Прогностикар. Дело «Совершенной ясности».

Глава 1. Смутная тень.

На границе света всегда сторожит алчущая тень. Не позволяй ослабнуть светочу, дабы не впустить её, Ни в сердце, ни в разуме, ни в слове. «Наставления инквизитора Ордо Маллеус Иоланда Тита»

Внутри «Репрессора» было душно, пахло прометием, потом и переработанным маслом. Пол слегка потряхивало, когда бронемашина преодолевала очередную выбоину. Окраины Вивиан-Прайм, куда Ниро завело расследование, не отличались качественным дорожным покрытием, особенно после восстания, произошедшего десять лет назад. Тогда губернатор Кодак даже запросил у милорда Пелленора помощь в виде его штурмовиков.

Ниро перелистал пару страниц своего отчёта и остановился на описании трёх допросов, которые провёл вместе с парой арбитраторов. В этом деле было больше грязи, чем ему бы хотелось, но в целом оно оказалось достаточно запутанным и сложным, чтобы милорд дал позволение на участие своего прогностикара. Ниро добавил несколько строк в отчёт и сохранил запись.

Дело о контрабанде жемчуга с Гардарики казалось на первый взгляд простым. Внезапно всплывшие на рынке жемчужины, не учтённые ни в одном каталоге, свежая партия, которой просто не могло быть – всё это привлекло внимание Адептус Арбитрес. Поставки с Гардарики всегда жёстко регламентировались, производство на планете велось в строго ограниченных объёмах. И потому предметы роскоши и вина оттуда стоили баснословно дорого. Одна лишняя партия жемчуга могла сделать кого-то очень богатым. А кому-то стоить жизни, как только вскрылась бы недостача на Гардарике.

Расследование затянулось на две недели, всё это время Ниро провёл в центральном Крепости-Участке Вивиан-Прайм, вернее, возвращался туда, чтобы поспать пару-тройку часов и сдать очередной отчёт. Всё остальное время Липпе носился по улицам города в компании пары арбитраторов и нескольких вериспексоров, допрашивал, выискивал улики и громил промежуточные склады. Во всём этом не было и следа Губительных Сил, только человеческие хитрость, жадность и лицемерие. И вот, дело было закончено, осталось сдать последний отчёт старшему вериспексору Абелии Ханс.

– Липпе, а ты задержишься? – Ниро поморщился от этого проявления вопиющей фамильярности. Сидевший напротив него арбитратор улыбался, вопросительно склонив голову к плечу.

Атанас Уолисс совершенно не понимал субординации и считал за своего всякого, кто сражается с ним плечом к плечу. И в своей бестактности он был совершенно искренен. Кай терпел его только потому, что Атанас был первоклассным боевиком, не задавал вопросов и умел проводить допросы быстро и относительно чисто.

– На всё воля милорда Пелленора, – холодно ответил Ниро.

После того, как он сдаст отчёт Абелии, Липпе должен был доложить в Псарню о том, что освободился и ждёт дальнейших указаний. Если их не последует, он, с разрешения милорда, сможет взять себе ещё одно расследование. По срочным заданиям Кая могли сдёрнуть в любой момент, но пока Псарня хранила молчание.

– Было бы неплохо, – размечтался Атанас.

– Отстань от него, – одёрнула напарника Лика Жеван. Она была ниже ростом крупного, мускулистого Уолисса и, тем более, долговязого тощего Кая. Но это не мешало ей быть метким снайпером, а ещё добавляло скорости и маневренности в бою. Лика умела быстро ориентироваться в любой обстановке и особо пеклась о защите вериспексора-прогностикара.

Ниро не стал лезть в вялую перебранку арбитраторов. Такое случалось часто, эти двое ладили, но, видимо, считали обмен ругательствами частью работы. Кай изучил их на первом же расследовании, на которое взял их помощниками. Проанализировал характеры, поведение и взаимодействие. Атанас и Лика хорошо сочетались и умели работать вместе, компенсируя слабости друг друга. А ещё они оба были настолько лишены пси-восприятия, что не испытывали ни малейшего дискомфорта, работая с Липпе.

«Репрессор» выкатился на трассу и набрал скорость. Здесь уже не трясло, на выделенной полосе почти не встречалось транспорта, так что до Крепости-Участка можно было расслабиться. Ниро ещё раз пролистал свой отчёт, поправил несколько деталей и закрыл документ, педантично переместив его из каталога текущих заданий в каталог выполненных.

У левого плеча Липпе завис сервочереп, методично сканировавший экран планшета и копировавший все изменения отчёта во внутреннюю память. Ниро время от времени брал его на задания, хотя сам себе не мог объяснить, зачем тот ему сдался. Этот сервочереп умел лишь копировать данные и вести пикт и вид-съёмку. Липпе слегка оттолкнул череп, когда тот подлетел слишком близко. Рука сама потянулась, чтобы дёрнуть за один из свисавших из-под нижней челюсти манипуляторов.

– Уже скоро будем, – Уолисс откинулся на спинку кресла, к которому был пристёгнут. – Интересно, что сегодня в столовой?

– А есть варианты? – усмехнулась Лика.

Кай поднял голову, безучастно посмотрев на своих спутников. На миг ему показалось, что в «Репрессоре» есть кто-то ещё, но ощущение пропало, даже не дав ему себя осознать. Сервочереп отлетел в сторону и принялся сканировать стенку пассажирского отсека. Иногда после сложных расследований, когда переполнялся объём памяти, его начинало клинить.

– Отнесу его к шестерёнкам, – задумчиво протянула Лика, глядя на странное поведение сервочерепа. – Если он вам не нужен.

– В нём только дублированная информация, после её копирования… – Ниро замолчал, подбирая более простую формулировку для «было бы целесообразно провести полную диагностику». – Можете отнести его штатному технопровидцу.

– Принято! – отсалютовала Лика.

До самого возвращения в Крепость-Участок они молчали. Липпе проверял и дописывал отчёт, Лика и Атанас переглядывались и посмеивались, наблюдая за чудачествами сервочерепа. Вскоре «Репрессор» вкатился по пандусу через ворота, развернулся во дворе и откинул аппарель. Ниро подождал, пока арбитраторы спустятся, и вышел следом. Бронетранспортёр высадил их у главного входа в Крепость-Участок.

Лика и Атанас попрощались, сразу свернув к казармам. Липпе только кивнул в ответ, у его плеча всё ещё висел сервочереп, низко гудя сервоприводами. Надоедливая костяшка, почти бесполезная, да ещё и странно себя ведущая к концу каждой миссии. Кай поднял руку и коснулся одного из свисающих тонких манипуляторов.

В коридорах было людно, то и дело попадались сервиторы с папками документов, задёрганные секретари и арбитраторы. Кай проходил мимо, не обращая ни на кого внимания. Обитатели Крепости-Участка расступались, пряча глаза. Кто-то знал его в лицо, большинство просто не желало оказываться у него на пути по неясным им самим причинам. Ниро давно привык к такому положению вещей.

– Доброе утро, Липпе! – его окликнула невысокая, отчаянно рыжая женщина с аугментированными глазами и разъёмом за правым ухом. Она работала старшим мортикатором крыла вериспексоров участка и хорошо знала прогностикара милорда Пелленора.

– Доброе утро, Иванка, – Ниро остановился и формально кивнул знакомой. Сервочереп сделал пикт-изображение старшего мортикатора и низко загудел, сохраняя его в переполненную память.

– Работки ты подкинул. Зайти не хочешь? – Иванка Ли покачала головой, уже зная, каким будет ответ. Несколько часов назад вериспексоры, работавшие с Липпе, притащили ей целую гору трупов с требованием разобрать и описать. Ничего примечательного в телах не было, кроме незнакомых гильдейских татуировок и подпольной, но качественной аугментики. Иванка печёнкой чуяла, что всё это выльется в новое, ещё более муторное расследование.

– Мне нужно сдать отчёт, – Кай пристально посмотрел на мортикатора Ли. Обычно люди не выносили такой прямой взгляд, но Иванка продолжала улыбаться.

– Отчёт никуда не денется, старушка Абелия орать на тебя всё равно не станет, – пожала плечами Ли. – Может, хоть рекафа выпьем?

Ниро покачал головой, давая понять, что спешит. Ему было непривычно и непонятно такое навязчивое дружелюбие. Оно должно было раздражать своей нелогичностью, но Каю казалось любопытным. Отделавшись от мортикатора Ли, он продолжил свой путь. В толпе мелькнуло знакомое лицо, но Кай не успел понять, кто это. Невысокая, хрупкая, светловолосая девушка с кипой бумаг в руках проскользнула между двумя арбитраторами в закопченной броне и исчезла.

В кабинет старшего вериспексора Абелии Ханс Ниро прошёл без очереди. Двое вериспексоров, явно уже давно ждавших под дверью, согласно его пропустили, не решившись даже поднять головы. Кай однажды работал с ними, но имена в памяти не сохранились.

Абелия Ханс, сухая немолодая женщина с цепким взглядом и аугментированными пальцами на правой руке, сидела за столом и разбирала стопки планшетов с отчётами. На стук и скрип двери она не отреагировала, но, когда Липпе подошёл, подняла голову. На её лице, обычно бесстрастном и холодном, как и всегда при появлении прогностикара инквизитора, появилось растерянное и слегка виноватое выражение лица.

– С чем пришёл? – Абелия старалась избегать личного обращения в разговоре, особенно, когда не была уверена, как обращаться к собеседнику. По всем бумагам стоявший перед ней мужчина числился её подчинённым. Но Ханс прекрасно знала, что она – всего лишь прикрытие для агента Инквизиции, что ставило её в несколько неловкое положение.

– Я закончил расследование дела о контрабанде. Передал тела Ли, конфискат отправил на склад, – Ниро положил на стол перед Абелией планшет с отчётом, который правил по дороге в Крепость-Участок. Ханс уже знала о переданных трупах и поступлении на склад. Они оба понимали, что всё это – необходимая формальность, и оба идеально играли свои роли.

Сервочереп перелетел от плеча Липпе к старшему вериспексору, завис рядом с ней на пару мгновений, после чего отправился изучать стену у Ханс за спиной.

– Как всегда безупречно, – Абелия вымученно улыбнулась и передёрнула плечами. Ей всегда становилось зябко в присутствии прогностикара. Он был полезен, очень полезен. И как вериспексор, и как агент Инквизиции. Конечно, от последнего Ханс с лёгким сердцем бы отказалась, но её не спрашивали. И всё-таки, на Липпе можно было спихнуть дела, с которыми Абелия либо не хотела разбираться, либо не имела компетенции: всё странное, необычное и откровенно разящее колдовством. – Какие планы на вечер?

– Сейчас я возвращаюсь, – Ниро ни на миг не поверил дружелюбному тону, который с видимым трудом выдала Абелия. Эта фраза была у них дежурной и не всегда удавалась старшему вериспексору Ханс.

– Лёгкой дороги, – вымученно улыбнулась Абелия. Это она сказала искренне. Кибермастиф инквизитора возвращался к своему оператору, и Ханс от всей души желала, чтобы они поскорее воссоединились. За годы совместной работы Абелия научилась ценить Липпе как опытного и трудолюбивого сотрудника, но привыкнуть к нему так до конца и не смогла.

Ниро кивнул и вышёл из кабинета старшего вериспексора. На пути до подземной стоянки ему встречались люди: кого-то он знал по прежней работе, кого-то только видел в коридорах, а кто-то казался едва знакомым. Несколько человек с ним поздоровалось, один – религиозный и чрезмерно усердный арбитратор – сложил на груди знамение Аквилы, остальные же предпочитали убираться с дороги, ограничиваясь кивками и опущенными взглядами.

– Липпе, как расследование? – Ниро обернулся. К нему спешил Рено Сальчини, молодой, но весьма талантливый вериспексор, лишь недавно начавший работать без наставничества старших товарищей. – Не хотите рекаф? Случайно взял два.

– Благодарю, – Ниро взял протянутый Рено стаканчик из переработанного картона. Сальчини даже не пытался скрыть откровенную ложь. Случайно взять два рекафа у него вряд ли бы получилось.

– Слышал, вы закончили с контрабандистами. Этот жемчуг – это ведь не первый случай контрабанды с Гардарики за последний год. В прошлый раз это были сушёные плоды славии. Очень сладкий, очень вкусный и безумно дорогой фрукт, – едва не задыхаясь, выпалил Рено. Он замер, точно дожидающийся команды кибермастиф, только что притащивший сабатоны своему разленившемуся оператору.

– С наркотическим эффектом? – Ниро сделал глоток рекафа. Чего-то в его вкусе явно не хватало.

– С лёгким галлюциногенным эффектом. Ничего запрещённого, но мне даже на один сушёный фрукт за год не заработать. А ввезли три контейнера по двести ящиков в каждом. Группу накрыли быстро, но сам факт… – Рено подался вперёд, надеясь, что старший товарищ посвятит его в какие-нибудь тайны или хотя бы похвалит за усердие и способность видеть закономерности.

– Рено, отстань от него, – над молодым вериспексором навис Август Жевье, крупный, мускулистый арбитратор с седыми волосами и шрамами на плохо выбритом лице. – Покидаешь нас, Липпе?

– Да, возвращаюсь, – Ниро сделал ещё один глоток рекафа. Август командовал отделением тяжеловооружённых арбитраторов, его отправляли в самые опасные места, на подавление самых жестоких бунтов. В прошлый раз Кай сталкивался с ним во время восстания, поднятого ересиархом Петром. Бойцы Пелленора тогда просто не успевали добраться, а ритуал нужно было остановить любой ценой. Пока бойцы Арбитрес сдерживали обезумевшую толпу, Ниро с Ликой, Атанасом и Камилем Праттом, ещё одним агентом милорда, пробирались в логово ересиарха. С тех пор Август считал его за своего.

– Ну, до встречи! – махнул огромной рукой арбитратор, положил ладонь на плечо Рено и увёл парня за собой. Тот явно не был доволен тем, что его лишают интересной беседы, но противиться не посмел.

Ниро допил успевший остыть рекаф и спустился на подземную парковку. Мобиль дожидался его в дальнем углу, это место никто никогда не занимал, оно как-то само закрепилось за прогностикаром. Кай вывел мобиль со стоянки, влился в плотный поток транспорта на трассе. Спешить было некуда, так что он решил не сворачивать на выделенную полосу. Когда была возможность, Ниро использовал вождение для тренировки. Краткосрочное предвидение и интуиция помогали лавировать среди мобилей, избегая столкновений, подсказывали самые быстрые варианты маршрута.

Всего через два часа Липпе выехал к высокой башне из скалобетона с посадочной площадкой наверху. Здесь располагался один из усилителей и шифраторов вокс-сигнала, которые использовал милорд, а ещё всегда наготове был транспорт для того, чтобы агенты могли быстро добраться до Псарни. Оставив мобиль на нижнем этаже башни, Ниро поднялся на самый верх.

– Агент Липпе, – поклонился ему сухой, одетый в бесцветную хламиду служитель. Позвоночник, глаза и обе руки старика были заменены аугментикой, морщинистое лицо покрывали старые шрамы. Впрочем, за те два десятка лет, что Ниро знал его, тот ничуть не изменился. – Сейчас сверюсь и подготовлю вам транспорт.

Ниро кивнул, наблюдая за суетливыми движениями служителя. Тот подошёл к массивной вокс-станции, занимавшей целую стену верхней комнаты башни. Пройдясь по каналам, старик отбарабанил сообщение и нажал на одну из больших красных активационных рун.

– Срочных вызовов или личных сообщений для вас не поступало, в Псарне вас ждут, – служитель снова склонился в низком поклоне, изогнувшем его искусственный позвоночник под неестественным углом. – Транспорт готов, прошу.

Липпе последовал за служителем на посадочную площадку. За все годы он так и не узнал, как звали старика и было ли у него вообще имя.

Полёт к Псарне прошёл легко. В этом месяце нередки были грозы и бури, но день выдался на удивление спокойным. Над горами висела лёгкая дымка, лишь к подножию переходившая в едкий, свинцово-серый туман. В нём так легко было заблудиться и сорваться в пропасть или нарваться на патруль с кибермастифами.

Псарня лепилась к скале, вырастая из неё подобно древесному грибу. Чёрные стены отливали металлом, турели приветственно повернули дула в сторону транспорта, когда тот начал снижаться. Ниро не вслушивался в переговоры пилота и оператора Псарни. Стандартный запрос «свой-чужой» был отработан до автоматизма, если бы что-то случилось, Ниро узнал бы сразу.

На посадочной площадке было ветрено и холодно. Узкий мост без перил и бортиков соединял её с ближайшей башней Псарни и простреливался с нескольких сторон. Пилот, едва высадив пассажира, снова поднял машину в воздух и развернулся в сторону Вивиан-Прайм. Ниро повернул голову, выискивая взглядом ближайшую турель, нацеленную на него, и кивнул.

Пелленор уже знал о его возвращении, в этом Липпе не сомневался и потому недолго раздумывал, зайти ли в свою комнату, чтобы переодеться, или явиться сразу на доклад. Милорд был нетерпелив, и ему было плевать на удобство подчинённых. У инквизитора хватало иных забот. Ниро спустился по винтовой лестнице к основанию башни, прошёл по длинному коридору в центральную часть древней крепости и поднялся на второй этаж. Коридор между посадочной площадкой и Псарней тоже являлся элементом защиты. В нём был установлен целый ряд механизмов, способных убить вторженца десятком болезненных способов.

У шлюзовой двери в крыло псайкеров Кай остановился. Он не знал, где сейчас находится милорд, а искать его по крепости можно было долго. Слишком долго. Шлюзовая дверь откатилась в сторону, на миг вспыхнули защитные руны на внутренней части стены в проёме. Две молодых девушки испуганно посмотрели на Липпе, склонились в низком поклоне и метнулись в сторону, прижимая к груди стопки планшетов.

– Липпе, уже вернулся? – Ниро повернулся на знакомый голос. Из всех, кого он знал с первых лет своего пребывания в Псарне, в живых осталась только Сереника. Ничуть не изменившаяся за прошедшие годы, она нервно улыбалась ему.

– Только что, – Кай приветственно кивнул. Он так и не смог отделаться от ощущения инаковости и неестественности, которое всегда возникало у него рядом с госпожой Кор`Тилин.

Источник этого странного чувства он знал. Сереника была могущественным биомантом, что помогло ей в своё время сменить пол с мужского на женский и годами поддерживать своё тело молодым и привлекательным безо всяких операций и ювенальной терапии. Ниро не спрашивал, зачем ей это было нужно, ведь милорд вполне способен был защитить ценный ресурс от преследования из прошлой жизни.

– Не знаешь, где сейчас милорд? – Ниро повернулся к Серенике всем корпусом.

– Да, разумеется, – Сереника слегка замялась, отводя взгляд. Ниро давно заметил, что рядом с ним госпожа Кор`Тилин проявляет все явные признаки неуверенности и страха, только не мог понять причину. Они никогда не были врагами, даже соперниками. – Милорд велел тебе явиться к нему, как только вернёшься. Он сейчас в третьем зале архива.

– Благодарю, – кивнул Ниро. На полных губах Сереники появилась и тут же пропала нервная улыбка. Женщина-биомант сплела пальцы в замок перед собой и приподняла плечи. Она шагнула в сторону, чтобы уйти с дороги Липпе и слегка склонила голову, глядя на него снизу вверх.

До комплекса залов архива идти нужно было полкрепости, и Ниро спешил. Кивая на робкие или дежурные приветствия, он не замедлял шага. Пару раз замечал, как, склонившись в поклоне и выпрямившись, служители Псарни с нашивками псайкеров начинали переговариваться, едва он проходил мимо. Впервые заметив такую реакцию несколько лет назад, Липпе задумался над этим и провёл три вечера, анализируя поведение обитателей одного с ним крыла. В итоге он пришёл к выводу, что многих удивляет факт, что его куратором является сам милорд Пелленор, в то время как остальные псайкеры получают наблюдателя-куратора или «ведущего» офицера, который следит за ними и их состоянием, всегда готовый пристрелить потерявшего контроль подопечного.

Перед архивом нужно было пройти через три ряда герметичных дверей с защитой как от физического, так и от пси вторжения. Точно такая же защита была и на подходе к библиотеке, не считая боевых сервиторов в особой её части. Ниро прошёл через все двери и вступил под своды архива – огромного помещения, состоящего из нескольких залов, каждый из которых делился на три этажа. Здесь по воле милорда хранились записи обо всех порождениях Хаоса, найденных, уничтоженных, описанных или избежавших заслуженной кары за всю долгую карьеру инквизитора. Для последних он выделил особую секцию незаконченных дел. Пополнялась она редко и раздражала Пелленора каждым своим планшетом, свитком, томом или списком погибших.

Липпе прошёл вдоль длинных рядов стеллажей, чутко прислушиваясь к ощущениям. За годы он научился чувствовать присутствие наставника. Или, как минимум, его нуль-посоха. Милорд сидел за письменным столом в конце дальнего ряда во втором зале на первом этаже, склонившись над толстым фолиантом, некогда выдернутым из скрюченных рук мёртвого ересиарха. Тот утверждал, что сможет распахнуть врата в варп с помощью заклинаний из этой книги и приблизиться таким образом к Императору, привести к Нему всю свою паству. Все псайкеры милорда в один голос утверждали, что тщания его были напрасны. И всё же, милорд в периоды меланхолической задумчивости время от времени возвращался к загадочному тому, надеясь разгадать его шифр и найти в нём то, что видел тот ересиарх – совсем молодой, оступившийся священник, некогда посвятивший себя Трону, а потом предавший его, уверовав во всемогущество варпа и всепрощение Императора.

– Милорд, – Ниро склонился в поклоне перед своим наставником. Мышцы спины привычно напряглись, ожидая удара, но его не последовало.

Милорд вызвал меня сразу после возвращения.

Милорд в задумчивости.

Он желает рассказа о контрабанде?

Опять проверяет меня на способность анализировать и работать в команде?

Кажется, сегодня он не в самом плохом настроении.

Мысли сплетались привычным полотном, не задевая чувств. Ни волнения, ни настороженности – всего лишь рутина. Милорд часто просил рассказать о сторонних расследованиях для Арбитрес. По старой привычке выискивал в преступлениях следы скверны, заодно проверяя Липпе. Пелленор отпускал его только ради действительно сложных дел, в которых есть хотя бы минимальный шанс найти следы вмешательства Губительных Сил.

– Отчёт, – милорд даже не взглянул на Липпе, но и руку к посоху не протянул, только захлопнул еретический трактат о сути варпа и его применении в повседневной жизни и отправлении религиозных обрядов.

Липпе выпрямился и начал рассказывать о сути и ходе расследования. Говорил он кратко, касаясь только самых важных аспектов. Все подробности были изложены в копии того отчёта, что он отдал Абелии Ханс, и лягут на стол Пелленора позже. Через пару минут Ниро заметил, что милорд его практически не слушает, погрузившись в свои мысли. Это могло бы послужить поводом для тревоги, но Кай продолжал рассказ, не сбившись ни на миг.

– Мне нужно состояние по сектору, – Пелленор махнул рукой в сторону стоявшего неподалёку стола. Липпе кивнул и направился к нему, доставая из внутреннего кармана формы вериспексора личную колоду крат Таро, некогда подаренную ему мастером Аллегро.

Кай выбрал сигнификатор и отложил, не глядя. Потом выложил на стол карты в раскладе Росетты, тот получался у него лучше всего и давал полную картину. Кончики пальцев покалывало, карты сегодня были возбуждены больше обычного. Ниро провёл ладонью над их поверхностью и начал переворачивать, вглядываясь в расклад.

Моё первое самостоятельное задание началось с этого расклада.

И последнее.

Декарта я с тех пор так и не видел.

Мне сказали, это не важно.

Слышал, из него сделали сервитора.

Вряд ли.

Или разжаловали в штурмовика.

Тоже вряд ли.

Ниро собрал со стола карты, перетасовал и разложил вновь, меняя формулировку внутреннего вопроса и настрой. Картина выходила тревожной, но не критичной. Враг на самой границе, увидеть его целиком не получается – только его смутную тень. Возможное будущее можно было назвать откровенно ужасным, но карты тихо шептали – его ещё можно избежать.

– Расклад показывает смутную угрозу на границе. Если ничего не предпринять сейчас, последствия могут быть катастрофическими. Ситуация требует внимания и вмешательства, – Кай собрал карты, привычно перетасовал, сбрасывая пси-заряд и успокаивая пластинки Таро. – Однако на данный момент неизбежных последствий нет, негативного исхода можно избежать. Вероятность велика.

– Можешь идти, – Пелленор махнул рукой, отпуская Липпе. Он никак не прокомментировал расклад, не изменился в лице и не показал своей обеспокоенности.

Ниро был уверен, что милорд его услышал и сейчас обдумывает сказанное. Вполне возможно, он уже знал о сути угрозы, и ему нужно было подтверждение. Липпе привычно анализировал поведение своего наставника, пытаясь угадать его настроение. Сегодня оно было на удивление задумчивым и созерцательным. Такое с ним случалось редко, хотя в последнюю пару лет несколько чаще.

Липпе вышел из дверей архива и направился к ближайшему лифту. Двое клерков поклонились ему, опасливо отступив к стене. Ниро едва их заметил, как и высокую женщину с бритой головой и нашивками крыла псайкеров, упрямо поджавшую тонкие губы. Её имя всплыло в памяти само – Агафья, одно из недавних приобретений милорда. Сильный ментал и телекинетик, но слишком независимая и дерзкая. Сейчас проходила обучение, ей ещё только предстояло научиться смирению – или умереть.

Кай остановился у дверей лифта рядом с архивным сервитором. Тот привычно просканировал его лицо, чтобы убедиться в уровне допуска. Далеко не все обитатели Псарни знали, что в каждого сервитора, работающего с книгами и документами, были встроены пушка и системы аннигиляции. На всякий случай. Даже если заложенная программа не предусматривала контакт с по-настоящему опасными материалами.

Ниро поднялся на этаж, на котором была расположена библиотека. Милорд отпустил его, не дав конкретного задания, это можно было интерпретировать, как свободное время, а его Кай предпочитал тратить на изучение чего-то нового и важного для работы. Иногда это были материалы по нерождённым, ересям и проявлениям варповства, иногда описания ритуалов и техник, полезных для псайкеров. Иногда – трактаты по анализу эмоций и психологической адаптации. Либо же он проводил свободное время в одном из тренировочных залов.

Выбрав книги по способам защиты разума от демонического вторжения и анализу языка тела при непринуждённом разговоре, Ниро вернулся в свою келью в крыле псайкеров. У триптиха он остановился, положил книги на колючий твёрдый матрас и сложил руки в знамение Аквилы. В этот раз Кай ограничился обычными молитвами Катаджине Заступнице и Сильвестру Гневающемуся и только потом обратился к центральному изображению Божественного Императора. Липпе был благодарен за интересное дело и милость милорда, позволившего за него взяться.

Закончив привычный ритуал, Ниро взял в руки книги, наложил на каждую защитные знаки от воровства и случайного обнаружения и убрал под тонкое шерстяное одеяло. В Псарне это было излишним, никто в здравом уме не посмел бы залезть в келью псайкера и попытаться что-то украсть. Всё крыло находилось под строгим надзором, преступника изобличили бы мгновенно, а наказание за такое могло быть только одно – смерть. Вопрос был лишь в длительности и неприятности сего процесса. Кроме того, попасть сюда мог лишь кто-то из псайкеров милорда или их «ведущих». Однако тренировка навыков никогда не бывает лишней.

Переодевшись в привычную робу и штаны, Ниро повесил форму вериспексора на вешалку рядом с ширмой. После ему ещё предстояло позаботиться о том, чтобы привести одежду в порядок для следующего задания, которое ему позволит взять милорд Пелленор. А сейчас можно было посвятить время тренировкам. Ниро провёл рукой по отросшим до ушей волосам, ещё раз сложил руки в знамение Аквилы в сторону триптиха и вышел из кельи.

В тренировочном зале работало несколько пар. Ниро огляделся в поисках незанятого защитного контура. Такой нашёлся в дальнем углу, его редко использовали – угловое положение усложняло работу и сковывало движения, да и защита там стояла агрессивная. Липпе прошёл через весь зал, отвечая на редкие приветствия псайкеров, тренеров и надзирающих офицеров. Большинство провожало его подозрительными взглядами.

– Привет, Липпе, – окликнула его седая женщина с аугментикой на пол лица. Она была тренером по боевому телекинезу и появилась в Псарне лет пятнадцать назад. Из оперативников её перевели три года назад после ранения, лишившего её половины лица, левой ноги и едва не стоившего женщине рассудка. После этого курирующий офицер счёл её не достаточно стабильной для оперативной работы. – Слышала, ты только вернулся.

– Привет, Клара, – Ниро нехотя остановился. Ему совершенно не хотелось разговаривать.

– Уже на тренировку? – Клара рассмеялась, проигнорировав недовольный взгляд «ведущего» её юной ученицы. Та выглядела испуганной и робкой, но Кай чувствовал в ней большой потенциал. А ещё по опыту знал, что протянет новенькая недолго. – И опять один?

Ниро пожал плечами и направился к выбранному контуру. Клара была единственной, кто умудрялся шутить по поводу того, что его надзирающим офицером был милорд Пелленор. Наставник никогда не говорил этого прямо, но для Кая всё было очевидно. В конце концов, и обучением, и наказанием его занимался теперь исключительно милорд. Ниро считал это привилегией выжившего.

Активировав и настроив защитный контур в углу, Кай прикрыл глаза, сосредоточившись на тонком звучании резонанса. Металл об лёд. Звук вплетался в дыхание, синхронизировался с сердцебиением. Защита тревожно грохотала барабанами и вторила звоном цимбал, стекала гитарными переливами со стен. Кай коротко выдохнул, внутри разгорелось пламя, сбежало огненными каплями по нервам к кончикам пальцев, задрожало в предвкушении.

Сначала тонкую отработку.

Кай стряхнул огненные капли с пальцев, протянул, влив больше силы, долгим скрипичным проигрышем. Огненные нити застыли в воздухе защитными рунами и простыми геометрическими схемами. Кай питал их, не давая угаснуть, добавляя всё новые элементы. Это требовало предельной концентрации и внимания.

Ещё один элемент.

Защитный контур угрожающе загудел звоном медных тарелок. Вычертив в воздухе схематичную Аквилу, Ниро оборвал нити, позволив огню прогореть и угаснуть. Дав себе пару минут отдыха, Кай повторил упражнение, только теперь он выписывал огнём в воздухе защитные рунеставы и знаки изгнания.

Теперь на силу.

Перед этой тренировкой Кай отдыхал целых пять минут. Он медленно дышал, полностью очистив голову от посторонних мыслей. Всё внимание Ниро сконцентрировал на нарастающих внутри ощущениях. Тепло, жар, опаляющее пламя. Прижавшись спиной к стене, Кай скрестил руки ладонями наружу и выпустил огонь, влив в него столько силы, сколько мог высвободить, сохраняя контроль. Гонгом отозвался защитный контур, дробно зазвенел лёд, органом прозвучал металл. Вспыхнули защитные знаки на стенах и полу, подавляя выплеснувшуюся энергию. Контур гудел всё громче, прогибался и искрил. Кай знал, что за границу огонь он не выпустит – бушующее пламя не касалось ставших ярко-белыми защитных знаков на полу – но и доводить до автоматического прерывания не хотел.

Когда кислорода стало заметно не хватать, Ниро погасил пламя усилием воли. Нехотя, оно послушалось, оставив влажный след на полу и запах горелой древесины, хотя дерева в зале не было вообще. Кай присел на корточки и провёл рукой по нагретому скалобетону у ног. Вода почти испарилась, но она почти всегда появлялась во время интенсивных тренировок.

Пси-лёд? Возможно.

Сегодня продержался на три секунды дольше.

Концентрация? Надо будет измерить в следующий раз температуру.

Кай выпрямился и деактивировал контур. Тот искрил и не желал выпускать псайкера, посмевшего испытывать его на прочность так активно и долго.

В следующий раз нужно будет взять сервитора.

Кай отряхнул робу и вышел из контура, подновил защитные гексаграммы, повреждённые его тренировкой. В обед зал очистят специально запрограммированные сервиторы, так что о копоти можно было не переживать.

Книги или дополнительная тренировка в зале?

Книги.

Кай решил заняться боевыми тренировками позже. Сейчас в тренировочных залах было слишком много людей, боевики милорда предпочитали занимать их на всё утро. Обратно до кельи Ниро решил пройти другим маршрутом, более длинным, но более тихим. В этих коридорах редко можно было кого-то встретить. Часть пути проходила мимо узких словно бойницы окон, там всегда было холодно, ледяной ветер с горных вершин пробирался под одежду и царапал кожу в любое время года.

Вот только пройти этим коридором сегодня решил не только Кай. Страж прижался к стене и склонил голову в поклоне, пропуская его. Кибермастиф смирно сидел у ноги оператора, словно не замечая Липпе. Этого стража Ниро видел пару раз и запомнил только из-за питомца с усиленными плечевыми шарнирами и длинного тонкого шрама через переносицу.

Кай остановился и внимательно посмотрел на замершего стража. Тот старался оставаться неподвижным, но мелкие движения и напряжённые мышцы выдавали, как тяжело ему это даётся.

Лицо застыло, он сдерживает эмоции.

Поза напряжённая. Ему не обязательно кланяться, но так проще скрыть чувства.

Голова опущена, шея напряжена.

Глаза широко открыты, рот приоткрыт, губы напряжены, на лбу морщина.

Страх? Похоже на то.

Скулы напряжены, взгляд исподлобья.

Что ему не нравится?

Кай продолжал анализировать позу и выражение лица стража, стоя перед ним неподвижно. Под внимательным взглядом мужчина явно нервничал, с каждой минутой ему всё сложнее было сохранять позу и бесстрастность на лице.

Он не любит псайкеров.

Как и многие здесь.

Но боится личного псайкера милорда.

Как и многие здесь.

Кай медленно моргнул, завершая анализ. Результат показался ему неимоверно скучным и обыденным. Развернувшись на каблуках, Ниро зашагал дальше, не оборачиваясь на стража. За спиной загудели сервоприводы кибермастифа.

Вернувшись в келью, Ниро снял защитные печати с книг. «Защита разума психовидца от злого умысла твари нерождённой и премерзкой» в руки Липпе раньше не попадала, видимо, её доставили милорду не так давно. А вот «Анализ языка тела и невербальных знаков при личном и неделовом видах диалога» Ниро брал уже в пятый раз. Некоторые знания нужно было обновлять, анализируя информацию с точки зрения свежего опыта.

Кай решил начать с новой книги, написана она была тяжёлым и архаичным языком, так что её изучение требовало времени и сосредоточения. Важные и интересные моменты он сразу копировал в личный планшет. Милорд мог вызвать его в любой момент, а перечитывать заново столь нудное описание техник не хотелось. Однако больше получаса посвятить чтению Липпе не дали.

В дверь постучали – лёгкая дробь костяшками, так стучал только один человек. Ниро отложил книгу и подошёл к двери. После секундной задержки открыл, как он и ожидал, на пороге стояла Сереника. Отличительные знаки псайкера и биоманта, выполненные в виде броши, удивительно шли к её коктейльному платью глубокого винного цвета. Утром на ней было другое. Сереника натянуто улыбнулась, Кай заметил, как подрагивают уголки её губ. Несколько секунд он безмолвно рассматривал гостью. Брови приподняты, глаза широко открыты.

Она боится меня.

Но не сильнее тех, от кого скрывается.

Столько лет?

– Милорд хочет видеть тебя, Кай, – мягко улыбнулась Сереника. Получилось немного более искренне. Она отступила назад в подсознательной попытке отстраниться, но потом, будто опомнившись, кивнула. – У него для тебя задание.

– Не было необходимости идти самой, – Ниро старательно копировал манеру речи Сереники. Так было проще поддержать контакт.

– Я всё равно шла мимо, – Сереника вскинула голову почти с вызовом.

Она всегда защищала обитателей крыла.

Но от меня?

– Благодарю, – Кай мельком подумал, что стоило бы поставить печати на книги, но милорд всегда был нетерпелив. Каждая секунда промедления увеличивала заряд нуль-посоха. – Я немедленно к нему отправлюсь.

– Он в библиотеке в секции культов, – подсказала Сереника с явным облегчением. Её лицо, до этого застывшее, расслабилось, а плечи опустились. – Если что-то потребуется, ты всегда можешь обратиться ко мне.

– Разумеется, – Ниро кивнул. Так было всегда. Госпожа Кор`Тилин всегда решала все проблемы, доставала всё необходимое для своих подопечных, которыми считала всех псайкеров милорда. Липпе обернулся и осмотрел свою келью, позволив чутью подсказывать. Книги лежали на матрасе, но их можно будет убрать потом. – Кто-то должен будет присматривать за триптихом. Мне кажется, что работа затянется.

– Конечно, Ниро. Я сама присмотрю за ним, – Сереника сделала ещё один шаг назад и чуть в сторону.

Ниро кивнул и поспешил в библиотеку. Выйдя из крыла псайкеров, он уже и думать забыл про Серенику Кор`Тилин. Они знали друг друга слишком долго, чтобы тратить много времени на анализ.

Хорошо, что я взял книги заранее.

Милорд терпеть не может, когда ему мешают.

Липпе быстро прошёл по коридорам, едва не бегом поднялся по лестнице и вышел к лифту как раз в тот момент, когда из него выходил библиотечный сервитор. Чутьё помогало выбирать самый быстрый маршрут и подгоняло, экономя секунды. Лифт грохотал и едва ощутимо подрагивал.

С кем мне придётся работать на этот раз?

С милордом? С кем-то из его доверенных?

Но с кем?

В Псарне почти никого нет, а Люциус ранен.

Агнешка вернулась? Сереника бы сказала.

Или задание не выездное?

Лифт распахнул створки, и Ниро вышел на небольшую площадку. Чутьё упорно молчало, не давая ни единой подсказки. Кай перебирал в уме все возможные варианты, но не подходил ни один.

Утром милорд уже требовал гадание, это связано с ним?

Нужно погадать ещё раз?

Или глубокий анализ?

Собрать сведения в подтверждение или подкрепление гадания?

Губы Кая невольно дрогнули. Что бы ни придумал милорд, ему предстояли часы и дни интересной и продуктивной работы. Но Ниро не мог остановиться на приятном предположении. Кое-что не укладывалось в его схему.

Тогда почему мне показалось, что за триптихом нужно будет присмотреть?

Нет, задание будет выездным.

Но с кем?

Ниро толкнул дверь библиотеки, она открылась совершенно бесшумно. Даже системы сканирования, встроенные в дверной проём, не издавали ни звука. Милорд предпочитал читать в тишине.

Секция культов располагалась слева от входа и на тридцать рядов дальше. Здесь были собраны книги, отчёты и монографии по истории, особенностям и способам выявления культов всех Губительных Сил. Милорд собирал знания по всему Империуму, тщательно изучая то, что могло помочь ему в его нескончаемой борьбе за выживание Человечества.

Ниро шёл вперёд, прислушиваясь к едва различимым шорохам. Мимо проскользил один из местных сервиторов. В его тело были вплавлены защитные гексаграммы, хранилище памяти постоянно обновлялось и корректировалось, как и закодированные приказы. Сервитор повернул к Каю свою уродливую голову, сканируя пришельца. Лоб сервитора обхватывал стальной обруч, под которым в черепе были выжжены особые руны, не позволявшие влиять на его мозг с помощью пси-практик. Зашитые губы сервитора дёрнулись, рука с удлинёнными на две фаланги пальцами поднялась к зашитым векам. Ниро кивнул и пошёл дальше. Сервитор признал его и позволил пройти. Милорд давно дал Ниро полный доступ к материалам библиотеки и архива, но боевые сервиторы проверяли всех и всегда.

Пелленора Кай нашёл в самом конце ряда стеллажей с книгами, посвящёнными культам удовольствий. Милорд сидел в принесённом специально для него кресле и читал книгу, лежащую у него на коленях. Ниро вспомнил этот том, полный еретических рассуждений о том, что человек рождается ради того, чтобы получать удовольствие от жизни и не обязан страдать, если только не испытывает от этого наслаждения. Автор был уверен, что потакание желаниям и поиск благ – и есть цель жизни каждого. После чего цинично утверждал, что в Империуме каждый может найти занятие, приносящее ему удовольствие, а Человечеству – пользу. Что ж, милорд Пелленор явно получил удовольствие, сжигая автора сего опуса.

– Милорд, – Кай склонился в поклоне, встав сбоку от кресла своего наставника. Тот оторвал взгляд от книги и окинул Липпе оценивающим взглядом.

– Что знаешь о Гардарике? – вопрос застал Ниро врасплох, но он быстро сориентировался, выуживая сведения из памяти.

– Гардарика – мир удовольствий в той же звёздной системе, что и Анаранет. Гравитация чуть ниже стандартной, климат благоприятный, большую часть поверхности занимают тёплые океаны, полные… – Кай не закончил, получив ощутимый тычок нуль-посохом под рёбра. Заряд был минимальным, но это только пока.

– Короче, – рука Пелленора, лежавшая поверх кожаного переплёта еретической книги нервно дёрнулась. – У меня нет времени выслушивать всякий бред. Учу тебя выделять главное! Бестолочь.

– Город один – Медина, там расположен единственный участок Арбитрес на планете. Коренное население – меньше миллиарда, работает в обслуживании и на плантациях. За всеми ведётся тщательный евгенистический и бехиовористский контроль, что исключает мутации и серьёзные ереси. Основная цель населения – обеспечение условий для максимально эффективной рекреации и релаксации гостей мира. На Гардарике присутствует официальный представитель Инквизиции и неофициальный внедрённый агент, друг с другом они не контактируют во избежание сговора или раскрытия, – затараторил Ниро, получив ещё один тычок под рёбра – уже сильнее, по ощущениям с него содрали кожу и прошлись по оголённым костям. – Мир полностью зависим от Анаранет и Вивиан-Прайм, производство ведётся только на удовлетворение нужд отдыхающих и мелкомасштабный экспорт предметов роскоши. Планетарный губернатор связан тесными узами с секторальным.

– И это может стать проблемой, – Пелленор пробарабанил пальцами по обложке книги. Ниро перечислил все базовые моменты, которые могли иметь значение на первичных этапах расследования. – Отправишься на Гардарику, один. От тебя требуется только разведка.

Кай выждал несколько секунд, но добавлять Пелленор ничего не спешил. После этого Ниро решился задать вопрос.

– Могу я узнать, почему вы выбрали именно меня? – в голове снова пронёсся список всех доверенных милорда. – И что именно от меня потребуется?

– Мне нужен твой чин вериспексора. Ты числишься официально, с этим проблем не будет. Вот и отправишься, как вериспексор из Вивиан-Прайм, – ворчливо отозвался Пелленор. Ниро подумал, что наставник на удивление разговорчив сегодня и невольно связал это с утренней задумчивостью и собственными гаданиями. – Дело деликатное, много народа не пошлёшь, а у тебя готовое прикрытие.

– Деликатное? – подтолкнул наставника Кай. Пелленор не спешил делиться подробностями, словно ещё не решил, как много может рассказать Липпе.

– Дело касается Юлиана Кодака, планетарного губернатора Гардарики. Если его задеть, он сразу же попросит помощи у Казимежа Тиилнера, губернатора сектора, – нехотя пояснил Пелленор. Ниро кивнул, он слышал, что Казимеж весьма привязан к Юлиану Кодаку и часто бывает на Гардарике. – Я не хочу менять секторального губернатора, с этим всегда столько мороки.

Пелленор замолчал, барабаня сухими пальцами по книге. Ниро стоял неподвижно, хребтом чувствуя, что не должен нарушать ход мыслей наставника: нуль-посох гудел от накопленной энергии в руке старого инквизитора.

Вериспексор – значит, прикрытием будет расследование.

Что-то неважное и не связанное с заданием.

Прикрытие такого рода – не только причина прилёта, но и уровень доступа к когитаторам.

У милорда там есть два агента.

Не справились? Погибли?

– Казимеж меня вполне устраивает, да и других инквизиторов тоже, – Пелленор брезгливо скривился. Он редко упоминал коллег и ещё реже – со спокойным выражением лица. – С ним можно работать.

Ниро кивнул и снова замер, дожидаясь, когда наставник перейдёт к делу. Торопить его он больше не решался. Милорд неуклонно переходил в состояние, в котором его мог вывести из себя даже громкий звук. Обычно это означало, что он чует скверну. Пелленор редко ошибался, на памяти Ниро – всего три раза, да и то несильно. В те разы они находили культы, но не такие опасные, чтобы соответствовать уровню раздражительности милорда.

– От тебя требуется немного. Пришёл, понюхал, погадал, отчитался, – Пелленор по-прежнему смотрел прямо перед собой. Ниро невольно проследил за его взглядом – корешки книг на полке перед инквизитором были занавешены длинными молитвенными свитками. – Сбор информации, Кай. Только сбор информации. Аккуратный и деликатный.

Ниро понятливо склонил голову в поклоне. Слова Пелленора означали, что ему не разрешается использовать пси-способности кроме как для гаданий, прикрытия тоже не будет, так что действовать придётся осмотрительно и, по возможности, в неприятности не лезть. Кай невольно подумал, что последнее у него может и не получиться.

– А теперь слушай меня внимательно, – Пелленор перешёл к самому заданию. Говорил он медленно, чётко выделяя самое важное. С первого взгляда всё выглядело не слишком сложным и вряд ли опасным, но они оба чувствовали, что за всем этим скрывается нечто большее. Враг, застывший у самых границ и готовый растерзать вверенные им для защиты миры. – Как вериспексор отправишься на Гардарику. По имеющимся сведениям там засветился Курт Йохансен, известный охотник за головами, действующий без лицензии и объявленный в розыск десять стандартных циклов назад.

Ниро кивнул, фиксируя про себя информацию. Эта часть задания – не важная. Охотника найдут и без него, когда потребуется. Это – забота Арбитрес. Всю информацию, если он что-то найдёт, он передаст в Крепость-Участок. Важно только то, чем он будет заниматься на самом деле.

– Неофициально ты будешь искать Радомира Вишкевича, агента, внедрённого в секретариат дворца планетарного губернатора. Связь с ним прервалась два месяца назад. Радомир трижды не вышел на связь в установленный срок, не послал сигнал о провале, официального сообщения о его смерти тоже не поступало, – Пелленор говорил ровно и спокойно.

Липпе знал, что Вишкевича наставник ценил как опытного и способного оперативника, уже не один десяток лет успешно работающего под прикрытием. Радомир добыл много ценных сведений и о мире, и о посещавших его гостях. Люди на отдыхе были склонны к откровенности и часто забывали об осторожности.

– На Гардарике, как и на всех прочих обитаемых планетах системы, есть официальные представители Инквизиции. У нас это Сид Колвилл, – осторожно напомнил Ниро. Он помнил всех официальных представителей на планетах сектора, их позывные и контакты. Менялись они редко и всегда готовы были оказать содействие, хотя информация от них поступала только официальная, что значительно уменьшало их полезность.

– Да, Сид, – недовольно поморщился Пелленор. – Толку ноль, информации ноль. Его ни к чему важному не подпускают. Арбитры тоже стараются. Даже поломойка во дворце узнаёт всё быстрее!

Пелленор гневно сжал сухую руку в кулак, но быстро успокоился, даже не заметив, как напряглись плечи стоявшего рядом ученика. Нуль-посох инквизитор трогать не стал – не в этот раз.

– Обычная практика, никто не любит, когда в их дела суёт нос Инквизиция, – чуть более миролюбиво продолжил Пелленор. – Твоё задание – выяснить, куда делся Радомир. У Сереники получишь личные дела Вишкевича и Колвилла, она в курсе. Запрос на содействие Арбитрес уже одобрен. Как будто у них был выбор. Легенда у тебя будет, транспорт тоже. Связь стандартная по коду восемь, дробь пять. Используй личный шифр. На связь выходить раз в два дня.

– Сколько у меня времени на сборы? – Липпе с сожалением подумал, что так и не успел отдать форму в чистку. Придётся выкручиваться с тем, что есть.

– Отправляйся, когда будешь готов, но не задерживайся, – махнул рукой Пелленор. Обычно он выражался чётче. Ниро склонил голову в поклоне. – Вишкевич – опытный агент, то, что он пропал без следа, не успев предупредить, меня тревожит.

– Могу я запросить помощи у Колвилла?

– Можешь, но многого не жди. И найди приличный предлог для визита, – благосклонно кивнул инквизитор. – Иди.

Липпе снова поклонился и поспешно удалился, не желая испытывать на себе переменчивость настроения наставника. На ужин он решил не оставаться, а обед успел пропустить. Первым делом Ниро направился к покоям Сереники. Ей Пелленор доверял во всём, что было связано с псайкерами. И с тем, с чем не хотел разбираться сам.

На сигнал запроса доступа Сереника отозвалась быстро, Кай даже не успел до конца опустить руку. Мастер-биомант открыла дверь в свою келью так, словно ждала его. Однако на Серенике была только тонкая и короткая полупрозрачная ночная рубашка, позволявшая увидеть чуть больше, чем следовало.

