Проклятие Обсидианового амулета

Глава 1 Детство

Трое подростков мчались на велосипедах по узкой лесной тропинке, вгрызаясь всё глубже в чащу.Солнце уже клонилось к закату, и косые лучи пробивались сквозь густую листву, бросая на землю длинные, зыбкие тени. Воздух был густым, наполненный запахом прелой листвы, смолы и чего-то дикого, незнакомого , будто лес дышал им в спину, подгоняя дальше, туда, где тропа сужалась до тонкой змеиной петли.

Впереди нёсся Артём- высокий, жилистый парень с взъерошенными тёмными волосами. Он лихо перескакивал через корни и рытвины, иногда даже отпуская руль, будто бросая вызов лесу. За ним, тяжело дыша, старался не отставать Сергей- коренастый, с короткой стрижкой и вечно смутным выражением лица. А замыкал цепочку Дима, худощавый и бледный, с очками, которые то и дело сползали на кончик носа.

Именно Дима начал рассказывать.

—Вы вообще знаете, куда мы едем?- прокричал он, едва успевая перевести дух.

—Конечно! - отмахнулся Артём, не снижая скорости. - Там же старая охотничья избушка , про которую я говорил!

—Да её уже лет двадцать нет! - фыркнул Сергей, но Артём только засмеялся в ответ.

Дима нажал на тормоза, замедляясь.

—Ребят, стоп. Вы слышали хотя бы историю про обитателя той избушки?

Артём резко развернулся, заставив велосипед скрипеть тормозами.

—О чем?

—Ну, это местная легенда...- Дима сглотнул, оглядываясь. Лес вокруг будто притих. Даже ветер перестал шевелить листья. - Говорят, раньше здесь жил охотник.Он был отшельником , но раз в месяц появлялся на рынке , дабы продать подстреленную дичь.Так продолжалось в течении 5 лет.Но одним летом , когда все ждали его , дабы прикупить свежего мяса...он просто не пришел.По началу никто ничего не подозревал, так как все думали , что он просто ничего не смог добыть.Потом прошел второй месяц , а старика все не было.Некоторые решили , что охотник умер и отправили отряд из 5 человек , дабы узнать правду.Но никто не вернулся.А через пару лет местные жители стали рассказывать легенду про таинственные тени , блуждающие по этому лесу.Каждое их появление сопровождалось завыванием и стонами , а некоторые даже молили о помощи.Однако не стоит вестись на их вид жертвы , они такими способами заманивают свою жертву в чаще леса и...

—Убивают тебя?-ехидно перебил Сергей.

—Хуже.Ты станешь таким же узником леса , как и они.

Тишина повисла густым, липким покрывалом. Даже Артём, обычно такой невозмутимый, почувствовал, как мурашки побежали по спине.

—Ладно, хватит страшилок, - буркнул он, но голос звучал неуверенно. -Поехали дальше.

Они снова двинулись в путь, но теперь ехали медленнее. Тропа становилась всё уже, ветки царапали руки, словно пытаясь удержать. А где-то в глубине, между стволами, мелькнуло что-то-чёрное, быстрое, будто сама тень сорвалась с места и скользнула за деревом...

Но может, это просто показалось?..Или нет?

А тем временем тропинка сужалась, пока не превратилась в едва заметную змейку среди корней и бурелома. Ветви хлестали подростков по лицу, словно пытаясь остановить их. Артём, шедший первым, резко затормозил.

—Вот она!

Перед ними, в кольце вековых сосен, стояла старая охотничья избушка. Деревянные стены почернели от времени, крыша просела, а единственное окно, затянутое паутиной, тускло отражало последние лучи солнца.

Сергей присвистнул:

—Ну и развалюха… Ты уверен, что тут кто-то жил?

—Жил и пропал, - тихо сказал Дима, вспоминая свою историю.

Дверь скрипнула, но не поддалась сразу. Артём упёрся плечом — с треском прогнившая доска отлетела.Запах ударил в нос - сырость, плесень и что-то ещё… металлическое. Кровь?

—Фу, тут воняет, как в склепе, - сморщился Сергей, зажимая нос.

Избушка была крошечной: печь с провалившейся трубой, стол, покрытый слоем пыли, и кровать с сгнившим матрасом. На стене — ржавые гвозди, где когда-то висели шкуры.Дима подошёл к столу.

—Ребят…

Мальчик первым заметил амулет.Он лежал прямо по центру стола, будто кто-то положил его там совсем недавно.

—Посмотрите...

Амулет был странным - черный, будто выточенный из обсидиана, с выгравированными на поверхности символами, которые переливались в тусклом свете.Артём потянулся к нему.

Но не успел мальчик дотронуться до странного артефакта , как из угла, где лежала куча тряпья, донёсся шорох.

Все замерли.

&Крыса? - прошептал Сергей.

Тряпье шевельнулось.Медленно.Неестественно.Дима шагнул назад.

—Я думаю...нам пора..

Но было поздно.Тряпье приподнялось , но не ветром, не животным… а чем-то под ним.Что-то чёрное вытекло из-под тряпиц, как густой дым. Оно не рассеивалось, а тянулось к ним, образуя очертания — длинные пальцы, скрюченные, как ветви старого дерева…

—БЕЖИМ! - закричал Артём.

Они рванули к двери.

Тень зашептала.Не словами.Шорохом пауков под половицами.Скрипом гнилых досок.Тем звуком, что слышишь за секунду до того, как что-то схватит тебя из темноты…

Дверь захлопнулась сама.Последнее, что увидел Дима перед тем, как тьма накрыла их -две бледные точки в глубине комнаты.Как глаза.

Но у тени не должно быть глаз…

Сердце Димы бешено колотилось, когда он влетел в избушку последним. Дверь с грохотом захлопнулась за их спинами, но ощущения безопасности не принесла. Воздух внутри был густым, словно пропитанным статическим электричеством.

—Ч-что это было?! - выдохнул Сергей, прислонившись к гнилой стене.

Артём молчал. Его пальцы судорожно сжимали странный амулет, который теперь излучал едва заметное багровое свечение.Внезапно тени на стенах зашевелились. Не просто дрожали от света фонарей — они извивались, как живые. Из угла, где лежала куча тряпья, медленно поднялась черная субстанция, напоминающая густую нефть. Она стекала на пол, образуя человеческий силуэт.

Черная масса сгущалась, приобретая форму. Сначала проступили сапоги - старые, покрытые грязью и чем-то липким. Потом длинный плащ, изодранный по краям. Наконец, показалось лицо или то, что когда-то было лицом.

—Охотник... - прошептал Дима, чувствуя, как ноги подкашиваются от ужаса.

Существо действительно напоминало человека. Но там, где должна быть кожа, переливалась черная смола. Глаза - две тусклые желтые точки, как у волка ночью. В костлявых руках оно держало ружье - старое, ржавое, но от этого не менее жуткое.

