Провал шпиона

Глава 1

Кто-то вышел из метро и направился к Красной площади. Кто-то встревожен, но во всем мире не нашлось бы человека, способного эту его тревогу считать — опыт. Мужчина давно научился в совершенстве владеть собственным телом, контролировать мимику. Порывистый ветер плюнул в лицо одинокой дождевой каплей. Ноль реакции.

Ношение маски за годы работы под прикрытием сделалось нормой, сродни утреннему бритью. Уходя на службу и поворачивая ключ в замке, мужчина одновременно оставлял себя настоящего дома — на работу шёл не он, а «от» и «до» вымышленный персонаж. Коварный персонаж: с течением лет всё глубже и глубже проникающий в жизнь мужчины, постепенно замещая его собой на всех фронтах. Оглянуться не успел, как этот лощёный, улыбчивый хрен начал травить байки на коктейльных вечеринках сначала с коллегами — потому что так надо, — но потом уже и без коллег, когда в общем-то никакой нужды в нём нет. В конце концов персонаж начал даже ездить за покупками в торговый центр по выходным, или как сейчас, ездить в метро.

Фальшивая личность почти неосознанно сказала:

— А кто это у нас такой шалопай? И швыряет любимые игрушки, как нелюбимые? — это адресовалось малышу в коляске, бросившему на брусчатку плюшевого покемона, хотя на самом деле не ему, конечно, а его молодой маме со следами недосыпа на лице. — Какой замечательный парнишка! Вам помочь?

Женщина заморгала, но заметив открытую улыбку и оценив внешний вид мужчины, ответила тепло:

— Да, спасибо. Не подскажете, как пройти к ГУМу? А то тут снова всё перегородили, не знаю, как быть.

— Конечно, нам по пути, — принял он из ее рук пакет с покупками. — Идёмте. Как вам погода? Опять майские праздники накрылись медным тазом, ха!

Новый порыв ветра чуть не сорвал с него серую кепку.

— Ой, а мне нравится. Зато не жарко… Я Олеся.

Мужчина и сам не мог ответить на вопрос: зачем он это делает? Вся постановка была разыграна лишь для двух зрителей, тех, что так и не проявив должного интереса, прямо сейчас быстро прошли мимо. У зрителей на поясе болтались наручники рядом с потёртой кобурой, выше — нашивки Росгвардии. Но взглядом проводили — выходит, не зря.

Не зря что? У мужчины в кармане лежал пропуск — ключ от всех дверей в виде корочек. Даже если бы «зрители» его остановили, легко прошёл бы любую проверку. Но псевдоличность отчего-то требовала разыграть спектакль, где он — сердобольный разведённый менеджер среднего звена, пришедший на площадь, чтобы сделать селфи у Кремля для профиля в Тиндере. «Откуда это всё во мне? Ведь у меня и тиндера отродясь не было», — думал он. А у личности, выходит, должен быть тиндер. Пластичная легенда его жизни находилась в постоянном движении, ветвясь и меняясь в зависимости от надобности в любых направлениях. Сегодня он — верный муж, отказывающийся от встречи в сауне, но завтра сам предложит поехать к девочкам, взяв адресок сауны на заметку не этим, а уже другим нужным знакомым.

Женщина болтала, малыш снова выбросил покемона, мужчина подобрал. Хотя зрители прошли мимо, опыт подсказывал: зрители всегда есть, даже если ты их не замечаешь. Никогда не снимай маску.

— …а вы женаты? — с надеждой в голосе закончила монолог, который он пропустил мимо ушей, женщина. Недвусмысленно поправила и без того ровную ткань на коляске, продемонстрировав палец без кольца.

— В разводе, — вздохнул мужчина. — Детей нет, а жаль… Гляжу на вашего малыша — и сразу тепло на душе. Люблю детей.

Женщина чуть не подпрыгнула от радости.

— А…

— Олеся, не сочтите за наглость, — опередил он. — Можно ваш номерок? Спишемся вечерком, может, сходим куда-нибудь?

Как обычно, попал в яблочко. Олеся даже ломаться не стала, сходу назвала номер, а потом нахмурилась, глядя на него.

— Не удивляйтесь, — усмехнулся он, постучав себя по виску. — Я запомнил. У меня идеальная память на номера.

И это была чистая правда — мужчина подтвердил слова делом, безошибочно назвав нужные цифры.

— Простите, Олеся, пора — дела. Нужно ещё заскочить в киоск «Спортлото» и купить билетик. Сегодня ведь мой счастливый день — вас встретил, вдруг и в лотерее повезёт?

Женщина прижимала руки к груди, провожая его взглядом.

— Я буду ждать сообщения!

