Проклятие "Пустой кости"

Глава 1

Проклятие «Пустой кости»

***

Слыхали ли вы про проклятие «Пустой кости»? Наверняка. Когда это началось, я был рядовым контрабандистом. О судьбе пирата и не помышлял, хотя повидал их не мало. Проворачивал свои мелкие делишки, но в большие авантюры не совался. Но когда поползли слухи, что некая нечистая сила губит квартирмейстеров самых успешных пиратских кораблей, я тоже стал держать ухо востро. Не было ни одного порта, от Новой Шотландии до Южно-китайского моря, где бы не говорили об этом проклятье. Все жертвы, все эти моряки, умирали по-разному, но на теле или возле него непременно находили игральную кость с пустыми гранями.

После потери квартирмейстера участь команды и кораблей была предрешена – они были обречены на скорую гибель. И укрыться от этой участи было негде. Трупы с пустыми игральными костями находили по всем известным морским путям. За прошедший год из-за проклятья сгинуло пять квартирмейстеров. В течении этого же года пять команд их кораблей погибли почти полностью с разницей в несколько месяцев.

***

Полгода я скитался от порта к порту в поисках. Сколько времени провёл за распитием рома и игрой в "лжеца" – сейчас и представить страшно. Но, так или иначе, мои поиски привели меня в маленький порт в бухте Контрабандистов на острове Оук. Это пристанище авантюристов, убийц и разного рода пройдох приютило на несколько дней и меня. Как то вечером, выйдя из кабака я быстрым шагом направляясь в свою коморку, которую снимал у одной неприглядной дамы. В тот момент я и не думал, что моя жизнь резко изменится именно сегодня.

Входя в дом я столкнулся с прелестной девушкой. Не красавицей, но очень миловидной. А главное, она сильно отличалась от женщин, живущих на этом острове. Ни на торговку, ни на портовую шлюху она не походила.

— Простите мне мою неловкость. Но я очень спешу. — Засуетилась она то ли от внезапности, то ли от неловкости.

— Вам не за что извиняться, моя дорогая. Но я бы на вашем месте так не спешил. На улице темнеет, уже начинают зажигать фонари. А такой милой леди не гоже гулять одной по тёмным портовым улочкам.

— Вы правы. Поэтому я и спешу. Последний дилижанс отходит через пять минут. И мне очень надо постараться на него успеть.

— Вынужден вас разочаровать. Я сам видел как дилижанс уже отправился в путь. Вам придётся дождаться завтрашнего дня, чтобы уехать на нём.

— Ах, какое несчастье! Что же мне делать? Я не могу остаться здесь на ночь. Мне нужно вернуться. Придётся рискнуть, и пойти пешком.

— А далеко ли ваш дом?

— На Жабьем холме.

— Так это ваш дом возвышается над обрывом? Он виден с воды, когда подплываешь к бухте.

— Да. Это он. Только это не мой. Это дом моего дяди. Его сейчас нет на острове. Но в полночь один из его соратников обходит наши владения по просьбе дядюшки. И я к этому моменту всегда должна быть дома. Иначе не миновать ссоры. И не спрашивайте почему. Это не важно. Мне надо спешить.

— Хотите, я вас провожу?

— Это благородно с вашей стороны, но путь по дороге не близкий. И даже быстрым шагом я вряд ли успею к полуночи.

— А если по воде?

Она уставилась на меня своими зелёными глазищами, буквально умоляя продолжить свое предложение помощи.

— По воде, конечно, будет быстрее, — вдруг замялась она и опустила глаза. – Но мне не осилить вёсла.

— Зато мне это вполне по силам. Идёмте, – и я предложил девушке взять меня под локоть.

Я арендовал лодку у того же рыбака, у которого одалживал ее неделю назад, чтобы осмотреть побережье острова. Тогда-то я и увидел впервые тот дом на Жабьем холме. И да, я соврал девушке, что он якобы виден с пребывающих кораблей. На деле, он стоял в очень укромном месте, хоть и на возвышенности. И увидеть его можно было лишь в плотную обойдя на лодке отвесные скалы к северу от бухты.

Плыли мы молча. Я работал вёслами. Девушка держала фонарь, освещая дорогу впереди и изредка давая мне указания взять левее или правее.

Наконец показался маленький пирс, которого я не заметил в прошлое моё путешествие. Но я и не подплывал так близко к берегу. Я пришвартовался. Помог даме вылезти из лодки. И уже собирался грести в обратном направлении, как она вдруг произнесла:

— Я хочу вас отблагодарить. Не хотите зайти? Я вас угощу бренди.