Охотник сделал шаг вперед. Его движения были прерывистыми, словно кто-то дёргал марионетку за нитки. Голова неестественно склонилась набок, когда желтые глаза изучали подростков.

—Помоги...нам...- его голос звучал как скрип не смазанных петель, смешанный с шепотом ветра в листьях.

Артём вдруг резко дёрнулся. Амулет в его руке вспыхнул ярче.Сергей потянулся к другу, но тот отстранился.Глаза Артёма стали стеклянными. Он медленно повернулся к существу, подняв руку с амулетом.

—Я...спасу тебя...- произнес Артём, но это был не его голос.

Дима вдруг понял. Амулет не просто привлекал тень - он был связующим звеном. Приманкой и якорем одновременно.Охотник поднял ружье. Не чтобы стрелять - ствол был давно прогнившим. Но когда он провел пальцами по металлу, из трещин сочилась та же черная субстанция, что составляла его тело.

—Помоги...нам...спаси нас.. - прошипело существо.

Сергей рванулся к двери.Охотник даже не шелохнулся - тень от его плаща вдруг ожила и метнулась вперед, обвивая ноги Сергея, как черная змея.

Тени смыкались вокруг. Артём стоял неподвижно, его пальцы судорожно сжимали амулет, а глаза стали стеклянными, будто он смотрел куда-то далеко — сквозь стены, сквозь время. Сергей бился в черных путах, которые сжимались все туже, как удавка.Охотник медленно приближался, его черная, липкая форма капала на пол, оставляя после себя темные лужицы.

—Спаси...нас..-его голос был как скрип веток на морозе.

Дима огляделся в панике. Его взгляд упал на старую банку с керосином в углу — ржавую, но все еще полную. Рядом валялись обрывки газет и тряпья.

План сложился мгновенно.Дима рванулся к банке, схватил ее и, не раздумывая, швырнул в печь. Стекло разбилось, и резкий запах керосина заполнил воздух.

—Что ты делаешь?! закричал Сергей, но Дима уже хватался за коробок спичек, валявшийся на столе.

Первая спичка погасла.Вторая чиркнула, но не загорелась.Охотник развернулся к нему, его желтые глаза сузились.

—Помоги....

Третья спичка вспыхнула , и дима швырнул ее в печь. Через секунду огонь с ревом вырвался из топки, облизывая старые доски, мгновенно перекидываясь на стены. Дым заполнил комнату. Охотник замер. Его черная форма вдруг задрожала, как вода под ветром.

—Спаси.... - прошипело существо, но его голос уже терял силу.

Тени, державшие Сергея, ослабли. Он вырвался и схватил Артёма за руку.

—Бежим!

Дима бросился к двери. За спиной раздался жуткий вопль -нечеловеческий, словно сам лес кричал от боли.Они вывалились наружу, падая в траву, и в тот же миг избушка **вспыхнула**, как факел.Трое подростков лежали на земле, задыхаясь.

—Амулет.. хрипло прошептал Артём.

Они обернулись.В дверном проёме пылающей избушки на мгновение возник силуэт — черный, искаженный пламенем.Потом рассыпался в пепел.Наступила тишина.Только треск огня и далекий крик совы нарушали ее.

—Мы... мы живы? - спросил Сергей.

Дима молча кивнул.Где-то в глубине леса, в самой густой тени, что-то шевельнулось.Но они уже не видели этого.Они бежали.Они мчались по тропинке, спотыкаясь о корни, хватая ртом холодный ночной воздух. За спиной догорала избушка, отбрасывая кровавые блики на стволы деревьев.

—Бежим, бежим, бежим! - кричал Сергей, таща за собой Артёма, который едва держался на ногах.

Дима бежал последним, постоянно оглядываясь. Казалось, что-то преследует их.Не просто догоняет - скользит между деревьями, неотступное, как сама ночь. Резкий хлопок разорвал тишину.Артём вскрикнул и рухнул на землю, хватаясь за ногу. Из рваной раны на лодыжке сочилась кровь.

—Что за...?!- Сергей озирался, но вокруг не было ни души.

Только лес. Только тени. И вдруг...тень Артёма зашевелилась.Она оторвалась от земли, потянулась вверх, как черный дым.

—Ч-что это?! - Дима отпрянул.

Тень приняла форму - длинный плащ, кривые плечи, бледные, как луна, глаза.Охотник.Он вышел из тени Артёма, будто рождаясь из самой тьмы. Его ружье дымилось.

—Останься с нами..- прошипело существо, наклоняясь к Артёму. -Спаси нас..

Артём закричал, когда черные пальцы охотника впились в его рану.Сергей схватил камень.

—Отвали от него!

Камень пролетел сквозь охотника, как сквозь дым.Дима понял -огонь был их единственным шансом.Он выхватил из кармана зажигалку (ту самую, что подожгла избушку) и щёлкнул ею.

Щелчок зажигалки прозвучал как выстрел. Охотник резко поднял голову.

—Гори в аду!! - закричал Дима, бросая пламя в тень.

Но охотник двинулся с нечеловеческой скоростью..Холодное прикосновение за спиной. Последнее, что почувствовал Дима - страшный удар прикладом в затылок.

Когда Дима очнулся, перед глазами плясали черные пятна. Он с трудом поднял голову.Сергей стоял над Артёмом, размахивая толстой веткой.

—Отойди от него! - его голос дрожал.

Охотник медленно повернулся. Раздался оглушительный выстрел.Сергей замер. Его глаза округлились от ужаса. Медленно, очень медленно он посмотрел вниз - на расползающееся по футболке алое пятно.

—Серёга... нет... - простонал Артём, беспомощно протягивая руку.

Сергей пошатнулся и рухнул на колени. Его пальцы судорожно сжали окровавленную ткань.Охотник шагнул вперед, поднимая ружье.

—Тени любят тишину... - прошептало существо, и в его голосе впервые прозвучало что-то похожее на удовлетворение.

Дима приходил в себя медленно, словно всплывая из густого, черного озера. Голова раскалывалась от боли, в висках стучало. Он застонал, пытаясь подняться на локти. Перед глазами плыли кровавые пятна, но сквозь них он разглядел жуткую картину.

Охотник тащил Артёма за шиворот к пылающей избушке. Его длинные, костлявые пальцы впились в плечо друга, оставляя на футболке тёмные, липкие следы. Артём слабо дёргался, но его движения были беспомощными — лицо залито кровью, глаза закатились.

—Агр! - хрипло крикнул Дима, но голос сорвался в кашель.

Охотник обернулся. Его жёлтые глаза сверкнули в огненном отблеске.

—Уходи..

