Просто Макс

Глава 1. Вечеринка

На вечеринку Максим попал случайно. Все потому что Алина, с которой он был знаком без году неделя, решила показать его своим друзьям. А уж если она что решила, то так тому и быть.

Вцепившись мертвой хваткой, она давила на него с очаровательной улыбкой:

— Ну, Максик, что ты упрямишься как… Как не знаю кто. Там никто тебя не укусит и не съест.

Алина сверкнула ровным рядом белоснежных зубов, и Максиму показалось, что укусить его готова она сама.

— Слушай, я там никого не знаю...

— Тебя тоже никто не знает и что из того?

Какая-то логика в ее словах была: выступаете на равных, дескать. Судя по уверенности в голосе и твердости взгляда, ей она казалась железобетонной. Проблема была только в том, что так казалось только ей самой.

— Что я там буду делать в незнакомой компании?

Максим подозревал, что Алина хочет представить его своим подругам в качестве нового парня, и доказать тем самым, что такие, как она, подолгу в одиночестве не засиживаются. Тем более, после разрыва отношений с «бывшим». Про него Максим ничего не знал, кроме нескольких вскользь брошенных фраз, а развивать тему он не считал нужным, не рассчитывая на длительные отношения.

Но Алина рассудила иначе, и тащила его в круговорот своей жизни. Отказывать девушкам Максим считал дурным тоном, а придумать достойное оправдание у него не получалось.

Шумные компании он не любил. Как и слово «Максик», уменьшительное от сокращенного имени. Конечно, все знакомые его иначе, как Максом не называли. Но не Максиком же! Самое главное, что Алина знала это, но произнесла так специально, чтобы вывести из равновесия. Есть такая психологическая методика. Когда надо выбить оппонента с занимаемой позиции, следует вывести его из равновесия. Металл куется, когда его разогреют.

— Как что? Познакомишься, выпьем, потанцуем. Сыграем в настолку, если не хочешь ногами подрыгать.

Вот уж чего-чего, а насчет подрыгать ногами было точно не к нему. Максим внешне походил на небольшого медведя: невысокий, но плотного телосложения, он выглядел увальнем, хотя, на самом деле таковым не был. Годы занятий борьбой с латиноамериканским названием и истинно русскими корнями подарили ему неплохой мышечный каркас и научили твердо стоять на ногах не только на борцовском ковре, но и в жизни. Работа следователем, пусть пока и местном Управлении, это приличный и уважаемый социальный статус. Еще была перспектива перевода в Следственный Комитет, и это открывало будущее совсем другого порядка!

А тут ногами подрыгать… «Да что я теряю, в конце концов, — мысленно подготавливал Максим почву для капитуляции, — схожу разок. От меня убудет, что ли?» Единственное, что ему не нравилось в этом деле — его бесполезность. Алина вела себя так, как ей хотелось, ошибочно принимая податливость Максима за его слабую волю. На самом деле, для себя он уже все решил и поддерживал отношения лишь в той мере, чтобы их разрыв произошел, как само собой разумеющееся.

Алина горячо говорила что-то еще, убеждая в необходимости появления вечеринке, как будто для нее это было вопросом жизни и смерти. Ее настойчивость должна была насторожить, но Максим не хотел задумываться и просто согласился, чувствуя, что обыденно начавшийся разговор готов вылиться в скандал. Удивило его разве то, что обычно наряжавшаяся не менее часа девушка, подхватила его под руку и потащила из дома сразу, как только получила его согласие. И, всего через четверть часа, они уже стояли на другом конце города перед большим и красивым домом из стекла и бетона.

Большая квартира-студия встретила их громкой музыкой, множеством голосов и легким запахом сигаретного дыма, подтягиваемого из неплотно прикрытой двери на лоджию — местную Мекку курильщиков. Такие квартиры возникали только в новостройках, и будь она поближе к центру, то стоила бы баснословные деньги.

Хозяйка, высокая ярко накрашенная блондинка, бросила оценивающий взгляд на Максима и кивнула в сторону украшенной комнаты со столиком посредине и столпившийся вокруг модно одетой молодежи:

— Ну где вы ходите, все уже давно здесь!

В ее руке небрежно покачивался треугольный фужер, в котором плавала зеленая маслина.

— Пппрошу! — развернулась она вполоборота.

От резкого движения ее опасно повело в сторону, и нога на высоком каблуке слегка подломилась, круто наклонив тело. Не задумываясь, Максим подхватил ее за талию и прижал к себе, не позволяя качаться.

— А-а-а, — она погрозила пальчиком, — молодой человек не промах. Гляди, Алька, уведу мужчину!

— Далеко не уйдет, — Алина поддела Максима за локоть и потянула в сторону. — Под моим присмотром.

— По какому случаю банкет? — встрял между ними Максим.

— Алька разве не сказала? — хозяйка похлопала длинными ресницами и с видом заговорщицы прошептала: — Хэппибевдим Веронику. Вероника — это я.

Алина дернула руку Максима посильнее и громко заявила:

— Пойдем познакомимся с гостями!

Скорее всего, это было сказано в большей степени для гостей, которые стали подтягиваться к ним, привлеченные заминкой с новыми посетителями. Разговоры затихали и очень быстро все, кто был до этого в комнате, выстроились в молчаливый полукруг.

— Это Максим, а для друзей просто Макс, — радостно объявила Алина, прижавшись к руке парня.

Максим сдержанно кивнул, но отметил, что вниманием привлек не он, а кто-то другой, на которого стали оборачиваться присутствующие. Некоторые даже расступились, отодвигаясь от худого парня с лохматой шевелюрой. Тот медленно подошел, не сводя глаз с Алины. На Максима он даже не смотрел.

— Какая же ты… Дрянь! — выплюнул он, сжав кулаки.

— Между прочим, Макс работает в прокуратуре! — крикнула Алина, еще крепче сжав обнимаемую руку.

Максим к прокуратуре отношения никакого не имел, но сегодня для него был вечер открытий, среди которых такой пустяк мерк на фоне остального.

— Променяла на мента!

Парень сделал шаг вперед, и Максим уже приготовился к неприятностям, но тот лишь прошел мимо, толкнув его плечом.

— Алекс, постой! — опомнилась хозяйка и поспешила следом.

В коридоре послышался разговор на повышенных тонах, но Максим не прислушивался. «Не зря идти не хотел, — укорял он себя, — как предчувствовал какую-то гадость. Так ведь уговорила! И сам хорош — мог бы просчитать ситуацию, если бы хоть чуть-чуть задумался. Тоже мне, следак называется…»

Неожиданно Максим почувствовал, что стоит один. Алина уже весело болтала в кругу подруг, оставив его стоять истуканом в прихожей. Первой его мыслью было попросту уйти: «Мавр сделал свое дело. Мавр может удалиться.» Тем более, что гости, по-видимому, считали примерно так же, утратив к нему интерес. Останавливало лишь нежелание пересечься с тем, чей голос еще доносился из коридора. Настроение сразу стало препаршивейшее и остро почувствовалось одиночество на этом празднике жизни.

— Привет, — невысокий парень с вьющимися волосами подошел, протянув руку, — ты же из отдела Макарова? А меня Романом зовут, я у Степанова работаю.

— То-то смотрю знакомое лицо, — Максим ответил рукопожатием. — Неуютно мне здесь как-то… Есть тут что выпить?

— Спрашиваешь! Пойдем, накатим за здоровье хозяйки и за знакомство.

Для удобства гостей имелся мягкий диванчик и несколько глубоких кресел. Остальным приходилось подпирать стены или собираться около заставленного закусками стола. Впрочем, кто-то настроил легкую музыку, и некоторые гости изображали витиеватые движения в танце.

— Давай по второй, — Максим смерил взглядом стопку и покачал головой, — такими мензурками грусть-тоску не зальешь.

После второй рюмки без закуски окружающая действительность уже не воспринималась такой колючей, как показалась в начале. Она даже слегка заретушировалась, смазанная добравшимся до сознания алкоголем.

— У вас с Алиной все серьезно?

— Скорее у нее со мной. Я так думал…

— Алекс неплохой, в принципе, парень. Когда они с Алиной разбежались, сначала и не переживал особенно, а потом тосковать, что ли, начал. Цепляла она его своими выходками, напоминая о себе. Я бы, наоборот, обозлился, а он, видишь, другой. Сегодня пришел, чтобы помириться… Эх!

Роман плеснул по рюмкам еще раз. Максим выцепил маринованный огурчик и положил его на кусочек хлеба. Едва успел закусить, как рядом материализовалась Алина.

— Веселишься?

— Твоими стараниями…

— Не забыл, зачем мы здесь? — Алина кивнула в сторону приближающейся хозяйки.

Максим сделал вид, что не понял ее намека.

— Да уж… Запомню на всю жизнь!

Вероника вышла на середину комнаты и покрутила пальцами, показывая, что надо приглушить музыку. Как только все затихли, она попросила стоящих рядом с винным шкафчиком гостей достать две бутылки без этикеток.

— Сюрприз! Настойка по фирменному рецепту моей бабушки…

— Ныне покойницы, — пьяно ухмыльнулся Роман, но, к счастью, его слышали только те, кто стоял рядом.

Алина шикнула на него, а Вероника даже не повела взглядом:

— Предлагаю оценить по достоинству магию предков, которую они творили по старинным рецептам. Кто самый смелый? Кто первый?

Не долго думая, Максим сделал шаг и протянул рюмку:

— Наливай!

— Тебе уже больше чем достаточно! — Алина попыталась удержать его за руку, но Максим повел плечом и подвинул ее вслед за собой.

— Ого! Не вывелись еще богатыри на земле русской!

Вероника со смехом плеснула из бутылки зеленую жидкость. В воздухе, перебивая ароматы парфюма, потянуло терпкой горечью трав. Все ненароком залюбовались засверкавшим в свете диодных ламп изумрудным цветом.

— Пить надо по глоточку, растягивая удовольствие на весь вечер!

— Стерва, — прошипела Алина.

Максим поднял высоко рюмку и, заглушая ее причитания, громко произнес:

— За здоровье именинницы!

И запрокинул в себя ароматное содержимое целиком. В носу защипало, из глаз хлынули слезы, и он зажал рот рукой, чтобы не выплеснуть все хозяйке в лицо.

Глава 2. Видение-1

Нелепая ситуация разрешилась довольно просто. Максим почувствовал, что горечь трав его отпустила, протер глаза и хотел весело заявить, что настоящего богатыря полынью не проймешь, но слова замерли у него на губах.

Глупая улыбка еще блуждала на лице, а вернувшееся зрение вовсю констатировало измененную реальность, посылая тревожные сигналы в мозговые центры.

Во-первых, рядом не было никого, перед кем можно было бы блеснуть остроумием. Максим повертел головой и убедился, что не рядом не было никого тоже. То есть вообще. Во-вторых, вокруг стоял стеной лес. Самый натуральный лес с елочками, осинками и березками, раскинувшими ветки с резными листочками и смолистыми иголочками, куда ни кинь взгляд. А в-третьих, его одежда куда-то загадочным образом исчезла. И этот факт был самым неприятным из всех. Как ему представлялось.

— Ироды, штаны хотя бы верните! — крикнул он и удивился насколько глухо прозвучал его голос.

«То есть, я не в квартире, — наконец осознал Максим. — А где? Только не надо мне парить мозги про лес!»

— Эй, посмеялись и будет! Выходите, я сдаюсь!

«Что за забористая дрянь была в той бутылке? Я только что был в комнате, а теперь в лесу? Значит все, что меня здесь окружает, всего лишь видение,» — Максим попробовал сделать шаг и угодил в крапиву. Ногу ожгло горячим огнем, зато заставило соображать чуть быстрее: «Похоже, я выключился на какое-то время и надо мной подшутили. Ну, Алинка! Вовек не прощу!»

Максим не сомневался, что за ним и кустов наблюдают насмешники и сейчас покатываются со смеху, смакуя его неуклюжие движения. Особенно его бесило отсутствие одежды. Максим потряс в воздухе кулаком, угрожая невидимым шутникам:

— Юмористы, блин! Верните все немедленно или я за себя не ручаюсь!

Ему некстати вспомнился анекдот про пассажира у которого украли чемодан. Он тоже грозил неизвестным, что, если не вернут багаж, то будет, как в прошлый раз. А на вопрос, что же было в прошлый раз, ответил, что в прошлый раз чемодан просто не вернули.

Надо было действовать, тем более, что в воздухе ощущалась сырость, характерная для смешанного леса. Просто идти куда-нибудь — это самое умное, что пришло Максиму в голову. «Шутникам надоест сидеть перед опустевшим местом, поймут, что шутка закончилась и перестанут прятаться. Или пойдут за мной и я легко их увижу,» — рассуждал Максим, представляя, что с ними сделает, стоит им появиться перед ним.

Через сотню шагов он понял две вещи. Первая — ни одной души рядом нет, потому что в любом случае шутники выдали бы себя при движении, если только не стали бесплотными прозрачными духами, парящими над землей.

И вторая — он заблудился. Конечно, нельзя заблудиться, когда ты не знаешь куда тебе нужно выйти в принципе и идти все равно куда. Но, ведь, когда не знаешь куда идти — это блуждание по лесу и есть.

«Ну вот, неизвестно куда попал, а уже столько неприятностей. А еще и с одеждой обнесли… Да как такое может быть?» — Максим еще раз огляделся, все еще не веря своим глазам.

Неожиданно на поляну выскочил заяц. Едва не налетев на парня, он уперся в землю, выкинув задние лапы вперед. Запрокинулся на спину и смешно задрыгал лапами, отчего Максиму показалось, что тот катается со смеху.

— Нет, это уже глюк какой-то, — пробормотал он. — Надо мной уже зайцы потешаются… А ну, брысь отсюда!

Косого не надо было уговаривать, он метнулся стрелой в сторону и исчез в кустах. Зато следом за ним, с шумным треском, из кустов высунулась медвежья морда. И замерла с удивлением рассматривая незнакомца.

— Ну все! Достали вы меня! — выкрикнул Максим, в два прыжка подскочил к медведю и изо всех сил впечатал кулак ему в нос.

Ему даже стало легче. Так бывает, когда негативная энергия взрывается, заставляя бешено вращаться динамические шестеренки. И горе тому, кого затянет под них.

Только прочувствовать облегчение как следует Максим не успел. Медведь взревел, поднялся во весь свой немаленький рост и двинул ему лапой так, что он летел кувырком, продираясь через кусты и ломая ветки, пока не пересекся с колючей елкой.

От удара его обсыпало старыми иголками и закидало прошлогодними шишками. Страх ударил по мозгам еще крепче, поставив их на место, и Максим понял, что его жизнь висит на волоске.

Бежал он, как греческий бог, то есть совершенно без одежды. Насчет скорости сказать было сложно, но, судя по тому, что медведь остался рычать далеко позади, определенный успех имелся. А, может быть, топтыгин просто не захотел связываться с дерзким боксером, памятуя про набитый нос. Последняя версия Максиму нравилась больше.

— Как я его, а! — выпалил он, стараясь успокоить дыхание и удержать рвущееся из груди сердце.

Максим глубоко дышал и не знал — радоваться ему или плакать. То, что удалось убежать от разъяренного зверя — это, конечно, хорошо. Но то, что тот оказался настоящим — это плохо. Это значило, что все вокруг было не иллюзией и, каким-то неведомым образом, среди этой не иллюзии оказался он сам. Да еще и без штанов!

Максим скрипнул зубами, зажмурился и, для верности, закрыл глаза ладонью. Мысленно сосчитал до десяти и посмотрел одним глазом через щель между пальцами. Лес никуда не исчез.

— Ну хоть попытался, — пробормотал он с досадой.

Но упражнение на внимание принесло неожиданную пользу. Краем глаза Максим заметил вдалеке смутное движение. Наученный неприятным опытом, он встал так, чтобы его полностью закрывало дерево и осторожно выглянул, стараясь не высовываться полностью.

С видимостью было неважно, но Максим услышал тонкий голосок, который, безе сомнения, принадлежал совсем юной девушке, или, вернее — девочке.

Та часть сознания, которая призвана анализировать и делать выводы, уже приняла окружающий мир, как некую реальность, данную в ощущениях. Вторая часть, базовая и консервативная, все еще стояла на позициях скептицизма, воспринимая все вокруг, как нечто сказочное, фантастичное.

Поэтому Максим ожидал увидеть Красную Шапочку шагающую с корзинкой навестить бабушку. Свое сидение в засаде навело на мысль о сером волке, но подобное сравнение было сразу же отвергнуто, как порочащее честь и достоинство работника следственного управления.

Проявив выдержку, достойную индейского вождя, он, наконец узрел лесную певунью. Ей действительно оказалась девочка. Но с Красной Шапочкой ее роднил разве что возраст да корзинка в руке. На этом сходство заканчивалось. Копенка русых волос была прижата к макушке белой косынкой, из-под которой волосы выбивалась светлыми кудрями, а вместо пушистой юбочки с передничком, на ней красовались широкие брюки, зауженные у лодыжек, что, надо было признать, для леса было гораздо практичнее.

Белая косынка уже приблизилась на достаточное расстояние, чтобы Максиму можно было явить себя во всей красе, но как это было сделать, не имея не то что практичных брюк, но даже элементарной тряпки, чтобы прикрыться? Максим огляделся и сорвал большой лист, по виду сильно похожий на лопух, только шелковистей на ощупь.

Присев за кусты, чтобы было видно только голову, он позвал девочку, постаравшись чтобы его голос прозвучал как можно менее грубо.

— Кто здесь!? — белая косынка замерла, готовая сорваться в бегство.

— Милая девочка, на меня напали разбойники и ограбили вчистую. Ты не пугайся, пожалуйста., — придумывал Максим на ходу.

— Как это, вчистую?

Голос прозвучал уже без признаков страха, потому что над ним взяло верх детское любопытство. Максим ошибочно принял его за доверие и совершил роковую ошибку. Он поднялся во весь рост, прикрываясь широким листом.

— Вот так…

— Мама! — пискнула девочка и помчалась со всех ног наутек, отбросив корзинку.

— Постой!

Максим еще раздумывал, как будут выглядеть со стороны его догонялки с девчонкой, как услышал позади хруст веток, рычание и тяжелую поступь приближающегося крупного зверя. В памяти сразу всплыли рассказы о злопамятности и настойчивости особей медвежьего рода, преследующих свою жертву.

— Медведь! — закричал Максим и припустил следом.

Так они и выскочили из леса: впереди сверкающая пятками девочка с криком «Мама!», позади сверкающий голым задом Максим с криком «Медведь!».

Их появление явно озадачило встретившую их троицу. Двое мужчин и женщина в странной, но явно в форменной одежде, смотрели на них с таким видом, будто увидали второе пришествие, анонсированное добрым вестником, пронзительно орущим почему-то «Мама!»

Они не стали вдаваться в теологический спор почему юное создание попутало маму с отцом, а попросту скрутили Максима, заломив ему руки за спину.

— Медведь! — хрипел тот, стараясь развернуться, чтобы встретить зверя с гордо поднятой головой.

Из леса выскочил заяц. Перевернулся в прыжке, смешно подрыгал лапами и задал стрекоча вдоль кромки леса. Шум, что издавал крупный зверь, стих, и ничто не тревожило наступившую лесную тишину. Медведь, если это был действительно он, не рискнул появляться перед таким количеством народа.

— Н-да… — протянул один из мужчин. — Страшнее зайца зверя нет! Ты кто такой будешь?

— Я-то? Теперь уже и не знаю… — сник Максим.

Судя по наряду схватившей его троицы, объяснять им что-то про Следственное управление было бесполезно. Такая одежда более подходила для сказки про Синдбада-морехода или про Алладина. А это значило, что окружающий мир ничего общего с тем, который он знал, не имеет. На всех троих были просторные брюки, на мотив шаровар и широкие пояса. На мужчинах — короткие куртки, а на женщине блуза с рукавами до локтей и короткая тонкая юбка поверх брюк. Им подошли бы тюрбаны в качестве головных уборов, но по факту, таковых не имелось. Один из мужчин был лысый, а у второго волосы были зализаны в пучок на затылке. Женщина тоже не могла похвастать красивыми волосами, потому что они были собраны в клубок на затылке.

— Он сказал, что его ограбили разбойники, — доверительно сообщила успокоившаяся девочка и хихикнула.

Максим машинально отметил, что, судя по тону, она особенно и не пугалась.

— Наверное, это после того, как он повстречал медведя, — подсказал лысый и все рассмеялись.

— А это по-твоему что? — Максим кивнул на красные кровоточащие полосы от когтистой лапы, перечеркнувшие грудь.

— Так… Фил, освободи ему руки! — строго приказала женщина. — И раны обработай!

— Но, госпожа лейтенант…

— Сделай, как я сказала! И листок жусана ему верни. Все равно забирать, как вещдок, а так хоть вид будет поприличней.

Максиму стало приятно, что хоть у кого-то он нашел сочувствие. Правда, не такое, какое бы хотелось, но, все же, лучше, чем ничего. Теперь ему не надо было отворачиваться от женщины и он получил возможность рассмотреть ее получше. Первое, что бросилось в глаза — она молода. Едва ли старше самого Максима. А еще она показалась ему очень симпатичной.

— У вас красивый голос, — начал он издалека. — А меня Максом зовут, между прочим. Друзья, то есть.

— Что?