Мужчина пошёл, чувствуя спиной взгляд, а потом подпрыгнул, словно окрылённый. Из них двоих кто-то обязан был подпрыгнуть. Услышал позади её счастливый смех. Через минуту он забыл и имя, и номер — как обычный информационный мусор.

Небо над Москвой было странным. Слишком тяжёлым для весны. В нем мерещились всполохи, как перед грозой. Люди, интуитивно чувствуя надвигающееся что-то, спешили, не поднимая голов. Мужчина посмотрел наверх. Птиц нет. Где многочисленные голуби? Только серая пустота. И ветер с привкусом ноября, но никак не мая.

Шумный ГУМ сиял роскошью. На первом этаже кафешка с обезумевшими нулями в ценах. Заказал сложный вид кофе: раф на миндальном молоке, попросив добавить в напиток кардамон. Слово «кардамон» выделил особенно чётко. Бариста пожал плечами — не понял, значит, адресовано официантке. Мужчина сел, глядя на суету атриума. Казалось бы, ему следует нервничать, переживать, но на душе разлилось море спокойствия — полный штиль, ведь когда действуешь по строго выверенному плану, никаких неожиданностей быть не может, разве что вторжение пришельцев начнётся. Ха. Мужчина криво усмехнулся, на долю секунды явив не миру, а скорее самому себе себя настоящего — с не самым блестящим, часто язвительным юморком.

Вокруг — жизнь, изо всех сил старавшаяся казаться обычной. Мужчина в деловом костюме спорил по телефону о поставках. Мамаша отчитывала подростка. Девушка делала селфи. Всё как всегда. Но что-то не так. Слишком тихо. Слишком суетливо.

Ещё он не мог не заметить у витрины в двадцати метрах человека в черном пальто и в черных очках. Тот глупо выдал себя, ведь в витрине, которую якобы изучал, маячил манекен в женском нижнем белье, к тому же прикид – ну, право, скверное клише. Впрочем, чего-то подобного стоило ожидать.

Мужчина отвернулся. Ничего не изменишь. Протяжно выдохнул и успокоился.

У мужчины похитили жену. Любимую. Неповторимую.

Но и это не могло заставить его бровь дрогнуть. Прямо сейчас он не сидел, не пил кофе, не исполнял волю похитителей, хотя на самом деле — да. Если разобраться, прямо сейчас он её спасал. Чтобы изменилось, если бы при этом ещё истерил, бегал, паниковал, как некоторые? Только всё бы испортил, а так… чему быть — того не миновать. Глубоко-глубоко внутри тот, кого он оставил в далёком прошлом, тихо скулил, забитый в дальний угол самого дальнего закоулка сознания.

— Вас посчитать? — подошла официантка в игривом кружевном переднике.

Он взглянул на часы: ровно 20:05, как было оговорено.

— Да, пожалуйста, — не глядя на неё, сказал он.

Вытер губы жёсткой салфеткой, скомкал и, нарушая приличия, засунул в пустую кружку. Салфетка осталась торчать сверху, как пенка от кофе, потому что под ней место заняло то, что мужчина должен был передать. Точнее, не оно, а нечто иное, подменённое по приказу похитителей. Ловкость рук и никакого мошенничества. Интересно, кто придумал эту комбинацию с подменой? Гениальная деза.

Он выждал пять минут, делая вид, что общается в мессенджере. Людской поток тек мимо. Никому бы и в голову не пришла мысль, что в эти пять минут невзрачный человек за столиком кафе ждёт оглашения приговора. Смерти или пощады. Точнее так: смерти или её отсрочки. Потому что преступление, совершённое им, не оставило шансов на жизнь.

А ведь как радужно выглядело будущее, когда его вербовали. Только фантазёры полагают, будто работа на иностранные спецслужбы — это фантастические гаджеты, погони, перестрелки. Спасибо сказкам про Джеймса. Реальность намного прозаичнее. Никто ни разу из его тайных работодателей не назвал вслух то, что сквозило между слов. Просто однажды стажировка в юридической фирме-нерезиденте обернулась предложением «уточнить» кое-какие данные на его основном месте службы, взамен на стол лег ключ от банковской ячейки, где лежали не деньги, а слитки. Отнюдь не килограммовые из кино, намного меньше, но тоже золотые. Слитков ежемесячно становилось больше, пока однажды, опять же для безопасности, они и вовсе не превратились в длинный код от криптокошелька. Того, что на нём хранилось, хватило бы на жизнь без излишеств в каком-нибудь курортном кипрском городке.

Единственное, о чём жалел мужчина, — о том, что затянул с собственным «выходом» из системы.

С каждым месяцем обстановка на международной политической арене становилась сложней. Его просили помочь с данными «ещё один последний раз». Потом ситуация ухудшалась — и просили снова. Только недавно мужчина осознал — это отговорки и крючки, на которые он наивно клевал. А обстановка в мире никогда не улучшится. Вся его работа — бесконечный поход в гору без вершины. Вопрос лишь в том, когда ты остановишься или тебя остановят. Сойти с дистанции не успел, а теперь, когда подменил посылку, уже не выйдет.