– Я за личными делами агентов, – Кай заметил лёгкую растерянность и признаки непроизвольного раздражения на лице биоманта, быстро сменившиеся уже привычным страхом.

– Милорд предупреждал меня, но я думала, ты задержишься на инструктаже, – вздохнула Сереника. Только Каю она позволяла увидеть себя в таком виде и то только потому, что он всегда смотрел ей в лицо. – Подожди одну минуту.

Сереника закрыла двери и через пару десятков секунд открыла вновь уже в лёгком халате и с парой планшетов в руках.

– Удачи, Кай, – тихо произнесла она, протягивая планшеты.

Ниро кивнул уже закрывшейся перед его лицом двери. Вернувшись в келью, он переоделся в форму, на миг задумался, не вернуть ли книги в библиотеку, но потом ограничился только защитными рунами и убрал их в деревянный ящик, стоявший на полу за ширмой – для книг, на которые требовалось больше одного дня, и слишком ценных, чтобы скармливать их крысам. Сереника обещала присмотреть за триптихом, больше беспокоиться было не о чем.

Ниро повезло, в Вивиан-Прайм как раз отправлялся транспорт, и его взяли на борт. Мириам, младший дознаватель милорда, скривилась при виде пассажира, но ничего не сказала. Её вместе с отрядом из трёх псайкеров вместе с их «ведущими» и десятком боевиков отправляли изучить подозрительные надписи на стенах в Третьем Литейном районе. Местным жителям начали сниться странные сны, а подростки стали сбиваться в агрессивные банды. Всё это вместе вызвало законный интерес Псарни. Мириам была ещё слишком молода, но она отлично ладила с Механикус, а все происшествия имели место быть на самой границе их территории. Липпе ей предстояло высадить немного раньше, у самого Крепости-Участка.

Всю дорогу Мириам упрямо молчала, демонстративно не глядя в сторону Ниро. До неё доходили слухи о Деккарте, но её не слишком заботила судьба неудачника, не способного просчитать последствия своих решений. Дело было в том, что рядом с этим псайкером – слишком бесконтрольным, по её мнению – ей было неуютно, а этого Мириам терпеть не могла.

Кай не настаивал, задумчиво разглядывая сидевших рядом псайкеров. Двое парней и девушка, все лишь недавно закончили основное обучение. Для всех это задание – первое. Ниро прикрыл глаза, представив себе прохладные пластековые карты Таро. Пальцы начало покалывать как от самой настоящей колоды, лежавшей во внутреннем кармане кителя. Перед мысленным взором выстроились карты, потом ещё раз и ещё – на каждого из трёх.

У них почти нет шансов выжить.

Стоит ли мне предостеречь её?

– Вероятность культа в Третьем Литейном высока, – Липпе открыл глаза и перевёл взгляд на Мириам.

– Хочешь сказать, моих сил недостаточно? – фыркнула младший дознаватель. От взгляда Липпе её по спине продрал мороз. Отчаянно захотелось всадить болт ему между глаз. Или хотя бы отвести взгляд.

– Вероятно, – Липпе не стал углубляться в подробности.

– Мы будем внимательны, господин, – пробасил Ян Збижек, командир приданного Мириам боевого отряда. Ему уже доводилось работать с Липпе, и он знал, что расклады и предсказания верного пса Пелленора всегда верны. – Если только шестерёнки не влезут, всё быстро порешаем.

– Да благословит вас Император в этом начинании, – Кай кивнул и сложил Аквилу, насколько позволяли страховочные ремни. Збижек был очень религиозен, никогда не стоило пренебрегать в разговоре с ним благим напутствием. Ниро не знал никого из псайкеров, но потеря сразу трёх вряд ли понравилась бы милорду. Кроме того, он решил не гадать на Мириам и Яна.

– На всё воля Его на Терре! – благочестиво сложил Аквилу Збижек, после чего любовно обнял свою мультимельту.

Дальше летели в молчании, хотя Мириам кидала в сторону Кая недружелюбные взгляды, а Ян время от времени начинал мурлыкать боевые литании на весёлый мотив – эта привычка удивительным образом сочеталась с его глубокой религиозностью, но таковы были особенности его родного мира, о котором он почти ничего не рассказывал. Молодых псайкеров эти литании нервировали даже больше, чем хмурое молчание ведущих офицеров и напряжённость Мириам.

Едва Ниро спустился по аппарели, транспорт взлетел. Двое техников на посадочной площадке проводили его удивлёнными взглядами, но понятливо промолчали. Дверь с посадочной площадки открывалась по именному идентификатору, вшитому в основание ладони. Липпе официально числился вериспексором, так что вошёл без проблем. Крепость-Участок в это время суток была переполнена людьми. Мимо прошёл большой отряд арбитратров в полной броне, в соседнем коридоре столкнулись два сервитора, к ним уже спешил приданный Арбитрес младший технопровидец.

Кай обошёл пробку и направился к лифтам. Двое вериспексоров прошли мимо, едва заметив его. У самых дверей лифта Ниро догнал Рено Сальчини со стопкой планшетов в руках.

– Вам всё-таки дали ещё одно дело? – Рено угодливо улыбнулся и поправил сползающую стопку планшетов.

– Верно, – отозвался Кай. Сейчас ему совершенно не хотелось разговаривать с молодым вериспексором. Тот нетерпеливо переминался с ноги на ногу, но продолжения так и не услышал.

Лифт протяжно скрипнул, останавливаясь, и распахнул двери. Рено с сожалением вздохнул и, коротко попрощавшись, ушёл. Ниро поднялся на нужный уровень и прошёл в кабинет Абелии Ханс. Та подняла голову от экрана когитатора, встроенного в стол.

– Не ждала так рано, – Абелия кивнула Липпе на стул напротив себя. Она была недовольна тем, что её использовали как инструмент, но отказать инквизитору не могла. – Я получила просьбу твоего хозяина.

Ниро сел напротив Ханс и сложил руки на коленях. За годы знакомства он уже выучил все паттерны поведения Абелии. Когда она злилась на вмешательство Пелленора, то всегда называла его «хозяином» Липпе, словно подчёркивая, что в Крепости-Участке ему было бы лучше. И она никогда не говорила «приказ». Даже от инквизитора Ханс готова была получать только просьбы, пусть и обязательные к исполнению.

Кай наблюдал за Абелией, стараясь понять, что именно её так разозлило. Руки сплетены в замок на столе – вынужденная позиция, её принуждают к тому, что ей не нравится. Нахмуренный лоб – она искала пути обойти приказ, обдумывала его со всех сторон. Поджатые губы, напряжённый рот – сдерживает слова, которые произносить опасно.

– Всё готово. Я собрала все нужные данные, через полчаса отлетает транспорт. Как раз пришло время забрать копии отчётов участка на Гадарике. Кроме того, Фосий собирался слетать и проверить их оборудование, – Абелия слегка расслабила плечи и подалась вперёд. Фосий был старшим технопровидцем Крепости-Участка.– Ты же знаешь, какой он у нас дотошный. Вбил себе в свою железную башку, что на Гардарике все только развлекаются, а о когитаторах никто не заботится. Тебе это только на руку, Липпе. Только за отчётами я бы транспортник гонять не стала – потом передали бы. Но Фосий терпеть не может торговые лихтеры.

– Считает, что у них слишком капризные машинные духи, – закончил Кай. Абелия не переставала жаловаться на Фосия с тех пор, как тот стал старшим технопровидцем Крепости-Участка, но высоко ценила его и потому старалась удовлетворять все прихоти или ходатайствовать за него Лорду-протектору. Всё-таки крылу вериспексоров как никакому другому жизненно необходимы были исправно работающие когитаторы, ауспексы и аналитическое оборудование.

– Здесь информация по Гардарике и по Курту Йохансену. По нему у нас много всего есть, но никакой конкретики, – Абелия выложила на стол два планшета. – Зато есть несколько пиктов неплохого качества и предполагаемый список целей, среди которых даже один представитель Министорума. В общем, птичка жирная, но неуловимая. Если притащишь его, буду благодарна. Если нет… что ж, буду благодарна за ещё пару строк в его личном деле.

Абелия подвинула к Липпе толстую папку, забитую официальными бумагами. Там был приказ о назначении на расследование, сопроводительные документы, распоряжение на оказание всемерной помощи и тому подобное. Ниро пролистал содержимое папки и кивнул. Абелия собрала всё необходимое удивительно быстро. Милорд вряд ли послал ей запрос раньше его возвращения в Псарню. Иначе сказал бы при их первой встрече.

Милорд тогда уже подозревал.

Он тогда уже знал об исчезновении Вишкевича.

Для этого и нужно было гадание.

Решал, кого послать? Скорее всего.

При любом раскладе, у Абелии было не больше нескольких часов, скорее всего, даже меньше. За такой срок подготовить легенду для агента Инквизиции было очень непросто.

– Да, твой хозяин лёгких задачек не выдаёт, – криво усмехнулась старший вериспексор Ханс. – Хорошо хоть большая часть документов у меня уже была готова, а Рено умеет быстро собирать информацию. Это он подготовил тебе Гардарику и Йохансена.

Ниро кивнул, вспомнив свою встречу с молодым вериспексором. Тому явно не терпелось о чём-то его спросить. И он был так уверен, что Липпе получит задание – теперь понятно почему.

– Могу только одно сказать: удачи, Липпе, – Абелия махнула рукой, отпуская Ниро. – Разведка разведкой, но постарайся выжить. Мне нравится спихивать на тебя сложные и противные дела.

– Постараюсь выжить, – серьёзно ответил Ниро.

Задание было разведывательным. Как прогностикар инквизитора он должен был только собрать и проанализировать информацию, большего от него не требовалось. Но чутьё подсказывало, что осторожность будет не лишней. Как и доброе напутствие.

Глава 2. Залитый светом мир.

Дисциплина и строгое следование всем предписаниям –

обязательное условие эффективного функционирования

любого участка Адептус Арбитрес.

К вериспексорам это относится даже в большей мере,

ибо они контактируют с законопослушными гражданами

и посему должны являть собой пример во всём.

«Наставления и поучения старшего судьи Арчибальда Гонориса».

Кай поднялся по аппарели и вошёл в пассажирский отсек. За спиной низко гудел погрузчик, перевозивший оборудование, которое Фосий решил взять с собой. Ближе к кабине пилотов дремало двое арбитраторов и один младший судья – уже пристёгнутые и готовые к долгому и скучному перелёту. На них Ниро едва взглянул – в лицо он их знал, видел несколько раз в Крепости-Участке – но по работе не пересекался. Фосий расположился сразу на трёх сидениях, закрепившись манипуляторами за скобы.

Старший технопровидец не ограничивал себя в аугментике и старался упростить себе работу, время от времени добавляя новые конечности или ауспики. При этом его лицо – бледное, с сухой, обтягивающей череп кожей – оставалось почти нетронутым, заменены были только глаза. Впрочем, для разговора он всё равно использовал вокс-решётку, встроенную в грудину.

– Мне сообщили, что вы присоединитесь, – высокий, несколько дребезжащий механический голос разбудил младшего судью. Ниро сел напротив Фосия и пристегнулся.

– Наши потребности удачным образом совпали, – кивнул Липпе.

– Наши обоюдные требования повысили вероятность этого перелёта до приемлемых значений, – согласно прошелестел Фосий. Он явно был доволен тем, что его просьба была удовлетворена.

– Рад сотрудничеству, – искренне отозвался Ниро. Служители культа Машины ему нравились своей логичностью и спокойствием. С ними не требовалось постоянно анализировать эмоциональную и поведенческую составляющие.

Единственным ограничением – сейчас совершенно не существенным – было о-сознание. Кай однажды попробовал о-сознать одного из технопровидцев милорда – для тренировки. Ощущения оказались настолько яркими и специфичными, что он решил больше никогда не повторять этого опыта. Впрочем, сейчас это не имело никакого значения. На этом задании применение пси-сил было строго ограничено, а в лояльности Фосия Ниро был уверен в достаточной мере.

Закончив с формальным приветствием, прогностикар и старший технопровидец с облегчением занялись своими делами. Фосий подключился к разъёмам пяти планшетов и двух ауспиков и занялся планированием тестов и настойкой. Ниро достал один из планшетов, переданных Абелией Ханс. Он решил обновить знания о мире, в котором ему предстояло работать. Собранная Рено Сальчини информация была структурирована и разделена на каталоги. Липпе начал с вводной.

Гардарика – райский мир с идеальными природными условиями. Большая часть поверхности покрыта тёплыми и изобильными водами. Многочисленные архипелаги островов и атоллы расположены на комфортной широте. Отсутствие ярко выраженных периодов похолодания позволяет выращивать по несколько урожаев в год. На фермах, расположенных на крупных островах Ладика, Яралл и Ведан, выращивают фрукты и приправы для местного употребления и ограниченного экспорта. Также на островах Велет и Капрун производят изысканное вино, в том числе и два редчайших сорта – толай из завяленных ягод и даршу с добавлением лёгких наркотических экстрактов, разрешённых на Гардарике. Если толай ещё можно купить в Вивиан-Прайм за баснословные деньги, то дарша запрещена к вывозу.

На побережье всех островов процветает устричный промысел. Моллюсков самых разных форм и размеров выращивают в пищу, из некоторых раковин делают изысканные украшения. Кроме того, на Гардарике производят редчайший жемчуг необычной формы и цвета. Его экспорт также крайне ограничен, а некоторые экземпляры и виды можно купить только на самом мире удовольствий. Этим, в основном, и ограничивается весь экспорт Гардарики – фрукты, специи, деликатесы, вина и жемчуг.

Население мира не превышает миллиарда, его численность и состав жёстко регулируются. Разрешение на создание пары и рождение ребёнка даётся строго с учётом максимально удачной генетической совместимости, за развитием плода следят на всех этапах, не допуская ни малейшего отклонения. Все жители Гардарики от рождения красивы, трудолюбивы и лояльны. Работают они либо на фермах и плантациях, либо в сфере обслуживания гостей мира.

Столица Медина является самым крупным курортом, это единственный город и центр власти. Здесь расположены дворец планетарного губернатора, штаб карабинеров и укреплённый участок Арбитрес. В участке работает от силы человек двадцать, и служба в нём считается простой. С хулиганством и драками успешно справляются местные служители правопорядка, а со случаями контрабанды разбирается уже столичный мир. Защита от внешних угроз возложена на СПО Вивиан-Прайм. Они же, в теории, должны заниматься подавлением серьёзных беспорядков, если такие вообще возможны на Гардарике.

Этот мир удовольствий существует исключительно для удовлетворения желаний и потребностей отдыхающих на нём людей. Кнут Кодак, планетарный губернатор Анаранет, поставил управлять Гардарикой своего второго сына Юлиана, и тот сделал из мира самый высококлассный и дорогой курорт из возможных, довёл проект до совершенства и умело подогрел интерес и к удовольствиям, и к деликатесам Гардарики среди золотой элиты столицы.

Всё это содержалось в общей справке по миру вместе с текущим количеством населения, объёмами и суммами экспорта и списком разрешённых на ввоз и вывоз товаров. Такие подробности мало интересовали Липпе, он пробегал колонки цифр и списки глазами, но не останавливал на них своё внимание. Куда больше его интересовало то, что касалось участка Арбитрес на Гардарике.

Небольшой, но хорошо укреплённый, судя по энтузиазму Фосия, участок обладал всем необходимым оборудованием и достаточным количеством техники для подавления мятежей. Ничего серьёзного на Гардарике не случалось уже несколько веков. А прошлый большой мятеж был вызван ошибкой в протоколах генетических правок на этапе внутриутробного развития целого поколения местных жителей. Позже от вмешательства решили отказаться совсем, ограничившись селекцией и обучением. Как выяснилось при разбирательствах причин мятежа, у медике Гардарики не было санкции на внесение изменений в генетический код, только на его анализ и отбраковку.

Липпе пролистал полный список всех обитателей крепости Арбитрес. Участок располагался на самом краю города, чтобы не нервировать отдыхающих и не портить пейзаж своей серой унылостью. Пятнадцать лет назад, когда Ниро последний раз был на Гардарике в составе группы под началом Ксении Харт, одной из доверенных агентов милорда, участок он так и не увидел – они работали на одном из отдалённых островов и в столицу попали только, когда возвращались на Анаранет.

Ниро отложил планшет с информацией по Гардарике. Для составления общего представления этого было достаточно. Следующим он взял планшет с досье на Курта Йохансена. Рено удалось собрать едва ли не всю биографию охотника за головами. Вырос тот в городском приюте, опекаемом Министорумом, служил в СПО родного мира Зонц, планировал пойти в гвардию, но вместо этого его завербовали в качестве официального охотника за головами. Он зарегистрировался, брал заказы, успешно выполнял большую часть, платил налоги и взносы. За годы успел поменять несколько планет, выбирал миры-ульи – там всегда находилась работа и можно было взять подработку. Именно такая нелегальная подработка и изменила его путь. Йохансен увлёкся и перестал брать официальные заказы. За частные убийства платили больше, а риск обычно был меньше. С него потребовали объяснений, но Курт не явился на вызов, а после вообще покинул мир. Его лицензию аннулировали, с тех пор он промышлял незаконно.

Ниро изучил словесное описание Йохансена, его портрет и список привычек. Шанс на то, что охотник за головами всё ещё на Гардарике, был минимальным, но подготовиться всё-таки стоило. В собранных данных было много мелочей – вплоть до привычки щуриться при внутреннем напряжении и выдающихся аналитических способностей при игре в карты. Для поддержания легенды этого было более чем достаточно.

Отложив досье Йохансена, Ниро взялся за планшеты, отданные ему Сереникой. Сид Колвилл числился официальным представителем милорда на Гардарике, у него был свой кабинет во дворце, в административном крыле. Перед ним регулярно отчитывались участок Арбитрес и штаб карабинеров, у него был свой – и немалый – штат осведомителей и наблюдателей по всем островам, в городе и во дворце. Однако, вся информация, которая поступала от Колвилла, имела малую ценность. Его информаторов знали, доклады к нему приходили официальные, тщательно выверенные и выглаженные. Сид честно выполнял свою работу, собирая информацию и передавая дальше в Шпиль Истины, дворец Инквизиции в Вивиан-Прайм. Оттуда уже она попадала на стол Пелленора в Псарне. Милорд дал разрешение при необходимости войти с Колвиллом в контакт, но сделать это нужно было осторожно, не привлекая излишнего внимания и по достоверной причине.

Сида Кай знал, они встречались пятнадцать лет назад во время задания на Гардарике и позже – три раза, когда Колвилл приезжал для личного отчёта и проверки в Псарню. Милорд предпочитал держать своих агентов в тонусе, даже таких, как официальный представитель в мире удовольствий, который был всего лишь символом присутствия Инквизиции. Сид был исполнительным, спокойным, не склонным к искусам и пренебрежению своими обязанностями человеком, в чём-то даже слишком приверженным дисциплине и самодисциплине.

Радомир Вишкевич был опытнее в плане оперативной работы. Ему доводилось работать под прикрытием на нескольких мирах, в том числе, на Анаранет, даже внедряться в ряды одной из банд подулья Вивиан-Прайм, как потом выяснилось, действовавшей по указке ересиарха, жаждавшего призвать слугу Губительных сил на праздновании дня рождения планетарного губернатора. Вишкевича Ниро тоже знал, но вместе работать им не доводилось.

Радомир числился мелким клерком в секретариате дворца, имеющим доступ к архивам и изрядной части потока документов самого разного толка – по смежным интересам. Занимался в основном учётом и каталогизацией примерно всего. Весьма размытая должность, позволявшая перемещаться по всему дворцу и требовать доступ в самые разные его уголки. А ещё – поддерживать рабочие связи с фермами, курортами и заведениями, предоставляющими услуги самого разного толка. Исключительно в рамках общего учёта.

Вишкевич умел не привлекать внимания и вызывать доверие одновременно. Всегда вежливый, уступчивый и предупредительный, он заводил приятельские отношения легко и непринуждённо. Как клерк, имел неплохую аугментику, но достаточно дешёвую, так как числился клерком невысокого ранга. В досье был его самый свежий портрет и копии последних докладов. Радомир отличался ответственностью и пунктуальностью и никогда прежде не пропускал времени выхода в эфир. Случись что, воспользовался бы одним из резервных каналов связи. Их у него было предостаточно. Но он просто пропал.

Кай отложил планшет на соседнее сиденье. Вводной информации было достаточно для первичного анализа и начала работы, но вся она была общей и мало что давала по сути. Конкретику ему предстояло добыть уже на месте. Без о-сознания и гаданий хотя бы на начальном этапе. Вишкевич был не только опытным агентом, но и хорошим бойцом, умевшим управляться с разными видами оружия и практиковавшимся в боевых искусствах. Убить его было не так просто, похитить – тоже. Да и кому мог потребоваться обычный клерк? Ещё и на Гардарике, где никогда не происходит ничего плохого, где нет банд и сект, где все всегда и всем довольны.

Ниро прикрыл глаза. Мерное гудение двигателя под ногами, пощёлкивание манипуляторов Фосия и редкие трели машинного кода успокаивали. Транспортник Арбитрес был медлительным, поэтому у Липпе было ещё несколько часов для сна.

Коридоры Псарни покрыты льдом, от стен слышен механический гул. Вокруг только запертые двери, Кай идёт мимо. Шаги за спиной, дробный стук. Металл об лёд. Шорохи подо льдом. По стенам стекает свет. Пальцы касаются обжигающе холодного льда. Сзади шаги. Жёлтое пятно света на полу за поворотом. Кай ускоряет шаг, но, когда он заворачивает за угол, свет исчезает. Все двери закрыты. И только за поворотом впереди – жёлтое пятно света. Шаги за спиной всё ближе. Металл об лёд.

Ниро проснулся, повёл плечами, разгоняя кровь. Фосий сидел напротив и всё так же занимался настройкой ауспексов и проверкой собранных в Вивиан-Прайм предварительных данных. Арбитраторы спали в своих креслах. Младший судья сонно жмурился и пытался сосредоточиться на планшете, который держал в руках.

Давно мне это не снилось.

Ниро откинулся на спинку кресла. Перелёт обещал быть долгим и ужасно скучным. Липпе взял планшеты с соседнего сиденья и принялся подробно изучать собранные для него материалы.

Транспортник Арбитрес вальяжно шёл на посадку под палящим солнцем Гардарики. Порт Медины выделил ему отдельную посадочную площадку чуть в стороне от тех, на которых принимал катера богатых жителей Вивиан-Прайм. Едва шасси коснулись поверхности, откинулась аппарель, и в пассажирский отсек проник сухой и пыльный воздух. Первыми на выход поспешили двое арбитраторов. Они засиделись взаперти, им не терпелось размять затёкшие конечности. Фосий выкатил своё огромное, аугментированное тело, дробно стуча крабьими механическими ногами по полу. На миг он заполнил собой всё небо, видное из пассажирского отсека – ослепительно яркое, до белизны.

Ниро вышел вслед за старшим технопровидцем и огляделся. Площадка для официального транспорта располагалась за основным зданием порта, имела удобный подъезд и была окружена высокими деревьями с мясистыми тёмно-зелёными листьями. Кроме их транспортника, здесь были только трое встречающих на гражданском вместительном мобиле полугрузового типа.

– Ну и жарища, – вышедший последним младший судья расстегнул верхние пуговицы и протяжно выдохнул. Он ни к кому не обращался, но, поймав внимательный взгляд Ниро, стушевался и отошёл в тень от транспортника.

Фосий о чём-то спорил со встречавшими их Арбитрес. Липпе подошёл ближе. Суть спора он уловил быстро – старший технопровидец не желал доверять выгрузку оборудования сторонним специалистам, намереваясь проследить за всем самостоятельно. Но грузовой транспорт задерживался, а оставлять гостя из столицы на жаре местные не хотели.

Разногласия разрешились вместе с утробным гулом, донёсшимся с подъездной дороги. На посадочную площадку медленно вполз грузовоз, похожий на огромного, раздувшегося чёрного жука. Прошелестев траками, он остановился у самой аппарели. Из кабины спрыгнул младший технопровидец. Торопливо сложив на груди знак Омниссии, он подошёл к Фосию и выдал длинную, тревожную трель на бинарике.

– Теперь можно их оставить, разберутся, – выдохнул Арбитрес в форме судьи. Во всей делегации он был старшим по званию. Расстегнув форменный китель до середины груди, судья обмахивался планшетом. – Ладно, кто тут у нас?

Судья скользнул взглядом по двум арбитраторам, уже спешившим на подмогу старшему технопровидцу, на секунду задержался на своём младшем коллеге. А потом уставился на Липпе в наглухо застёгнутой форме вериспексора. Ниро стоял неподвижно, вытянувшись во весь свой немалый рост.

– Вериспексор Ниро Липпе, вам должны были сообщить, – зябко поёжившись, сообщил Ниро, истолковав заминку судьи как проблему с количеством прибывших пассажиров.

– Да… да, конечно, сообщили. Из-за Йохансена, как же, как же. Отправляли доклад где-то с год назад, – судья нахмурился, ещё раз недоверчиво посмотрел на Липпе и машинально застегнул пару пуговиц. – Занятые вы все там. Ладно, в участке поговорим. Меня зовут Квентин Шеппард, по всем вопросам можно обращаться ко мне.

– Я – Закария Мильтон, новенький, – робко подал голос молодой судья. – Меня к вам назначили.

– Повезло тебе, сынок, с первой работой, – усмехнулся Квентин, по-отечески хлопнув парня по плечу. – И мне повезло. Лишние руки, они, знаешь ли, не лишние.

Представлять своих коллег Квентин не стал, велев всем загружаться в мобиль. Внутри было несколько прохладнее, чем на улице, но Закария Мильтон всё равно ужасно страдал, украдкой обмахиваясь сопроводительными документами и косясь на Липпе.

Мобиль тронулся, натужно урча двигателем. Фосий и два арбитратора остались возиться с оборудованием, так что места для всех хватило. Мобиль вырулил на подъездную дорогу, потом – на улицу, ведущую через полгорода от космопорта к участку. Покрытие было на удивление гладким, тряска совсем не ощущалась.

– Так вы к нам за отчётами, значит, – Квентин покачал головой. Он рассчитывал, что у него будет ещё хотя бы пара дней, чтобы привести их в порядок. А то и пара недель. Срок уже подошёл, но столица никогда не присылала за отчётами к сроку. Всегда ждали оказии. – Ладно, будут отчёты. А вы? – Квентин покосился в планшет, который держал в руке. – Липпе, верно? Вы не с инспекцией? Только искать этого Йохансена?

– Верно, мне поручены розыскные мероприятия, не более того, – Ниро совершенно точно не собирался ещё и инспектировать участок на Гардарике. Для него даже Йохансен был второстепенным заданием. Но Шеппарда было необходимо успокоить, иначе он мог устроить постоянную слежку за ревизором, что немало усложнило бы выполнение задания от милорда. – Моя цель – собрать всю имеющуюся информацию о местонахождении и действиях Йохансена, предпринятых на Гардарике. Он здесь никого не убил?

– Нет, убийств у нас точно не было. По крайней мере, из гостей никто не пострадал, – уклончиво ответил Квентин. Работники сферы услуг иногда погибали. Мелкие чиновники из дворца тоже пропадали, но туда Квентин не лез. – Думаю, даже охотникам за головами иногда нужен отдых. Вот и всё.

– Разберусь, – также уклончиво ответил Липпе.

Мобиль тем временем петлял по лабиринтам узких улочек, порой едва протискиваясь между задними стенами лавок, борделей и игровых залов. По главным улицам Арбитрес старались не ездить, если не было срочной необходимости.

– Когда покажу вам участок, сможете немного прогуляться, освоиться в городе. Думаю, это будет не лишним, – судья попытался улыбнуться, но наткнулся на холодный взгляд Ниро.

– Согласен, – Липпе кивнул.

Осмотреться и оценить обстановку действительно стоило. Заодно проверить, нет ли явных следов Губительных сил. Несмотря на строгий контроль и обилие представителей Экклезиархии, подобные миры всегда находились в зоне риска. На Гардарике не допускали никаких мутаций, в том числе и пси-способностей, однако заразу могли принести извне.

Мобиль неторопливо шуршал по рокриту. Не прошло и часа, как он выехал к крепости Арбитрес. На въезде мобиль остановился и поехал дальше только после того, как водитель приложил идент-карточку к считывающему устройству. Ещё через пару минут поездка закончилась. Судья вышел из мобиля первым и отошёл в сторону, кивнув проходившей мимо женщине-арбитратору. Та выглядела встревоженной и, как показалось Каю, слишком напряжённой для участка, в котором никогда ничего не происходит.

– Пойдёмте, я покажу вам казармы, сможете освежиться, – Квентин махнул рукой, подзывая Ниро и Закарию. – Осмотреться ещё будет время.

Липпе кивнул и пошёл вслед за провожатым, на ходу осматривая участок. В таком ему ещё не доводилось бывать – Крепость-Участок Вивиан-Прайм представляла собой приземистую башню, на «Вознесении» – выделенный сегмент станции. Здесь же он увидел несколько отдельных зданий разного размера, но одинакового серого цвета. Выделялась только вышка ретранслятора, в остальном это были типичные скалобетонные коробки.

– Вон там у нас главное здание, – Квентин махнул рукой в сторону массивного трёхэтажного куба. – Архивы, когитаторная, допросные, рабочие места. Ещё два уровня под землёй. Мой кабинет на втором этаже. Как поднимитесь по главной лестнице по коридору до самого конца.

Кай кивнул, отмечая, что туда нужно будет отправиться сразу же, как только он проведёт первичную разведку в городе.

– Вон то одноэтажное здание – столовая и тренировочные, – судья указал на длинный одноэтажный дом. – В подвале ещё и арсенал, но оперативный находится в главном здании. На случай беспорядков.

– А они бывают? – Закария округлил глаза и сильнее вцепился в папку с документами, которую прижимал к груди. В случае серьёзной опасности ему тоже предстояло взять в руки оружие и надеть броню.

– На Гардарике? Император упаси! У нас всегда мирно и спокойно, – улыбнулся Квентин. Ниро заметил, как дрогнули кончики его губ, как напряжённо застыло лицо. – Вон там казармы. Ваша комната, младший вериспексор Мильтон, на втором этаже в самом конце коридора слева. Ваша, вериспексор Липпе – на первом, третья справа по коридору. Я вам позже покажу.

– Тогда я пойду? – Закария неуверенно улыбнулся и кивнул, верно истолковав посыл будущего начальника. Тот собирался поговорить с Липпе наедине. – Освоюсь пока.

– Так, значит, Йохансен, – задумчиво протянул Квентин, когда Мильтон скрылся в приземистом здании казармы. – Рапорт я подавал почти год назад, а прислали вас только сейчас. Не скажете, зачем на самом деле?

Кай не спешил с ответом, изучая поведение Шеппарда. Уже второй раз тот настоятельно спрашивал об истинной цели визита Липпе, точно не верил, что тому на самом деле нужен охотник за головами. Да и та женщина-арбитратор, которую они встретили сразу по приезду, задержавшийся грузовоз – всё это наводило на мысль, что на Гардарике не всё так тихо.

– У нас спокойно, никогда ничего не происходит. Разве что собиратели моллюсков опять окажутся недовольны удлинёнными сменами перед экспортным сбором, – беззаботно пожал плечами Квентин. В глаза Липпе он не смотрел, стоял, вытянувшись и сцепив руки за спиной.

Судья должен лучше уметь лгать.

Я всё равно скоро узнаю.

– Разберусь, – повторил Ниро то, что уже говорил Шеппарду. – Мне поручили поиски Йохансена и ничего более. Ваши затруднения меня не касаются, пока вы способны самостоятельно с ними справиться. В противном случае, вы сами доложите о них в Крепость-Участок Вивиан-Прайм.

Квентин резко повернул голову, с почти священным ужасом уставившись в лицо Липпе. Замешательство длилось всего секунду, потом он понял, что гость из столицы либо очень наблюдательный, что вполне соответствует его рангу и возрасту, либо привык к тому, что затруднения есть всегда.

– Рад это слышать, – чуть более искренне улыбнулся судья. – Надеюсь, вы сможете не только собрать информацию о Йохансене, но и как следует отдохнуть. Мой вам совет, если позволите, не упускайте шанс. Здесь чистый воздух, вкусная еда и развлечения на любой вкус. А уж море какое! Вивиан-Прайм – величественный город, но от него нужно порой отдыхать.

Он не верит, что я найду Йохансена.

Судья напряжён, но уже меньше.

Заметно расслабился, когда я сказал, что интересуюсь только Йохансеном.

Небольшая проблема?

Что-то крупное?

Здесь?

– Пройдусь. Мне будет нужен доступ к когитаторам, – Ниро сцепил руки за спиной и слегка наклонился. Квентин растянул губы в неестественной улыбке и немного присел.

Странный эффект.

– Разумеется. Я подготовлю вам точку доступа к возвращению, – судья вглядывался в лицо гостя из столицы так же напряжённо и внимательно, как и тот изучал его. Вот только прочитать по ледяной маске ничего было невозможно. – Не сказал бы, что Йохансен попадался нам в поле зрения в последнее время. Я даже не уверен, что он всё ещё на Гардарике.

– Разберусь, – Ниро выпрямился, развернулся на каблуках и зашагал к воротам. Уже у самого выхода с территории участка его догнал окрик судьи о том, что лучше взять мобиль. Его Кай проигнорировал.

В мобиле не было никакой нужды, он мог только помешать осматриваться. О-сознавать Кай не решался, необходимости не было, а во время транса он был уязвим и открыт больше, чем хотелось бы. Кроме того, приказ милорда был чётким – только разведка и сбор информации.

Ниро бодро шагал по залитой ярким светом трассе. Вскоре по сторонам начали попадаться магазинчики и пивнушки – сначала маленькие, потом всё крупнее. Первые бордели и игорные дома не заставили себя долго ждать. Липпе заметил сервитора, чистившего стену дома от песка. Тот был на удивление аккуратно сделан – никаких лишних швов, отполированные механические части, качественные пластековые трубки разных цветов – и одет в яркую униформу, скрывавшую большую часть тела.

Несколько минут Кай наблюдал за работой сервитора. Он привык к боевым моделям: неопрятным, сочащимся маслом и выделениями подгнившей плоти, напичканным оружием по самые надбровные импланты. Мимо неторопливо проехала открытая повозка с запряжённым в неё сервитором. Тот был таким же чистым и прикрытым длинной накидкой бледно-розового цвета.

– Заблудились, господин? – Кай обернулся. К нему подошёл молодой привлекательный и сильно загорелый мужчина в укороченной майке с воротничком и в шортах песочного цвета. Запястья незнакомца украшали тяжёлые наручи с цветовой маркировкой, а на поясе висел сделанный в виде ракушки свисток.

– Нет, – Ниро окинул карабинера безразличным взглядом. Тот стушевался, сделал шаг назад и с усилием сглотнул, но не убрал с лица радостной улыбки.

Тоже часть формы?

– Хорошего дня, господин! – карабинер дружелюбно взмахнул рукой. По его виску скатилась капля пота, зрачки слегка расширились. Ниро продолжал наблюдать за мужчиной, пока тот не скрылся из вида.

Чем ближе Липпе подходил к центру города, тем выше и ярче тот становился. Трасса разделилась на два съезда, поднятых на высокие столбы. Второй – более дорогой и престижный – уровень постепенно заслонял собой белое от жары небо. Отовсюду звучали музыка и смех.

– Господине! Господине! Я уже жду вас! – Ниро обернулся на крик. Ему махала фигуристая девушка с бронзовой от загара кожей. Из одежды на ней было всего две полоски белой ткани. – Именно вас!

– И я тоже! – рассмеялась стоявшая рядом с ней белокурая худенькая девушка в коротком цветастом платье.

Меня?

Зачем им вериспексор?

Проблемы, которые утаивает Шеппард?

Они не выглядят взволнованными.

Кай зябко поёжился точно от дуновения ледяного ветра. Поведение девушек никак не поддавалось логичной интерпретации. Язык тела, выражение лиц – всё говорило о веселье и беззаботности. К Арбитрес же за помощью обращались только в случае крайней нужды. В любом случае, у него было задание, местные проблемы – это вотчина карабинеров и участка Гардарики.

Ниро пожал плечами и отвернулся от замолчавших и удивлённо глядящих на него девушек. Вскоре дорога пошла вверх и разделилась ещё раз. Липпе решил свернуть и подняться на уровень выше. В городе не ощущалось ничего подозрительного, интуиция молчала.

На втором уровне располагались улочки, полные магазинов и кафе, из которых доносились самые разные запахи: вкусной еды, цветов, благовоний и – Кай постарался пройти мимо той лавки как можно быстрее – легальных на Гардарике наркотиков.

– Пстрнись! – буквально под ноги Липпе из деревянных резных дверей вывалился лысый мужчина. С трудом восстановив равновесие, он уцепился за створку и мутным взором уставился на Ниро. Одет мужчина был в длинное лёгкое светлое одеяние с символикой Экклезиархии. – Блгслвляю тебя, сыне!

– Ой, ну куда же вы! – вслед за священником из дверей выпорхнуло юное, слишком легко одетое создание неопределённого пола. – Неужели хотите оставить нас?

– Не, дитя! Пшли ещё! – экклезиарх довольно улыбнулся, махнул рукой в сторону Липпе и опёрся на плечо своего спутника. Или спутницы.

– Заходите тоже, – одними губами прошептало «дитя», игриво поглядывая на Липпе.

Тут такое… норма?

Ниро сложил руки в знамение Аквилы, чем вызвал недоумённый взгляд у юного создания. Священник, пошатываясь, вернулся к прерванным занятиям. Липпе почувствовал лёгкое раздражение.

– Вам скучно, господине? – к Каю подошла девушка с двумя коктейльными бокалами в руках. – Если вам скучно, я могла бы составить вам компанию.

Ниро медленно выдохнул и склонил голову чуть вбок. Девушка улыбалась, протягивая ему бокал. В её движениях чувствовалась спокойная уверенность, во взгляде – интерес.

Судя по внешности, из местных.

Что ей нужно?

От протянутого коктейля пахло пряно и сладко. Девушка терпеливо улыбалась, уверенная в скором согласии. Что я упускаю? Ниро нахмурился. В многослойном коктейле он разглядел тонкий слой фосфорицирующего зелёного цвета. Согласно описанию, собранному Сальчини, это был тонизирующий наркотик. Мир удовольствий. Ниро отрицательно качнул головой.

– Я здесь по работе, – от его холодного тона девушка вздрогнула, как от удара. Улыбка погасла, она торопливо кивнула и поспешила скрыться.

Пора обратно.

Здесь нет явных следов Врага.

Вернуться Ниро решил по тому же маршруту. Не хотел терять время, петляя по узким улочкам. Когда он проходил мимо того места, где его в первый раз окликнули, заметил карабинера, беседующего с двумя девушками. Все трое смеялись и держали в руках коктейльные бокалы.

Расслабленность позы, непринуждённые интонации.

Ниро зашагал дальше вдоль трассы. Встреченных образцов ему хватило, чтобы оценить Медину и её обитателей, как постоянных, так и временных. Самый неприятный из подготовительных этапов можно было считать законченным.

Когда Липпе подошёл к участку, главные ворота были открыты настежь, оттуда выезжал бронетранспортёр модели «Носорог». Неспешно разворачиваясь на рокритовой площадке перед воротами, он создавал ощущение мощи и власти. Но Ниро обратил внимание на то, как скрипели гусеницы, как сильно облупилась краска на броне. Да и самой брони было меньше, чем положено. Следом за «Носорогом» вышел Фосий. Технопровидец недовольно подёргивал механодендритами и яростно цокал крабьими ногами по рокриту.

– Я так и знал! – Фосий изверг из динамика поток бинарной брани. – Небрежение! Negligere! Мастер Липпе!

– Согласен, – Ниро кивнул и подошёл к старшему технопровидцу. Для священнослужителя Культа Машины среднего звена Фосий был сильно аугментирован и имел слишком уж много дополнительных конечностей, но его устраивал его ранг, позволявший оставаться на службе Адептус Арбитрес. – «Носорог» выглядит несколько изношенным.

– Хуже того! За ним плохо ухаживали. Давно не проводили молебны, давно не обновляли священные масла, давно не отправляли в праведный бой! – Фосий распалился настолько, что его речь стало трудно понимать, так активно он смешивал её с бинариком.

– С кем воевать? – Липпе оценивающе посмотрел на бронетранспортёр. Участку придали боевую машину по уставу, но на Гардарике в ней не было нужды.

Фосий издал бинарную трель, как смог понять Ниро, не слишком приличествующую священнику его ранга.

– Вот, правильный вопрос! У нас тут совсем не с кем воевать! – Квентин Шеппард обречённо вздохнул. – Священных масел выделяют не так много, мы стараемся держать в наилучшем состоянии наши когитаторы и архивные модули, ауспексы и медицинское оборудование. «Носорог» почти не требуется.

Фосий возмущённо клацнул манипулятором и направился к бронетранспортёру. Ниро внимательно смотрел на Квентина, оценивая его реакцию. Фосий порой мог вести себя слишком эмоционально, особенно, когда дело касалось неподобающего обращения с техникой. И этим вводил незнакомых с ним людей в ступор. Шеппард заметно нервничал, потел больше обычного и поминутно сплетал и расплетал пальцы сведённых в замок рук. Он неотрывно следил за Фосием и хмурился.

– Старший технопровидец весьма необычен для Механикус, – Липпе заметил, как Квентин вздрогнул, словно уже успел забыть о возвращении столичного вериспексора. Фосий прибыл для стандартного обслуживания. Конечно, он напишет гневный рапорт, но проблем это вряд ли доставит.

Почему он так нервничает?

– Вы уже вернулись? Так быстро? – Квентин натянуто улыбнулся, повернувшись к Липпе. – Как вам Медина?

– Весьма… познавательно, – Липпе постарался дать нейтральный ответ. О-сознавать город ему совершенно не хотелось.

– Понимаю, – кивнул Квентин с почти сочувствующей улыбкой. Словно действительно понимал. – Могли бы задержаться и подольше. Там есть, чем занять себя.

– У меня много работы, – Липпе с удивлением посмотрел на судью. Конечно, поиск подозреваемого в городе – важный этап, но без базового представления о том, где его искать, неосуществимый. – Я хотел бы ознакомиться подробней с текущей обстановкой.

– С текущей обстановкой? – Квентин вскинул брови. По его виску скользнула крупная капля пота, зрачки слегка расширились, а плечи опустились.

Почему такая реакция?

– Разумеется. Вам нужно больше информации о Йохансене, – Квентин повернулся к «Носорогу» и снова сцепил пальцы в замок. – Думаю, тут пока разберутся без меня. Пойдёмте.

Квентин бросил ещё один тревожный взгляд на Фосия, вздохнул и зашагал к главному зданию участка. Ниро наблюдал за судьёй, стараясь подтвердить или опровергнуть свои предположения. Походка Квентина показалась ему напряжённой, плечи почти не шевелились, движения были скованными.

Судьи обычно уверены в себе.

– Вы так быстро вернулись из города, наверное, ничего толком не успели рассмотреть, – с деланной беспечностью произнёс судья. – Понимаю, там легко запутаться. Глаза разбегаются. Могу дать вам на вечер провожатого. Чего бы вы хотели?

Что он имеет в виду?

Я же уже говорил.

– Приступить к работе как можно быстрее. Полагаю, на сегодня провожатый мне не потребуется, – Ниро постарался не показать своего удивления. Ему казалось, что в словах Шепарда была какая-то логика, но она ускользала от него.

– Что ж, – замялся Квентин и кивнул арбитратору, курившему рядом с дверью. Тот сложил Аквилу одной рукой, вытянувшись по струнке.

Это для меня так стараются?

– Тогда, думаю, нам туда, – Квентин облегчённо вздохнул, оказавшись в помещении вдали от палящих лучей солнца. – Вы ведь ещё не были в своей комнате?

– Нет.

– Что ж, если вас что-то не устроит, сможем подобрать и апартаменты в городе. У нас есть пара квартир, – Квентин остановился и повернулся к Липпе, растянув губы в улыбке.

– В этом нет необходимости, – Ниро повернул голову на шум из открывшейся на пару секунд двери справа.

Оттуда вышел задёрганный мужчина в форме вериспексора, кивнул судье Шеппарду и удалился в сторону столовой. Липпе успел заметить, что в комнате, откуда вышел его коллега, шло какое-то бурное совещание.

– Нам сюда, – настойчиво сказал Квентин, указав на серую дверь без номера и табличек.

Когитаторный зал оказался меньше, чем ожидал Липпе: всего с дюжину терминалов, небольшой скрипторий с приданным сервитором-автописцем, пару столов для работы и небольшая вокс-станция. За одним из когитаторов стоял технопровидец – ещё совсем молодой, с минимумом аугментики. Липпе уже видел его на посадочной площадке космопорта. Тогда он помогал Фосию с выгрузкой оборудования.

– Дарий, ты уже настроил когитатор для вериспексора Липпе? – Квентин подошёл к Механикус. Тот оторвался от когитатора, его аугментические окуляры взвизгнули, подстраиваясь под новый объект для изучения.

– Закончил. Подтверждение, – голос у младшего технопровидца оказался механическим и скрипучим. Рот открывался, но губы не шевелились. На молодом и всё ещё почти человеческом лице не дрогнул ни один мускул. – Идентификационный код XW-987-HY-3100. Пароль на вход 111000111101111100101111001011101001111001.

– Погоди, он же так не запомнит, – Квентин покачал головой. Дарий порой вёл себя слишком странно даже для Механикус, точно старался заслужить право на высокий ранг как можно быстрее.

– Я запомнил, – Ниро мысленно повторил код. Пароль был слишком простым.

– Что ж, хорошо, – удивлённо вскинул брови Квентин. Ещё никто не запоминал идентификационный код и пароль от Дария с первого раза. Большинство записывало на бумажке и таскало с собой. И почти все забывали или теряли со временем. – Если что-то потребуется, вы знаете…

Дверь в когитаторный зал резко распахнулась. Весь дверной проём занял собой Фосий, бодро щёлкающий дополнительными манипуляторами. За его спиной мялись двое арбитраторов, прилетевших на одном корабле со старшим технопровидцем.

– Отлично. Фиксирую задачу, фиксирую последовательность, – Фосий процокал по полу когитаторного зала прямо к Дарию. – Фиксирую!

– Рад приветствовать, – Дарий продолжил на бинарике. Оба служителя культа Машины выглядели крайне воодушевлёнными. Арбитраторы за спиной Фосия раскраснелись на жаре и украдкой обмахивались планшетами.

Квентин, с опаской посмотрев на чирикающих на двоичном коде технопровидцев, махнул арбитраторам рукой и увёл их из когитаторного зала. Ниро проследил за ними взглядом, потом повернулся к своему аппарату. Одного лёгкого касания рунической клавиатуры хватило, чтобы выпуклый пикт-экран засветился зелёным. Липпе быстро ввёл идентификационный код и пароль.

Какой тут бардак.

Ниро принялся искать архивные каталоги, чтобы получить необходимую информацию. Это заняло куда больше времени, чем он рассчитывал. Данные в архив заносились бессистемно, за перекрёстными ссылками и каталогизацией никто, похоже, не следил. Пальцы Кая привычно скользили по рунам на клавиатуре, глаза не отрывались от небольшого мерцающего пикт-экрана.

Первым делом он сравнил то, что собрал для него Сальчини, с тем, что было известно арбитрам. Курт Йохансен появился на Гардарике около года назад, один раз его видели в свите Юлиана Кодака, губернатора планеты. Был ли он приглашённым гостем или же у губернатора было для него задание, Арбитрес выяснить не удалось. Но именно поэтому Йохансена выбрали в качестве побочной цели-прикрытия для настоящего задания прогностикара милорда Пелленора. Ниро мог запросить доступ во дворец для допроса свидетелей, а там уже заняться настоящим расследованием. Со стороны всё выглядело просто, но, как и в любой работе, здесь существовали нюансы, про которые не стоило забывать. Курт Йохансен был Каю совершенно неинтересен.

Когда Ниро закончил работу с когитатором, Фосий и Дарий всё ещё о чём-то препирались, агрессивно споря на бинарике и размахивая аугментическими конечностями так активно, что Липпе пришлось обходить их по стенке, на ходу вычисляя единственный безопасный маршрут. Без обострённой интуиции он бы точно не справился. Фосий резко выпрямил механодендрит в сторону крайнего когитатора, едва не лишив Ниро половины щеки, и начал отвинчивать крепления на металлическом кожухе. Сам старший технопровидец смотрел совершенно в другую сторону. Наличие в комнате неаугментированных людей его, кажется, вообще не заботило.

Ниро выскользнул через так и оставшуюся открытой дверь. В коридоре было душно и жарко, система рециркуляции воздуха либо сбоила, либо была отключена намерено.

Фосий решил проверить и забыл.