— Не сомневаюсь, что, когда вы поете, все слушают вас, затаив дыхание. Ангелы спустились бы с небес, чтобы услышать звуки напеваемой божественной мелодии.

— Кхм… — лысый кашлянул и переглянулся с товарищем.

«Что я несу?» — удивился себе Максим, но поток красноречивых слов сыпался из него, как из рога изобилия.

— Ваша осанка и тонкие черты выдают в вас благородную натуру, достойную кисти самых именитых художников. Нет, полотно передает лишь оттенки прекрасного образа, и только скульптура способна передать пространственное изящество ваших форм.

Сначала послышался смешок, а через секунду двое мужчин давились от смеха, зажимая рты.

— Взгляд ваших глаз наполнен чарами…

— Довольно! — лейтенант метнула недовольный взгляд на мужчин, и те закашлялись, делая вид, что чем-то поперхнулись. — Когда закончите веселиться, подходите поближе с этим недотепой, только ко мне не прислоняйте.

— Мужики, — прошептал Максим своим конвоирам, — не скажите, куда я попал?

— Куда попал — не скажем, а вот куда попадешь — понятно, в полицейский участок.

Лейтенант подняла руку с красивым браслетом из цветных бусинок, перевернула некоторые из них и накрыла запястье ладонью. Воздух вокруг сгустился и задрожал, как будто разогретый тепловыми потоками, помутнел и…

И Максим открыл глаза в темноте в незнакомом месте. Точнее — в знакомом, но хорошо подзабытом в свете последних событий. Он лежал в своей комнате на кровати, одетый и даже в ботинке на одной ноге. Отсутствие второго ботинка почему-то его расстроило, и Максим приподнялся посмотреть куда же он делся.

Острая боль ударила в виски так, что вызвала непроизвольный стон и отбросила его голову снова на подушку. Максим постарался лечь и успокоиться, чтобы не тревожить боль. Что происходит было непонятно, а соображать мешало не выветрившееся похмелье и тяжелая голова. А еще во рту благоухало так, будто там отметился кто-то из кошачьих.

Нужно было принимать меры по спасению организма. Действуя чрезвычайно плавно, Максим скатился с кровати и сразу уткнулся носом в брошенный башмак. Совать в него ногу и шнуровать было выше его сил, и он просто дополз до дверного проема, а потом поднялся, перебирая руками по косяку. Дальше оказалось проще — ковыляя в одном ботинке он дошел до кухни и высосал всю воду из чайника.

Стало гораздо легче. Сев за стол, Максим обхватил голову руками и попытался сосредоточиться. В том, что здесь его дом, он не сомневался. Тогда где он был до того момента, как открыл глаза на своей кровати? Во сне? Максим сжал виски — попытка размышлять снова отозвалась болью.

Свет вспыхнул яркой молнией, ударив по глазам, как боевой лазер вломившихся в дом штурмовиков Дарта Вейдера.

— О, какие люди! — послышался голос Алины. — Я думала ты до утра не проснешься. Как самочувствие?

— Лучше бы я умер во сне.

— Что же помешало? — Алина подсела за стол и поставила перед Максимом стакан с мутной жидкостью. — Выпей, полегчает.

— Что-то я перестал доверять странным напиткам…

— Не бойся, я тебя травить не намерена. По крайней мере, пока.

— И на том спасибо… Во сне мне было не до того, чтобы умереть. Весь сон я, как Тарзан, носился по лесу с воплями «Медведь!»

— Ничего удивительного. Ты и на вечеринке себя уже почувствовал в джунглях.

— То есть?

Слова Алины насторожили Максима. Если сон он помнил отчетливо, то на месте окончании вечеринки зиял провал в памяти.

— Не помнишь, как отжигал в танце? Зря. А вот гости, по-моему, запомнят на всю жизнь. Пару раз уронил в танце хозяйку, а потом переключился на других девчонок.

— Тоже уронил?

— Нет, все другие разбежались.

— Врешь, небось.!

Максим посмотрел в глаза Алине. Видимость была так себе по причине не испарившихся паров алкоголя, но, то, что Алина усмехаясь, разглядеть можно было без труда. А это значило, что за ним был косяк, и, к сожалению, она говорила правду.

— Приятеля своего спроси, Романа. И спасибо ему скажи, иначе до дома мне тебя было бы не дотащить. Позор какой-то! Мне в жизни еще никогда не было так стыдно перед подругами. И зачем только я тебя с собой взяла!

— Чтобы насолить своему бывшему парню, не помнишь, что ли? А ведь он хотел помириться.

— Он хотел помириться… А хотела ли я? Меня об этом кто-нибудь спрашивал, или мое мнение уже не имеет значения! Алекс весь такой положительный и с ним носятся, как с писаной торбой. Он переживает, бедненький, и любая хочет его пожалеть — это ведь Вероника его уговорила прийти. А я? У меня, что чувств нет?

— Есть, но какие-то особые. Если ты хотела с ним порвать, то зачем поступила так грубо? И почему ты втянула меня в ваши отношения?

— Ой, извините, пожалуйста, что ты не видишь отношений между нами. Но могу я себе позволить маленькую месть? А поступила вполне культурно. Или вцепиться ему в лицо ногтями было бы лучше?

— Знаешь, в чем наша разница? Да, может я и подпортил вечеринку и вел себя неприлично, ну так выпустил пар, отдохнул душой — с кем не бывает? Но я протрезвею и снова стану тем, кто я на самом деле. А ты не изменишься и останешься такой, какая есть.

— Да, я такая! А ты уверен, что ты именно такой, каким себя представляешь, а не тот, кто проявляется, когда отпускаешь тормоза? Ведь в тот момент наружу выплескивается все, что у тебя внутри.

Максим хотел рассмеяться, но не позволило здоровье, напомнив, что от похмелья просто так не избавиться. С другой стороны, каков он настоящий? Сейчас он молодой человек, но уже материально обеспеченный и с достойной работой. А в недавнем сне все было совсем по-другому. Может быть, просто сон нехороший? Вот, если его доспать, то там будет все по-другому!

— Знаешь что, пойду-ка я прилягу. Разговаривать на хмельную голову что-то тяжело.

Отчасти это было правдой и Максим не кривил душой. Но истинная причина, конечно, была в том, что он хотел досмотреть оборванный сон.

Иногда, в детстве, у него такой фокус срабатывал, когда перерыв между пробуждениями был невелик. Редко, но бывало, что продолжение снилось на следующую ночь, хотя и с немного измененным содержанием.

— Ты где легла-то? — Максим вдруг сообразил, что Алина ночует у него дома.

Доставшаяся по наследству двухкомнатная квартира позволяла разместиться без стеснения, и, бывало, друзья оставались у него ночевать после буйного веселья. Но с Алиной все было сложнее. Девушка постепенно завоевывала в его жизни новые позиции, и это ему было не по душе.

— На диване, где же еще? Не могла же я тебя бросить в таком состоянии.

— Ну надо же… — пробормотал Максим, продвигаясь боком в сторону ванной комнаты.

«Потом разберусь», — решил он, закрывая за собой дверь. Изведя на чистку зубов остатки сплющенного тюбика, ему пришла мысль узнать свое лицо в отражении. Из зеркала на него глянула опухшая и изрядно заросшая физиономия с мутным взглядом из щелочек, придавленных мешками под глазами.

«А чего ты там хотел увидеть, белочку что ли? Все, с бухлом надо завязывать. Навсегда,» — Максим уже отвернулся, как понял, что в отражении увидел нечто необычное. Снова повернувшись к зеркалу, он целую минуту силился понять, что привлекло его внимание.

Полоса! Кусочек красной полосы выглядывал из раскрытого ворота рубашки. Трясущимися пальцами Максим попытался расстегнуть пуговицы, но их и нащупать-то удавалось с трудом, не то, что просунуть в петельку под ними. К счастью, пришиты они были непрочно, и вопрос доступа к телу решился чуть более резким движением руки. Четыре свежих рубца перечеркивали грудь наискось, выделяясь алыми лентами на белом теле.

Максим коснулся одной из них и почувствовал неприятную боль не так давно зарубцевавшейся раны.

— Ну, дела-а-а… — протянул он. — Ничего не понимаю, но с алкоголем все кончено, это точно.

Ему пришло в голову, что неплохо было обработать рану. Хотя, какое это имело значение, когда на месте раны был уже рубец? И вид у него был такой, будто рана появилась дня три назад.

Максим повертел в руке баночку йода, вздохнул, поставил ее на место и пошел к кровати. В этот раз он забрался под одеяло, кинул одежду прямо на пол перед кроватью, и сразу заснул, как только голова коснулась подушки.

Глава 3. Видение-2

Сидящий за массивным столом мужчина вертел в руках большой белый конверт, не решаясь его вскрыть. Максим успел рассмотреть каракули на лицевой стороне и темную, похожую на сургучную, печать на другой стороне.

Покатые плечи, короткая толстая шея и руки с выпирающими бицепсами делали мужчину похожим на борца. Смущал только лысый череп и недобрый взгляд глубоко посаженных глаз, придававших ему вид главаря бандитский шайки.

Максим не особенно доверял физиогномике — науке о характере человека на основании его внешности, но, как и всякий следователь, не считаться с ней не мог. Если полагаться на науку, сидящий перед ним человек был груб, решителен и деспотичен. Избыток мышечной массы зачастую компенсировался недостатком серого вещества, поэтому еще и не слишком умен.

Эти выводы искрой промелькнули в сознании Максима, пока он осознавал, что, похоже, снова провалился в старый сон. Он скосил взгляд в сторону, надеясь увидеть знакомую молодую женщину в чине лейтенанта.

Рядом с ним действительно оказался знакомый — конвоир с зализанными волосами. Это было неплохо, с той точки зрения, что подтверждало догадку про продолжение сна, но Максим ожидал большего. «Не все сразу,» — успокоил он себя.

— Кто это? — прошептал Максим, указывая глазами на «главаря».

Конвоир моргнул, будто сгоняя дремоту, одними губами произнес: «Равжа», — и снова погрузился в меланхолию. Максим пожал плечами и стал просто рассматривать помещение. С другого бока никого не было, но комната не выглядела пустой. Ее интерьер изобиловал шкафами с разными предметами за стеклом. Внимание привлекали блестящие чаши в виде кубков, украшения в виде медальонов и фигурки животных из металла и неизвестного камня.

Не успел Максим определиться — музей это или полицейский участок, как дверь распахнулась и вошла та самая фея, помутившая его разум в первую встречу. Только осознание, что он еще без одежды заставило его усидеть на месте, прикрываясь листком.

— Сьюзан, ты заставляешь себя ждать, — недовольно изрек «главарь».

— Господин капитан, не терпящие отлагательства обстоятельства…

«Все-таки полицейский, а не бандит,» — вздохнул с облегчением Максим.

— Присаживайся, — махнул рукой капитан. — Итак, Кхм…

Сьюзан прошла мимо Максима и он не удержался, чтобы не привлечь внимание, но удостоился лишь холодного взгляда с эффектом ледяного душа.

— Итак, — продолжил капитан, — не изволите ли объяснить любезный, что вы делали в лесу в столь неподобающем виде и почему преследовали молодую особу женского пола, злоупотребив афродизиаком.

— Афро… Чего?

— Афродизиак. Скажите, что не знали свойство листа жусана, которое нацепили на причинное место? Чтобы усилить воздействие, так сказать.

Максим начал понимать, что радость насчет продолжения сна была преждевременной.

— Я ничего не потреблял и понятия не имел про ваш жусан. Я думал, что это лопух! А преследовал… То есть бежал! Только потому, что спасался от медведя.

— Хватит! — капитан решительно хлопнул ладонью по столу. — Давно в наших местах маньяк не появлялся.

— Прошу прощения, господин капитан, — Сьюзан подняла руку, — он не маньяк.

— Могу я поинтересоваться, откуда такая уверенность?

— Все дело в афродизиаке. Я приказала не отбирать у него лист жусана. Он прикрыл им… Кхм… Прикрылся, одним словом. Таким образом я провела криминальный эксперимент, чтобы разрешить возникшие подозрения.

— О, женщины, вам имя вероломство, — простонал Максим. — Почему все, что от вас исходит, имеет циничную изнанку…

— И каков результат? — капитан даже глазом не повел на стенания Максима.

— Результат не то, что отрицательный, а я бы даже сказала, наоборот. В хорошем смысле.

— Хм… Рик, ты же там присутствовал. Ты что скажешь? Рик! Ты меня слышишь? Заснул что ли?

— А? — конвоир встрепенулся и часто закивал головой. — Да, да, все так и было!

— Что было? — нахмурился капитан.

— Все, как она сказала!

— А сказала она то, что хотела. С тобой все понятно. Твое умение спать с открытыми глазами, Рик, феноменально, но для нашей службы оно совсем не полезно.

— Солдат спит — служба идет! — вспомнил прописную истину Максим.

Капитан поморщился, но ничего не сказал. Замолчал и снова стал крутить конверт в руках, что, по-видимому, выражало крайнюю степень задумчивости.

— На вот, солдат, возьми, — прошептала Сьюзан и протянула Максиму сверток с одеждой.

Тот был готов поклясться, что еще секунду назад в ее руках ничего не было, но какое это имело значение, когда на тебя свалилось такое богатство. Он готов был расцеловать ее, но, встретившись взглядом, предпочел лишь смущенно поблагодарить.

Максим натянул бы штаны сразу — чего уж теперь стесняться, тем более, что Сьюзан сделала вид, что рассматривает витрины шкафов. Но резкий треск сломанной сургучной печати заставил его вздрогнуть и насторожиться. Какое-то внутренне чувство подсказывало ему, что произойдет нечто неприятное. И за этим дело не стало.

Бабахнуло так, будто капитан вскрыл не простой пакет, а начиненный взрывчаткой. Яркое объемное пламя полыхнуло, опалив лицо капитану и ослепив всех остальных. Когда Максим прозрел, он увидел длинную бронзовую кочергу, раскачивающуюся в пламени, занимающемся на поверхности стола. Кочерга медленно поворачивалась, качаясь в желтых отблесках огненных языков, отчего казалась живой.

Когда она повернулась в сторону Максима, то на него уставились два светящихся зеленых глаза, и только теперь ему стало понятно, что это не кочерга, а самая настоящая змея! Хотя, какая уж настоящая, если не боится изжариться в разгорающемся костре?

Змея сделала плавное движение в его сторону, а Максим все смотрел в ее глаза, завороженный их изумрудным светом.

— Берегись! — кто-то сильно ударил его в бок, и падая, он увидел струю пламени, что изверглась из пасти змеи, опалив то место, где он только что находился.

— Что за фигня происходит? — прохрипел Максим, пытаясь выбраться из-под придавившего его тела.

Ему почти это удалось, и он обернулся, чтобы увидеть своего спасителя. Рик принял часть огня на себя и лежал без движения. Только по слезам, стекающим у него по щекам можно было понять, что он еще жив и испытывает сильную боль, боясь пошевелиться.

— Беги, парень, сгинуть ни за что — судьба не твоя ! — Сюзан кивнула в сторону двери. — Беги и сообщи людям, о том, что Бронзовый змей снова пришел к нам!

Прозвучало немного напыщенно, и в любое другое время Максима бы такое обращение улыбнуло, но не тогда, когда его чуть не спалили из живого огнемета.

— Да это дракон какой-то… Малахольный!

Он бросил взгляд на змея. Того окружало множество светящихся линий, образующих хаотичную решетку, а пространство между ними переливалось в отсветах пламени радужной пленкой.

Змей оказался в необычном прозрачном ящике, запершем его на столе. Откуда он появился и что собой представляет было сейчас не важно. А важно было то, что, работая полными зубов челюстями, змей бодро прогрызал в нем отверстие, готовясь прорваться наружу.

Максим мог бы сказать, что никуда не пойдет, потому что своих не бросает, но как же тогда быть с просьбой «сообщить людям»? Увиденное им походило на какую-то чертовщину, которую с некоторых пор стали культурно обзывать магией, и это вводило его в ступор.

И как прикажете нести добро в такой мир, когда добрых слов у тебя хоть отбавляй, а пистолета нет? Да и слова, если по-честному, не такие уж добрые, зато весьма душевные и сыпались из уст Максима, как из рога изобилия. Происходило это непроизвольно, пока он лихорадочно соображал, что предпринять.

Максим промедлил, и это ему дорого обошлось. Змей вырвался на свободу и в мгновение ока встал у него на пути, разинув пасть с множеством тонких длинных зубов. Вблизи он оказался не таким уж и маленьким. Его пасть смотрела прямо парню в лицо.

Максим приказал было себе проснуться, но ни змей, ни обстановка никуда не исчезали, с очевидностью ставя вопрос о решении проблемы здесь и сейчас. Во сне это происходило или нет, но заползающий в душу страх заставлял Максима верить, что он должен действовать так, как будто на кон поставлена его жизнь.

Понятно, что змея было не уболтать, но может ли человек, обделенный природой средствами защиты, противостоять рептилии, основа существования которой — убивать, чтобы жить самой!

Бежать? Но куда, если единственный путь к свободе преградила плюющаяся огнем тварь? Да Максим и не думал отступать. Раз уж судьба повернулась к нему в виде оскалившейся змеиной морды, то надо было встретить ее достойно, чтобы потом не переживать за бесславный момент из прошлого. Будет ли будущее, чтобы потом вспоминать о прошлом, он даже не задумывался. В этот момент для него весь мир сузился до вставшего на его пути змея.

«Хорошо бы огреть его палкой, но где ее здесь взять? — Максим бросил быстрый взгляд по сторонам, но в глаза попали лишь горящий стол, опрокинутые стулья и зеленое пятно листа жусана под ногами. От небрежного обращения он превратился в тряпочку с темными полосами изломов, на которых выступили крупицы сока.

Тем временем змей свернул тело кольцом и сделал выпад. Максим едва успел присесть под щелкнувшими над макушкой челюстями. Руки уперлись в пол, страхуя тело от падения, и кисть одной из них попала во что-то мокрое. Не долго думая, Максим запустил этим предметом в отпрянувшего змея, метя ему в пасть. Лист жусана ударился об его морду, развернулся и налип на ней в виде зеленого старушечьего чепца, залепив оба глаза.

Змей фыркнул, выпустив из ноздрей черный дым, и замотал головой, силясь скинуть прилипший к морде лист.

— Ага! Не нравится?

Теперь Максим перешел в атаку. Он бросился вперед, обхватил гибкую шею и сжал ее в захвате, не давая скинуть удачно налипший лист. Голова змея замерла, зато хвост стал мотаться из стороны в сторону, хлеща парня по спине и ногам с силой хлыста.

— Держи его! — крикнул он оторопевшей от такого зрелища Сьюзан. — За хвост хватай!

Совет оказался не слишком хорош, когда Максим увидел, как девушка повалилась на пол, словив удар по голове. Теперь змей обвился вокруг парня и стал сжимать кольца.

— Да ты еще и удав, оказывается… — прохрипел Максим, задыхаясь.

В его глазах потемнело. Чувствуя, что долго ему не простоять, он вложил всё силы, чтобы удержать лист жусана. Но слабеющая рука лишь сдвинула его с глаз змея ему на ноздри. Перед тем, как повалился на пол, Максим подумал, что обязательно завяжет не только с алкоголем, но и с курением тоже. Если выживет.

Пришел он в себя мгновенно, как только приложился головой об опрокинутый стул. Искры из глаз прорвали накатывающую темноту, вернув падающее в бездну сознание.

Тяжело дыша, Максим приподнялся и с минуту смотрел на зажатый в кулаке мокрый комок, пытаясь понять, откуда он у него в руке. В нем уже трудно было распознать тот листок, что он так опрометчиво сорвал в лесу и который так помог в борьбе с…

— Змей! — память подсказала не только происхождение жусана, но и причину, по которой он развалился в дымном помещении среди расколотой мебели.

Змея нигде было не видно. И это настораживало. Он мог затаиться, чтобы напасть внезапно. Максим замер, пытаясь услышать любой шорох, уловить движение воздуха.

Единственное, что он ощутил необычное — то, что лежит на чём-то мягком. Подсунув руку под себя, он вытащил свёрток с одеждой. Не раздумывая и даже не вставая, Максим сунул ноги в штаны и затянул тесьму. Рубашку одевать не стал, а просто завязал рукавами на поясе. Простые вещи помогли ему воспрянуть духом. Теперь его не испугали бы и два змея!

— Кстати, куда первый-то подевался? — пробормотал он, осторожно поднимаясь на ноги.

Дверь хлопнула неожиданно, произведя эффект пистолетного выстрела, и заставила Максима подпрыгнуть на месте. Но, вместо змея в помещение ввалился среднего роста худой человек в длинном цветном халате.

Он остановился, пытаясь рассмотреть что-нибудь сквозь дымовую завесу. Потом сделал несколько взмахов руками, будто разгоняет дым, как ветряная мельница.

Максиму показалось это комичным, но улыбка застыла у него на губах — сначала погасло разгоревшееся было пламя, потом распахнулось окно и в него активно потянулся дым.

— Где раненный? — громко произнес он. — Ого! Да тут целое побоище… Кора, для тебя есть работа!

Чуть ниже его ростом женщина проскользнула мимо и замерла в нерешительности.

— Что здесь случилось, Дэйв?

— Кхм… — подал голос Максим.

Гости разом повернулись к нему, будто стоящая рядом статуя заговорила.

