сосновом бору» у нас инцидент. Похоже на бытовуху с тяжелыми последствиями. Приезжай сам, если сможешь, или ребят пришли... вменяемых. Чтобы без лишнего шума и селфи на фоне вещдоков. Разберешься на месте — тут всё неоднозначно. Да, и имей в виду: второй участник, судя по всему, сбежал. Мужчина, неадекватное состояние. Ориентировку дам чуть позже, как только видео с камер снимем. Жду.

Дождавшись, пока Паша подтвердит регистрацию вызова, он снова набрал номер частной скорой. — Диспетчер? Это «Холдинг А.В.», договор номер 402. Подтверждаю выезд реанимации в «Сосновый бор». Вызов уже зарегистрирован в отделе полиции, номер КУСП — 740. На месте будет майор Павлов. Принимайте пострадавшую под протокол передачи, состояние тяжелое.

Затем он кивнул управляющему, который уже стоял в конце коридора с мобильником в руке. — Георгий, распорядись, чтобы в 402-й никто не входил до приезда опергруппы. Никакой уборки, никаких проверок мини-баров. Нам нужно, чтобы эксперты зафиксировали всё как есть, пока любопытные следы не затоптали. Сами понимаете — дело серьезное, лишняя суета сейчас только навредит следствию.

Иван Петрович вошел в номер тихо. — Анна Владимировна, вы как? Сможете ответить на некоторые вопросы? — Да, — сказала она твердо. — Конечно, смогу. Но прежде чем мы начнем работать со следственной группой, я вас очень попрошу: возьмите вопрос на контроль. Марина должна получить самую лучшую медицинскую помощь.

Она вышла в коридор. Врач скорой помощи, сухой и сосредоточенный, хорошего прогноза не давал. Как любой профессионал, он не говорил о гарантиях, он говорил фактами: состояние крайне тяжелое, глубокая кома, дальнейший прогноз крайне затруднен. Все подробности — только после всестороннего обследования в стационаре.

— Спасибо, — Анна кивнула, сжимая пальцы. — Доктор, я могу быть уверена, что она получит всё самое необходимое? Не думайте, пожалуйста, о расходах. Я всё оплачу. Это была моя подруга.

Голос её дрогнул на последнем слове. Она быстро отвернулась от врача и пошла к Ивану Петровичу. Он стоял у двери номера и тихо разговаривал с майором Павловым, потом повернулся к Анне и спросил, какая машина была у Марины. — Темно-синий «Ситроен», — почему-то тоже очень тихо ответила Анна. Иван Петрович посмотрел на майора и кивнул. — Анна Владимировна, — сказал тот, — мне сообщили только что: в трех километрах от отеля обнаружен автомобиль. Тяжелое ДТП. Он немного помедлил. — Есть жертва, мужчина примерно 40 лет, больше пока ничего сказать не могу, на месте работает бригада.

Анна побледнела, потом тихо, слегка дрожащим голосом сказала: — Если понадобятся мои показания или любая информация, я буду на связи, а сейчас мне нужно прийти в себя. Мои вещи еще не разобраны. Заберу сумку… Если в отеле есть свободный номер, я хотела бы переехать в него.

Она обернулась к Ивану Петровичу: — В офис мне возвращаться рано, наша операция не завершена. Мы продолжаем работу. Держите, пожалуйста, связь с Эммануилом Константиновичем напрямую, мне нужно некоторое время…

В этой звенящей тишине отеля она медленно шла по коридору и думала: «Марина жива, она ничего не знает об Игоре… Как она переживет его смерть, как будет жить дальше, зная, что он хотел ее убить?» Потом Анна вспомнила серьезное лицо врача, безжизненное тело Марины, и в голове мелькнула мысль, что та сейчас где-то там, где нет искореженной машины, безумных глаз и рук, с неимоверной силой обхвативших ее горло. Какое-то извращенное милосердие было в этом беспамятстве…

Ночь прошла в тяжелом, рваном беспокойстве. В голову лезли обрывки воспоминаний и липкие мысли, от которых невозможно было отмахнуться. К утру Анна поняла: ей нужен её самый проверенный рецепт отключения от реальности. Максимальная физическая нагрузка. Сложная, изматывающая тренировка, где под ритмичную музыку можно думать только о правильном дыхании и точности движений.

Выкроить два часа в обычном графике было почти невозможно, но сейчас был именно тот случай. При отеле обнаружился великолепный спортивный комплекс. Два часа активной работы на тренажерах под присмотром внимательного тренера сделали своё дело. Когда мышцы начали гореть, уровень тревоги наконец пополз вниз. Затем были сауна и бассейн. Ледяная вода окончательно смыла остатки ночного оцепенения. Физическая усталость оказалась целебной: Анне удалось даже уснуть днем и проспать несколько часов без кошмаров.

Она проснулась с ясной головой. Завтра — решающий день. Вадим должен был провести окончательную транзакцию, собственноручно подведя черту под всей своей прежней жизнью. Обратного пути для него не было. По информации, полученной от Ивана Петровича, ловушка была подготовлена. Все службы были в полной готовности.

Завершение операции обещало быть очень эффектным.

Глава 18. Чистый убыток

Во вторник Вадим, как и собирался, вернулся из командировки. Рабочий день прошел превосходно. Пока Анна пребывала в своем спа-раю, все задуманное легко воплощалось в жизнь, все проекты двигались к финалу. Двери офиса послушно разошлись в стороны. Вадим шагнул на широкое крыльцо, расправил плечи и слегка прищурился. Легкий ветерок, отличное настроение и пьянящее чувство контроля: картина, которую он так долго рисовал в голове, наконец-то становилась реальностью.

Он еще только подходил к парковке, а его «итальянка» уже нежно дала понять, что чувствует приближение хозяина — мягко щелкнули замки. Вадим владел этой машиной полгода, но так и не привык к мысли, что эта мечта принадлежит ему. Он не просто сел в салон — он погрузился в объятия эргономичного кресла. Кожа была такой мягкой, что казалось, он попадает в обволакивающую капсулу. Это был его мир. Его пространство. Хищная красавица с мощным мотором, реагирующая на малейшее движение пальцев. Ничего на свете не выглядело более целесообразным и совершенным, чем эта приборная панель.

Сквозь слегка тонированное стекло руки коснулся солнечный луч. Вадим мельком подумал, что это похоже на женскую ладонь, но тут же отмахнулся: ни одна женская рука не способна на такое нежное касание. Женщины вообще занимали в его жизни ничтожно малое место. Слишком много с ними забот, слишком много мелочности и мстительности — общение всегда напоминало движение по минному полю.

Конечно, Вадим справлялся. Его рациональный инженерный подход позволял правильно поставить задачу, выделить алгоритм и получить результат. Женщины находили его обаятельным, но ему было достаточно мимолетных связей в командировках. Анна забирала слишком много сил.

Он никогда не уставал удивляться самонадеянности этих «королев». Как их куцый ум позволяет им решать, что они могут в этой жизни что-то большее, чем гладить, стирать и зарабатывать «немножко денег»? Стоило в голове у какой-нибудь из них завестись лишней извилине, как она тут же начинала требовать повышенного внимания.