Избушка горела, как факел.Пламя лизало стены, вырывалось из окон, но охотник, казалось, не боялся огня. Он шагнул в дверной проём, волоча за собой Артёма. Тот на мгновение пришёл в себя, закричал - отчаянно, по-звериному.

—Нет! Остановите его! - Дима попытался встать, но ноги подкосились.

Последнее, что он увидел перед тем, как сознание снова начало уплывать.Охотник исчез в огне.Артём протянул к нему руку...И дверь захлопнулась.

Солнечный луч ударил Диме в лицо, заставив его зажмуриться. Голова гудела, как будто в неё вбили гвоздь. Он медленно открыл глаза, осознавая, что лежит на сырой земле, а над ним склонился человек в форме.

—Очнулся!-крикнул кто-то.

Голоса. Шаги. Гул моторов.Дима с трудом поднял голову и увидел разгром.Избушка догорала, но уже не пылала - пожарные заливали её из шлангов, чёрный дым стелился по земле.Рядом стояли полицейские, переговариваясь между собой. Пара медиков в ярких жилетах возились с носилками.

—Где... Артём? Сергей?- прохрипел Дима, пытаясь сесть.

Мужчина в форме - полицейский с усталым лицом присел рядом.

—Ты один тут был, пацан. Больше никого не нашли.

Диму отвезли в больницу , где мальчик пробыл пару дней.Всё было как в тумане.

—Контузия.Лёгкое отравление угарным газом,- говорил врач.

Полицейские задавали вопросы.

—Вы втроём были? Где твои друзья?

—Охотник... Он их забрал..

Взрослые переглядывались.

—Стрелял в них.

—Он был... не человек.

Врач вздохнул и что-то записал. Через три дня Диму выписали. Родители молчали , а в школе шептались. Артёма и Сергея так и не нашли , хоть и в лесу продолжались поиски, но Дима знал:их там нет.

Однажды ночью он проснулся от щелчка, как курок взведённого ружья.На полу, в луне света, лежал амулет.Чёрный. С красными прожилками.И когда Дима потянулся к нему, тень на стене шевельнулась...

Год спустя в лесу нашли три велосипеда.Ржавые. С пробитыми колёсами.А в старой избушке, которую давно снесли, иногда слышатся голоса.

Но это, наверное, просто ветер.

Правда?

Глава 2 Возвращение домой.

Москва. Ноябрь 1998 года.

Дым сигарет «Явы» густой пеленой стоял в воздухе кафе «Ника». Здесь было тепло, пахло жареным луком, дешевым кофе и влажной одеждой. За столиком в углу, спиной к стене, сидел Дмитрий , бывший Дима.Следователь Московского уголовного розыска.Перед ним дымилась кружка пустого чая, а в руках он вертел зажигалку, машинально щёлкая колёсиком. Взгляд его был отсутствующим, уставшим. Девяностые выжигали душу, но его выжгли еще раньше, двадцать пять лет назад, в том лесу под Свердловском.На маленьком телевизоре под потолком, показывающем через помехи «РТР», закончилась какая-то мыльная опера.Дима уже собирался уходить, когда на экране появилась знакомая до тошноты физиономия ведущего программы «Вести».

-И снова тревожные новости с Урала, - голос диктора был ровным, будничным. - В Свердловской области, в поселке Садовый, пропали двое детей.Брат и сестра, семи и девяти лет.Вчера днем они отправились в лес за грибами и не вернулись. На место выехали поисковые отряды и милиция...

Дима замер. Звук как будто ушел из мира, остался только мерцающий экран и холодная волна, подкатившая к горлу Садовый , тот самый поселок.Рядом с ним... та самая чаща.Щелчок зажигалки прозвучал как выстрел. Пальцы сами собой сжались в кулак, костяшки побелели.На экране показали кадры: знакомый хмурый лес, растерянные милиционеры, плачущая женщина мать, наверное.И вдруг... мелькнул кадр старой, покосившейся избушки на опушке. Не той, что сгорела. Другой, но до жути похожей.

-Поиски продолжаются, но надежда, к сожалению, тает с каждым часом. Местные жители упоминают старую легенду о...

Ведущий усмехнулся, делая вид, что это нелепость.

-О каком-то Лесном Охотнике,который, по слухам, забирает заблудившихся детей.

Дима резко встал, задев стол. Кружка с грохотом упала на пол. На него обернулись парочка студентов и бородатый мужик у стойки.Он не видел их.Перед глазами стояло другое: черная, стекающая форма, желтые глаза, ружье. Крик Артема. И тихий шепот, ползущий из-под земли:Вы останетесь...

Он сунул руку в карман пальто. Пальцы нащупали холодный, гладкий предмет. Он всегда носил его с собой. Та самая зажигалка, что не смогла спасти его друзей. Его талисман и его проклятие.Он уже знал, что будет делать. Протоколы, дела, Москва - все это мгновенно утратило значение. История не закончилась , она просто ждала.Он бросил на стол деньги за чай и вышел на холодную, промозглую московскую улицу. Первым делом надо было сходить в отделение и взять отпуск «по семейным обстоятельствам». Потом на Казанский вокзал. Ближайший поезд до Екатеринбурга.Он ехал не как следователь на помощь коллегам. Он ехал как единственный выживший, который знал, с чем им предстоит столкнуться. И на этот раз он был вооружен не детской отвагой, а холодной яростью взрослого мужчины и служебным «Макаровым» в кобуре.Он смотрел в запотевшее окно такси, и в отражении ему мерещилось не его лицо, а три силуэта на фоне горящей избушки. Двое детей ждали. И он знал, что Охотник уже вышел на тропу.

Час спустя.

Казанский вокзал был не местом, а состоянием. Состоянием хаоса, безнадёги и странной, бурлящей жизни. Воздух гудел от десятков голосов, смешанных с рёвом громкоговорителей, объявляющих о задержках поездов. Пахло дезодорантом «Саша», дешёвой колбасой, махоркой и тоской.Дмитрий, втолкнувшись в этот людской муравейник, на мгновение застыл. После относительной тишины кафе этот гвалт бил по мозгам.Он механически потрогал кобуру под пиджаком, проверяя, что «Макаров» на месте. Холод металла успокаивал.Мужчина пробился к длинной, заляпанной царапинами кассе.Очередь двигалась со скоростью спящего удава.Перед ним стояла женщина с двумя авоськами, плакавшая в телефонную трубку, потом какие-то спекулянты с клетчатыми сумками, громко спорившие о курсе доллара.

-Билет. До Екатеринбурга. На ближайший рейс , - голос Дмитрия прозвучал хрипло и неестественно громко, перекрывая шум.

Кассирша, женщина с лицом, вылепленным из теста и вечного недосыпа, даже не взглянула на него.

-Плацкарт,купе?

-Любой.Лишь бы быстрее.

Она что-то пробурчала,щёлкая тумблерами на древнем аппарате.