— Кто это? — произнес мужчина.

— Судя по всему, это тот клиент, за которого хлопотала Сьюзан. Макс, если я не ошибаюсь.

— Тебе не кажется странным, что все вокруг него пострадали больше его самого?

— Я тут, между прочим, с Бронзовым змеем бился, — обиделся Максим. — А вы тут появились, когда все закончилось, и рассуждаете о том, о чем не имеете ни малейшего понятия.

Манера разговора незнакомца Максиму не понравилась.

— А вы сами-то из каких будете?

— Ах, да… Позвольте представиться, Дэйв. Шеф агентства по розыску, в том числе и пропавших вещей. А еще со мной пришла Кора — наш внештатный лекарь. Ее пригласила Сьюзан, чтобы подлечить вас, насколько мне известно, а я увязался за компанию. Однако, как я вижу, в лечении нуждаются все, и вы среди них не самый пострадавший.

Кора, меж тем, добралась до начальника полиции и колдовала над его головой. В буквальном смысле. Она водила руками, не касаясь обожженного лица, и оно покрывалось сеточкой, повторяющей его контуры. По полученной маске пробегали световые всполохи, вспыхивали и гасли разноцветные огоньки. Постепенно движение света замедлялось, пока не прекратилось совсем. Тогда Кора потянула за кончик носа, и маска слезла, как тонкая пленочка, а под ней не оказалось ни следа обгорелой и обугленной кожи, придававших Равжу вид грешника, вытащенного из адового пекла. Потом она коснулась пальцем его лба, и Равжа очнулся. Он обвел взглядом разбитую полусожжённую мебель и произнес:

— Похоже, я пропустил самое веселье?

Увидев его лицо полностью, Максим понял, что с выводами о чудесном исцелении поторопился. Половина щеки и область глаза, ранее не обращенная к нему, приобрели вид апельсиновой корки, напоминающей ее не сколько цветом, сколько бугристой поверхностью.

— Весело тут не было, — покачал головой Максим.

Равжа взглянул на него лишь мельком и повернулся к Коре.

— В живых кто остался, кроме этого чудака?

— Этот чудак, похоже, спас твою тушку и двоих полицейских от зажарки на открытом огне, — заметил Дэйв.

— А-а-а, и ты здесь… Ну конечно, почувствовал, что жареным запахло и тут, как тут.

— Я бы сказал — не пахло, а уже воняло и не жареным, а изрядно паленым.

Равжа поморщился и ничего не сказал. Он подошел к Сьюзан, поднял ее на руки и потряс, как куклу. Убедившись, что она открыла глаза, поставил ее на ноги.

— Вот, и мы кое-что могем.

Сьюзан помотала головой и волосы, собранные хвостом на затылке, рассыпались по узким плечам. На лбу у нее проступала красная вздутая полоса, как память о встрече со змеиным хвостом.

— Ничего не помню, — призналась девушка. — Кора, что со мной?

— Это временная амнезия от удара по голове, скоро пройдет. Если ничего не болит, то я займусь Риком.

Женщина присела и склонилась над почерневшей спиной полицейского. Она стала колдовать, так же, как и над лицом Равжи. Она повторила процедуру несколько раз, а когда закончила, Максим не поверил своим глазам, увидев совершенно здоровое тело, может чуть красноватое отобновленной кожи.

— Ну-с, теперь, когда все мы, — Равжа выразительно поглядел в сторону Дэйва, — и не только мы, снова вместе, ждем от вас, молодой человек, рассказа, что же здесь произошло.

Глава 4. Дэйв

Дэйв достал трубку из черного дерева с длинным изогнутым мундштуком, но раскуривать не стал. Повертел в руках, вздохнул и снова засунул ее в складки халата.

— Значит, вы говорите, что это был Бронзовый змей…

— Это сказала я, — поправила Сьюзан.

— Мне все равно, как его называть, — кивнул Максим, — девушка сказала бронзовый, значит так и есть. Да и по цвету он был не серебряный. А я в змеиных сортах не силен, знаете ли.

— И где же он?

— Я еще раз повторяю, не знаю! У меня в голове все помутилось и глаза, как будто пеленой, заволокло.

— Так быть не может, — проворчал Равжа, — змея испарить невозможно. А ты утверждаешь, что он сбежал. Чем ты так напугал змея, листком жусана или его отсутствием? Ха-ха!

— В любом случае он сделал то, что не смогли мы все, — с вызовом бросила Сьюзан.

Равжа замер с открытым ртом, Дэйв прекратил стряхивать налипшую сажу с халата и с интересом посмотрел на девушку. Даже Рик приподнял голову, чтобы проверить не ослышался ли он.

— Ой, синяк-то какой! — всплеснула руками Кора, всмотревшись в ее лицо. — Забыла я про тебя совсем… Сейчас поправим!

— Ударилась головой, — понимающе кивнул Равжа, — понятно.

Дэйв снова достал трубку и вставил в рот мундштук.

— Подделка, — спокойно произнес он.

— Что?

Каждый мог считать, что это слово произнес он, хотя оно и прозвучало на общем выдохе и различить голоса в получившемся хоре было едва ли.

— Подделка невысокого качества… Я хочу сказать, что это был ненастоящий Бронзовый змей. Скорее всего, это был фантом, а более правильнее сказать — креатура.

— Быстрое исчезновение змея разве не признак фантома? — возразил Равжа.

— Ага, хвостом по лысине бы вам, господин капитан, от такого фантома, — Сьюзан отстранила Кору, демонстрируя синяк на лбу.

— Точечное воздействие!

— У меня до сих пор ребра болят от такого точечного воздействия, — напомнил Максим.

— Значит, креатура?

— Погодите-погодите! — взмолился Максим. Я ничего не понимаю… Креатура, фантом… В чем разница?

— Креатура — это устойчивый искусственный объект, способный не только тратить, но и приумножать ману. Фантом ману только тратит и сдувается, если она заканчивается.

Максим хотел рассмеяться, но, увидев вокруг только серьезные лица, сдержался: «Ну конечно, мана, фантастические звери и магия — все, как любит Алина в своих книгах про драконов и принцесс! Вот влип… Огненный змей, волшебное исцеление — поневоле поверишь во всю эту чепуху».

— И вся разница? Чтобы понять, кто есть кто, нужно лишь подождать пока кончится мана? Кстати, сколько? Час, два или день-другой?

— Можно и месяц-год, — усмехнулся Дейв. — Фантом — это призрак, создание бесплотное, но со способностью точечного воздействия на физический мир, а креатура ничем не отличается от реального существа. Например, если бы я сделал змея фантомом, то наделил бы его возможностью использовать лишь свои зубы. Тогда бы его тело было недосягаемо в этом мире, а зубами он пользовался бы в полной мере.

— А ты коварен, оказывается, — буркнул Равжа. — В следующий раз, если обнаружим жертву, скончавшуюся от змеиного укуса, я знаю кого арестую в первую очередь.

— Вы только посмотрите! — рассмеялся Дейв и подмигнул Максиму, — знаете каков лозунг нашей доблестной полиции?

— Все, что вы скажите, может быть использовано против вас. Угадал?

— В самую точку, — хохотнул Равжа.

— Дружище, я уже давно подозревал, что ты мечтаешь навесить на меня все тяжкие и тем самым покончить с преступностью в нашем городке.

— Хм… И что же меня останавливает?

— Опасения, что преступность расцветет еще больше.

— Шантажист. Вот и займись делом, чтобы погасить вспышку преступности. Это же надо до такого додуматься — напасть на полицейский участок, да еще таким коварным способом.

— Я всего лишь скромный служащий сыскного агентства, господин капитан. Но уверяю, что мое агентство сделает все возможное, чтобы найти подстроивших это негодяев.

— Проваливай! — махнул рукой Раджа. — И молодого человека с собой забери. Мне тут некогда нянчиться со всякими голозадыми проходимцами.

На улице Максим одел рубашку и сделал глубокий вдох. Только теперь он почувствовал, как неприятно воняло дымом в участке. «И не только дымом, — усмехнулся он, — я практически в одиночку бился с этим змеем и где благодарность? Хорошо, хоть, за решетку не упрятал. Эх, а вы говорите фантомы, мана и магия! Почему полиция одинакова в любом мире?»

Полицейский участок, по-видимому, располагался в центре города, и это было логично. Перед ним ним белела небольшая площадь, а от нее радиально разбегались улочки, вдоль которых располагались низенькие, одно и двухэтажные нарядные домики с зелеными газончиками перед ними.

— Голодный, наверное? — Дэйв встал рядом и снова спрятал трубку в халате. — Пойдем со мной, тут рядом есть неплохое местечко с весьма радушным хозяином.

— Я без денег…

Максим почувствовал, как живот издал недовольное урчание, намекая, что ему все равно, есть у него деньги или нет. Но он хотел сразу расставить все точки над «и».

— Они не понадобятся.

— Как это?

— Там объясню. Так ты идешь или нет? Есть хочешь?

Есть Максим хотел, поэтому успокоил себя мыслью, что разберется со всем на месте, и торопливо пошагал вслед за Дэйвом. Без обуви идти было тяжко, но, к счастью, совсем недалеко. Миновав пару газончиков, они подошли к домику над входом которого висела вывеска «Сытый гном», а рядом с ней был грубо намалеван карлик с красным носом, запрокидывающим в рот большую кружку. Дэйв отворил дверь и кивнул головой, приглашая зайти.

Максим поднял голову и глубоко вздохнул. Синее высокое небо с редкими облаками и желтым светящимся диском в зените — чем не картинка с родной Земли? В голову опять полезли мысли о мистификации. Чтобы избавиться от наваждения, Максим показал пальцем на звезду и спросил:

— Как вы называете Солнце?

— Солнцем и называем.

— То есть? — с подозрением спросил Максим. — Я по-прежнему на Земле?

— Заходи уж, не на пороге же разговаривать.

Харчевня, если это была она, выглядела внутри довольно чисто и в ней витали щекочущие нос ароматы. Посетителей не было и Дэйв пристроился за ближайшим столиком из нарочито грубо струганных досок. Максим сел напротив.

— Я бы в аромат добавил немного тмина и кориандра, — громко сказал Дэйв. — Вылезай, старина Анхель, мне сегодня не до симфонии запахов!

Он не успел закончить фразу, как перед столиком возник невысокий полный мужчина в белых брюках и куртке.

— Какие люди! Давненько я вас не видел в наших местах. Наверняка у полиции возникли проблемы, потому что вы, достопочтенный Дэйв, появляетесь только, когда у них что-то приключится.

— В этот раз, дорогой Анхель, полиция отделалась легким испугом. Но услуги мебельщика и краснодеревщика им бы весьма пригодились.

— О, намек я понял! Сегодня вам как всегда?

— В двойном размере. Я думаю, мой друг Макс не будет возражать против моего прекрасного выбора.

Макс хотел спросить про какой выбор идет речь, если он даже не знает, что можно заказать, но рот наполнился слюной так, что открывать его стало опасно. Он только сделал глотательное движение и утвердительно хрюкнул.

— Сию минуту! — Анхель испарился так же моментально, как и появился.

Максим даже поморгал глазами, подумав, что попавшая соринка помешала ему рассмотреть процесс перемещения хозяина. Не успел он для верности протереть их и кулаком, как на столе появились глиняные горшочки, источая душистый травяной аромат. Анхель был точен своим словам до секунды.

Дэйв закрыл глаза и покрутил носом:

— Овощное рагу. Фирменное блюдо хозяина.

Максим не питал слабости к овощам, но, как говорится, если угощают — не теряй времени, чтобы успеть попросить добавки.

С сомнением взявшись за ложку, он пришел в себя только тогда, когда она начала скрести по пустому дну. Максим не поверил своим глазам — горшочек был пуст. Самое удивительное было то, что его наполняло приятное чувство сытости, чего никак нельзя было ожидать от каких-то там овощей.

— Ну как? — Анхель уже стоял рядом, с тревогой заглядывая ему в глаза.

— Как? Бесподобно! Да я в жизни не ел ничего вкуснее!

— Скажите, тоже…

Анхель слабо улыбался, но было видно, что реакция Максима ему пришлась по душе. Опять он испарился, но только, чтобы появиться с двумя большими кружками, подобными той, что сжимал в руках гном на вывеске перед входом.

— А тут что? — по запаху напиток напоминал пиво, но Максим предпочел уточнить.

— Эль.

Максим вспомнил про обещание завязать с алкоголем, но тут же возразил себе, что кружка пива, а, тем более, эля является витаминным напитком, с долей алкоголя, как у нормальной лечебной настойки.

Он отхлебнул из высокой кружки и ощутил приятную легкость, будто он воспарил над поляной цветущих трав. Его приземлил голос Дэйва:

— Так каков будет первый вопрос?

— Я не могу понять где я оказался. Мне до сих пор кажется, что мы в какой-то местности на Земле. Верно?

— Нет, мы не на Земле. Чтобы полно ответить на вопрос, мне понадобиться кое-что растолковать… Я уже ведь говорил про разницу между фантомом и креатурой?

— Один призрак, а второй реальное существо, и они живут за счет маны, но креатура может ее восполнять, так?

— Кроме этого, есть еще деталь, касающаяся их интеллекта. Фантомы создаются для простых действий, отсюда и их примитивный интеллект. Креатура — это более совершенное создание и интеллект у них заимствованный. По крайней мере, искусственного я не встречал.

— Заимствованный? Это как?

— Вот как в твоем случае.

— Не понял…

— Ты и есть креатура, Макс. Тело твое создано искусственно, а интеллект перенесен с далекой планеты, которую ты называешь Земля. Только не спрашивай как, для меня самого это загадка, хотя, все признаки указывают именно на это.

Максиму показалось, что Дэйв над ним насмехается. Он вскочил, едва не перевернув стол. Прикинув, что дебоширить себе дороже, сел. Потом снова вскочил, решив гордо покинуть харчевню. Он повернулся к выходу и скользнул взглядом по зеркалу перед дверью. Очевидно, хозяин его там прикрепил, чтобы гости могли убедиться, что выходят на улицу в достойном виде.

Максим образ в зеркале не узнал. Разумом он понимал, что отражение повторяет его движения и, значит, в зеркале он видит себя самого. Но в том-то и дело, что ни лицо, ни фигура ему были незнакомы! Да и как себя признать в худощавом юнце со скуластым вытянутым лицом? В жизни, в той, в которой прожил чуть ли не три десятка лет, он был совсем другим!

Максим растерянно повернулся к Дейву, но тот лишь пожал плечами.

— Ничто не убеждает нас лучше, чем собственные чувства восприятия реальности.

— Но… Допустим, это я. Хотя это и невероятно. А кто же, в таком случае, остался на Земле?

— Тоже ты.

— Но я же не могу быть в двух местах одновременно!

Максим сел и залпом допил остатки эля. Ему показалось, что в голове зашумел весенний лес, расправляя листочки под набежавшем ветерком. Через секунду все закончилось, оставив после себя чистое от мусорных мыслей сознание.

— Ты там, где твое сознание. Ты хочешь спросить, как же в отсутствии разума живет твое тело? На рефлексах.

Максим вспомнил, что говорила Алина о его пьяных танцах в гостях. Вспомнив еще пару подобных событий из буйной юности, он мог бы согласиться, что в те моменты разум был где-то в другом месте. И ничего, двигалось и безобразничало его тело от души. Не зря же следующий день изобиловал откровениями свидетелей, в которые верилось с трудом.

— Или промежуток между сменой разума так мал, что незаметен даже для тебя самого.

— Хорошо, — Максим попытался унять волнение, — но вопросов у меня стало еще больше.

— Это естественно, ведь, чем шире круг твоих знаний, тем больше у него точек соприкосновения с неизвестным. Не переживай, все вопросы с течением времени получают ответы, таков закон жизни. Так что… — Дэйв развел руками. — На большинство из них ты найдешь ответ сам, а нам уже пора…

— Еще один вопрос можно? Тот огненный змей, что появился в полицейском участке... Он ведь тоже был креатурой. А куда он делся?

— Никуда. Он в тебе.

Сказано это было так просто, что Максим сразу же поверил. Сердце его екнуло, а к горлу подкатил неприятный комок, как только он представил, что внутри него, как червяк-паразит, засела проклятая змеюка.

— Стой-стой! — замахал руками Дэйв, увидев, что Максим приготовился вылить содержимое желудка. — Ты неправильно меня понял! Креатуры имеют свойство взаимодействовать, поглощая друг друга. В случае со змеем, победил ты! Уфф…

Глава 5. Вероника

«Да как такое может быть!» — выкрикнул Максим и проснулся, вслушиваясь в тишину. Он лежал на кровати, а в окно уже прокрались первые солнечные лучи, раскрашивая золотом стены и потолок.

«Значит, перенос разума… Интересно, если я буду вместо сна шляться где ни попадя, то когда же мне выспаться?» — Максим скосил глаза в сторону будильника.

Электронные часы показывали половину седьмого утра, а две буковки английского алфавита свидетельствовали, что сегодня суббота и нефиг было открывать глаза в такую рань.

Память тут же подсказала про вечеринку, которая состоялась в пятницу вечером, и ночные бдения рядом с холодильником. Об этом еще напоминала тяжесть в голове, но, к счастью, похмелье уже отпустило и солнечное утро внушало оптимизм, а не желание сунуть голову в гильотину.

Максим подумал, что старина Эйнштейн был прав — время субстанция относительная. Если бы здесь прошло столько же времени, сколько он провел в другом мире, то проснуться должен был под вечер. А сейчас раннее утро. И это хорошо. Хотя, с другой стороны, плохо — еще можно было бы спать и спать. Максим закрыл глаза и попробовал подремать, но сон словно растаял, растопленный солнечными лучами.

Он пошевелился и какой-то предмет полетел на пол, гулко стукнувшись о ламинат. Пошарив рукой под кроватью, Максим подобрал телефон. Сердце екнуло, ожидая трещину на экране, но в этот раз падение прошло без последствий.

Дверь в комнату приоткрылась и в нее заглянула Алина:

— Ты уже проснулся?

Девушка явно встала раньше, успев нарядиться и попользоваться макияжем.

— Тебе-то чего не спиться?

— Вставай, я приготовила завтрак. Жду за столом.

Готовить Алина не умела. Об этом она не раз говорила сама. Максим надел помятые рубашку и брюки, сунул ноги в ботинки и пошел поинтересоваться, что сподвигло подругу на нечеловеческий подвиг.

Стоило ему зайти на кухню, как он сразу понял, что был жестоко обманут — рядом с дымящейся чашечкой кофе на блюдце лежал намазанный маслом бутерброд.

— За кофе спасибо.

— И тебе доброго утра. Ты себя в зеркале видел?

— Не поверишь — и не один раз.

— Что скажешь?

Максим потянулся и мечтательно произнес:

— Что съем бутерброд и проваляюсь до обеда.

— Макс, я понимаю, как тяжело тебе, но… Но мне нужна твоя помощь!

— Шо, опять? — изобразил удивление Максим, подражая голосу волка из мультфильма.

— Это не шутка, Макс! Твоя помощь нужна Веронике!

Судя по тревожной интонации и серьезному выражению на лице, Алина действительно не шутила. Впрочем, поводом для ее волнения мог быть любой пустяк, который, по мнению Максима, не заслуживал и десятой доли того, чтобы обращать на него внимание.

— Допить микстуру по рецепту ее бабашки? Похоже, больше не нашлось придурков, кроме меня, кому она могла бы втюхать это пойло.

— Как ты можешь так говорить! — вспыхнула Алина, но тут же успокоилась и продолжила без лишних эмоций. — Вероника пропала!

Максим поднял бровь, но не сказал ни слова.

— Она не отвечает по телефону!

— Ну и что? Человек устал после праздника и просто хочет выспаться. Я бы, например, даже телефон не услышал. А она, наверняка, его отключила.

— Ну Максик…

— До чего ты вредная, баба. Я же просил тебя не назвать меня так!

— Хорошо-хорошо, а я вот и таблеточку аспирина приготовила. Ну, что тебе стоит… Кроме тебя у меня никого нет, а ты еще и сыщик какой-никакой…

— Вот именно, по выходным дням я никакой.

Лучшим решением было послать Алину ко всем чертям, завалиться на кровать и посмотреть какой-нибудь боевичок, но настроение культурно провести время было уже подпорчено.

— С чего вдруг ты запаниковала? Ну, загуляла девчонка, взрослая ведь и имеет право налево.

— С того, что она договорилась с Аней, что приедет к ней после вечеринки. Аня уже обзвонила всех, кого можно, ни у кого ее нет, и никто не знает куда она пропала. Ну поехали, а?

— Куда!? — Максим чуть не пролил на себя кофе. — Алина, с тобой все в порядке? Куда я должен с тобой поехать, если Вероника пропала? Кататься по городу и высматривать ее по улицам?

— На квартиру. Там и Роман, кстати… Ты не хочешь его поблагодарить за то, что он дотащил тебя до дома?

— Ничего не понимаю… Вероники нет, но мы едем к ней на квартиру? К кому?

— Ой, там уже все! Ну поехали, а?

Максим думал, что дважды наступать на грабли — это не его стиль. Сейчас же он чувствовал, что уже повернулся в сторону этой зубастой палки, но решил, все-таки, попробовать сделать шаг. Может быть, в этот раз Алина не раздувает из мухи слона? «Во всяком случае, встречусь с Романом,» — успокоил себя Максим, зашнуровывая ботинки.