С Анной было непросто. Внимательная, технически грамотная… иногда Вадиму даже казалось, что она почти дотягивает до его уровня. Но — баба есть баба. Ни стратегии, ни тактики, ни способности заглянуть на шаг вперед. Вадим самодовольно хмыкнул. Дома жена обеспечивала ему идеальный комфорт даже в безденежные времена: счета оплачены, еда на столе. Ему было просто лень что-то менять, пока она так ловко вплеталась в ткань его жизни, становясь удобным атрибутом.

Его рот искривился в сардонической ухмылке. Недолго осталось тратить бесценные ресурсы на Анну Владимировну. Проект подходит к концу. Финальный штрих — завтрашняя транзакция. И когда эта «королевишна» вернется из своего соснового рая, куда она так кстати сбежала, её будет ждать большой сюрприз.

Мотор урчал мощно, по-звериному. Вадим чувствовал себя гением. Как сработал план! Это письмецо… Она ведь наверняка считала его «сухарем» и «деревней», который в жизни не открывал Ларошфуко. Ну да, может, и не открывал, но ума хватило пошарить в сети и найти идеальную цитату. А звонки? Это же был снайперский выстрел! Он с наслаждением представлял, как её надменное, расчетливое лицо превращается в жалкое личико испуганной девчонки с трясущимися губами.

Немного креативности — и вот уже «несокрушимая» Анна Владимировна прячется в лесной глуши, зализывая раны. «Все-таки бабы, даже самые крутые, — просто мокрые курицы», — подумал он, и машина рванулась с места. Вадим вел ее по широким проспектам, почти не чувствуя движения — подвеска была безупречной. Город за окном мелькал серым, неинтересным фоном. Он ехал в клуб. Иронично, но к этому «пристрастила» его тоже Анна.

В клубе было хорошо. Атмосфера позволяла сосредоточиться на себе, на своем теле. Тренировка прошла штатно: почтительный персональный тренер, четкий комплекс упражнений, приятная мышечная усталость. Теперь Вадим сидел в баре, потягивал свежевыжатый сок и с ленивым презрением разглядывал девиц. Те изо всех сил качались и растягивались, полируя свои пустые оболочки перед очередным днем охоты на «лохов». Некоторым везло, но Вадиму их труды казались мышиной возней.

Мысли снова, как к занозе, вернулись к Анне. Он вспомнил их случайную встречу в супермаркете. Она его не узнала — это было очевидно, — но нахально соврала, мило улыбаясь: «Конечно, Вадим, ты совсем не изменился!» Уже тогда он понял: эту партию можно разыграть. Он надеялся, что Анна осталась всё той же сердобольной «клушей», и не прогадал. Она послушно заглатывала его ложь ложка за ложкой: рассказы о долгах, о потере работы, о бездарных конкурентах-подхалимах и о жене, которая «совсем его не понимает».

Отчасти это было правдой: его действительно уволили, его действительно обходили по службе, а дома ждала унылая бытовуха. Но план, сложившийся в его «остро заточенном» мозгу, был гениален.

Анна взяла его на работу. Еще бы она не взяла! Он был лучшим всегда — в школе, в институте, в деле. Это ей повезло, что такая «звезда» согласилась на её условия. Зарплата была неплохой, но совершенно не соответствовала его уровню. Первый год он задыхался, занимаясь мелкой логистикой и программами учета. Его инженерный ум требовал стратегических масштабов, а не этой чепухи.

Но он не выдал себя ни жестом, ни словом. Он терпел, ненавидя каждую минуту своего «подчинения». Он мечтал только об одном: вырваться, расправить крылья и заставить всех, кто его притеснял, трепетать. Он — визионер, он — стратег.

Больше всего его бесила её манера общения. Анна, в своей недальновидности, считала себя благодетельницей. Она думала, что ведет себя дружелюбно и мило, а Вадим видел в этом лишь снисходительное похлопывание по плечу. Каждое её «располагающее» слово он ощущал как пощечину. Для неё это была поддержка, для него — унижение, которое разрушало его изнутри и требовало немедленного, сокрушительного возмездия…

В целом день с самого утра складывался просто превосходно. Анна пребывала в счастливом неведении в своем сосновом раю. Завтра план будет полностью завершен, и его проект — замысел, достойный его уровня, — наконец-то начнет приобретать плоть и кровь.

Особую сладость ситуации добавляло то, что его стратегический мышление позволяло превратить мягкотелые, никому не нужные благотворительные потуги Анны в нечто монументальное. Ее стремление «приносить пользу людям»… этот пошлый штамп был бы просто смешон, если бы не был так полезен для него. Он разобьет всё это вдребезги. На месте этих глиняных ничтожных черепков Вадим построит здание из бетона и стали. Царство гениальных айтишников, крипты и казино — блестящий рай будущего, вход в который будет стоить очень и очень дорого.

Холодная мысль тенью проскользнула в голове: он и сам дорого заплатил за этот входной билет. Масштаб требовал ресурсов. Те серьезные люди из «инвестиционного фонда» слов на ветер не бросали. Он взял у них огромный аванс под гарантии сегодняшней финальной транзакции со счетов холдинга. Чистый и точный расчет: он просто переложит деньги из одного кармана в другой. Все было продумано до мелочей. Почивать на лаврах он будет завтра, когда средства, заботливо аккумулированные на счетах Анны, плавно перетекут на его собственный счет, открытый специально для этой цели.

Собственно, проект уже стартовал. Его гениальность подтверждалась тем, что громадные деньги под этот «стартап» ему одолжили очень серьезные люди. Раз поверили, значит, оценили размах. Он даже прощал им желание «въехать на его хвосте» в этот рай — в конце концов, они тоже рисковали. Хотя какой тут риск? Вариант был стопроцентный.

Завтра, сразу после финальной транзакции, у них запланирован небольшой банкет в тесном кругу. Ресторан был выбран удачно — строгий, изысканный, напоминающий закрытый английский клуб. Осталось прожить один вечер и одну ночь. Дома тоже было комфортно: жену он просто не замечал, она не мешала его триумфу.

Наутро Вадим в радостном возбуждении подкатил к офису на своей сверкающей красавице. Он почти влетел в кабинет — шаг энергичный, упругий, как и подобает вершителю судеб. — Меня ни для кого нет до обеда! — бросил он секретарю, ловя ее обожающий взгляд. Сел за широкий рабочий стол, открыл нужную программу. Пальцы замерли над клавишей Enter. Один удар — и мост в будущее построен.

В этот момент двери кабинета бесшумно, но решительно распахнулись.

Первым вошел Иван Петрович. Он не суетился, не кричал — просто занял позицию справа от стола, освобождая дорогу двоим мужчинам в строгих штатских костюмах. За ними, как немая скала, вырос Эммануил, перекрывая дверной проем. — Отойдите от терминала, Вадим Андреевич, — негромко произнес один из вошедших, предъявляя удостоверение. — Старший следователь Следственного комитета. Спокойно и без резких движений.