— Но как же ваш дядя и его «дружок»?

— Ох, не переживайте. Главное, чтобы я была дома. А одна я там или нет — их это уже не касается.

«Вот это мне сегодня везёт» — подумал я про себя. А в слух произнес:

— Я с удовольствием выпью бренди в вашей компании.

Она шла впереди с фонарем, я шёл чуть поодаль, стараясь не отставать. В большом доме не горело ни одно окно. Единственный свет на всю округу производил фонарь в руках этой девушки.

Отперев дверь и поставив фонарь на столик у двери девушка лёгким движением руки сбросила с себя чепец и накидку. И быстрым шагом двинулась куда-то вглубь комнаты, исчезая в темноте, как приведение.

— Проходите – послышался её голос из чёрной глубины дома. – Я сейчас зажгу свечи. И будет не так темно. Прямо перед вами есть кресло. Можете присесть.

Но стоило мне шагнуть за тот жёлтый ореол, что падал от единственного фонаря, так я сразу же на что-то напоролся. Я зажмурился от боли.

Когда я открыл глаза, их ослепил свет сразу двух фонарей, висевших почти у самого моего лица. И первое, что я увидел, когда глаза привыкли к яркому свету – дуло мушкетона, направленное прямо на меня.

— Добрый вечер, мистер Флайф, – произнёс хриплый низкий голос, шедший откуда-то из-за фонаря, что висел чуть выше моего носа. Я догадался, что фонарь, висевший в воздухе ниже и левее, держит моя новая знакомая. А вот мужчина был мне не знаком.

— Вы знаете моё имя? – я старался держаться как можно естественнее. Хотя сердце готово было выпрыгнуть из моей груди прямо сейчас. — А я, к сожалению, не знаю как зовут вас. И за какие прегрешения я заслужил стоять под дулом вашего оружия? Можно мне поинтересоваться, как вас величать, прежде чем вы проделаете во мне дыру?

— Это не так важно, – сказал мужчина и поднёс фонарь к своему лицу. Теперь я смог его частично разглядеть. То был огромных размеров детина, с бритой головой, жидкой щетиной без бакенбардов и обвисшими рябыми щеками, испещрёнными мелкими шрамами, может от болезни, а может от ранений. — Важно другое. Скажите, мистер Флайф, вы любите играть в «лжеца»?

— Признаться честно, не очень. Но за свою жизнь я сыграл в эту игру бессчётное количество раз.

— Но сегодня вам придётся играть, хотите вы того или нет. Выбор у вас не велик.

— Ха! Не велик? – хохотнул я в ответ. – Выбор есть – это уже хорошо. Я, грешным делом, подумал, что выбора у меня совсем не осталось. Каковы ваши условия?

— Условия просты, весельчак. Выигрываю я – вы даёте мне то, что нужно. Выигрываете вы — я дарю вам жизнь.

— Уточню, даже получив то, что вам нужно, в живых вы мне я не оставите? Я правильно вас понял?

— А ты смышленый. Я так и думал!

— А позвольте поинтересоваться, прежде чем мы начнём играть, что вам от меня в итоге всё-таки нужно? Возможно я отдам вам это просто так, и не нужно играть и убивать меня.

— Откупиться пытаешься? Видали мы и такое. Прости, но отпустить я тебя в случае проигрыша всё равно не смогу. А нужна мне от тебя сущая безделица – информация о планах капитана Кристофа, что грабит суда на своём «Чёрном торнадо». Вы уже год как плаваете под его командованием в качестве квартирмейстера. Так что смею предположить, что этими данными вы владеете даже лучше самого капитана.

— И всего-то? А я-то уже навоображал себе не весть что.

— Храбрится и отшучивается... Видами мы и таких, правда милая? – ответа не последовало. – Но у тебя есть шанс уйти живым, если выиграешь у меня партию в "лжеца".

— А давайте так: я выигрываю партию – вы сохраняете мне жизнь. Я выигрываю три партии – вы отпускаете со мной свою прелестную спутницу. Идёт?

Фонарь опустился вниз. Поэтому я не мог видеть лица собеседника. Но могу поклясться, что на нём отражался в этот момент глубокий мыслительный процесс.