На квартире Вероники действительно собралось несколько человек, в числе которых присутствовал и Роман.

— Вот видишь, что я тебе говорила! — прошептала Алина.

— Ну и зачем я здесь, тебе одного сыщика было мало? — буркнул Максим, вспомнив, что Роман работает в соседнем отделе.

— Но ты же лучше!

Ответить парень не успел, потому что уже пожимал Роману руку, да и не место здесь было для дискуссии о его профессиональных качествах, о которых подруга не имела ни малейшего представления.

— Привет, Макс, я вижу и тебя притащили?

— Да, думаю, приеду на опохмелку, заодно и тебя поблагодарю. Кстати, я тут ничего серьезного в этот вечер не сотворил?

— Нормально, с кем не бывает. А дело, похоже, тут серьезнее опохмелки.

Мнение Романа — это уже не шутки. Если только он не участвовал в розыгрыше и ему не запудрила мозги собравшаяся здесь компания.

— Это что, игра такая, с погружением в реальность?

— Если бы… Ситуация такая: после того, как мы с Алиной увезли тебя домой, Вероника пошла провожать свою подругу, Аню.

— Да, — девушка с красными от слез глазами, часто закивала головой, — мы вышли вместе, и она посадила меня на такси. А потом Вероника мне позвонила и сказала, что вызовет машину и через полчаса будет у меня.

Максим нахмурился. Если Роман считал такую информацию полезной, то дело обстояло еще хуже.

— Почему же вы не уехали вместе?

— Ане трудно говорить, — ответил вместо девушки Роман, — Вероника немного перебрала и, пока они ждали такси, жаловалась на жизнь и свое одиночество. А потом, когда Аня отъехала, ей пришла в голову мысль, что она разыграет оставшихся гостей тем, что не вернется домой, и вместе с Аней они проверят, насколько Вероника для них дорога.

— Да-да, — всхлипнула девушка, вы уж меня извините… Я понимаю, что это очень глупо, но мы выпили чуть больше обычного, и нам показалось это забавным.

Он отошла, прижимая к лицу бумажный платочек.

— Что скажешь?

— Официально делу ход не дадут, и это тебе известно. Слишком маленький срок давности. Даже заявление не примут.

— Ну так сделайте что-нибудь неофициально, вы же сыщики! — не вытерпела Алина.

— Сыщик действует по закону. А ты заставляешь закон обойти.

— Так вы же не будете делать ничего противоправного. Просто поищете и все!

— Просто поискать собаку приведи. Алина, ты что серьезно не понимаешь, что для следствия еще должно быть прикрытие законом, от имени которого мы работаем? Кто с тобой будет разговаривать, если ты не будешь козырять корочками следователя?

— Если не будут, то и не надо. А просто поговорить не судьба?

Прислушивающаяся к разговору Аня шмыгнула носом и жалобно произнесла:

— Хотя бы попробовать…

Максим молча покачал головой, но Роман был менее категоричен:

— Попробовать можно, но кто поручится за результат?

— Ой спасибо-спасибо! — запричитала Аня, обняв и чмокнув в щеку Романа. — Вы такие хорошие, правда, Алинка?

— Один из нас — точно, — вместо нее хмуро ответил Максим. — Давайте, выкладывайте в подробностях про время, когда все произошло, в каком месте ждали машину, во что Вероника была одета…

Максим запнулся, потому что комната перед его глазами качнулась и во рту быстро появился нехороший привкус, предшествующий подступающей тошноте. Он подумал было об очередном переносе сознания, отметив, что это начинает доставлять неудобство, но ничего подобного не произошло, а просто перед ним изменился цвет комнаты.

Она стала черно-белой с несколькими цветными пятнами, по интенсивности свечения напоминающими остывающий после печи металл.

«Инфракрасный свет», — догадался Максим. Но светились не только фигуры людей, но и множество предметов интерьера тускло мерцали небольшими цветными пятнышками разных форм и цветовых гамм. Среди них доминировал специфичный оттенок, который был ближе к розовому, но отличался от него яркостью и насыщенностью.

Звук тоже изменился, хотя и не так сильно. Он слышался будто из трубы, но разобрать слова было можно, если постараться.

От неожиданности Максим покачнулся и ухватился за спинку стула, чтобы устоять на ногах. В тот же момент изображение перед глазами снова стало обычным, вернувшись к привычному виду.

— … розовую кофточку. Ой! — Аня запнулась. — Вам плохо?

— Все нормально? — Роман испытующе посмотрел Максиму в глаза. — Ты как?

— В порядке. Через час буду, как новый. Выйду на улицу, осмотрюсь, так сказать, на местности. Ты, как закончишь, присоединяйся, я подожду.

На свежем воздухе Максиму стало легче. Он подумал, что в комнате больше ловить нечего — Аня рассказала все, что знала, пусть он половину и не разобрал. Ясно было, что все важное произошло на улице, но где? И, самое главное, даст ли место понимание как?

Максим огляделся. Многоэтажка была новая, еще три таких стояли по бокам, образуя букву «П». Посредине был большой двор со свежей зеленью на газоне и детской площадкой посредине.

Из редких прохожих были только мамочки с колясками и без, да тройка детей, ползающих по лесенкам детской площадки. Ветер, гуляющий по двору, приятно холодил лицо, унося выступивший на нем жар. «Ветер в поле… Поди сыщи его,» — невеселые мысли навеял он Максиму, вгоняя в тоску.

Появившийся Роман, наоборот, был бодр. С точки зрения Максима, даже чересчур.

— Мы с тобой действуем, как сыщики-любители! — начал тот. — Какие будут предложения с чего начать?

— Это же элементарно, Ватсон! Надо выйти на таксиста, машину которого вызвала Вероника и расспросить о месте, куда он ее отвез. Да и отвез ли?

— Идея хорошая, но как ее реализовать? Единого таксопарка у нас нет, и придется околачивать пороги всяких контор. Да и захотят ли они с нами разговаривать, ведь мы не ведем служебное расследование?

— Тогда нужно узнать о звонке с номера Вероники в районе часа ночи. Ты знаешь каким она пользуется оператором? Это будет, кстати, правильней и быстрей.

— Узнать оператора не проблема. Проблема только в том, что оператор предоставит такую информацию по официальному запросу.

Максим подумал, что они снова возвращаются к разбитому корыту — самый простой путь заканчивался тупиком, а, чтобы идти по нему напролом, нужно открытое дело.

Вместе с Романом он медленно добрел до выхода из двора — на этом месте Аня сказала, что села в такси. Асфальт покрывал слой пыли, на котором отпечатались следы автомобильных протекторов. Впервые плохая работа дворников не вызывала негатива. Роман вытащил телефон и сделал несколько фото:

— Не факт, конечно, что они имеют отношение к делу, но пока это единственная наша зацепка. Кстати, обрати внимание на стертую сторону покрышки. Сход-развал?

— Наверное, — кивнул Максим. — Хотя… Не факт. Смотри, на протекторе с другой стороны такого нет.

— Переставили колеса?

— Скорее всего запаска. Для нее хорошая резина не нужна, вот и кладут некоторые всякую дрянь. Но, процентов девяносто, что эти сведения нам не пригодятся. Нам нужны более твердые факты.

Роман посмотрел по сторонам и показал пальцем на приделанную к глухой стене камеру видеонаблюдения.

— Вот то, что нам нужно. Где-то у меня был телефон председателя местного товарищества собственников жилья…

Председатель, судя по обращению к нему по имени, был достаточно молод. Денис — так называл его Роман, долго не мог понять про какую камеру его выспрашивают, а потом рассмеялся и пояснил, что на стене приделан муляж, поскольку вопрос с отводком электричества и выводом его на стену вопрос не решили. Поэтому Денис купил и поставил муляж за свои деньги, надеясь получить от администрации грант по программе «Безопасная среда», так как выдается он только победителю, обеспечившему максимальное благоустройство в сфере безопасности.

Роман нажал «Отбой» и выругался:

— Черт знает что! Вместо того, чтобы выделить деньги на решение проблемы, они даются тем, у кого эти проблемы уже решены.

— Бюрократическая уловка. Денег можно выделить меньше или не выделить вовсе и ограничится грамотой — ведь благоустройство уже выполнено.

— Плевать на бюрократов. Что делать будем?

— Что делать? Делать нечего, нужно искать свидетелей.

Роман оглянулся на бетонные коробки с оконными сотами. Если заниматься поиском свидетелей «в лоб», то понадобится не меньше месяца, чтобы обойти квартиры. И то не факт, что это получится — кто-то будет в отъезде, кто-то на работе… Не объявление же писать подобно тому, что пропала собака?

Максим думал о другом. Ситуация с изменившимся зрением, пусть и на короткое время, его пугала. Полосы на теле, потом фокусы со зрением… А ведь Дэйв говорил только о переносе сознания!

Глава 6. Место преступления

В тишине раздалась мелодия звонка. Максим дернулся за телефоном, но вовремя сообразил, что звук идет со стороны: «Ох уж эти предустановленные мелодии… Который раз даю себе слово поменять свою на что-то оригинальное!»

Роман извлек из кармана телефон, отчего звуки музыки на мгновенье стали сильнее, и нажал на кнопку приема вызова.

— Слушаю, — бросил он коротко. Но слушать ему пришлось еще короче. — Срочно вызывают в управление, — обронил он, набирая номер такси. — У меня плохое предчувствие.

— Ты думаешь… — Максим не хотел завершать фразу, но Роман понял его с полуслова и только пожал плечами. — Я поеду с тобой.

— Решай сам, сегодня ведь суббота.

— Один черт, день потерян. А там, может быть, и пригожусь чем.

Ушатанный «кореец» появился так быстро, будто поджидал за углом. Хмурый водитель разговаривать не желал, сообщил только, что по поводу ночных вызовов можно узнать у диспетчера и весь путь старался молчать, делая вид, что все внимание поглотила дорога.

Зато всего через десять минут он их высадил перед центральным входом Следственного управления и умчал по следующему вызову.

— Я понимаю Алину, когда она переживает за подругу, подсевшую к такому недружелюбному типу, — усмехнулся Максим.

— Ты думаешь, что очень дружелюбный был бы менее опасен?

— Хм… Хоть вообще девушке в полночь в такси не садись.

— Потому что любая карета может обратиться в тыкву?

— Ха! Пойдем, шутник, наверняка тебя уже заждались, чтобы сообщить пренеприятное известие.

Виктор Григорьевич Степанов, начальник Романа встретил Максима холодно, но возражать против его присутствия не стал.

— Пусть едет с нами, если делать нечего.

— Куда? — сорвалось у Максима.

— На место… Происшествия.

В дороге все молчали, хотя на языке у Максима вертелось множество вопросов. Подавать голос он счел бестактным и тоже молчал, переживая в себе разные варианты «происшествия».

Полицейская газелька свернула за городом на проселок и затряслась по ухабам в сторону небольшого перелеска. Максим уже почти не сомневался, что его ждет, но, все же, питал надежду, что все-таки ошибается.

Когда машина подкатила к огорченному желтой лентой периметру, Виктор Григорьевич счел возможным дать пояснения.

— Убийство… Молодая женщина… Обнаружена местным жителем, решившим прогуляться в поисках грибов. Был без телефона, поэтому сообщил о находке с приличным опозданием, но то, что убийство совершено этой ночью — это факт. Эксперты уже работают, так что подробности узнаем на месте.

Максим вышел из газели последним и остановился, придерживаясь за ручку двери. После города воздух был свежее и с непривычки кружил голову чистым кислородом. Или это было что-то еще? Максим моргнул и появившееся перед глазами мутное черно-белое изображение исчезло, уступив место березкам и осинкам с шелестящей на ветру листвой.

Перелесок был слишком небольшой, он располагался небольшим вытянутым островком за кольцевой автодорогой, опоясывающей город, ближе к начинающимся сельским поселениям, в которых большинство домов уже выкупили горожане.

Близость автодорог не могла не сказаться на его растительности. Деревья выглядели чахло, а листва — запыленной, но на качество воздуха, как почувствовал Максим, это сказывалось не особо.

Впереди желтела пластиковая лента, окружая группу деревьев и множество людей среди них. Люди в гражданском и полицейской форме суетились — что-то мерили, показывали руками и негромко совещались. Лишь двое медиков равнодушно стояли около санитарной машины, ожидая своей очереди.

Максим выдохнул и поспешил вслед за Романом, уже перешагнувшим желтую черту. Стоило ему сделать то же самое, как он увидел ее.

Тело лежало недалеко от дороги, с прилипшей прошлогодней листвой и травинками на некогда нарядном платье. Словно чувствуя, что не сможет больше радовать глаз, оно потускнело и даже приобрело слегка землистый оттенок. Волосы, раскиданные в беспорядке, закрывали лицо, да и смотреть на него у Максима не было никакого желания. Несмотря на поблекший вид, платье хорошо запомнилось ему на вечеринке, и он нисколько не сомневался чье тело сейчас перед ним.

Теперь он не стал моргать, когда мир вокруг утратил краски. Сейчас перед ним лежало нечто тускло светящееся розовым цветом, близким к тому, что он видел в квартире Вероники, но чуть более ярким. Рядом и на нем разлились два пятна синего и бирюзового цвета и такие же капельки, просыпанные до дороги.

Было совершенно ясно, новое зрение было связано с приключениями в другом мире, точнее — с тем самым змеем, о котором Дэйв говорил, как о креатуре, поглощенной ни кем иным, как… «Постойте, но это было в том теле, а Дэйв говорил только о переносе сознания. Это что же получается, я теперь с этой тварью одно целое? — Максим почувствовал внутри противный холодок. — И она пытается пытается вылезти наружу!» Ему сразу вспомнился ужастик с прорывающим тело монстром, и к горлу стала подкатывать тошнота.

«Спокойно! Скорее всего, мне передались только некоторые качества. Вот они и стали частью моего разума, вернувшегося домой с «подарком». Что опасного в том же специфичном зрении? Просто нужно использовать его с пользой. Надо только научиться контролировать этот процесс. Вот сейчас я попытаюсь вернуть прежнее зрение!» — Максим и стал часто моргать глазами, пока мир вокруг снова не стал выпуклым и цветным.

Смена зрения заставила его покачнуться. Стоящий рядом Виктор Григорьевич придержал его за руку, покачал головой и снова повернулся к ожидающему медэксперту.

— Убийство произошло примерно около двух часов ночи, — продолжил доклад тот. — Ножевая рана в области сердца, смерть наступила мгновенно. Судя по положению трупа, ее выкинули из машины, после чего она перевернулась и замерла уже в таком положении. Под ногтями присутствуют следы крови и кусочки кожи. Скорее всего, они принадлежат тем, кто на нее напал. Документов при трупе не обнаружено. Есть сотовый телефон, но он разбит. Попробуем восстановить память, но нужно время и гарантии, сами понимаете, невелики.

— Автомобильные следы?

— Каюсь, Виктор Григорьевич, ничего конкретного получить не удалось — затерто следами патрульной машины и скорой, но…

— Но?

— Предположительно покрышки гиславед, судя по повторяющемуся дефекту — четырнадцатый радиус, на левой неравномерный износ с внутренней стороны.

— Небольшая машина, да?

— Уж не джип, это точно.

— Понятно. Надеюсь, рядом с телом ничего не тронуто, вы проследили?

— Как можно…

Виктор Григорьевич потер пальцами висок и неожиданно спросил:

— Леонид, а тебе не странно, что молодая женщина слишком легко одета для ночного времени суток?

— Нет, она же ехала в машине.

— Скорее, ее везли.

— В чем же разница?

— В том, что она ехать не планировала.

— Ну, это вам виднее. Мое дело факты, а не догадки.

Услышав часть разговора, к ним подошел Роман.

— Виктор Григорьевич, на девушке действительно была кофта, а сумочки с деньгами и документов быть не должно. Дело в том, что я ее знаю… Да и Максим тоже знаком с ней, хоть и всего один вечер. Зовут ее Вероника, и мы прошлый вечер провели у нее в гостях, отмечая ее день рождения.

— Да-а-а… Умеете вы удивить, господа следователи. Может быть и преступников сразу назовете?

— Нет, вот с этим как раз проблема.

Степанов замолчал и стал массировать пальцами виски. Максим подумал, что он принимает важное решение и не ошибся.

— Вот что, сыщики, пока тут будут оформляться необходимые процедуры, у вас будет немного времени для работы в инициативном порядке. Раз уж вы оказались в это дело замешаны, даю вам время до понедельника покопать его, но в понедельник оба появитесь у меня с подробным докладом.

— Просьба одна, Виктор Григорьевич. Посодействуйте с запросом к сотовому оператору. Я знаю, у вас есть связи, и информацию о звонках с сотового Вероники, вы получите без проволочек. Ее номер я вам скину по смс.

— Добро. Как что-то узнаю, сразу сообщу. Да, если нужно, берите нашу газель, я на патрульной уеду, все равно надо будет в у них бумаги оформлять.

Роман подхватил за руку Максима и потащил за желтую ленту. На его немой вопрос коротко пояснил:

— Не могу. Тяжело мне там.

Максим кивнул головой. Он хотел сказать, что и ему тоже некомфортно, но в это время свет вокруг него померк, превратив мир в театр теней, подсвеченных изнутри желтым и красным цветом. Но ему были интересны пятнышки синего и бирюзового цвета. Среди теней такого цвета не было, а пятнышки были разбросаны, как хлебные крошки, обозначая чей-то след.

В основном, их много было на дороге. Образуя длинную цепочку, они убегали в сторону города. Но здесь, среди деревьев, они оставили за собой т-образную петлю. «Разворот?» — предположил Максим.

— Как думаешь, куда подались наши автолюбители?

— Скорее всего, они сделали круг, объезжая лесок, а потом вернулись в город. Но, может быть, никакой круг и не делали, а просто развернулись. Попробуй проверь тут каждый карман.

Максим без слов подошел к полицейской газели, сравнил примятость травы по обе стороны перед ней и перешел на противоположную сторону.

— Ты думаешь отыскать следы в лесной траве? — Роман догнал его и шел рядом.

Вместо ответа Максим показал пальцем на потертый ствол березы. Приглядевшись, Роман цокнул языком.

— Зацепили при развороте… Не похоже, что след старый.

— Что тут у вас? — у Виктора Григорьевича словно было чутье на важные улики. — Современные бампера — полное дерьмо. Декоративный пластик, нежный и хрупкий даже для слабых ударов. Где наш эксперт, пусть краску собирает! Эй, Леонид, что ты там шебуршишь, как мышь в амбаре? Иди сюда, тут кое-что интересное.

Уже знакомый Максиму полный мужчина в сером костюме подошел, протирая очки фланелевой салфеткой.

— Что ты раскричался, как бабка у которой на рынке кошелек увели? Из-за чего шум, окурок на дороге или во что другое вступили?

— Из-за окурка я бы тебя дергать не стал. Смотри, что мои ребята обнаружили, — Виктор Григорьевич показал пальцем на ободранную березу. — Как углядели-то?

— Просто знали где искать, — пожал плечами Максим. — Удобное место, чтобы развернуть машину. Нервничали, торопились — вот и результат.

— Дедукция? Это хорошо… Так… Ну, что там у нас? — вопрос адресовался уже к эксперту.

— Ммм… Пока немного, — Леонид показал удерживаемый пинцетом кусочек краски. — Белый бампер прилично обтерся, может быть, треснул, но обломков его не наблюдаю. Хотя…

Он положил образец в пластиковый пакетик и снова склонился к дереву. Некоторое время он искал что-то у его корней, а потом поднялся, торжественно демонстрируя красный уголочек.

— Скол от заднего блока фар, — пояснил он. — Все-таки не показалось… Слабые нынче машины пошли, чуть чего коснуться, сразу начинают осыпаться. А все почему? Потому что начинает играть кузов. Вот раньше, когда металл на нем измерялся не в микронах, а в миллиметрах, такого быть не могло…

— Вывод-то какой? — прервал его Виктор Григорьевич.

— Пока определенно сказать не могу… Скорее всего это лада, приора или веста. Может быть и китаец, но у них больше джипы покупают, а они покрепче будут. Извините, но пока все.

Максим отошел в сторону и бросил взгляд на очерченный желтой лентой периметр. Санитары уже укладывали тело на носилки. Команда экспертов закончила работу и паковала набранные образцы. Двое полицейских отвернулись и равнодушно курили, вяло переговариваясь между собой.

Максима остро кольнула мысль, о том, что мир устроен как-то неправильно. Человеческая жизнь в нем сгорает, как метеорит в ночном небе, прочерчивая на нем полоску света, и все снова погружается в темноту людского равнодушия.

Он мало знал эту девушку, но с ней судьба поступила еще более жестоко, позволив лишь вспыхнуть и тут же угаснуть от рук неизвестных мерзавцев, не оставив в жизни и следа.

«След в жизни… Зато у меня есть след на земле! — теперь мысль Максима перескочила на профессиональную тему. — Что, если видимые мной пятнышки ведут за собой? Но, если это следы, то почему я не вижу ничего подобного от других людей?»

— О чем задумался? — Роман подошел, держа сигарету в руке. — Огонька не найдется?

Максим хотел сказать, что оставил все дома, но рука наткнулась на забытую в кармане зажигалку.

— Что с тобой? У тебя все в порядке? — Роман прикрыл глаза, выдыхая облачко дыма.