-"Урал", № 76. Отправление через сорок минут. Стоянка двадцать минут. Платформа девятая. Есть одно купе. Дорого.

-Беру,- Дмитрий сунул в окошко пачку смятых купюр, даже не считая.

Он схватил зелёный бумажный билет, пробитый дырочками, и развернулся, едва не столкнувшись с каким-то типом в кожаной куртке.

-Эй,осторожней, мужик! - буркнул тот, но Дмитрий уже шёл, не оглядываясь.

Он нёсся по перрону, обходя груды багажа и спящих на чемоданах людей.Глаза искали номер поезда. Где-то плакал ребёнок. Пахло соляркой и остывающим металлом.И вдруг, посреди всей этой суеты, его взгляд зацепился за фигуру на противоположном перроне.

Высокий, худой мужчина в длинном, поношенном пальто и шляпе, надвинутой на глаза. Он стоял спиной, глядя на пустые рельсы. Но не это заставило кровь Дмитрия стынуть в жилах. Из-под полы его пальто виднелись знакомые, стоптанные сапоги. И на плече он держал не чемодан, а длинный, узкий свёрток, по форме до жути напоминающий... ружьё.Сердце Дмитрия пропустило удар. Он? Здесь? Не может быть. Паранойя. Усталость.Он зажмурился на секунду, с силой потерев переносицу. Когда открыл глаза , то фигуры на том перроне уже не было. Будто её и не было.

С громким шипящим выдохом подошёл его поезд.На поезде мелькала надпись"ЕКАТЕРИНБУРГ" с грязно-белыми буквами на черном фоне.Дмитрий со всей силы сжал ручку своего чемодана, пока костяшки не побелели. Он сделал глубокий вдох, пахнущий железом и угольной пылью, и шагнул в раскрытые двери вагона.Он ехал домой. Навстречу кошмару, который ждал его четверть века.

Поезд «Урал». Ночь.

Поезд мерно покачивался, выбивая стук колес по стыкам рельсов был гипнотический, убаюкивающий ритм.Но для Дмитрия он был похож на отсчет времени, удары метронома над пропастью.В купе пахло лавровым листом из чьих-то домашних запасов, старой пылью и страхом, который исходил только от него.Спать не получалось.Каждый раз, когда он закрывал глаза, перед ним вставали не лица друзей, а два новых: маленькие, незнакомые, испуганные. Брат и сестра. Семи и девяти лет. Как они кричали? Звали маму?

Тошнота подкатила внезапно и мощно, сжимая горло едким комом. Не от движения, а от воспоминаний, от ужаса, который настигал его здесь, в безопасности плацкартного вагона. Он резко вскочил с полки, едва не ударившись головой о верхнюю, и, шатаясь, выбрался в общий коридор.Дмитрий шатаясь вышел из купе. Тошнота была липкой и навязчивой, сжимая виски обручем. Он двинулся по коридору, держась за теплые пластиковые стенки вагонов. Поезд жил своей ночной жизнью. Из-за занавесок доносился храп, плач ребенка, приглушенный смех.Он проходил мимо открытого купе.

Там сидели мужики с одутловатыми лицами, играли в карты на пачку «Беломора».

-Вот при Союзе такого бы не было!Чтоб за зарплатой по полгода стоять?Да мы бы... - Дмитрий прошел мимо.

Дальше, у окна, стояла пара.Мужчина стоял в кожанке, а его жена в кричащей кофте.Спорили на повышенных тонах.

-Я тебе говорю,доллар до ста дойдет! Все рухнет! А Ельцин только и знает, что по телевизору... -Молчи уже!На всю страну кричишь!

Он миновал их, чувствуя, как знакомый гнев и бессилие эпохи накатывают и на него. Девяностые.Все рушится, все продается, все боятся будущего. И только его личный кошмар оказался вечным.

Он дошел до самого конца вагона, до тамбура. Здесь было пусто, только два стареньких проводника курили у открытой двери, впуская ледяную ночную свежесть.Дмитрий прислонился к стене, закрыл глаза, вдыхая морозный воздух.И тут из соседнего купе, откуда доносилось мерное посапывание, пробился сдавленный, взволнованный шепот.Два старческих голоса, знакомые до боли.Такие говорили в каждой советской очереди, в каждом дворе.

-Леночка, ты новости-то слышала?По первому показывали...

-Про каких новости,Галка? Опять эти бандиты?

-Хуже...Дети... в Садовом пропали , двое , маленькие совсем.

Дмитрий замер. Сердце пропустило удар, а потом заколотилось с бешеной силой. Он инстинктивно прижался к тонкой перегородке, сделав вид, что смотрит в черное окно.

-Садовый? - голос второй старушки дрогнул. - Это ж под Свердловском? Рядом с тем... лесом?

-Он самый.Грибы, говорят, пошли собирать и не вернулись.

-Матерь Божья...Да там же... та самая история была. Много лет назад.Тоже трое мальчиков...помнишь? Двоих так и не нашли...

Наступила тихая пауза, заполненная только стуком колес. Дмитрий чувствовал, как холодеют его пальцы.

-Галк... а ты не думаешь... что это...Оно? - шепот второй старушки стал совсем призрачным, испуганным.

-Молчи!Не накаркивай! - первая фыркнула, но в ее голосе тоже слышалась суеверная дрожь. -Но... знаешь, моя сноха из тех мест.Она говорила, что старики в деревне шепчутся. Говорят, Он возвращается, когда о Нем забывают , чтобы снова напомнить...

Дмитрий резко оттолкнулся от стены. Ему больше не нужно было проветриваться. Воздух в тамбуре стал ледяным и колющим.Он быстро пошел обратно по коридору, не видя ни играющих в карты, ни спорящих о долларе. В ушах стоял только этот старческий, полный ужаса шепот: Он возвращается, когда о Нем забывают...

Он не забыл.Он помнил каждый миг.И Охотник, казалось, знал это.И теперь звал его обратно новыми жертвами.Дмитрий вернулся в свое купе, захлопнул за собой дверь и уставился в ночь за окном. Теперь это было не бегство от прошлого.Это была погоня.Он мчался навстречу призраку, который уже начал свою новую охоту.

Изможденный мозг наконец отключился, и Дмитрий провалился в тяжелый, бездонный сон. Стук колес превратился в мерный, гипнотический бой барабана, отзываясь в висках.Ему снилось, что он всё так же едет в купе.Но всё было иначе.Полка была жёстче, свет лампы был тусклее и желтее, а за окном неслись не леса, а сплошная, густая чернота, в которой иногда мелькали бледные, как лица мертвецов, стволы берез.Он был один.Тишину разорвал скрип. Медленный, протяжный, как открывание старой, забытой двери.Дверь в купе медленно поползла в сторону.В проёме, залитая странным мерцающим светом, стояла фигура. Высокая, сутулая, в длинном, пропитанном запахом дыма и прели пальто.Лица не было видно , его скрывала тень от низко надвинутой шляпы.Но из-под полы пальто виднелись те самые, стоптанные сапоги.И на плече лежал длинный, темный предмет, отбрасывающий неестественно длинную тень.