Вадим замер. Его «блестящий ум» на секунду завис. — Послушайте, вы ошиблись адресом и теперь мешаете мне работать, — он попытался улыбнуться, но губы стали деревянными. — Мы проводим… — Иван Петрович, зафиксируйте состояние системы, — сухо распорядился следователь, не глядя на Вадима.

Начбез в тонких перчатках подошел к столу и просто выдернул сетевой кабель. Экран погас, унося с собой казино, сталь и бетон. — Вадим Андреевич, вы задержаны для проведения следственных действий по факту покушения на мошенничество в особо крупных размерах, — следователь положил на стол папку. — Учитывая оперативную информацию, мера пресечения избирается незамедлительно.

Он выложил два листа: постановление и подписку о невыезде. — Расписывайтесь. С этой минуты вы — фигурант. Завтра в десять утра — в управление по адресу в повестке. — Мои вещи… Машина… — прохрипел Вадим. — Личные вещи заберете позже под опись, — отрезал Иван Петрович. — Автомобиль — собственность холдинга. Лизинг аннулирован. Ключи и пропуск на стол. Прямо сейчас.

Вадим дрожащей рукой вывел подпись. Он был свободен. Но когда он посмотрел в окно и увидел у входа тяжелый черный внедорожник с очень знакомыми номерами тех самых «серьезных людей», он понял: подписка о невыезде — это не наказание. Это единственный способ дожить до завтрашнего допроса.

Вадим вышел на крыльцо. Ноги были ватными, в кармане жгла подкладку бесполезная теперь повестка. Его «итальянка» сиротливо поблескивала на парковке, но ключи остались на столе Ивана Петровича. Мир, который он считал своей шахматной доской, вдруг схлопнулся до размеров этой проклятой площадки. Черный джип бесшумно отделился от тротуара, стекло медленно поползло вниз, открыв холодное холеное лицо с пристальным немигающим взглядом. Вадим узнал этот взгляд — так смотрят на актив, который внезапно превратился в чистый убыток. — Садись, «стратег», — донеслось из глубины салона. — Поедем обсудим наши инвестиции.

Вадим понял: полиция была его единственным шансом на спасение. Но полиция была там, за закрытыми дверями офиса, а здесь была реальность, в которой у него не осталось ни одного хода. Дверь машины гостеприимно распахнулась, как зев капкана.

Мобильник Анны тихонько звякнул. Входящий от Эммануила Константиновича: — Анна Владимировна, наш план сработал. Вы можете возвращаться на свое рабочее место. Или решите еще немного отдохнуть? Моя работа завершена. Мне снимать вопрос контроля с повестки дня или, как выражается нынешняя поросль, «сматывать удочки»? — Спасибо, Эммануил Константинович. Но я очень попрошу вас помониторить систему еще немного, до самого окончания тендера. Вы же знаете, как много он значит для холдинга. Не хочу допустить новых сюрпризов. Сети снимать рано, хотя завтра я уже буду в офисе, — спокойно ответила Анна.

Облегчения не наступило. Слишком велико было разочарование в себе и в Вадиме. На горечь предательства тяжелым грузом легла трагедия Игоря и Марины, превращая возвращение в город в выход на поле боя, где победа не приносит радости.

Глава 19. Как помочь судьбе

Неприглядное кафе в центре города служило местом силы для «продвинутых»: айтишников и геймеров. Редкие вылазки в реал диктовались странным желанием сопоставить голос и ник напарника по рейду с его физическим обликом или бунтом домашних, требовавших «дать отдых глазам».

Для Лены кафе стало единственным шансом вытащить Тима на серьезный разговор. Зайти к нему домой? Она представила пустой, соскальзывающий на системный блок взгляд — и передумала. Тим согласился легко. Видимо, сработало мамино воспитание: «девочкам отказывать нельзя».

Лена разглядывала приятеля. Тим казался беззащитным в своей худобе, но, несмотря на вечную жизнь за компьютером, оставался крепким. Сегодня его обычная замкнутость сменилась настоящей печалью.

— Что-то случилось, Тим? — мягко спросила Лена. — Мать заболела, — он вздохнул. — Оказалось, хозяйство — это прорва действий. Магазин, пылесос, лекарства... — Ой, а что с ней? — Лена сочувственно подалась вперед. — Не говорит. Лежит, плачет тихонько. Слышал, как она шепталась с тетей Тамарой... денег на операцию нет. Мрак. Придется работу искать.

— И где ты её сейчас найдешь? — Лена прищурилась. — В офисе с утра до вечера не высидишь, а на фрилансе сейчас конкуренция бешеная. Тим, а ведь есть на свете справедливость! Я как раз хотела предложить тебе дело. Это шанс: и деньги заработаешь, и матери поможешь.

Тим поднял голову: — Что за работа? Хоть в двух словах. — Ты же знаешь, где я работаю? Холдинг крутой, но сейчас есть возможность просто взлететь на ракете. И мне, и тебе. Слушай: строительный департамент готовится к тендеру. Огромный проект, курорт в Средней Азии. Рынок непочатый.

— И что, им нужен удаленный программист? — Да подожди ты, — перебила Лена, и в её голосе звякнул металл. — Программистов у них навалом. Тут другое. Есть люди — очень богатые, которые готовы заплатить за... скажем так, предварительное знакомство с предложением холдинга.

Глаза Тима округлились. — Ты с ума сошла? Данные украсть? — Ну зачем ты сгущаешь краски! Что значит «украсть»? Во-первых, еще неизвестно, выиграет холдинг или нет. Во-вторых, у них такие прибыли, что на десять поколений хватит. Одним тендером больше, одним меньше — никто не обеднеет. Это просто... восстановление высшей справедливости. Мы помогаем судьбе.

— Подожди... А как ты себе это представляешь? — Вот это ты мне и скажешь. Как сделать так, чтобы документы оказались у меня? А ты — ты же сможешь замести следы? Тим задумался, глядя в кружку с пивом. — Совсем уничтожить логи невозможно. Но если очень постараться... можно их спрятать. Очень глубоко.

— Вот видишь! Я знала, к кому обратиться. Моя начальница сейчас осталась без зама. Технической работы навалилось — море. Я предложу ей взять тебя «на подхват». Она любит играть в благотворительность, так что легенда про «смертельно больную маму» сработает идеально. Будешь потихоньку в сети шарить. Официального доступа не дадут, но ты же разберешься?

Тим смотрел на неё с нарастающей тревогой: — Слушай, Лен... это же криминал. И про мать ты загнула. Она поправится... — Перестань нудить! — Лена возмущенно всплеснула руками. — Про мать — это для полноты картины. Мы никого не обворовываем. Мы просто... помогаем людям.

Тим обреченно кивнул. Лена заговорщицки подмигнула: — Посажу тебя в архивном отделе. Там компьютеры старые, сеть общая. Сможешь «просочиться» повыше? — Если сеть не сегментирована... можно попробовать подменить ARP-таблицы или поискать уязвимости в протоколах печати, — пробормотал Тим. Лена ничего не поняла из его тарабарщины, но уверенный тон ей понравился.