— В порядке… У меня есть идея. Я припоминаю, что где-то видел белую приору с поцарапанным задним бампером.

Максим врал, но как было объяснить, что он видел уводящие из леса синие капельки, подобно хлебным крошкам, которыми помечал путь мальчик в одной довольно известной сказке.

— Я почему обратил внимание, потому что подфарник тоже был задет. Цел, но от него были отколоты кусочки. Мне показались такие повреждения странными, а потом как-то об этом забыл. Сейчас вспоминаю и думаю — не наши ли это клиенты? Чем черт не шутит, предлагаю проверить владельцев. Газель в нашем распоряжении, чего мы теряем?

Роман усмехнулся и покачал головой.

— Очень сомнительно. Мало ли притертостей у городских автомобилей? Движение плотное, парковки узкие… Да и вспомнишь ли то самое место, где видел автомобиль? Может, его там уже и нет? А, если и есть, что ты предъявишь владельцам?

— У тебя есть вариант лучше? Я предлагаю действовать, а ты что?

— Чтобы бесполезно не мотаться по городу, я предлагаю дождаться ответа от оператора сотовой связи. Виктор Григорьевич сообщит нам и тогда уже можно будет действовать.

— Будем сидеть на заднице ровно и ждать звонка? Я так не могу. Послушай, ну какая разница, где ты будешь слушать телефон? Получим звонок по пути и сориентируемся по ходу дела!

Роман покачал головой, но смолчал. Кинул окурок и притоптал ногой.

— Глупо это выглядит, но я не против. Сидеть без дела — это не мое, тем более здесь, где все произошло… Поехали, покатаемся.

Водитель газели дремал, положив голову на руль. Как опытный сотрудник, он всегда находил моменты на службе, чтобы сделать ее более комфортной. «Дмитрий, кажется,» — вспомнил Максим, как его называл Виктор Григорьевич.

Роман залез первым и растолкал его, объяснив, что он с машиной поступает в их распоряжение. Вторым запрыгнул в кабину Максим и велел двигаться в сторону города. Дмитрий протер глаза, без слов включил заднюю передачу и газелька стала пятиться по лесной дороге. Максим подумал, что прикажи он ему лететь в космос, тот также беспрекословно выполнил бы команду, не изменившись в лице и не задавая лишних вопросов.

Перед выездом на шоссе они развернулись, и Максим снова увидел синие пятнышки, убегающие в сторону города.

— Налево! — скомандовал он, различив в черно-белом зрении тень развилки дороги.

Присмотревшись, он заметил и другие цветные капельки, количество которых возрастало по мере приближения к городскому центру, но они были почему-то более бледные и едва различимые среди остальных. Теперь ему было понятно, почему ему показалось, что других следов не существует — они просто сливались с фоном.

Однако, скоро их количество стало так велико, что они слились в единую цветовую какофонию, превратившись в разноцветную полосу, с ответвлениями в боковые улицы.

— Куда дальше? — спросил водитель перед очередным перекрестком.

«Знать бы самому!» — подумал Максим, но ответил уверенно:

— Пока прямо…

Что еще можно было сказать, когда глаза видели пеструю ленту? А тут еще и зрение снова стало цветным. «Как не вовремя! Чего мне не хватает? Может, я просто устал?» — Максим постарался успокоиться. Газель встала в пробке и времени, чтобы отдохнули глаза, было с избытком. Он закрыл глаза и попытался отвлечься от любых мыслей.

Раздалась треть звонка, а потом полифоническая музыка отыграла «Наша служба и опасна, и трудна…»

— Степанов звонит, — многозначительно произнес Роман, взглянув на экран. — Сейчас получим более реальную информацию для поиска.

Общение его было коротким. Уже только по этому, Максим понял, что ничего хорошего Виктор Григорьевич не сообщил.

— Какие новости? — спросил он по инерции.

— Никакие. Звонка с ее сотового не было.

— Получается, такси Вероника не вызывала?

— Получается, — огрызнулся Роман. — Уехала на какой-то левой машине! Ищи теперь этот пепелац! Давай возвращаться к ее дому и искать свидетелей. Может кто не спал и видел, как она садилась в машину.

Глава 7. Роман

Возразить Максиму было нечего, тем более, что возможность отслеживать непонятные следы у него пропала. Роман громко заявил, что маршрут меняется и назвал адрес дома Вероники.

Водитель снова не выказал ни малейшего удивления. Он включил мигалку и протолкался в соседнюю полосу. Но не развернулся в сторону нового микрорайона, а повернул вбок, собираясь подъехать к нему смежными улочками.

Как относится к тому, что задуманное им дело не удалось, Максим не знал. Он доверился непонятному зову, хотя разумом понимал, что на поверку тот мог закончится ничем. А, если учесть от кого к нему пришло необычное зрение, то так бы и получилось, если не хуже. Кто знает, что у змейки было на уме? Может только и ждет момента, чтобы отомстить!

Проезжая мимо одной из улочек, Максима словно кольнуло. На миг потемнело в глазах, но зато ярко проступили знакомые синие пятна, вспыхнув холодными огоньками.

— Сюда! — уверенно и четко произнес он, показав пальцем в сторону примыкающей улицы.

Голос его был настолько тверд, что водитель повернул баранку даже не задумываясь. Роман не успел возразить, как газель уже лихо вписывалась в поворот, опасно накренившись набок.

— Ты что творишь? — наконец выдохнул он, как только та выровнялась.

Максим и сам не ожидал от себя такой наглой напористости. Он смотрел перед собой, пытаясь побороть круги перед глазами от скачков зрения. А когда оно вернулось в норму, он понял, что уже почти минуту смотрит на белую приору, припаркованную около высоко забора перед кирпичным особняком. В горле вмиг пересохло и в груди встал комок неприятного предчувствия.

— Машина, — хрипло выдохнул он.

— Останови-ка, — Роман покосился на него, но ничего больше не произнес.

Видно было, что за машиной ухаживают: на чистых боках краска блестела сверкающей новизной. Обычно обыватель не сильно следит за недорогой машиной, считая ее рабочей лошадкой, которая должна вывезти его в светлое будущее. Но что мешает регулярно мыть и полировать машину, при желании и обилии автоматических моек?

Затонированные в «ноль» стекла словно посылали привет из бандитских девяностых, но это никак не могло стать причиной, по которой считать хозяина машины криминальным авторитетом.

Роман обошел автомобиль и тихо присвистнул: на заднем бампере явно была видна содранная краска, а от подфарника над ней были отколоты кусочки красного пластика и через скол просматривалась лампочка.

— Ты про эту говорил… — произнес он больше утвердительно, чем вопрошая.

— Смотри-ка, — Максим стукнул ногой по баллону колеса с противоположной стороны, — на запаске катается.

Среди литых серебряных дисков этот был единственный «железный», покрашенный черной краской. Роман только сейчас вспомнил про фотографию отпечатков протекторов около дома Вероники и чертыхнулся — рисунок ламелей можно было сверить еще в лесу. Он пробормотал, что лучше поздно, чем никогда и нагнулся к колесу, пытаясь сравнить зигзаги на телефоне и протекторе.

— Покрышки гиславед, — вспомнил Максим, заглянув ему через плечо. — По-моему, все сходится.

— Здравствуйте!

Парни вздрогнули от неожиданно прозвучавшего за их спинами голоса. Голос принадлежал пожилой женщине с крохотной собачкой, которую она держала, прижимая к костюму локтем руки.

— Вы же из полиции, верно?

— Верно, — Роман показал корочки следователя.

— То-то я смотрю микроавтобус с мигалкой в начале улицы стоит. Значит прислушались к моим жалобы все-таки, раз следователей прислали. А я-то уж отчаялась участковому жаловаться и в местно отделение писать, все без толку.

— Простите, а по какому поводу жаловались?

Только после того, как спросил, Роман заметил, что Максим подает ему предупреждающие знаки.

— Так вы не по жалобе? — разочаровано протянула женщина, но в ту же секунду снова воспряла духом: — Значит они что-то серьезное натворили. А я говорила им, что добром это не кончится.

— Кого их и что должно кончиться? — не вытерпел Максим.

— Как что? Ихние пьянки-гулянки, вот что. Тут два брата живут — это я о них говорю. Так они чуть ли не каждый вечер до полуночи и дебоширят. А полиция мне отвечает, что в этом нет состава правонарушения. Я им говорю, что они поубивают друг друга, а мне отвечают, что когда поубивают, тогда и вызывайте. Как вам такое?

Роман кивнул с самым серьезным выражением на лице:

— Разберемся. Это их машина?

— Их, конечно. Кого же еще?

— Понятно. Вы нам сильно помогли. Если понадобится, мы с вами свяжемся. Давайте, я вас запишу в телефон…

Проводив взглядом удаляющуюся с гордо поднятой головой женщину, Максим повернулся к Роману:

— Ну, что скажешь?

— Я почти уверен, что это наши клиенты. Будем брать.

— Если действительно те, кто убил Веронику, то это может быть очень опасно. А если мы ошибаемся?

— Что-то я тебя не понимаю. Сначала тащишь меня не пойми куда, а когда все улики налицо, поворачиваешь назад? Не хочешь помочь — твое дело, у тебя выходной вроде как… А мне работать надо!

Роман подошел к калитке и надавил кнопку звонка на домофоне. Потом еще раз и еще. Отзываться никто не собирался, и не было слышно щелчка дверного замка. Роман подергал дверь, она по-прежнему была заперта. Он оглянулся на Максима:

— Ну, ты как, что надумал?

— И он еще спрашивает! С тобой, конечно.

— Я думаю, что братцы отсыпаются после бурной ночи. Предлагаю действовать без всяких бюрократических проволочек, на свой страх и риск. Вламываемся в дом и берем тёпленькими! — Роман приоткрыл полу пиджака и показал рукоятку пистолета, выглядывающую из наплечной кобуры. — Не дрейфь, у нас сто очков к силе. Подставляй руки!

Роман уперся ногой в сложенные на коленке руки Максима и легко перемахнул через тонкий профлист. Через минуту щелкнул замок, отпирая дверь калитки.

— Тихо! — Роман приложил палец к губам. — Внезапность — наше все.

Внутренний двор был невелик и весь покрыт серой тротуарной плиткой. На широком месте покосился на одну подломленную ножу пластиковый стол, рядом с ним лежали три перевернутых стула. Чуть ближе, у стены дома стояла батарея пустых разнокалиберных бутылок, а за ней куча старой одноразовой посуды. Ветром разнесло ее по двору и теперь часть тарелок, стаканчиков и вилок валялись где попало.

— Смотри-ка, — прошептал Максим, показав пальцем на скомканную тряпку, отсвечивающую розовым цветом среди пластикового мусора.

Они подошли поближе и Роман поддел ее носком ботинка, заставив развернуться. В отличие от потемневшей от времени посуды, ткань выглядела свежей, но сильно грязной. Среди разбросанного мусора эта вещь выглядела необычно, да и для хозяев она была явно чужой.

— Помнишь про кофточку Вероники? — спросил Роман.

Максим лишь кивнул, чувствуя, как встал в горле комок. Значит, все произошло именно здесь? Не обязательно на этом загаженном дворе, но точно в этом месте. С самого начала открывшийся вид помойки вызывал неприятное чувство, а теперь оно перешло в омерзение и желание скорее убраться отсюда. Но сначала нужно было расквитаться за смерть Вероники.

С Романом они, похоже, думали одинаково. Роман достал «макаров» и снял с предохранителя. Стараясь не шуметь, он подошел ко ко входу в дом. Стальная дверь выглядела массивно и вполне могла стать для них непреодолимым препятствием, если бы была заперта.

Но им повезло. Надавив на ручку, роман потянул дверь на себя, и она плавно отворилась, открывая вход в дом. За ней скрывалась темнота, в которой ничего невозможно было рассмотреть, и было совершенно тихо.

Максим достал телефон и показал жестом, что может включить фонарик. Роман секунду подумал, потом отрицательно мотнул головой. Перед тем, как войти в дом, он еще раз приложил палец к губам, требуя не выдать себя ничем, что могло бы привлечь внимание хозяев.

Затем Роман сделал шаг в темноту, держа пистолет перед собой. Максим выждал пару секунд и шагнул следом. Ему казалось, что глаза должны были привыкнуть к отсутствию освещения, но темнота внутри дома была абсолютной, словно в склепе. Он подумал, что такого не может быть, потому что свет все-таки должен проникать через окна, но впереди послышался шум, и ему стало не до умозаключений.

Максим выхватил сжимаемый в кармане телефон и ткнул пальцем в фонарик. Свет перед глазами вспыхнул одновременно с резкой болью в затылке. Но увидел он лишь круги перед глазами и повалился без сознания на пол.

Глава 8. Сыскное агентство

Максим словно нырнул в глубокий темный омут, а, когда вынырнул снова к свету, не сразу понял, куда его занесло. Он покрутил головой, и потер рукой затылок, стараясь унять ноющую боль.

— Что-то случилось? — Дэйв прекратил ковырять ложкой в горшочке и с интересом уставился на Максима.

— Кажется мне только что дали чем-то тяжелым по голове…

— Некоторые профессии несут риск для избравшего их индивидуума.

— Боже, как больно… У вас нет чего-нибудь обезболющего?

— Протяни руку.

Максим думал, что Дэйв положит в нее что-то вроде снадобья или таблетку, однако тот всего лишь просто накрыл его ладонь своей и замер. Парень хотел спросить про лекарство, но почувствовал, что боль отступает, проясняя сознание.

— Я всегда так буду таскать боль из одного мира в другой?

— Это подтверждает выводы моего исследования о том, что сознание — это часть чувственного мира, которая подвергается деформации наравне с физическим телом.

— Страшно даже подумать, если в одном из миров я погибну.

— Это был бы интересный опыт с точки зрения науки и совершенно неприемлемый, как житейский. Советую об этом лучше не думать, — произнес Дэйв совершенно серьезно. — А пока, мой юный друг, нам надо рассчитаться с гостеприимным хозяином и двигаться дальше.

Он постучал ложкой по горшочку и подмигнул Максиму. Максим только подумал об Анхеле, как тот уже стоял рядом и держал в руках пару мягких туфель. Анхель протянул их Максиму, как только тот повернул к нему голову.

— Подарок от заведения! Я заметил, что вы без обуви.

— Спасибо, конечно…

Он хотел сказать, что ему нечем заплатить даже за обед, а тут еще и туфли в подарок!

— Бери, — кивнул Дэйв, — не обижай хозяина.

Обувь оказалась впору, как будто сшитая точно по размеру. Максим снова смущенно поблагодарил, не зная, как еще выразить свою благодарность.

— Ну, чего встал, пошли уже, — подтолкнул его Дэйв к выходу.

До двери Максим шел молча, в каждый момент ожидая напоминания о деньгах. Его смущало поведение Дэйва, и, как только дверь захлопнулась за их спинами, потребовал ответ.

— Может быть объясните, что это было? Хозяин записал обед на ваш счет?

— Нет, мы рассчитались полностью.

— Чем рассчитались, спасибом? Издеваетесь?

Дэйв вздохнул и покачал головой:

— Отнюдь. Прошу меня простить за то, что держал в неведении, просто очень хотелось оценить вашу реакцию на старания Анхеля.

— Оценили? И как?

— Приемлемо. Ваши слова пришлись хозяину по душе. Умение благодарить проникновенно — ценное качество в нашем мире.

— В моем тоже, только не все достигли зрелости это понять. И что это должно для вас значить?

— Значит то, что теперь я могу предложить вашу кандидатуру в сыскном агентстве, шефом которого я и являюсь. Вы можете ценить людей за их старания, а общение со змеем наделило вас некоторыми функциями, с которыми вас лучше держать подальше от нашего города или, наоборот, очень близко к себе. Я выбрал вариант номер два. Впрочем, дело за вами, как решите, так и будет.

— Какие широкие перспективы! Да, видно на роду мне написано быть сыщиком. Согласен я, чего воду в ступе толочь. Только про расчеты спасибом объясните.

— Пойдем, поговорим на ходу.

Дэйв не торопясь шел по улочке, кивая редким прохожим. Халаты носили почти все встретившиеся горожане, как оказалось, редкостью они не были. Но отличались цветом, длиной и даже кроем.

— Доброго дня, уважаемый Дэйв, — один из прохожих не удовлетворился простым приветствием.

Весьма пожилой человек с седой бородой и морщинистым лицом выглядел очень скромно. Максим даже улыбнулся, насколько тот походил на Хоттабыча. Только халат на нем не соответствовал могущественному джину — обтерся и выцвел настолько, что уже невозможно было определить его истинный цвет.

— И вам, мастер Рэй, — склонил голову Дэйв.

— Я вижу в ваше агентство шагает молодое пополнение? А почему не одели подобающе мальчика?

Он распахнул полу халата и достал мягкий сверток:

— Вот, ему как раз впору будет.

— Сама судьба благоволит тебе, парень, — прошептал Дэйв. — Благодари мастера, такие подарки не каждому в руки падают.

— Он специально его для подарка нес? — спросил Максим, как только они раскланялись со стариком.

Дэйв остановился, в который раз достал трубку и постучал по ней пальцем, будто набивая табак:

— Тебе надо кое-что понять, парень… Наш мир построен на магической энергии, которую для ясности обзовем маной. Во вселенной ее неисчерпаемое множество, но доступна она далеко не всем и в весьма ограниченном количестве. Тратить ее на пустяки глупо, но для примера я это сделаю. Как говорится, смотри за руками.

Дэйв прекратил утрамбовывать табак, прижал его пальцем и через мгновение из трубки закурился легкий дымок. Он с удовольствием сделал затяжку и выпустил колечко ароматного дыма.

Сказать, что Максим был разочарован — было ничего не сказать. Он ожидал нечто такое, что удивило бы его до глубины души, а тут всего лишь фокус с закуриванием трубки! Наверное, это отразилось на лице, потому что Дэйв, взглянув на него, рассмеялся.

— Я вот о чем говорю, — он вытянул руки и через пару секунд в них материализовалась сложенный в два слоя широкий пояс. — Возьми, как раз к новому халату подойдет.

— Спасибо, но… Признаться, я ожидал что-нибудь эдакое, — Максим покрутил руками в воздухе, — необычное.

Он развернул пояс и неожиданно увидел, как что-то сверкнуло в самом центре. Большой красный камень переливался в солнечных лучах, источая глубинный свет. Если это был рубин, то стоил он весьма нескромную сумму. Максим посмотрел с недоумением на Дэйва.

— Это стекло?

— Камень. Самый настоящий. Это то самое, что ты ждал?

— Ну, если принять во внимание его ценность, то да.

— Ценность в нашем мире имеет только мана. Она преобразуется во что угодно, даже в живую материю — креатуры. Естественно, такое могут немногие, я бы даже сказал — некоторые.

— То есть, вы хотите сказать, что обед у Анхеля, халат и этот пояс с рубином — это результат использования магии? И на них потребовалось какое-то количество маны? А какой тогда смысл расходовать ее, как вы сказали, на на то, что лично вам не несет никакой пользы?

— А вот тут и имеет смысл та благодарность, которой вы одариваете мага. Понимаете, количество маны, которую может накопить человек, невелико. Например, у вас такая возможность около нуля. Когда мана тратится на благо других людей, то она восполняется от испытываемой ими благодарности, а способность копить ману увеличивается, позволяя делать запас больше. Теперь понятно?

— Не совсем… Это что же получается: вы будете создавать что-то ценное для меня, я — для вас, а в результате мы благодарим друг друга и становимся великими магами?

— Молодец, схватываешь на лету! Только не прокатывает. Чего только тут ушлый народец не придумывал, а, кроме, опустошения своих закромов манны, ничего не добился. Объяснений этому много, но, кто знает, верные ли они? Мне нравится то, которое говорит о неких внутренних сущностях, заложенных в нас с рождения, причем, когда я говорю о нас, то имею в виду не только людей. Так вот, умение быть благодарным — одно из них. Оно существует на уровне инстинкта, только мы еще научились его выражать и словами. Заметь, что животные тоже могут быть благодарны, и они более искренни, хотя и не могут говорить. Неисчерпаемые запасы маны проливаются на землю тонкими ручейками, но прикоснуться к ним мы можем только на уровне той самой неподвластной нам сущности, которая с возрастом становится запрятанной под множеством условностей, принципов и прочей шелухи.

Дэйв спрятал потухшую трубку и потихоньку пошел дальше. Максим молча плелся следом обдумывая услышанное. Остановились они около такого же, как и остальные приземистого одноэтажного домика на вывеске перед входом которого висела табличка «Сыскное агентство «Филин».

— Мне одно непонятно, — произнес Максим. — Если вы все такие вежливые и добрые, то кому у вас совершать преступления? И какое преступление может быть совершено, если у всех все есть?

— Преступлениями мы считаем физический и моральный ущерб, нанесенный отдельному гражданину или группе. А совершают их, в основном, два контингента. К первому относятся те, кто делает это из баловства, а ко второму — от большого самомнения и неудовлетворенных амбиций. К чему это приводит, ты уже познакомился в полицейском участке. А баловники, как правило, хоть и шкодливы, но безопасны. Например, один из таких установил красивую лавочку в людном месте и наложил на нее слабое заклинание, которое вызывает у каждого проходящего мимо желание присесть на нее. Но он добавил изюминку — в произвольное время лавочка становится свежевыкрашенной. Как тебе такое?