Охотник...

Он вошёл в купе, не шагая, а словно скользя над полом. Воздух стал густым и ледяным.Дмитрий попытался вскочить, крикнуть, схватить пистолет , но тело было парализовано, как во сне. Что это и было.Фигура остановилась прямо перед ним.Тень от шляпы скрывала лицо, но Дмитрий чувствовал на себе тяжелый, немигающий взгляд.И тогда Охотник заговорил.Но голос был не его скрипучим шепотом.Это был голос Артема.Светлый, мальчишеский, полный недоумения и ужаса.

-Диим...почему ты не помог?.. Почему ты убежал?..»

Он пытался кивнуть головой, сказать, что нет, что он пытался...Но голос сменился.Стал хриплым, сдавленным - голосом Сергея, каким он был в последние секунды.

-Живот...так больно, Дима... Он выстрелил... а ты просто лежал... Ты мог что-то сделать!

Из-под шляпы что-то капнуло на пол. Темное, маслянистое. Как кровь, смешанная со смолой.

-Мы тут так долго... одни... - снова голос Артема, но теперь плачущий, детский.

-Холодно... Поиграй с нами, Дима... Останься с нами...

Тень от фигуры стала растягиваться, ползти по стене, обволакивая его, втягивая в себя.Она пахла влажной землей, гниющим деревом и чем-то металлическим , запахом старой крови.

-ВЕРНИСЬ К НАМ! - проревело сразу два голоса, сливаясь в один чудовищный, нечеловеческий вопль, полный боли и ненависти.Дмитрий с силой рванулся, пытаясь вырваться из паралича.

И проснулся...

Он сидел на полке, весь в холодном поту, сердце колотилось, готовое вырваться из груди.В купе было тихо, только храп соседа сверху. За окном по-прежнему неслась ночь.Он дрожащей рукой провел по лицу.Он был мокрым , и на тыльной стороне ладони осталась темная, липкая капля.Он поднес ее к носу.Пахло влажной землей и гнилым деревом.

Екатеринбург. Утро следующего дня.

Поезд с глухим стоном замер под сводами знакомого вокзала.Тот же запах угольной пыли, махорки и тоски, но теперь с примесью чего-то нового, нервного, девяностых:дешёвого одеколона «Саша» и тревоги.Дмитрий одним из первых выпрыгнул на перрон, чемодан с единственной сменой белья и кобурой «Макарова» тяжело тянул руку.Он стоял, вдыхая морозный воздух, и город ударил его по лицу воспоминаниями.

Здесь все было иначе ,не как в Москве.Более обшарпанное, более серое, более... честное в своей разрухе.Люди спешили, кутаясь в пальто, лица были озабоченными, усталыми.Витрины магазинов забиты товарами, но глаза прохожих пустые.Жизнь стала дорогой, а будущее туманным.

Он прошел через шумный зал, мимо спекулянтов, предлагавших «валюту, сигареты, паспорт», мимо плачущей женщины с тележкой - типичная картина нового времени.Его взгляд искал не такси, а что-то другое.У выхода он нашел то, что искал - старую, видавшую ещё Советскую эпоху , будку таксофона.Снял трубку, сунул в щель мятый кредитный билет.Набрал номер, который знал наизусть- номер дежурной части того самого районного отдела, что занимался... и тогда, и сейчас.

Трубку взяли сразу.Голос был молодой, бравурный, незнакомый.

-Отделение полиции,слушаю вас.

-Добрый день.Соедините, пожалуйста, с тем, кто курирует поиски пропавших детей в поселке Садовый.

-А кто спрашивает?

-Коллега из Москвы.Следователь Дмитрий Соколов.

На том конце провода зашумело, послышались приглушенные голоса.Через минуту трубку перехватил другой человек , у которого голос был более старше , хриплый , уставший.

-Соколов?С какого отдела?

-2-й отдел УР. Я по личной инициативе. Это... очень важно.Я могу быть на месте через два часа. Молчание.Потом тяжелый вздох.

-Приезжайте.Только без сенсаций, поняли? Дело и так еле движется. И... будьте готовы. Тут уже не до бюрократии.Местные и так на взводе.

Дмитрий бросил трубку.«Уже не до бюрократии» звучало зловеще.Он вышел на привокзальную площадь, полную разномастных «Жигулей» и иномарок с затемнёнными стеклами.Он поймал первую же «девятку» с опознавательными знаками такси.

-Поселок Садовый,- бросил он, закидывая чемодан на заднее сиденье.Водитель,мужик с лицом, прожжённым сигаретами и жизнью, обернулся с удивлением.

-Туда?Там же, слышал, дети пропали... Место нехорошее.

-Туда,- отрезал Дмитрий, глядя в окно.

Машина тронулась.Они выехали из города, и серые пятиэтажки сменились хмурыми уральскими лесами.Они стояли по обочинам дороги, темные, молчаливые, словно стена.Охранники старой тайны.

Дмитрий сжал ручку чемодана.Он почти на месте.Четверть века спустя он возвращался туда, где закончилось его детство. И теперь ему предстояло узнать, закончится ли здесь что-то еще.

---

Поселок Садовый. Районный отдел милиции.

«Девятка» выплюнула Дмитрия на раскисшую, серую улицу перед знакомым двухэтажным зданием из силикатного кирпича.Здание казалось меньше и обветшало.На дверях висела новенькая, криво прикрученная табличка «Полиция», но все здесь по-прежнему пахло старым половым воском, дешевым табаком и немытой мужской скукой.Он отдал водителю последние хрустящие купюры, даже не смотря на сумму, и тяжелой походкой направился ко входу. Каждый шаг отдавался в висках эхом из прошлого.

Внутри царил напряженный хаос. Звонили телефоны, кто-то кричал в трубку, два участковых в расстёгнутых формах пытались успокоить рыдающую женщину - вероятно, мать пропавших. Воздух был густым от отчаяния и беспомощной ярости.Дмитрия заметили сразу.Чужака в городском пальто, с чемоданом и напряжённым, нездешним лицом. К нему направился коренастый майор с усталым, как выгоревшее поле, лицом и щеткой седых усов.

-Соколов? - голос у майора был хриплым, простуженным. Дмитрий кивнул,доставая удостоверение.

-Майор Гущин.Идемте.

Он повел Дмитрия в маленький кабинет, заваленный папками.На стене висела старая, потрескавшаяся карта района. Гущин ткнул в нее толстым пальцем в точку, обведённую красным карандашом.