Ниро вспомнил, что Квентин Шеппард говорил ему сразу по прибытии и направился в его кабинет. Ему требовалась информация, которую в архивных данных найти не вышло.

Рециркулирующие системы, судя по всему, не работали во всём участке. Раскрасневшиеся от жары арбитраторы и вериспексоры обмахивались планшетами и рукописными отчётами, выстроившись в очередь к аппарату с прохладительными напитками. Кто-то успел снять кители, кто-то просто расстегнулся.

Ниро поднялся на второй этаж и прошёл к дверям кабинета Шеппарда. Судья был на месте, он сидел в одной майке, с тоской поглядывая на видневшееся у самого потолка воздухозаборное отверстие системы рециркуляции воздуха.

– А, Липпе, вы не в курсе, когда там ваш старший технопровидец вернёт нам возможность дышать? – Квентин опустил взгляд, вздохнул и выпрямился на стуле. Столичный вериспексор стоял перед ним застёгнутым на все пуговицы и даже, кажется, не потел.

– Когда я уходил, спор Фосия и Дария был в самом разгаре, – Ниро проследил за взглядом Шеппарада, вернувшимся к воздухозаборному отверстию. По его личным ощущениям в кабинете всё ещё было слишком холодно. – И он может затянуться до утра, как минимум.

– Если их не остановить, мы до утра не доживём, – вздохнул Квентин.

– Советую идти на переговоры с отделением арбитраторов в полной броне. Иначе возможны травмы, – Ниро сцепил руки за спиной. Броня арбитраторов могла выдержать удар механодендрита, сохранив при этом жизнь владельца.

Квентин посмотрел на гостя с подозрением. Он никак не мог понять, как тот умудряется шутить с таким невозмутимым лицом.

– Что же привело вас ко мне? – Квентин решил подумать на досуге над странностями столичных вериспексоров.

– Мне необходима информация о пропавших за последнее время людях. Меня интересуют как местные, так и гости мира, – Липпе постарался сделать ударение на последних словах, но получилось у него неважно. Гости Гардарики его вообще не интересовали, но для охотника за головами логичнее было бы искать цель среди них. – В архивах когитатора я не смог обнаружить необходимых мне данных.

– Они содержатся не у нас, а у карабинеров. Думаю, вы уже видели их в городе. Участок такими вещами не занимается, – облегчённо выдохнул Квентин. Он ожидал более сложных поручений и требований. – Я немедленно пошлю запрос. Я поставлю отметку «Срочно», но думаю, придётся подождать пару дней. Карабинеры – народ не слишком расторопный, если дело не касается распродажи амасека или скидок в одном из домов удовольствий.

– Я понял, – Ниро кивнул и вышел из кабинета. Официальный запрос для него отправят, теперь он мог заняться собственным расследованием, делая вид, что ждёт ответ от карабинеров.

Это облегчало дело. Ниро прикинул, что ещё он может сделать и как ему достать нужную информацию быстрее. Всё сводилось к необходимости проникнуть во дворец. У официального представителя Инквизиции она точно имелась, но идти к нему напрямую было никак нельзя.

Очередь у аппарата с напитками успела рассосаться, теперь в главном рабочем зале царила пусть и напряжённая из-за жары, но вполне рабочая атмосфера. Трое арбитраторов стояли, склонившись над картой. Младший судья чертил на грифельной доске какие-то схемы, стирал их и рисовал снова. Двое верипексоров о чём-то спорили, активно размахивая руками. До Ниро донеслись обрывки фраз: «Мы не можем спешить…» «Как только вычислим…» «Да никогда раньше!» «Совсем с ума посходили? Куда Комиссия по отбору только смотрела?». При его приближении вериспексоры замолчали, переглянувшись и уставившись в свои стаканы с ледяным соком.

Ниро подошёл к аппарату с рекафом. Рядом с ним не было ни одного человека, проходивший мимо судья с кипой планшетов посмотрел на Липпе со смесью священного ужаса и неверия.

Рекаф здесь для ночных дежурных, скорее всего.

Пока горячий напиток стекал тонкой струйкой в стаканчик из переработанного картона, Ниро продолжал наблюдать за работой коллег. Небольшие группки то формировались, то рассасывались. Люди ходили от стола к столу, время от времени забегая за стаканом холодного сока. Со стола на стол перекочёвывали стопки планшетов. На лицах – выражение тревоги и озабоченности.

К чему они готовятся?

Струйка рекафа была совсем тонкой, резковатый запах быстро растекался по помещению. Кай на миг прикрыл глаза, сосредоточившись на разговорах. Он фильтровал лишний шум, выделяя самое главное. На паре соседних плантаций славии и канаанской травы слышали подстрекательства к бунту. Время выбрано было не случайно. Ниро порылся в памяти: в собранных данных говорилось, что климат мягкий, без экстремальных температур, за исключением периода созревания славии. В это время цикла возможна сильная жара. Как сейчас. И это благотворно влияет на жемчужниц. Тем не менее, работать на плантациях в такую жару тяжело.

Ниро безучастно смотрел на старый, обвешанный молитвенными печатями аппарат с рекафом. От того пахло жжёным кофеином и старыми маслами. А двое судей в десятке метров сзади обсуждали, стоит ли сообщить губернатору о готовящемся бунте. Во дворце, судя по всему, никто ничего не знал. «Не стоит беспокоить его светлость». Ниро зябко поёжился и сцепил руки за спиной.

Арбитраторы усердно сравнивали информацию, полученную из разных источников. О готовящемся бунте знали на нескольких соседних плантациях, слышали перекупщики и девочки в домах удовольствий. Все сходились в одном – недовольство скоро достигнет пика и выльется в открытое выступление.

Это измена Империуму.

Преступление против его безопасности.

Это работа Арбитрес.

Кай отстранённо следил за тоненькой струйкой рекафа, всё ещё не успевшей наполнить стаканчик. От напитка валил пар, конденсируясь на стенках аппарата. Ничем, кроме измены Империуму, это быть просто не могло. Управляющим плантаций не было нужды требовать от работников сверх меры – производство на Гардарике строго регламентировалось и ограничивалось. Условия труда были лучше, чем где-либо во всём секторе – так сложилось с самого создания мира удовольствий. Все его жители должны были быть красивыми и здоровыми, а не измученными и больными. Причины бунта стоило искать не в промахах местной власти, а в чём-то более глобальном или, скорее, привнесённом. В лучшем случае, это работа для Арбитрес.

– Да нет никакого Петруччо! – молодой вериспексор забылся и ответил своей коллеге слишком громко. Та лишь хмыкнула, обмахиваясь копиями протоколов допросов.

– Да про него все толкуют. Он стоит за подстрекательствами. Он проповедует на плантациях и говорит с людьми.

Кай сосредоточился на этом разговоре, отфильтровав все прочие.

– Такого человека нет. Ни на Гардарике, ни среди приезжих, ни среди контрабандистов! – вериспексор судорожно выдохнул и потянулся за стаканом ледяного сока. – Мы же тысячу раз проверил всё и всех!

– Но это имя постоянно всплывает!

– Его никто не видел и не знает лично!

– Только из тех, кто будет говорить с нами или нашими агентами!

– Все контакты, как один, утверждают, что это он стоит за всеми волнениями. Говорю тебе, это благом не кончится! Облаву надо!

– Успокойтесь. Мы уже решили, что это прозвище, – к спорщикам подошёл ещё один вериспексор – более опытный, с седыми висками и аугментированными глазами. – И пока мы его не вычислим, смысла в облаве нет. Так что кончайте болтать и попытайтесь раскопать, кто этот Петруччо. Где-то он, крыса кокосовая, должен быть!

– Да уже пытались, – обречённо вздохнул молодой вериспексор. – Столько сил, и всё без толку. Искать его – всё равно, что ловить дым голыми руками. Его просто нет. Слухи и только. Никакой конкретики – ни внешности, ни пола, ни возраста! Вообще ничего!

– Ищи!

Ниро забрал стаканчик с рекафом, подержал его в руках, согревая окоченевшие пальцы. Первый глоток был обжигающе горячим. Подошедший к соседнему аппарату арбитратор в расстёгнутом кителе и вымокшей майке сглотнул и выбрал себе ледяной сок розовой милны. Он заворожено смотрел, как Ниро делает ещё один глоток.

Что ему нужно?

Ниро повернул голову и уставился на арбитратора. Тот понятливо кивнул и исчез за совещательным столом в дальней части комнаты. Липпе проводил его взглядом, после чего вышел из зала и направился к казармам. Небо за пределами главного здания участка казалось белым, воздух, неподвижный и пыльный, ложился пуховым одеялом на плечи.

Петруччо.

Кто это может быть?

Не важно.

Или важно?

Это странность, значит, важно.

Перед тем, как идти в казарму, Ниро зашёл в когитаторный зал. Фосий и Дарий всё ещё спорили, но уже не так оживлённо. Подойдя к терминалу, Липпе ввёл запрос на доступ к информации по кодовому слову «Петруччо».

– Липпе! – Ниро повернул голову, безучастно уставившись на окликнувшего его старшего технопровидца. – Запрашиваю субъективную оценку работы когитаторной сети!

– Бардак, – Липпе провёл рукой по рунической клавиатуре, едва задевая поверхность. Подгрузка данных шла раздражающе медленно. – Нет чёткой систематизации, каталогизации, не оптимизированы поисковые алгоритмы. И не работает система рециркуляции воздуха.

– Вы отключили системы рециркуляции? – Дарий выдал возмущённую фразу на бинарике. – Это необходимое условие эффективной работы персонала участка! Неулучшенные люди в эту часть цикла не могут работать без систем внешнего охлаждения! Я передавал эту информацию с достаточным уровнем достоверного получения!

– Фосий, ты просто отвлёкся, – Ниро постучал пальцем по кожуху когитатора, вызвав недовольное шипение обоих технопровидцев. – Без необходимости срочной диагностики системы рециркуляции лучше включить.

– Займусь диагностикой, – Фосий проскрежетал конечностями по полу и мешаниной серворук и манипуляторов выкатился из зала.

Ниро дождался, когда подгрузится список ссылок, файлов и каталогов, и подключил свой планшет. Когда вышел Дарий, он не заметил. Младший технопровидец участка умел быть незаметным, когда ему это требовалось. Липпе прошёлся по перекрёстным ссылкам, копируя всё, что было по этому делу. Десятки отчётов, стенограмм разговоров с арестованными или агентами, докладных записок разного уровня. И почти в каждой упоминался загадочный Петруччо.

Через час в когитаторную заглянул Дарий, огляделся, воровато сунул за кожух стоявшего у стены когитатора планшет и вышел, бесшумно прикрыв дверь. Когда Ниро закончил сбор информации и вышел в коридор, небо в ближайшем окне из белого уже стало сливочно-розовым с тёмно-синим нижним краем.

Я не ел уже полтора дня.

Ниро припомнил, где находилась столовая, и решительно направился туда. Изучением добытых материалов можно было заняться и во время ужина. В стенах утробно гудели системы рециркуляции воздуха. В коридорах стало заметно прохладнее.

Столовая участка мало отличалась от такой же в Крепости-Участке Вивиан-Прайм, разве что размеры были куда скромнее да меню разнообразнее. Но пластековые столы и стулья, запах кофеина и полироли для брони везде были одинаковыми. В углу Липпе заметил трёх арбитраторов в полной боевой экипировке, у окна – двух вериспексоров, обложенных планшетами.

Ниро взял себе стандартный ужин номер три, хотя на Гардарике можно было попробовать местных блюд. Выбрал он тот вариант, который удобнее было есть, не отвлекаясь от работы. Забрав поднос, Липпе направился к одиночному столику в дальнем углу столовой. Принявшись за еду, он погрузился в изучение собранной информации.

Все попытки внедриться в группу бунтовщиков заканчивались провалом. Часть агентов исчезала, но с большинством просто отказывались говорить. Сбор слухов и допросы тоже не дали результатов. Не удавалось узнать место встречи заговорщиков – оно каждый раз менялось, и знали о нём только те, кто был на предыдущем. Даже имена большей части бунтовщиков были известны только условно – их подозревали, но уверенности не было.

Липпе взялся за доклады и должностные записки. Арбитраторы в большинстве своём настаивали на массовых арестах известных участников собраний, быстром допросе и облаве. Вериспексоры твердили, что так они спугнут Петруччо – кем бы тот ни был – и вся работа будет напрасной. С Петруччо ясности не было. Это имя упоминали все заговорщики, о нём слышали агенты, его повторяли снова и снова, но самого вдохновителя будущих беспорядков никто не видел. Ни лица, ни возраста, ни пола.

Занятно.

Но не актуально.

Ниро свернул документы, подобранные по делу Петруччо, и открыл те, что касались его расследования. Рядом раздались шаги, Кай на миг поднял голову. В столовой народа прибавилось, но несколько мест возле его столика пустовало. Время от времени на него кидали подозрительные взгляды.

Ничего нового.

Ниро вернулся к изучению материалов. Пристроив планшет между тарелками и подносом, он запустил подборку вид-изображений, косвенно относящихся к Йохансену. По большей части они были совершенно бесполезны. Те, на которых засветился охотник за головами, были слишком старыми. То, что он мелькал в космопорту Гардарики год назад, не давало ровным счётом ничего. Одно единственное появление рядом с губернатором примерно в то же время – тоже. Ещё несколько записей, на которых можно было с трудом различить похожего на него мужчину. Потом провал месяца в три – вообще ничего. За это время Гардарику покинуло множество транспортов, как официальных, так и частных. Он мог быть на любом из них.

Какая разница?

Ниро потянулся за кружкой рекафа. Нужно было найти хотя бы косвенное доказательство того, что Йохансен всё ещё может находиться на планете. У Арбитрес не было доступа к записям из дворца, а именно там мог обретаться охотник за головами, судя по тому, что он засветился рядом с Кодаком. Внутренняя стража ревностно относилась к своим обязанностям и без веской причины не позволила бы никому постороннему лезть в личные дела приближённых губернатора. Чтобы получить записи из дворца, требовался особый запрос. И ждать ответа можно было очень долго.

Мне же это и нужно?

Ниро сделал большой глоток обжигающе горячего рекафа.

Это не вызовет подозрений.

Вериспексор работает – послал запросы на записи с камер и списки пропавших без вести.

Вериспексор ждёт, а сам тем временем отдыхает.

Кого это здесь удивит?

Ниро со стуком поставил кружку на стол и резко выпрямился, пластек стола под пальцами стал ощутимо холоднее. Следующая вид-запись, подобранная по схожести к запросу, была сделана на фестивале в городе. Тогда губернатор выходил к народу и общался с гостями Гардарики. А в его свите Ниро разглядел Курта Йохансена. Выглядел он лучше, чем на пикт-изображении из досье и мутных вид-записях из космопорта, но заметный шрам вдоль левого виска и тонкая цепочка татуировок на скулах были весьма характерными. Под словесный портрет он тоже подходил. Запись была совсем свежей – ей было всего два месяца.

Ниро запустил запись ещё раз, внимательно вглядываясь в окружение планетарного губернатора. Рядом с Юлианом Кодаком на платформе, с которой он произносил приветственную речь, стояла темнокожая, эффектная женщина в ярком платье. В её высокой причёске переливались всеми цветами драгоценные камни, а на лоб спускалась нитка редких гардарикских жемчужин. У неё за спиной возвышался Курт Йохансен.

Кажется, информация по вид-изображению у меня была.

Ниро вывел на экран планшета описание праздника. Список мероприятий он пролистал, почти не глядя, пока не добрался до списка гостей планетарного губернатора, присутствовавших на официальной части.

Вольный торговец Амади Зери.

Как Йохансен мог оказаться в её свите?

Кай допил рекаф и вернулся в когитаторный зал. На этот раз ему потребовалось совсем немного времени, вся нужная информация уже была собрана в одном досье. Ниро скопировал его себе и направился в выделенную ему комнату в казарме.

Комната оказалась небольшой, но достаточно уютной. Кроме кровати, шкафа и стола со стулом в ней были тумбочка, встроенный в стену бар с небольшим набором местных напитков, трубкой, зажигалкой и курительными смесями, вид-проектор, икона Императора Направляющего в изголовье кровати и три цветных коврика на стенах. За одним из них Ниро заметил ещё одну дверь, та вела в крошечную индивидуальную санитарную комнату.

Кай уселся за стол и начал изучать добытую информацию. В самом начале досье содержалось несколько пикт-изображений вольного торговца Зери. Это была привлекательная, властная и уверенная в себе женщина. На каждом изображении она была в новом наряде и с новой причёской. И каждый раз за спиной у неё была свита.

Прибыла госпожа Зери на Гардарику два месяца назад – как раз тогда, когда пришёл последний отчёт Радомира Вишкевича. О ней он не упоминал. По данным Арбитрес, госпожа Зери всё ещё находилась на планете. Ей и её команде требовался отдых после продолжительной работы в сфере расширения Небула. Однако никаких сведений о ремонте корабля не поступало.

Ниро нахмурился и открыл на планшете другой файл – с данными о беспорядках на плантациях. Первые сведения о Петруччо появились неделю спустя после прибытия корабля вольного торговца.

Слишком много совпадений.

Или ни одного.

Кай отложил в сторону планшет и закрыл глаза. Он отчётливо чувствовал связь, но в этом чувстве не было ни холода льда, ни жёсткости металла. Сроки, события и что-то неуловимое, едва заметное то ли на пикт-изображениях, то ли в строках сухих отчётов.

Два месяца назад исчезает агент.

Два месяца назад прилетает вольный торговец.

Без предупреждения, не по обычному маршруту.

Через неделю начинаются беспорядки и появляется Петруччо.

Неделя – достаточно, чтобы всё организовать?

Вполне.

Зачем?

Вольный торговец всё ещё здесь.

Причём здесь вообще Курт Йохансен?

Кай открыл глаза и повернул голову. Ему показалось, что мимо окна прошла молодая девушка – хрупкая и светловолосая – с кипой бумаг в руке. Знакомая. Показалось. Кай взял в руки планшет и начал собирать в отдельный каталог то, что представлялось ему важным и связанным. Потом достал из внутреннего кармана колоду Таро, перемешал и вытащил три карты, не глядя и не задумываясь над тем, что делает.

На стол легли Астропат, перевёрнутый Демон и Инквизитор. Мастерство, перерождение, импровизация. Откровение, освобождение, просвещение. Власть, страх, секретность. Кай не использовал пси, просто доверился случаю. Карты безмолвно лежали, дожидаясь, пока Ниро задаст свой вопрос.

У планетарного губернатора во дворце несколько астропатов.

Уверен, есть ручные псайкеры.

Возможно, даже санкционированные.

Сколько их в свите госпожи Зери, неясно.

Рисковать нельзя.

Кай убрал карты в колоду. Гадать на кого-то во дворце – означало сразу же провалить своё прикрытие. Даже слабое воздействие карт Таро кто-то обязательно бы почувствовал. Можно было погадать на Петруччо.

Он мне не нужен.

Ниро перетасовал карты и убрал колоду в футляр. Без имени, лица или личной вещи гадание всё равно получилось бы расплывчатым и неточным. Тратить силы и рисковать ради смутных образов представлялось бессмысленным. Даже с учётом того, что Петруччо был как-то связан и с прилётом вольного торговца, и с исчезновением агента.

Связь может быть слабой и косвенной.

Кай провёл большим пальцем по костяшкам левой руки. Раз. Два. Три. Потом надавил на неправильно сросшиеся кости на тыльной стороне ладони. Боль, лёгкая и отрезвляющая, царапнула изнутри. Две цели – Курт Йохансен и Радомир Вишкевич – обе во дворце. Информация, необходимая, чтобы найти их, тоже во дворце. Попасть туда без пропуска – нереально. Ниро мог запросить пропуск в рамках расследования.

Тогда придётся допрашивать Йохансена.

А дальше?

Ниро с нажимом провёл большим пальцев вдоль выпирающих костей левой ладони. Официальный запрос – это сразу же официальный допрос. А Йохансен сейчас в свите вольного торговца. Липпе достал из кармана форменного плаща пачку лхо, вытащил две палочки, одну перевернул и засунул обратно. Вызывать Йохансена на допрос – это перейти дорогу госпоже Зери.

Нужны ли мне проблемы с вольницей?

Если она – гостья губернатора, он вступится за неё. А это – бюрократические проволочки, всевозможные препоны и попытки сорвать допросы и выслать с Гардарики под любым предлогом. И всё это ради побочной цели. Кай поднял руку к палочке лхо, потом медленно опустил, так и не коснувшись пси-дара. Не здесь. Потом встал и подошёл к встроенному бару, взял зажигалку в форме глубоководной рыбы. Лёгкого нажатия на плавники хватило, чтобы шарик на конце выступающей над зубастой пастью антенны ощутимо нагрелся и стал красным. Прикурив, Ниро вернулся за стол.

Нужна ли мне вольница?

Нужна.

Но не так.

Йохансен был прикрытием, вести активное расследование в его направления было неразумно. Это могло только помешать. Нужен был пропуск во дворец, но никак не связанный с попытками арестовать охотника за головами. У госпожи Зери и у губернатора Кодака хватало агентов, шпионов и функционеров. Липпе совершенно не нужно было, чтобы все они следили за ним и искали его слабые места только потому, что он посмел замахнуться на человека из свиты вольного торговца. Это сделало бы миссию невыполнимой. А вызвать гнев милорда Ниро желал меньше всего на свете.

Липпе выпустил тонкую струйку дыма.

От него требовалось только выяснить, куда пропал агент милорда. Информацию добыть можно было только во дворце. Если, конечно, не рисковать с гаданиями.

Проблемы с губернатором не нужны никому.

Если нельзя сделать официальный запрос…

Ниро стряхнул пепел с палочки лхо. В любом городе, в любой структуре под поверхностью из официальных запросов и протоколов существовал слой негласных договорённостей и взаимных услуг. На Гардарике этот слой должен был быть особенно толстым.

Придётся идти в обход.

Кай докурил палочку лхо и задумчиво посмотрел на пачку. Потом решительно убрал её в карман и встал из-за стола. Судья Шеппард вряд ли готов был принять его сейчас. Дело могло подождать до утра.

Глава 3. Лабиринты дорожек и тени от деревьев.

«Следуя путём рассуждений, можно заплутать и прийти к началу.

Не забывай фиксировать мысли, чтобы найти, где свернул не туда».

Стефан Гнежич, вериспексор в отставке на станции «Вознесение»,

Наставник молодых вериспексоров.

Рассвет окрасил небо в серо-персиковые цвета. Воздух, кристально прозрачный и свежий, был пропитан ароматами ночных цветов и пряного дыма. Откуда-то со стороны Медины доносились едва различимые звуки музыки. Участок Арбитрес был погружён в тишину, лишь изредка раздавались звуки шагов по скалобетону – ночной патруль обходил периметр.

Ниро заканчивал утреннюю зарядку, когда под его окном остановились двое арбитраторов, обменялись короткими приветствиями и палочками лхо и разошлись дальше по маршруту. Кай повторял боевые ката, закрыв глаза и отрешившись от всех внешних раздражителей. Утренний ритуал требовал сосредоточенности. Замерев посередине комнаты, Липпе по очереди напряг каждую мышцу – от пальцев рук и ног к груди и глазам. Потом в обратном порядке расслабил, прислушиваясь к ощущениям.

После зарядки Кай опустился на колени рядом с кроватью. Образ висел неудобно, над самым изголовьем, смотреть на него прямо, стоя на коленях на полу, было почти невозможно. Сложив руки в знамение Аквилы, Ниро вознёс благодарственную молитву и попросил о даровании пути.

Закончив с утренними процедурами и облачившись в форму вериспексора, Липпе вышел из комнаты и отправился в главное здание участка. Снаружи уже тренировались арбитраторы, спешившие закончить пробежку и строевую подготовку до того, как жаркое солнце поднимется над горизонтом и зальёт плац безжалостным зноем. Кай прошёл через пустой общий зал и поднялся на второй этаж. Дверь в кабинет судьи Шеппарда была закрыта, на стук тоже никто не отозвался.

Квентин явился на рабочее место только спустя час. Заметив стоявшего у окна в коридоре Липпе, он машинально застегнул китель. Столичный вериспексор, как и обычно, был идеально одет и подтянут и, кажется, встал уже довольно давно.

– В такую рань уже ждёте меня? – Квентин покачал головой, открыл кабинет и зашёл внутрь, жестом пригласив за собой Липпе. – Ещё так рано, а уже жарко. Понимаю, что для сельского хозяйства это хорошо. Славия в этом году будет особенно сочной. Но до того терпеть всю эту жару… настоящая пытка. Вы так не считаете?

Ниро неопределённо пожал плечами. Вычитанный в старой книге жест мог заменить многие слова и позволить собеседнику самому додумывать ту реакцию, которую он ждёт.

– Так с чем пожаловали? Или всё-таки решили пройтись по городу? Тогда транспорт и провожатого я организую. В это время часть заведений уже закрыта, зато в остальных почти никого нет. Можно сказать, самое лучше время дня, – Квентин болтал без умолку, стараясь скрыть тревогу и неловкость. Ниро отметил и суетливость движений, и бегающий взгляд судьи. – Налить чего-нибудь освежающего? Сок, вода, вино?

Возможно, он знает, какие я делал запросы.

Или понял, что я мог услышать в столовой.

Не моё дело.

– Мне удалось обнаружить текущее местоположение Курта Йохансена. – Липпе выдержал паузу, давая Квентину возможность осмыслить этот факт. Метнувшийся было к стенному бару судья остановился и медленно повернулся к вериспексору. В его глазах мелькнуло недоверие. – И с этим связана одна проблема.

– Я вас слушаю, – Шеппард уселся за стол и сложил руки домиком. Губы судьи нервически дёрнулись. Он смотрел на возвышавшегося над ним вериспексора и чувствовал его превосходство всей кожей.

– Курт Йохансен в текущий момент находится в свите вольного торговца Амади Зери. На данный момент я не готов производить арест и выдвигать обвинение, – Липпе заметил, как резко выпрямившийся на первой фразе Квентин заметно расслабился, когда узнал, что от него не требуется штурмовать губернаторский дворец прямо сейчас. – Мне необходимо для начала опросить свидетелей, собрать доказательства и понаблюдать за Йохансеном.

– Кажется, я догадываюсь, в чём проблема, – Квентин засунул палец за узкий ворот кителя, чтобы немного ослабить давление.

– Мне нужен пропуск во дворец, не связанный с расследованием, – Ниро сдвинул брови, вспоминая все рекомендации из книг по межличностному общению. Заметив, как посуровело лицо вериспексора, Квентин упёрся руками в стол и попытался отодвинуться подальше. – Думаю, ни вам, ни мне не нужны проблемы с вольным торговцем, гостящим у губернатора Гардарики.

– Тут вы правы, Липпе, совсем не нужны. И как только этот Йохансен умудрился протиснуться в свиту госпожи Зери? – Квентин произнёс это с такой интонацией, словно имя охотника за головами было страшным ругательством. – Госпожа Зери гостит во дворце губернатора уже два месяца, он приглашает её участвовать в различных мероприятиях. Их часто видят вместе. Другими словами, Юлиан Кодак благоволит госпоже Зери. Могу его понять.

Липпе медленно кивнул. Это вполне соответствовало его собственным выводам. По данным, собранным арбитрами, госпожа Зери с первого же дня обосновалась во дворце, в самых лучших гостевых покоях, и покидать их в ближайшее время не собиралась. Судя по движению челноков, свита её время от времени менялась. Это могло означать либо то, что она старается дать возможность как можно большему количеству членов экипажа отдохнуть на Гардарике, не ослабляя корабль, либо Амади Зери прибыла на Гардарику не ради отдыха и ремонта, а ради вербовки.

В этом случае легко было понять, почему Курт Йохансен оказался в её свите. И почему добраться до него теперь было практически невозможно. Как бы госпожа вольный торговец ни уважала Лекс Империалис, она никогда не отдаст человека из своей свиты. Особенно, наделённого такими обширными и явными талантами.

Абелия будет довольна.

Дело можно сдавать в архив.

– У нас проблема, да? Её нужно как-то решать. Вам нужен отчёт, я понимаю. Начальство, наверное, лютует. Но и вы поймите. Эти вольные торговцы – люди упрямые и хваткие. Своего не упустят. Работа такая и склад характера. Госпожа Зери – дама эксцентричная, не чудит явно, но заметить нетрудно. И люди её любят. Всегда вокруг держатся. Могу понять, о своих она заботится, это заметно. Но нам же от этого только хуже, да? – покачал головой Квентин. – Даже не знаю, что и делать.

– Понимаю, – Ниро постарался придать лицу сочувствующее выражение. Большую часть этого он уже знал из досье на вольного торговца. – На данном этапе мне нужен не арест, а информация. А добыть её можно только во дворце. Мне даже не потребуется приближаться к госпоже Зери.

– Это, конечно, получше, – Квентин поджал губы. Он старался придумать выход из сложившейся ситуации. Просто развести руками и сказать, что ничего сделать нельзя, было проще всего. Но столичный вериспексор вызывал у него оторопь. С такими не поспоришь, таким не откажешь. Вот и сейчас холодный изучающий взгляд Липпе пригибал его к столу, словно на плечи положили бетонную плиту. Или, скорее, огромный брусок льда.

– Мне нет никакого резона лезть в дела губернатора и госпожи Зери. Придётся писать отчёты, рапорты, должностные записки в таких объёмах, что я никогда не вернусь в Крепость-Участок, – Ниро попытался проявить сочувствие и показать, как ему самому не хочется заниматься этим расследованием. Он надеялся, что не перегибает. Доверительные беседы ему всегда давались с трудом, не получалось достоверно изобразить участие. – На карьере это может сказаться не лучшим образом. Придётся потом ловить всякую шваль по подулью.

– Да, трудно спорить, – осторожно ответил Квентин. Такое внезапное откровение его насторожило. Тем более что говорил вериспексор с неизменно каменным выражением лица. Словно повторял заученный текст. Эмоций в его голосе было меньше, чем горечи в славии.

– Встречаться с госпожой Зери у меня тоже нет желания, – чуть более искренне закончил Липпе.

– Конечно, – неуверенно произнёс Квентин, невольно вспоминая эффектную даму, всегда экстравагантно и ярко одетую. Даже на Гардарике она выделялась не только одеждой, но и красотой, сравниться с которой не могла ни одна местная девица даже из самых элитных борделей. Судья невольно подумал, что вряд ли найдётся хоть один мужчина, не мечтавший перекинуться с ней хотя бы словом. Столичный вериспексор явно был пустотником, а они – ребята странные, но не настолько же.

– Я предпочёл бы обойтись без лишней огласки и объяснительных. Тихо. Аккуратно. Сначала проверить, убедиться, потом действовать при необходимости, – Кай старался говорить чётко и взвешенно. – Было бы весьма неприятно, если я ошибся.

– Ещё как неприятно. Не дай Трон, побеспокоить гостью губернатора без причины, – понятливо кивнул Квентин. Ему Липпе показался прямым и холодным, действующим лишь по инструкции и не способным задуматься о последствиях. Судья был рад тому, что ошибся.

– Я хочу убедиться в правильности суждений, – Ниро сцепил руки за спиной и нахмурился. Ему начало казаться, что разговор ходит по кругу. Судья Шеппард либо испытывал его, либо ничем не мог помочь.

У него должны быть связи во дворце.

Хоть какие-то.

– Рад, что вы так думаете, – Квентин знал многих Арбитрес, предпочитающих идти вперёд, прикрывшись Лекс Империалис. Не видящих вокруг себя ни возможностей, ни обходных вариантов. Такие либо быстро погибали, либо меняли свои убеждения. Шеппард боялся, что Липпе окажется из них. Но теперь он сам просил подсказать обходной путь во дворец. – Итак, нам нужен пропуск во дворец по какому-нибудь стороннему делу, желательно, не связанному ни с какими расследованиями вообще. Это даст больше пространства для манёвра.

Так Шеппард испытывал меня?

Зачем?

– Именно так, – облегчённо ответил Липпе. – Я хочу лишь разведать, убедиться. После чего вернуться на Анаранет и доложить старшему вериспексору Ханс. И пусть этим делом занимается Крепость-Участок. У них больше компетенции и возможностей. У меня нет полномочий вести следствие против вольного торговца и его свиты.

– Отлично! Думаю, так будет лучше всего. Зачем Гардарике лишние проблемы? Зачем беготня и аресты? Люди прилетают сюда для того, чтобы отдохнуть от такого, – Квентин облегчённо выдохнул. Ему понравилась идея спихнуть всё на столичный Крепость-Участок. Но для этого нужно было найти способ удовлетворить просьбу Липпе. Несколько минут Квентин думал молча. – Охотник за головами нам здесь не нужен, особенно, лишённый лицензии, но и с госпожой Зери связываться себе дороже. Кодак благоволит ей, во дворце ей восхищаются. Это другое дело, совсем другое. Таким лучше заниматься метрополии и подальше отсюда. Когда она отчалит, да. Думаю, так будет лучше всего.

Квентин подпёр голову руками и внимательно посмотрел на стоявшего перед ним человека. Чем быстрее тот проведёт своё расследование и убедится в том, что рядом с Зери действительно находится Йохансен, тем быстрее он сам уберётся с Гардарики. Так будет лучше для всех. Шеппард не понимал столичного вериспексора, а он не любил чего-то не понимать. Липпе отказывался от удобств и удовольствий, едва ли не ночевал в когитаторной, запрашивая даже то, что его совсем не касалось. Понимал шестерёнок и общался с ними на равных. Но не с людьми. Их он просто презирал. Этого Квентин понять никак не мог. Как и того, что Липпе заявился к нему прямо с утра, да ещё и с такой странной просьбой.

– Способ попасть во дворец, не привлекая внимания, есть, – медленно проговорил судья, не отводя глаз от собеседника. Ему было неуютно и немного страшно, но он заставлял себя держать голову прямо. – Неприятный, не скрою. Зато безопасный и регулярный. Никто не заподозрит подвоха. Я пойму, если вы откажетесь.

– Я слушаю, – Липпе качнулся с пяток на носок, слегка наклонившись вперёд.

Почему он не сказал об этом способе сразу?

– Участок регулярно отчитывается перед представителем Инквизиции на Гардарике. Мы сообщаем обо всех мало-мальски странных случаях, – Квентин снова поправил воротник. Под тяжёлым, немигающим взглядом вериспексора ему было неуютно. Судья невольно подумал, что Липпе лучше бы смотрелся в допросной, чем на месте преступления. Одного такого взгляда и нависания хватило бы, чтобы кто угодно раскололся. – Отчитываемся раз в месяц и если случается что-то необычное. Представитель Инквизиции работает как раз во дворце.

Липпе выпрямился и кивнул. Этот вариант был для него идеален, ведь он позволял вступить в контакт с Колвиллом, не привлекая внимания, и бывать во дворце так часто, как этого потребует расследование. Пропуск официальный представитель милорда точно продлит без вопросов.

– Обычно я отправляю Хлою, но в этот раз можете пойти вы. Понимаю, никто не хочет иметь дело с Инквизицией, – натужно улыбнулся судья. В Вивиан-Прайм Инквизиция была на каждом шагу, постоянно вмешивалась в работу. Вряд ли вериспексор захочет и здесь с ней связываться. – Но поверьте, лучше отчитываться самим, время от времени отправлять человека во дворец. Иначе из столицы пришлют пару тайных агентов под прикрытием, чтобы следить тут за всем. Вот они – точно проблема, какой не пожелаешь. При всём уважении, разумеется. Но агенты Инквизиции – это гарантированные беды для участка и беспокойство для гостей Гардарики. Не говоря уже о том, что поток отдыхающих точно уменьшится, если про агентов прознают.

– Меня такой вариант вполне устраивает, – Липпе ещё раз кивнул, стараясь сохранить бесстрастное выражение лица. – Я хотел бы отправиться, как только будет возможно.

– Что ж, вы бесстрашный человек, – Квентин улыбнулся чуть более искренно. Он мог только гадать, все ли пустотники настолько мало походят на людей вообще и настолько лишены эмоций, или же ему достался особый экземпляр. – Я подготовлю бумаги как можно скорее. И смогу выбить более долгий пропуск. Для консультации. Зайдите через час.

Ниро кивнул, развернулся на каблуках и вышел из кабинета судьи. Пока всё складывалось удачно. Можно было рассчитываться на помощь и содействие Сида Колвилла. И всё это – без какой-либо привязки и необходимости вести расследование относительно Йохансена.

Почти весь отпущенный час Ниро провёл в когитаторнной, проверяя малополезные и побочные ссылки и копаясь в архиве подозрительных и странных дел. Таких хватало, но в большинстве случаев Липпе мог почти сразу найти причину произошедшего или предположить с высокой долей вероятности. Впрочем, ничего серьёзного в последних делах он не нашёл, следов деятельности Губительных Сил – тоже.

Дважды в когитаторный зал заходил Дарий, неодобрительно качал головой и выходил, так ничего и не сделав. Ближе к концу часа явился Фосий с целым ворохом ауспексов, инфопланшетов и жутковатого вида настроечных инструментов. Ниро решил не дожидаться очередной перебранки технопровидцев, завершил работу с когитатором по всем правилам и вышел, коротко кивнув Фосию.

Взяв себе стаканчик горячего рекафа, Липпе без спешки выпил его и только после этого отправился в кабинет судьи Шеппарда. В дверь он постучал ровно в назначенное время. Судья, казалось, не ждал его так рано, но бумаги подготовить успел. Он выдал Ниро пропуск и карту, как добраться до нужного офиса. Найти его с первого раза самому было весьма непросто. Напоследок Шеппард пожелал Липпе удачи.

Дворец занимал огромную площадь в северной части Медины. Огороженный высокой белоснежной стеной, он возвышался над всеми уровнями города и представлял собой пример торжественной и, вместе с тем, вычурно-праздничной архитектуры, совершенно не похожей на имперскую строгую готику. Многие элементы были выполнены по классическим схемам, но составлены так, что создавали совсем иную атмосферу, кроме того, украшавшая их лепнина и белый или бледно-розовый цвет стен создавали ощущение праздности и лёгкости. Между тем, дворец был неплохо защищён и имел несколько уровней допуска и весьма внушительную охрану из личной гвардии губернатора.

Липпе оставил выделенный ему участком мобиль на одной из затенённых парковок рядом с дворцом. Вблизи стены казались циклопическими и массивными, несмотря на свисающие с них плети зелёных ползучих растений, усеянные алыми и розовыми цветами. В массивных лепных украшениях, идущих по верху стен, при должном старании можно было разглядеть автоматические турели, направленные в небо. Юлиан Кодак вовсе не был беспечным прожигателем жизни, как это могло показаться на первый взгляд. Чтобы создать настолько продуманное и приносящее баснословную прибыль место, каким, несомненно, являлась Гардарика, требовались не только деловое чутьё и знание глубинных процессов, но и трудолюбие, жёсткость и понимание психологии представителей элиты Вивиан-Прайм. У Юлиана Кодака всё это было, как и готовность защищать своё детище от любых угроз любыми способами. Это Ниро должен был учитывать в своём расследовании. Именно поэтому милорд требовал от него деликатности. И именно поэтому послал всего одного прогностикара под прикрытием, а не толпу агентов.

Рабочий вход не отличался вычурностью, в отличие от главных ворот, и располагался в тени одного из крупнейших борделей Медины. Этим входом пользовались курьеры, секретари и архивариусы, бесчисленные службы, обитавшие в деловом крыле дворца. Другими словами – бюрократический аппарат планетарного губернатора и те, кто обеспечивал его функционирование. Ниро предъявил курьерский пропуск атлетически сложённому загорелому стражнику, одетому в облегчённую броню песочного цвета. Личная гвардия Кодака не позволяла себе ходить совсем без защиты, как карабинеры, но и мучиться от жары явно не собиралась. Поэтому Липпе пришлось ждать, пока охранник сначала заметит его и выйдет из караулки, потом вернётся оттуда с проверенным пропуском.

– С пропуском всё в порядке, – охранник протянул пластековую карточку Липпе. Несколько секунд он рассматривал незнакомого вериспексора, застёгнутого под горло и даже не вспотевшего на жаре. Потом всё-таки отпер дверь, пропуская внутрь.

Ниро кивнул и через пару секунд оказался в ярко освещённом коридоре, тянущемся сквозь стену во внутреннюю часть дворца. Дождавшись, когда дверь за спиной с тихим шипением захлопнется, Кай поднял руку к груди, через форму скорее угадывая, чем нащупывая жетоны. Для него это было уже не необходимостью, а ритуалом. Тонко отозвался лёд. Гулко ударил металл. Кай прислушался к сухому шелесту автоматики и едва слышному гитарному переливу автотурелей, скрытых под потолком тоннеля. Потянулся дальше, к дворцу, поморщился. Астропатический хор истеричным криком заглушал оттенки звуков, приторно-алым звучали биоманты губернатора. Этот органный, навязчивый звук Кай хорошо знал, но у Сереники он был глубже, чище и мощнее. Тонкой свирелью вклинились телепаты, цимбалами и тамтамами отозвался боевой псайкер.

Кодак? Зери?

Ещё один астропат – золотисто-звонкий, скрипично-острый. Рядом – переливы разумов широкого спектра. Псайкеры без специализации.

Это точно Зери.

Кай медленно выдохнул морозный воздух. Дворец был переполнен псайкерами разной силы и специализации. Даже короткого поверхностного сканирования хватило, чтобы понять всю бесполезность и опасность более глубокого изучения территории. Кай действовал аккуратно, едва касаясь не сознаний, а их отзвуков. Так его невозможно было заметить, но и сам он многого не мог увидеть. Чёткого следа, оставленного нерождённым или ведьмой, заметно не было, но нюансы в звучании обнаружить было возможно только при глубоком сканировании.

В конце коридора находилась ещё одна дверь, за ней – залитый солнечным светом сад и ещё один пост охраны в километре справа. Миновав его, Ниро оказался во внутренней части дворца. Здесь было прохладно, свет люменов был выведен на комфортный для глаз уровень. Пол покрывал толстый ковёр, порядком вытертый, но всё ещё неплохо глушивший звуки шагов.

Ниро сверился с картой, сделанной для него Квентином Шеппардом. Его путь лежал вглубь дворца и на три этажа выше. По дороге ему встречались посты охраны, спешащие клерки и мелкие чиновники. Большинство в форменной одежде и с кипой пергаментных свитков в руках. Лишь изредка Липпе натыкался на сервиторов, в основном, нагруженных тяжёлым оборудованием или коробками. Все они выглядели аккуратно и чисто и были замотаны в тоги ярких цветов.

Ниро свернул в очередной коридор, ведший к лифту. На посту у двери слева стоял только один охранник, хотя их всегда было двое. Из приоткрытой двери чуть дальше по коридору слышались невнятные голоса и женский смех. Липпе прошёл мимо, стараясь не обращать внимания на странность.

Лифт поднял его на один этаж, до следующего нужно было пройти через настоящий лабиринт из комнат, коридоров, открытых площадок и залов. На втором этаже ковёр был таким же плотным, но уже менее потёртым, люмены горели чуть ярче, а на стенах кроме простой лепнины появились картины и художественные пикт-изображения пейзажей Гардарики.

Липпе спугнул двух клерков, о чём-то договаривающихся в тёмном закутке. Увидев постороннего, они отшатнулись друг от друга и испуганно переглянулись. Ближе ко второму лифту Ниро наткнулся на статную даму в открытом платье из дорогой ткани. Она окинула его оценивающим взглядом и вскинула бровь.

– Давно здесь работаете? – голос у дамы оказался низким, с вибрирующими интонациями. Говорила она уверенно и властно.

– Я курьер, – холодно ответил Липпе, одарив женщину ответным оценивающим взглядом. На её лице он разглядел едва заметные следы качественной омолаживающей терапии, в тяжёлые серьги были вставлены гардарикские жемчужины редкой формы.

Дама кивнула, слегка скривив уголки губ, ещё раз окинула Ниро взглядом, и ушла в направлении одной из комнат архива.

Ниро выкинул странную женщину из головы. Подумать о ней можно было потом, когда он покинет дворец. Сейчас же первоочередной задачей было дойти до кабинета Сида Колвилла и потребовать от него содействия. Внутреннее устройство дворца могло запутать любого, но Кай работал на космической станции и научился мыслить в трёх измерениях, запоминая тоннели и уровни. Обратно он смог бы вернуться без карты и по оптимальному маршруту.

Лифт на третий этаж отличался медлительностью и вычурными позолоченными решётками. А площадка, на которую он доставил Ниро – большим количеством ваз с живыми цветами. Здесь уже было более людно, но и охрана встречалась чаще. Липпе миновал пять постов прежде, чем нашёл нужный коридор. Кабинет представителя Инквизиции располагался в самом его конце за тяжёлой резной дверью. Картины с пейзажами во всём коридоре были особенно умиротворяющими.

Кай толкнул дверь и зашёл в кабинет Колвилла. В небольшой передней комнате стояли кадки с пальмами и пара удобных на вид диванов, рядом с одним – столик с выставленным на нём графином с голубоватой жидкостью. Дальше шли ещё одни двери, как заметил Липпе – способные герметично запечатываться и выдержать попадание пары крак-гранат и болтерной очереди. Сейчас они были распахнуты.

– Кто там ещё? – раздражённый голос Сида прозвучал резко и отрывисто.

В самом кабинете обстановка была более сдержанной, под стать хозяину. Вдоль стен стояли шкафы с папками и учётными книгами, только рядом со столом – массивным, из настоящего дерева, с вмонтированным в столешницу когитатором – висела полка с книгами и планшетами, не связанными непосредственно с работой. На широком подоконнике с краю ютилась коллекция из пяти маленьких горшочков с кактусами. Полупустой встроенный в стену бар выделялся только однообразием и банальностью напитков. Сам Сид Колвилл сидел за столом со стопкой пергаментов в руках. На гостя он не обратил внимания, полностью погрузившись в чтение. Ниро остановился напротив стола и сцепил руки за спиной. С их последней встречи Сид ничуть не изменился, складка между бровей означала раздражение, бледность кожи – то, что он редко выходил из кабинета. Впрочем, загар у него появлялся только во время работы с оперативниками милорда, когда агенту приходилось покидать свой уютный мирок на время большее, чем требовалось для того, чтобы сесть в мобиль и доехать до квартиры или офиса.

– Я спросил, кто там… – Сид поднял голову, чтобы отчитать беспардонного посетителя, но, узнав Кая, замолчал. Руки резко опустились, от чего пергаменты громко хлопнули по дереву. Зрачки слегка расширились, по виску скатилась капля пота. Сид сглотнул. – По какой причине такая внезапная проверка? Все отчёты я сдаю вовремя. Сейчас осталось дождаться только отчёта Арбитрес, должны принести сегодня, в крайнем случае, завтра. Как только получу, сразу отошлю. Или у милорда Пелленора ко мне какое-то задание?

Ниро выждал пару минут, давая Колвиллу возможность придумать себе все вероятные ужасы и вспомнить обо всех своих ошибках. Кай давно заметил, что люди сами начинают каяться, если дать им понять, что ты уже всё знаешь. Или становятся сговорчивее, если не говоришь им сразу о цели визита. Как правило, всё, что они представляют, страшнее реального положения вещей.

– Я принёс отчёт Арбитрес, – Ниро протянул Сиду планшет. Тот удивлённо уставился на него. Официальному представителю Инквизиции потребовалась целая минута на то, чтобы до него дошёл смысл сказанных слов. Он молча забрал планшет и положил на стопку таких же, лежавших в лотке для входящих бумаг.

– А на самом деле? – Сид немного успокоился. Если прогностикар Пелленора пришёл к нему в форме вериспексора с отчётом от Арбитрес, значит, работает под прикрытием. Значит, это не официальная проверка. Скорее всего.

– Я не с проверкой. У милорда нет нареканий к вашей работе, – Ниро снова сцепил руки за спиной. Он обратил внимание на то, как заметно расслабился Колвилл. Это могло означать как то, что у того действительно есть причины для беспокойства, так и банальный страх допущенной ошибки, о которой он даже не знает.

– Рад это слышать, агент Липпе, – Сид даже позволил себе улыбнуться. – Чем могу быть полезен? Вы садитесь, разговор будет долгим, я прав?

– Вероятно, – Ниро сел на предложенный стул. Тот оказался удобным, но слишком мягким. – Я прибыл на Гардарику по приказу милорда для проведения расследования. Сейчас провожу предварительную оценку.

– Буду рад предоставить всю необходимую информацию. Или достать по своим каналам. Я в вашем полном распоряжении, – Сид коснулся рунической клавиатуры, выводя когитатор из режима ожидания.

Он не знает имени внедрённого агента, только то, что на Гардарике он есть.

Милорд решил, что так будет лучше.

Спрашивать его про Вишкевича нецелесообразно.

– Мне необходима информация обо всех странных исчезновениях и смертях во дворце, необычных происшествиях. То, о чём не знают Арбитрес, – Липпе сцепил пальцы в замок и пристально посмотрел на Колвилла. – Нечто настолько необычное, что это попало в записи и к вам на стол.