— С юмором у вас, я погляжу, все в порядке.

— И не только с ним.

Дэйв подошел к красивой резной двери из дерева и взялся за ручку. Но открывать не стал, а повернулся к Максиму.

— Только я хочу предупредить, что окончательно решение о включении тебя в агентство принимают сами сотрудники агентства. Пойми правильно, все, на что способно наше агентство, определяется способностями его сотрудников, поэтому важные проблемы мы решаем сообща.

Максим кивнул головой. Манера разговора Дэйва была непривычной — нельзя было понять шутит он или нет. Особенно при том, что он всегда сохранял невозмутимое выражение лица.

— Прошу, — Дэйв толкнул дверь и отступил в сторону.

Небольшое помещение, в котором очутился Максим, больше напоминало гостиную, а не рабочий кабинет. Стола не было вовсе. То есть был, но невысокий с овальной столешницей. Такой обычно называют журнальным. Рядом стоял глубокий диванчик с высокой спинкой и такие же, под стать ему, кресла.

На диванчике с комфортом развалился полный молодой парень с благодушным выражением на лице. Круглые щеки вкупе с открытым взглядом излучали довольство жизнью и наивную доверчивость, которой обладают дети в том возрасте, когда еще не научились обманывать, глядя в глаза.

В креслах сидели девушка и среднего возраста лысый мужчина с пронзительным взглядом из-под нависших бровей. Отсутствие у него волос щедро компенсировалось щетиной на щеках, делая его похожим на известного голливудского актера. «Стэтем!» — всплыло в памяти Максима его имя, вызвав невольную улыбку.

Девушка была худенькой и невзрачной, она почти целиком утонула в широком кресле и наружу выглядывало лишь ее голова и смешно торчавшие ноги в красных туфельках. Соломенного цвета волосы были собраны пучком на макушке, отчего ее голова напоминала луковицу. «Чипполино,» — сразу же окрестил ее Максим.

Все сидели с бокалами в руках и, по-видимому, появление гостей прервало их душевную беседу.

— Знакомьтесь, Макс, — представил парня Дэйв. — Зная скорость распространения у нас слухов, много говорить о нем не придется, — он кивнул в сторону сотрудников. — А это Роб, Стив и Лана. Каждый из них имеет в чем-то преимущество перед остальными. Я имею в виду, что каждый достиг некоторого совершенства в определенной форме магии, что позволяет использовать свои навыки особенно эффективно.

Первым поднялся увалень с диванчика. Он смущенно протянул ладонь, похожую на небольшую подушечку.

— Роб, — произнес он тихо.

— Мастер дознания, — прокомментировал Дэйв. — Сам посуди, как такому приятному парню не излить душу?

«Ага, посмотрел бы я, как он ведет душеспасительные беседы с матерым преступником,» — подумал про себя Максим, но просто вежливо пожал протянутую руку.

— Стив, — похожий на актера мужчина поднялся с завидной легкостью и протянул руку.

— Мастер силового воздействия. Если требуется противостоять тупым, но сильным креатурам, обвешанным всяческими талисманами, то без него никак.

«Местный спецназ. И почему я не удивлен,» — Максим пожал твердую сухую ладонь и снова улыбнулся.

— А еще он любим всеми женщинами и столь же ненавидим их мужьями.

— Про всех — это громко сказано, — подала голос девушка.

Она подниматься не стала и просто помахала рукой из кресла.

— Лана — мастер мистификации. Фантомы и креатуры — это к ней. Ну, с креатурами, может, и не все так гладко, но перспективы просматриваются.

Максим помахал рукой в ответ и сделал скорбное лицо:

— К сожалению, мне похвастать нечем, у меня особых качеств нет.

Дэйв покровительственно похлопал его по плечу:

— Об этом еще рано судить. Но, если что-нибудь не проявится в ближайшее время, то нам придется расстаться, потому что конкуренцию с собой я не потерплю.

— То есть?

Дэйв развел руками:

— Понимаешь ли, персона с никакими невыдающимися способностями — это я.

— Но как же это вяжется… — Максим запнулся, подумав, что не ему искать логику в установленных правилах, тем более, что они установлены самим Дэйвом.

— Но эти трое называют меня шефом, — подмигнул Дэйв.

— На звание «шефа» я не претендую!

— Дело в том, что альтернативное звание — «бездельник». А таковым, как ты понимаешь, в агентстве делать нечего. Однако, мы заболтались. Каков вердикт вынесут уважаемые коллеги?

Все замолчали и Максим даже кожей почувствовал на себе оценивающие взгляды трех пар глаз. Но что можно сказать о том, кого увидел впервые? Как выглядит и во что одет? Правильно говорят, что встречают по одежке, но как определить, что у тебя в голове?

— Пусть решит тестовую задачу, — подала голос Лана. — Ты готов, Макс?

— Если я угадал, то он даже отчасти знает ее условие, — кивнул головой Дэйв и повернулся к Максиму: — Помнишь, я тебе рассказывал про лавочку, которая неожиданно становится окрашенной?

— Тем лучше. Внимание, вопрос: какое простое действие надо предпринять, чтобы обезопасить горожан от пачкающей их краски? Простое в том смысле, что без привлечения магии. У тебя минута на ответ.

После этих слов в воздухе повисло изображение песочных часов с истекающими песчинками времени.

Максим не любил, когда решение требовалось принимать в цейтноте. И передачи со всякими шоу, где требовалось принять решение за считаные секунды, старался не смотреть. Ведь, если честно сознаться самому, он чувствовал себя в это время, мягко говоря не очень умным, не способном не то, чтобы найти ответ, а даже осознать как следует задачу.

Но жизнь, порой, сама подбрасывает такие ситуации, что приходится соображать быстро. И всегда не вовремя. Как сейчас, например.

«Если пачкает поверхность скамейки, значит ее надо изолировать,» — догадался Максим.

— Надо накрыть скамейку покрывалом!

— Неплохо, — Лана посмотрела в сторону Стива, — и ответил быстро.

— Это потому что он знал условие раньше.

— Но не воспринимал его, как задачу!

— У меня есть решение лучше, — Максим почувствовал озарение. — Покрывало может сдуть ветром, намочить дождем да его попросту может унести какой-нибудь скаредный гражданин…

— А еще оно пачкается, — подсказал Роб.

— Да, еще оно пачкается. Но можно поступить проще, дешевле и надежнее во всех смыслах. Надо лавочку покрасить! Краска — это такое же покрывало, только устойчивое к непогоде и другим неприятностям.

— Браво! — Лана хлопнула в ладоши. — Мне этот парень нравится.

— И не только тебе…

— Что ты имеешь в виду, Стив?

Похожий на актера мужчина приложил ладонь ко рту, будто хотел поведать страшную тайну и громким шепотом произнес:

— Он нравится нашей Сьюзан.

— Во-первых, она совсем не наша, а, во-вторых, прекрати болтать чепуху. У него не хватило бы смелости даже приблизиться к этой ледяной королеве.

— Ха! Парень применил допинг в виде листа жусана и ринулся на штурм. Правда, Макс?

— Все было не так! Листом лопуха я прикрылся, потому что у меня не было одежды. Я не знал ни про какой жусан!

— Парень говорит правду, — вступил в разговор Роб. — Прекрати, Стив. То, что ты получил от Сьюзан в лоб, не является поводом распускать о ней слухи. За дело же получил, разве не так?

— А я что? — пожал плечами Стив. — Я просто хочу сказать, что парень не промах, раз сумел подкатить к этой дамочке. Держи пять, парень, это не удалось даже мне!

Максим ответил на крепкое рукопожатие и подумал, что это не та заслуга, которой стоило бы гордиться. Но Стив считал иначе. Дэйв, по-видимому, тоже, потому что ободряющее улыбнулся.

— Ну, а ты что скажешь, Роб? — обратился он к парню на диване.

После последней реплики Роб забрался с ногами на диванчик и Максим подумал, что ему не хватает разве что кальяна, чтобы принять образ мудрой гусеницы, рождающей философские мысли.

— Время покажет, — туманно изрек Роб.

Дэйв согласно кивнул и торжественно произнес:

— Макс, добро пожаловать в наш дружный коллектив.

— Шеф, вы не объективны, — поправил его Роб

— Хорошо. Временами дружный. Так устроит?

— Я просто хочу, чтобы новичок не видел наш коллектив в радужном свете.

— Вот уж в чем-чем, а в таком свете я точно не намерен смотреть, — улыбнулся Максим.

— Разве что в черно-белом, — добавил Дэйв и рассмеялся, довольный своей шуткой.

Глава 9. Алиса

Шутку Дэйва никто не оценил. Он рассмеялся в полной тишине, что, впрочем, его нисколько не смутило. Максим снова стал центром внимания, но теперь уже на него смотрели с некоторой долей удивления. Да и сам Максим был сражен осведомленностью Дэйва.

— А можно пояснить ваши слова? — спросил он сразу же, как только тот прекратил смех.

— Шеф, мы чего-то не знаем? — встревожилась Лана.

— Что, я угадал? — по виду Дэйва было видно, что он доволен собой. — Признаться, я не знаю, как должен видеть мир Бронзовый змей и сказал наугад.

— Бронзовый змей!?

Последние слова Дэйва уже напрягли всех. Даже Роб поднялся и сел на диванчике.

— К счастью, подделка. Креатура, которая была успешно ликвидирована Максом путем поглощения. Так что перед вами не совсем Макс, а точнее — Макс и добавленная сущность.

— Может быть вы объясните, почему эта добавленная сущность таскается за мной по мирам? — раздраженно выпалил Максим.

— По-видимому потому, что твое сознание изменилось, подстроившись под приобретенную сущность. Приобретение не изменило тело, но проникло глубже, и это может быть причиной непривычных для тебя явлений. Каких? Надо изучать.

— Это что же, мы за парнем присматривать должны, вроде нянек? — нахмурился Стив.

— Сам справлюсь, — огрызнулся Максим. — Я к вам напрашиваться не намерен. Меня Дэйв пригласил.

— Хватит! Не надо ссориться по пустякам, — оборвала Лана. — Мы сами такие, что за нами пригляд не помешал бы! Поэтому нас шеф и собрал вместе.

Дэйв сделал сердитое лицо и погрозил пальцем:

— Ты меня раскусила.

— Ну что мы, в самом деле? Кто тут с кем нянчится, кроме Дэйва, конечно? Решили, что берем парня — значит берем. А раз так, то надо думать где его пристроить.

— Чего тут думать? Пусть селится в районе Флокс. Жилья там предостаточно, коммуналка старая — как раз то, что нужно для человека с нулевой маной. Далековато, правда… Но не селить же его в Амалии? Без магии в этом районе, он, извините, руки не помоет.

Максим подумал, что это шутка. Но никто даже не улыбнулся. Он хотел спросить — как же так получилось, что без магии нельзя сделать элементарных вещей, но его опередил Стив:

— Макс, а ты не боишься привидений?

Неожиданный вопрос сбил Максима с толку:

— Я их никогда не видел…

— Стив! — Лана укоризненно покачала головой.

— Увидишь рогатых мужиков, направляй их к Стиву, не ошибешься.

— Спасибо, Роб, ты настоящий друг, — поморщился Стив. — Я ведь серьезно говорю. Район Флокс — старый. Раньше он был центром города, а потом город сместился на окраину, и окраиной стал сам Флокс. Сейчас там почти никто не живет и ходят слухи о появлении в пустующих домах неизвестных жильцов.

Максим пожал плечами:

— Может это бомжи? То есть маргиналы, не желающие жить в обществе.

— Очень может быть, — поспешил согласился Дэйв, — что поделаешь, в любом обществе находятся такие личности. Я предлагаю дать молодому человеку день на выбор и налаживание быта в новом жилье. Лана и Стив, я надеюсь на вашу помощь.

До границы района Флокс Максима переместили уже известным ему способом. Лана повернула бусинки на браслете подобном тому, что он видел у Сьюзан, и они оказались около равновеликих многоэтажных коробок, закрывающими своими вершинами горизонт. Контраст между маленькими аккуратными домишками нового города и махинами старого был так велик, что Максим потрясенно замер, переводя взгляд с одного района на другой. С одной стороны была сказка, а другой — набившая оскомину серость будней.

— А точно в новом городе мне нельзя жить?

— Ну почему же нельзя? Можно, если тебя устроит жилье без воды, канализации и электричества.

— Да как же тогда тут живут?

— Магия, мой друг, — рассмеялся Стив. — Давным-давно район Амалии был дачным пригородом. Без всего, что я тебе перечислил. И ничего, люди как-то выживали. А как открылись способности к накоплению маны, так и вовсе не жизнь стала, а малина. Горожане враз сообразили, что жить в гармонии с природой комфортнее.

— Тогда для кого это все? — Максим кивнул в сторону многоэтажек.

— Так не у всех способности к магии проявились. Вот ради них и поддерживается древняя инфраструктура. Видишь, для тебя это тоже пригодилось… Ну, здесь квартиру присмотришь или к старому центру поближе?

Максим с тоской посмотрел на уходящую вглубь каменных джунглей даже в солнечную погоду темную улицу. Казалось, что многоэтажки нависали над ней, покосившись от времени. Может, это был лишь обман зрения, но признаки старения на их стенах было не скрыть. Крашенные фасады, некогда нарядные, потускнели и кое-где, из-под отвалившихся пластов краски и штукатурки проглядывал серый бетон или чуть более светлый кирпич. Длинные зеленые стебли ползли вверх, оплетая стены зеленой сетью множества отростков с маленькими листочками.

— Предлагаю осесть вот в этой пятиэтажке, — прервал унылый процесс созерцания городского конструктивизма Стив. — Дом из последних, просторные квартиры-студии, сохранилась кое-какая мебель. Популярное место среди не использующих магию граждан. Великолепный вид на одноэтажный новый город.

Максим в принципе был согласен. Окраина мрачного района все лучше его центра.

— Свободные квартиры-то там есть?

— Ага, на первом этаже, сразу направо. Отличная квартирка!

— Ты откуда знаешь? — Максим с подозрением покосился на Стива.

— Хм… Для себя берег…

— Ловелас! — припечатала Лана.

— Свое отдаю! Между прочим, последняя свободная квартира. Оцените жертву!

— Оценил, благодарю, — решился Максим, — Что ж, пойду заселяться, если вы не возражаете.

Он направился к единственному подъезду, пытаясь высмотреть в окнах признаки жилья. Ни цветов, ни утюгов на подоконниках не наблюдалась, но занавески присутствовали на каждом окне. Являются ли они признаком обжитого жилья или здесь так принято?

— Направо! — услышал он напутственный крик.

На площадке с двумя квартирами, та дверь, что вела в квартиру направо, была заперта. Максим еще раз потянул ручку на себя, потом толкнул дверь, но безрезультатно. Он подошел к соседней двери и проделал то же самое. И с тем же результатом.

« Может я чего не допонял? — крутилась у него мысль. — Нажать надо чего-то или повернуть… Надо было спросить, как у них замки работают!»

В это время дверь, в которую он ломился первым, открылась и на порог вышла молодая особа в ярком тонком халате до пола. Когда она сделала шаг полы халата разъехались в стороны, ясно показывая, что под ним ничего из одежды нет.

— Извините, — пробормотал Максим, покосившись на полосу, в которой просвечивало красивое тело, — похоже, я ошибся.

— Здравствуй, Макс, ты не ошибся.

— Что? Откуда ты знаешь…

«Стив! — лихорадочно соображал Максим. — Это Стив подставил мне одну из своих пассий, а теперь хихикает там перед подъездом. Сейчас я ему все выскажу!»

Он опрометью кинулся на улицу. Как и ожидал, он сразу налетел на смеющихся Стива с Ланой.

— Ты… — начал он, но его прервала Лана.

— Это я.

— Ты? — оторопел Максим.

— Не совсем, конечно, — потупила она глазки. — Идея, все-таки, была Стива.

— А что такого? Дама получилась на загляденье. Что-то не так? Во-о-от, я же говорил тебе, Лана, что кое-где надо было прибавить, верно? — Стив подмигнул Максиму.

— А-а-а, так она… Креатура? — догадался парень.

— Фантом. С креатурами у меня не очень, — вздохнула Лана. — Так в каких местах нужно добавить?

— Ничего не нужно. Она идеальна.

Лана бросила на Стива торжествующий взгляд:

— Хоть кто-то может оценить мою работу.

— А… А зачем она?

— Ну ты даешь, парень, — развеселился Стив.

— Вовсе не для этого, — одернула его Лана. — Она будет тебе готовить, убираться, чистить одежду. Кроме того, она будет для тебя собеседником и источником информации. Кстати, придумай ей имя. Когда будешь ее о чем-то спрашивать или просить, тебе придется называть ее по имени, чтобы она поняла к кому ты обращаешься.

«А предупредить об этом был не судьба?» — ворчал про себя Максим, возвращаясь к квартире. Девушка встретила его на том же месте:

— И снова здравствуй, Макс. Ты уже придумал мне имя?

— Конечно. Будешь Алисой.

— Красивое. Наверное, у тебя хорошие воспоминания о женщине с таким именем.

— Технологические…

Максим улыбнулся, потому что имел в виду искусственный интеллект, запрятанный в миниатюрную колонку. Такая была у одного из его приятелей, но что-то существенное, кроме выполнения самых примитивных действий, она не выполняла. Правда, еще были смешные ответы на глупые вопросы, но эта тема успевала быстро наскучить из-за ограниченности интеллекта с обоих сторон.

Он вытер ноги, переобулся в домашние тапочки и прошел в комнату. Квартира действительно была просторной. Отчасти это было обусловлено скудностью обстановки, которая состояла из большого дивана в центре комнаты и небольшого столика рядом с ним. По-видимому, Стив тоже руководствовался своего рода функциональностью, забив на остальные предметы интерьера.

Впрочем, диван оказался достаточно комфортным и на нем можно было не только сидеть, но и развалиться, вытянувшись во весь рост. Максим оглянулся — Алиса все еще стояла неподвижно в дверях. Он напряг память, вспоминая насаждаемую концепцию «умный дом» с ограниченным набором команд. Первой пришла на память команда управления светом, потом музыкой и установка будильника.

— Хм… Алиса, включи свет, — он решил, что начинать надо с простого.

Девушка подошла к настенному выключателю и щелкнула клавишей. Разочарованию Максима не было предела:  «А что ты хотел? Простое действие, которое ты мог бы сделать и сам!» Но что-то тут было неправильное — открытая дверь, нажатая клавиша…

— Постой… Как же у тебя получилось? Ты же фантом, то есть призрак!

— Точечное воздействие на физический мир, — Алиса помахала перед лицом ладонью. — Кончиками пальцев.

— А-а-а, понятно… Здорово, конечно, но со светом я ожидал что-то более… Волшебное, что ли.

— Безрассудно тратить магию там, где можно что-то сделать, лишь приподняв зад с дивана.

— Намек понял. Если я все буду делать сам, то какой в тебе смысл?

— Я могу делать то, что ты не умеешь.

— И что же ты умеешь?

— Все.

— Тогда сготовь что-нибудь на ужин.

Алиса подвинула столик ближе к дивану и выставила на него тарелки и накрытую крышкой кастрюльку. Предметы сервировки возникали быстро, как будто она доставала их из широкого рукава халата. Салаты, плошки с соусом, чашечки с цветным содержимым — все появилось на столике так быстро, будто на нем развернули скатерть-самобранку.

Наблюдавший за манипуляциями с посудой Максим подумал, что с именем Алиса поспешил. Может, стоит сменить на Василису? Влекомый вкусным ароматом, он не утерпел и приоткрыл крышечку кастрюльки.

— Макароны? Серьезно? Стоило проваливаться за тридевять земель, чтобы получить на ужин макароны!

— Не капризничай, таких ты еще не ел.

— Каких? — Максим с подозрением повел носом.

Пахло вкусно. Но что может быть проще обыкновенного теста в форме трубочек?

— Сготовленных за тридевять земель.

«Нет, имя Алиса ей лучше подходит. Василиса точно не такая», — вздохнул парень, подставляя тарелку.

Несмотря на его опасения, все оказалось так уж и плохо. А, если честно себе сознаться, то даже и хорошо, то есть вкусно. Но не менять же свое мнение только от того, что проголодался к ужину? Если бы не чувство голода, которое, как известно, является лучшей приправой к любому блюду, тогда можно было бы поставить макаронам оценку более объективную, то есть среднюю. Именно так он их и оценил.

Завершив все зеленым напитком из одной чашки, который сразу следовало запивать из другой, с цветом желтым, Максим откинулся на спинку дивана, чувствуя, как на него наваливается усталость.

— Спасибо, Алиса, ужин действительно был неплох. А что еще можешь?

— Могу сделать акупунктурный массаж.

— Здорово. Это как?

— Вот так, — Алиса коснулась пальцами висков Максима и тот почувствовал, как проваливается в крепкий сон.

Глава 10. Возвращение

Казалось, что глаза только сомкнулись, а Максим почувствовал, что уже не спит. Он попытался их открыть, но вокруг было так темно, что можно было этого и не делать. Сначала у него появилась мысль, что надо «доспать». Но общее самочувствие к этому не располагало. В области затылка стала нарастать ноющая боль, мешающая снова погрузиться в дремотное состояние. Надо было определить источник боли, но руки почему-то отказывались повиноваться. В ушах раздавались раздражающие бубнящие звуки, но рассмотреть кто их издает не представлялось возможным. И вообще, Максим неожиданно осознал, что он не лежит, а сидит. С плотной повязкой на глазах.