Анна вышла из кабинета поздно. К её удивлению, в приемной всё еще сидела Лена. Заметив начальницу, она оторвалась от клавиатуры. — Анна Владимировна! Хотела обсудить вопрос... личный, но по делу. — Лена, без предисловий, — Анна остановилась, потирая виски. — Я устала. — Помните моего приятеля Тима? Гений, невероятно ответственный. Но сейчас у него беда. Мама смертельно больна, нужна операция. Он в отчаянии.

Лена сделала паузу, умоляюще глядя на Анну. — Может быть, найдется для него позиция? Рутины скопилось много, а он в любом отделе поможет. Для него это вопрос жизни.

Анна устало кивнула. В голове привычно сложилась формула: «руки плюс голова равно решение». — Не волнуйся. Помощь не помешает. Пусть идет в архив, осмотрится. Лена выдохнула, но Анна добавила: — И пусть завтра в конце дня заглянет ко мне: должна на него посмотреть.

Прошел еще день. Тим вошел в кабинет Анны, едва дыша. На «гения» он не тянул: скромный, застенчивый айтишник-домосед, не знающий, куда деть руки. — Давай договоримся так, — спокойно сказала Анна. — Начнешь в архиве. Через три дня обсудим результат. Работа тяжелая, начальница строгая. Справишься? — Буду стараться, — твердо ответил Тим. — И вот еще что. Новичкам с хорошей рекомендацией мы иногда выплачиваем аванс. Завтра зайди в бухгалтерию. Тим хотел возразить, но Анна пресекла это жестом: — Это нормальная практика.

В приемной Тим попал в тиски Лены. Она вытащила его в коридор: — Получилось?! — Да, — тихо сказал Тим. — С завтрашнего дня.

Утро встретило его монументальной начальницей архива с громоподобным голосом. Ошалевший от заданий, Тим отправился в кассу, где его ждал второй шок: аванс был равен месячной зарплате его матери. Оторопь сменилась твердым решением: он отработает эти деньги честно.

В обед прилетела Лена. — Ну как? — жарким шепотом начала она. — Есть идеи? — Прошло всего четыре часа, Лена. Давай завтра. Мне нужно в аптеку. По лицу Лены пробежала тень. Голос стал недобрым: — Знаешь, Тим, ты не зарывайся. Помни, кому обязан этим местом. Аванс тебе выдали? Имей в виду: здесь такое не практикуется. Сначала результат — потом оплата. Так что не отступай от плана. Надеюсь, новости будут завтра, — прошипела она.

Глава 20. Скальпель вместо лома

Тим включился в работу. Это был его мир: командные строки, мерцание экрана, безупречность логических связей. Чистая красота. Он работал одержимо. К концу первого дня большая часть заданий была выполнена. Строгая начальница лишь коротко бросила: «Хороший темп», — и одобрительно хмыкнула.

Второй день прошел в том же ритме. Когда список поручений иссяк, «воспитательница» из архива выдавила своим глубоким голосом: — Ну что ж, вполне. Завтра получишь новое задание. И насколько я помню, Анна Владимировна хочет вечером услышать, как ты справляешься. Так что постарайся.

Тим едва заметно кивнул, не отрываясь от монитора. Виртуальный мир служил убежищем, но над ним нависла тень задания Лены. Мысли судорожно метались: мама, деньги, операция... и этот план. Лена уверяла, что в этом нет ничего страшного, но взлом конфиденциальной информации шел вразрез с его «внутренней прошивкой».

Третий день начинался привычно: строки, логика, порядок. Но вдруг взгляд зацепился за шероховатость. Тим любил изящество кода — там причина всегда вызывала следствие. В этом заключался его кураж: докопаться до сути, разгадать загадку.

Тут явно что-то было не так. Один из системных процессов «весил» больше нормы. Тим присмотрелся: микроскопическая зазубрина в коде, крошечный свищ, через который пакеты данных с равными интервалами улетали на сторонний сервер.

Пальцы замерли над клавишами. Кто-то тихой сапой, криво и неопрятно, обкрадывал систему. Тим не думал о промышленном шпионаже. Он видел сбой в идеальной структуре. Он пошел по следу, наводя порядок в корпоративной сети, и в этот момент был по-настоящему счастлив. Ему хотелось помочь этим «правильным» людям — Анне, начальнице, — просто потому, что они походили на хорошо написанную программу. Он занес виртуальный скальпель и одним точным движением перерезал шпионскую пуповину.

В уютном, старомодном офисе Эммануил Константинович пил вечерний чай. Смотреть на экран постоянно ему было не нужно. На краю стола, рядом с антикварным пресс-папье, стоял старый ноутбук с выключенным дисплеем. О работе сигнализировал лишь крошечный синий светодиод. Пока он мигал — «жучок» Вадима был активен. Эммануил, как опытный рыбак, спокойно ждал, кто клюнет на наживку.

Он как раз снял очки, когда периферийное зрение зафиксировало перемену. Синий огонек не просто погас — он сменился тревожным багровым пульсом.

Эммануил мгновенно надел очки. Пальцы, сохранившие завидную ловкость, застучали по клавишам. На экране побежали строки:

EXTERNAL CONNECTION: TERMINATEDACCESS POINT: 012-ARC (ARCHIVE)STATUS: CLEANED

— Так-так-так... — пробормотал он, вскидывая седые брови.

Это не был сбой системы или «падение» сервера. Кто-то зашел в код «жучка» изнутри. Причем не ломом, а ювелирным скальпелем. Неизвестный аккуратно перерезал программе «горло», изолировав передатчик так быстро, что тот не успел отправить сигнал тревоги.

Терминал 012-ARC. Архив.

— Архив? — Эммануил откинулся на спинку кресла. В глазах блеснул холодный азарт. — Кто же у нас там такой... чистоплотный?

Он потянулся к телефону, но замер. Спугнуть профи — значит потерять след. Старый бухгалтер улыбнулся одними губами. В архиве сидел не вор. Там сидел мастер. А такие люди в холдинге либо на вес золота, либо на вес серьезного срока.

Он набрал внутренний номер Анны: — Анна Владимировна? Позвольте полюбопытствовать, кто трудится у вас в архиве? Новый сотрудник?.. Тим? Любопытно. Очень любопытно. Вы знаете, что этот мальчик только что сделал с «закладкой» Вадима?

— Он придет ко мне в шесть с отчетом, — голос Анны в трубке стал собранным. — Что ж, Эммануил Константинович, не будете против, если мы устроим ему небольшой экзамен? Заходите, очень хочется взглянуть на это «чудо-юдо» в деле.

Ровно в шесть Тим вошел в приемную. Лена подскочила мгновенно, обдавая жаром нетерпения: — Ну что? Нашел? Не издевайся, я сейчас лопну! Дай хоть какой-то результат! — Да подожди ты, — Тим раздраженно отмахнулся. — Сегодня отчет за три дня. Работы море, некогда было... Да и проблема возникла. — Проблема? — Лена побледнела. — С тендером?! — При чем тут тендер... Всё другое. Извини, потом.