– Дайте-ка посмотреть, – Сид выдвинул ящик стола, вытащил стопку планшетов, отложил несколько и протянул выбранный Липпе. – Вы должны понять одну вещь: во дворце люди умирают и исчезают постоянно. В этом нет ничего необычного. Если бы попалось что-то странное, я доложил бы, разумеется.

– Но люди умирают, – подтолкнул Сида Кай. Дворец был огромен, а работа здесь – мечта для любого жителя Гардарики.

– Верно. Обычно это слуги или чиновники низшего звена, – кивнул Сид, откинувшись на спинку стула. В его работе была своя специфика, со многим приходилось считаться, с чем-то – мириться. Один он не мог, да и не должен был менять уклад и традиции жизни дворца. Ему бы этого не простили. Не говоря уже о том, что это сказалось бы на работе. И потому Сид просто вёл статистику. – Несчастные случаи тут не редкость. Дворец постоянно подновляют, украшают и чистят. Случается всякое. Штат прислуги просто огромен.

– Несчастные случаи могут быть подстроены? – Кай внимательно наблюдал за поведением агента. Тот казался расслабленным, даже довольным. Его многолетние наблюдения оказались полезными, и его это радовало.

– Нет, не думаю. Кому оно надо? Слуг никто не считает и не запоминает. Бывают, конечно, ссоры. Но это редкость. Это же Гардарика, – Сид улыбнулся. На Гардарике все счастливы и довольны. Самые частые причины ссор – наиболее выгодный генетически партнёр или желанное назначение, доставшееся другому. Озвучивать это Колвилл не стал. – Чаще всего исчезновения и смерти связаны с представителями местной знати.

Ниро медленно провёл ладонями по краям планшета. Агент Вишкевич умел ладить с людьми – это было частью его подготовки. Он никогда не вызвал бы неудовольствие вышестоящего или равного, никогда не стал бы объектом зависти. Вишкевич был подготовленным бойцом, несчастный случай маловероятен.

– Слуг могут запороть за провинность, убить из прихоти или за небрежение обязанностями. Случается всякое. В теории, мелкие чиновники тоже могут попасть под горячую руку. За такое губернатор сделает выговор, но не более, – Сид задумчиво посмотрел на бар в стене. Он несколько секунд раздумывал, не предложить ли Липпе выпить, но потом решил пока этого не делать. – Подобную убыль персонала никто не фиксирует. Просто нанимают новых, желающих всегда много. Мои агенты ведут примерный учёт количества прибывших и убывших. Для отчётности и общего представления. Можно сказать, это тренировка наблюдательности.

– В последнее время изменений не было? – Липпе замер, выпрямившись на стуле. «В последнее время» означало «за последние два месяца», но он не хотел всё изначально сводить к одной теории, подстраивая факты. Гнежич, его наставник со станции «Вознесение», учил строить несколько достоверно вероятных версий по любому набору улик. Мортикатор Донаван – всегда смотреть с разных ракурсов.

Нельзя зацикливаться на Зери.

Исчезновение Вишкевича может быть с ней не связано.

Просто совпало.

– Знаете, а за последние полгода количество исчезновений действительно увеличилось. И чаще причина неизвестна. Такое происходило и раньше. Люди пропадают, но их просто никто не ищет. Арбитрес не пускают во дворец, они не знают, что здесь происходит. Карабинеры – тем более. Да и толку от них в расследовании? – Сид пожал плечами. Он искренне считал местных стражей правопорядка совершенно бесполезными. – Процент стал выше. Но такие скачки в показателях тоже случаются. Со временем у них находится причина. Хоть и не всегда.

Кай кивнул и включил планшет. Сид разложил доклады, графики и списки по отдельным каталогам, добавил внутреннюю сортировку. Ниро начал со списков пропавших чиновников низшего звена. Колвилл оставил пометку в начале списка, что в нём могут быть не все. Даже его агентам не удавалось отслеживать весь раздутый штат дворца. В этом списке Вишкевич не числился. Как и в списке умерших по разным причинам. Ниро невольно зачитался, обнаружив в графе причин утопление в вине, потрошение, спуск по лестнице пинками и избиение комнатной туфлей. Он невольно задумался, сколько времени и сил могло потребоваться на убийство последним способом. Тем более что убита была не хрупкая служанка, а носильщик, значит, человек физически крепкий и крупный.

– Возможно, вас это тоже заинтересует, – Сид протянул Липпе ещё один планшет.

Ниро включил его, заголовок гласил, что в нём содержатся списки, анкеты, досье, текущее местонахождение, краткое описание причин и процесса вербовки тех, кто решил присягнуть госпоже Зери. Как и предполагал Липпе, на Гардарике она набирала экипаж, в том числе и младший офицерский состав, специалистов низкого уровня. Всех тех, кому для работы требовалось хотя бы минимальное образование.

Радомир Вишкевич обнаружился в этом списке достаточно быстро. Он завербовался в первой волне, получил неплохую должность после краткого собеседования и уже поднялся на корабль, висящий на орбите Гардарики. Причины записаны были банальные, Кай не поверил ни одной. Не мог же агент Пелленора считать свою жизнь скучной, однообразной, лишённой риска и перспектив? Ниро ещё раз перечитал запись, но ошибки не нашёл. К досье прилагалось пикт-изображение, и он узнал Вишкевича.

– Можете поработать в переговорной. Там удобно и никто не помешает, – Сид решил привлечь внимание прогностикара. Тот поднял голову и медленно кивнул. Колвиллу на миг показалось, что Липпе чем-то обеспокоен или даже растерян. Впрочем, он редко мог быть уверен в том, что правильно считал эмоции с лица невозмутимого пустотника. – Я принесу вам рекаф. Сейчас такая жара, но лично мне так легче думается.

Ниро встал и прошёл в комнату, предложенную Колвиллом. Переговорная действительно гораздо лучше подходила для работы. Овальный стол по центру был окружён удобными стульями, у стены стояло несколько кресел, кадки с пальмами и столики с графинами и бутылками. В столешницу был встроен гололитический проектор, по кругу лежали блокноты и перья, стояли чернильницы.

– Здесь вас никто не потревожит, если что-то потребуется, я рядом, – Сид поставил на стол кружку с рекафом и вышел, оставив Ниро думать в одиночестве.

В переговорной стояла почти полная тишина, высокие окна была занавешены плотной тканью, люмены давали приглушённый свет. Ниро положил планшеты на стол, сцепил руки за спиной и качнулся с носка на пятку и обратно. Кусочки головоломки лежали перед ним, но никак не желали складываться в логичную картину. Всё ещё держа руки за спиной, Кай провёл подушечкой большого пальца правой руки по костяшкам левой. Не отрывая взгляда от планшетов, он мысленно прокручивал в голове досье Вишкевича, переданное ему Сереникой. Послужной список, психологический портрет, характерные черты и шаблоны поведения. Ниро надавил пальцами правой руки на выступающие кости левой ладони. Короткая боль помогала сконцентрироваться.

Нелогично.

Кай закрыл глаза, зажмурился до цветных кругов под веками. Доверенный агент Пелленора не стал бы поступать настолько нелогично. Вишкевич не отправился бы на борт вольного торговца, не известив милорда. Даже если он вёл там расследование. Особенно, если он вёл расследование. Кай открыл глаза, сел за стол и притянул к себе один из блокнотов. Расчертив страницу на два столбца, один он озаглавил «Инквизиция», второй «Вольный торговец». В столбец «Вольный торговец» Липпе сразу записал «выгодно», «престижно», «карьерный рост». Первый столбец так и остался пустым.

Предать Инквизицию?

Такое возможно?

Отставки бывает только к Трону.

Вольные торговцы дезертиров тоже не жалуют.

Странно.

Мне даже в голову не пришло бы оставить службу.

Милорд…

Ниро усилием воли оборвал поток мыслей. Бессмысленно было думать, почему предать Инквизицию невозможно. Вишкевич это сделал и у него на то были причины. Вероятно, сделал.

Он не сообщил о Зери, но завербовался к ней.

Ниро взял планшет со списком обитателей дворца, присягнувших вольному торговцу. По большей части, это были слуги, охранники и мелкие клерки. Вероятно, они думали, что жизнь на корабле вольного торговца будет легче, что относиться к ним будут лучше, чем во дворце. Ведь здесь они были всего лишь заменяемым ресурсом, убытие которого никто не фиксировал, кроме Колвилла. Да и тот занимался этим больше от скуки. Кай невольно вспомнил разговоры на «Вознесении» о службе на кораблях вольных торговцев, всё, что он читал или слышал потом, на службе в Псарне.

Зря они думают, что Зери будет ценить их выше.

Зря они думают, что ей будет до них дело.

Ниро пролистал ещё несколько страниц, проглядывая списки. Отсутствие логики в образе мыслей людей порой приводило его в замешательство. Многие просто не умели строить причинно-следственные связи. Кай давно это заметил, но понять так и не смог. Вот и сейчас, люди с радостью записывались на службу, ни на миг не задумавшись о том, откуда на корабле столько вакансий. Причём, не матросов – этих на мирах удовольствий набирать бессмысленно – гибнущих из-за ужасных условий и несчастных случаев постоянно, а мелкой обслуги, рядовых боевиков, клерков и секретарей. Откуда такая масштабная убыль среди них?

Липпе уже собирался перелистнуть на следующую страницу, когда его взгляд зацепился за знакомую фамилию. Августин Кодак – так звали младшего наследника планетарного губернатора Гардарики. К записи прилагался отчёт Колвилла. Ниро открыл его и углубился в чтение. По мнению Сида, Августина Кодака на Гардарике ждала административная работа, не более, пусть и на престижной должности. Все прочие места уже были поделены между его братьями и сёстрами. Да и особыми талантами молодой человек не отличался. И потому Августин на одном из приёмов своего отца при большом скоплении народа официально попросился к госпоже Зери на должность фактотума вместе со своей свитой, слугами и фаворитами. Та согласилась без возражений. После этого стояла отметка Колвилла о том, что ему не удалось выяснить, был ли этот шаг согласован с Юлианом Кодаком или же являлся собственным решением Августина.

Согласно записям Колвилла, госпожа Зери благосклонно приняла ходатайство Августина Кодака и оказала ему знаки внимания. Сам младший наследник всё ещё находился на планете, но уже в свите вольного торговца. Часть его слуг и друзей уже поднялась на корабль. Ниро скопировал списки присягнувших на свой планшет, потом вырвал листок из блокнота, скомкал и убрал в карман. Это стоило обдумать отдельно.

Чем так хороша госпожа Зери?

Зачем отказываться от безопасной и сытой жизни?

Что в ней такого особенного?

Ниро написал на следующем листе в блокноте: прилёт Зери, измена Вишкевича, присяга Йохансена, начало волнений. Милорд бы точно решил, что госпожа вольный торговец связана с Врагом. Предательство верного агента не могло не иметь причин. Слишком большое количество желающих добровольно перейти на корабль не могло не удивлять. Были те, кого вербовали на службу – всё это было отмечено в списке Колвилла. Но многие просились сами.

Ниро вырвал пять верхних листов из блокнота, чтобы точно не осталось следов, положил его на место, выровняв по краю, сбоку также ровно положил тщательно очищенное от остатков чернил перо. Информацию о судьбе Вишкевича он нашёл, но вопросов после этого стало только больше. Если бы тот пропал без вести или погиб, Ниро знал бы, что делать дальше и где искать улики. Здесь же все следы вели к госпоже Зери, именно туда, куда он хотел меньше всего.

Липпе вышел из переговорной, положил планшеты на стол Колвилла. Тот оторвался от работы и поднял голову. Кай провёл пальцами по краю столешницы, раздумывая и решаясь на следующий шаг.

– Могу я ещё чем-то помочь? – Сид нервно сглотнул.

– Где во дворце можно встретить госпожу Зери? – Ниро коротко выдохнул. – Мне необходимо увидеть её, лучше издали для начала.

– Проще всего её встретить в дворцовом саду. Она часто там прогуливается со своей свитой, иногда в компании губернатора Кодака или кого-то из его высокопоставленных чиновников. В саду много укромных мест и беседок, но есть и охрана, – Сид задумчиво потёр подбородок. Он и сам часто натыкался на свиту госпожи вольного торговца, когда выходил в сад, чтобы отдохнуть или перекусить. Раньше в саду было тише и уютнее, а теперь, помимо самой Зери и её людей, там постоянно попадались те, кто хотел на неё поглазеть или попроситься в команду. – Доступ туда свободный. Вы здесь по какому пропуску?

– Как курьер от участка Арбитрес. Пропуск продлён для консультации, – Ниро положил на стол Колвилла свой пропуск.

– Я так понимаю, вы здесь будете бывать часто, – вздохнул Сид. Его прогностикар заставлял нервничать, и это никак не было связано с работой или промахами. Просто рядом с Липпе было неуютно. Но агент Инквизиции не имел права делать что-то, полагаясь на чувства и симпатии. А для Колвилла работа всегда была на первом месте. Да и на втором и третьем – тоже. – Я бы мог попытаться предостеречь вас от чрезмерного внимания к личности вольного торговца Зери, но, пожалуй, не буду. Выпишу вам два постоянных пропуска. Один – для того, чтобы пропускали всегда и быстро – как моего личного осведомителя. Второй – для того, чтобы просто пропускали без лишних вопросов и лишнего внимания – как консультанта от Арбитрес. Тогда сможете приходить во дворец, когда потребуется.

– Я собирался попросить об этом, – искренне ответил Ниро. Работать с Колвиллом было легко, он всегда был спокойным и деловым, любил порядок и контроль. И у него всегда была нужная информация.

Сид достал из ящика стола два пропуска, занёс их в базу дворца со своего терминала и протянул Липпе.

– Дайте ваш планшет, я загружу туда актуальный план дворца. Тут иногда перестраивают комнаты и коридоры, кроме того, на моей схеме есть некоторые потайные двери и коридоры для слуг. Иногда это бывает полезно, – сам Сид пользовался ими, когда спешил или не желал лишнего внимания. А ещё – когда требовалось – для того, чтобы произвести эффект внезапным появлением или осведомлённостью. Колвилл понимал, что от его отчётов толка мало, так что он прикладывал все усилия, чтобы в первую очередь поддерживать авторитет Инквизиции на Гардарике, где о страхе и порядке так легко было забыть.

Войти в сад можно было десятком разных способов. Там были неприметные двери для слуг, простые и ведущие к скамейкам в самых отдалённых частях сада входы для чиновников и роскошные арки, увитые цветами и плющом, через которые попасть в сад можно было только из покоев губернатора и самых почётных его гостей. Сквозь прозрачный купол проникало ровно столько солнечного света, сколько требовалось для комфортного освещения. Изобилие фонтанов и беседок позволяло отдохнуть в тени и охладиться. Множество скамеек и столиков давало возможность провести время в одиночестве или за приятной беседой. Сам сад представлял собой настоящий лабиринт из живых изгородей, мраморных колонн и дорожек, деревьев, лужаек и статуй. Среди всего этого легко было потеряться, но местные обитатели знали, где и кто любит бывать, а куда лучше не приближаться в определённое время суток.

Колвилл выдал своему коллеге всю информацию и снабдил картами и схемами. Пока Ниро шёл по коридорам дворца к ближайшему входу, он изучал сложный рисунок дорожек и стен из плотно сплетённого кустарника. Сид указал, где чаще всего имеет привычку гулять госпожа Зери. Рядом Кай приметил вполне неплохой пункт наблюдения. Укромную скамейку, разглядеть с которой прогулочную дорожку, избранную вольным торговцем, было бы не так просто человеку обычного роста. Но для Липпе это не должно было составить труда.

В саду было слишком светло после приглушённого освещения коридоров дворца. В нос ударил сильный, сладкий аромат цветов, почти приторный, но всё ещё приятный. Шелест листьев, шёпот воды и птичьи трели не раздражали, создавая лёгкий фон. Охлаждённый воздух постоянно циркулировал, разнося запахи и звуки. Ниро зябко поёжился и осмотрелся. Нужная дорожка начиналась справа от входа. Она была уже и извилистей основной, что вела к фонтану и скамейкам вокруг него.

Звуки шагов тонули в мягкой траве, за каждым поворотом менялся доминирующий цветочный аромат. Кай прошёл мимо увитой цветами беседки, из которой доносились приглушённые голоса и смех. Та неприятно напомнила ему сны о замёрзших подвалах Псарни. Затем Ниро миновал длинную галерею статуй почти обнажённых юношей и девушек с кувшинами и букетами цветов. В мраморных изваяниях чувствовалось изящество, лишённое порочности и откровенности скверны.

Не такие, как в особняке Фэлтреля.

Ниро прошёл мимо, бросив лишь один оценивающий взгляд. В статуях не было следа порчи, так что они были ему неинтересны. Впрочем, губернатор Кодак не был глуп, вряд ли он поставил бы что-то опасное в саду, где регулярно бывает представитель Инквизиции. Дойдя до нужной скамейки, Ниро уселся и достал рабочий планшет. Он записал в отдельный файл всё, что узнал от Колвилла, скопировал небольшое досье, что было у Сида на Вишкевича, дополнил своими заметками и наблюдениями. Всё это предстояло перечитать и проанализировать позже. Информации требовалось время, чтобы уложиться в голове, а идеям – чтобы вызреть.

В примечании Липпе зафиксировал все свои мысли касательно измены Радомира. Поступок был вполне ожидаем для общительного и активного чиновника младшего звена. У вольного торговца он действительно мог добиться большего, чем место архивариуса во дворце. Но для агента Инквизиции подобное поведение едва ли имело оправдание. Послать предупреждение, сигнал о провале, просьбу о помощи, просто известить о начале расследования Вишкевич вполне мог. Его не тащили на корабль силком. Если он боялся использовать привычный канал, побочных у него хватало, в том числе, и более медленных, но совершенно безопасных – через официальных торговцев, каботажные суда и курьеров. Но Радомир не доложил даже о прибытии госпожи Зери на Гардарику. Ниро добавил для себя пометку подумать ещё раз о возможных причинах и условиях, при которых такое поведение было если и не оправданным, то хотя бы логичным или возможным. Радомир был опытным агентом, так что ошибкой это быть не могло.

Ниро нахмурился и дёрнул плечом. Уже некоторое время его раздражали приближающиеся звуки голосов. Они не давали сосредоточиться и отвлекали от мыслей. Кай предпочитал работать в тишине и за годы привык к пыльным архивам, скрипториям и когитаторным залам, где из звуков были только шелест электроперьев и гудение машин. Приглушённые разговоры заставляли прислушиваться, а это отвлекало. Липпе поднял голову и повернулся в сторону шума.

Амади Зери безмятежно улыбалась, склонив голову в сторону говорившего ей что-то юноши в бело-золотом камзоле. Госпожа вольный торговец в жизни была ещё совершеннее и прекраснее, чем на пикт-изображениях. Каждое движение женщины казалось плавным и чувственным, даже шла она – будто парила над дорожкой, настолько упругим и лёгким был её шаг. Смуглая, тёплого шоколадного оттенка кожа едва заметно переливалась, тёмно-синее, мерцающее платье подчёркивало изгибы тела и оголяло ровно столько, сколько нужно, чтобы будить фантазию и не казаться пошлым. Из высокой, украшенной драгоценными камнями и гардарикским жемчугом причёски на тонкую шею падало несколько прядей.

Продуманный образ.

И ни одного заметного импланта.

За госпожой Зери следовала свита. Четверо слуг в одинаковых синих ливреях несли шлейф её платья, трое юношей – один с зонтиком, двое с опахалами – были одеты в зелёные с золотым шитьём хаори. Следом шли девушки в разноцветных платьях из тонкого шёлка с бокалами вина и коробочками сладостей. Вокруг Амади Зери собралось много людей, все они смотрели на неё с немым обожанием. Подчинённые – в вычурной и богато украшенной, но узнаваемой флотской форме – и простые слуги. Все они шли за своей госпожой, ловя каждый её жест, каждое слово.

В свите Кай заметил и несколько местных аристократов, одетых по моде Гардарики. Один из них – высокий блондин с аугментическими вставками на висках и парой голубых прозрачных кристаллов, вживлённых в левую скулу – пытался шутить, но госпожа Зери лишь вежливо ему улыбалась. Впрочем, молодому аристократу было довольно уже того, что он смог привлечь её внимание. За левым плечом Амади Зери Кай увидел Курта Йохансена. Бывший охотник за головами выглядел помолодевшим и посвежевшим, он был облачён в корабельную форму, судя по знакам отличия – арх-милитанта.

Хороший пост для новичка.

Куда делся предыдущий?

В сфере расширения Небула без арх-милитанта и всей вертикали военного командования делать нечего.

И с этой должности его не отдадут.

Как мне его арестовывать?

Кай сжал в кулак левую руку и коснулся костяшек пальцами правой руки. Ситуация казалась безвыходной. С одной из ключевых позиций на корабле выдачи не было. Дело можно было закрывать просто потому, что арест не возможен в принципе. Говорить о таком с госпожой Зери бессмысленно. Она не согласится даже на допрос.

Стоп.

А зачем мне вообще Йохансен?

Нашёл, старшему вериспексору Ханс доложу.

Большего не требуется.

Ниро глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Близость цели, которую он, пусть и для вида, так упорно преследовал, увлекла его. Йохансен не важен, важна Зери. Ниро сложил руки на коленях и повернул голову вслед за процессией. Госпожа вольный торговец остановилась, чтобы ответить одному из своих спутников. Она скользила взглядом по лицам окружавших её людей, и каждому казалось, что смотрит она именно на него.

Смотрит в глаза.

Хитрый приём, стоит запомнить.

Она хороший психолог.

Ниро сам не отрывал глаз от Амади Зери, анализируя каждое её движение. С такого расстояния разговор расслышать он не мог, а она стояла так, что по губам прочитать тоже не получалось. Госпожа Зери старалась держать в поле зрения всех, кого считала значимыми, и время от времени уделять им внимание. Слуги, случайно попавшиеся ей на глаза, удостаивались кивка и лёгкой улыбки. Но при этом тон мелодии задавала именно Амади. Вся свита следовала за ней, невольно повторяла движения, подстраивалась под шаг.

Похоже на какой-то танец.

Ниро моргнул и мотнул головой. На миг ему показалось, что он уловил определённый ритм в движениях госпожи Зери, и этот ритм словно резонансом усиливался повторениями её свиты. Но в следующее мгновение иллюзия пропала. Кай попытался уловить ритм снова, но у него не вышло, хотя осталось ощущение некоторой закономерности.

Кай медленно выдохнул и прислушался, позволив чувствам обостриться до максимума, но не входя в пси-резонанс. Он заметил пару псайкеров в свите госпожи Зери. Тонкая, бледная и нервная на вид девушка в бледно-голубом платье, скорее всего, была биомантом, хотя и не слишком умелым, возможно, ученицей. И плотный мужчина в форме охранника с корабля точно являлся псайкером, даже не пытался этого скрывать. Ниро определил его специализацию как боевую, скорее всего, телекинез и силовые толчки, вероятно – манипуляции с некоторыми материалами.

Свита Зери прошла по дорожке в отдалении от скамейки, занятой Ниро, и вскоре скрылась за очередным поворотом. Их голоса, спутанные особой акустикой сада – как понял Липпе – вскоре совсем стихли. Ниро вернулся к планшету, создал новый файл и записал туда все свои наблюдения и мысли касательно госпожи Зери и её свиты. Про странный ритм он тоже упомянул, но уточнил, что к достоверным фактам его наличие отнести нельзя. Тот мог быть всего лишь иллюзией, вызванной пластикой движений Зери и повторами со стороны свиты.

Свита Зери.

Вербовка.

Что с ней не так?

Кай отложил планшет и сплёл пальцы на коленях, с нажимом проводя пальцами правой руки по выпирающим костям на тыльной стороне левой ладони. Лёгкая боль подстёгивала рассуждения.

Матросов на Гардарике не нанять.

Вольным торговцам их всегда не хватает, но тут подходящих людей нет.

Стоит учитывать контроль рождаемости.

Странно, что ей позволяют брать сколько угодно.

Кай глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Пальцы правой руки скользили по костяшкам левой, надавливая и отмеряя счёт. Зери забрала себе мелких чиновников, охранников и слуг – образованных, услужливых, предупредительных и лишённых амбиций. Таких в списке было подавляющее большинство. Для рутинной работы и мелких поручений – не для тяжёлого труда. Согласно данным Арбитрес, вербовщики Зери не бывали на плантациях. Там ещё можно было найти физически крепких и выносливых. Однако все они были слишком хороши генетически, чтобы использовать их в трюмах.

– На фермах и плантациях все рабочие на учёт, – пробормотал Кай, с усилием соединяя ладони. – Ей бы никто не позволил.

Слуги на корабле тоже нужны, с этим нельзя было не согласиться, но кое-что вызывало вопросы. Кай откинул голову назад, уставившись на далёкий купол, мерцающий фильтрованным светом. Над головой пролетела яркая птица, уронив пару ало-зелёных перьев. Слишком много. Она забирает себе слишком много. Кай со вздохом опустил голову. Перед ним по дорожке неслышно семенила худенькая девушка со стопкой пергаментов в руках. Её тонкие, хрупкие пальцы были запятнаны чернилами. Каю она показалась смутно знакомой, хотя во дворце он был впервые.

Обычно потери больше среди матросов.

Но Зери набирает слуг, исполнителей, самых низших офицеров и работников канцелярии.

Даже если матросов она вербует в другом месте, откуда такая убыль?

Большие потери?

Тогда почему корабль здесь, а не рядом с Анаранет?

Здесь серьёзные повреждения не починят, нужно обращаться к Механикус.

На Гардарике есть только несколько технопровидцев.

Почему она здесь? Почему вербовка здесь?

Был сбой систем жизнеобеспечения, который они смогли устранить?

Маловероятно.

Всё равно потребовалась бы консультация Механикус.

Эпидемия?

Люди не выглядят истощёнными, записей о карантине тоже нет.

Кай с силой стиснул ладони. Вопросов было слишком много, на некоторые он мог ответить легко, на другие – нет. Эпидемии и сбоя систем жизнеобеспечения не было. Не было карантина, не было серьёзного ремонта, люди из свиты не выглядят встревоженными, уставшими, истощёнными и напряжёнными. Случись на корабле трагедия, которую они пытаются скрыть, это было бы заметно. Зери на Гардарике два месяца, принеси она с собой заразу, та бы уже проявилась.

Ниро взял в руки планшет и зафиксировал свои рассуждения. Аномально большое количество нанятых слуг и клерков было ещё одной деталью головоломки, ни с чем пока не стыкующейся. В этом деле слишком много странностей. Кай помедлил несколько секунд и дописал в качестве пометки: «не хватает базовой детали или допущения». Милорд послал меня сюда, не является ли это тем самым допущением?

Кай сохранил изменения в файле и снова отложил планшет. Радомир Вишкевич, опытный агент Инквизиции, был завербован в экипаж и уже поднялся на корабль. На Гардарике он числился мелким чиновником, работал в архиве. С этой стороны он вполне вписывался в критерии отбора, которыми руководствовались вербовщики Зери. Дополнительных вопросов на этом этапе не возникало.

Зачем это Вишкевичу?

Кай трижды пересчитал костяшки пальцев левой руки, обдумывая варианты. Милорда Пелленора не удовлетворит доклад с текущей локацией пропавшего агента без каких-либо объяснений. Кроме того, в этом деле было слишком много совпадений и странностей. Слишком хорошо всё сходилось по датам, при этом, события не были связаны логически. Или просто не хватает фактов. Ниро временно отложил рассуждения о мотивах Зери, сосредоточившись на агенте Вишкевиче.

У его поступка могли быть разные причины.

Первая: Вишкевич что-то узнал и решил разведать на месте.

Почему не доложил? Не смог? Не успел?

По инструкции при внедрении должен был предупредить.

Вторая: его похитили и увезли на корабль насильно.

Зачем? На Гардарике достаточно чиновников его уровня, согласных подняться на корабль добровольно.

Работник архива никому там настолько не нужен.

Если Зери поняла, кто он на самом деле, тогда не могла не знать, что его будут искать, но осталась на планете.

Кай взялся за планшет, чтобы зафиксировать поток мыслей. Его ещё нужно будет привести в порядок, отшлифовать прежде, чем включать в доклад милорду. Если Зери знала и решилась похитить агента Инквизиции, значит, ей есть, что скрывать, и это очень серьёзно. И тогда она уже следит за Липпе. Это паранойя. Ниро не чувствовал слежки, да и в участке посторонних не было.

Вишкевич мог следить за Зери, но проколоться.

Тогда его убила её охрана.

Но зачем тогда оформлять его вербовку?

Несчастный случай был бы проще.

Или он прокололся, когда уже поднялся на борт?

Нет, он должен был сообщить заранее.

Кай отметил в конце файла два варианта: сам, похищен. Оставался ещё один. Ниро нехотя дописал и его – предал. Всегда оставалась возможность того, что Вишкевич предал Инквизицию и выбрал себе новое место службы. С позиции архивиста на борт вольного торговца он мог попасть только на невысокую должность клерка, надзирающего или исполнителя мелких поручений. На Гардарике служба у Вишкевича была простой, начальство его вызывало на личный доклад реже, чем Колвилла. Кроме того, как агент Инквизиции, Радомир прекрасно знал всю подноготную службы на корабле вольного торговца. Вряд ли она могла показаться ему настолько привлекательной.

Зери не могла предложить ему ничего настолько соблазнительного.

Как милорд карает предателей, Вишкевич тоже знает.

Он – опытный агент, проверенный много раз.

Милорд не усомнился в его верности, иначе задание было бы иным.

Почему?

Ниро перечитал ещё раз свои версии. Ему не хватало фактов, деталей – чего угодно, за что можно было бы зацепиться. Пока у него выходил замкнутый круг. Чтобы понять мотивы Вишкевича, нужно было разобраться, что не так с Зери. Чтобы понять, что не так с Зери, необходимо было выяснить, по какой причине Вишкевич решил примкнуть к её свите. Все ответы на борту корабля.

Кай сохранил документ и выключил планшет. Он выяснил достаточно для первичного отчёта милорду. Несколько преждевременно, но Ниро не знал, как пойдёт его расследование дальше, и потому предпочёл сдублировать собранную информацию в Псарню.

Перед тем, как вернуться в участок, Липпе зашёл к Колвиллу. Тот дремал, откинувшись в кресле. Близилось обеденное время, самое жаркое и неторопливое, когда весь город замирал, а люди расползались по домам с системами рециркуляции воздуха и охлаждающими напитками.

Ниро вошёл без стука, как и в прошлый раз. Сид Колвилл вздрогнул и выпрямился в кресле. На его лице сразу же возникло заинтересованное выражение, трудно было даже заподозрить, что всего мгновение назад представитель Инквизиции спал. Ниро выждал несколько секунд, давая ему время собраться с мыслями.

– Вам удалось увидеть госпожу Зери? – Сид подался вперёд, с интересом глядя на Липпе. Ему была любопытна реакция прогностикара на вольного торговца.

– Удалось, весьма занятная особа. Есть, над чем подумать, – безразлично отозвался Липпе. Зери представляла для него весьма сложный и потому интересный объект для анализа.

– Не смею спорить, особа действительно занятная. Но опасная, на мой взгляд, - Коливлл покачал головой. Он не разделял всеобщего восторга и обожания. – Я могу быть ещё чем-то полезен?

– Мне необходимо передать милорду предварительный отчёт. По коду восемь, дробь пять, – Ниро мог воспользоваться каналами Арбитрес, как планировалось изначально, но от Колвилла сообщение дошло бы быстрее и напрямую в Псарню. Кай чувствовал, что время может иметь принципиальное значение.

– Хорошо, сейчас сделаю, – Колвилл встал из-за стола. Он проводил Ниро в переговорную, нажал на невидимую руну на столешнице. Под откинувшейся крышкой обнаружился когитатор с встроенным шифрованием. Сид вставил в разъём инфокристалл. – Здесь вводить личный код. Наберите сообщение, оно автоматически скопируется на инфокристалл. Когда закончите, отдайте его мне. Я перешлю как можно быстрее.

– Я буду ждать ответ, – задумчиво кивнул Липпе. Ему требовалось подтверждение необходимости продолжить расследование. Формально задание он выполнил – нашёл Вишкевича, но фактически работы ещё было очень много. – Перешлите сразу в участок Арбитрес на моё имя.

– Как только получу ответ, сразу же перешлю, – кивнул Сид и оставил Липпе составлять отчёт в одиночестве.

Ниро подключил свой планшет к когитатору и ввёл личный код шифрования. Большую часть информации он успел собрать воедино и оформить ещё в саду: присутствие на планете вольного торговца, назревающие беспорядки, неуловимый Петруччо, подозрительная и активная вербовка, странное поведение агента. Свои догадки тоже решил добавить, хотя они были пока сырыми. Если милорд и не станет их читать, копия всё равно сохранится. После этого Ниро запросил разрешение на дальнейшее расследование. В деле оставалось слишком много неясного. Закончив копирование и двойную шифровку, Кай прочитал короткую молитву Омниссии о финализации данных и извлечении, которой научил его Цвай, один из техножрецов Пелленора. После чего Ниро отнёс инфокристалл Колвиллу и покинул территорию дворца.

Мобиль, оставленный им на парковке в тени раскидистых деревьев, всё равно успел нагреться. В первую секунду ручка двери даже показалась Ниро раскалённой, но в следующее мгновение она была уже привычно прохладной. Обратный путь занял куда меньше времени, чем утром: все дороги были пусты, зато из распахнутых дверей заведений доносились голоса и музыка. Ниро не заметил даже примелькавшихся уже легко одетых девушек и приветливых карабинеров.

С въездом на территорию участка пришлось повозиться. Из-за проверки, устроенной Фосием, его данные не успели внести, пришлось ждать, пока вызванный арбитратор соизволит вылезти из тени на солнцепёк. Кай всё это время стоял рядом с машиной, прокручивая в голове всё, что удалось собрать и узнать. Если он получит разрешение милорда – а в этом Кай не сомневался – придётся ускорить процесс. Пелленор точно углядит во всём происходящем на Гардарике происки Врага и потребует результат.

Наконец ворота распахнулись, арбитратор с некоторым удивлением посмотрел на неподвижно стоящего на самом пекле вериспексора в наглухо застёгнутой форме. Тот не выглядел слишком раздражённым, на бледной коже не заметно было даже испарины. Кай кивнул арбитратору и вернулся в мобиль, чтобы отогнать его в гараж.

Перекусив наскоро в столовой, Ниро вернулся в выделенную ему комнату. Сейчас он мог только ждать и планировать дальнейшие действия. По всему выходило, что ответ следует искать на корабле Амади Зери. Там же находился и Радомир Вишкевич. Однако попасть туда без приглашения не представлялось возможным. Кай понимал, что ему придётся получить это приглашение. А ещё – что это будет очень рискованно. Вишкевич был опытным агентом, то, что может ждать его наверху, представляло немалую опасность, если Радомир не справился.

Глава 4. Вербовка

«Счастье – суть иллюзия.

Приблизиться к нему допустимо лишь в служении.

Ибо служение и смерть за Императора – и есть счастье».

Паоло ван Шатц, «Наставления заблудшим, напоминания праведным».

Ответ пришёл поздно вечером. Липпе как раз заканчивал ужинать, когда к нему подошёл Дарий. Технопровидец выглядел взволнованным и всё время озирался по сторонам. На Ниро он смотрел то ли с подозрением, то ли с уважением. Молча положив на стол перед ним инфокристалл, Дарий удалился, издав на прощание трель на бинарике. Закончив ужин, Кай отправился в когитаторный зал. Он не сомневался, что технопровидец попытался взломать сообщение, просто из любви к искусству. У Дария не получилось – это тоже было понятно. Милорд всегда много внимания уделял безопасности данных, его Механикус без устали придумывали шифры и совершенствовали системы кодирования и передачи.

В когитаторном зале Ниро выбрал машину в дальнем углу, незаметную от входа, вставил инфокристалл в разъём, ввёл личный дешифровальный код и открыл сообщение. Встроенный неотображаемый код должен был удалить любые цифровые следы с когитатора. Эту свою разработку Цвай называл стиранием отпечатков. Милорд оценил новшество и велел внедрять в сообщения для всех своих агентов. Код не вредил данным когитатора или планшета, никак не проявлял себя, но делал невозможным разыскать цифровой призрак сообщения.

Кай дождался расшифровки, на маленьком выпуклом экране когитатора побежали строки. Милорд как всегда был лаконичен. Сообщение писал он лично, Ниро узнал его стиль: «Разрешаю разработку Зери, разрешаю углубленное изучение Зери. Необходимо найти способ подняться на корабль для продолжения расследования. О результатах сообщать регулярно тем же каналом».

Ниро вытащил кристалл из разъёма и убрал в карман. На экране мигала руна запроса – монотонно, тускло и ритмично. Кай провёл ладонями по клавиатуре, потом выключил когитатор. Ответ был ожидаемым, но он порождал сложности, которых теперь было никак не избежать.

Снаружи тренировались арбитраторы – дневная жара спала, тени пролегли по полигону, сплетаясь в причудливые рисунки из-за их резких синхронных движений. Кай остановился рядом с жилым бараком и достал пачку лхо, вытащил две палочки, одну перевернул и засунул обратно. В кармане лежала причудливая и тяжёлая зажигалка, взятая из комнаты. Первые полпалочки Кай курил, не думая ни о чём. Он давал информации время улечься, а мыслям – всплыть на поверхность сознания.

У меня есть возможность подняться на корабль.

Курт Йохансен.

Я вправе требовать допроса или даже ареста.

Ниро затянулся, покатал дым во рту и только после этого выпустил. Прямой подход – идти к госпоже Зери и требовать отдать ему Йохансена. Или разрешения побеседовать с ним. Он имеет право требовать объяснений. Госпожа Зери пригрела у себя разыскиваемого преступника.

Плохая идея.

Ниро вытащил ещё одну палочку лхо и снова потянулся за зажигалкой. В Псарне он привык использовать пирокинез – и тренировка, и удобно. Здесь же приходилось каждый раз вертеть в руке громоздкую фигурку глубоководной рыбы. Тоже тренировка – на внимательность и самодисциплину.

Йохансен ещё здесь, на Гардарике.

И разговор, и арест можно провести, не поднимаясь на корабль.

Мне это не нужно.

Так я потеряю прикрытие.

Несколько секунд Ниро курил, наблюдая за тренировками арбитраторов. Их движения не всегда были синхронными, а части явно не хватало силы и напора. А ещё Липпе заметил, что некоторые арбитраторы – молодые, только из схолы – явно не имели никакого практического опыта. Они выполняли упражнения автоматически, не вкладывая понимание в движения.

Если сунусь без приглашения…

Кай не закончил мысль, но интуиция упорно твердила – идти напролом сейчас никак нельзя. Что это значило – провал или опасность – он понять не мог. Возможно, и то, и другое.

Должен быть другой путь.

На корабль попасть можно другим способом.

Не по своей воле.

Ниро кивнул и щёлкнул зажигалкой. Всё расследование сейчас крутилось вокруг Амади Зери, стоило понаблюдать за ней ещё, собрать больше информации. Это в любом случае могло быть полезным и вполне укладывалось в указания милорда. Я должен найти менее очевидный путь.

Липпе вернулся в когитаторный зал и занялся сбором информации по Амади Зери. У Арбитрес её было не так много, как хотелось бы. Можно было легко поспорить, что приближённые Юлиана Кодака знали о ней больше. Вольный торговец Амади Зери вернулась из расширения Небула совсем недавно и сразу же направилась к Гардарике. Оставив корабль «Совершенная ясность» на орбите, она спустилась на планету, была тепло принята планетарным губернатором и осталась гостить у него во дворце. С тех пор обретается там, участвует в местных праздниках и вербует людей. Про то, насколько активную вербовку ведёт госпожа Зери, у Арбитрес информации почти не было. Только некоторые слухи – не более. Весь сбор человеческих ресурсов Амади Зери проводила во дворце с дозволения губернатора. А туда у служителей Лекса доступа практически не было.

Почему Гардарика?

Мир удовольствий после тяжёлой работы на малообжитых территориях.

Это логично.

На первый взгляд.

Ниро ткнул на перекрёстную ссылку, которая вела к материалам архива дворца Кодака. Для неё его обычного доступа не хватало, пришлось ввести код вериспексора, выполняющего особо важное задание. Его ему выбила Абелия Ханс, когда он только оформлялся на официальную работу под её началом. Старший вериспексор сразу поняла, что высший уровень допуска будет ему требоваться достаточно часто, ей не хотелось каждый раз посылать запрос и ждать ответ под пристальным взором Пелленора. Другими словами, Липпе имел особые полномочия для ведения расследований на постоянной основе и по всей системе. Это изрядно облегчало жизнь.

По ссылке он получил досье Амади Зери, предоставленное ей самой в качестве верительной грамоты. Основной специализацией «Совершенной ясности» была торговля продуктами питания. У Амади Зери в расширении Небула было под протекторатом три системы, среди них особо выделяется агромир, продукцию с которого можно найти не только в расширении, но и в соседнем секторе. Тут же были прикреплены копии договоров, неоднократно продлённых. Это означало, что товар она доставляла качественный и вовремя.

Ниро просмотрел данные по системам, на всех трёх производство неизменно росло, миры процветали и приносили немалую пользу флотам эксплораторов и военных. Среди договоров Кай нашёл несколько срочных заказов и поставок на места боевых действий. Госпожа Зери не отказывала в помощи и всегда готова была выручить. На территории расширения она обладала средствами и влиянием, собственной богатой базой и проверенными маршрутами.

Набрать людей она могла и у себя.

Да и отдохнуть – тоже.

Хотя миров удовольствий там нет.

Ниро вывел на экран личную характеристику Амади Зери, присланную по запросу Юлиана Кодака планетарным губернатором одной из пограничных систем. Характеристика шла с пометкой «срочно» и была дополнительно зашифрована. Ниро пришлось повозиться, чтобы добраться до текста, не оставив явных следов. Вряд ли Кодак перечитывал документ, так что о мелких уликах можно было не беспокоиться.

Губернатор хорошо подготовился.

Прежде, чем пускать Зери на порог, узнал о ней всё.

Но принял благожелательно.

Ищет новые рынки сбыта и возможность расширить производство?

На территории расширения Небула деликатесов не найти, но есть люди, готовые за них платить втридорога.

Амади Зери присоединилась к эксплораторскому флоту и быстро обрела влияние, расширила его, добилась протектората над системами, проложила маршруты поставок. Готовность выполнять срочные и опасные заказы сделала её практически незаменимой в сфере расширения. В личных характеристиках значился мягкий и спокойный характер, подпорченный надменностью. Впрочем, для успешного вольного торговца она была ещё весьма терпима. В политику госпожа Зери не вмешивалась, сосредоточившись на торговых делах.

Закрыв характеристику, Ниро вернулся к данным Арбитрес. Если до этого все записи о госпоже Зери были хвалебными или, как минимум, нейтральными, то в приложении изучавшего её дело судьи содержалась весьма любопытная информация. Автор ссылался на патент вольного торговца, позволявший торговать и общаться с ксеносами. Разумеется, торговля шла только в одну сторону, самое большее, что могла себе позволить госпожа Зери – несколько ксеносских безделушек в личных покоях. Арбитрес подозревали её в торговле артефактами и товарами ксеносов, но доказательств так и не обнаружили. В приложении были ссылки на рапорты вериспексоров и арбитраторов нескольких систем, с которыми торговала госпожа Зери, но в них тоже были только подозрения. Ни единой улики, ни единой зацепки.

Либо она очень умна и осторожна, либо все эти подозрения – лишь попытка найти хоть что-то неправильное в идеальном вольном торговце.

Что-то неправильное в ней определённо было. Липпе пролистал список оснований для подозрения – косвенные улики, которые можно было интерпретировать разными способами, показания заинтересованных и ненадёжных свидетелей, да и то без конкретики. Потом перечитал патент – в нём были указаны расы, с которыми она имела право вступать в контакт, и множество ограничений для торговли. Эти запреты редко соблюдались.

Дальше стояла пометка, что госпожа Зери находится под наблюдением секторального Арбитрата, при малейшем подозрении требовалось сообщать немедленно. Там же Ниро нашёл ссылку на короткий рапорт по первичному наблюдению. Ничего подозрительного в госпоже Зери замечено не было. Ничего, что могло быть связано с контрабандой ксеноартефактов.

Если, конечно, пара безделушек не осела в личных покоях Кодака.

Или кого-то ещё из его окружения.

Зери не настолько глупа, чтобы попасться Арбитрес из мира удовольствий.

Не говоря уже о том, что во дворец им хода нет.

Впрочем, Колвилл ничего подозрительного тоже не заметил.

Госпожа Зери была влиятельной женщиной, имела связи не только в сфере расширения Небула. Смутных подозрений и сомнительных улик было недостаточно даже для формальной проверки корабля. Для неё нужны были прямые доказательства и множество весомых и неоспоримых фактов. Но Зери была достаточно умной, чтобы не оставлять Арбитрес ни единого шанса. Если, конечно, контрабанда действительно велась.

Практически любой вольный торговец с разрешением на общение с ксеносами занимается контрабандой их товаров.

За них всегда можно выручить неплохие, а порой и просто огромные деньги.

Вопрос лишь в наглости, объёмах и опасности артефактов.

Госпожа Зери либо невиновна, что крайне маловероятно, либо очень осторожна.

И умна.

Ниро открыл следующую страницу досье и продолжил чтение. Здесь повторялась её личная характеристика из запроса Кодака, и дальше шло указание на высокий уровень религиозности госпожи Зери и факты покровительства многим малым ответвлениям Культа Императора, большие пожертвования храмам и ярко выраженный интерес к различным вариациям учения.

По заметкам судьи, госпожа Зери, едва прилетев на Гардарику, посетила не только центральный храм, но и часовни нескольких разрешённых сект. По сведениям, полученным по каналам Арбитрес, так она поступала на каждой планете, на которой высаживалась. Зери оставляла пожертвования и живо интересовалась учениями, выслушивая проповеди, даже если они сильно отличались от общепринятых.

Из тех же источников было известно, что на борту «Совершенной ясности» постоянно проповедовали представители нескольких десятков различных культов и сект, причём, в основном экзотических. Хотя официальный экклезиарх тоже присутствовал.

Странный выбор объектов коллекционирования.

В досье кратко описывались все секты, представители которых, по имеющимся данным, присутствовали на борту. Арбитрес сочли важным углубиться в эту тему, видимо, тоже решили, что такая избирательная религиозность подозрительна. Но после каждого из ответвлений Имперского Культа стояла пометка «не еретический». Большая их часть была официально признана и одобрена Экклезиархией. Личным духовником Амади Зери был указан Феодосий, священник культа Императора Милостивого. Этот культ, согласно сноске, не был признан официально, но и еретическим не являлся.

Дальше шли только отчёты о перемещениях и перевезённых грузах, явно скопированные с маршрутного листа «Совершенной ясности», с кучей ссылок на подробную расшифровку. Всю информацию Ниро выгрузил на планшет, это заняло почти полчаса. Когитатор натужно шелестел, остро пах нагретыми священными маслами. Липпе неподвижно стоял напротив машины, заложив руки за спину, и обдумывал то, что только что прочитал.

Факт первый: Зери торгует с ксеносами.

Арбитрес подозревают её в контрабанде, как и любого вольного торговца, который торгует с ксеносами.

Доказательств нет, улик и достоверных свидетельств нет.

Можно это использовать?

Маловероятно.

Факт второй: религиозность.

Предположение: это либо завеса, либо игра на публику с целью прикрыть что-то серьёзное, либо увлечение.

Зери коллекционирует необычные культы.

Зери держит духовником священника из непризнанного культа.

Это можно использовать?

Вероятно.

Это может быть проблемой?

Возможно.

Липпе отсоединил по всем правилам планшет, прочитал короткую молитву Богу-Машине прежде, чем выключить когитатор, и вышел из зала. Стоило изучить маршруты, списки товаров, поискать несоответствия. Это обещало много рутинной работы, пользы от которой могло и не быть. На Гардарике данные о перемещениях вольного торговца можно было получить только от самого вольного торговца, если не копать целенаправленно и не выходить на военных, эксплораторов и Администратум расширения Небула. В данных, полученных от Зери, нельзя было обнаружить ничего подозрительного. Плохим бы она была вольным торговцем, если бы не умела прятать следы задержек и незаконных сделок. Запросы в сферу расширения тоже могли не дать ничего полезного – Зери была там нужна, на её шалости легко было закрыть глаза.

Пока она не перешла черту.

Ниро медленно выдохнул и потянулся за пачкой лхо. На плацу было уже пусто, во многих окнах бараков не горел свет. Город вдалеке справа переливался ярким неоновым светом всех оттенков, освещая путь Кая разноцветными, переходящими один в другой пятнами.