Дом! Розовая тряпка! Роман! В сознании вспышками возвращались воспоминания, отзываясь толчками боли в затылке. Тогда где он сейчас? Максим еще раз попытался пошевелить руками и только теперь догадался, что они мертво прикручены к подлокотникам стула, на котором он сидит.

Что он помнил последним? Темное помещение, в которое он зашел вслед за Романом, шум впереди и удар по затылку. Роман в опасности? Максим напряг руки и попытался встать на ноги. Безрезультатно. Руки не смогли разорвать пут, а оказалось, что и ноги тоже привязаны к ножкам стула.

Он приказал себе успокоиться и собраться с мыслями. То, что он в сознании — это уже хорошо. Как он очутился в таком положении, тоже более-менее понятно — боль в затылке просто так не возникнет из неоткуда. Осталось понять место, в котором он находится. Максим стал прислушиваться и непонятные звуки, раздражающие до этого момента его слух, неожиданно перетекли во вполне понятный разговор. Судя по тембру, его вели на повышенных тонах три человека.

— … ты во всем виноват! — кричал визгливый тенор.

— Почему я? — басовитый отвечал спокойно, но в его голосе чувствовалось напряжение.

— Потому что мента завалил! — третий голос, хоть и был громким, но, не визглив.

«Мента? — у Максима похолодело внутри. — Уж не Романа ли он имеет в виду?»

— Что за предъява? А я знал, что он мент? Через забор эти козлы перелезли и сразу тайком в дом. Не по-ментовски это.

«Они нас ждали, — догадался Максим. — Пока мы рассматривали двор, они успели подготовиться к встрече. Вот почему в прихожей было так темно… Как же глупо мы поступили!»

— А ты кого ждал, разносчика пиццы? Думал, что, после того, что с девкой сотворили, тебе награду полезут выписывать?

— Между прочим, это ты ее замочил!

— Ради общего же блага. Или ты думал просто отпустить ее домой? Тогда уже проще было бы подвезти к полицейскому участку, и самим там же заявления написать. Забыл, как зону топтал, по старым местам потянуло?

— Не гундось Сохатый, мы все одной веревочкой повязаны, ты же знаешь. А с ментом все равно надо было кончать. Машину нашу они срисовали — это раз, по двору зачем-то шарились — это два. Может быть, нам надо было их встречать с протянутыми руками, чтобы наручники удобней было надеть? Надо решать, что с этим делать.

— Пусть сначала расскажет, что вынюхать успели!

— Какая теперь разница, если один легавый уже жмурик? Или ты думаешь, если всплывёт твоя старая кража, то тебе срок скостят? Седому надо звонить, как он скажет, так и будет. У него адвокатишко знаешь какой! И кое-кто в юстиции прикормленный. Не дрейфь, не из такого дерьма сухими выскакивали.

Голоса успокоились, и их стало слышно гораздо хуже. Похоже, что вся троица вышла в соседнюю комнату, а когда начался телефонный разговор, все примолкли. Кто-то один общался приглушенным голосом и понять, о чем же договорились с неизвестным Седым, было невозможно. Зато прозвучавшую тишине фразу: «Кончай его, Сиплый», Максим услышал отчетливо. «Вот и договорились», — понял он финал совещания.

— Почему я? — возмутился визгливый. — Пусть лучше Бычара это сделает!

— А что такое? Ты боишься замарать руки кровью? На Быке мент, на мне девка, а ты чистеньким хочешь остаться? Возьми нож, чтобы все тихо прошло.

Послышался шум и Максим услышал приближающиеся шаги. Слух его так обострился, что он слышал даже шумное дыхание визгливого. Тот остановился и, чтобы подбодрить себя, выкрикнул:

— Что, легавый, чувствуешь, как смерть твоя пришла?

— Да он еще в себя не пришел, а ты ему в уши дуешь! — осадил его басовитый. — Кончай его и дело с концом!

Максиму показалось, что время стало тянуться бесконечно. Наверное, так происходит, когда жизнь вот-вот прервется и впереди разверзнется вечность, про которую никто ничего не знает. Ясно одно, что исчезнет этот мир, и, может, тот другой, в который переносится его сознание.

Максим подумал, что испытывает странное чувство, как будто все происходит не с ним, а с кем-то другим. Что он может сделать? Даже если бы смог, то только бы наблюдал приближение неизбежности. А сейчас не может и этого.

Сначала страха не ощущалось. Чего бояться, когда все предопределено? Но, когда мысленно он представил, что произойдет, сразу почувствовал себя на краю бездны, в которую его сейчас столкнут.

И, все же, это был не страх, а настоящий ужас, растекшийся холодной волной по всему телу. И, когда она достигла кончиков пальцев, Максим почувствовал, что мир закружился вокруг, а потом остановился. Да так резко, что он успел увидеть себя со стороны. Чему тут удивляться, если фантазия включилась на полную катушку!

Вот он, беспомощной тушкой сидит на стуле, а все ближе подходит некто с полоской холодной стали в руке. Он даже что-то бормочет и эти слова придают ему решимости. Ненадолго.

Неожиданно он перешел на понятный язык — на крик, на крик испуганного существа, в которое он превратился силою страха. Страх ударил его так, что его мысли спутались, а в руках появилась дрожь.

Страх — это хорошо. Страх — торжество хищника, смерть — его дар. Никто не уйдет без подарка.

Крик запнулся в сдавленной спазмом груди, и тело повалилось с погасшим огнем жизни внутри.

Но где-то здесь был и другой… Он решил бороться за свою жизнь? Глупец, кто это оценит? Грохот выстрелов, пронзительный крик и второе тело раскинуло руки на холодном полу.

А где же последний? Оказался самым умным и пытается бежать… Мелькает мимо дверь, комната, коридор, вот уже дверь наружу… Перед самым выходом жертва, завывая, падает на колени, поняв, что она обречена. Что это, молитва к древним богам? Или конвульсии дергающегося в агонии тела?

Мир, что промелькнул перед Максимом нв этот момент, образы и гамма ощущений втянулись в него обратно, отозвавшись такой сильной болью в затылке, что сознание поплыло в черную бездну, отключившись от чувств.

— Открывайте, полиция! — последнее, что он еще смог уловить перед тем, как отключиться.

Дверь с грохотом упала, и, прорывая сумрак подствольными фонариками, в комнату ворвались люди в черной форме с автоматами у плеча, в бронежилетах и касках.

— Чисто! — выкрикнул первый и они рассредоточились по комнатам, выискивая не затаился ли кто по углам.

— Четыре трупа и один заложник, — доложил старший чрез минуту.

— Принято, — кивнул головой Степанов, — пусть подтягиваются медики.

Обезболивающее и нашатырный спирт привели Максима в чувство. Он даже сумел встать на ноги, но врач уговорил его поменьше двигаться, а еще лучше, снова сесть и спокойно посидеть хотя бы полчаса.

— И то правда, — Степанов положил ему руку на плечо. — Тебе вредно волноваться. Сядь, соберись с мыслями и расскажи, что здесь произошло. Как себя чувствуешь, вспомнить что-нибудь можешь?

Максим покосился на жесткий стул, который мог стать его последним пристанищем. На нем еще свисали с подлокотников и ножек остатки липкого скотча, которым он был к нему прикручен. Возвращаться на него не было никакого желания. Степанов понял его состояние и показал рукой в сторону низкого кожаного дивана. Правда, его поверхность была настолько вытерта и прожжена сигаретными окурками, что место ему было на помойке, а не жилом помещении, пусть и таком запущенном, как это. Однако, выбирать не приходилось

— Я толком ничего немого сказать. Помню лишь темноту и удар по голове… Мы зашли в дом друг за другом. Первым шел Роман, он был вооружен. За ним зашел я… Там было темно и вот… — Максим растерянно пожал плечами. — Пришел в сознание, но ничего не смог разглядеть, потому-то на глазах была повязка. От боли в голове снова отключился, а когда пришел в себя — вы уже тут.

— Вот скажи на милость, какого рожна вы сюда сунулись?

— Мы обнаружили машину, потом розовую кофточку и решили не терять времени…

— То, что обнаружили — это хорошо, даже отлично. Но почему не сообщили мне, не вызвали подкрепление? Если бы не водитель, которого растолкала дама с собачкой, мы бы, может, сейчас и не разговаривали. Хотя, как знать. Кто-то ведь бандюков-то твоих порешил. Двое рецидивистов умерли неизвестно от чего. А один сожжен, будто его поливали из огнемета.

— А Роман?

— Роман погиб от удара ножом. Скорее всего, его порешили сразу, а тебя просто оглушили. Но что произошло потом? Кто-то отправил на тот свет троих, готовых на самые тяжкие, бандюков, да еще и самым изощрённым способом. Та дама, что разбудила водителя, слышала выстрелы. Может ты тоже слышал что?

— В то короткое время, когда очухался, слышал какой-то невнятный бубнеж… Больше ничего. Даже выстрелов не слышал.

— Сотрясение головы, — подтвердил врач. — Нарушение психомоторики и сопутствующие нарушения сознания. Возможны провалы памяти. Пациенту нужен покой. Я рекомендую ему побыть в стационаре.

— Умные тут все, — буркнул Степанов, — единственный свидетель, и тот в стационаре отлеживаться будет. Вы бы лучше про смерть неизвестно от чего ответили!

— А смерть, как вы изволили выразиться, неизвестно от чего — мне, кажется, известна. Я уже видел такое, когда довелось побывать в южных странах. Это сильный нейротоксин. Вскрытие и анализ, конечно, покажут точнее, но я почти в этом уверен.

— Час от часу не легче. Это кто же у нас может такое оружие применять, не иначе шпионы какие… Что там происходит?

Последние его слова относились к шуму перед воротами. Вбежавший молодой полицейский доложил, что шум поднял адвокат, который желает ознакомиться с состоянием подзащитных.

— Каких подзащитных? — удивился Максим. — Тех, что девчонку и Романа убили?

— Мы правовое государство, — поморщился Степанов, — и чтим законы. А вот и законник, легок на помине.

Невысокий щуплый мужчина в дорогом клетчатом костюме возник на пороге и остановился, всматриваясь в глубь комнаты. Маленькие круглые очечки, скрывавшие внимательный взгляд, придавали темному скуластому лицу вид маски, под которой скрывалась истинная сущность.

— Я требую, чтобы моим подопечным были предоставлены все права… — начал он с порога и запнулся, ища взглядом ради кого он, собственно, явился.

Степанов бесстрастно кивнул в сторону в сторону обрисованных мелом контуров:

— Что-то потерял? Вон твои подопечные. В морге сможешь пообщаться лично.

— Здесь только двое, — пролепетал побледневший адвокат.

— Третий был перед дверью, но, я думаю, с ним вы не захотите видеться ни за какие деньги. Впрочем, ошибаюсь — деньги вам платят немаленькие.

— Не ваше дело. А вот то, что действительно ваше — позаботиться доказать, что ваши сотрудники действовали в рамках закона. По какому поводу они устроил здесь бойню?

Степанов даже не моргнул глазом.

— Сотрудники прибыли по жалобе местной жительницы на неумеренное поведение проживающих здесь жильцов. С ее заявлением можете ознакомиться в полицейском участке. Прибывшие на место сотрудники обнаружили автомобиль, приметы которого объявлены в розыск. Хозяева, при попытке общения, одного из сотрудников пырнули ножом, а второго взяли в качестве заложника. Однако, к прибытию наряда, кто-то расправился с ними, не оставив следов. Наш сотрудник был найден без сознания привязаным стулу и не имеет к происшедшему никакого отношения. Если у вас больше вопросов нет, прошу покинуть место преступления. Процедура знакомства с документами следствия вам знакома. Всего наилучшего!

Степанов подождал пока адвокат в растерянности не исчезнет за дверью и задумчиво произнес:

— Да-а-а, разворошили мы осиное гнездо, парень… Езжай-ка ты с доктором, подлечись чуток и давай в строй. Чувствую, что нам предстоят великие дела.

— Позвольте вашу руку, молодой человек, — доктор раздавил ампулу и наполнил одноразовый шприц. — Отоспитесь под нашим наблюдением, прообследуетесь, подлечитесь. В вашем случае сон — лучшее лекарство.

Максим кивнул и улыбнулся:

— Это точно.

Глава 11. Дело закрыто

Максим почувствовал, что его мягко, но настойчиво тормошат за плечо, а когда он приоткрыл один глаз, то увидел склонившуюся над ним Алису.

— Макс, вставай, великие дела тебя уже заждались!

— Ммм… А они не могут подождать еще часик-другой?

— Дела могут, а вот Дэйв — нет.

Макс открыл второй глаз и потянулся. Вылезать из-под одеяла, хранившего тепло, было лениво.

— Что-то я не пойму, — он огляделся, потрогал подушку под головой, потом коснулся простыни, — вроде бы я уснул на диване, а оказался на кровати. И не знаешь, куда подевалась моя одежда?

— Это и есть диван, только разложенный. Постель я застелила, стопка твоей одежды рядом, завтрак на столе. Что не так?

— Прекрасно, однако кое-что перед сном я мог бы сделать и сам, подняв задницу с дивана, — съязвил Максим, вспомнив о ее прошлых словах.

— Во сне?

— Так это ты отправила меня в сон своим акупунктурным массажем. Но, если смогла меня усыпить, то и проснуться поможешь?

— Запросто!

Алиса прислонила два указательных пальца к вискам Максима, и тот подскочил, словно ударенный током.

— Да ты обалдела, что ли?

— Ага, чувствуешь, как сон пропал? А еще ты бонусом получил заряд бодрости на целый день.

— Заряд бодрости? Да у меня такое чувство, что через виски пропустили электрический ток! Нафиг такое пробуждение! Послушай, откуда в тебе столько вредности?

— От создателя. Она вложила свои лучше качества и некоторые полезные способности.

— Представляю, если бы она вложила худшие!

Максим вздохнул: «Значит Лана… Интересно, это она специально для меня так расстаралась, или в жизни не лучше?» Понятно было одно — в том, что Алиса такая, ее самой вины точно нет. И с ней, все-таки, лучше, чем без нее.

— Я тебе не нравлюсь?

— Я в восторге, — произнес Максим обреченно. — Что у нас на завтрак? О, вижу яичницу с ветчиной, а чем так ароматно пахнет, неужели ты заварила кофе?

Алиса улыбнулась и с нотками застенчивости произнесла:

— Я старалась. Кофе — не напиток нашей страны, но я отыскала кое-какую архивную информацию с описанием его аромата и вкуса.

Хрустя круассаном, Максим подумал, что нет такой вредности Алисы, которую он бы не простил за приготовленный с душой вкусный завтрак. Он с сожалением сделал последний глоток и подумал, что, несправедливость любого мира в том, что все хорошее быстро заканчивается.

— Здесь ходит какой-нибудь транспорт?

— Транспорт?

— Ну, ковер-самолет какой-нибудь… Откуда я знаю, как в вашем мире перемещаются. Короче, как мне до центра добраться?

— А-а-а, добраться до центра! С помощью «пчол» конечно.

— Каких таких пчел? — Максим непроизвольно отодвинулся подальше. — Предупреждаю, у меня на пчелиный яд аллергия.

— Пчелы тут не причем. Существует устройство, которое переносит через объект локации, — Алиса показала руку со знакомым Максиму браслетом. — Его и называют «пчол».

— Странно. Переносить надо в локацию, а не через нее.

— Если тебе нужно попасть на другой берег реки, то надо миновать реку.

— А если надо попасть в место, что за рекой и за лесом?

— Так «пчол» не работает. Его придумал один из великих волшебников, а почему он сделал его именно таким, у него уже не узнать… Так что, ты готов?

Алиса подняла руку с браслетом, отодвинула и повернула одну бусинку. Максим не успел сказать и слова, как очутился босой и в одних штанах на центральной площади. Не сразу сообразив, что происходит, ему, в последнюю секунду удалось схватить халат. Сейчас он оказался весьма кстати.

Выдохнув, Максим огляделся. Алисы рядом не было. Возможно, фантомы не могли пользоваться переносом, или перенос возможно было применять к кому-то, кроме себя. Как с такси, в котором можешь поехать сам или отправить загулявших приятелей.

Рядом с площадью Максим опознал полицейский участок и на душе стало спокойней. Пара редких прохожих не торопясь шли по своим делам. Казалось, они были заняты только сами собой. Утреннее солнце разливало в воздухе теплую негу, которой хотелось насладиться хотя бы несколько минут.

Сбоку, как раз, подвернулась красивая лавочка. Не раздумывая, Максим с удовольствием сел, вытянул ноги и повернул голову в сторону солнца. Прикрыл глаза и отдался чувству умиротворения на контрасте прохладного утра и ласковых солнечных лучей.

— Привет!

Знакомый голос заставил его открыть глаза и поспешно выпрямиться. Когда круги перед глазами исчезли, он действительно увидели перед собой улыбающуюся Сьюзан.

— Не знаю, что меня больше греет, солнечные лучи или твоя улыбка.

— Неплохо для начала. Ты не против, если мы выпьем по чашечке кофе?

Предложение было неожиданным вдвойне. Во-первых, в том, что оно прозвучало от Сьюзан, а, во-вторых, откуда она могла знать про кофе? Если верить словам Алисы, в этом мире про него известно только в каких-то архивах.

Все это промелькнуло в голове Максима, спутав мысли. Он едва раскрыл рот, чтобы выдавить из себя нечто утвердительное, как заметил, что девушка уже сидит рядом с двумя чашечками в руках.

— Сегодня был сделан странный запрос к архивам. Узнать остальное мне не составило труда.

Сьюзан протянула одну чашечку Максиму. Черный тягучий напиток действительно имел аромат и приятную горечь свежесваренного кофе. Впрочем, кофе за завтраком тоже был весьма неплох, хотя и имел вкусовые отличия. Максим сделал маленький глоток и закрыл глаза, чтобы лучше почувствовать растекающееся по телу блаженство.

— Как ты можешь пить такую гадость? — Сьюзан отставила чашечку, поморщившись.

— В силу привычки.

— Лучше себя приучать к хорошему.

— Как понять, что хорошее, а что нет? Было бы преркасно, если бы мы могли рассмотреть хорошее под любой личиной.

— И плохое под хорошей. Хорошо тут с тобой… А знаешь, что это за лавочка?

— Нет. Неужели…

Максим коснулся рукой деревянных реечек, но еще раньше, чем почувствовал маслянистую поверхность, догадался сам.

— Краска! Проклятье! Сьюзан, я, честное слово, не знал!

Девушка с гордым видом встала и хотела рассмеяться, но передумала и лишь улыбнулась с виноватым видом.

— Ничего страшного, пострадал только ты.

Глядя на свою руку, Максим представил, как он выглядит со спины и покачал головой.

— Халат жалко.

— Не переживай, краска растворится через пару часов.

Макс присмотрелся к Сьюзан только сейчас до него дошел смысл ее слов о единственной жертве.

— А-а-а? — он с недоумением показал пальцем ей за спину. — Почему так?

— К блюстителям порядка всякая гадость не пристает.

Сказано это было так гордо, что Максим на минуту проникся уважением и подумал, что эти слова должны были бы стать лозунгом полиции в любом мире. Но, неожиданно его озарила догадка:

— Постой, а не ты ли тот самый шутник, который сделал городу такой подарок?

Сьюзан перестала улыбаться и пристально посмотрела Максиму в глаза.

— В то время я была очень молодой… Ты меня арестуешь? — она сделал шаг, протянула руки и прошептала: — У меня есть наручники.

Максим подставил под протянутые руки ладони:

— Достаточно будет, если я буду держать твои руки в своих. Оставим наручники на потом.

— Но, правда же, получилось забавно?

— Если сделать скидку на юный возраст.

— Мне пора, — Сьюзан попятилась и повернулась, чтобы уйти.

— Постой! Забыл тебя поблагодарить за то, что пригласила в участок Кору. Ты была единственная, кого озаботили мои раны.

— Пустяки, кто-то же должен был тебе помочь.

Сьюзан уже сделала шаг, но, словно вспомнив о чем-то забытом, обернулась:

— Кору я не вызывала. Я хотела, но что-то меня отвлекло. А потом я решила, что справлюсь сама, ведь у меня тоже кое-что получается.

— Тогда к тебе просьба. Отправь, пожалуйста, меня к ней. Это же у тебя тоже получится?

Дом, перед которым очутился Максим, ничем не выделялся среди остальных, разве что был поскромнее и не такой ухоженный.

— Не хватает на себя времени, — виновато произнесла Кора, пропуская Максима в прихожую.

— То есть? — удивился Максим. — Я еще ничего не успел сказать.

— Бросьте, вы же видели постаревший фасад и запущенную лужайку? Видели. А у каждого, кто появляется у меня дома, на лице один и тот же немой вопрос.

Максим развел руками:

— И снова вы угадали. Хотя, я шел к вам совсем с другим вопросом. И он гораздо важнее экстерьера вашего дома.

— Тогда проходите за стол. Хотите чаю из трав речной долины? Самый свежий и душистый сбор. Как, кстати, ваши раны?