-Двое детей, брат и сестра.Вчера после школы пошли в лес за шишками для поделок и не вернулись.Подняли по тревоге всё, что шевелится. Искали всю ночь с собаками. Ничего.

Он тяжело вздохнул и посмотрел на Дмитрия испытующе.

-Ваш звонок.Вы сказали, это важно. Почему московский следователь рвется в эту дыру , когда в столице дел не меньше , а то и больше.

-Меня отправили сюда в качестве командировки.Я только недавно стал следователем , и прежде чем предоставить мне дела в Москве , отправили сюда.

-Понятно....

Майор медленно провел пальцем по разложенной на столе карте, вычерчивая невидимый маршрут. Его взгляд, тяжелый и взвешивающий, скользнул с прочерченных линий на Дмитрия.

-Только есть один нюанс, - его голос прозвучал глухо, нарушая тишину кабинета. - Работать вам предстоит в паре.Дело уже ведет другой следователь.

Дмитрий оторвался от изучения карты, его брови удивленно поползли вверх.

-С кем именно?

В ответ майор лишь едва заметно усмехнулся в усы, сделав паузу, полную недосказанности.

-Поезжайте на лесопилку и узнаете на месте.Она как раз там сейчас ведет осмотр.

- Она? - не скрывая удивления, переспросил Дмитрий, уловив мягкое окончание в словах начальника.

Майор вместо ответа лишь многозначительно хмыкнул, и без лишних слов бросил на стол блестящий веером связки ключей. Металл звякнул о дерево стола.

-Берите «Москвич» езжайте и не заставляйте людей ждать вас.

Ключи звякнули в ладони Дмитрия холодом отполированного металла. Он вышел из кабинета, и дверь закрылась за ним с тихим, но окончательным щелчком, словно захлопнулась крышка гроба старой, понятной ему жизни одиночки.

За рулем «Москвича» пахло пылью, дешевым табаком и остывшим металлом. Двигатель взревел усталым, хриплым кашлем, и автомобиль, вздрогнув, тронулся с места, подчиняясь давно знакомому маршруту. Дорога на лесопилку вилась серой лентой, уходя вглубь чахлого подлеска. По обочинам, как немые стражи, стояли сосны, их смолистый запах пробивался сквозь щели в полу и смешивался с запахом бензина.Чем ближе к цели, тем сильнее становился тревожный, горький аромат свежей спиленной древесины.Вскоре впереди показались ржавые крыши ангаров и гигантские штабеля бревен, похожие на сложенные спички какого-то исполина. За периметром штабелей маячила одинокая фигура возле полицейской «Волги» - местный участковый, одетый в шинель и смотрящий на приближающийся «Москвич» с немым вопросом на лице.

Дмитрий заглушил двигатель. Тишина, наступившая после рыка мотора, оказалась звенящей и неестественной. Ее нарушал лишь настойчивый, тоскливый скрип где-то в глубине территории , словно калитка на забытой всеми даче, которую раскачивает ветер.

- Вас уже ожидают, товарищ капитан, - участковый кивнул вглубь, к огромному, темному проёму главного цеха.

-Там.

Дмитрий двинулся вперед.Под ногами хрустела щепа и утоптанная земля, смешанная с опилками.Воздух внутри цеха был густым, как бульон.В нем висела взвесь из мельчайших древесных частиц, подсвеченных лучами солнца, который пробивались сквозь дыры в прогнившей кровле.И стоял гнетущий запах свежего леса, старости и чего-то еще...Медного, знакомого до тошноты.Запаха крови.

И тогда он ее увидел.В самом центре этого гигантского помещения, возле массивной, застывшей пилорамы, стояла женщина.Высокая, прямая, в бежевом плаще, который резко контрастировал с грязью и мраком цеха. Она не суетилась, не копошилась на месте преступления.Она стояла совершенно неподвижно, изучая что-то на земле, и ее спокойная поза была полной противоположностью хаосу, что царил вокруг.Услышав его шаги, она обернулась.Не резко, а плавно, с холодным, изучающим любопытством. Из-под прямых темных волос, выбившихся из строгой укладки, на него взглянули глаза неожиданно светлые, почти прозрачные, как лед. В них не было ни капли смущения или приветствия. Лишь чистая, отточенная оценка.

- Капитан Орлов? - ее голос низкий, ровный, без тенорка волнения, идеально лег в звенящую тишину цеха. - Меня зовут Соколова.Майор, видимо, решил усложнить нам обоим жизнь.

Она не протянула руку для приветствия. Вместо этого ее тонкий указательный палец, одетый в перчатку без пальцев, плавно опустился вниз, указывая на место у своих ног.

-Посмотрите. Прежде чем что-либо говорить. Что вы здесь видите?

Дмитрий замер на мгновение, ощущая на себе вес ее ледяного, оценивающего взгляда.Её вопрос висел в воздухе вызовом.Он медленно приблизился, его ботинки утопали в слое влажных опилок, и встал рядом, следуя направлению её пальца.Его взгляд, привыкший выхватывать детали, скользнул по земле. Сначала была общая картина: бурые, вязкие пятна, впитавшиеся в древесную труху, обломок каски, брошенный кем-то впопыхах.Стандартный хаос, но он заставил себя замедлиться, дышать глубже, отсечь всё лишнее. Так, как учили когда-то.

-Я вижу... что здесь было двое, - его собственный голос прозвучал глухо, нарушая давящую тишину. Он присел на корточки, не касаясь земли, лишь указывая подбородком. - Тот, кого ударили... он упал здесь.Опилки слежались под ним, вдавлены равномерно.

Его палец переместился на несколько сантиметров в сторону, к цепочке едва заметных брызг, более темных и густых.

-А это... уже другое. Удар был нанесен сверху, с размаху. Кровь била под давлением. Иначе брызг бы не было. Они отсюда... - он обвел воображаемую дугу, - разлетелись веером.

Дмитрий поднял глаза на Соколову.Её лицо оставалось непроницаемым, но в светлых глазах зажёгся крошечный, холодный огонёк интереса.

-Так кто же на кого напал? - спросил он, переводя вопрос обратно на неё. - Тот, кто лежит здесь, ровно? Или тот, чья кровь кричит с этих опилок?

В ответ Соколова лишь промолчала.ЕёЛедяное спокойствие было заразительным.Дмитрий, следуя за ее взглядом, уже начал выстраивать в голове более мрачную логику этой кровавой пьесы.Воздух гудел от невысказанных версий, и в этом напряжённом молчании родилось новое, едва уловимое звучание.Тишину разрезал одинокий, предательский скрип.