Рано утром Медина была почти безлюдна. Вернувшись в комнату ночью, Ниро обнаружил на полу подсунутый под дверь пропуск, так что выйти с территории участка не составило труда. Кай не стал завтракать, рассудив, что это будет лишней потерей времени. Ниро снова взял мобиль – Дарий занёс его имя во все списки доступа, так что ему не потребовалось искать кого-то, чтобы открыть гараж. До города он добрался быстрее, чем в прошлый раз.

Кай ехал по пустым улицам, неоновые вывески уже потухли, но солнце ещё не успело взойти, и город кутался в рассветный полумрак. В его лёгкой туманной дымке были не так заметны аляповатые рисунки на стенах, призывные плакаты и ярко раскрашенные деревянные статуи. Из людей попадались только уборщики, спешно приводившие город в порядок после еженощного кутежа.

На стоянке рядом с дворцом стояло уже с десяток мобилей. Чиновники приезжали на работу рано, видимо, тоже не любили пробки и праздных гуляк. Охранник долго изучал пропуск, хмыкал и нервно передёргивал плечами. Ему был неприятен прямой взгляд Липпе, но он до упора пытался показать свою значимость, задерживая посетителя. Ниро не подгонял его, только смотрел, не мигая, на склонённый над документами и сканером затылок. Через минуту охранник не выдержал и протянул пропуск обратно.

Дорогу Кай уже знал, в этот раз он выбрал другой, более короткий маршрут. В коридорах тоже было пусто. Изредка попадались охранники – сонные и расслабленные, провожавшие его удивлёнными взглядами. Арбитрес во дворце видели редко, примелькаться могла только Хлоя, регулярно приносившая отчёты Колвиллу.

– Ох, кажется, я совсем заблудилась! – дверь слева от Ниро резко открылась, в его плечо мягко врезалась едва одетая девушка. Она казалась сонной, упругая грудь под полупрозрачной туникой медленно вздымалась. Глаза – огромные и бледно-голубые – доверчиво смотрели на незнакомца. – А ты кажешься милым!

– Прошу прощения, я спешу, – Липпе остановился, рефлекторно отодвинув от себя удивлённо заморгавшую девушку. Она явно привыкла совсем к иному обращению. Кай же её едва касался.

– О! А я так надеялась, что вы меня проводите! Я тут совсем заплутала! – Девушка развязно улыбнулась, заставив Кая задуматься, не пьяна ли она. – И устала. Мы могли бы прогуляться до какой-нибудь комнаты с мягкой постелькой. Как вы на это смотрите?

– Я спешу! – Кай отодвинул девушку на длину вытянутых рук, убедился, что она не собирается падать от усталости прямо в коридоре, и отвернулся.

– Ну, куда же ты, милый! Я же хотела погулять! – возмущённо завопила девушка ему в спину. – До постельки!

Крики оставленной девушки раздавались в пустых коридорах дворца, путаясь и цепляясь за стены, множась эхом. Вскоре они затихли. То ли девушка устала кричать, то ли нашла себе новую жертву. Странная встреча вызвала лёгкое раздражение, сбив с делового настроя своей нелепостью. Ниро сделал пять длинных вдохов, пока лифт нёс его на третий этаж, убирая воспоминание в самый дальний отдел памяти.

Как он и предполагал, Колвилл уже был на месте. Официальный представитель Инквизиции на Гардарике сидел за рабочим столом, потягивая горячий рекаф, и читал местную газету. Когда Липпе вошёл, он оторвался от чтения и небрежно бросил газету на стол. В ней, как и всегда, не было ровным счётом ничего стоящего. Сколь-нибудь важную информацию туда бы просто не пропустили.

– С чем на этот раз, агент Липпе? – Колвилл выглядел менее напряжённым, чем при их первой встрече. – Чем могу быть полезен?

– Что вам известно об Амади Зери? – Ниро сел напротив Сида и сложил руки на коленях. Колвилл нервно улыбнулся, поймав на себе пристальный взгляд прогностикара.

– Что ж, думаю, вы и так большую часть информации уже получили из отчётов и докладов Арбитрес, – Сид сцепил пальцы в замок. Он сам не стал бы, на месте Липпе, идти неподготовленным, не выяснив предварительно всё, что только можно, из доступного источника. – Благо, она у них под подозрением – довольно беспочвенным и бессмысленным, на мой взгляд. Зери так просто не поймать. Только не на таком. Так что они лишь зря теряют время. Зато обмениваются всей информацией, что нам, конечно же, на руку.

– А ваши собственные наблюдения? – Ниро мысленно перебрал основные факты из досье Зери. Повторять всё это действительно не имело смысла – они пользовались одними и теми же источниками.

– Амади Зери часто бывает в купальнях, парках и садах дворца, иногда посещает мероприятия по просьбе Кодака. Редко выходит за территорию дворца, – задумчиво сказал Сид. Первое время после прилёта он внимательно наблюдал за вольным торговцем, отмечал все нюансы и особенности. Самым необычным было то, что Амади Зери вела себя спокойно и вежливо. – Свита почти никогда не покидает свою госпожу. Самым замечательным является то, что они ведут себя тихо, не устраивают вечеринок и оргий, не позволяют себе эксцентричных поступков и прочих странностей. Настолько беспроблемные, что невольно начинаешь искать подвох. Зери свита просто обожает, в рот ей смотрит. Она же умеет нравиться абсолютно всем.

– Где её чаще всего можно встретить? – Ниро подстраивал кусочки полученной информации в картину сложившегося у него в голове образа Амади Зери. Каждое слово Колвилла отзывалось внутри тревожной скрипкой. Амади Зери была слишком идеальной. Идеальной. А в Империуме это уже было подозрительно. Здесь не было невинных. Не было безгрешных. За каждым тянулась тень, у кого-то едва заметная, у кого-то – густая настолько, что в ней мерк свет Императора.

– Как я уже говорил – в дворцовом саду. Ещё в купальнях и оранжерее Кодака, но туда попасть без личного приглашения практически невозможно. Не привлекая внимания – точно. В дворцовой часовне и Зале редкостей её тоже можно встретить, но, опять же, любое новое лицо там привлечёт много внимания, даже если я сделаю пропуск. Если вам не нужно, чтобы на вас сразу же начали пялиться, лучше туда не ходить. Кроме того, госпожа Зери часто бывает на званых обедах и приёмах. Я мог бы организовать приглашение, но простой вериспексор, пусть и столичный, там точно привлечёт внимание. Боюсь, вам просто не удастся понаблюдать за вашей целью, потому что целью наблюдения станете вы сами, – Сид вздохнул и пробарабанил пальцами по столу. Дворец был сложной структурой со своими неписаными правилами, быстро разобраться в которых новичку было почти невозможно, даже такому талантливому, как прогностикар милорда Пелленора. – Я бы рекомендовал пока ограничиться дворцовым садом и галереями редкостей, открытыми для более широкого посещения. Госпожа Зери часто прогуливается там со свитой, можно посмотреть издалека или подойти и поприветствовать. Это даже не покажется странным, ею многие интересуются, а приветствие – самый невинный способ познакомиться или хотя бы увидеть вблизи. Скажу сразу, общественные галереи скучны. Всё самое интересное доступно только для гостей и приближённых Кодака. Я там был, ничего подозрительного там нет.

Ниро кивнул, принимая советы Колвилла. Его слова совпадали с тем, что предполагал Липпе. В конце концов, прошлый наблюдательный пункт неплохо себя зарекомендовал. Сад предоставлял большое пространство для манёвра.

Следующие три дня Кай провёл за наблюдениями. Каждый день рано утром он отправлялся во дворец. После короткого формального разговора с Колвиллом, призванного оправдать его визиты для вероятного наблюдателя, Ниро шёл в сад и садился в тени неподалёку от одного из излюбленных маршрутов Зери. Там он изучал подробнее имеющиеся материалы, составлял графики, заполнял отчёт для милорда мелкими деталями. Когда появлялась свита вольницы, Липпе наблюдал за ними, оценивал поведение и изменения в составе. Если удавалось услышать кусок разговора, Ниро считал это удачей. Примерно через полчаса после того, как Зери уходила, он поднимался и отправлялся гулять по дорожкам. Иногда ему удавалось подслушать разговоры, хотя и редко. Чаще сплетни он получал от слуг. Липпе бродил по дворцу, стараясь не привлекать внимания. Если его останавливали, говорил, что заблудился. Здесь его лицо не успело примелькаться, так что ему верили.

Каждый вечер Ниро фиксировал наблюдения в планшете. Туда же заносил маршруты и места, где встречал не только Зери, но и членов её свиты. Те часто беседовали со слугами и мелкими чиновниками, иногда с охранниками или гостями Кодака. За три дня Липпе изучил все закоулки дворцового сада, зимнего сада, обошёл по несколько раз галерею редкостей, три местных музея и смотровые площадки на верхнем уровне. И везде он слышал практически одно и то же – как добра, щедра и приветлива госпожа Зери. Слуги, работники парков, даже охранники и карабинеры – все как один восхищались гостьей Юлиана Кодака. Женщины любовались её нарядами и восхищались манерами, мужчины не могли отвести взгляд от идеальных форм и обсуждали едва ли не каждый жест. Такие пустые разговоры утомляли, к тому же, повторялись снова и снова. Ниро фиксировал любую мелочь, но пока не мог нащупать хоть что-то, за что можно было зацепиться.

Через три дня вечером Липпе записал в планшет некоторые факты о свите Зери, которые показались ему значимыми. В свите время от времени появлялся биомант, выглядящий как привлекательный юноша. Судя по всему, он часто поднимался на «Совершенную ясность» по повелению своей госпожи, но каждый раз старался вернуться обратно на Гардарику как можно скорее. От Зери он не отходил, смотрел только на неё и всё время пытался коснуться хоть краешка одеяния. Выражение лица биоманта Липпе смог описать только словами «восторг» и «глупая улыбка». Вернее подошло бы «одержимость», но в отчёте Кай старался не использовать слов, которые милорд сможет превратно истолковать.

Как удалось выяснить из подслушанных разговоров, навигатора Зери оставила на корабле с хором. Пара оброненных фраз натолкнула Кая на мысль, что команде зачем-то очень важно, чтобы хор не прекращал своего пения ни на миг, хотя сейчас в этом не было необходимости. Впрочем, у вольных торговцев причуды были обычным делом.

В целом, костяк свиты был постоянным, но время от времени состав менялся. Вокруг госпожи Зери всегда находились некоторые её офицеры и слуги. Она нигде не показывалась без сопровождающих, даже, как Липпе узнал из разговора горничной и охранника, на приёмы и званые обеды Зери брала с собой хотя бы несколько человек.

Паранойя, страх?

Или традиции?

Что-то другое?

Здесь ей нечего бояться нападения.

Или так она показывает статус?

Ещё одна деталь привлекла внимание Ниро ещё в первый раз, когда он увидел Зери в дворцовом саду. Тогда он не стал заострять на ней внимания, наблюдая и анализируя результаты. Теперь Кай с уверенностью зафиксировал в файле, что у всех без исключения подчинённых Зери новая и качественная аугментика – даже у слуг – причём, в первую очередь эстетичная. Нет ни шрамов, ни следов перенесённых болезней, избежать которые на малообжитых, а то и вовсе не до конца исследованных территориях практически невозможно. Это говорило о том, что биомант Зери был талантлив и трудолюбив, как и его ученица. Если, конечно, их было только двое. И ещё о том, что госпожа вольный торговец заботилась о своих людях.

Или это её личные предпочтения.

Она просто не допускает в близкий круг никого, кто показался бы ей безобразным.

Что первично – внешность или приближённость?

Для неё так важно, чтобы её окружали только красивые люди?

Именно поэтому она выбрала Гардарику?

Зери набирает много слуг, куда делись старые?

Стали недостаточно красивыми?

Или это просто вопрос престижа?

Но тратить силы биоманта на слуг?

Липпе ещё раз мысленно прокрутил перед глазами последнюю встречу – если это можно было так назвать, ведь он всегда только наблюдал.

Аугментика у свиты новая.

А ведь приживается не у всех быстро и не у всех хорошо.

Это огромные траты и дополнительная работа для биоманта.

Кай отметил это в записях, потом перечитал их, пытаясь понять, что ему так не нравится во всём этом. Интуиция упорно подсказывала, что что-то неправильное определённо есть. Ниро прикрыл глаза, мысленно возвращаясь к Амади Зери и её свите. С самого начала в ней было нечто, что вызывало у него ощущение диссонанса. Не только внешность и идеально прижившиеся импланты. Не только постоянные прогулки и разговоры с местной знатью. Свита – вот что казалось ему подозрительным. Ни разу за всё время Кай не видел ни одного недовольного, уставшего или грустного лица. Все, абсолютно все в свите Зери едва ли не светились от счастья, были веселы и здоровы. Ни разу, ни один не проявил даже малейшего признака раздражения или недомогания. Даже те, кто занимался вербовкой вне поля зрения своей госпожи.

Она может о них заботиться.

Биомант и хорошие хирургеоны и медике на борту обеспечивают здоровье.

Внимание, хорошая свежая еда, возможность отдохнуть на Гардарике делают счастливыми.

Логично. Но они не отдыхают.

Свита постоянно с госпожой, если они и отходят от неё, то только ради вербовки очередного новичка.

Не развлекаются, не снимают напряжение, не пользуются всеми благами мира удовольствий.

Но они счастливы.

Ниро зафиксировал свои сомнения и некоторые осторожные выводы о возможной природе подобного поведения. В голове промелькнула мысль, что милорду они не понравятся. Однако в следующую секунду пальцы Кая замерли над планшетом. Милорду они понравятся, и даже очень. Закончив отчёт, Ниро привычно отметил, что Радомир Вишкевич в свите Зери не появлялся, а вот Августин Кодак явно готовился к отбытию.

На следующий день Липпе решил продолжить наблюдения в дворцовом саду и заодно обработать свежую выгрузку данных от Колвилла. Тот регулярно снабжал коллегу собранной информацией, которую для него в ускоренном темпе добывали агенты. Вряд ли они понимали, чем вызвана такая резкая активация, но отрабатывали жалование за все прошедшие годы спокойной и лёгкой службы.

Вечером Колвилл отправил ему досье на тех из новобранцев вольного торговца, что продолжали мелькать в свите, решив пока не подниматься на борт корабля. На каждой из прогулок увидеть можно было только часть из них. Где в это время находились остальные, Колвилл не знал. Скорее всего, они оставались в покоях госпожи Зери.

В саду утром людей почти не было, только слуги торопливо подметали дорожки и подрезали увядшие за ночь цветы и листья. Мимо Липпе к выходу прошла молоденькая служанка с коробкой, полной оброненных платков, заколок и лент. Часть из этого потом разбирали хозяева – обычно дорогие украшения и платки – остальное доставалось слугам. Другая служанка собирала в корзину оборванные гостями или случайно сломанные цветы, которые ещё годились на то, чтобы стать ингредиентами десерта или украшением чьей-нибудь спальни или ванной. Странного, вечно застёгнутого и напряжённого вериспексора они видели здесь уже не в первый раз и потому не обращали внимания, только вежливо здоровались. Служанки знали, что пытаться соблазнить его бесполезно, как бы низко они ни кланялись, как бы удачно не демонстрировали грудь и бёдра. Но это не мешало им забавляться, соревнуясь друг с другом. Пока ни одной не удалось вызвать даже тень интереса.

Ниро кивком отвечал на приветствия служанок, он едва их замечал. Работавшие по утрам в саду слуги редко сплетничали. У них было слишком много работы и мало времени, чтобы тратить его на болтовню. Для расследования они были неинтересны, потому он их просто игнорировал. Липпе прошёл в уже прибранную часть сада и достал планшет и инфокристалл, присланный вчера Колвиллом с курьером. Рядом на скамейку поставил стаканчик с рекафом. В административном крыле дворца Липпе нашёл несколько автоматов, способных выдавать горячий и вполне сносный напиток даже без убедительных ритуалов постукивания по боковому кожуху, часто необходимых при работе с капризными машинными духами. Эти автоматы установили после третьей коллективной просьбы работников бухгалтерии, канцелярии и Колвилла лично.

В конце дорожки, шедшей мимо скамейки, на которой устроился Ниро, находилась беседка, сейчас занятая госпожой Зери и её свитой. Время от времени до Кая доносились приглушённые расстоянием и акустикой сада голоса и смех. Часто по утрам свита собиралась именно здесь, потом все они шли на моцион по самым живописным местам, каждый раз подходя к нужной клумбе именно в тот момент, когда открывались очередные цветы, закрывшие на ночь свои бутоны.

Липпе уже видел этот ритуал и потому спокойно занимался изучением материалов, лишь изредка бросая взгляды на беседку и отпивая стремительно остывающий рекаф. Вчера вечером он специально обратил внимание на тех членов свиты вольного торговца, которые присоединились совсем недавно. Даже у них не было заметно ни малейших физических изъянов и стояла новая аугментика. Тогда это показалось Ниро странным, так что сейчас он занялся изучением их досье. Должна была существовать причина, по которой госпожа Зери так высоко ценила этих новобранцев, раз решила вложиться в них с самого начала.

Кусты тихо зашуршали, заставив Липпе поднять голову от планшета. Рекаф почти кончился, и он уже подумывал сходить за новым стаканчиком. Госпожа Зери ещё минимум полчаса должна была оставаться в беседке. Кусты ещё раз дёрнулись, и на дорожку перед Липпе вышла Айлин Линн, одна из приближённых фавориток госпожи Зери. Девушка с тонкой фигурой, идеально правильными чертами лица, светлыми вьющимися волосами и огромными голубыми глазами была одета в струящееся платье насыщенного зелёного цвета. При каждом движении оно перетекало по коже, меняя оттенки на складках. В волосы девушки было вплетено множество тонких цепочек, украшенных камнями в тон платью. Айлин Линн остановилась перед Липпе, несколько мгновений она молча смотрела на него, то ли изучая, то ли оценивая.

– Моя госпожа желает беседовать с вами, вериспексор Липпе, – мелодичным тоном возвестила девушка.

Ниро одним глотком допил рекаф, поставил отметку на месте, где закончил чтение, заблокировал и убрал в карман планшет, после чего встал и склонил голову в вежливом поклоне. Приглашение было неожиданным, Зери редко сама знакомилась и ещё реже занималась вербовкой. У неё не было причин желать этой беседы.

Если она заметила, что я наблюдаю, послала бы охранника поговорить.

Что ей нужно?

Айлин Линн не повела Липпе к большой беседке, где сидела свита, вместо этого она свернула на едва заметную тропку, что вела сквозь плотные кусты на уединённую поляну. В дальней её части находилась ещё одна беседка, гораздо меньшая по размеру и прикрытая от посторонних глаз резными ширмами, оплетёнными ползучими растениями. Подведя Ниро к входу, Айлин Линн поклонилась и удалилась.

Кай шагнул внутрь, в полумраке стараясь разглядеть как можно больше. Госпожа Зери сидела напротив входа, так, чтобы её сразу можно было увидеть. На ней было весьма открытое серебристое платье с вырезом до низа живота. Тонкую шею обхватывало серебряное колье, от которого вниз спускались цепочки, прикрывавшие грудь и живот. Цепочки были унизаны крошечными драгоценными камнями, переливавшимися при каждом движении. За спиной Зери тёмной тенью высился Курт Йохансен. Бывший охотник за головами стоял, расставив ноги и заложив руки за спину, на Липпе он смотрел настороженно, слегка сощурившись, но не враждебно.

А мастер шёпотов у Зери хорош.

Быстро обнаружил слежку, выяснил, кто я и чем занимаюсь.

Йохансен здесь не случайно.

Амади Зери встала одним изящным, текучим движением и протянула руку Ниро. Она улыбалась и совсем не выглядела встревоженной. Курт Йохансен за её спиной переступил с ноги на ногу, якобы случайно показав спрятанный под плащом лазпистолет – новый, блестящий, словно только что привезённый с мира-кузни.

– Рада познакомиться с вами, вериспексор Ниро Липпе, – певучим голосом произнесла Амади Зери, чуть приподняв ладонь. Кай так и остался стоять, сцепив руки за спиной и делая вид, что не замечает жеста госпожи вольного торговца. Пальцы Амади были унизаны перстнями, в любом из них могла быть спрятана игла с ядом или наркотиком. – И благодарна вам за тактичность. Вы были предельно вежливы и терпеливы, я это ценю. Как и вашу совершенную выдержку.

– Мы не были представлены, однако вы знаете моё имя, госпожа Зери. Прошу передать моё почтение вашему мастеру шёпотов, – Ниро старался не задерживать внимание на Амади Зери, его взгляд всё чаще останавливался на Йохансене. Тот явно был недоволен встречей, постоянно хмурился и передёргивал плечами, выдавая свою нервозность.

Тонкий аромат духов Зери и сладкий запах крупных розовых бутонов на плетёном ограждении беседки смешивались в причудливое, приторное сочетание. Из-за ползучих растений, создававших тень и мешавших воздуху нормально циркулировать, в этом месте влажность и духота ощущались куда острее, чем на дорожках сада. Амади Зери могла выбрать любую другую беседку, музей или городской парк для приватной беседы, даже пригласить в гостевые покои. Но она выбрала именно эту беседку.

Просто ближайшая?

В этом есть смысл и цель?

Что не так?

Кай чувствовал напряжение, никак не связанное ни с местом, ни с ситуацией. Ни у Зери, ни у Йохансена не было причин нападать сейчас. Разве что они собирались сразу после этого подняться на борт корабля и отчалить. Но простой вериспексор не стоил таких жертв. Следовательно, опасаться было нечего. Так откуда это чувство напряжения и тревоги? Ниро попытался сосредоточиться на голосе интуиции, но запах и духота сбивали, слишком навязчиво вторгаясь в мысли.

– Благодарю, он и правда очень умел, – томный, бархатистый голос Зери лился, обволакивая, маня и обещая. – Наша встреча – удовольствие для меня, Липпе. И я рада, что вы доставили мне его.

Двусмысленность? Странный выбор слов.

Эта встреча – её инициатива, данность необходимости.

Притворство?

Зачем?

Кодаку достаточно сказать слово, и меня вышлют.

Ниро молчал, продолжая изучать Зери и свою официальную цель. Голос госпожи вольного торговца сбивал с мыслей, она старалась привлечь его внимание, отвлекая от чего-то важного.

Свита Зери слишком близко, я не могу изучить её о-сознанием.

Умно.

– Меня впечатлили и ваша прозорливость, и ваша осторожность, – продолжила Зери, мягко улыбаясь. Она смотрела только на Ниро, следила взглядом за каждым его движением, каждым словом. Повторяла жесты, подстраиваясь под ритм его дыхания. – Но меня печалит тот факт, что я мешаю вам выполнить вашу работу.

Отзеркаливание громкости и позы, повтор движений.

Типичные приёмы подчинения.

Она пытается воздействовать или делает это инстинктивно?

– Я готова дать вам поговорить с Куртом и решить все вопросы. Он мой дорогой подчинённый, я не хочу, чтобы его службу омрачала недосказанность, – Амади слегка наклонилась вперёд, отчего цепочки перетекли по её груди, обнажая новые участки. Вся её фигура в этом платье казалась зыбкой и изменчивой. – Это мой долг как гражданина Империума.

Ниро медленно кивнул, обдумывая слова Зери. Она явно была уверена, что вериспексор отступится. Курт Йохансен тем временем подошёл к своей госпоже. Теперь его можно было рассмотреть лучше. Липпе постарался вспомнить изображение охотника за головами из досье. Курт теперь выглядел моложе, свежее, черты лица стали более округлыми, пропало несколько старых шрамов, татуировки выглядели совсем новыми и более ровными. Йохансен щурился, разглядывая Липпе в ответ, но вёл себя уверенно и двигался легко, хотя, согласно тому же досье, у него должно было быть изрядное количество аугментики, да и последствия травм не могли не сказываться.

Сбоку раздалось тихое шуршание, Ниро пришлось приложить усилия, чтобы не повернуть голову. Мимо него в беседку скользнула пара девушек из свиты Зери. Обе в тонких облегающих туниках, едва ли скрывавших изгибы их тел. У одной из девушек ноги увивали тонкие золотые цепочки, у другой – разноцветные ленты. Вслед за девушками в беседку зашли трое пажей с бутылками вина и засахаренными фруктами. Они встали за спиной Зери и замерли, точно изваяния.

Зачем было звать меня в отдельную беседку?

Почему сразу не встретиться при свите?

– Я признаю, что вёл себя неподобающе, – заговорил Курт, приложив руку к груди. Говорил он спокойно, на лице его отражалось самодовольство. Он явно не испытывал раскаяния, всё это было лишь фарсом, игрой для зрителей, которые по одному, по двое проникали в беседку и занимали свои места, как будто точно знали, кто и где должен стоять. Во всём этом угадывался неуловимый ритм – каждое появление, походка, одежда имели особое значение, понять которое мог только посвящённый.

А ведь в этом странном ритуале участвуют даже новички.

– Я много лет шёл против Лекс Империалис, много лет игнорировал требования Адептус Арбитрес, доставлял им неприятности. Теперь я понимаю, что вёл себя неправильно! – в голосе Курта звучала такая напыщенность, что его речь казалась издёвкой. Не мог охотник за головами и искатель приключений говорить всё это искренне. Ниро стоял неподвижно и слушал, пытаясь уловить хоть какой-то намёк, хоть что-то, что заставило бы его интуицию всколыхнуться. – Я прозрел и раскаялся, понял, как недостойно вёл себя. Мне открылась правда о моей совершенной греховности. Я раскаиваюсь и желаю искупления.

Милорд предложил бы костёр.

Ниро нахмурился, кисти сцепленных за спиной рук дёрнулись, он провёл большим пальцем правой руки по костяшкам левой. Психотип не тот. Издевается? Липпе безмолвно ждал продолжения. Слова Курта не ощущались как ложь. Не полностью. Зери стояла неподвижно, мило улыбалась и никак не реагировала на признания своего арх-милитанта.

– Осознав всю бессмысленность и вредоносность своей прошлой жизни, я решил искупить грехи служением в свите вольного торговца госпожи Зери. Там, в сфере расширения Небула, я смогу сражаться во имя Человечества и стереть грязь прошлого, – с напускным пафосом закончил Курт.

Ниро с трудом удержался от того, чтобы поморщиться. Во всей этой речи было слишком много странностей, однако он никак не мог понять, верит ли Йохансен в то, что говорит.

Зери – торговец, не военный.

Искупать проще на линии фронта.

Почему не добровольцем в гвардию?

Во имя Человечества.

Формулировка важна?

– Госпожа Зери знает о моём постыдном прошлом, – Курт решил не останавливаться и продолжил. Никто из свиты Зери, уже почти полностью забившейся в беседку, не смеялся и не перешёптывался. Они воспринимали слова своего собрата как истину и искренне поддерживали. – Я ничего не скрывал.

Амади Зери кивнула, одарив своего арх-милитанта ободряющей улыбкой. Всё это действо до ужаса напоминало какую-то нелепую постановку, призванную даже не умилостивить приезжего вериспексора, а дать ему формальный повод убраться восвояси. Представление было неубедительным и паршиво отрепетированным, но Йохансен очень старался, переигрывая на каждой фразе. И всё-таки он не лгал. Чтобы определить ложь, Ниро не требовалось прибегать к о-сознанию, достаточно было немного усилить интуицию и дополнить анализом жестов и голоса. Йохансен действительно верил в то, что говорил, и это казалось Каю всё более странным.

– Госпожа Зери выслушала меня, поверила в моё раскаянье, дала мне шанс искупить служением. Она приняла меня на борт корабля и дала должность, в которой мои таланты, прежде направленные на разрушение устоев и убийство людей, могли бы послужить Человечеству, – Курт говорил искренне, даже слишком. Его глаза горели праведным огнём фанатика, а руки подрагивали. Вряд ли опытный охотник за головами раньше позволял себе подобное. – Госпожа Зери неутомимо наставляет меня на путь истинный, учит праведной жизни и ведёт за собой. За это я до конца своих дней буду ей благодарен. Моё служение закончится лишь смертью. Я буду искупать и каяться, пока буду жив.

Амади Зери кивала, подтверждая его слова. За их спинами уже собралась вся свита, теперь Ниро мог рассмотреть их вблизи. Все его прежние наблюдения подтвердились. Счастливые улыбки, безмятежное выражение лиц – ни одного хмурого или просто серьёзного. На Зери все смотрели с обожанием, кое-кто даже с восторгом. Сама же госпожа вольный торговец одаривала подчинённых улыбками. Она казалась матерью-настоятельницей среди послушниц или даже святой среди почитателей.

Это странно. Неправильно.

Противоестественно.

Люди не могут быть такими счастливыми.

Ниро медленно кивнул, давая понять, что услышал покаяние Йохансена. Тот выглядел умиротворённым и довольным. Словно избавился от давней помехи вроде ноющего зуба и теперь был свободен.

Они не лгут.

Ни в жестах, ни во взглядах.

Все их эмоции – искренни.

Зери не заставляет их казаться счастливыми.

Интуиция тоже молчала, хотя вся ситуация казалась настолько абсурдной, что это тревожило. Ниро провёл большим пальцем правой руки по костяшкам левой, с усилием надавил на выступающие, неправильно сросшиеся кости. Боль отрезвляла, помогала собраться с мыслями. Перед ним стояли люди – счастливые, довольные жизнью и искренне уверенные в себе и в своей госпоже. И всё равно он чувствовал в них нечто неправильное. Свита Зери не притворялась, сама Зери не притворялась, но что-то определённо было не так.

– С какой целью вы прибыли на Гардарику? – Ниро стоял неподвижно, его лицо походило на ледяную маску, даже голос – холодный и ровный – заставлял свиту Зери удивлённо моргать и перешёптываться. Липпе был безразличен ответ, сам вопрос был всего лишь банальной частью допроса, который никому уже не был нужен. Он тянул время, давая себе возможность найти изъян или понять, что именно его так настораживает. А ещё – рассмотреть вблизи и свиту, и саму Зери.

– В поисках работы. Здесь всегда можно найти щедрого нанимателя, которому кто-то очень сильно мешает, – безразлично пожал плечами Йохансен. – Но нашёл я нечто большее! Цель, которой не достигнуть! Смысл на всю оставшуюся жизнь.

– Как вы познакомились с госпожой Амади Зери? – ответ Липпе уже не слушал.

Ниро задавал банальные вопросы, едва слыша, что Йохансен ему говорит. Каждый своей ответ бывший охотник за головами заканчивал уверениями в раскаянии и готовности искупить грехи прошлого. Кай наблюдал, позволяя интуиции вести себя. Зери безмятежно улыбалась, уверенная в том, что дотошный вериспексор скоро отступит. Она источала спокойствие и довольство. Её свита… На каждый вопрос они отвечали удивлёнными взглядами и перешёптываниями, но быстро возвращались в состояние блаженного счастья. Ни недовольства, ни возмущения. Только уверенность в том, что госпожа Зери всё решит.

Продолжая спрашивать всякие банальности, Ниро сосредоточил внимание на внешности членов свиты. Ни одного изъяна – даже вполне естественного. Вся аугментика отполирована и смазана священными маслами, идеально подогнана и приживлена. И при этом – новая. Интуиция твердила лишь одно: «беги». Представление затягивалось, его пора было прекращать.

– Что ж, этого пока достаточно. Ваши ответы меня удовлетворили, я принял их к сведению, – Кай вскинул подбородок, воздух вокруг него заметно похолодел, но этого, кажется, никто не заметил. Ниро расправил плечи, оставив руки сцепленными за спиной. В этой позе он внушал трепет – так ему говорили. Слуги из свиты Зери, что стояли ближе всего к нему, отодвинулись, улыбаясь уже через силу. – Тем не менее, вынужден признать, что данный случай нетипичен. Мне необходимо проанализировать информацию, свериться с протоколами частных случаев, проконсультироваться с коллегами. Приговор я сообщу позже, до тех пор прошу не покидать планету и не пытаться скрыться от наблюдения Адептус Арбитрес Гардарики никаким из возможных способов.

– Благодарю за ваш труд, вериспексор Липпе. Я с удовольствием подожду вашего вердикта и уверена, что он будет благоприятным, – мягко произнесла Зери, делая шаг вперёд. Каждое её плавное, грациозное движение заставляло цепочки перетекать по груди, а ткань платья – менять оттенок. Одновременно с ней зашевелились и её подчинённые, замершие неподвижно, пока говорил Ниро. Они облегчённо кивали и улыбались, как будто решение уже было принято.

Ниро коротко кивнул и вышел из беседки, быстрым шагом направился прочь от Зери и её свиты. Завернув за угол, он вернулся по параллельной дорожке и раздвинул пальцами ветки живой изгороди. За три дня Кай успел изучить сад, а интуиция вела, подсказывая и направляя.

Зери стояла посреди беседки, рядом замерли двое из её свиты – мужчина и женщина. Оба внимательно слушали указания, которые она им давала. Ниро не мог слышать, о чём они говорили, поэтому старался запомнить лица подчинённых госпожи вольного торговца. Мужчина, статный, с лёгкой сединой и аугментированной левой рукой в бордовом камзоле, расшитом золотом, и с серьгами с небольшими драгоценными камнями. Женщина в облегающем закрытом платье переливчатого серого цвета. Высокая причёска, тёмные, украшенные серебряными цепочками волосы, тонкие губы и изумрудные глаза. Оба слушают внимательно, не смея даже вздохнуть лишний раз. Зери улыбается, но говорит серьёзно, потом взмахом руки отпускает.

Ниро медленно выдохнул и убрал руку, позволив веткам вернуться в изначальное положение. Разговор с Зери прошёл именно так, как он и рассчитывал, хотя и раньше, чем ожидал. Госпожа вольный торговец оказалась предсказуема, а её команда – опытна, раз его вычислили так рано. Ниро мог бы попытаться узнать, кто именно рассказал ей о вериспексоре с Анаранет, охотящемся за её арх-милитантом, но это не имело значения и не стоило усилий.

Остаток дня Липпе наблюдал за свитой Зери, стараясь держать дистанцию, но уже не прячась. Вечером он навестил Колвилла, тот был занят составлением сводного отчета для Псарни и потому днями не вылезал из кабинета. Слишком много новой информации всплыло за последнее время, и ему пришлось переписывать уже готовые файлы. Кай рассказал ему о том, что произошло утром в саду, упомянув и об отданных Зери приказах.

– Скорее всего, те двое – вербовщики. По вашему описанию… да, думаю, это они. По крайней мере, их часто видят отдельно от свиты, беседующими с обитателями дворца. Хотя к вам, скорее всего, пошлют кого-то другого, из их подчинённых. Эти – координаторы, – Колвилл сложил пальцы домиком и уставился на Липпе поверх них. Он выглядел задумчивым. Ниро почти мог видеть, как у него под черепом наслаиваются и переплетаются мысли, борются инстинкты и здравый смысл. – С одной стороны, дело Йохансена можно закрывать. Думаю, в Крепости-Участке с вами согласятся. Он больше не их забота. С другой… что вы будете делать с вербовщиками?

– Использовать для своего расследования, – Ниро сидел, сцепив руки на колене, и наблюдал за реакциями Колвилла. Паузы в речи, подвижность лица, бегающий взгляд – он явно нервничал, пытался проанализировать большое количество информации, просчитать все последствия и предложить стратегию на ходу.

Если со мной что-то случится, именно ему придётся отчитываться перед милордом.

Если я предам, Сид точно ощутит на себе его гнев.

Он не знает о настоящем задании.

– Это достаточно рискованно. Далеко не все из завербованных задерживаются на планете, большинство сразу поднимается на борт и остаётся там, – неуверенно продолжил Колвилл. Он не знал, с каким именно поручением прибыл сюда Липпе, но заинтересованность госпожой вольным торговцем вызывала у Сида опасения.

– Вы уверены, что я поддамся уговорам вербовщиков? – Липпе растянул губы в ледяной улыбке, достаточно ироничной, как ему казалось.

– Нет, что вы, – заметно вздрогнул Колвилл, спешно отводя глаза. – Разумеется, нет.

Этот вариант, возможно, единственный безопасный и легальный, с помощью которого я смогу подняться на борт.

Я должен выполнить задание милорда.

Придётся подыграть так, чтобы никто не заподозрил обман.

– В любом случае, прошу вас не вмешиваться в действия кого-либо из свиты Зери в отношении меня, – Липпе был уверен, что Сид и не подумает вмешаться, разве что доложит милорду. И его это вполне устраивало. Но даже малую возможность стоило проговорить. Вмешательство официального представителя Инквизиции могло сильно навредить операции.

– И не подумал бы, – невесело усмехнулся Колвилл, разглядывая свои руки. – Я не знаю вашего задания, зато хорошо знаю своё. Вмешиваться без вашего запроса не намерен, но буду готов немедленно выйти на связь с Псарней, как только вам это потребуется.

– Благодарю, – Липпе поднялся и вышел из кабинета Сида Колвилла. Такая помощь могла оказаться полезной. Он не знал, что найдёт на борту «Совершенной ясности» или что найдёт там его, но предполагал, что его могут не захотеть отпускать добровольно.

На следующее утро Ниро вернулся в сад. Прошёл по тропинке, свернул к полюбившейся скамейке. Поставив на подлокотник стаканчик с горячим рекафом, достал планшет. Сегодня Кай решил посвятить время изучению материалов по беспорядкам на плантациях. Его расследования это касалось только косвенно, зато выглядело относительно безопасно с точки зрения стороннего наблюдателя.

Липпе листал страницы отчётов, вчитывался в докладные записки и наблюдения информаторов и пытался найти более явную связь загадочного Петруччо с Зери или кем-то из её свиты. Лёгкий шорох ткани Кай услышал, но виду не подал. Его это могло и не касаться. Шаги остановились совсем рядом.

– Могу я присесть? – мелодичный голос нарушил дремотную тишину утреннего сада.

Ниро поднял голову, перед ним стояла девушка в лёгком, скромном по местным меркам платье из нескольких слоёв тонкой ткани персикового цвета. Золотая вышивка шла по подолу и краям широких рукавов, ворот, открывавший только ключицы, был украшен мелкими опалами. Густые волосы тёмного шоколадного цвета девушка уложила в сложную причёску, скреплённую длинными, богато украшенными шпильками и цепочками. На правильном лице не было видно ни следа хирургических вмешательств, полные губы улыбались, а в карих глазах плясали искры.

Липпе рассматривал замершую пред ним девушку несколько долгих секунд, пытаясь угадать, какого ответа и какой реакции она ждёт. В голове всплыли инструкции из пяти разных книг от советов по светскому общению до рекомендаций из невесть как затесавшейся в библиотеку милорда брошюры по успешному флирту.

– Разумеется, – безразлично ответил Ниро, так и не выбрав подходящую модель поведения. Ответил он исходя из простой логики: скамейка была рассчитана на несколько человек, места ещё для одного было достаточно.

– Вы тут уже так рано, – девушка села слишком близко, едва не касаясь коленом колена Ниро, хотя места на скамейке хватало. – Читаете что-то интересное?

Ниро оторвал взгляд от планшета, к которому успел вернуться, и повернул голову к собеседнице. Медленно, давая себе пару мгновений на то, чтобы обдумать ответ. Девица явно была настроена на беседу.

Неужели она решила вербовать меня так грубо?

Упор на низменные влечения?

Не сказал бы, что оригинально.

Ничем, кроме попытки вербовки это быть не может.

Играет убедительно, но слишком явно.

Поддаться?

Нет, слишком рано.

– Отчёты по работе участка Арбитрес, – Ниро несильно хлопнул планшетом по колену. От девушки он отвернулся, ему было неприятно, что она села так близко. Нестерпимо хотелось отодвинуться, но он и так разместился на самом краю – так не нужно было тянуться до стаканчика с рекафом, уже полупустого. – Старший вериспексор Ханс просила проверить обстановку.

Это, разумеется, было ложью, но Ниро знал, что Абелия подтвердит всё, что угодно, если у неё спросят про него. Да и никогда не будет против объективных данных по работе местного участка.

– То есть, в такую рань вы уже работаете! Мне всегда казалось, что здесь работать совершенно невозможно. Всё так и просит расслабиться, улыбнуться, насладиться жизнью! – девушка выжидающе уставилась на Липпе, тот ответил бесстрастным взглядом. Вряд ли она хотела просто поделиться общими мыслями. – Меня всегда восхищали люди, способные так полно и самоотверженно посвящать себя работе. Вокруг всё цветёт и благоухает, а вы читаете скучные отчёты, даже не замечая всей этой красоты. Есть в этом что-то великое, самоотверженное! Я просто поражена!

Лесть, неплохое решение.

Что дальше?

Пока идёт как по сценарию.

Девушка поправила волосы, провела пальцами по шее, с улыбкой глядя Ниро в глаза. Её, казалось, совершенно не смущала его холодность. Несколько секунд она молчала, ожидая хоть какой-то реакции на свои слова.

– Знаете, я тоже люблю читать здесь. Не такие сложные вещи, конечно. Но здесь так спокойно и так уединённо, – Девушка подвинулась немного ближе, касаясь плечом плеча Липпе. – Здесь почти не бывает людей, можно полностью посвятить себя чтению. Углубиться в него и получить истинное удовольствие. Читать так долго, как захочется. Никто не станет отвлекать. Это настоящее наслаждение – проводить вот так время наедине. С книгой. Если вы понимаете, о чём я.

Вряд ли о чтении.

Не тот типаж.

– Можете читать, я вас отвлекать не буду, – Ниро опустил глаза к своему планшету и сосредоточился на очередном докладе информатора. Ему весь этот разговор казался бессмысленным, хотя оставалась вероятность, что он что-то упустил, какой-то подтекст.

Рекаф успел совершенно остыть, но Кая это не смутило. Достаточно было того, что тот был крепким и не пах жжёным пластеком. Девушка вздохнула и отодвинулась, достав свой собственный планшет – небольшой, лёгкий, отделанный розовым золотом и инкрустацией.

– Знаете, а вот этот момент может показаться вам интересным, – девушка выдержала не больше пяти минут, прежде чем снова попыталась привлечь внимание Липпе. Она коснулась его руки и протянула планшет. Наклонилась, повернув голову, точно хотела увидеть реакцию собеседника на свои слова. Девушка неотрывно смотрела на Ниро, прикусывая от волнения нижнюю губу. – Скажите, нравится?

Кусок текста и правда был занятным, но только как часть художественного произведения. Автор не скупился на богатые ассоциации и разноцветную палитру в описании пляжа на цветущем атолле, ставшем прибежищем двух влюблённых, готовых отдаться страсти.

Флирт слишком откровенный.

Изучает разные подходы, занятно.

– Стиль неплох, – коротко ответил Липпе, возвращаясь к работе. Ему всё больше казалось, что имя Петруччо имеет особое значение. Если это и был реальный человек, имя он выбрал себе не случайно.

– Вы правда так считаете? – девушка доверительно положила голову на плечо Липпе. – Я бы тоже хотела вот так, на пляже, с красавцем! Или просто на пляже! Чтобы закат и никого вокруг.

И книги.

Ещё можно большую кружку какао.

Только без людей.

– А вы когда-нибудь были на атоллах? Были, наверное, там очень красиво. И безлюдно на некоторых, – вздохнула девушка, плотнее прижавшись к Ниро. У неё был мелодичный голос, и она явно умела им пользоваться. – Так хотелось бы поехать! Но одной… нет, одной не хочу! Есть в этом что-то безнадёжно тоскливое.

Ниро кивнул, не столько соглашаясь, сколько давая понять, что слушает. Рекаф давно закончился, а в голове роились мысли, связанные с мятежами на плантациях. Во всех случаях неповиновения он заметил сходную схему, все информаторы указывали на одного подстрекателя. В его действиях, последовательности плантаций, на которых он появлялся, в том, сколько времени где проводил и какие именно слова использовал – во всём постепенно начал проступать алгоритм.

Как он везде успевает?

Ниро сделал несколько отметок и добавил пару элементов в блок-схему. Эта часть расследования увлекала его всё больше. Девушка обращалась к нему ещё несколько раз, он отвечал сухо и коротко. Настойчивость соседки по скамейке раздражала, намёки оставались расплывчатыми и непонятными. Впрочем, Кай даже не пытался разгадать её намерений. Они явно относились к той области человеческих взаимоотношений, которую он практически не изучал – не было необходимости, в работе использовать эти знания он всё равно не смог бы.

На поиски алгоритма и попытки спрогнозировать дальнейшие действия Петруччо Ниро потратил всё утро. Он не заметил, когда девушка ушла, хотя вроде бы она говорила что-то о скуке и упрямстве. Но тогда Ниро как раз сравнивал паттерны в добытых информаторами Арбитрес записях речей Петруччо и только кивнул.

Выжав из скудных данных про готовящиеся мятежи всё, что можно, Кай сохранил результат на планшет и вернулся во дворец. Взяв по дороге ещё один большой стакан рекафа, Липпе направился в архив. Часть дворцового архива была доступна для посетителей, Колвилл выбил Ниро пропуск достаточно высокого уровня, чтобы его пускали к хранилищам данных. Липпе хотел уточнить списки поднявшихся на борт новобранцев вольного торговца. Каждый день их состав менялся – кто-то отправлялся на «Совершенную ясность», чтобы остаться на орбите, немногие спускались, чтобы пополнить свиту госпожи Зери. Ниро предпочитал знать, кто находится в её окружении, и потому завёл привычку обновлять данные каждый день.

Архив губернаторского дворца представлял собой небольшое помещение, заставленное стеллажами с никому не нужными бухгалтерскими отчётами о поставках продуктов питания и тканях за прошлые годы. Всё остальное хранилось на более глубоких уровнях, попасть на которые можно было только на лифте, расположенном в дальнем углу помещения. Там всегда стоял охранник, и без особого доступа воспользоваться им не представлялось возможным. Впрочем, Ниро это было и не нужно. Его интересовали когитаторы, установленные в ряд у стены. За одним из них всегда работал технопровидец. Он же принимал запросы у посетителей и выдавал им распечатки с ответами. Кай ещё ни разу не видел, чтобы кого-то допускали к самостоятельной работе за когитатором.

Машины были старыми и работали лишь усилиями технопровидца и волей Омниссии. Каждую покрывал ворох молитвенных печатей и слой старых священных масел, по кожухам стекал воск от свечей, счищали его явно редко. Ниро подошёл к технопровидцу, показал пропуск и затребовал актуальную информацию. Тот медленно повернул полностью механическую голову – живым на ней был только один левый глаз, выпученный, покрасневший и обшитый по краю глазницы скобами – издал согласный бинарный возглас из динамика в горле и повернулся обратной к когитатору. Длинные, тонкие пальцы – по восемь на каждой руке – по-паучьи заметались по рунной клавиатуре.

Когитатор дребезжал и гудел, запахло нагретым несвежим маслом и свечным воском. Из-под хламиды технопровидца выполз длинный кабель и, гудя сервоприводами, подсоединился в соседнему когитатору. Ниро терпеливо ждал, сцепив руки за спиной. Его мысли всё ещё блуждали среди блок-схем и вероятных алгоритмов перемещений Петруччо. Однозначно спрогнозировать его поведение так и не получилось – слишком мало было вводных данных, слишком они были разрознены и противоречивы.

Технопровидец издал бинарную трель и протянул Липпе стопку листов с распечатанными данными. Часть из них была устаревшей – к заданному промежутку времени когитатор автоматически добавлял несколько часов. Ниро сдержанно поблагодарил технопровидца и унёс распечатки на рабочий стол за стеллажами у стены. Такие столы были раскиданы по всему помещению едва ли не в случайных местах. На них лежали стопки чистого пергамента, перья, стояли люмены на тонких ножках, яркость которых регулировалась поглаживанием.

Выбранный стол отличался тем, что его не было видно от входа. Кай занимал его каждый день, переносил данные в свой планшет, сверял списки с уже имеющимися. Если требовалось, шёл к Колвиллу и уточнял информацию по заинтересовавшему его новобранцу. В этот раз список оказался достаточно длинным. Ниро росчерком пера отсёк тех, кто попал в него из-за ошибки когитатора, и принялся изучать имена. Не прошло и получаса, как рядом с ним кто-то остановился. Ниро поднял голову и повернулся на вежливое покашливание. Рядом с его столом замер молодой мужчина с вьющимися волосами в тунике кремового цвета. В его ушах покачивались серьги, а на левой скуле были имплантированы крошечные переливающиеся при каждом движении драгоценные камни.

– Могу я вам помочь? – спросил мужчина, наклонив голову к плечу. – Я тут случайно заметил, что именно вы изучаете. Не скрою, меня это несколько удивило. Однако так получилось, что я могу рассказать вам больше, чем вы сможете узнать в архиве. Своими словами и более подробно – о людях и их причинах. Если вам интересно.

Мужчина радостно улыбнулся и подтянул стул, стоявший напротив Липпе, чтобы сесть рядом. Устроившись, он забрал часть распечаток, прочитал имена и покивал, вспоминая.