Он шагнул в кабинет и растерялся. Кроме Анны Владимировны здесь сидели двое. Странная парочка: один — насупленный, строгий, словно только что с плаца; второй — вылитый Дедушка Мороз, но без подарков.

— Тим, заходи, — начала Анна. — Начальница архива тебя очень хвалила. Как ты сам оцениваешь свою работу?

Строгий дядька, Иван Петрович, впился в парня глазами. «Санта-Клаус» выглядел расслабленным и, казалось, что-то мурлыкал под нос.

— Анна Владимировна! — выпалил Тим, не в силах больше терпеть. — Я всё сделал, все задания. А потом... ну, просто посмотрел кое-что в сети. Он застенчиво улыбнулся, не замечая звенящей тишины. — Я нашел там «заколку». Программа потихоньку сливала данные на чужой сервер. Я её сразу уничтожил. Она незаметная была, ваши айтишники её, наверное, проглядели.

Тим гордо выпрямился. Он защищал «своих» в виртуальном мире, уверенный, что исправил досадную оплошность коллег.

— Вы знаете, — он перевел взгляд на побагровевшего Ивана Петровича, — я могу вычислить, куда уходили пакеты. В логах остался «отпечаток». Это как штамп почты на конверте. Дайте мне полчаса, и я найду конкретный сервер. Это ведь важно, правда?

— Это действительно важно, — серьезно ответила Анна. — У нас были проблемы, и мы будем рады твоей помощи.

Тим просиял: — Я смогу! Даже с вашего компьютера. Хотите?

Анна переглянулась с коллегами. Те смотрели на мальчишку как на Ивана-царевича, у которого вместо Сивки-бурки современный системник. После короткого «Приступай» Тим бросился к столу, не очень вежливо пододвинул кресло Анны и застучал по клавишам.

Иван Петрович тяжело дышал. Было физически видно, как в его голове теснятся суровые мысли. Он достал потрепанную записную книжку и яростно что-то записал. Анна и Эммануил Константинович следили за Тимом, затаив дыхание. Наконец парень поднял глаза: — Готово.

Три головы склонились над экраном. Взрослые переглянулись.

— Ну-с, коллеги, адрес физического лица нам знаком. Но та легкость, с которой молодой человек расправился с задачей... — голос «Санты» звучал совсем не по-стариковски.

Иван Петрович сжимал блокнот так, что побелели костяшки. — Анна Владимировна, оправдываться не буду. Гений он или нет — неважно. Я допустил ошибку, уверовал в нашу безопасность. А этот малец за три дня нашел то, что мой отдел проглядел. Я готов уйти в отставку. Но если дадите шанс — я восстановлю доверие.

— Давайте без драмы, — отрезала Анна. — Мое доверие к Вам не пострадало. Еще вопрос, чей вклад в эту ситуацию весомей — ваш или мой... Эммануил Константинович, ваше мнение?

Тот перестал притворяться добрым дедушкой: — Есть предложение. Если по сети гулял Вадим Петрович, то уверенности в безопасности нет. А на кону тендер. Давайте оставим ловушку Ивана Петровича... не смотрите на меня так! Мы её усовершенствуем. Молодой человек, вы можете перенаправить пакеты в «корзину»?

— Очень просто, — заверил Тим. — Я могу создать сервер-отстойник. На той стороне будут видеть, что связь есть, но получать будут только «белый шум» — нули и единицы. Пойдет?

— Еще как! Все-то у молодых просто, — проворчал Эммануил. — Нам нужна приманка. Что-то аппетитное.

— Папку-приманку? — быстро спросил Тим. — Какое название?

— Что-то вроде «Итоговое предложение по тендеру».

— Так не пишут, но я понял. Можно?

Тим снова заколдовал над клавиатурой. На рабочем столе появился файл: Tender_Final_2026_Protected.xlsx. Для любого хищника это выглядело как открытый сейф.

— Ты молодец, Тим. С завтрашнего дня ты в штате IT-отдела, но подчиняешься напрямую Ивану Петровичу. Оклад — двести тысяч.

Тим решил, что ослышался: — Правда? Но я же ничего не сделал...

Мужчины обменялись озадаченными взглядами. — Совещание закрыто, — решительно объявила Анна.

Тим вылетел в приемную. Он летел на крыльях, пока у самого выхода его не перехватила Лена. Он совсем забыл о ней в своей виртуальной вселенной.

— Пойдем, проводишь меня, — она вцепилась в его руку. — Ты в штате? Завтра последний шанс — мне нужны данные по тендеру.

— Подожди, Лена, ты не понимаешь! Так нельзя. Это хорошие люди. Анна Владимировна тебя хвалила, а ты...

— Как привела, так и уведу! Думаешь, поработал три дня и стал незаменим?

— Да нет, но я с кодом смог помочь...

— Да пропади ты со своим кодом! Я мать твою спасаю! Ты идиот, со мной ты бы маме палату на год вперед оплатил!

— Мне зарплату дали, я...

— Зарплату! Ты хуже идиота, ты предатель. Будешь помогать?

— Нет, — твердо ответил Тим. — И тебе не советую, потому что...

— Заткнись! Не хочу слышать твой голос! Сама обойдусь, гений задохлый!

Лена умчалась. Тим стоял растерянный. Он ведь предупредил её, объяснил... «Она поймет, она же умная», — подумал он и рванул к маме. Впереди была работа, красота сети и люди, которые ему нравились.

Глава 21. Овечка пропала…

Лена мчалась по улице, не разбирая дороги. Ярость застилала глаза. Это ничтожество, эта тряпка, этот компьютерный червь! Тим подвел её невероятно, но она справится и без него. Она тоже не лыком шита — ещё неизвестно, кто из них больше гений. По крайней мере, у неё оставался пароль для доступа к файлам тендера — её страховка на самый крайний случай. Она получит эти документы, чего бы ей это ни стоило.

Конечно, теперь придётся быстро убираться из холдинга, из города, а может, и из страны. Впрочем, Лена и так собиралась уехать — это было конечной целью всех её планов. Она давно вынашивала мечту: заработать столько, чтобы хватило на достойную жизнь вдали от этих мелких проблем, жалких людей и заработков, которых не хватало ни на что. Как же ей надоело приспосабливаться, льстить и строить из себя кроткую овечку! Это было унизительно, но дело того стоило.

Случай подвернулся неожиданно. У Анны Владимировны был посетитель — человек-мечта, будто сошедший с экрана. Красивый, благородный, с лёгкой сединой в густых волосах и пронзительным взглядом голубых глаз. Лена узнала его — владелец крупной строительной фирмы, конкурент на предстоящем тендере. Судя по тому, что Лене удалось подслушать, он пытался договориться об объединении усилий, но Анна устояла.

— Будем выходить на тендер самостоятельно, Сергей Александрович. Посмотрим, что получится. Это будет честное соревнование, — эти слова Анны стали для Лены сигналом.