Кора поставила на стол две большие чашки, прозрачный чайник, с плавающими в листочками, и вазочку с печеньем. Пока она разливала чай, Максим украдкой бросил взгляд по сторонам. Внутренне убранство комнаты контрастировало с внешним видом дома. Все здесь было аккуратно прибрано, расставлено и разложено по полочкам, ящичкам и шкафчикам. Только это все было, с его точки зрения, необычным. Самыми обычными были, разве что, книги. Потом шли травы, цветы и разных форм плоды, высушенные и аккуратно разложенные по коробочкам с картинками. Замыкали экспозицию насекомые в ящичках с прозрачным крышками и рептилии в баночках разной величины. Исключение составляла небольшая змея, засушенная и выставленная во всю длину за стеклом книжного шкафа.

Рептилия не была бы столь примечательной, если бы не ее раскрытая пасть с нехарактерными для змеи зубами. Зачем змее полный рот клыков? Такую Максим видел всего лишь раз в жизни. Воспоминание подкатило так близко, что он вздрогнул, непроизвольно дернув плечами.

— Мой дом — это моя мастерская, — смущенно улыбнулась Кора, постаравшись неловко прикрыть спиной змею. — Все, что мы можем, черпаем из природы. Включая энергию и вдохновение.

— И мы в ней все го лишь подмастерья.

— Наверное… Так что за вопрос привел вас ко мне.

Максим сделал маленький глоток чая, кашлянул и произнес, сфокусировав взгляд на чайнике:

— Кора, мне неприятно это говорить… Я подозреваю вас в том, что произошло в полицейском участке.

— Правда? Что же заставило вас так подумать? Уж не чучело ли змея, которое вы увидели за стеклом шкафа? Это же глупо. Тогда, получается, я виновата во всех отравлениях от ядовитых растений, что засушены в моем гербарии?

Максим сделал еще один глоток и продолжил:

— Я здесь человек новый и много не знаю. Но общие законы психологии… Они общие во всех мирах. Преступника всегда тянет вернуться на место преступления. То, что произошло в полиции — это не мелкая бытовуха или чей-то спонтанный приступ. Там было спланированное нападение, хорошо подготовленное и с большими шансами на успех. К такой работе возвращаются, чтобы полюбоваться.

— Тогда вы должны подозревать Дэйва, он вошел в полицейский участок первым. Да и теория ваша, сознайтесь, не всегда же срабатывает.

— Да, допустим. Однако продолжим мои умозаключения. Первым вошел Дэйв, это так. Но привели его вы, я правильно понял? И вот тут вы допустили большую ошибку. Если мне память не изменят, то вы сказали ему, что идете по вызову Сьюзан, не так ли? Но Сьюзан мне сказала, что вас не вызывала.

Максим пристально посмотрел Коре в глаза.

— Что на это скажите?

Кора замолчала. Ее лицо враз осунулось, и на лбу легла глубокая складка, спускающаяся к переносице. Максим подумал, что, несмотря на хороший внешний вид, она очень немолода.

— Ну что сказать… Такова наша женская солидарность... Не доверяй тайны женщине, парень.

— А, может, наоборот? Сьюзан подсказало сердце? Холодная логика игнорирует чувства, но ведь именно они и делают нас людьми.

— Любовь делает нас слепыми.

— Человечными.

— Что ж, Сьюзан ведь понимала, что делает, но все-таки решилась и выбрала вас. Мне осталось только довериться ее выбору…

Кора на минуту замолкла, а потом просто произнесла:

— Дв, это сделала я.

Максим откинулся на стуле и покивал головой. В комнате стало так тихо, что он начал различать шаги случайных прохожих за окном.

— Вы не любите полицию?

— Нет, дело не в полиции. Дело в одном человеке, с которым свела меня жизнь и которую он походя сломал.

— Значит, месть.

— Скажем так… Я исполнила его желание.

Максим улыбнулся, качая головой.

— Не верите? — Кора совершенно успокоилась и говорила без тени волнения. — Послушайте и решайте сами, что это было.

Мы сейчас не произносим название старого города. Обозвали его районом, как прежде было принято для пригородов, и решили, что со старым миром покончили. А ведь он был огромным, к нему примыкали поля с фермами. С другими городами, которые были значительно меньше, связывали железные дороги и шоссе. Летали самолеты, по дорогам бегали автомобили… Жизнь, как жизнь, и, казалось, такой она останется навсегда.

Открытие магической энергии поначалу восприняли скептически. Да, ее оказалось много, но что толку, если ее нельзя было ни к чему применить. Точнее, применить-то, как оказалось потом, можно, а вот накопить, чтобы использовать — ну никак не удавалось.

Первыми вестниками грядущих изменений стали случайные люди, носители жизнеутверждающих эмоций. Замечали, что такие всегда положительно влияют на окружающих, а те отвечают взаимностью? Накапливать и использовать ману оказалось так же, как научиться ездить на велосипеде, сначала сложно, а потом — не задумываясь.

Вот тут-то общество и раскололось. Власть и ее сторонники объявили использование населением магии вне закона, а другая часть народа встала на позицию свободы воли, то есть сопротивления. И Равжа был один из его лидеров. Красивый, сильный, харизматичный лидер, он привлекал к себе уже только своим одним свои видом. Да и лозунг его был предельно прост и понятен — все для народа. Как не купиться? Вот и я побежала добровольцем под его начало. А ведь сколько было предложений от модельных агентств, очарованных моей внешностью! Но наступало время гражданской войны и надо было делать выбор.

Знаете, какие здесь были сражения? Самолеты падали с неба огненными метеорами, броня лопалась от прикосновений рук, небо полыхало зарницами от вспышек энергии, а земля вставала на дыбы, погребая под собой десятки людей. Жуткое было время. А я витала в розовых облаках любви. Угадайте к кому?

В то время я была счастлива, потому что это было взаимно. О, это были самые счастливые дни моей жизни. Зато потом, когда прошли годы, они стали самыми ненавистными. Знаете, что мне говорил тогда Равжа?

— Только смерть разлучит вас?

— Нет. Он говорил, что, если уж придется выбирать свою смерть, то он предпочитает сгореть, и пусть это будет пламя любви.

Кора замолчала и Максим ее не торопил. Тяжелые воспоминания всегда поднимаются из глубин души, цепляясь якорями за струны угаснувших чувств.

— Потом… Потом случилось несчастье. В одной из атак правительственные войска применили газы. Знгаете, есть такие, кожно-нарывного действия. Я выжила, но от былой красоты остались лишь воспоминания. С этого момента все полетело под откос. Равжа еще продолжал общаться со мной, но я видела, что в мыслях его со мной рядом нет. А ведь я была уже беременна! Однажды он не пришел вовсе, а мне передали, что он убыл на другой участок.

Нет, обо мне он позаботился — прислал провожатого и приказал убираться в тыл. Не знаю, специально или нет, но я попала не в тыл, а в плен к правительственным войскам. Меня посадили в тюрьму и только желание дать новую жизнь удерживало меня на этом свете.

Там я научилась исцелять людей, а тут и войне подошел конец. Правительство и сопротивление поделили мир пополам, отгородившись друг от друга магическим забором.

Мои новые навыки очень пригодились после войны, и я теперь уже жила тем, что возвращала к жизни других. Так и жила, пока на моем пути снова не возник он… Я не сразу распознала в раздобревшем полицейском начальнике того мужчину, которому подарила себя, а он не узнал меня вовсе.

Тогда-то у меня и созрел план напомнить ему про старые слова. Я не ожидала, что вы окажетесь рядом, это та случайность, от которой никто не застрахован. С другой стороны, вы предотвратили непоправимое — спасли ему жизнь, и не только ему.

Извините меня… если сможете.

— А что стало с ребенком?

— Чудесная девочка родилась еще в тюрьме. Но нас разлучили, а после ее след вообще потерялся. Вот этого я Равже простить не смогу. Но это самая тяжелая часть воспоминаний, не спрашивайте меня подробности.

Теперь паузу взял Максим. С точки зрения любого закона, преступление было налицо. Но, с точки зрения отношений, все было уже не так однозначно.

— Знаете что… Пообещайте, что больше не будете пытаться причинить вред этому человеку. А я не буду давать делу ход. Пусть все, что вы мне рассказали, останется между нами, хорошо?

— Вы наивный человек, Макс. Но мне нравится ваше простодушие. За ним просматриваются широкие горизонты вашей души. Я поняла, почему Сьюзан… Впрочем, это уже неважно. Да, я обещаю, что не причиню вреда Равже или кому другому.

Максим поднялся, отодвинув со скрипом стул.

— Вот и прекрасно. Но, что-то засиделся я у вас. Первый выход на работу в агентство начинается чуть ли не с прогула. Представляю, какими словами встретит мое появление Дэйв…

— Зачем представлять? Приложите ладонь к уху и произнесите имя того, с кем хотите поговорить.

Максим с сомнением посмотрел на свою руку. Ладонь, как ладонь, даже остатки краски исчезли без следа. «Не обманула, Сьюзан, — выдохнул он с облегчением и подумал, что ему было бы неприятно, если бы это было не так. — А Кора? Шутит, но с таким серьезным выражением на лице?»

— Не понял? Это что, типа сотовая связь такая?

— Сотовая? Нет, к пчелам она никакого отношения не имеет. Это биосвязь. Простая и очень удобная. Попробуйте!

— А у меня получится? Я в этой вашей магии, как свинья в апельсинах.

Максим недоверчиво накрыл ухо ладонью и прошептал: «Дэйв…»

— Ну, наконец-то, — раздался в ответ знакомый голос. — Ты уже готов почтить нас своим присутствием?

— Да, я тут… Извините, отвлекся немного. Через минуту буду!

Макс похлопал пальцами по запястью, показывая место, на котором заметил у Коры браслет. Потом показал пальцем на себя и в сторону.

Кора кивнула:

— Как только опустите руку, разговор прерывается. Так что можете обойтись без пантомимы.

Она повернула бусинку на браслете, но прежде, чем накрыла ее рукой, Максим успел спросить:

— Я понимаю, что вопрос не к месту, но… Кем в то далекое время был Дэйв?

— Генеральным прокурором.

Воздух вокруг Максима заколыхался, растворяя образы, а когда устоялся, то перед ним оказался Дэйв с трубкой в зубах.

Сначала Максиму показалось, что это Дэйв переместился в дом Коры. Это было плохо, потому что ему хотелось утаить свое местопребывание, иначе пришлось бы придумывать причину там появления, а начинать свою работу с обмана было неприятно.

Максим растерянно оглянулся и сразу же успокоился — диванчик с приросшим к нему Робом убеждал в перемещении лучше стоящих рядом с Дэйвом Стива и Ланы.

— Ну-с, молодой человек, — произнес уголком рта Дэйв, перекинув трубку на другую сторону, — Что же такое срочное с вами приключилось?

— Свиданка? — вставил Стив. — Кто эта дама?

— Их было две.

— Что, сделал новичок тебя? — рассмеялась Лана.

— Это еще надо разобраться…

— Потом, все потом, — прервал Стива Дэйв. — Нас ведь интересует самое главное: надо ли опасаться нашему уважаемому Равже нового покушения?

Разговор, начинавшийся, несерьезно, неожиданно обернулся серьезным вопросом. Максим хотел отшутиться, но в общей атмосфере почувствовал, что настроение изменилось. По враз наступившей тишине и взглядам, которые обратились на него, было очевидно, что ответ Максима очень важен. Помявшись, он решил сказать, как есть:

— Я считаю… Нет, у меня есть твердая уверенность, что Равже не надо опасаться повторного покушения.

— Что ж, — Дэйв спрятал трубку в халате, — считаю дело огненного змея закрытым.

Он несколько раз медленно коснулся ладонями друг друга, изображая беззвучные хлопки, и остальные повторили его жест.

— Погодите, — не понял Максим, — как так дело закрыто? А обвинение, защита, суд, в конце концов? Разве так ведут дела?

— Именно так дела мы и ведем. Каждый из нас есть прокурор, адвокат и судья в одном лице. Принятое решение окончательное и обсуждению не подлежит.

— Не дрейфь, парень, — рассмеялся Стив, — Тяжело только на первом десятке дел, а потом становится рутиной.

— Но, как же обстоятельства дела? Разве они не интересны?

— Поверь моему богатому жизненному опыту, некоторые тайны всем лучше не знать.

Глава 12. Жизнь продолжается (вместо эпилога)

Пара дней для Максима пробежали, как вагоны проходящего мимо поезда. К Алисе стал привыкать, хотя она нет-нет, да пугала его странными выходками, такими, как например, хождение сквозь стену или растворение в воздухе. Зато безупречно выполняла работы по дому, а еще могла петь и танцевать. Максим дал себе слово взять у нее достаточное количество уроков танцев, чтобы не выглядеть слоном на танцполе, но пока побеждала лень и желание отоспаться, подкрепленное ее акупунктурным массажем.

И, хотя Максим ждал этого момента, но пробуждение в комнате с белым потолком все же было сюрпризом. Он некоторое время просто смотрел перед собой, вдыхая пропитанный запахом лекарств воздух, свыкаясь с чувством возвращения в старый мир.

Появившаяся молоденькая медсестра раздала таблетки пациентам, которых в палате оказалось почти с десяток, а, когда подошла к Максиму, сделала строгое лицо и напомнила, что у него через полчаса запланирован визит к доктору.

— Вы очень хороший пациент, — среднего возраста мужчина с залысиной в обрамлении остатков былой шевелюры, на миг оторвался от записей в толстую тетрадь. — Спокойный и исполнительный. Анализы — по первому требованию, процедуры — точно по расписанию.

Максим постарался сохранить невозмутимое выражение лица: «Я ничего не помню — какие такие процедуры и анализы? Но вряд ли доктор меня разыгрывает, зачем ему это? Получается, снова полный провал в памяти, но притом сохранение моторики тела на основе… На основе чего, рефлексов? Так вроде говорил Дэйв. Странно, что никто этого не заметил. Хотя, о чем говорю — я же здесь идеальный пациент. Только такие и нужны в казенных заведениях.»

— Я вообще человек крайне уравновешенный и неконфликтный. А давно… — начал было Максим и прикусил язык, встретившись с внимательным взглядом врача.

— … давно мои анализы готовы?

— Ах, анализы. Да почти сразу же. Мы просто подержали вас чуть подольше, чтобы убедиться, чтобы исключить ошибку. Знаете, наш организм сложная система, а анализы — это лишь форточка, через которую мы пытаемся заглянуть внутрь. К счастью, с вами действительно все в порядке. Бумаги на выписку уже подготовлены. Что касается лекарств… Пропейте какие-нибудь витамины, большего вам не требуется. Так что не смею вас задерживать.

— Спасибо, — Максим пожал руку доктору. — Теперь за свое здоровье я спокоен.

— Ну, если что, заходите.

— Нет-нет, надеюсь, как говорится, уж лучше вы к нам!

— Ну уж нет, вот куда-куда, а появиться в Следственном управлении я желанием не горю.

Оба разом рассмеялись, и Максим вышел за дверь. Несмотря на оптимистичный прогноз доктора, до квартиры он доплелся еле-еле. Сказалась послебольничная слабость, да и удар по голове, очевидно, не прошел даром. Захлопнув за собой дверь, он, первым делом, потребовал, чтобы Алиса приготовила ему обед и принялся перечислять, чтобы хотел увидеть на столе: салат оливье, борщ, картофельное пюре с котлетами… Котлеты — это было последнее слово, которое он еще договаривал, уже глядя на появившуюся из комнаты Алину.

— Кто такая Алиса!? — гневным тоном поинтересовалась она. — Только не говори, что неправильно выговорил мое имя, спутав «и» с «а». Готовить я не умею, и ты прекрасно об этом знаешь!

«Так… Вот первые результаты путаницы в мозгах. Нужно соразмерять направление мыслей с миром, в котором нахожусь,» — спохватился Максим, а для девушки придумал версию:

— Это… Это повариху так звали в больнице.

— С каких это пор столовая больницы стала готовить по заказу?

— А она и не готовит. Это я так шутил, потому что всегда получал жидкий суп и овсяную кашу на воде.

«Может стоит завести умную колонку? Просто на всякий случай. Имя у нее подобающее, а то ведь не всегда будет возможность стрелки перевести,» — Максим решил, что этот вопрос обдумает на досуге. Сейчас его волновало другое.

— А ты чего здесь делаешь?

Вышло грубовато, но Максим подумал, что в преддверии неприятного разговора, начало не может быть мягким. Сегодня он решил окончательно разобраться в их отношениях.

— С тех пор как Вероника… — Алина всхлипнула и речь ее стала сбивчивой. — Еще и Роман… Я так переживала за тебя… Ты же знаешь, в больницу не пускают, и все это время я тебя ждала...

«Кстати, о времени», — Максим достал сотовый телефон, надеясь быстро получить ответ. Разряженный телефон хранил черное молчание.

— Алина, какое сегодня число? Не смотри на меня так, у меня все в порядке. Просто в больнице все дни похожи друг на друга, а телефон, как назло, сел.

Девушка опять всхлипнула и закрыла глаза рукой.

— Вероника… Три дня прошло уже… Это моя вина, что погиб Роман. Зачем только я тебя втянула в это дело!

— Не вини себя. Почему в жизни происходит так, что всегда чувствуют вину честные порядочные люди, а всякая шваль, от которой все неприятности, нисколько не страдает угрызениями совести? Те, кто совершил убийство, ни в чем себя не попрекают, а винят себя другие, что не уберегли от первых. Разве это правильно считать зло объективной причиной, которой следует бояться обычным людям? Бояться и прятаться должно зло, а не наоборот!

— Нет, ты не понимаешь… Я думала, что справлюсь с собой, но, вот появился ты, и я снова не могу себя сдержать. Я вижу тебя, и ты, как укор мне за Романа и Веронику!

Алина разревелась и скрылась в комнате. Максим тяжело вздохнул — победить единогласное мнение коллегии тараканов в голове Алины было практически невозможно. Самое главное, бесполезно было переключить ее на что-то другое, потому что слушала она только то, о чем гудят тараканы.

Оставалось ждать, пока среди них наступит раскол, и наступит торжество здравого смысла. Печально, но серьезный разговор откладывался на неопределенное время, а появится ли в будущем та решимость, которая наполняет его сейчас — большой вопрос.

Вернувшееся чувство голода напомнило о себе, заставив двинуться в сторону холодильника. Чуда Максим не ожидал, но заплесневелый кусок старого сыра и завернутый в целлофан кусочек хлеба повергли его в уныние. Еще в дверце стояла наполовину пустая бутылка вина, но об алкоголе не хотелось и думать.

Даже чайник оказался пустой, и ему пришлось довольствоваться водой из-под крана. Почувствовав себя бодрее, он поставил телефон на зарядку, отыскал банковскую карту и сел на пуфике в коридоре шнуровать ботинки. Магазин был неподалеку и сбегать в него можно было даже в тапках, что иногда он и наблюдал утром выходного дня, но себе такого позволить не мог.

— Все! — появившаяся в коридоре Алина тянула за собой большой чемодан. — Я ухожу.

Максим все еще думал о магазине и вид чемодана его озадачил — предмет для ношения покупок весьма неудобный, хотя и крайне вместительный, что было весьма нелишним, учитывая пустоту холодильника.

— Зачем? — спросил он, не сводя глаз с чемодана.

— Что зачем? Не тупи, Макс. Я ухожу от тебя. Понимаешь?

Максим кивнул головой, не в силах выговорить ни слова.

— Вижу, что ты хочешь спросить куда? Да, Макс, я ухожу к Алексу, своему бывшему. Понимаешь, он любит меня! По-настоящему любит! А я — его.

— Понимаю…

Алина отпустила чемодан и обняла парня.

— Максик, ты хороший, но я так не могу. Я чувствую себя виноватой перед тобой и ничего не могу с этим поделать. А с Алексом я начну все сначала. Что-то осталось у меня внутри, я чувствую это… Прости меня, если сможешь и прощай!

Всхлипнув, Алина выбежала за дверь. Чемодан стучал колесиками, грохоча на свой манер марш «Прощание славянки». Завершилась симфония визгливым звуком лифта, а потом воцарилась полная тишина. Максим сидел неподвижно на пуфике, приходя в себя от шквала смены настроений. Идти в магазин расхотелось.

Отчасти он был рад, что избежал неприятного разговора, который становился тяжелее с каждым отложенным днем, а с другой — в душе возникла ничем не заполненная пустота, наводящая грусть.

Вспомнив про бутылку вина, Максим добрел до холодильника и в один глоток приговорил остатки. Алкоголь на пустой желудок подействовал сразу, помутив сознание и открыв его для потока глупых мыслей. Одна из них, о том, что он здесь никому не нужен и ничего не должен, задержалась дольше других.

Нет, если бы не другой мир, который поначалу показался призрачным, таких мыслей не было бы и в помине. А теперь становилось непонятно, какой из миров был для него более реален.

Телефон зазвонил неожиданно, вырвав Максима из засасывающей тоски. Номер был неизвестен, и он приготовился выслушать информацию о кредитах, заведенных уголовных делах и прочих уловках рекламщиков или мошенников, что, впрочем, не делало их столь различными между собой.

После недолгого молчания в трубке прозвучало всего два слова:

— Ты покойник.

Сказано это было так просто и буднично, что не поверить этим словам было невозможно.

«Ну вот, — усмехнулся Максим, — а ты переживал, что никому здесь не нужен. Нет, братец, рановато ты крест на себе поставил. Выходит, что жизнь на два мира — это мои будни».