Не тоскливый и беспричинный, как у калитки на ветру, а влажный, тяжелый, будто кто-то невыносимо медленно перенес вес на половицу, пропитанную кровью.Дмитрий замер.Спина его моментально покрылась ледяным потом.Это был звук из самого темного угла его детства, из кошмара, в котором он не признавался никому. Звук, который всегда предшествовал Ему.Соколова тоже застыла. Её глаза, секунду назад горевшие холодным азартом, сузились , мгновенно оценив изменение угла теней.Они действовали синхронно, даже без команды , как два тела, отточенные опасностью, рванулись в стороны, в просвет между грудами досок.И обернулись.

Тень, которая секунду назад была просто бесформенным пятном на стене, воплотилась.Она сгустилась из нее, вобрав в себя мрак угла, запах старого дерева и медный привкус крови.Это была не просто фигура человека.Это было воплощение погони, древний и беспощадный инстинкт, принявший форму высокого, сухого силуэта с неестественно длинными руками, пальцы которых скрипели, сжимаясь, будто обхватывая невидимую горловину. Лица не было , а лишь тусклые, фосфоресцирующие точки, горящие из глубины этой тьмы холодным, голодным светом.Сердце Дмитрия колотилось где-то в горле, сжимая его глотку ледяным комом детского ужаса.Охотник , тот самый, что являлся ему в бреду после смерти друзей, стоя в конце больничного коридора.Тот, чей образ он все эти годы старательно выжигал из памяти.

- Чёрт... - вырвалось у него хрипло, против воли.Это был не возглас страха, а глухое, животное признание давнего врага.Его рука инстинктивно потянулась к кобуре, хотя разум уже кричал, что пули здесь бессильны. Это было нечто из другой материи, из другого времени, пришедшее за своим.

А тень меж тем качнулась, готовясь к новому движению, наполняя цех тихим, свистящим звуком входящего в легкие воздуха.Холодный ужас, знакомый до костного треска, парализовал Дмитрия на мгновение. Но годы муштры взяли верх над детским кошмаром. Взгляд его встретился со взглядом Соколовой , и в ее ледяных глазах не было страха, лишь чистая, яростная решимость.Без слов оба достали пистолета.Две вспышки почти слились в одну, разорвав гнетущую тишину цеха оглушительным двойным грохотом.Пламя на мгновение озарило жуткий силуэт , и ничего.Пули, не встретив никакого сопротивления, пролетели сквозь тень, как сквозь дым, и с глухим стуком впились в прогнившую деревянную стену, подняв облачко трухи.В наступившей после залпа оглушительной тишине прозвучал тихий, влажный смешок.Он исходил от самой тени, вибрируя в воздухе, словно скрип натягиваемой струны.

Тьма перед ними сжалась, стала плотной, как черная смола. Воздух затрепетал, исказился, будто над раскаленным асфальтом. И существо сделало шаг вперед. Всего один шаг.Но теперь его нога ударила по бетонному полу с твердым, реальным стуком.Тень обрела плоть. Это уже не был бесплотный призрак , а перед ними стояло нечто массивное, шершавое, будто вырезанное из обугленного дерева и спрессованной тьмы.Длинные конечности, теперь стали руками, с жилистой мускулатурой, завершались когтями, которые с легким скрежетом провели по полу, оставляя глубокие царапины.Две светящиеся точки теперь горели в глубоких глазницах, как угли в пепелище.Оно ринулось вперед. Не призрачным скольжением, а яростным, мощным броском тяжелого тела. Целью была Соколова. Коготь, острый и черный, как обсидиан, взметнулся, чтобы снести ей голову.

В тот миг, когда черный коготь был готов вонзиться в девушку, воздух снова взорвался Но на этот раз грохот был не одиночным, а точной очередью.Три вспышки, три ослепительных молнии, прошили спину твари.Не было ни крови, ни плоти , а был лишь резкий, гортанный вопль, больше похожий на скрежет ломающихся сучьев.Пули, казалось, не нанесли рану, но нарушили саму её суть, её концентрацию.Существо вздрогнуло, его массивная форма задрожала, потеряла плотность.Оно тут же распалось , как черный дым, подхваченный внезапным ветром, тень рассыпалась на мириады клочьев тьмы, которые тут же растворились в сыром воздухе цеха, оставив после лишь запах озона и палёной древесины.

В наступившей оглушительной тишине, в гигантском дверном проёме, затянутом серой пеленой дождя, стоял человек высокий, поджарый, застывший в невозмутимой позе.На нём было длинное пальто цвета мокрого асфальта, и набекрень сидела элегантная, с широкими полями, чёрная шляпа, от которой струились капли воды.Из-под полей во мрак смотрело худое, аскетичное лицо с резкими, словно высеченными чертами В его опущенной руке дымился тяжёлый пистолет с удлинённым стволом - инструмент, явно не положенный следователям.Он не спешил входить. Его взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по Дмитрию, прижавшемуся к станку, задержался на Соколовой, вытирающей кровь с виска, и наконец упёрся в то место, где секунду назад стояло воплощение кошмара.

- Кажется, я слегка опоздал к началу представления, - произнёс он.Голос был низким, спокойным, без единой нотки волнения, и оттого леденяще чужим в этом месте. - Но, судя по всему , пришел в самый разгар событий.

Соловьева резко остановилась, и глаза её вспыхнули от возмущения.

-Николай?! Что вы здесь делаете? Вы же не имеете тут никакого права быть Вы же бывший следователь!

Мужчина спокойно подошёл к ней.Его появление здесь и впрямь было неожиданным и даже незаконным , ведь вся лесопилка была перекрыта ленточками.

-Я просто прогуливался мимо, - невозмутимо ответил он. - И почувствовал, как беззащитным людям нужна помощь. Разве теперь это преступление?

Возмущение Соловьевы , казалось, раскалило вечерний воздух.

-Тогда ты заходишь на территорию, где ведётся расследование, то да, - отчеканила она, каждый звук её голоса был отточен, как лезвие.

Николай, словно не услышав её тона, медленно повёл плечом.Его взгляд, холодный и аналитический, скользнул в сторону молодого человека, застывшего в нескольких шагах.

-А он тогда что делает? - голос мужчины был спокоен, почти ленив, но в нём чувствовалась стальная пружина. Он указал на Дмитрия тонким, точным движением, словно ставя метку на карте.

По лицу бывшего следователя пробежала тень.Была лёгкая, почти неуловимая игра мускулов.В прищуренных глазах мелькнуло минутное удивление, а следом за ним та самая язвительная нотка презрения, которую он никогда не утруждал себя скрывать. Но Соловьева резко вернула его внимание на себя, шагнув вперёд.

- Он мой напарник, & отрезала она, и в этих словах звучала не просто констатация факта, а броня, выстроенная вокруг своего коллеги.- В расследовании о пропавших детях. Если до твоего проницательного ума это так и не дошло.

-Интересно… - растянул Николай, и это слово повисло в воздухе тягучим и многозначительным, словно дым от сигары.