План зародился мгновенно. Если этот «супергерой» хочет победить, она ему поможет. Нужно было только обратить на себя внимание. Такой фокус Лена видела в кино: столкнуться в коридоре, подвернуть ногу... В своих театральных способностях она не сомневалась. В холдинге был «заветный поворотик» перед выходом в главный холл, где часто сталкивались люди и, что самое удачное, там не было камер. Она дождалась момента, и когда Сергей Александрович повернул к выходу, прелестная и скромная «очкастая» девочка с коротким «ой!» влетела прямо ему в объятия.

— Прелестная дама, — именно так он назвал её, предлагая загладить вину в кофейне за углом. Лена внутренне торжествовала. Он оказался таким же лохом, как и все остальные мужчины, но этот был хотя бы богат.

Мечта Лены становилась достижимой. Она попала в руки к человеку, который оценил её сразу: предложил отличные условия, аванс на «мелкие расходы» и план, в котором невозможно было найти изъян. Если бы только это ничтожество Тим не соскочил с крючка, у неё было бы больше времени заметать следы. Но теперь пришлось использовать план «Б»: войти в сеть под своим паролем, скачать данные и немедленно исчезнуть.

Сергей Александрович по телефону решал вопросы мгновенно: — Билет у тебя на почте. После прохождения КПП на границе тебя будет ждать водитель. Скажешь, что ты Лена. Не волнуйся, всё будет хорошо.

В аэропорту, за двадцать минут до посадки, Лена вошла в корпоративную сеть. Удача сама шла в руки: папка с заманчивым названием Tender_Final_2026_Protected.xlsx лежала на самом виду. Удовлетворённо хмыкнув, Лена скачала файлы, отправила их по назначению и бросилась к гейту. Сидя в кресле самолёта, она расслабилась. Это был её последний полёт в эконом-классе — впереди ждали только бизнес-лаунджи и первый класс.

Проблемы начали после прохождения границы. Ночная площадь перед КПП была пуста, если не считать одной потрёпанной KIA Rio. За рулём сидела крепкая, недоброжелательная женщина. — Я Лена, — неуверенно произнесла девушка, садясь в машину.

Автоматические замки щёлкнули на всех дверях с неприятным металлическим звуком. Машина рванула с места, сворачивая на какую-то разбитую проселочную дорогу. — Мы так срежем путь, — буркнула водительница.

Лена дрожащими руками набрала номер Сергея Александровича. Тот ответил сразу, но в трубке загремела ярость: — Ты что о себе возомнила, мелкая тварь?! Ты кого кинуть хотела? Что ты мне прислала?! Ты мне всё вернёшь — и аванс, и билет!

Лена онемела. Она не понимала, что пошло не так. В этот момент машина резко остановилась. — Вылезай, ноги разомни, — спокойно сказала женщина. — Двигатель что-то троит.

Как только Лена, словно сомнамбула, вышла на дорогу, мегера оттолкнула её, прыгнула за руль, и машина, взревев, скрылась в темноте.

Лена застыла посреди пустой ночной трассы. Рюкзак с документами, остатками аванса и всеми надеждами на новую жизнь уехал в багажнике старой «Киа». Начало красивой жизни вильнуло хвостом и пропало в кромешной темноте. Она осталась одна на просёлочной дороге, без денег и паспорта, с мобильным телефоном в руке, на котором светились последние 30% заряда. Это было похоже на самый страшный сон.

Мобильник Тима тихонько звякнул, нарушив тишину кухни. На экране высветилось короткое системное уведомление: «Несанкционированный вход. Объект: Tender_Final. Пользователь: Elena_K».

Тим замер. Он ни на секунду не сомневался в точности своих алгоритмов, но никак не мог взять в толк — как? После того как он всё ей объяснил, как она могла снова полезть в систему? И, самое главное, зачем? «Может быть, у неё была какая-то своя, очень важная причина», — подумал он, но не стал долго ломать над этим голову. В его мире ошибка требовала исправления. Он быстро набрал номер Ивана Петровича.

— Слушаю, — раздался в трубке суровый голос. — Это Тим. Зафиксирован несанкционированный вход в сеть с адреса Елены Копытиной, — чётко произнёс Тим. — Принято, — коротко бросил Иван Петрович и отключился.

Тим отложил телефон. Раздумывать о причинах и последствиях было некогда, да и не в его это было характере — он выполнил задачу. Перед глазами уже всплывали захватывающие, блестящие картины будущего: огромный мир корпоративной сети, где он теперь был не случайным гостем, а полноправным хозяином. Столько узлов, столько связей, столько невидимых путей, которые ему предстояло изучить в этом новом, «правильном» и красивом мире...

Тим довольно потёр руки. Чувство выполненного долга и предвкушение большой работы наполняли его восторгом, но нужно было возвращаться к реальности. Он подошёл к плите — пора было готовить маме ужин.

Глава 22. Клуб «ЧАВО» и липовое заключение

Заявка на участие в тендере была подана. Итоги должны были подвести только через три недели, и хотя с плеч свалилась огромная глыба, работы меньше не стало. Круговорот бесконечных дел, требовавших личного участия, захлестнул Анну с головой. Пару раз она ловила себя на мысли, что нужно позвонить Андрею и узнать, как продвигается его расследование по поводу экспертного заключения, но телефон молчал. Сестра не звонила, Андрей тоже, и Анна решила: «Буду решать проблемы по мере их поступления».

Андрей объявился ближе к концу рабочего дня. — Есть предложение, — сказал он непривычно бодрым голосом. — Встречаемся в кафе. Место выбирай ты, потому что если это сделаю я, совесть не позволит вести тебя в дешевку, а приличное заведение я сейчас не потяну — финансы поют романсы. — Очередная дама оставила карманы пустыми? — подхватила Анна легкомысленный тон, стараясь скрыть волнение. — Почти угадала. Ну так где и во сколько? — Давай тут, у нас за углом. Очень приличное место. — Принято, — бросил Андрей и отключился.

Когда Анна вошла в кафе, он уже сидел за столиком. Перед ним стояла крошечная чашка эспрессо и большой стакан свежевыжатого сока. Анна заказала себе то же самое и вопросительно посмотрела на друга. — Новости есть? — Как же без них! — Андрей стал серьезным. — Новостей две: хорошая и плохая. С какой начнем? — Давай отступим от традиции и начнем с хорошей, — попросила Анна, чувствуя, как сердце сжимается в тяжелом предчувствии. — Твой дом, Анна Владимировна, стоит как скала. Никаких плавунов, никаких признаков нестабильности почв в этом районе нет и в помине. — Очень рада... — задумчиво произнесла она. — Но тогда я совсем ничего не понимаю. Откуда взялось то заключение? — А вот тут начинается самое интересное. И это — та самая плохая новость.

Андрей подался вперед, понизив голос: — Мои изыскания продвигались быстро. Выяснилось, что твой Скворцов — личность известная. Прославился он тем, что ни одна его сделка не была до конца чистой. Настоящий барыга. Но дальше — круче. Он разместил объявления о продаже двух объектов недвижимости. Адресов там нет, только его контактный телефон, но описания... Одно один в один подходит под квартиру, где живет твоя сестра. А второе... хорошо, что ты сидишь. Второе — это твоя квартира, Аня.