– Все эти люди очень разные, отлично помню каждого из них. И причины у них на первый взгляд разные. Но суть у этих причин всегда одна, – мужчина отложил распечатки и повернулся к Липпе. Из-за того, что места между стеллажами, куда был втиснут рабочий стол, было мало, сидеть им пришлось впритык друг к другу. – Им всем чего-то очень не хватает. Кому-то счастья, кому-то цели, кому-то уверенности в себе. Например, Донка искала себя, не могла понять, кто она в этой жизни. Микаэла чувствовала себя очень несчастной. А Димитар подался на корабль из страха. Знаете, очень многие приходят из страха.

Ниро медленно кивнул, отмечая про себя, что записанные в распечатках причины сильно отличаются от названных незнакомцем. Люди, разумеется, придумывали что-то логичное, понятное, чтобы объяснить свой поступок. Этот же человек говорил об их скрытых мотивах, желаниях и чувствах.

– Чтобы решиться на такой шаг, нужно быть не только смелым, необходимо оказаться на краю. Понять, что тебе настолько чего-то не хватает, что ты без этого больше не можешь существовать. Или страстно желать чего-то такого, чего не может тебе дать твоя нынешняя жизнь, – мужчина продолжал улыбаться, говорил он мягко, чётко контролируя свою речь. Ниро замечал все паузы и нажимы в ключевых словах. Согласно «Наставлению и говорению» Всеслава Забжинского все эти приёмы и даже выбор слов можно было охарактеризовать одним словом: «убедительность». Собеседник старался заслужить доверие и убедить его в своей правоте. – Новые возможности, новые горизонты и шанс получить то, чего так не хватает. Разве это не достаточно веская причина?

– Весьма, – для вида согласился Ниро. Он решил подыграть вербовщику, пока тот не скажет то, что собирался.

– Людей к госпоже Зери ведут жажда, страх, отчаянье, вера в то, что они могут изменить свою жизнь. Такой шанс даётся лишь единожды, – мужчина сложил пальцы домиком, продолжая мягко, участливо улыбаться, точно ему были особенно близки беды каждого из людей в списке. – И госпожа Зери слушает каждого из них, принимает к себе, берёт под опеку и даёт именно то, чего каждый из них хочет на самом деле. Ведь многие даже не понимают, чего хотят, только чувствуют беспокойство, тягу, потребность. Вам ведь тоже это знакомо, я прав?

– Зачем это госпоже Зери? – Ниро решил не отвечать. Пока они разговаривают, есть шанс узнать больше о Зери и её мотивах.

– Госпожа Зери считает, что вполне способна дать каждому члену своей команды то, что ему нужно. Может сделать его счастливым, – задумчиво произнёс вербовщик. Несколько секунд он молчал, глядя в потолок. – Ведь счастливая команда – это не только залог успеха и гарантия отдачи от каждого, но и своего рода талисман от неудач и бед. Не берусь судить, так это или нет. Но госпожа Зери в это верит, а её команда процветает. Как и миры, за которыми она присматривает.

Суеверие?

Выглядит безопасным.

И подозрительным.

– Госпожа Зери очень заботлива, она чутко находит именно то, чего не достаёт каждому из новобранцев, и даёт ему это, – улыбка вербовщика стала мечтательной. Казалось, сама мысль о госпоже вольном торговце вызывала у него восторг. Он мог говорить о ней часами. – Она читает в душах и сердцах, ничто не может от неё скрыться.

Или умеет убедить человека, что ему не хватало именно того, что она предлагает.

Умелый психолог или манипулятор?

Или тут что-то серьёзнее?

– Вот скажите, чего не хватает вам? – вербовщик смотрел на Ниро со смесью любопытства и предвкушения. Он говорил убеждённо и просто источал готовность исполнить любое желание собеседника.

Кай задумался всего на миг. Вопрос был сложным и простым одновременно, потому что интерпретировать его можно было самыми разными способами. Лгать он не собирался, вербовщик сразу бы это понял, как и отшучиваться – этого Липпе просто не умел.

– Горячего рекафа, – честно ответил Ниро, зябко передёрнув плечами. В архиве было ужасно холодно, впрочем, как и почти везде. Он сильно мёрз, особенно во время разговора.

Вербовщик улыбнулся и встал из-за стола, ушёл, но через некоторое время вернулся с большим стаканчиком обжигающе горячего рекафа, пожелав хорошего дня, он покинул архив. Липпе провёл ещё два часа, сравнивая списки и изучая названные причины вербовки.

На обед Ниро спустился в кафетерий чиновничьего крыла. Тот располагался на первом этаже и имел весьма неплохой выбор блюд. Колвилл рассказал о нём Ниро на второй день и порекомендовал несколько позиций в меню. Можно было, конечно, выйти из дворца и найти какое-нибудь заведение рядом, но это отнимало слишком много времени, с учётом всех проверок. Да и в Медине вряд ли можно было найти место без приезжих, чтобы спокойно пообедать.

Кай в первое посещение долго изучал и анализировал меню, выбрал самое простое блюдо и заказывал только его. Этот раз не стал исключением. Не успел он устроиться за ставшим уже привычным одиночным столиком в дальнем углу зала, как рядом уселась девушка из сада. Она успела переодеться в ворох легчайших разноцветных тканей, совершенно скрывавших фигуру.

– Надо же, как удивительно, мы снова встретились! – девушка радостно всплеснула руками, от чего по её одеянию прошли волны, оголившие некоторые участки тела. – Разве не чудесно?

Это не совпадение.

Она просто отрабатывает приказ.

Очевидная нелепость.

– Не думаю, – пожал плечами Ниро. Он обедал примерно в одно время, в одном месте и за одним и тем же столиком. Вычислить его было совсем не трудно.

– Кстати, я ведь не преставилась! Моё имя – Релия Мареш, а ваше? – девушка поправила упавший на лицо локон и чуть склонила голову на бок. На собеседника она смотрела с живым интересом.

– Вериспексор Ниро Липпе, – пожал плечами Кай. Его имя она не могла не знать.

– Вериспексор – это же такая важная и сложная работа! Так много всего нужно знать и уметь. Неужели никогда не бывает страшно или тяжело? – Релия подалась вперёд, сложив руки перед собой.

Ниро отправил в рот ложку розоватого пюре из какого-то местного овоща. Вопрос требовал ответа, причём честного. Девушка ждала, улыбаясь и с интересом рассматривая собеседника. Она всем видом – позой, взглядом, выражением лица – показывала, что ей очень интересен ответ.

– Бывает, – коротко ответил Ниро, вернувшись к обеду. Милорд всегда давал ему интересную и сложную работу. Естественно, он опасался, что не справится.

– Так можно и не выдержать, – картинно нахмурилась Релия. Она протянула руку, чтобы коснуться пальцев Кая, но тот снова взялся за вилку. – Нужно отдыхать, сбрасывать напряжение. Вы, наверное, умеете сбрасывать напряжение? Расскажите мне! Мне очень интересно. Знаете, ума не приложу, чем могут заниматься вериспексоры, чтобы расслабиться после работы.

– Я читаю, – Ниро выдал первое, что пришло в голову. В свободное от заданий милорда время он либо читал, либо тренировал псайкерские способности, либо разбирал и анализировал старые дела. Иногда делал расклады Таро на ближайшее будущее, чтобы узнать, когда ему дадут новую работу. Из всего этого безобидным было только чтение. – Иногда анализирую старые дела.

– И что же вы читаете? – Релия оперлась щекой о подставленную руку, всем видом показывая, как ей интересно.

– Научные труды по криминалистике, психологии и патологической медицине, – честно ответил Липпе, умолчав о трудах по демонологии, оккультным техникам, практикам экзорцизма и выявленным сектам Губительных Сил.

– И это вас, – Релия округлила глаза в притворном ужасе, – расслабляет?

– В достаточной мере, – Ниро поспешно закинул в рот остатки обеда. – А теперь прошу прощения, у меня работа.

Пришлось возвращаться в кабинет Колвилла, туда никто без его разрешения проникнуть не мог. До самого вечера Ниро проработал в комнате для совещаний. Сид снабжал его стаканчиками с обжигающе горячим рекафом и вообще старался почаще оказываться рядом. На вопрос Кая ответил, что сегодня особенно жарко.

Вечером Липпе покинул кабинет представителя Инквизиции и направился к пропускному пункту.

Утром он вернулся в сад, надеясь хотя бы несколько часов посвятить изучению организации работы на местных плантациях. Петруччо не мог бы подбить на бунт работников, если бы у них не было хоть малейшей причины для недовольства. Однако Релия уже ждала его на скамейке, где они встретились в прошлый раз. Выглядела она задумчиво. В этот раз её костюм состоял из плотного топика, закрывающего шею, и коротких шорт под прозрачной мерцающей тканью юбки. По открытому животу медленно переползали временные электротатуировки в виде побегов растений.

– Знаете, я всю ночь думала над вашими словами, – вместо приветствия начала Релия. Она подвинулась ближе к Ниро, когда тот уселся с самого края скамейки. Делать вид, что не заметил, и идти мимо было уже поздно. – У меня так много способов расслабиться, а у вас так мало. Госпожа Зери ничего не запрещает. Можно делать что хочешь, с кем хочешь и как хочешь. Она разрешает нам быть собой. Думаю, вы можете найти много интересных способов сбросить напряжение, если не будете строго следовать уставу Арбитрес. Госпожа Зери даёт возможность проявиться, быть честным с собой и своими желаниями. Разве это не прекрасно? Разве не к этому стоит стремиться? Узнать себя, понять и быть откровенным. Нет большей лжи, чем ложь самому себе.

Не может же она и правда действовать так прямолинейно?

Неужели даже на такое готова пойти по приказу Зери?

От Релии пахло цветами и пряностями, аромат казался тёплым и обволакивающим, отзывающимся медными гонгами внутри. Девушка прижалась к боку Липпе, коснулась его руки и заглянула в глаза.

– Вот скажите, чего вы хотите прямо сейчас? – её голос звучал глубоко и проникновенно, она просила об откровении и готова была принять любой ответ.

– Чтобы воздух в саду так сильно не охлаждали. Я здесь мёрзну, – безразлично и холодно ответил Кай. – Думаю, в служебных помещениях не так холодно.

Релия отстранилась, удивлённо моргая, она явно ожидала другой реакции и другого ответа. Какого угодно, но не этого. Она молчала так долго, что Ниро счёл разговор оконченным. Попрощавшись, он встал и ушёл из сада. Упрямая девица совершенно не давала работать. Идти к Колвиллу не хотелось, и Липпе направился в архив. Здесь можно было поискать информацию о прошлых выступлениях работников плантаций. Если там указаны причины их недовольства, можно было бы сосредоточиться на них и посмотреть, были ли они искоренены, или силы Анаранет просто подавляли восстания, ничего не меняя в организации работы на плантациях.

Проблемы оказались по большей части сезонными и решаемыми, но не решёнными. Ниро заканчивал анализ последних трёх выступлений, когда на стул напротив него опустился юноша, с которым он говорил в архиве в прошлый раз. Вербовщик поставил перед Каем стаканчик с рекафом, дождался, пока он сохранит свои рассуждения и отложит планшет.

– Могу я задать вопрос? – юноша склонил голову на бок и лукаво улыбнулся. Дожидаться ответа он не стал. – Что вы думаете о Курте Йохансене? Не как вериспексор, а как человек. Можно ли искупить грехи служением?

Вопрос был непростым и явно с подвохом. Ниро задумался, перебирая в голове варианты ответа. В конце концов, собеседник спрашивал вовсе не о Курте Йохансене, вернее, не только о нём.

– Не все грехи можно искупить служением. Некоторые – и многие – непростительны по сути своей и природе, – осторожно подбирая слова, ответил Липпе. В своё время он и сам пытался найти ответ на этот вопрос для самого себя. А после видел множество примеров совершенно непростительной греховности. – А есть грехи, неискупимые до конца, к искуплению которых можно лишь приблизиться в ревностном служении до конца жизни.

Например, грех рождения.

– Мне кажется, вы много об этом размышляли, – вербовщик задумчиво посмотрел на Ниро и улыбнулся. – Это так необычно.

– Думать о грехе – вполне обычное дело для вериспексора. Слишком много грехов, в том числе и неискупимых, я видел за свою жизнь, – Кай не лгал ни единым словом, прекрасно понимая, что за ними могут наблюдать и считывать ложь и притворство. Сам бы он так и сделал. И поэтому не позволял себе даже такой мелочи, как усиленное чутьё. – В этом нет ничего удивительного. Но вы правы, я много размышлял на эту тему.

– У каждого есть грехи и каждый служит во искупление. Так или иначе, – покачал головой юноша. Его взгляд на миг стал серьёзным, даже отстранённым. Ниро сдержал рвущееся наружу о-сознание, не успев даже почувствовать холод от жетонов под одеждой. Сейчас нельзя было проявлять себя. – Свои или чужие.

– Иногда расплатой может быть только смерть во избежание новых грехов, – Ниро убрал руки под стол, стиснул левую в кулак и нажал пальцами правой на выступающие кости. Разговор стремительно сворачивал куда-то не туда.

– Разумеется, но вряд ли нам стоит говорить о таких ужасных вещах. Только не на Гардарике, да ещё и утром! – вербовщик рассмеялся. – Мне было очень интересно выслушать ваш ответ! Не часто удаётся поговорить о настолько серьёзных вещах с человеком, который в них разбирается. Прошу прощения за то, что отвлекаю вас от работы.

Ниро кивнул, решив больше ничего не говорить. Вербовщик не только отвлёк его, но и задел слишком личное, заставил напрячься, чтобы сохранить контроль. Он был куда опаснее Релии. Когда юноша ушёл, Липпе медленно выдохнул, возвращаясь в состояние полной сосредоточенности. Анализ необходимо было закончить.

Мне стоило подыграть?

Нет, он бы понял.

Меня изучают, скоро предложат.

Я уверен.

Ниро вернулся к скучным рапортам о выступлениях работников ферм. До самого вечера его не трогали. Он успел сделать полный анализ десятка последних выступлений, выявить причины недовольств, спрогнозировать, как можно было бы избежать их в будущем. А потом и оптимизировать собственный прогноз.

Обычно выступления не наносили большого вреда, дело удавалось решить миром, работники надолго успокаивались. То, что зрело сейчас, было масштабнее и серьёзнее и могло вылиться в полноценный бунт. Причиной такого сильного отличия был, конечно же, Петруччо. Он подначивал работников, вёл пропаганду, убеждал и доказывал. После его появления шансов на мирное разрешение почти не осталось. Все эти выводы Ниро отнёс Колвиллу. Тот сдержанно поблагодарил, пообещав донести до владельцев ферм, когда всё уляжется. Сейчас предложенные меры уже ничего не могли бы изменить.

Перед возвращением в участок Кай решил пройтись по саду. С одной стороны, ему не следовало слишком легко поддаваться попыткам вербовки, с другой – агентам Зери необходимо было дать возможность. Вечером сад был освещён яркими фонариками и люмен-полосами на дорожках. Людей встречалось гораздо больше, чем рано утром. В основном, это были парочки, гулявшие по дорожкам, занимавшие скамейки и беседки. Но попадались и небольшие группы. В одной из самых крупных беседок устроили небольшой фуршет. В тёплом воздухе разливалась приятная, ненавязчивая музыка.

Золотистый свет фонариков, пятнавший дорожки, вспышки смеха и мелодичный звон стекла неприятно напомнили Каю его сны о ледяных подвалах Псарни. Двери, в которые нельзя заходить, даже если за тобой гонится некто с тростью. Инстинктивно Ниро выбирал более узкие и тёмные дорожки, уходил всё дальше от мест скопления людей. Здесь встречались только парочки, они лукаво улыбались, проходя мимо Липпе, одна девушка даже подмигнула и качнула головой, приглашая с собой. Но Ниро её проигнорировал. К беседкам он старался не приближаться. Оттуда доносились странные и отчего-то неприятные для слуха звуки.

Наконец Кай нашёл скамейку в самой дальней части сада. Рядом покачивалась целая гроздь золотистых фонариков. Рядом не было ни одной беседки, так что сюда почти никогда никто не заглядывал. Ниро уселся на скамейку и достал планшет. Он выбрал книгу по психологии поведения при разных типах диалога и погрузился в чтение.

Ждать пришлось недолго. Вскоре он услышал неторопливые шаги, направлявшиеся в его сторону. Человек шёл один, не скрываясь, но и не стараясь привлечь внимание. Ниро сделал вид, что сосредоточен на чтении, но сам прислушивался.

Свернёт?

Кто-то из тех двоих?

Нет, шаги незнакомые.

Человек подошёл к скамейке и уселся чуть в отдалении от Ниро, некоторое время он молчал. Это не могло не показаться странным, в этой части сада ищут уединения – в одиночку или вдвоём – никто не стал бы подсаживаться к незнакомцу без причины. Кай выждал пару минут и оторвался от чтения, повернул голову. Мужчина средних лет с серыми волосами и неприметной внешностью, в сером сюртуке из качественной ткани походил на чиновника Администратума высшего звена в каком-нибудь городе-улье. У него была стандартная, почти незапоминающаяся внешность. В руках незнакомец держал чашку с рекафом. Тонкий ароматный парок поднимался над глянцевой чёрной поверхностью. Этот рекаф был явно не из рекафного аппарата.

– Я заметил, что вы часто мёрзнете, – мужчина, заметив, что Липпе поднял голову от планшета и повернулся к нему, протянул чашку с рекафом. – Знаете, у этого может быть несколько причин. Не только физическое недомогание. Вы ведь понимаете, что здесь жарко.

К чему он ведёт?

Неужели, они поняли?

– Думаю, Адептус Арбитрес регулярно проходят медицинское обследование. И эту вашу особенность могут рано или поздно заметить, – мужчина бесцветно и сухо улыбнулся. Кай подумал, что речь он явно репетировал. – А потом и задуматься о причинах и начать задавать вопросы. Вы ведь понимаете, какие последствия могут быть у подобных вопросов? Если они поймут природу ваших сил и возможные последствия их применения?

Лучше, чем ты думаешь.

В шлюз – ещё не самый плохой выход.

Ниро никак не ответил на слова очередного вербовщика, давая ему возможность продолжить свой монолог. С одной стороны, не хотелось сбивать подготовленную речь, с другой – Ниро было интересно, какие именно аргументы его собеседник готов был предоставить.

– Способности, подобные вашим, не такая редкость. И мало кто понимает, как тяжело нести бремя этого дара, – мужчина попытался улыбнуться, но вышло сухо и неубедительно. – Да, это именно дар. Если его огранить и научиться использовать без вреда для себя. Я уверен, вы можете не только охлаждать воздух вокруг. Что ещё? Чтение мыслей, предвидение на шаг вперёд? Уверен, всему этому можно найти применение. Если немного подучиться.

Я это и без тебя знаю.

Ты опоздал лет на тридцать.

– Госпожа Зери не задаёт вопросов. Но всегда готова выслушать любого, кто захочет поговорить с ней откровенно. Госпоже можно открыть правду, которую не примет никто более. С ней не будет больше нужды бояться и скрываться, – вербовщик почти не изменился в лице, однако Ниро заметил, как дрогнул его голос. Едва заметные, сдерживаемые до поры эмоции рвались наружу. Мужчина старался казаться логичным и непредвзятым, именно поэтому мимолётное проявление истинных чувств так бросилось в глаза. – Она никогда не осудит и сможет предложить решение даже для самой, казалось бы, неразрешимой проблемы. Дать совет, защиту, учителя.

Мне не найти учителя лучше, чем милорд.

Зери нечего мне предложить.

Но пора соглашаться на предложение.

– Я не до конца понимаю… – Кай опустил взгляд в чашку, сжав пальцы. Всё, как написано в трактате о чтении чужих эмоций в диалоге за авторством Ежи Леженица. Ниро понимал, что волнение в голос добавить у него не получится, поэтому приходилось делать упор на жесты. Он резко поднял голову, старательно таращась на собеседника и надеясь, что это хотя бы отдалённо выглядит как отчаянье. – Что вы предлагаете?

– Госпожа Зери готова принять вас в свою команду, в свою семью, – мужчина растянул губы в самой тёплой улыбке, на которую был способен. Получилось немногим лучше, чем у Липпе. – Она готова дать вам шанс на счастливую жизнь среди тех, кто вас понимает, уважает и принимает.

Счастье – иллюзия или ересь.

– Это сложный выбор, я ведь служу Лекс Империалис, – Кай снова отвёл взгляд, стиснул чашку, покачал головой. Изображать напряжение даже не пришлось, что-то в словах вербовщика его насторожило, но он никак не мог понять, что именно. – Могу я подняться на борт «Совершенной ясности», чтобы осмотреться, понять? Недели мне точно хватит, чтобы принять решение. Вы ведь понимаете, что я не могу бросить всё так просто? Долг, работа, карьера – мне ведь обещали повышение, если я смогу поймать Курта Йохансена. Да и в моём возрасте непросто решиться на такие перемены.

Кай водил кончиками пальцев по чашке, на дне которой лежал кусочек рекафного льда. Притворство выматывало, но он тоже готовил свою речь заранее и репетировал неуверенность. Нельзя было подниматься на борт без гарантированной возможности вернуться. Нельзя было с восторгом принимать предложение, сомнения давали хоть какую-то безопасность.

– Разумеется, я обо всём договорюсь. Уверен, вы примете решение остаться меньше, чем за неделю, – мужчина снова натянуто улыбнулся. Ниро мысленно похвалил его за сдержанность. Для члена свиты Зери подобная неуверенность должна была казаться едва ли не оскорбительной. – А завтра утром пришлю за вами человека, он отведёт вас на челнок.

– Буду ждать, – искренне ответил Ниро.

Провожая взглядом вербовщика, он думал о том, что безопасно будет взять с собой на борт, и как активно он сможет использовать интуицию и о-сознание, если учесть, что о наличии у него псайкерских способностей Зери уже известно. С одной стороны, это облегчало работу, с другой – давало госпоже вольному торговцу больше рычагов для манипуляций.

Глава 5. Первичный осмотр.

«Первичный осмотр очень важен для каждого, кто мнит себя способным к криминалистике.

Опытный следователь уже во время первичного осмотра способен не только представить себе суть и последовательность произошедшего преступления, но и заметить принципиально важные для будущего расследования детали».

Проктор Ганеша Роланд, «Большой Труд по Криминалистке».

Мобиль нёсся по трассе к участку Арбитрес, на дороге за городом после захода солнца обычно было пусто. Вечер – самое время для развлечений, а лучшие места для них находились в центре города. Если кто-то и решался уединиться подальше от толп отдыхающих, то делал это обычно на атоллах. Ниро вёл мобиль, доверившись интуиции. Все его мысли были заняты новым этапом расследования. Липпе не сомневался, что этот этап окажется ключевым: на борту «Совершенной ясности» он найдёт Радомира Вишкевича или узнает, что с ним стало.

Подниматься на корабль без прикрытия было опасно, но сейчас он мог только предупредить Колвилла. Ещё стоило известить судью Шеппарда, чтобы не искал столичного вериспексора. Раздумывая о том, что из оружия можно взять с собой, чтобы это показалось всего лишь разумной осторожностью, а не плохо скрываемой паранойей, Ниро подъехал к воротам участка.

Те стояли распахнутыми, прямо по центру раскинул свои манипуляторы и механодендриты Фосий. Напротив в напряжённой полусогнутой позе замер Дарий. Механикус явно о чём-то спорили и загораживали проезд. Ниро остановил мобиль чуть в отдалении и вышел наружу. Солнце уже садилось, окрашивая сухой гравий и песок в нежные розовые и персиковые тона. Однако зной ещё не спал, раскаляя металл так сильно, что Липпе почувствовал жар дверцы мобиля даже через перчатки. Правда, вскоре тот сменился успокоительным холодом.

– Фосий, что-то не так? – Кай подошёл к Механикус и сложил руки в знак Омниссии. Ответом ему была короткая, но крайне эмоциональная двоичная трель.

– Я не могу передать полное управление всеми системами участка и полный доступ к архиву единомоментно, – упрямо сообщил Дарий, скрестив на груди не только руки, но и пару манипуляторов, которых Кай у него раньше не видел.

– Фосий, ради Омниссии, воздай должное последовательностям и функциональности, – Кай обратился к старшему технопровидцу Крепости-участка. Фосий постоянно порывался устроить полную диагностику систем с отключением изрядной части помещений и служб. Каждый раз его останавливали, но сейчас здесь не было высшего начальства.

– Функциональным будет провести полное диагностическое сканирование и отладку, большую часть последовательностей целесообразно совместить по временным отрезкам для повышения эффективности, – Фосий, напротив, развернул все свои механодендриты и стал больше себя обычного раза в два.

– Вспомни, чем кончилось отключение систем вентиляции, – Кай вздохнул. Старший технопровидец был энтузиастом своего дела, порой это мешало. В Крепости-участке ему не хватало масштаба, хотя он сам несколько раз отказывался от перевода на другое место. – Отключение всех систем сделает участок нефункциональным. Гардарика на неопределённый срок окажется без надзора Лекс.

– Диагностика не займёт много времени, – напыщенно сообщил Фосий, Дарий только фыркнул.

– А калибровка? Когда после калибровки всё сразу начинало работать как положено Омниссией? Фосий, ты парализуешь работу участка и снизишь способность её немодифицированных сотрудников к выживанию на неопределённый срок, – Кай заметил, как дрогнули и начали сворачиваться механодендриты Фосия. Он не мог не признать истину, высказанную человеком, мнение которого он готов был слушать, даже несмотря на отсутствие у него модификаций. Фосий считал, что вериспексор Липпе понимает путь служения Омниссии лучше многих неопытных адептов и служек, и много раз предлагал ему модификации разной степени сложности. Кай неизменно отказывался. – Недопустимо лишать планету надзора всевидящего ока Лекс. Даже на короткое время.

– Принято. Проанализировано, – нехотя ответил Фосий. – Одобрено.

– Последовательное отключение систем для анализа, калибровки и необходимого ремонта, согласованное с судьёй Шеппардом и технопровидцем Дарием будет оптимальной стратегией, – кивнул Липпе. Фосий выдал ещё одну недовольную бинарную трель.

– Вериспексор, я вам благодарен, – осторожно произнёс Дарий, косясь на Фосия. – Но почему вы вмешались?

– Вы загораживаете проезд, – пожал плечами Липпе и направился обратно к мобилю.

Судья Шеппард был у себя. Когда Липпе вошёл, он сидел, неторопливо перелистывая какой-то документ на планшете. Посетителя Квентин заметил не сразу, но поднял голову ещё до того, как Ниро закрыл за собой дверь. Слегка побледнев, судья спрятал планшет в стол.

– Вы уже вернулись, – констатировал он, бледность постепенно сменялась румянцем. Кай заподозрил, что на планшете были не документы и не отчёты.

– Верно, – не стал спорить Липпе.

В последние дни он появлялся в участке только вечером, а рано утром снова отправлялся во дворец. Дарий копировал маршрутные данные мобиля после каждого его возвращения, это Ниро вычислил на второй день. Технопровидец и не пытался скрыть следы свои манипуляции, значит, действовал по прямому приказу Шеппарда. Впрочем, маршрут каждый день оставался одинаковым и неимоверно скучным – только туда и обратно.

– Я зашёл проинформировать вас, что с завтрашнего дня примерно на неделю покину участок для проведения более углубленного расследования, – Кай вытянулся в струнку по всей форме. Сейчас он действовал официально и под протокол, следовало соблюдать даже малейшие условности.

– Вот как, – Квентин почесал затылок и невольно потянулся застегнуть пуговицы на форме. Он не мог себе даже представить, что за углубленное расследование собирался проводить пришлый вериспексор. Разве что оно намечалось в алькове одной из красавиц дворца и эта красавица требовала круглосуточного присутствия вериспексора подле себя. – Что же, не буду мешать расследованию. Спасибо, что сообщили.

– Поиски меня в данных условиях были бы не целесообразны и могли бы навредить ходу следствия, – решил на всякий случай уточнить Липпе. Ему показалось, что Шеппард не до конца его понял.

– Понял, не поднимать шум, – несколько расслабился Квентин. Когда столичный вериспексор вёл себя, как парень с плаката и по всей форме, у него перехватывало дыхание и сразу перед мысленным взором парадом проходили все грешки и ошибки. Квентин от этого начинал нервничать.

Липпе кивнул, не ответив на вопросительный взгляд Шеппарда. Тот явно ждал продолжения инструкций на случай, если через неделю Кай не объявится. Посвящать судью больше необходимого не входило в его планы. Достаточно будет рано утром встретиться с Колвиллом. Поэтому Ниро сложил руки в знамение Аквилы и вышел из кабинета.

Вернувшись в комнату, Кай занялся предварительным отчётом для милорда. Он не знал, вернётся ли с «Совершенной ясности» или сгинет, как Вишкевич, поэтому старался зафиксировать не только всю найденную информацию до мельчайших деталей и косвенных улик, но и дополнял каждый пункт своими размышлениями и доводами. Обычно Пелленор не требовал таких подробностей от промежуточного отчёта, поэтому Ниро составил ещё один – более краткий – для быстрого ознакомления. Полный был нужен на тот случай, если кому-то придётся начинать всё заново по его следам.

К отчёту Ниро приложил полный архив всего, что скопировал на рабочий планшет, добавив приписку с целями внедрения: «Найти Вишкевича, наблюдать, не вступая в контакт, оценить степень лояльности Амади Зери, установить наличие либо отсутствие связей с Губительными Силами». Последнее Липпе писать не хотел, но решил ничего не скрывать от милорда. Любое упоминание Извечного Врага сразу же клеймило подозреваемого в глазах Пелленора несмываемым пятном еретика. Даже если опасения не подтверждались.

Если я пропаду, как Вишкевич, следы Губительных Сил там точно есть.

Закончив с работой, Ниро перебрал вещмешок, убедился, что ничего подозрительного в нём нет, спрятал колоду Таро за иконой Императора Направляющего и отправился спать.

Солнце едва успело подняться тонкой полоской над горизонтом. Ночная свежесть, напоенная запахами цветов, пока не сменилась пряной жарой. Город спал, утомлённый бесконечным весельем. Мобиль Ниро быстро миновал привычные уже улицы и магазины и остановился на парковке рядом со служебным входом во дворец. Охранник – ещё из ночной стражи – сонно уставился на раннего посетителя. К Каю тут уже привыкли, как и к тому, что приезжал он всегда одним из первых. Кто он и чем тут занимался, никто не знал, да и мало кто интересовался.

Привычная процедура проверки прошла на удивление быстро. Охранник явно собирался доспать оставшиеся час или два в надежде, что никто больше не притащится на службу в такую рань. Дворец тоже казался вымершим, только изредка удавалось услышать шуршание одежды прислуги и скрип половиц под уборщиком-сервитором. Кай несколько раз натыкался на них. Все уборщики были одеты в тошнотворно-приторные розовые платья с кучей рюшек и оборок. На лысой голове одного из сервиторов даже был повязан бант. Вместе с отвисшей челюстью и пустыми рыбьими глазами это выглядело скорее жутко, чем нелепо.

Даже лифт полз между этажами медленно и сонно. Машинный дух и не пытался вести его плавно и бесшумно, и потому кабинка скрипела и раскачивалась на каждом рывке. Наконец двери с тягучим визгом распахнулись, выпуская раннего пассажира на волю. Кай прошёл знакомым коридором с пасторальными пейзажами до кабинета Колвилла. Представитель Инквизиции был на месте и словно уже ждал его.

– Доброе утро, – несколько неприветливо произнёс Сид, стоило Ниро войти в его кабинет. Напротив Колвилла стояла чашка с горячим рекафом как раз там, куда обычно садился Ниро. В ответ Кай кивнул и потянулся к чашке.

– Я оставлю вам полный отчёт для милорда Пелленора, – после пары глотков сообщил Ниро. Колвилл продолжал смотреть на него долгим испытующим взглядом. – И краткий для быстрого ознакомления. А также архив со всеми подобранными материалами.

– Я так понимаю, вербовка прошла успешно, – с нажимом произнёс Сид, сцепив пальцы в замок.

– Как и было запланировано, – серьёзно кивнул Ниро, возвращая чашку на стол и усаживаясь перед Колвиллом. – Всё это в рамках расследования, порученного мне милордом.

Сид ничего не ответил, в его взгляде напряжение сменилось тревогой, но он не решился предостеречь присланного агента. Пелленор ошибался редко и терпеть не мог терять ценный человеческий ресурс. Правда, ценным ресурсом он считал лишь немногих. Колвилл уже понял, что Липпе прислали сюда не с простой инспекцией, он искал здесь конкретного человека, возможно, того самого тайного агента, вычислить которого Сиду так и не удалось, или же у милорда были серьёзные подозрения о деятельности Губительных Сил. Первая версия возникла у Сида потому, что Липпе упорно просматривал данные о завербованных Зери людях. Во втором случае прислали бы не только Липпе, да и с него бы спросили. Подозрения могли быть и не слишком серьёзными, но тогда милорд в первую очередь затребовал бы с него провести расследование. Сид коротко выдохнул, он потратил часы на собственный анализ, пытаясь понять причины, по которым Липпе свалился на его голову.

– Я отправляюсь на «Совершенную ясность» на неделю, якобы, чтобы принять решение, – Ниро положил перед Колвиллом инфокристалл, на который скопировал обе версии отчёта и архив. – Если не выйду на связь через две недели, это необходимо будет переслать милорду Пелленору. Если я выйду на связь, но буду вести себя подозрительно или нетипично, это необходимо будет переслать милорду Пелленору.

– Я понял, – Сид подтянул к себе инфокристалл. Липпе серьёзно подозревал госпожу Зери и перестраховывался, как только мог.

Колвилл понимал, что и ему следовало что-то заподозрить. Госпожа Зери пробыла на Гардарике уже достаточно много времени. Когда она появилась на планете, Сид собрал на неё всю информацию, которую только смог получить – вряд ли даже у планетарного губернатора было больше – и не нашёл ничего подозрительного. Липпе пробыл здесь около недели и уже уверился в её виновности. Сид тяжело вздохнул, когда за Ниро закрылась дверь. Всё-таки Липпе был любимцем Пелленора, его тщательно натренированной ищейкой. Тягаться с ним было просто бесполезно.

У рекафного аппарата успела образоваться небольшая очередь из клерков, приехавших на работу пораньше или обитавших во дворце. Мужчины и женщины сонно переглядывались, надеясь, что никто не станет с ними разговаривать минимум до второго стаканчика рекафа. Кай встал за отчаянно зевающей женщиной в тёмно-синем с золотым кантом платье. Она, скорее всего, работала секретарём и потому была вынуждена одеваться соответственно. Время от времени женщина бросала завистливый взгляд на стоявшую перед ней девушку-клерка из бухгалтерии. Та была одета в удобный комбинезон, на ногах у неё Ниро заметил мягкие удобные туфли.

Очередь двигалась достаточно быстро, получив свой стаканчик, люди отходили, чтобы поскорее уступить место следующему страдальцу. Выпив пару глотков, они неторопливо расходились по рабочим местам. Двое мужчин с хмурыми лицами выпили свой рекаф сразу и встали в конец очереди за новой порцией.

Вскоре женщина в синем платье забрала свой стаканчик и отошла в сторону. Ниро привычным движением выбрал большую порцию самого крепкого рекафа и убрал руки за спину. Аппарат работал исправно и быстро. Аналитический, закупочный и бухгалтерский отделы следили за этим неукоснительно, едва ли не каждый день гоняли технопровидцев и мирских специалистов проверять и настраивать аппарат, ублажать его машинный дух, вешать новые молитвенные печати и вставлять в корпус ароматические палочки. Колвилл тратил часть личных средств на закупку лучшего сырья для рекафа, остальное добавляли другие отделы.

Забрав стаканчик, Ниро отошёл в сторону и направился в сад. Если его и будут где-то искать, то там. К тому же, Липпе не хотел, чтобы люди Зери заявились в участок, чтобы забрать его у всех на глазах.

– Доброе утро, – очаровательно улыбнулась служанка, убиравшая мусор с дорожек, и низко поклонилась, умело продемонстрировав открытое, украшенное тонким кружевом декольте. Выпрямившись, она провела рукой по животу вниз и подмигнула.

В ответ Ниро кивнул и пошёл дальше. Его несколько удивляло то, что служанки с ним здоровались, да ещё и кланялись при встрече. Но сейчас эта мысль промелькнула слишком быстро и исчезла за ненадобностью.

– Доброе утро, – поклонился ему молодой садовник, бросив взгляд ярко-синих глаз из-под длинных ресниц. Его Ниро видел уже второй раз, и раньше тот не проявляя такого дружелюбия. Да и кланялся немного странно, прогнув поясницу.

Ему Ниро тоже кивнул, вспоминая, какую часть сада убирают первой и где риск наткнуться на очередное вежливое пожелание доброго утра минимален. В итоге он выбрал свой обычный наблюдательный пункт недалеко от любимой беседки Зери. По дороге туда он встретил совсем юную служанку с корзиной для лепестков. Та ойкнула, смутилась и поспешила скрыться за кустами. В беседке кто-то был. Невысокая, хрупкая девушка сидела за большим мраморным столом, перекинув светлые волосы через плечо, и перебирала кипу бумаг. Ниро она показалась знакомой, но во дворце он её раньше определённо не видел.

Кай отвернулся, решив, что сейчас ему не до случайных девушек, да и мешать не хотелось. Рекаф уже начал остывать, но он пил его без спешки, короткими глотками, как дорогое вино. Тепло разливалось по внутренностям, согревая и настраивая на медитативный лад. Время, оставшееся до того, как его найдут и отведут на челнок, Липпе решил потратить на подготовку. Нужно было очистить разум от всех посторонних мыслей, убедиться, что интуиция и краткосрочное предвидение надёжно спрятаны, все следы убраны, ничего подозрительно учуять нельзя. Через пару минут Ниро решил всё-таки оставить небольшой пси-шум. Его вычислили как псайкера, но сочли необученным. Не стоило их разубеждать.

Прошло меньше часа прежде, чем к нему подошли двое – юноша и девушка – раньше Ниро видел их в свите вольницы. Рекаф давно закончился, за новой порцией Липпе решил не ходить. Сопровождающие вежливо подождали, пока он откроет глаза. Юноша и девушка были похожи внешне: оба темноволосые, гибкие как акробаты, у обоих волосы заплетены в длинные косы. На чуть полноватых губах застыли одинаковые улыбки.

– Вериспексор Липпе, нас отправили к вам для того, чтобы проводить на личный челнок госпожи Зери, – нараспев синхронно выдали провожатые. Имя Зери они произнесли с придыханием и обожанием во взглядах.

– Я готов, – Ниро поднялся, подхватил вещмешок.

Провожатые развернулись и зашагали по дорожке сада. Они повели Кая не к одному из привычных выходов, а вглубь, туда, откуда в сад могли войти только гости планетарного губернатора. За изящными золотыми дверями, открывшимися по мановению руки юноши, тянулся коридор, залитый солнечным светом. Одну его стену составляли огромные окна, забранные цветными витражами, от чего на полу лежали разноцветные вычурные тени, складывавшиеся в разные рисунки в зависимости от положения солнца. Вторую стену украшали картины и статуэтки на высоких постаментах.

Провожатые сначала шли медленно, давая гостю возможность полюбоваться произведениями искусства, но потом, заметив его безразличие, ускорили шаг. Перед высокими резными дверями, инкрустированными перламутром и отделочным камнем, они свернули направо в небольшой коридор, не такой светлый и не такой широкий, как главный. Здесь не было окон, освещение давали люмен-полосы, искусно вставленные в стены как части нарисованных на них картин. Слева шли батальные сцены, показывающие победы армий Человечества над его бесчисленными врагами. Справа – картины мирной жизни и процветания. Кая больше заинтересовали первые, но ничего предосудительного он не увидел. Художники не изобразили больше того, что имели права изобразить.

– Удивительная гармония, не правда ли? – заметив его интерес, спросила девушка. – Наивысший долг каждого сражаться за мирную жизнь тех, кто обеспечивает Империум ресурсами для ведения войн.

– Действительно, – согласился Ниро.

Всё необходимое для войн производили в мирах ульях, среди вечной грязи, чада и безумия. Или на мирах-Кузнях, где людей не было вообще, только сервиторы и Механикус, которых людьми назвать можно было с большой натяжкой. Конечно, аграрные миры давали пищу, но они тоже были далеки от тех картин, которые были изображены на стенах. Это скорее были мечты тех, кто был обречён до конца своих дней сражаться в пустоте, полной ужасов и крови.

Расписанный картинами коридор вывел их к просторной площадке, на которую выходили двери трёх лифтов. Провожатые подошли к левому, двери которого были приветственно распахнуты. Когда Липпе зашёл внутрь вслед за ними, юноша нажал кнопку верхнего этажа.

– Для вас госпожа Зери выделила личный челнок. Кроме вас полетит ещё один пассажир, он вам всё расскажет, – с лёгкой завистью в голосе сообщила девушка. Она не до конца понимала, почему госпожа оказывает именно этому неофиту такое внимание.

Лифт двигался плавно и бесшумно. Вскоре задняя стенка шахты ушла вниз, открыв панорамный вид на город. Дальше лифт двигался по внешней стене одной из башен дворца. Поднимавшееся солнце заливало Медину своими щедрыми лучами, воздушное пространство города уже заполняли аэрокары вычурных форм и ярких расцветок. Раскрывались зонтики кафе, поднимались ввысь струи фонтанов, порой такие высокие, что могли бы послужить душем титану класса «Гончая». Воду подсвечивали разноцветные люмен-лампы, струи изгибались под музыку и опадали, чтобы подняться вновь в новой форме.

Панораму города закрыла внутренняя стена шахты, расписанная цветами и фруктами. Ещё через мгновение лифт мягко затормозил, остановился и распахнул двери. Ниро с сопровождающими оказался на открытой посадочной площадке, защищённой от ветра силовым полем. На ней в один ряд стояло три челнока, все они были обтекаемой формы, украшенные утончённой росписью и позолотой. Самый богатый и маленький челнок стоял в центре. Именно он готовился сейчас к взлёту.

– Это – ваш транспорт, – девушка указала на средний челнок. – Ждут только вас. Приятного полёта.

– Уверен, вы станете частью нашей большой семьи, – добавил юноша, мягко улыбнувшись.

Кай кивнул и направился к опущенной аппарели пассажирского отсека челнока. Едва он поднялся, та начала закрываться. В отсеке, кроме него, был всего один пассажир – грациозная девушка с шоколадного цвета волосами, одетая в облегающий переливчатый комбинезон. Ниро сел напротив, поприветствовав её кивком. По лицу Релии Мареш трудно было понять, расстроена она или нет тем, что её отправили обратно на корабль. Возможно, именно он был причиной её изгнания.

Застегнув страховочные ремни, Ниро огляделся внимательнее. На свободных местах были закреплены ящики и мешки, на паре сидений тщательно уложены свёртки и шкатулки. Для их фиксации потребовались эластичные ленты. Всё это можно было отправить грузовым челноком, но Зери, как истинный торговец, не желала гонять транспорт почти пустым.

– Вы всё-таки согласились, – немного грустно улыбнулась Релия. На Ниро она не смотрела.

– Мне дали неделю, чтобы принять решение. Всю эту неделю я проведу на корабле, – пояснил Ниро. Девушка выглядела искренне расстроенной.

– Я знаю. Я покажу вам вашу каюту, основные службы корабля. После чего вам будет дана полная свобода. Госпожа велела ни в чём вас не ограничивать, – Релия наклонилась вперёд, насколько позволяли страховочные ремни. – Госпожа вам полностью доверяет и абсолютно уверена в том, что вы останетесь. Вам, наверное, говорили, что она умеет читать в душах. В вашей она прочла, что вам это очень нужно.

– Вот как? – неопределённо спросил Ниро. Если бы госпожа Зери и правда умела читать в душах, после встречи с ним она бы немедленно покинула систему.

– Именно так. С нами вы больше никогда не будете одиноки. И никогда не будете сомневаться. Всё, что вам нужно – это любовь нашей госпожи и всей вашей новой семьи, – Релия откинулась на спинку кресла.

Челнок завёл двигатели и начал предполётную подготовку. Стартовал он мягко, провалился вниз, но сразу же выпрямился и устремился к кораблю, замершему в пустоте над планетой. Релия задумчиво смотрела в иллюминатор, по её лицу сложно было что-либо прочитать. Девушка то ли думала о чём-то очень личном, то ли вспоминала что-то. Кай наблюдал за ней, пользуясь возможностью отточить навыки в физиогномике и анализу эмоций.

– В вашей каюте вас уже ждёт одежда, – Релия наклонила голову к плечу и лукаво улыбнулась Липпе. – Госпожа просила передать, что была бы рада, если бы вы переоделись. Форма будет вам мешать, влиять на восприятие и мысли. Надев другую одежду, вы сможете глядеть на всё непредвзято. Отбирать у вас форму никто не будет. Но так вам будет проще принять решение.

Девушка несколько минут сидела спокойно, наблюдая за Липпе и задумчиво улыбаясь. От её отстранённости не осталось и следа. Релия расстегнула ворот комбинезона до середины груди и поправила волосы, и без того идеально уложенные.

– Вы можете ходить по всему кораблю, разговаривать, спрашивать, наблюдать. Госпоже нечего скрывать, она рада абсолютно всем. И вам – тоже. Она будет счастлива, если вы останетесь, – Релия взмахнула ресницами и слегка наклонилась вперёд. Страховочные ремни врезались в тело.

И за мной тоже будут наблюдать.

Всё, о чём я буду спрашивать, с кем говорить, станет известно Зери.

Или Йохансену.

– Я тоже буду очень рада, если вы останетесь. Так у нас будет много времени, чтобы узнать друг друга получше. Сколько угодно времени, – девушка снова выпрямилась, выражение её лица изменилось.

Кажется, она всё ещё пытается меня вербовать.

Могли её послать наблюдателем? Возможно.

Стоит быть осторожным на борту.

Не существует вольных торговцев, которым нечего скрывать.

– Я приму это к сведению, – отстранённо ответил Ниро.

Почему такое внимание?

Я псайкер, ей нужны псайкеры?

Возможно.

Если что-то заподозрит, отправит в шлюз.

Ниро повернул голову и посмотрел в иллюминатор. В пустоте над планетой зависли корабли самых разных форм, челноки то отделялись от них, то стыковались. Пространство над Гардарикой кипело жизнью. Но всё равно там, за стенкой челнока – абсолютный холод. Там – пустота, жадно ждущая того, кого однажды упустила.

Не хочу в шлюз.

Эта мысль поразила Липпе – она ведь уже приходила к нему и не один раз. Очень давно, в прошлой, казалось, забытой жизни. Ниро медленно выдохнул, прикрыл глаза, погружаясь в короткую молитвенную медитацию. До стыковки оставалось совсем немного времени.

Челнок мягко приземлился на посадочную палубу и почти сразу откинул аппарель. Двое сервиторов – на удивление чистых, без единого лишнего шрама или участка гниющей плоти – и мужчина, судя по виду и планшетам в руках, отвечающий за приём грузов, подошли к трапу, едва Липпе и Релия начали спускаться.

– Рад приветствовать вас на борту, госпожа Мареш, господин Липпе, – суховатым и бесцветным голосом произнёс мужчина, протянул Релии один из планшетов, после чего махнул сервиторам и направился внутрь челнока.

– Микай здесь недавно, ещё не освоился, – заговорщицким шёпотом сообщила Релия, взяв Ниро под локоть. – Давайте, я всё вам покажу.

Она провела Кая к магплатформе и показала, как пользоваться. Сперва им нужно было подняться к жилым отсекам, потом перейти в нужный блок. Как объяснила Релия, у каждого блока была своя рекреационная зона, своя столовая, но ходить к соседям никто не запрещал. Девушка говорила почти без умолку, пока они меняли лифты и магплатформы.

Ниро смотрел по сторонам и кивал в нужных местах, стараясь запомнить всё, что рассказывала Релия. Корабль показался ему странно чистым и ухоженным. Все люди, которых они встречали, тоже выглядели довольными и счастливыми.

– Это ваш блок, здесь расположены каюты, вон там – кают-компания, дальше в конце коридора зелёная дверь – столовая. Если на этом лифте подняться на сорок восьмой уровень, то попадёте в офицерскую рекреационную зону. Там и досуг можно найти интереснее, и выбор блюд в кафетерии богаче. Ваш пропуск позволяет подниматься на любой уровень и проходить через любую дверь, – Релия окончательно вжилась в роль провожатого, то и дело обращая внимание своего подопечного на то, что могло бы его заинтересовать. Они шли мимо расписанных разными рисунками дверей. Наконец, Релия остановилась у двери, украшенной рисунком из изморози и ледяных цветов. – Это ваша каюта на ближайшую неделю. Надеюсь, и на более долгий срок. Если вам что-то потребуется или что-то заинтересует, вот комм-бусина. Я всегда отвечу. На планшете карта корабля. Вот ваш универсальный пропуск.

Девушка протянула Липпе комм-бусину, планшет и золотую тонкую карточку на длинной цепочке. На миг она задержалась, точно надеялась, что Ниро пригласит её в каюту, но, не дождавшись ничего, кроме короткого вежливого выражения благодарности за экскурсию, удалилась.