Пять минут прошли.

Вернулась официантка:

— Вы уже уходите? У нас на следующей неделе акция: раф с кардамоном по специальной цене. Возвращайтесь в будущий понедельник. В 18:05 у нас мало посетителей.

— Спасибо, — сухо ответил он.

Официантка не в курсе. Мелкая сошка. Те, кто над ними, скоро узнают о подмене. Скоро.

Альтер эго требовало оставить чаевые и отпустить комплимент, но какой теперь в этом смысл, если явка последняя, а до понедельника при любом раскладе не дожить? Удивляло, почему сейчас ушёл сам, а не скончался скоропостижно от инфаркта. Ведь такое вполне могло случиться. Уже случалось. Так они и узнавали о «коллегах по цеху». За годы службы в живую мужчина познакомился лишь с одним другим агентом, который вопреки директивам сделался сначала любовницей, потом другом, позднее женой.

Мужчина вышел на воздух. Он закончил. Это финиш.

На столицу упали сумерки. Город ответил иллюминацией. Мужчина решил прогуляться по Тверской — их место. «Место встречи изменить нельзя», — шутили с женой когда-то, воображая себя крутыми, кем-то, кем на самом деле не являлись. Спасибо сказкам про Джеймса. Ха.

«My sex from Mi-six» — подкалывали друг друга, обнимаясь, играя созвучиями слов.

«Съем бифштекс», — подумал он и направился в гриль-бар Васи Басты. Пусть напоследок будет пафосно, ярко и вкусно.

Тверской бульвар выглядел необычно. Машин мало. Людей хватает, но они не праздно шатаются, считая ворон, а бредут, уткнувшись в смартфоны. Обсуждают что-то из сети. Мужчина же вопреки привычкам сегодня в ленту новостей не заглядывал. Впрочем, даже если произошло что-то глобальное, сейчас ему было совершенно на это наплевать.

Кто-то из прохожих истерично рассмеялся и побежал. Фрик. Мужчина почувствовал холод. Словно воздух резко потерял несколько градусов. И уши заложило.

— Одну минуточку, — остановил его вкрадчивый голос, прозвучавший у самого затылка. Мужчина не вздрогнул — ни от голоса, ни от дула с глушителем, уткнувшегося в спину. — Пройдёмте со мной.

— Разумеется, — кивнул он. — Расслабьтесь, глупостей делать не собираюсь.

— Отлично.

В следующее мгновение, как раз когда они вышли к жирной тени в галерее Тверской у очередного закрывшегося бара, мужчина молниеносно развернулся и нанёс самый сокрушительный удар, на который только был способен. Ребром ладони — чётко в ключицу. Тот, кто оказался сзади, осел. Мужчина подобрал пистолет и осторожно усадил человека на скамейку, прислонив боком к стене. Огляделся. Удивительно, но никто не обратил внимания. Прохожие вели себя странно — замерли столбами, пялясь куда-то наверх. Похоже, салют.

Мужчина двинулся прочь так быстро, как некоторые не бегают. Нахохлился, стараясь сделаться ещё незаметнее.

И он бы ушёл от преследователей, если бы у самой проезжей части его не окликнули.

Впервые за очень долгое время мужчина дрогнул — он сразу узнал голос.

А значит, у него получилось. Значит, всё было не напрасно.

Оглянулся. Из чёрного «Хаммера», вставшего на аварийке и перегородившего ряд, выскочила жена. Она побежала к нему. Из машины вышли другие люди в чёрной форме, наблюдая.

И вдруг город накрыл оглушительный гул — узнаваемый рёв боевого истребителя, почему-то летевшего на столь малой высоте, какая ему совершенно не положена, да к тому же над столицей, над Кремлём! Здесь же ПВО на каждом здании. Прохожие инстинктивно пригнулись, вжали головы, словно это могло кого-то спасти. Дальше люди принялись кричать, указывая вверх, на небо.

Но мужчина не мог туда посмотреть. Для него было кое-что гораздо, гораздо важней.

К нему навстречу бежала любимая жена.

Вдали раздался взрыв, очень-очень тихий на фоне оглушительно прозвучавшего щелчка пули, выпущенной из глушёного пистолета. И жена не добежала. Споткнулась. Упала на асфальт, продолжая даже так глядеть только на него. Продолжая уже беззвучно звать его.

Город молча вздрогнул. Люди бежали, не издавая ни звука. Машины взвыли сигналками, тоже не нарушив его внутренней тишины, в которой теперь было слышно только одно последнее сказанное слово. Его имя.

- Олег.