Анна молчала. У нее просто не было слов. — Вот-вот, и я обалдел, — кивнул Андрей. — Но я полез в тот самый проектный институт, который якобы выдал бумагу о наличии плавуна. Информацию там получить было непросто: девицы в архиве все новые, строгие, неприступные. Я уж испугался — неужели обаяние мое иссякло? Но дело было в ужесточении контроля за документами. Однако ты же меня знаешь... Связи были установлены, и выяснилось невероятное. Заключение — полная липа. Номер документа, дата и все реквизиты на бланке принадлежат совершенно другому объекту — какому-то заброшенному складу в промзоне. Текст про плавуна просто «вклеили» в чужой бланк.

Андрей сделал глоток сока и в упор посмотрел на Анну: — Но самое паршивое, Аня... Последним, кто запрашивал это заключение из архива перед тем, как оно превратилось в «липу», была твоя сестра Ольга. Как тебе такой сюжет? Извини за тон, но я, когда это узнал, сам дар речи потерял. Решил проверить картину целиком и встретился со Скворцовым лично. Боже, как я ненавижу таких людей! Ни понятия о порядочности, ни профессиональной чести. Просто мечтаю прижать этого гада к ногтю.

— Дальше-то что? — тихо спросила Анна. — Не знаю, — Андрей пожал плечами. — Твоя сестра, тебе виднее. Я бы на твоем месте подождал. Процесс остановлен, Скворцов под контролем, я бы даже сказал — в разработке. — Он довольно усмехнулся. Анна рассеянно кивнула: мысли были заняты Ольгой.

Прошло несколько дней. Ольга не звонила. Чтобы не сойти с ума от рабочих авралов и тяжелых мыслей, Анна использовала свой проверенный рецепт: шла в спортзал и загружала себя физически до предела. Домой приходила без сил и засыпала как убитая.

В воскресенье с утра она поехала к бабушке. Старушка была искренне рада, но выглядела встревоженной. — Ты знаешь, — сказала она, искоса поглядывая на Анну, — Ольга ко мне заезжала. Анна промолчала, и бабушке пришлось продолжить: — Плакала много, жаловалась. Говорила, что всё пропало, никто ей помогать не хочет, на работе беда, в семье — раздрай... Наговорила с три короба, очень меня расстроила.

Бабушка села напротив, разлила чай. — А ведь хорошая девочка была, ласковая. Я матери вашей говорила: «Не балуй девчонок, эгоистками вырастут. Были бы у тебя мальчики — точно бы спились, ты бы им сама подливала!»— Бабушка махнула рукой на свои воспоминания. — Вот как в воду глядела. Всё вам было можно, но на тебя это не действовало. «Я сама!» — помнишь, как ты кричала, когда я тебе шнурок завязать хотела? Ревела в три ручья, но бантик завязала. Самостоятельная росла.

Она вздохнула, помешивая чай ложечкой. — А Олечка... она другая. Нежная, как Дюймовочка. С радостью любую помощь принимала, привыкла быть куколкой, на которую мальчишки оглядываются. А чуть что не по ней — сразу в слезы: «Меня не любят, учителя злые...». Мать только поддакивала. Ты сестре-то помогать будешь? — Слово «сестра» бабушка произнесла с нажимом. — Только денег ей не давай, сразу профукает...

Анна с обожанием смотрела на эту маленькую, живую старушку. В свои «за восемьдесят» бабушка сохранила удивительную ясность ума. Каждое утро — зарядка и обливание холодной водой (Анна поежилась при одной мысли об этом). Все советы бабушка черпала из старых книжек — кажется, была такая, «Травинка» или что-то в этом роде. И ведь советы были разумные: свежий воздух, фрукты, разминка суставов... Всё то, что сейчас проповедуют фитнес-гуру, только без зауми вроде биохакинга или интервального голодания.

Энергии бабушки хватало даже на местный клуб, который она со смехом называла «ЧАВО». Летом они бурно обсуждали новости на лавочке, а в непогоду собрания перемещались по квартирам участниц. Глядя на неё, Анна понимала: вот где настоящая сила — не в интригах и подлогах, а в этой способности просто радоваться утру и разминать пальчики. — Она хорошая, Олька-то наша, — тихо проговорила бабушка, глядя в окно. — Добрая она... Только забыла об этом. Правда ведь, забыла?

Старушка вопросительно посмотрела на Анну, явно ожидая подтверждения. У Анны язык не поворачивался сказать «да». Какая там доброта, когда за спиной продают твою квартиру? Но и расстраивать бабушку правдой было выше её сил. Она решила схитрить: — А помнишь, бабуль, какая Олька была смешная, когда мама принесла ей хомяка? Как она сначала испугалась, а потом как за ним ухаживала... Бабушка мягко улыбнулась воспоминанию, но взгляда не отвела. Хитрость не сработала — в этом доме фальшь чуяли за версту. — Да, — нехотя выговорила Анна. — Была добрая. Но то, что забыла об этом — это точно. Ты не волнуйся, я помню, что она моя сестра. Пытаясь перевести всё в шутку, она добавила: — Отменить этот чисто физиологический факт всё равно никто не в силах. Гены пальцем не раздавишь.

Бабушка была слишком умна, чтобы развивать тему дальше, но по её вздоху Анна поняла: от неё ждут действий. Ждут, что она в очередной раз подставит плечо «нежной Дюймовочке», которая «просто запуталась». Это осложняло ситуацию до предела. Одно дело — воевать с корпоративными шпионами, и совсем другое — когда козни против тебя строит собственная сестра.

Глава 23. Калейдоскоп масок

Звонок в дверь звучал непрерывно и требовательно. На кнопку просто нажали и не отпускали. Было поздно, Анна уже собиралась ложиться, но пришлось открывать. На пороге стояла Ольга.

Это не была прежняя холеная женщина, только что покинувшая салон красоты. Перед Анной стояла почти неузнаваемая сестра: небрежно одетая, с кривым «конским хвостом» на затылке и без грамма косметики. Она едва сдерживала рыдания, но глаза... глаза были злыми.

Анна поняла: момента истины не избежать. Она была внутренне собрана, хотя и не знала, к какому градусу безумия ей готовиться. — Проходи, — спокойно сказала она, кивнув в сторону кухни.

Ольга не села. Она металась по кухне, как раненый зверь, а её голос прерывался от яростных всхлипов: — Ты... ты погубила меня! Ты во всем виновата! Анна оторопела: — Что ты несешь? Как я могу быть виновата в том, что ты подделала документы? Что хотела продать мою квартиру и оставить меня ни с чем? Как?!

— Ты позволила мне думать, что для тебя потеря квартиры не так уж болезненна! — выкрикнула Ольга. — Ты позволила мне верить, что я твоя сестра и могу претендовать на хоть какую-то справедливость! Вместо этого ты натравила на меня начальство, мужа, детей... — Какого мужа? Какое начальство? Оля, ты себя слышишь?