Не спеша, с тигриной грацией он закрыл расстояние между собой и Дмитрием.Он совершил неспешный обход, изучая, впитывая каждую деталь: от неуверенной позы до дроби в потускневшем взгляде. Его молчаливый осмотр с ног до головы был унизительнее любой унизительной фразы.

-С Москвы, что ли? - спросил он наконец, и его голос был низким, проникающим прямо в кости.

Дмитрий почувствовал, как подкашиваются ноги. Горло сжалось, выдав лишь сдавленный, потерянный звук.

-Д-да…

Он был ошарашен, парализован.Кошмар, который преследовал его долгие годы, тень, от которой он бежал на край света, внезапно материализовалась здесь, во плоти. Это был не призрак из прошлого. Это был Охотник. И он смотрел на него прямо сейчас.

-Понятно.Ну что тогда , москвич ты наш.Я так понимаю , у тебя нету ночлега?

-Я приехал пару часов назад...

Николай, не сводя с Дмитрия своего проницательного взгляда, смягчил острые углы своего каменного выражения. В его глазах, всего мгновение назад полных холодного презрения, теперь читалась странная, почти отеческая уверенность.

- Ничего, - произнёс он голосом, который внезапно стал низким, бархатным и удивительно обволакивающим. В нём не осталось и следа от былой язвительности.- Можешь пока пожить у меня. Не пропадёшь.

Он сделал шаг вперёд, и его мощная правая рука, больше привыкшая к грубой силе, легла на плечо Дмитрия не властным захватом, а скорее тяжёлым, но оберегающим крылом. Лёгким давлением он развернул юношу от Соловьевы и повёл к выходу, словно ограждая его от невидимой опасности.

-Пойдём, я проведу тебя до дома.- Его шаги были мерными и уверенными, а поступь твёрдой, заглушающей все другие звуки на скрипучем полу лесопилки. - А там и можем немного… по рюмочке для храбрости. - В этих словах прозвучала тёплая, мужская ухмылка, обещающая покой и забвение.

У самого выхода, уже на пороге, где вечерние сумерки сливались с мраком старого здания, Николай внезапно остановился. Он обернулся, и его профиль на мгновение вырезался на фоне угасающего дня. Его взгляд нашёл Соловьёву, застывшую в центре зала в ореоле собственного возмущения и недоумения.

- Рад был тебя видеть, Маша, - бросил он ей через плечо.Эти слова прозвучали поразительно ласково, почти интимно, отчего их ирония и скрытая насмешка становились ещё более колкими и неуловимыми. Это была не грубость, а нечто гораздо более глубокое и знакомое, от чего по спине Соловьёвой пробежал холодок.

Не дав ей возможности найти ответ, он вышел, растворившись в сгущающихся сумерках, уводя за собой своего ошеломлённого «гостя».На улице его ждала, будто вырастая из самого мрака, тёмно-бордовая «Волга» модели ГАЗ-24. Покрытая тонким слоем дорожной пыли, она выглядела как старый, верный страж - массивная, солидная, с потускневшим от времени лаком.Николай подвёл Дмитрия к пассажирской двери. С лёгким скрипом, который знал только он один, дверь поддалась. Николай дёрнул её с привычной силой, повернув массивную хромированную ручку.

-Проходи, - его движение было не просто вежливым, а обдуманным, ритуальным. Он не просто открыл дверь, а совершил это действие, как некий жест гостеприимства, за которым скрывалась безраздельная власть хозяина положения.

Он мягко, но неоспоримо направляющей рукой помог Димитрию опуститься на пружинящее сиденье, обитое потёртым коленкором, прихлопнул дверь с глухим, герметичным стуком, изолирующим пассажира от внешнего мира.Обойдя массивный капот, Николай занял своё место за широким рулём.Ключ повернулся в замке зажигания с щёлкающим звуком, и двигатель отозвался низким, глухим урчанием.Фары прорезали темноту двумя яркими пучками света, освещая пыльную дорогу впереди. «Волга» тронулась с места плавно, почти бесшумно, увозя их прочь от лесопилки, и погружая в неизвестность, которая теперь казалась и пугающей, и заманчивой одновременно.

Поездка заняла не больше десяти минут. «Волга» плыла по темным улицам спального района, словно тёмный корабль по ночному морю. Николай не произнёс за рулём ни слова, и это молчание было густым, насыщенным, давящим на Диму сильнее упрёков. Лишь ровный гул двигателя и тихое шипение асфальта под колёсами нарушали тишину.

Наконец, автомобиль плавно свернул в узкий проулок между двумя хрущёвками. Николай мастерски загнал машину в тень под голыми ветвями старого тополя.Он повернул ключ в замке зажигания, и мощный мотор «Волги» вздохнул последний раз и затих. Наступившая тишина оказалась оглушительной.

-Приехали, - голос Николая прозвучал негромко, разрывая тишину.Он вышел из машины, его тень, длинная и искажённая, упала на потрескавшийся асфальт.

Димитрий, двигаясь на автомате, последовал за ним. В подъезде пахло сыростью и старым линолеумом.

- Тут небогато, но зато своё, - сказал Николай, вставляя в замок массивный ключ.Дверь открылась с глухим щелчком. - Проходи. Не стесняйся.

Он щёлкнул выключателем. Желтоватый свет выхватил из полумрака узкую прихожую и коридор, уходящий вглубь квартиры. Воздух был прохладным и пахнул одиночеством, старыми книгами и кожей.

-Снимай обувь, если не хочешь, чтобы Марья Ивановна снизу стучала батареей, -Мужчина повесил пальто на прогнувшуюся вешалку. - Она у нас по совместительству домовой комитет и отдел цензуры.

Дмитрий молча наклонился, чтобы развязать шнурки. Руки его слегка дрожали.

-Спасибо, что... приютили, - пробормотал он, наконец находя слова.

-Не за что, - Николай прошёл вглубь коридора, его голос донёсся из какой-то комнаты. - Один я тут всё равно как суслик в степи. Тоскливо.Чай будешь? Или сразу к делу?

-К... какому делу?

Из комнаты вышел Николай, держа в руках две простые гранёные стопки и пол-литровую бутылку без этикетки с мутноватой жидкостью.

- А какое у нас дело, Дима? - он поставил стопки на тумбочку у зеркала. - Для храбрости, как и обещал. Чтобы душа пела и сердце открылось. Или ты думал, я тебя из жалости подобрал?Мне нужны собутыльники.

Он налил прозрачную жидкость до краёв. Резкий, специфический запах разлился по прихожей.

- За знакомство, - Николай протянул одну стопку Дмитрию.Его взгляд, прищуренный, изучающий, уже не казался таким усталым. В нём вновь загорелась та самая, знакомая по лесопилке, опасная искра. - Выпьем за то, чтобы наша новая... дружба... была взаимовыгодной. Ну же, бери. Не бойся, я не отравлю.По крайней мере, пока.