Карту придётся выучить.

Брать планшет с собой рискованно.

Ниро открыл с помощью карточки дверь каюты и зашёл внутрь. Он ожидал увидеть небольшую комнату, пригодную для комфортного проживания – немногим больше его кельи в Псарне – но каюта оказалась весьма просторной. В ней даже был собственный импульсный душ, заправленная койка с чистым бельём, комплект одежды из мягкой натуральной ткани: роскошь, доступная только тому, у кого под протекторатом несколько сельскохозяйственных планет.

Положив планшет на небольшой столик, выдвигающийся из стены, Ниро прошёлся по своему новому месту жительства. В стене он нашёл небольшой бар, полку с книгами, по большей части развлекательными, хотя там нашлось и несколько религиозных трактатов за авторством лидеров небольших сект и ответвлений. Санитарная комната отличалась функциональностью и чистотой. Кай взял в руки планшет и нашёл свою каюту на плане корабля. Она находилась на верхних палубах в отсеке, где обычно селили младших офицеров и чиновников. Не самый верх, но и до нижних палуб далеко.

Повторный, более внимательный осмотр каюты не выявил никаких скрытых прослушивающих устройств. Конечно, оставался ещё планшет, который Липпе не собирался брать с собой на прогулки, и карточка доступа, без которой было не обойтись. Судя по размеру, вряд ли в ней могло быть вшито слишком много дополнительных схем. Самое большее – простой трекер. Ниро разложил свои вещи по полкам в стенном шкафу и в санитарной комнате и устроился на койке с планшетом. Он старался запомнить базовое расположение палуб и общее направление к нужным ему зонам. Потом взялся за составление маршрутов для изучения корабля.

В первую очередь стоило проверить состояние верхних палуб. Там проще всего было заметить признаки разложения. Затем изучить самые нижние палубы. На них обычно не спускаются без нужды, вряд ли кто-то стал бы их отдраивать, чтобы пустить ему пыль в глаза. Там можно будет понять общее положение дел. Для себя Кай отметил ещё санктум хора астропатов. Это было рискованно, но необходимо.

Закончив и отложив планшет в сторону, Ниро переоделся в оставленную для него одежду. Её он тоже тщательно изучил и проверил все швы, но не нашёл ничего подозрительного или следящего.

Либо Зери настолько уверена в себе, либо думает, что я никуда не денусь.

А ведь новичок может заблудиться.

Впрочем, тогда она скажет, что я решил остаться, и подделает рапорт.

Ниро положил в карманы туники карточку доступа, блокнот и собственный рабочий планшет – его оставлять в каюте он не собирался ни под каким видом. Вряд ли кто-то смог бы взломать защитные коды Цвая, но сама по себе такая мощная защита не могла не насторожить местных умельцев. А магистр шёпотов у Зери был старательным и опытным, в этом Кай уже успел убедиться.

В кают-компании Ниро встретил троих младших офицеров и девушку в строгом серебристо-сером платье, с горкой планшетов в руках. Заметив новенького, все они оторвались от своих дел и вежливо поздоровались. Липпе старательно изобразил дружелюбие и подошёл к встроенному в стену рекафному аппарату. Пока готовился напиток, он украдкой рассматривал соседей. Все четверо были на вид здоровы и довольны собой, у всех была новая, хорошо прижившаяся аугметника, у девушки ещё и голотатуировка на щеке. Взяв рекаф, Ниро вышел из кают-компании.

Рядом располагались другие помещения общего пользования: столовая, тренировочный зал, небольшой информационный центр. Кай подавил искушение сразу же залезть в когитатор и посмотреть, что есть почитать в общем доступе. У него была всего неделя, чтобы найти Вишкевича и понять, что происходит на корабле. Ниро заглянул в столовую, потом в тренировочный зал, после чего вернулся в кают-компанию, чтобы допить рекаф и подумать.

Напиток оказался на удивление вкусным и крепким, совсем не пах жжёной резиной и не оставлял на языке кислый привкус. Зери не скупилась даже для младшего офицерства. Кай выбрал себе кресло в самом углу подальше от остальных отдыхающих и прикрыл глаза.

Пятеро в столовой – офицеры и чиновники.

Десятеро в тренажёрном зале.

И опять – чиновники и младшие офицеры.

Не внутренняя безопасность или боевики.

Ниро неспешно допивал рекаф, в комнату вошла ещё одна женщина, огляделась, подошла к стене и нажала на выпуклую панель, достала бутылочку с соком и села на свободное место. На Липпе она бросила один единственный заинтересованный взгляд.

Ни следов болезней, ни шрамов, ни видимых изъянов.

Ни у одного.

Вся аугментика новая.

Рекаф закончился слишком быстро, Ниро решил взять следующий стаканчик в другом блоке. Он поднялся на лифте и продолжил осмотр. Все, кого Липпе встречал, улыбались и смотрели на него с интересом. Как на новичка. Ниро старался отвечать достаточно вежливо. Чем выше он поднимался, тем богаче и вычурнее становилась отделка помещений, сложнее – наряды встречавшихся ему людей. В кают-компании теперь можно было найти не только сок и рекаф, но и вино и коктейли самого разного вида.

Поднявшись почти на самый верх, Ниро убедился в том, что явных следов порчи на корабле нет. Однако всеобщее довольство не могло не настораживать. За всё время он не встретил ни одного хмурого или просто напряжённого лица, ни одного недостатка во внешности. И корабль, и его команда казались просто идеальными.

Само это уже вызывает сильные подозрения.

К мостику и каютам высшего офицерства Кай решил пока не подниматься. Времени на это у него ещё было достаточно. Истинная суть любого корабля заключалась не только в его капитане, но и в состоянии нижних палуб. Там, во тьме, среди сервиторов и рабов, можно было услышать самую страшную, самую неприглядную правду. Туда никто не спускался без нужды и не задавал вопросов. Там можно было сгинуть без следа.

Лифт довёз Ниро до самого нижнего из доступных уровней. Дальше предстояло спускаться самостоятельно на магплатформах, технических лифтах и по шатким, покрытым грязью и маслом лестницам. По крайней мере, Липпе ожидал именно этого.

Нижние палубы «Совершенной ясности» были намного чище, чем на других кораблях имперского флота, хотя здесь уже не было люмен-полос на всю стену, светлых коридоров и прохладного, рециркулируемого воздуха, в который добавлялись различные ароматизаторы. Кай решил не останавливаться на технических уровнях и спустился ещё ниже.

Здесь давление вечного голода, отчаянья и ужаса ощущались без всякого о-сознания. В почти полной темноте что-то шевелилось, с любопытством изучая незваного гостя. Ниро шёл по скользким, покрытым вязкой слизью мосткам. Вдалеке по обе стороны виднелись тусклые люмен-полосы, больше сгущавшие мрак, чем развеивавшие его. Кай чувствовал взгляды десятков глаз. Приближаться к нему не рисковали. Панический страх, источаемый местными обитателями, окутывал его подобно чёрному тяжёлому покрывалу. Хотя бы в этом «Совершенная ясность» ничем не отличалась от прочих кораблей.

Если бы здесь было светло и приятно пахло, я бы немедленно связался с милордом и запросил штурмовиков.

Кстати о запахе…

Голод и отчаянье становились всё гуще и ощутимей по мере того, как Ниро спускался ниже, но в них чувствовалось что-то знакомое, чего здесь не должно было быть. Что-то из прошлого, что никак не желало всплывать на поверхность памяти. Как диссонанс в привычной – вернее, ожидаемой – мелодии. Каю почему-то мерещился запах горелой человеческой плоти, но тонкий, ускользающий, неявный.

Это скорее ассоциация, чем настоящий запах.

Без о-сознания не разобраться.

В нём распознали псайкера, так что небольшая вспышка пси-активности вряд ли кого-то сильно удивила бы. Особенно здесь – на него могли напасть, он мог запаниковать. Но Ниро не хотел смотреть на нижние палубы через о-сознание. И не только потому, что рядом должны были располагаться орудийные расчёты с подключёнными к ним сервиторами. Нижние палубы сочились вырождением, местные обитатели существовали лишь для того, чтобы следовать приказам, отданным ещё их родителям. Даже воздух здесь, плохо очищенный и затхлый, казался слишком густым, чтобы им можно было нормально дышать. И пах горелой плотью, а ещё…

Под ногами чувствовалась ритмичная вибрация. Кай прикинул направление – там должен был находиться варп-двигатель. Его ворчание пульсировало в конструкциях, оно было гладким, без изъянов, даже почти приятным. Прислушиваться слишком долго Липпе не стал.

Обратный путь показался Ниро слишком длинным, точно все расстояния исказились в темноте. Ощущение чужих взглядов никуда не исчезло, словно липкие прикосновения, оно преследовало его до самой лестницы на технические палубы. Ближе к концу, когда появились первые, тусклые и покрытые плесенью и жирной накипью люмены, Кай услышал шёпоты за спиной. Местные обитатели переговаривались, но слов было не разобрать. В этом едва слышном, набегающем волнами говоре слышался странный, навязчивый ритм, удивительно похожий на ритмичное гудение варп-двигателя. Эти взгляды и этот ритм тянулись, цеплялись за тунику и штаны, которые вдруг показались Каю чужими и слишком тонкими, чтобы защитить.

По лестнице он поднялся быстро, резко захлопнул за спиной люк, ведущий на нижние палубы. Наверху люмены горели уже постоянно – тусклые, но чистые, безо всякой дряни. Ниро остановился рядом с распределительным щитком, увешанным печатями чистоты. Сердце гулко билось в рёбра, на губах всё ещё горчил странный привкус воздуха с нижних палуб.

Мне не стоило туда ходить?

Раз, два, три…

Подушечка большого пальца скользила по костяшкам, надавливая сильнее там, где в костях были трещины и отломы.

Нет, стоило.

Это важно, хотя и непросто.

Как объяснить, если спросят?

Четыре, пять… Раз…

Всё просто.

Мне не запрещали.

Два, три…

Всё, что нужно, я успел увидеть и почувствовать.

Четыре, пять…

Обдумать успею потом.

Ниро медленно выдохнул и опустил руки. Левую кисть саднило, это помогало собраться с мыслями и успокоиться. Боль очищала разум и была союзником. Кай сосредоточился на боли, успокаивая дыхание и сердцебиение. Теперь можно было возвращаться наверх.

Короткое путешествие на нижние палубы дало ровно столько информации, сколько Ниро и рассчитывал получить. Дальше испытывать терпение местных обитателей не было никакой необходимости. Ничего, кроме неприятностей, он бы там не нашёл. Поднявшись к жилым отсекам, Липпе зашёл в кают-компанию и направился к рекафному аппарату. Отвечать на приветливые и любопытные кивки и улыбки было сложно. Левую руку дёргало болью, в голове всё ещё стоял навязчивый липкий туман нижних палуб, в ушах звучал заевшей мелодией перекатистый ритм варп-двигателя.

– Вам помочь? – молоденькая девушка в серебристо-сером комбинезоне подошла к рекафному аппарату. Липпе замер перед ним без движения, и она решила, что он не может разобраться с его работой.

– Благодарю, – Кай растянул заледеневшие губы в вымученном подобии улыбки. На большее его не хватило. – Не нужно.

Быстро выбрав большую порцию крепкого рекафа без добавок, Ниро отошёл в сторону. Девушка удивлённо проводила его взглядом и вернулась к своим товарищам, сидевшим вокруг столика в углу. Чем они занимались, Ниро не разглядел. Там, внизу, все чувства были сосредоточены, интуиция обострена. Нижние палубы так разительно отличались от жилых, что это било по нервам. Кай вышел в коридор и сделал первый большой глоток обжигающе горячего напитка. Рекаф смыл привкус горелой плоти и прояснил мысли.

Стоит пройтись по основным узлам.

Если на корабле есть порча, и она не на нижних палубах, то где?

В первую очередь Липпе решил зайти в сенсориум. Лифт донёс его до самого верха жилых палуб, потом пришлось вспоминать карту с записанными туда маршрутами. Чем выше Кай поднимался, тем богаче становилась обстановка. Последний лифт был сделан из прозрачных кусочков слюды, соединённых тончайшими золотыми нитями. Если повернуть голову и посмотреть на дверцы лифта сбоку, можно было увидеть проступающие контуры женского лица. С другого ракурса открывалось уже мужское.

Сенсориум находился на одной из верхних палуб. Лифт открывался в атриум, залитый золотистым светом. Крошечные пылинки, слишком лёгкие, чтобы оседать, блестели и переливались в свете тончайших люмен-полос, встроенных в стены и пол. Колонны, шедшие по кругу вдоль стен атриума, были увиты живым плющом. Едва слышная приятная мелодия накатывала волнами и звучала, казалось, со всех сторон сразу.

В атриум можно было подняться на пяти лифтах, дальше следовало выбрать одну из трёх дверей. Центральная, как помнил Ниро, как раз должна была вести в сенсориум. Карточка доступа, выданная ему по прибытии, скользнула в щель. Сенсор над дверью мигнул зелёным. Ниро недоверчиво дёрнул уголком рта – ему действительно дали полный доступ ко всем помещениям корабля.

Сенсориум поражал своим великолепием. Отделанный золотом и белым мрамором, он сиял чистотой и роскошью. Ни единого пятнышка на панелях, ни единого недовольного лица. Когда Ниро открыл дверь, к нему повернулось несколько человек: кто-то с вежливой улыбкой, кто-то с интересом, а кто-то и с откровенной радостью.

– Добро пожаловать на наш корабль, – мужчина лет тридцати в украшенной галунами форме золотисто-зелёного цвета протянул ему руку для рукопожатия. – Если вам интересно, могу всё здесь показать!

– Я только первый день, – Ниро едва не отшатнулся, когда офицер схватил его ладонь обеими руками и крепко сжал. Прикосновение было неприятным. – Пока осматриваюсь. Возможно, позже.

Под перекрестьем заинтересованных взглядов Кай спиной вперёд отступил к двери. Хоть немного он смог выдохнуть только после того, как снова оказался в атриуме, заполненном золотистой пылью.

Что я успел увидеть?

Что мне позволили бы увидеть?

Явных признаков скверны нет, но там слишком чисто.

Даже сервиторы…

Сервиторы в сенсориуме были сделаны на удивление качественно. От людей их отличали только обилие аугментики, монотонность движений и то, что им, в отличие от всех остальных, не было дела до новичка.

Аугментика у всех новая, хорошо прижившаяся.

Кажется, все были довольны.

А здесь им не перед кем демонстрировать счастье.

Медленно выдохнув рециркулированный, пропитанный сладким цветочным ароматом воздух, Ниро вернулся к лифтам. Левый вёл к кают-компании старшего офицерства.

Вряд ли Вишкевич там, но заглянуть стоит.

Ниро вызвал лифт и приготовился ждать. Створки распахнулись почти сразу, издав мелодичную трель. Эта кабинка двигалась большую часть времени горизонтально вдоль корпуса корабля. Разглядеть что-то сквозь полупрозрачные слюдяные стенки было практически невозможно, но Каю показалось, что даже стены в лифтовой шахте покрыты росписью. Лифт шёл достаточно долго и остановился мягко, почти незаметно. Дверцы открылись с уже новой трелью, лишь немного похожей на первую.

Кают-компания для старшего офицерства представляла собой трёхъярусное помещение, каждый ярус давал разные возможности для отдыха. На самом верхнем Ниро разглядел двери отдельных комнат. На нижнем располагались оранжерея, беседки, столы для регицида и небольшой кафетерий. Людей здесь было больше, чем он ожидал.

– У вас что-то случилось? Вам нездоровится? Я могу проводить вас к медике, – рядом с Липпе появилась миловидная особа с едва заметными следами ювенальной терапии на девичьем личике. Судя по нашивкам, девица была офицером связи. – Вы ведь здесь совсем недавно?

– Первый день, – кивнул Липпе.

– Тогда скоро привыкните. Я решила, что случилось что-то непредвиденное и ужасное, – девушка прикрыла рот ладонью и игриво подмигнула. – Хотя что могло случиться? Так могу я чем-то помочь?

Двое офицеров, игравших в регицид, повернули к ним головы, прислушиваясь к разговору. Женщина в красном комбинезоне мирского технического специалиста оторвалась от своих пирожных. На них всё больше обращали внимание. Ниро чувствовал направленные на него взгляды – десятки взглядов. Это было неприятно, но поражало его то, что ни один из этих взглядов не был враждебным или хотя бы хоть немного раздражённым.

– Нет, благодарю, – Кай сцепил руки за спиной, усиленно думая, стоит ли ему оставаться здесь и пройтись по всем ярусам или лучше будет вернуться позже. – Я, пожалуй, пойду.

– Ну что вы! – услышал он вдогонку, потом дверь закрылась. Это больше походило на бегство, чем на обдуманный шаг.

Тактическое отступление.

Ниро прикрыл глаза. На корабле творилось что-то странное. Такое количество людей не могло быть просто довольно жизнью и счастливо. Это было противоестественно. Даже один человек вызвал бы подозрение, но все – абсолютно все – кого он встречал, были счастливы, здоровы и красивы. Кроме нижних палуб. Ниро прикинул, куда может отправиться отсюда. Санктум астропатов он решил оставить на закуску.

На обзорной площадке почти никого не было – только сервитор-уборщик протирал вычурную лепнину в углу да пожилая женщина в тяжёлом, богато расшитом платье замерла у перил, глядя вниз на Гардарику. Ниро вспомнил её, видел пикт-портрет в списках поднявшихся на борт новобранцев. Женщину звали Лютеция Корд. Всю свою жизнь она проработала во дворце, помнила планету ещё до того, как руководить ею доверили Юлиану Кодаку. На Липпе женщина не обратила ни малейшего внимания.

Вид с площадки открывался великолепный. Медина переливалась всеми цветами внизу, пространство над Гардарикой не было заполнено кораблями так плотно, как над густонаселёнными мирами. Если поднять голову вверх и вправо, скользнуть взглядом мимо огромного, похожего на жука-навозника грузового корабля с Анаранет, можно было разглядеть бесконечность пустоты.

Сейчас не время.

Сама палуба была украшена с изысканностью, но без чрезмерности. Если в сенсоруме буквально все поверхности были покрыты либо рисунками, либо лепниной, либо коваными украшениями, то на обзорной площадке царил минимализм. В самом центре помещения стоял ряд кресел, между каждыми двумя – небольшой круглый столик со встроенным в ножку мини-баром. Ниро подошёл к крайнему креслу и повернул голову к обзорному экрану. Несколько минут он стоял молча, разглядывая пустоту, ничем не заслонённую, чистую и беспримесную.

– Вы только поднялись? – задумчиво спросила Лютеция Корд, не поворачивая головы. – Это сразу заметно. Слишком напряжены. Если не хотите, чтобы каждый встречный стремился отвести вас к медике, хотя бы попытайтесь улыбнуться.

– Благодарю за совет, – искренне ответил Липпе, склонив голову.

– Не за что, мой мальчик. Вам ещё многое предстоит увидеть, услышать и понять в этом месте, – благожелательно кивнул Лютеция. В её словах Кай уловил подтекст, но смысл его ускользнул. Женщина явно имела в виду что-то конкретное: слова, спрятанные за словами, истину, спрятанную за истиной. – Уверена, вы не будете разочарованны. Вне зависимости от того, что выберете в итоге. Госпожа Зери вас точно не разочарует.

– Благодарю, – ещё раз произнёс Липпе. Интуиция внутри билась пойманной крысой, едва не снося ментальные барьеры. В словах Лютеции были ответы, вот только найти их он пока не мог.

Она поняла, кто я?

Поняла, зачем я здесь?

Кто она такая?

В анкете даже точной профессии не было указано.

– А вы выбрали? – эти слова вырвались против воли, Кай даже не успел додумать мысль. На миг он ощутил странное, почти противоестественное родство с этой женщиной.

– Выбрала ли я? Мой мальчик, это всё-таки Империум. Здесь ты ничего не выбираешь, даже свою смерть, – Лютеция всё так же стояла спиной к Липпе. – В конечном итоге. Впрочем, можно сказать, я выбрала. Теперь выбор за вами. Выбирайте мудро.

Липпе кивнул, хотя и знал, что Лютеция его не видит, и направился обратно к выходу со смотровой площадки. Ему хотелось остаться и побеседовать с госпожой Корд ещё немного, спросить её о том, что происходит на корабле. Но чутьё подсказывало, что в этот раз они сказали друг другу всё, что должны были сказать, а следующей встречи может и не быть.

Разговор оставил странное горькое послевкусие. В словах и голосе Лютеции Корд сквозил фатализм, граничащий с обречённостью. На «Совершенной ясности» это казалось почти кощунственным. За то короткое время, что Ниро провёл на корабле, он так привык ко всеобщему счастью, что поведение Лютеции заставило его растеряться.

Счастье в Империуме – грех, но не совершает ли она ещё больший, отказываясь от него здесь?

Она подсказала, как себя вести.

Не быть счастливым, а притворяться.

Кто она такая?

Очередная дверь мягко скользнула в сторону, открыв глазам Ниро просторный зал. Его левую стену занимали когитаторы – новые, увешанные печатями чистоты и смазанные священными маслами, правую – стеллажи с книгами, планшетами и инфокристаллами. В центре стояли столы для работы – все из настоящего дерева, с резными ножками и встроенными мониторами для просмотра инфокристаллов. В помещении звучала тихая, ненавязчивая музыка, способная послужить приятным фоном для чтения. Ниро прошёл вдоль стеллажа с книгами, вчитываясь в названия на корешках. По большей части это была одобренная развлекательная литература, исторические монографии, различные справочники и труды по ведению пустотной войны. Две полки были отданы под книги по ведению торговли и развитию сельскохозяйственных миров.

Для отвода глаз?

Всё самое ценное Зери должна хранить у себя.

Или для младших офицеров с перспективами?

Где-то фиксируется, кто и что берёт?

На дальнем от входа стеллаже обнаружилась религиозная литература. Выбор был достаточно богатым – от официально изданных Министорумом молитвенников и житий святых, до полулегальных самиздатов мелких сект и проповедников. Здесь Кай задержался, внимательно изучая корешки книг и фолиантов. Ничего запрещенного он не нашёл. Были трактаты от непризнанных вариаций Имперского Культа, но в списках на уничтожение ни одна из книг не числилась.

Может, проверить планшеты?

Кай одёрнул себя, напомнив, что он изображает из себя вериспексора. Подойдя к ближайшему когитатору, Ниро нажал на активационную руну. Работал тот быстро, без лишнего шума и скрипа. Кай пролистал каталоги – идеально составленные, с удобной навигацией и подробным древовидным меню. В них, по большей части, содержались копии того, что стояло на стеллажах, а также различная доступная мирским специалистами техническая документация.

– Я могу вам помочь? – Ниро развернулся. Рядом с ним стояла молодая женщина в приталенном сером платье, расшитом золотой нитью. Волосы её были убраны под тонкую сеточку. Левый аугментированный глаз фокусировался с почти неслышным жужжанием. Пальцы на правой руке поблёскивали отполированным металлом. – Если вы что-то не можете найти, я могла бы дать вам совет.

– Благодарю, не нужно, – Кай решил, что женщина поставлена здесь библиотекарем. Её губы растягивались в безмятежной улыбке, руки были сложены на животе.

– Вы кажетесь нездоровым, с вами всё в порядке? – с лёгким изумлением спросила женщина. Она, видимо, давно отвыкла от вида хмурых людей. Диссонанс, которым являлся для неё неурочный гость, сбивал и путал. – Я могла бы показать, как пройти к медике. Уверена, вам помогут. Или, возможно, вам лучше пройти на церковную палубу? Мне показалось, дальний стеллаж очень вас заинтересовал.

– Возможно, позже, – Ниро уже сбился со счёта, сколько раз произносил эту фразу за сегодня. – Я здесь первый день.

– Что ж, надеюсь, вы быстро освоитесь! – с явным облегчением произнесла женщина и отошла в сторону.

Ещё раз внимательно пролистав каталоги и выключив когитатор со всем почтением, Ниро сложил пальцы в знак Омниссии и вышел из библиотечного зала. Сюда он попал случайно, но решил вернуться потом ещё раз.

Нужно будет найти на схеме эту церковную палубу.

Всеобщее внимание и беспокойство по поводу его здоровья начинали раздражать. Липпе не привык к такому обращению, а от него требовали немедленной реакции. Это утомляло. Поэтому следующей точкой своего маршрута он выбрал то место, куда обычно никого постороннего не пускают.

Санктум навигатора находился недалеко от санктума хористов-астропатов. Пол в коридоре рядом с дверью вибрировал, по изоляции кабелей, закреплённых под потолком, пробегали призрачные искры. Кай чувствовал волнообразное гудение варп-двигателя, расположенного на насколько уровней ниже. Тот работал на холостом ходу, Зери явно не желала каждый раз прогревать его заново. Так корабль мог быстро уйти с орбиты и сразу направиться к точке Мандевилля. Этот же гул Липпе слышал и на нижних палубах, только там звук был тише и приглушённее, он скорее ощущался, чем воспринимался на слух.

Возможно, привычка.

В сфере расширения скорость может спасти жизнь.

Как и прогретый варп-двигатель.

Объяснение работающему двигателю найти можно было без труда, но вот то, что навигатор бодрствовал и работал даже сейчас, удивило Ниро. Обычно навигаторы старались давать себе отдых на стоянках. Их услуги требовались лишь во время варп-переходов, а излишнее трудолюбие могло стоить им слишком дорого. Кай замер напротив двери в каюту навигатора. Не нужно было включать о-сознание, чтобы почувствовать исходившие оттуда волны пси-энергии. Навигатор занимался пассивным сканированием окружающего пространства.

Зери что-то знает?

Варп-двигатель наготове, навигатор сканирует систему…

Она готовится быстро уйти?

Или опять – привычка?

Здесь почувствовать что-то, кроме пульсирующих сигналов навигатора, было практически невозможно. Кай прикрыл глаза и расслабился, позволив чутью вести за собой. Пульс. Сканирующие импульсы навигатора были синхронны волнообразному гудению варп-двигателя. Неровный. Волны и импульсы были то короче, то длиннее, сила их тоже колебалась. Кай медленно выдохнул, возвращаясь из короткого транса. Навигатора он решил не беспокоить.

Санктум хористов-астропатов представлял собой огромную сферу, на разных уровнях которой проходили галереи, защищённые мистическими рунами от излишнего воздействия разумов псайкеров. Ниро поднялся на ближайшую галерею, прошёл несколько шагов и остановился.

С рунами всё было не так однозначно. С одной стороны, хор был большим, Зери вполне могла обратиться к псайкеру-примарис с флота в сфере расширения – с её послужным списком ей бы не отказали – чтобы он защитил корабль. Многоголосый хор позволял ей улавливать сигналы на большом отдалении и передавать их даже в условиях шторма или сильных помех. Ниро провёл ладонью в чёрной кожаной перчатке, оставшейся от формы вериспексора, по рисунку на ближайшей стене. Руны он знал хорошо, сам мог составить куда более эффективную и мощную защиту. В этой же оставались некоторые прорехи. Навредить экипажу это не могло, но сам факт показался Каю странным. Кто бы ни делал защиту, он плохо справился с поставленной задачей. У милорда Пелленора даже новичок, едва научившийся базовым рунеставам, никогда не допустил бы подобных ошибок.

Рабочие места хористов располагались по всей сфере в странной последовательности. Точно кто-то забрал произвольное количество ячеек с креслами и крепежами, оставив только пустое пространство. Некоторых хористов прикрывали хрустальные экраны, остальных было хорошо видно. Все они казались ухоженными, чистыми и вполне довольными своей работой. Астропаты сидели в удобных креслах, зафиксированные мягкими лентами. Разъёмы в черепах и металлические пластины выглядели новыми и не гноились.

Каждый астропат был одет в чистый белый балахон, глаза закрывала полоска белой ткани. Все хористы находились в трансе, выводя бесконечную мелодию. Она билась, подобно ещё одному сердцу корабля. Кай чувствовал вибрацию этой мелодии, идеальную слитность голосов, взывающих к Эмпириям. Как и навигатор, хористы и не думали давать себе отдых. Ниро прикрыл глаза и прислушался. Хор пел слаженно, мелодия то опадала, то поднималась, волнами заполняя пространство на нескольких уровнях сразу.

Тот же ритм?

Весь корабль звучит в одном ритме.

Весь корабль звучит в варп в одном ритме.

И пульс сканирующих волн навигатора, и звучание хора астропатов, и мерное гудение варп-двигателя – всё объединял один ритм, одна мелодия. И чем больше Кай вслушивался, тем тревожнее ему становилось. Левая рука начала ныть, металлические кусочки в ней, казалось, нагрелись. Ниро непроизвольно помассировал ладонь. В санктуме хористов было неимоверно холодно. По перчаткам шла изморозь. Ниро медленно выдохнул и также медленно вдохнул. В санктуме было тепло, холодно было ему.

Эта бесконечная мелодия.

Этот яркий свет.

Эти улыбки.

Это всё неправильно.

Ниро открыл глаза и спешно вышел из санктума. Ему требовалось обдумать то, что он узнал и почувствовал. Чем больше он обследовал корабль, тем больше вопросов у него возникало. И тем больше он убеждался, что Пелленор отправил его сюда не зря.

Глава 6. Церковная палуба.

«Уничтожение всякого, кто отличается от человека,

есть прямая обязанность каждого жителя Империума!

Ибо не желал Император зреть иного обличия,

Кроме обличия изначальных человеков!

Возжелай он иного, иными бы сделал святых Примархов!»

Инквизитор-проповедник Томас Франкен, «Пятое обращение к последователям».

Верхние палубы были лицом корабля, тем, что показывают гостям и потенциальным покупателям. Здесь ведутся переговоры, здесь обитает высшее офицерство и особо доверенные члены свиты. То, что тонкая золотая пластинка давала Ниро доступ на верхние палубы, говорило о том, что госпожа Зери уже определила ему место подле себя. В любом другом случае, ему хватило бы и благополучных средних уровней. Практически для любого жителя Империума они были пределом мечтаний.

В офицерской столовой можно было выбрать из нескольких десятков различных блюд, напитков было ещё больше. Кай взял себе что-то самое простое и большую кружку рекафа. От переизбытка кофеина уже слегка мутило, но он помогал сохранять разум ясным, а чутьё – настороженным. Быстро пообедав, Ниро направился в сенешалитет. Сейчас, когда госпожа Зери была на планете, многие из её старших слуг пребывали с ней. Но и на корабле их оставалось достаточно.

Насколько Липпе помнил по схеме корабля, весь уровень, где обитали сенешали Зери, состоял из их личных апартаментов, общего зала для отдыха и общения, зала для переговоров, небольшой рекреационной зоны и крошечного сада. Питались приближенные госпожи вольного торговца в любой из ближайших столовых для высшего офицерства. Ниро решил зайти в общий зал, посмотреть, кто сейчас на борту и кого Зери держит среди своих доверенных слуг.

Для того чтобы попасть в точку назначения, ему пришлось прокатиться на трёх лифтах и подняться на магплатформе на пару уровней. Короткий коридор вёл к анфиладе дверей, каждая из которых отличалась сюжетом нанесённой на неё гравировки и цветом камней, которыми была отделана. Сюжеты не блистали особой новизной, все они были посвящены верному служению и покорению пустотных пространств. Красивые и благородные люди осваивали новые планеты, сражались с неведомым врагом – он всегда предусмотрительно оказывался за пределами изображения – и приносили дары победы своему повелителю. Обычно это был либо человек в военной форме, либо вольный торговец. На религиозные темы Зери не замахивалась. По крайней мере, здесь.

Общий зал сенешалитета походил на кают-компании, уже виденные Липпе на борту. Разве что здесь было больше зелени в кадках и горшках, создававшей иллюзию некоторого уединения. И больше аппаратов с различными напитками. Кай замер на пару мгновений на пороге, просчитывая оптимальный маршрут. Ему требовалось осмотреть как можно большее пространство и не попасться на глаза отдыхавшим здесь людям. Чутьё толкало вперёд, но Кай медлил, давая ему время вызреть, а себе – сосредоточиться.

Деревья в кадках стояли, казалось, безо всякой схемы. На самом деле они прикрывали столики или диваны, давая возможность как спрятаться от остальных, так и пройти мимо, не мешая беседующим. Вся геометрия общего зала была самым внимательным образом продумана и выверена. Чем дольше Кай разглядывал расстановку растений и мебели, тем больше убеждался в существовании особого, тщательно разработанного плана.

Вычислив оптимальный маршрут, он отошёл от двери. Двигаться незамеченным здесь было легко, благо, большинство сенешалей было занято разговорами или регицидом. Ниро прошёл где-то треть намеченного маршрута прежде, чем увидел Вишкевича. Бывший внедрённый агент милорда сидел на изящном диванчике и беседовал с девушкой в форме старшего офицера. Выглядел Радомир отлично – помолодевшим, отдохнувшим, несколько располневшим, с новой блестящей аугментикой. Он что-то рассказывал своей собеседнице и беззаботно смеялся. Вишкевич выглядел неестественно, абсолютно счастливым.

Аугментику ему ставили в Псарне.

С дополнительными защитными амулетами и втравленными на внутренней стороне рунами.

Менять аугментику такого уровня без дозволения милорда нельзя.

Значит ли это, что возвращаться Вишкевич не планирует?

Похоже на то.

Кай остановился под прикрытием раскидистого дерева. Несколько секунд он не шевелился и ни о чём не думал, очищая разум. Необходимо было довериться интуиции, услышать её, не усиливая с помощью пси. Кай медленно вдохнул и так же медленно выдохнул, полностью опустошая лёгкие. Интуиция отозвалась сразу, и говорила она только одно: «Не подходи к нему! Он не должен знать, что ты здесь».

Если он предал милорда, сдаст.

Измена инквизитору казалась несусветной глупостью и приравнивалась к измене самому Императору. Измена милорду Пелленору означала ещё и долгую, мучительную смерть. Тем не менее, Вишкевича не держали здесь насильно, он явно наслаждался своим положением и новыми знакомствами. При этом, имея все возможности, не послал ни единого сообщения в Псарню. Рассчитывать на то, что он всё ещё сохранил верность Пелленору, не приходилось.

Он предал…

После первой же встречи с Зери, иначе бы доложил.

Почему?

Сам расскажет в допросной Псарни.

Замерев в тени дерева, Ниро наблюдал за Радомиром, время от времени отводя взгляд, чтобы тот не почувствовал слежки. Всё-таки, пусть и предавший, Вишкевич был опытным агентом внедрения. Кай старательно анализировал интонации голоса, положение тела и жесты Радомира, даже отдельные слова, которые удавалось расслышать. Он искал хотя бы малейший намёк на скованность, неискренность или заторможенность из-за действия психоактивных веществ. Ничего этого не было. Вишкевич добровольно и спокойно беседовал с девушкой, он казался совершенно расслабленным и беспечным.

Нельзя попадаться ему на глаза.

Глубоко и медленно вдохнув и выдохнув, Ниро покинул своё убежище и направился к дверям общего зала. Он шёл без спешки, петляя по узким проходам между столиками и кадками с деревьями и стараясь оставаться незамеченным. На обитой бархатом скамейке в десятке метров от Вишкевича он заметил Августина Кодака с одним из его фаворитов. Сын планетарного губернатора поднялся на корабль, чтобы остаться на нём. Однако расклада это никак не меняло. Покинув зал, Ниро направился в свою каюту. Ему требовалось время на то, чтобы всё обдумать и проанализировать, а заодно и зафиксировать наблюдения на планшете. После чего он собирался составить план на завтра.

В последующие два дня Кай занимался сбором информации. Он бродил по кораблю, прислушиваясь к разговорам, наблюдая за людьми и их работой. Лютецию Корд Липпе так и не встретил, хотя и заходил на обзорную площадку по несколько раз в день. Сенешалитета он старался избегать, да и во время блужданий по остальной части корабля прислушивался к интуиции. Первичные выводы подтверждались, ничего принципиально нового выяснить не удалось. Липпе часами скитался по палубам, ни с кем не заговаривая и избегая чужого внимания.

Коридор тянулся бесконечно долго, Кай вышагивал по нему, стараясь не наступать на люмен-полосы на полу. Это был средний уровень палуб, немного ниже санктума астропатов. Вслушиваясь в песню корабля, Ниро всё больше убеждался, что в ней есть определённый, повторяющийся ритм. Песня складывалась из множества звуков: ворчания варп-двигателя, хора астропатов, постоянно звучащего разума навигатора, занятого широким сканированием, скрипа переборок, шума воздухоочистителей. Даже разговоры экипажа удивительным образом вплетались в общую мелодию. Она дробилась, множилась на элементы и тут же сплеталась вновь.

Эта мелодия не могла не вызвать подозрений. Её звучание убаюкивало, точно колыбельная, успокаивало, порождая ощущение безмятежности и счастья. И только Кая она заставляла тревожиться. Он плохо спал даже после медитации, всё время просыпаясь от странного, полузнакомого чувства. И днём налегал на рекаф, чтобы не дать сонному довольству завладеть разумом. Использовать о-сознание Кай не рисковал. Хватало и того, что мелодию он угадывал уже везде, и она звучала всё настойчивее и глубже, прокрадываясь даже в его собственные движения.

То, как двигалась свита Зери на прогулке.

Это та же мелодия?

Определённо.

Ниро замер посреди коридора, нахмурился и снова начал движение, стараясь шагать по-военному ровно и чётко, выстраивая собственный ритм. Вначале он всё время сбивался, но потом смог избавиться от навязанной плавности.

Если только попытаюсь о-сознать, они почувствуют.

Поймут.

Кто эти «они», Кай пока не мог объяснить, но проверять не хотел. На второй день пребывания на борту он отправился на церковную палубу. Она была разделена перегородками на множество отдельных комнат и площадок, каждая из которых предназначалась под проповеди одному из культов или сект. В первый день Ниро побывал на трёх проповедях и одной лекции на религиозную тему. Ничего откровенно еретического он не услышал, но многие рассуждения и призывы были на грани допустимого. На борту «Совершенной ясности» жили представители нескольких десятков течений и направлений Культа. Проверить их всех было не так просто.

Ноги сами несли Липпе по уже знакомым коридорам. Он чеканил шаг, как гвардеец на плацу, и старался не прислушиваться к мягкому волнообразному гудению проводов и варп-двигателя. Как и всегда, шлюз, ведущий на церковную палубу, был открыт. На входе стояло двое громил из внутренней безопасности корабля. Они откровенно скучали, Ниро уже знал, что дежурят они здесь на всякий случай. Иногда верующие могли слишком увлечься молитвами и бдениями, иногда представители разных сект начинали спорить слишком громко, отстаивая свои взгляды. Охрана старалась не допустить конфликтов и убедить священников и проповедников, что места на «Совершенной ясности» хватит всем, как и милости госпожи Зери. Впрочем, случалось такое редко и обычно с новичками.

Центральный проход, образованный целым рядом перегородок, вёл к маленькой площади, считавшейся принадлежащей всем и сразу. Там лежал большой отполированный тысячами прикосновений камень с выбитой на нём Аквилой, уже изрядно потёртой и не совсем каноничной. Как Липпе объяснили, это была реликвия, спасённая из разрушенного мира на самой границе сферы расширения. К камню Кай подошёл, осмотрел, но прикасаться не стал. Пол рядом с реликвией ощутимо вибрировал всё в том же едином с кораблём ритме.

В этот раз до площади Ниро не дошёл, свернул направо и, отсчитав третью дверь слева, открыл её. В маленькой комнатушке, образованной листами тонкого металла, прикрытого расшитыми на религиозные темы коврами, собралось три десятка человек. Проповедник – пожилой мужчина с открытым, морщинистым лицом – приветливо кивнул Липпе. Тот бывал на проповедях в этой комнате уже трижды за прошедшие два дня. Усевшись в заднем ряду на одну из раскиданных на полу подушек, Кай приготовился слушать.

– Бог-Император милостив, – начал проповедник, тепло улыбнувшись своей пастве. Говорил он всегда искренне, негромко и доверительно. Во время его проповедей не звучало громких призывов и чётких лозунгов. Они больше походили на беседы. – Бог-Император – отец всему Человечеству, вечный и всеблагой. Он радеет о нас, о каждом из нас в каждый миг его жизни. Император любит нас, всех нас и каждого и посылает нам блага Свои и милости. В вечной заботе Своей о нас.

Слова проповедника нельзя было назвать ересью в полной мере. Кай слушал внимательно, запоминая и анализируя всё, что говорилось на проповеди. Он старался найти в ней хоть что-то неправильное, замаскированное, ложное.

– Императору не нужны от нас кровавые жертвы. Это удел Губительных Сил. Они жаждут боли, смерти и крови и даруют за это лишь мутации и безумие. Император не желает нам мучений, Он не жаждет нашей крови, – проповедник покачал головой и улыбнулся со скорбью во взгляде. Прихожане заворожено слушали его, не отводя глаз. Проповедник поднял голову и посмотрел прямо на Кая. Его взгляд – проницательный и понимающий – был преисполнен искренней веры. – Однако ради нашего же блага, нашего же роста над собой Император в великой мудрости Своей посылает нам испытания, данные каждому по силам его. И мы должны пройти эти испытания со смирением и справедливостью в сердце по мере дара своего. Ибо никому Он не даёт испытаний непосильных, сверх меры, которую человек может выдержать.

В этих словах было достаточно спорного, но проповедник говорил убеждённо, мягко. Он не пытался навязать свои мысли, только донести их так, чтобы люди могли его услышать и понять. В его словах не было фанатизма, только искренняя вера.

– Но нам так тяжело было на Гардарике, – всхлипнула одна женщина из первого ряда. – А ведь у нас благодатный мир. Неужели другие люди заслужили не столь щедрых миров?

Липпе невольно согласился с женщиной. Люди выживали на мирах смерти, в постоянных сражениях, рождались в пустоте. И умирали в бесконечной войне, в невыносимых условиях миров-ульев. Во всём этом было так мало милости и заботы, что в слова проповедника тяжело было поверить.

– Верно, дитя. Сильным людям даны тяжкие испытания. Они закаляют веру, испытывают душу и помогают ей возвыситься и укрепиться. За каждым Император неустанно наблюдает и о каждом радеет. Всем мы – любимые чада Его, – проповедник мягко улыбнулся и покачал головой. – Прислушайтесь к себе, когда будете одни. И вы услышите Его голос. Прислушайтесь, когда будете счастливы и довольны, и поймёте, что этим радуете и Его. Прислушайтесь в час тяжких испытаний, постарайтесь понять, что даёт вам силу идти вперёд, противостоять искусам, не сдаваться. И вы почувствуете силу Его любви.

Можно ли было считать ересью это утверждение? Можно ли было сказать, что проповедник лжёт, говоря об Императоре? Липпе потёр мёрзнущие руки друг о друга. Этот проповедник говорил о страданиях и об их святости. Здесь, на этом корабле это определённо было ересью.

– Когда же закончится жизненный путь каждого из нас, закончатся и муки. Прошедшие все испытания своей жизни, мы вечно будем пребывать в свете с Ним. Все, кто претерпел страдания, кто мучился при жизни, все они получат место подле Него. Ибо всем мы – любимые чада Его, и всем нам Он будет рад. И там, в вечном покое, забудутся все горести, останутся лишь благодарность и любовь.

Про себя Ниро добавил, что для тех, кто оступился и отступился, после смерти будет только вечная агония и жадные пасти демонов варпа. Со многим в проповеди он мог бы поспорить. Испытания далеко не всегда бывали по силам и не всем давались в равной степени. Как и блага. И не все могли это вынести, а у многих не было и шанса. Но определённый смысл в словах проповедника всё-таки был.

Император – милостив.

Его враги – нет.

У самого доброго пастыря должны быть самые лютые и зубастые псы.

Иначе стадо сожрут волки.

Чтобы пастырь мог быть милосердным, его псы должны быть злыми и сильными.

Даже если стадо будет бояться их и ненавидеть.

Как и волки, коих много.

Но именно эти псы, блюдущие стадо и разрывающие волков на части – самые верные слуги пастыря.

Мысли выстроились ровным потоком, в котором нельзя было отыскать ни единого подводного камня. Кай понял, что сидит, глядя на свои руки: длинные, тонкие, бледные пальцы, узкие кисти, на правой ладони – шрамы и выступающие в неположенных местах кости.

Лапы пса.

Проповедник о чём-то говорил со своей паствой. Что-то о любви Императора и Его всепрощении. Император может прощать. Его псы – нет. Кай сидел неподвижно, прислушиваясь к собственным ощущениям. Впервые за всё время пребывания на «Совершенной ясности» ему было спокойно. Прихожане что-то спрашивали, просили растолковать. Липпе не прислушивался, их вопросы и ответы проповедника были ему сейчас неинтересны. К пониманию нужно приходить самому, в тишине внутреннего осознания. Нельзя растолковать то, что нужно чувствовать, во что нужно верить. Принимать не под влиянием внешних обстоятельств, а потому, что это соответствует самой твоей сути.

Ниро поднял на ноги, стараясь никого не задеть – в крошечной комнатке все сидели очень тесно. Прихожане не обращали на него внимания, а проповедник не требовал обязательно сидеть от начала и до конца службы. Ему было важно, чтобы люди приходили, когда и как им самим удобно. Он готов был поговорить с каждым.

– Приходите завтра на вечернюю проповедь, – Ниро замер, он не знал, обращается ли проповедник к нему или говорит сразу для всех. Но интуиция дёрнулась внутри, заставив остановиться в нескольких шагах от выхода. – Я расскажу вам о жизни и деяниях святого Петруччо Валисского.

– Приду, – тихо произнёс Кай.

На эту проповедь он просто обязан был прийти. Имя святого он уже слышал и совсем не в контексте благостных деяний или молитв. До самого вечера Липпе переходил из одной молельни в другую, слушая разных проповедников и лидеров сект, сравнивал их учения и постулаты. Ни один из вариантов Культа не нашёл отклик в его душе. Часть проповедников старалась привлечь паству различными обещаниями и поощрениями, кто-то предпочитал запугивать, кто-то просто толковал Имперскую Истину нестандартным способом. Хватало и весьма радикальных интерпретаций.

Один из лидеров культа рассказывал долгие захватывающие истории о сражениях Императора или верных слуг Его с Древними Богами, имеющими весьма расплывчатые формы и описания. Один представлял собой гуманоидного гиганта со щупальцами на лице, другой – вечно меняющийся сгусток плоти, способный отращивать любой орган, третий – некую вопящую массу, четвёртый имел рога и копыта и вечно плодил подобных себе. Ниро задержался и выслушал несколько историй, пытаясь понять, не разглашает ли проповедник информацию, которую простым смертным знать не полагалось. Но проповеди больше походили на мрачные выдуманные рассказы, часто с плохим для смертных персонажей концом. В историях хватало недвусмысленных намёков на то, что читать некоторые книги очень небезопасно, что любые странности могут означать угрозу разуму и душе и лучше держаться от них подальше. В целом, Кай не мог не одобрить эти истории, хотя они и казались ему подозрительными. Тем не менее, проповедник рассказывал интересно и красочно, так что люди к нему шли.

Уже вечером Ниро зафиксировал тексты всех услышанных проповедей с указанием культов как можно подробнее. Это могло оказаться полезным в дальнейшем. Однажды милорду уже приходилось сталкиваться с культом, лишь маскировавшимся под разрешённый. Проповеди сохраняли форму, но искажали суть учения, которым притворялись. Расследование продвигалось весьма успешно, но в итоге пришлось передать все материалы коллегам из Ордо Ксенос. Культ принадлежал не слугам Губительных Сил, как предполагал милорд, а генокрадам.

На следующий день Ниро продолжил свои блуждания по кораблю. До вечерней проповеди времени было более чем достаточно. Обойдя все привычные места и посетив несколько новых, Липпе вышел к санктуму астропатов. Внутрь после того первого раза он больше не заходил, но их пение слышал даже в коридоре. Мелодия не менялась, переплетаясь со звучанием корабля, она стала даже чище, сильнее. Хотелось замереть в неподвижности и слушать, пока она не наполнит до краёв, не перестроит не только мысли, но и саму суть, сделает её более правильной, чистой и совершенной.

Мелодия пульсировала, растекаясь по переборкам. Ниро сухо улыбнулся и провёл карточкой доступа по силовому щитку на стене. Звук получился на редкость неприятный. Стоило ему затихнуть, как в отдалении послушался дробный стук каблуков. Липпе убрал карточку и пошёл вперёд, решив, что лучше изобразить случайную встречу. Иначе сложно будет объяснить его интерес к астропатам.

Шаги всё приближались, вскоре из-за поворота показалась Релия Мареш с парой планшетов в руках. Одета она была в тонкое, серебристое платье, складками спадавшее к самому полу. Девушка лукаво улыбнулась, увидев перед собой старого знакомца, и взмахнула ресницами.