Спустя мгновение фонарь вновь поднялся. Лицо бугая как будто кто-то подменил пока мы были в сумраке – глаза его светились азартом, лицо искривила злорадная ухмылка, больше похожая на звериный оскал.

— Повышаем ставки. Выиграешь три партии – я дарую тебе жизнь. Выиграю я – ты не умрёшь от пули или яда, как другие. Ты умрёшь более страшной и мучительной смертью. И я все равно выведаю у тебя нужные мне данные. Выиграешь пять партий – ты свободен, и голубушка отправится с тобой. Но если выиграю я – и он злобно захихикал – та же участь ждет и её. А ты будешь смотреть, ожидая своей очереди.

Фонарь в руках девушки дрогнул. Но она по-прежнему не произнесла ни слова.

— По рукам! Я принимаю условия игры. Приступим?

Дуло мушкетона указало мне направление. Мы сели за небольшой дубовый стол, и хозяин, как дома так и ситуации, достал из кармана два стакашка и два набора игральных костей...

***

— Что же было дальше, капитан? – я оглядел свою команду, сидящую на песке у огня. Кто-то потихоньку допивал очередную порцию рома, кто-то уже успел задремать, но большинство сидели разинув рты, похожие на портовых мальчишек, собравшихся у шатра гастролирующих артистов. Они сейчас совсем не походили на команду самых отъявленных головорезов, наводящих своей жестокостью ужас на всю Новую Шотландию. Самые высокие награды были объявлены правительством за каждого из них. Но куда более высоко были оценены усилия по поимке меня и моей супруги. Вот кого на самом деле стоило бы бояться всем – её фантазии в жестокости иногда поражался даже я. Но и ее методы управления командой тоже удивляли. Она всегда предпринимала, на первый взгляд, немыслимые действия, которые в тоге оборачивались выгодой для всех нас. Для всех я был капитаном. А она — моей правой рукой. Но на деле это она принимала решения, а я их лишь озвучивал. Именно она говорила мне: где и у кого можно добыть информацию, чтобы сорвать большой куш, в какое время и в какие моря лучше податься за богатой добычей, и даже кого взять в старпомы, а кого в квартирмейстеры,

Без хорошего квартирмейстера на любом корабле будет царить хаос и разобщенность. А значит, рано или поздно, такая команда развалится к чёртовой матери. Бунты, драки, болезни, голод — это лишь часть того, что предрекало команде отсутствие стоящего квартирмейстера. О больших походах за добычей в такие моменты не могло быть и речи — провал был обеспечен. Несмотря на это, в те далёкие времена, выяснять, кто и за что накладывал проклятье «Пустой кости» на пиратские корабли, никто не спешил.

Но один предприимчивый капитан решил исправить это. И для этой работы он нанял меня — тогда еще простого контрабандиста, пообещав неслыханное вознаграждение. Подозреваю, что подобных мне наёмников было намного больше одного. Но сейчас это уже не так важно. Я взялся за работу скорее из личного любопытства, нежели из-за денег.

Одолевшие меня размышления и воспоминания прервали:

— Капитан? Так чем же дело кончилось? Ты его выиграл?

– Конечно выиграл, дурень. Капитан же сейчас перед нами.

— Сам ты дурень, свинья лохматая.

— А красавица? Что стало с ней? Ты видел как здоровяк её убил?

— Да никакой он не здоровяк. Это был просто обожравшийся ублюдок – с этими словами из шатра, что стоял позади меня, вышла Элизабет — моя жена. Все сидевшие у костра поспешили закрыть рты и опустить глаза вниз. Даже моя команда боялась её. А я – боготворил. С того самого момента, когда якобы попался на уловку с опоздавшим дилижансом. Любовался её чертами, пока мы плыли в тишине к жабьему холму, и даже в тот момент, когда бритый жирдяй наставил на меня свой мушкетон. Именно благодаря Элизабет мы достигли таких высот и богатства. Ее хитрость и контроль над командой принесли нам много успешных вылазок, прославили нас и озолотили.

Элизабет славилась своей безжалостностью и непредсказуемостью. О ее свирепости люди будут помнить веками. Сколько ужасных и хитроумных пыток придумывала она для пленников с захваченных кораблей. По ее лицу никогда нельзя было понять, что она сделает в следующий момент. Целится она в тебя ради шутки, или решит, всё же, всадить тебе пулю промеж глаз, если ей не понравится, как ты на неё посмотрел. Все её поступки и решения были непредсказуемы, как пустые игральные кости.