— Да, я себя слышу! А ты вот о чем подумай: ты обязана мне помочь! Ты всю жизнь издевалась надо мной, задвигала в тень, и сейчас пришло время отдавать долги. Знаешь, чего ты добилась? Кадровик вызвал меня и поставил перед выбором: или я ухожу по собственному, или меня увольняют по статье 81 ТК РФ в связи с утратой доверия. Ты понимаешь, что с такой «волчьей» меткой меня больше ни в одну приличную контору не возьмут? Я теперь — мошенница с дипломом!

Ольга сорвалась на визг: — Но и это не всё! Мой муж собрал манатки, забрал детей и съехал к своей матушке. Он, видите ли, не может жить с преступницей, это «плохой пример детям»! Что мне теперь делать?! Ты разрушила мою жизнь до основания, и теперь ты просто должна мне помочь... по крайней мере, — она на секунду замялась, — материально.

Ольга заводила себя всё сильнее, голос становился всё выше, переходя в ультразвук. — СТОП! — Анна со всей силы хлопнула кулаком по столу. — Хватит. Сядь и послушай меня.

Ольга открыла было рот, чтобы разразиться новой порцией брани, но Анна твёрдо продолжала: — Заткнись. Я перед тобой ни в чем не виновата. Ты всё сделала сама, своими руками. Причины всех бед ищи в себе. Я готова тебе помочь, но не так, как ты рассчитываешь. Во-первых, никаких денег я тебе не дам...

— Я так и знала! — взвизгнула Ольга. — Ничего мне от тебя не нужно! Провались ты пропадом вместе со своими деньгами, со своей поганой квартирой и блестящей карьерой!

Голос её звенел от чистой, незамутненной ненависти. Она вылетела из кухни и выбежала из квартиры, так громко хлопнув дверью, что, казалось, посыпалась штукатурка.

Сердце билось как сумасшедшее, ни о каком сне не могло быть и речи. Анна понимала: это еще не финал. Ольга не успокоится, пока не выжмет свое. Она просто не верила, что цель может быть недостижима. Анна кожей чувствовала следующий ход сестры: она ударит через «слабое звено» — через бабушку.

Предчувствие не обмануло. На следующий день позвонила бабушка, взволнованная, просила приехать. Бабуля всю жизнь была справедливой и доброй, но её доброта не была безграничной. Она пережила слишком много потерь и никогда не позволяла предавать себя дважды. Именно на этот здравый смысл Анна и рассчитывала.

Расчет оправдался. Бабушка внимательно выслушала историю, из которой Анна сознательно убрала самые черные детали. Она подала ситуацию так, будто Ольга просто пыталась вынудить сестру продать жилье и поделить деньги. — И что ты думаешь делать? — спросила бабушка. — Денег, надеюсь, не дашь? Не давай. Ольку давно пора уму-разуму научить. Это где видано, чтобы муж с детьми сбежал? Значит, довела мужика до края. Как решишь — так и будет, я любое твое решение поддержу.

Время неслось в круговороте дел. Анна пыталась восстановить равновесие, зарываясь в работу. Но Ольга возникла снова. И это была уже третья Ольга — Ольга Смиренная. «Сколько в этой девочке талантов, как быстро она меняет образы», — горько подумала Анна. Чутье кричало: «Искренности здесь ноль, будь осторожна».

— Аня, — Ольга аккуратно сложила руки на коленях. Голос её был тихим, задумчивым. — Я много думала. Я поняла, что всё в своей жизни делала не так. — Она подняла глаза к потолку — излюбленный прием перед тем, как начать врать. — Я могу рассчитывать на твою помощь? Помоги мне встать на ноги. Возьми меня в свой холдинг. В кадры, в рекламу, в плановый отдел — куда скажешь! Я буду тебе помогать, я всё осознала...

— Подожди, — прервала её Анна. — Давай без прописных истин. Скажи честно: чего ты ждешь? — Работы! — быстро выдохнула Ольга. — С моей-то записью в трудовой об «утрате доверия» по 81-й статье меня никуда не берут. Тебе же не трудно пристроить меня на место с хорошей зарплатой? И еще... я решила продать родительскую квартиру. Поживу пока у тебя, совсем недолго. У бабушки однушка «у черта на рогах», а у тебя места много. Продам — и куплю себе что-нибудь удобное. — А как же дети? Ты думаешь, они к тебе не вернутся? — Это слишком далекая перспектива, — отмахнулась Ольга. — Сначала мне нужно привести себя в порядок.

Анна смотрела на сестру и понимала: ничего не изменилось. Психологи правы — нельзя изменить человека без его собственного желания. — Значит так, — отрезала Анна. — Мое решение окончательное. В холдинге ты работать не будешь. Никогда. Ни на какой должности. Про холдинг забудь. И в квартире моей ты жить не будешь. Про квартиру тоже забудь — тем более дом «аварийный», помнишь?

Ольга открыла рот, но Анна не дала ей вставить и слова: — У моего бизнес-партнера есть проект в городе Н. Это моногород в шестидесяти километрах отсюда. Там открыли школу и детский сад. Я договорюсь, тебя возьмут. Но поскольку профильного образования нет, начнешь с самой простой должности — нянечкой или раздатчицей в столовой.

Глаза Ольги округлились. — Это работа, это зарплата и решение вопроса с жильем. Тебе дадут студию как сотруднику предприятия. Будешь стараться — сможешь получить образование, стать методистом. Это твой единственный вариант. Ответ дашь завтра утром.

В глазах Ольги мелькнул злой огонек, но это был лишь слабый отблеск прежней ярости. Ловушка захлопнулась. Дюймовочке предстояло научиться завязывать шнурки самостоятельно.

Глава 24. Финал

Анна стояла у панорамного окна своего кабинета, глядя на город, который постепенно зажигал огни. В папке на столе лежал официальный протокол: тендер выигран. Победа была абсолютной, сокрушительной и... удивительно пресной.

Она вспомнила лицо Ольги, когда та уходила в свою новую жизнь «нянечки», вспомнила холодный взгляд Ивана Петровича и тихий шелест серверов Тима. Весь этот огромный, блестящий механизм холдинга вдруг показался ей тяжелой ношей, панцирем, который она переросла.

— Хватит, — тихо сказала она пустому кабинету.

Она не проигрывала. Она просто забирала свою жизнь назад. Решение о полной продаже бизнеса принесло такое облегчение, которого не давал ни один выигранный контракт. Впереди была неизвестность, но это была её неизвестность.

Сама. Всё сама.

***

От автора:

Спасибо, что прошли этот путь по «Прозрачному льду» вместе со мной. Надеюсь, вам было так же интересно, как и мне, когда я его писала.

Если вы хотите остаться в этой атмосфере и готовы к новой дозе психологического саспенса — добро пожаловать в мой цикл «Ирония фатума». Совсем скоро там начнется новая игра, где наградой ложь станет главным блюдом, поданным к столу, а наградой - сама жизнь.

Ну а если вашей нервной системе срочно требуется противоядие и чашка теплого чая — заглядывайте в цикл «Само совершенство, встречайте». Кот Касс уже заждался и готов лечить ваши души своей безупречной логикой.

До новых встреч в текстах!