– Не ожидала встретить вас именно здесь, вериспексор, – Релия подошла вплотную и коснулась пальцами предплечья Ниро. Тот едва удержался, чтобы не сбросить её руку. – Обычно новички изучают кают-компании, столовые и зоны отдыха. И церковную палубу, но это уже не все, только те, кому это близко.

– Я как раз туда и направляюсь, – Ниро решил не пытаться изображать улыбку. Сейчас ничего убедительного у него всё равно не вышло бы.

– Всегда успеете, проповеди идут круглые сутки. А сейчас я могу показать вам самые красивые части корабля. Уверена, вы ещё далеко не всё видели! – Релия повела плечами, от чего ткань её платья перетекла по коже, обнажив некоторые участки.

– Я видел достаточно, – Ниро не стал добавлять, что спускался даже на нижние палубы и заходил в санктум астропатов. Вряд ли это были самые популярные места среди новичков.

– И как же вам корабль? Вы ведь, верно, уже приняли решение! – Релия подалась вперёд, шагнула вплотную, касаясь грудью вскинутой в защитном жесте руки Кая. Её голос стал ниже, девушка смотрела в глаза собеседника, не давая ему отвернуться. – Отсюда просто невозможно уйти.

Нужно сохранить концентрацию.

Взгляд должен быть менее сфокусированным.

Она пытается поймать меня на обмане или продолжает вербовку?

Взгляд в сторону, нельзя допустить…

Она не должна понять.

– Я была слишком настойчива? – Релия по-своему интерпретировала то, что Ниро первым отвёл взгляд. Правда, в сторону, а не вниз, как она рассчитывала. Девушка слегка отстранилась. – Так как насчёт экскурсии по кораблю?

– Я спешу, – Ниро шагнул назад, разрывая дистанцию. – Мне нужно на церковную палубу.

– Да что там такого на этой палубе? – обиженный возглас Релии донёсся уже сзади. Ниро обошёл девушку и спешно направился к церковной палубе. Он опаздывал на вечернюю проповедь.

Релия отняла слишком много времени, Каю необходимо было успеть пройти через палубный шлюз до того, как культ Императора Грозно Взирающего устроит очередной покаянный молебен прямо в проходе. Верующие порой вообще не давали пройти, требуя покаяться вместе с ними, за отказ или неискреннее раскаянье начинали обещать самые страшные кары, которые Император обрушит на тех, кто не бьётся головой об пол и переборки корабля по три раза в день. И самая невыносимая кара, по их мнению – это осуждающий взор Его.

Ежедневные причитания уже начались. Ниро с трудом разминулся с парой кающихся, норовивших ухватить его за штанины и повалить на колени. Время поджимало, электронные хроно на стене недвусмысленно мерцали ритмичными вспышками – в такт всё той же мелодии – призывая верующих на вечерние проповеди.

– Император любит нас! И мы должны любить друг друга! – в руку Кая с неожиданной силой вцепилась едва одетая девица. Она пьяно улыбалась и пыталась утянуть свою жертву за собой.

Секта «Любимых Чад» считалась допустимой, но с большим трудом. Её члены проповедовали свободную любовь во всех проявлениях. Её не запрещали только потому, что «Любимые чада» с удовольствием сопровождали полки гвардии или селились на шахтёрских планетах. Их главной целью было делиться своей любовью и производить на свет как можно больше последователей Имперского Культа. Секта была безобидной, хотя её члены часто злоупотребляли алкоголем и разрешёнными психоактивными веществами. Инквизиция строго следила за каждым поселением «Чад», но, на удивление, не было выявлено ни одного случая впадения сектантов в искушение Губительных Сил. Здешнее отделение секты отличалось от того, что изучал Ниро по архивным записям, но на их проповеди он не ходил, так что суть отличия пока не понял.

– Не сейчас, – отмахнулся Кай.

В комнату, где проводились проповеди культа Императора Милостивого, Ниро зашёл последним. Все уже рассаживались и улыбались друг другу. Кай, как и всегда, занял место в заднем ряду поближе к входу. Проповедник приветливо кивнул ему и только потом обратился к пастве.

– Сегодня я расскажу вам историю жизни Петруччо Валисского, сколь поучительную, столь и печальную, – проповедник сложил руки в знамение Аквилы, верующие повторили за ним. – Жил и трудился Петруччо на планете Валисс, где добывались многие полезные ископаемые для находящегося в той же системе мира-кузни Сцифис. Сам Петруччо был молод и слаб здоровьем, но всегда старался по мере сил помогать рабочим. Петруччо молился и поддерживал тех, кому это требовалось, выполнял всю посильную работу, которую ему поручали, и никогда не терял присутствия духа.

Ниро следил за каждым движением проповедника. Тот рассказывал историю, в которую сам безоговорочно верил. Для него это житие было одним из важнейших постулатов веры, и он старался донести важность своей проповеди до всех, кто пришёл к нему. Время от времени проповедник бросал на Кая взгляды, точно желал удостовериться, что тот его слушает.

– И когда Валисс подвергся нападению пиратов, Петруччо помогал защитникам родного мира. Но им не повезло. К тому времени, как мир-кузня прислал скитариев, пираты успели разграбить несколько шахт и забрать множество рабов. Среди этих рабов оказался и Петруччо, – проповедник позволил своему голосу утихнуть, чтобы верующие могли в тишине представить себе тот ужас и те муки, которым был подвергнут святой. – Даже в тяжелейших испытаниях Петруччо не утратил веры, не прерывал своих молитв и наставлял несчастных, попавших в плен вместе с ним. Там, будучи рабом, он смог вернуть к свету Императора множество заблудших душ тех, кого захватили прежде него и кто уже не ждал спасения.

Прихожане потрясённо молчали. Ниро был уверен, что эту историю многие слышат не в первый раз, но рассказывалась она так вдохновенно, так искренне, что не могла не тронуть их.

Пока в истории Петруччо нет ничего интересного.

– Пиратам не нравилось то, что делал Петруччо. Они запрещали ему проповедовать, когда же он нарушал запрет, жестоко избивали его, морили голодом, запирали в тесной комнате, где он не мог даже стоять прямо, на несколько дней без света и воды. Так повторялось снова и снова. Петруччо умолял остальных не заступаться за него, ибо не хотел, чтобы из-за него кто-то пострадал. Даже искалеченный, он продолжал говорить с людьми, говорить об Императоре, о надежде и испытаниях, – по щекам проповедника текли слёзы. Он не замечал их, только смаргивал чаще обычного. – Гнусным пиратам надоело терпеть самоволие своего раба, и однажды они вывели Петруччо перед толпой других рабов. Его поставили на колени и велели отречься от веры. Вместо того чтобы подчиниться, Петруччо сложил руки в знамение Аквилы и начал молиться. Он не останавливался, даже когда его начали избивать, сначала ногами, потом железными прутами. Поняв, что Петруччо не сломить, один из пиратов снёс его голову своим мечом. Говорят, что даже отсечённая, голова Петруччо продолжала произносить слова молитвы до тех пор, пока не закончила.

– Кто рассказал это? – молоденькая девушка подалась вперёд, её лицо было залито слезами, а голос дрожал. – Кто поведал его историю?

– Вскоре логово пиратов было уничтожено объединёнными войсками Адептус Механикус, Адепта Сороритас и полками Имперской Гвардии. После того мерзкого нападения мир-кузня Сцифис отправил запрос о помощи, и её предоставили, – благодушно улыбнулся проповедник. – Ибо каждый, кто просит о милости, получает то, что заслужил. А те пираты давно беспокоили секторального губернатора.

Механикус стало не хватать ресурсов, им нужны были рабочие руки.

Они решили вернуть их.

Вычислили базу пиратов по остаточному варп-возмущению и гравитационным аномалиям.

Вполне логично.

– Освобождённые рабы все как один рассказывали истории о Петруччо Валисском, – со счастливой улыбкой закончил проповедник. – Теперь он подле Императора Милостивого, утешает страждущих, помогает трудящимся, утишает их горести и печали. Его имя способно придать сил и усмирить боль, помочь в труде и укрепить дух.

Проповедь закончилась, верующие остались сидеть на местах, живо обсуждая услышанное. Кто-то задавал вопросы о Петруччо, кто-то делился впечатлениями. Слова проповедника вдохновили и впечатлили его паству, не оставив никого равнодушным. Кай вышел из комнаты при первой возможности. Отмахнувшись ещё от одного «Любимого чада», он направился к шлюзу с церковной палубы. Кающиеся опять попытались его остановить. Ниро обогнул распростёртых на полу людей, даже не взглянув на них.

Только бы никто не попался по дороге!

Лифты и магплатформы казались особенно медленными, бесконечная пульсация корабля раздражала, хотя должна была успокаивать. Ниро вошёл в свою каюту, запер и заблокировал дверь и только после этого медленно, напряжённо выдохнул. Достал из кармана рабочий планшет и включил его. Каю приходилось даже спать, положив его под подушку, и класть среди одежды, когда он принимал импульсный душ. Планшет всегда был при нём, Ниро ни на миг не оставлял его без присмотра. Слишком сильная на нём стояла защита. Слишком много там было информации, не говоря уже о кодах Псарни.

Первым делом Кай вывел на экран копии докладов Арбитрес о волнениях среди рабочих на плантациях. Он решил уточнить ещё раз, когда начались первые митинги и выступления. Небольшие беспорядки случались время от времени, но волна, поднятая человеком по имени Петруччо, имела вполне определённую дату начала. И дата эта отстояла от даты прибытия в систему «Совершенной ясности» всего на неделю. Ниро открыл папку с файлами, посвящёнными религиозным культам, собранным Зери на борту. Почти не задумываясь, он записал по памяти проповедь о Петруччо.

Небольшая разница во времени.

Как раз достаточно на подготовку и первичную обработку населения.

Связь есть и это прямая связь.

Интуиция подсказывала, что он не ошибся. Конечно, проповеди культа Императора Милостивого не совпадали с лозунгами повстанцев, но кое-что общее проскальзывало. С одной стороны, Император должен был воздать по заслугам всем, кто страдает при жизни. С другой – освобождение от угнетения и оков, непосильных нормативов и бесконечных запретов. И всё же, Петруччо помогал рабам, молился за них. И эти рабы были раньше шахтёрами, рабочими.

Существует ли вообще этот неуловимый лидер восстания?

Или это духовная фигура, святой покровитель?

Тот, кто направляет их всей своей жизнью, своим примером?

Тот, кто умер от рук рабовладельцев и угнетателей.

– Здесь тоже бунт против «угнетателей». Похоже, – Ниро положил планшет на стол и откинулся на спинку стула, прикрыл глаза.

На проповедь он в первый раз пришёл из любопытства. Проповедник – преподобный экклезиарх Феодосий – являлся личным духовником Амади Зери. Кстати, экклезиархом он тоже стал по её воле, до встречи с госпожой вольным торговцем Феодосий или, как его тогда звали, Якоб Рут был всего лишь простым бродячим проповедником на Императором забытой планете. За те три дня, что Кай провёл на «Совершенной ясности», Феодосий не покидал корабль, всё время проводил на церковной палубе и постоянно проповедовал всем желающим. Возможно, он спускался на Гардарику, но там, как личный духовник, обязан был всё время находиться при госпоже Зери.

Значит, рабочих на бунт подбивал не он.

Кто-то из его последователей?

Верующие, ученики?

У него есть ученики?

Никого подобного Ниро рядом с проповедником не замечал, но тот вполне мог послать ученика проповедовать на Гардарику. Чем тот и занимался. Кай потёр переносицу согнутым указательным пальцем. Хорошо, что не он. Эта мысль ему не понравилась. Милорд не раз и не два предупреждал, что предвзятость, личное отношение и эмоции могут негативно сказаться на результатах анализа. Разум должен оставаться чистым и острым, как клинок. Без симпатий и антипатий. Ниро сжал левую ладонь до боли в потревоженных нервах. Кулак он разжимал медленно, чувствуя, как смещаются отломки костей, как пробегают огненные искры под кожей.

Кто-то мог неверно понять учение.

Или верно?

Всегда ищи, кому выгодно.

Кому нужны волнения на Гардарике?

Учение Императора Милостивого было не о борьбе, а о вере и смирении, посильном вкладе и силе воли. Петруччо Валисский не призывал скинуть ярмо рабства, только молился и говорил о воздаянии после смерти.

Так почему его именем поднимают бунт?

Или учение – удобный инструмент?

Утешитель страждущих, тот, кто умер за рабочих и угнетённых.

Такой понравится простым людям, обливающимся потом на плантациях.

Всё это пока не давало ответа на главный вопрос – кто стоит за бунтами, как они связаны с Зери? Она могла использовать известное ей учение как основу пропаганды и послать подготовленных людей на плантации. Возможно, даже кого-то из прихожан Феодосия. А могла вообще не знать, что происходит. Кто-то из её экипажа мог действовать у неё за спиной. Ниро погладил костяшки левой руки, легко надавливая на каждую. Хотелось курить, но на корабле он не рисковал. Пачка лхо лежала в вещмешке на самом дне, он не доставал её с тех пор, как поднялся на борт.

Если это Зери, то зачем ей бунты?

Чтобы благородно спасти Кодака, приняв всех бунтующих на борт?

Вероятно.

Это уже крепкие рабочие, а не клерки из дворца.

Открыв глаза, Ниро выпрямился на стуле, создал новый документ на планшете и записал туда все свои размышления и вопросы. Постоянная фиксация помогала не только вспомнить и восстановить ход рассуждений позже, но и иначе взглянуть на свои же мысли, развить их, нарастить подробности. Все эти факты и идеи стоило обдумать ещё раз, изучить тщательно и обстоятельно. У него оставалось ещё несколько дней на то, чтобы найти доказательства любой из теорий.

Планшет лежал на столе, экран погас, экономя энергию. Цвай настроил его так, чтобы при долгом покое тот казался выключенным. Кай сидел неподвижно, глядя в стену прямо перед собой. Медленный вдох. Замереть. Медленный выдох. Замереть. Повторить. Разум постепенно очищался от вопросов, сомнений и рассуждений. Кай повторял дыхательные упражнения до тех пор, пока в голове не стало совсем пусто. Ледяная река унесла слова, оставив только образы и ощущения.

В коридорах холодно, слышится громкий, развязный смех. На стенах лёд, если коснуться, пальцы примёрзнут. Впереди открыта дверь, жёлтый свет падает из неё, пятная пол. И шаги за спиной. Металл об лёд. Только он больше не бежит. Бежать не логично.

Кай медленно, с усилием выдохнул, сморгнул видение и провёл рукой по лицу. На пальцах осталась влага от растаявшей изморози. Где-то на самом краю сознания всё ещё звучал смех. Волнами. Кай отгородился от него, заперев в ледяных подвалах Псарни.

Нерождённые нелогичны, в этом сама их суть.

Человек не может понять причину их поступков, предсказать поведение.

Они отличаются слишком сильно.

Их логика нечёткая, зыбкая, изменчивая.

Милорд учил его понимать, угадывать эту логику. В этом не было ничего невозможного, нужно было только научиться слышать, различать приметы, искать ответ, опираясь не столько на обычную логику, сколько на интуицию и инстинкты. Кай поднял руку, чтобы стереть с лица остатки влаги, моргнул, уголки его губ дрогнули. Ответ очевиден. Кай медленно опустил руку.

Ниро вышел из каюты и запер её. Ему предстояла бессонная ночь, но откладывать дальше он не видел смысла. Первым делом Кай зашёл в кафетерий, потом посетил несколько столовых на разных палубах. Он брал себе стаканчик рекафа, садился за дальний столик и слушал, пока пил: стук столовых приборов, разговоры, шаги. Потом Кай прошёл через две кают-компании, заглянул на обзорную площадку. Лютеции Корд там снова не оказалось, зато прогуливались несколько офицеров. Стук каблуков, разговоры, смех. Кай остановился рядом с санктумом навигатора и долго стоял, слушая его бормотание, отдающееся резонансом в варпе. Потом зашёл в санктум астропатов-хористов, постоял, вслушиваясь в их стройное пение, запоминая.

Гудение варп-двигателя ощущалось в вибрациях и пульсе корабля, но Кай спустился как можно ниже, подошёл так близко, как только сумел, прижал ладони к переборке, воспринимая песню корабля костями. На нижних палубах он провёл часа два, медленно прохаживаясь во тьме под внимательными, изучающими взглядами. В свете невесть как уцелевшего люмена он увидел невероятно худого, бледного мальчишку с чёрными без белков глазами и слишком крупной головой. Заметив чужака, ребёнок трижды хлопнул в ладоши и скрылся во тьме. Преследовать его Кай не стал, но ритм хлопков запомнил. Дальше, на три пролёта лестницы вниз, он услышал тоскливый вой и мерный перестук каких-то механизмов, потом – серию коротких вскриков. Вой не замолкал, вскрики повторялись, к ним добавилось бормотание, потом оно стихло. Кай прошёл дальше, к источнику звуков, и оказался у шлюза на орудийную палубу. И вой, и бормотание издавали сервиторы, вмонтированные в орудия.

Поднявшись к жилым палубам, Кай ещё около часа бродил по коридорам, слушая звуки корабля и команды. Ему остро не хватало сервочерепа, способного зафиксировать и позже воспроизвести всё, что он слышал и видел, но, за неимением оного, приходилось всё запоминать самому. Вернувшись в самом конце корабельной ночи в каюту, Кай сел за стол, несколько минут безмолвно глядел в стену, а потом достал планшет и разложил перед собой несколько чистых листов бумаги.

Записать ритм и мелодию словами было невозможно, поэтому он использовал нотную азбуку. Для каждого источника звука Кай выводил партитуру на отельном листе. Ритм он услышал не только в бормотании навигатора, пении хора астропатов и гуле двигателя, но даже в походке людей, звоне посуды и разговорах. Очень схожий ритм. Закончив, Кай разложил листы бумаги перед собой.

Все оставшиеся дни Ниро занимался тем, что пополнял и расширял свой запас нотных записей. Он продолжал ходить на церковную палубу, слушал проповеди – все без разбора, запоминал не только текст, но и то, с какой интонацией и в каком ритме произносили их проповедники. Вскоре стопка листов стала достаточно внушительной, прятать её каждый день под матрас было уже неудобно. Всё это требовало изучения и комплексного анализа, время на это Липпе выделил себе в последнюю ночь перед отлётом на Гардарику.

Листы с партитурами он разложил на несколько стопок, отдельно выделив три самые важные точки – астропатов, навигатора и варп-двигатель. Что бы там ни было, оно должно было проявиться ярче всего именно там. Кай перекладывал листы, сравнивал записи, соединял, разделял, стараясь представить, как это должно было звучать. Время от времени он начинал отстукивать ритм по краю столешницы. Чистая мелодия не получалась, постоянно чего-то не хватало, что-то было лишним. Через некоторое время Ниро удалось найти не только схожести, но и закономерности. Если сравнить звучание разговоров и стук каблуков в разных частях корабля, картина начинала вырисовывать. Во всём на корабле – во всех звуках и вибрациях – прослеживалась одна мелодия. Это был этюд из девяти нот, разделённый на части, словно зашифрованный в самой «Совершенной ясности», и чётче всего он звучал в трёх ключевых точках, как и предполагал Кай. Там разделение было минимальным, варп-двигатель и санктумы дополняли друг друга и резонировали, только услышать этот резонанс обычному человеку было невозможно.

Вычислив основной мотив, Ниро ещё раз пересмотрел свои записи. Все члены экипажа, даже те, кто обитал на нижних палубах, говорили и двигались в такт этой мелодии. Все механизмы, все звуки корабля воспроизводили какую-либо из частей этюда. Теперь, после нескольких ночей без сна и дней, проведённых в полной концентрации, Ниро хорошо слышал эту мелодию, даже не сосредотачиваясь. Она была буквально во всём. Это можно было бы счесть навязчивой идеей, галлюцинацией, но Кай знал, чем этюд является на самом деле.

Это не ересь и не измена.

Это гораздо хуже.

Амади Зери привела демона к дверям Псарни.

Ничем, кроме демона, это и быть не могло. Его присутствие и влияние могли объяснить все странности, происходившие на корабле. Этот ритм, эта мелодия были его нечестивой эманацией, проявлением его воли. Каждый, кто оказывался на «Совершенной ясности», рано или поздно попадал в общий ритм, во власть демона.

Кай сложил все листы в одну стопку и убрал в вещмешок, оставлять их на борту было опасно. Обыскивать его вряд ли будут, он ещё не принял решение, такая подозрительность могла бы его отпугнуть. Достав блокнот, Ниро задумался. Он хотел записать варианты, чем ещё, кроме следа демона, это могло быть, с учётом всех обстоятельств. Вариантов не нашлось. Даже странные вкусы вольного торговца, заставлявшего астропатов петь одну мелодию с навигатором, не могли заставить людей ходить и говорить в ритме девятинотного этюда. Да ещё и в ритме разных его частей на разных палубах.

Зери ошиблась, ей не стоило прилетать сюда.

У милорда хорошо натасканные псы.

Тренированные.

Злые.

Один не справился, второй взял след.

Теперь необходимо выследить и загнать дичь.

Проще было принять решение, чем его выполнить. Завтра утром Ниро предстояло вернуться на Гардарику и дать свой ответ Зери. Если он откажется, потеряет возможность снова подняться на борт и, возможно, его либо вежливо выгонят с планеты, либо просто потеряют.

Накачать наркотиками, подкинуть в какой-нибудь бордель.

В лучшем случае с компроматом, в худшем – с передозировкой.

Здесь это никого не удивит.

Возможно, Колвилл забеспокоится и передаст отчёт Пелленору. Но, пока милорд пришлёт кого-то, пока тот войдёт в курс дела, пока пройдёт тем же путём… Сможет ли он понять, где искать след, или поддастся власти этюда, как Вишкевич? Ниро усмехнулся. Потеряв двух агентов, зная, что как минимум один из них побывал на корабле, милорд не будет рисковать ещё одним, просто отправит отряд зачистки.

И ничего не найдёт.

На корабле демона нет.

Я бы почувствовал.

Не только запах горелой плоти, как напоминание и подсказку.

Нечто большее, такое не скрыть.

Демона в каюте не спрятать.

Я бы понял сразу, ещё на подлёте.

Демона ещё предстояло найти. И погибнуть было худшим из вариантов. С другой стороны, возвращаться на «Совершенную ясность» тоже было нельзя. Отсюда не получилось бы связаться с Псарней, а мелодия рано или поздно проникла бы в его мысли. Или его бы раскрыли. Бессмысленная жертва. Кай никак не мог позволить себе подобной иррациональности. И всё же, искать демона, находясь на борту, было опасно и глупо. Здесь было его царство, здесь он сразу заметит слежку. Кай не хотел вступать с демоном в открытую борьбу на его же территории.

Можно попросить отсрочку на то, чтобы закончить дела и формально завершить расследование.

Это позволит выиграть время и не привлечёт внимания.

Сколько мне нужно?

Хотя бы несколько дней.

А лучше неделю или две, чтобы милорд успел собрать отряд.

Ниро медленно выдохнул, отпуская напряжение, и взглянул на хроно. У него оставалось ещё два часа на сон прежде, чем придёт время возвращаться на Гардарику.

Утром у каюты его уже ждали, чтобы сопроводить к челноку. Два незнакомых младших офицера – снабжения и связи. Открыв дверь каюты, Липпе растянул губы в улыбке. Он старался сделать её как можно более естественной, получилось не слишком убедительно, но сопровождающие радостно улыбнулись в ответ и пожелали доброго утра. Их пожелания звучали слегка вразнобой и с особой интонацией. В особом ритме.

До посадочной палубы добирались более коротким маршрутом, чем тот, которым его вела Релия по прибытии. Ниро невольно вслушивался в дребезжание лифтов, скрип магплатформ. Теперь, когда он смог вычислить основную мелодию, зафиксировать каждую её часть, услышать её целиком не составляло труда. Кай молчал, внимательно наблюдая за своими провожатыми. Офицеры улыбались, но отвлекать новичка от мыслей не решались. Сообразив, что опять увлёкся, Ниро старательно изобразил довольную улыбку.

На посадочной палубе его уже ждал подготовленный челнок. В этот раз ему предстояло лететь одному, в пассажирский отсек опять поместили ящики и тюки, зафиксировав их ремнями. Все подготовительные процедуры были завершены, дожидались только его.

– Вот и закончилась неделя, – из тени челнока появилась фигура. Чем ближе Релия подходила, тем шире была её улыбка. В этот раз она выбрала полностью облегающий, переливающийся синий комбинезон с глубоким вырезом и широким поясом. – Надеюсь, вы увидели всё, что хотели.

– Да, – коротко ответил Ниро, растягивая губы в ответной улыбке.

Нужно было потратить эти два часа не на сон, а на отработку убедительной эмоциональной реакции!

– Рада это слышать, – Релия пожала плечами и лукаво подмигнула Ниро. – И всё же, на борту осталось ещё много такого, что вам следует увидеть и узнать.

– Не сомневаюсь, – улыбка получилась более искренней. Ниро не лгал, здесь у него ещё осталась незаконченная работа.

– Надеюсь, вы ещё поднимитесь на борт «Совершенной ясности», – Релия поправила волосы и наклонила голову к плечу. – Только уже в иной роли.

– Не сомневайтесь, так и будет, – Ниро опять не солгал, но вложил в свои слова совсем иное значение.

Глава 7. Тварь на пороге.

«Император милостив. Я – нет».

Ниро Липпе, прогностикар инквизитора Алигъери Пелленора, Первого из Равных.

Губернаторский дворец сиял в солнечных лучах, переливаясь яркими, насыщенными красками. Джет, выделенный госпожой Зери, приземлился у главного входа, там Ниро ждал один из её приближённых: высокий мужчина с лёгкой сединой и аугментированной левой рукой в тёмно-синем камзоле, расшитом серебром и зеленью. Кай уже видел его однажды, именно ему и ещё одной женщине из своей свиты Зери поручила вербовку. Или, возможно, сбор информации. Ниро до сих пор не знал, как выглядит мастер шёпотов госпожи вольного торговца.

– Рад вас снова приветствовать на Гардарике, – голос у мужчины оказался густым и тягучим, приятным на слух. Он слегка поклонился Липпе и повёл рукой, приглашая внутрь.

Почему такое отношение?

Что про меня выяснила Зери?

Что она мне уготовала, раз так стремится заманить к себе?

– Я хотел бы встретиться с госпожой Зери, если это возможно, – Кай предпочёл вести себя скромно. Сейчас ему необходимо было заставить окружение госпожи вольного торговца расслабиться и выпустить его из-под наблюдения хотя бы ненадолго.

– Разумеется, я провожу вас к ней. Не скрою, госпожа с нетерпением ждёт вашего ответа, – мужчина улыбнулся, Кай без труда уловил знакомое звучание в его голосе, даже смог выделить ту часть этюда, которую тот воспроизводил.

– Это большая честь для меня, – ответил на поклон Липпе.

Смогу ли я понять, жертва Зери или виновник?

Попала ли она под влияние или привела сюда нерождённого намеренно?

Я действительно хочу поговорить с ней.

Провожатый вёл Ниро тайными проходами и узкими коридорами, минуя анфилады комнат, расписанных цветами и птицами. Сложно было сказать, старается ли он скрыть их присутствие во дворце или же просто сокращает путь. В это время суток многие местные обитатели ещё спали, работали только слуги и чиновники всех рангов. Другими словами, все те, кто здесь действительно работал. Воздух был свеж, в нём пока не чувствовались тяжёлые ароматы духов и ненавязчивые – вин и деликатесов. Пахло только цветами.

Вскоре они вышли к покрытому золотой филигранью лифту. Присмотревшись, Кай заметил фарфоровые вставки с тончайшей росписью. Тема была всё та же – пастораль, плоды земли, цветы и птицы. Лифт ехал плавно и бесшумно, в первый миг это даже насторожило Липпе, а потом показалось добрым знаком. Во дворце этюд ещё не звучал нигде, кроме свиты Зери. Гудение механизмов было просто гудением механизмов, без всякого скрытого смысла.

Створки лифта открылись в небольшой холл, из которого вели три двери. Провожатый выбрал левую, за которой находился длинный коридор. Кай старался не смотреть по сторонам, сосредоточившись на своей походке. Он должен был двигаться в такт одной из частей этюда, Кай выбрал основную мелодию, на ней проще было сосредоточиться.

Они вошли в дверь в самом конце коридора. Комната за ней больше походила на кабинет, хотя и была заставлена столиками с закусками и напитками и статуями грациозных юношей и девушек. На полочках разместились книги и всевозможные безделушки, среди которых Кай не обнаружил ничего запретного. Вдоль одной стены стоял длинный диван с подушками, часть второй занимал камин, в котором едва тлел огонь. Судя по густому терпкому аромату, к углям были примешаны ароматические травы.

Амади Зери сидела в глубоком кресле напротив камина с книгой в руках. На обложке не было ни автора, ни названия, так что понять, что она читает, Ниро не смог. Едва он вошёл, госпожа вольный торговец грациозно поднялась и отложила книгу. На Зери было серебристое, облегающее платье с широким подолом, при каждом движении оно словно перетекало по коже. Колье из гардарикского жемчуга прикрывало обнажённую глубоким декольте грудь. В каждом её движении Кай читал основную мелодию этюда. А ещё он понял, что Амади Зери сплетала эту мелодию, а не следовала за ней.

– Рада вас снова видеть, вериспексор Липпе, – Амади намеренно использовала его должность, словно давая ему возможность возразить. Она подошла почти вплотную, так что Ниро мог чувствовать аромат её духов – пряный, обволакивающий, терпкий. – Вы провели на моём корабле неделю, как мы и договаривались. Понравилась ли вам «Совершенная ясность»?

– Понравилась, госпожа, – Ниро старательно подстраивал звучание своего голоса под ритм основной мелодии этюда. По довольной улыбке на лице Зери, он понял, что у него получилось убедить её. – Я благодарен вам за возможность выбора, за то, что вы обратили на меня своё внимание и были так бесконечно добры ко мне.

Я смог найти подтверждение опасениям милорда.

Конечно, я рад.

И благодарен за то, что не пришлось самому искать способы подняться на корабль.

– Вы приняли решение? – так спрашивают, когда уже знают ответ.

– Разумеется, – с лёгким, точно выверенным поклоном ответил Липпе. Он двигался в том же ритме, в каком и говорил, а ещё проявлял покорность, подобающую подчинённому, а не просто вежливому незнакомцу. Каждый миг этой встречи Кай продумывал на борту челнока, пока спускался на планету. Одной ошибки было достаточно, чтобы выдать себя. – Однако, к сожалению, мне потребуется время, чтобы закончить дела на поверхности, завершить расследование и подать в отставку. После чего я со спокойным сердцем смогу вернуться на ваш корабль. Поверьте, он произвёл на меня неизгладимое впечатление, и я жажду вернуться.

– Понимаю, – кивнула Зери, теперь она улыбалась властно, глядела на Липпе, как на члена своей свиты.

– И дела эти я должен завершить как вериспексор, – Ниро картинно поморщился, хотя мышцы лица сводило от неестественности.

И не только как вериспексор.

Но пока должен оставаться под прикрытием.

– Понимаю, – повторила Зери. На Ниро она смотрела с интересом и весьма благосклонно. – Я не спешу. У вас есть столько времени, сколько потребуется. Закончите дела, освободитесь от пут обязанностей и предопределённостей и возвращайтесь ко мне. Я буду ждать вас.

– Вернусь, – Ниро попытался улыбнуться в ответ. Получилось достаточно правдоподобно, ведь говорил он искренне. – Всенепременно.

Обратно он шёл уже один, сопровождающий остался со своей госпожой. Коридоры, лифты – их Липпе едва замечал. Хотелось курить, спать и крепкого рекафа.

Справился.

На этом этапе всё прошло хорошо.

Она ждала покорности, так что не присматривалась.

Она ждала ритма и увидела его.

Теперь думай, что делать дальше.

Зайти к Колвиллу?

Подождёт.

В первую очередь ему необходимо было вернуться в казармы. Последние дни на корабле он проводил практически без сна в бесконечных поисках и сравнениях звучаний. Да и те часы, которые Кай выделял себе для отдыха, были наполнены борьбой с проникающей в подсознание мелодией. Приходилось следить за дыханием и сердцебиением, потоком мыслей и образов. И теперь, перед важным и сложным этапом расследования, необходимо было выспаться.

Пару часов я могу себе позволить.

Ниро вышел из дворца через привычную уже боковую дверь. Мобиль Арбитрес всё ещё стоял на стоянке там, где он оставил его до того, как поднялся на борт «Совершенной ясности». На крыше даже не было пыли, точно его протёрли пару часов назад. Дорога до участка Арбитрес ничем особенным не запомнилась. Липпе сделал несколько кругов, поднялся на автостраду, потом спустился, остановился у обочины, выждал пару минут.

Хвоста нет.

Надо будет попросить Фосия проверить мобиль.

Кто-то из свиты Зери вполне мог оставить следящее устройство. Впрочем, причин для подозрений у них не было. Я надеюсь. Да и вряд ли очередной новобранец был настолько важен, чтобы ради него прилагать так много усилий. Обычным новобранцам не дают полную свободу перемещений по кораблю. Коротко выдохнув, Ниро прочитал литанию бесконечного движения и нажал руну зажигания.

Дальше до участка он ехал прямо, не сворачивая и не останавливаясь. Его пропуск ещё действовал, хотя Шеппард должен был уже быть в курсе того, где столичный вериспексор пропадал целую неделю. Кай мог и не вернуться за вещами. Мобиль проскользил по скалобетону и въехал в гараж. Ниро вышел и сразу заметил двух спорящих рядом с «Носорогом» технопровидцев.

– Фосий, – Кай подошёл и остановился рядом с бронетранспортёром. Фосий резко развернулся, едва не сшибив его механодендритами. Одна из серворук пронеслась в считанных миллиметрах от лица рефлекторно отклонившегося назад Липпе. Дарий же посмотрел на Ниро со смесью удивления и недоверия. Он явно знал о том, откуда тот вернулся, возможно, сам добывал информацию для Шеппарда. – Ты не мог бы посмотреть мобиль?

– Запрос получен, требуются уточняющие данные, – Фосий наклонил голову вперёд, нависая над Липпе. Благодаря многочисленным модификациям тела и механическим крабьим ногам он был выше собеседника. – Степень повреждений?

– Скорее износа, – Кай сцепил руки за спиной и откинул голову назад, чтобы смотреть прямо в лицо старшему технопровидцу. – Мобиль неделю простоял на стоянке. Требуется проверка на возможные повреждения или несанкционированные модификации. Мобиль пребывает в рабочем состоянии, при использовании каких-либо трудностей не выявлено, однако я хочу быть уверен. Требуется общая диагностика состояния.

– Запрос сроков? – Фосий удовлетворённо качнул механодендритами. Вериспексор Липпе всегда ставил чёткую задачу и обозначал условия. Старшему технопровидцу это нравилось.

– Два часа с погрешностью в полчаса, – на миг задумался Кай. Два часа на сон и ещё некоторое время на планирование и сборы. Фосий не закончит раньше, скорее потратит временную погрешность на дополнительную углубленную диагностику. – После чего мобиль мне потребуется. Вероятно.

– Принято, – Фосий не без сожаления отошёл от «Носорога». Дарий не позволял разобрать бронетранспортёр для углубленной диагностики, ссылаясь на бюрократические нюансы, которые старшему технопровидцу были совершенно неинтересны. – Приступаю.

– Выражаю благодарность, – не слишком дружелюбно заявил Дарий, когда Фосий отошёл к мобилю. – «Носорог» числится среди имущества участка, согласно уставу его необходимо постоянно держать в боевой готовности, а предлагаемая полная разборка выведет его из строя на длительное время.

– Вероятно, логичным будет запрос на углубленную диагностику с разборкой, отправленный судьёй Шеппардом в Крепость-Участок Вивиан-Прайм, – кивнул Ниро. Фосий и не собирался снижать напор своей инициативности.

– Мобиль вам нужен для окончательного отбытия? – Дарий спросил слишком резко, едва сдерживая неподобающие для слуги Омниссии эмоции.

– Предположение преждевременно, – Липпе качнулся с носков на пятки. Сперва ему нужно было найти демона, потом уже вызывать отряд штурмовиков. Его работа здесь не была закончена.

– Вероятно, не слишком, – всё так же недовольно, но чуть менее агрессивно ответил Дарий. – Считаю это нерациональным.

– Расследование завершено, мне остались формальности и уточнения, – Ниро заметил, что прислушивается к словам Дария, пытаясь уловить в его голосе знакомую мелодию.

Дарий не ответил, только как-то напряжённо кивнул. Оставив мобиль на попечение Фосия, Ниро направился в казарму. В его комнате всё осталось так, как было, когда он отправлялся на «Совершенную ясность». Судя по слою пыли, сюда за прошедшую неделю никто не заходил. Липпе положил вещмешок на кровать, достал из-за иконы карты Таро, переложил их во внутренний карман кителя и осмотрелся. У него было всего два часа – больше на отдых он потратить не мог. В комнате царила тишина, впервые за долгое время Кай мог побыть наедине со своими мыслями.

Скинув верхнюю одежду и сапоги, он встал по центру комнаты и сложил руки в знамение Аквилы. Икона висела всё так же неудобно, и он решил ограничиться умозрительным образом. В голове было пусто, привычные слова молитв будто исчезли. В первую секунду Кай испугался, решив, что это последствие воздействия нерождённого. Но быстро успокоился. Все прежние молитвы не подходили.

Император Милостивый, позволь мне, псу Твоему, загрызть для тебя нечестивую тварь, что таится у порога и жаждет поглотить стадо Твоё.

Император Милостивый, позволь мне очистить сады и пашни Твои от скверны.

Император Милостивый, прими службу мою.

Слова родились из тишины и внутреннего покоя и наполнили собой разум, вытеснив сомнения. Они были настолько правильными и уместными, что никаких иных больше не требовалось. Ниро открыл глаза и уставился в стену.

Раньше я всегда просил о даровании пути.

Теперь же прошу спустить меня с поводка.

Я… нашёл путь?

Руки бессильно повисли вдоль тела. Кай поднял голову, губы медленно растянулись в сухой, холодной улыбке.

Проспал Ниро ровно два часа, после чего принял импульсный душ и переоделся в чистое бельё. В одежде, которую он носил на борту «Совершенной ясности», было неуютно. Приведя себя в порядок, он уселся за стол, положил перед собой планшет и задумался. Первым порывом было доложить обо всём милорду. Следы демона он обнаружил, кроме того, обещал выйти на связь, как только вернётся на поверхность.

Но демон неизвестен.

Я его не вычислил.

Псарня подождёт ещё немного.

Ниро прикрыл глаза, перед внутренним взором развернулся ворох карточек, похожих на имперские Таро. Они танцевали, то слеплялись в одну кучу, то распадались вихрем. Ускользали, не давая поймать себя. Кай и не пытался, позволяя мыслям оформиться. Ему необходимо было вычислить демона.

На борту корабля нельзя.

Быстрее демон вычислит тебя.

Это он уже обдумывал. Из вороха выскользнула одна карта с изображением корабля вольного торговца и легла перед ним.

Во дворце нельзя.

Там Зери со свитой, в которой несколько псайкеров.

Неизвестно, поддался ли губернатор.

Карточка с изображением дворца заняла своё место. Оба рисунка сверкали золотом и манили, но приближаться к ним было опасно. Ниро наблюдал за карточным вихрем, думая, какую вытянуть следующей.

В городе тоже нельзя.

Там точно есть агенты Зери и последователи Петруччо.

Вычислят быстро.

Карточка с утопающим в зелени сверкающим городом вылетела из вихря. Почти сразу за ней к Каю приблизилась ещё одна.

Участок.

Здесь за мной тоже могут наблюдать.

Любое сильное пси-воздействие – и меня вычислят.

Заподозрят.

Золотой символ Арбитрес на чёрном фоне – такой была четвёртая карточка. Участок располагался слишком близко к городу, да и логично было для Зери держать его под наблюдением.

Нужно место, расположенное достаточно далеко от Медины.

Уединённое, просматриваемое.

Кай открыл глаза и медленно выдохнул. На столе и кромке планшета остались тонкие следы изморози. Пару мгновений он потратил на размышления о том, стоит ли использовать реальные Таро для гадания. Острой необходимости в этом не было, а риск раскрытия всё ещё был велик. Ниро встал, оделся в форму вериспексора, застегнув все пуговицы под самое горло, положил планшет в карман и вышел из комнаты.

Через несколько минут он уже стоял перед столом Шеппарда, сцепив руки за спиной и слегка наклонившись вперёд. Судья обильно потел под его немигающим, внимательным взглядом.

– Мне нужен транспорт, небольшой, способный летать над поверхностью воды, – ровным голосом сообщил Ниро. – Мне необходимо посетить один из атоллов. Я могу взять мобиль, но это может вызвать некоторые неудобства.

– Понимаю, места у нас действительно красивые, живописные, – умиротворённо кивнул Квентин. Его лицо расслабилось, губы растянулись в сочувственной улыбке. – Тёплое море, прекрасные виды. Атоллы идеально подходят для отдыха, свиданий и рыбалки. Некоторые весьма уединённые, другие расположены группой, между ними даже перекинуты мостки.

– Мне нужен атолл, на котором меня никто не побеспокоит, – Кай медленно выпрямился. Поведение Шепарда его раздражало, как и рекламное многословие. Тем не менее, транспорт ему был нужен сейчас, как и координаты подходящего места. – Как можно более удалённый. И, желательно, правильной формы.

Улыбка на лице судьи погасла, взгляд стал более недоверчивым. Однако долго он раздумывать не стал – мало ли какие у столичных вериспексоров могут быть причуды? Если кому-то нравилось отдыхать на атоллах исключительно правильной формы – это было его личное дело. Как и то, как и с кем он там собирался уединяться. Квентин с сочувствием отнёсся к просьбе показать самый удалённый атолл. В конце концов, столичному вериспексору необходимо было блюсти репутацию.

– Что ж, думаю, могу вам пару посоветовать. Вот эти два расположены на отдалении и от остальных, и от берега, но не слишком далеко. Туда редко кто долетает, особенно днём в такую жару, – Шеппард достал из ящика стола планшет в ярком чехле, пробежался пальцами по рунам и протянул Ниро. На экране красовалась фотография атолла, сделанная в высоты: вытянутый эллипс со звездообразной лагуной в центре. На второй фотографии было два почти идеальных круга, вписанных друг в друга.

– Пойдёт, – Ниро достал свой планшет, открыл новый файл и переписал координаты обоих островов.

– Отлично. Думаю, у нас оставался аэрокар или даже два, если шестерёнки их ещё не разобрали, – вздохнул Квентин. Дарий и Фосий никак не могли поладить или, вернее, поделить власть и имущество участка. И потому стремились разобрать на запчасти всё, что ещё оставалось не продиагностированным и не починенным.

Квентин поднялся из-за стола, решив проводить сдавшегося перед полным удовольствий и соблазнов миром вериспексора к прогулочному аэрокару лично. Жара уже вступила в свои права, но прогуляться всё равно было полезно.

До вспомогательной техники технопровидцы ещё не добрались. В отдельном гараже стояли лёгкие мобили без опознавательных знаков Арбитрес, пара аэрокаров и ещё несколько единиц по мелочи. Их использовали как для личных целей, так и тогда, когда лучше было не привлекать внимание. Не всем отдыхающим нравилось, когда их покой нарушался грохотом «Носорога» или колонной мобилей с символикой Арбитрес.

Нужный аэрокар отыскался прямо по центру гаража. Он был выкрашен в приятный голубовато-зелёный цвет, металлические же детали покрывала серебристая краска. Обтекаемые формы делали его похожим на юркую рыбку снитту, считавшуюся местным деликатесом.

– Карточка активации лежит на приборной панели, – добродушно улыбнулся Шеппард. Всё-таки вериспексор Липпе оказался не настолько правильным, каким старался выглядеть. Хотя мысль о том, чтобы отправиться на атолл в полной, застёгнутой под подбородок форме всё равно казалась Квентину странной. Но у каждого были свои вкусы, вмешиваться или спрашивать он не собирался. Если ему так нравится… – Можете отправляться, когда заблагорассудится.

– Думаю, сейчас самое подходящее время, – холодно ответил Ниро, подходя к аэрокару. Он и так едва сдержался, чтобы не поторопить судью.

– Тогда лёгкой дороги и приятного отдыха! – напутствовал Шеппард с некоторым облегчением. После возращения с «Совершенной ясности» столичный вериспексор стал нервировать его ещё больше. В том числе и тем, что ничуть не изменился за неделю на борту корабля вольного торговца.

Ниро кивнул и подошёл к аэрокару. Отдыха в ближайшее время точно не предвиделось. Забравшись внутрь, он включил планшет, ввёл в бортовой когитатор координаты первого острова и вставил в прорезь, украшенную причудливыми рыбками, карточку активации. Машинный дух отозвался быстро и охотно, он явно засиделся в тёмном гараже.

Откуда у участка этот аэрокар?

Конфискат?

Подарок?

Чей-то личный?

Нажав на нужные руны активации и дождавшись, пока машинный дух проложит оптимальный маршрут до острова, Ниро плавно развернул аэрокар и направил его к выходу из гаража. Сверившись с картой, он перестроил маршрут: к атоллу Кай предпочёл лететь вдоль безлюдного каменистого пляжа – крюк небольшой, зато не придётся огибать территорию отеля с бассейнами и прогулочную зону. Машинный дух принял изменения и быстро внёс коррективы в расчётное время прибытия и километраж.

Аэрокар летел бесшумно и легко, вибрация антигравов почти не чувствовалась. Машинный дух чутко реагировал на малейшие прикосновения к ручкам управления. Ниро сначала летел по трассе к городу, потом свернул на обходную дорогу, ведущую сразу к побережью. Всего через полчаса он увидел океан. Ярко-голубая вода сверкала в лучах солнца, у самой кромки можно было разглядеть разноцветную полосу из всевозможных палаток и пляжных зонтов.

Сверившись с проложенным маршрутом, Ниро свернул вправо, чтобы обогнуть зону отдыха с мелким белым песком и бесконечным праздником на пляже. Вскоре дорога закончилась, аэрокар начало слегка потряхивать над крупной галькой. Разноцветные палатки остались позади, но здесь ещё можно было встретить отдыхающих. Потом пришлось обогнуть нагромождение высоких чёрных камней, на самой верхушке которых сидел мужчина с рыболовными снастями. Он явно был из тех, для кого отдых на Гардарике являлся заслуженной наградой – бледное, оплывшее с возрастом тело покрывали шрамы, а левая нога ниже колена была заменена аугментикой. Всё это Кай успел заметить, пока рыболова от него не загородил выступ скальной породы.

На этом участке аэрокар двигался медленно, вибрируя и покачиваясь на особенно крупных камнях. Людей здесь уже не было, идти сюда пешком было сложно, а транспорт с трудом справлялся с неровной местностью. Кай с безразличием игнорировал и тряску, и всё усиливающуюся вибрацию, особенно сильно ощущаемую спиной.

Наконец он миновал каменный пляж, аэрокар плавно заскользил над водой. Машинный дух, заметно уставший от тряски, рванул вперёд, показывая, на какую скорость способен. До первого атолла Кай добрался раньше, чем рассчитывал. Тот оказался несколько более продолговатым, чем на пикте, и не такой правильной формы. Лагуна в его центре имела неровное дно и просматривалась на всю глубину. Прозрачная, голубоватая вода, словно зеркало, отображала зависший аэрокар. Сделав полный круг над атоллом, Ниро направился к следующему.

Второй атолл был почти идеальной круглой формы с такой же круглой лагуной в центре. Каменная гряда окружала достаточно широкий пляж, сквозь прозрачную воду были видны естественные каменные ступеньки, опускавшиеся метра на четыре в глубину и покрытые кораллами. Липпе провёл аэрокар через узкий пролив и приземлил на плоском каменном выступе. Прочитав короткую умиротворяющую литанию для машинного духа, он открыл дверь и вышел наружу под палящее солнце.

Вокруг аэрокара оставалась узкая полоска камня, дальше шёл мелкий золотистый песок. Лазурная вода блестела в ярком дневном свете и казалась покрытой крошечными огоньками. На самом стыке камня и песка теснились низкорослые кустарники с мелкими, пряно пахнущими цветами бело-сиреневого цвета. Водорослей почти не было, но у воды можно было найти костяные треугольники местных беспозвоночных. Кай замер, прислушиваясь к месту. Оно звучало мягко и умиротворяюще, совсем ненавязчиво и тихо. Идеально подходило для медитации и концентрации. Лагуна в центре могла послужить и в качестве дополнительной защиты, и для большей фокусировки.

Каменный круг, образовывавший атолл, был достаточно удобным, вместо острых скал – ступенчатый подъём с большим количеством плоских площадок в полметра шириной. Карабкаться по ним было легко, места для работы хватало. Кай обвёл взглядом атолл, отмечая мысленно его центр посреди лагуны и рисуя круг по скалам. Пролив несколько выбивался, но был достаточно узким, чтобы это не создавало проблему. Закончив с вычислениями, Ниро направился к ближайшему удобному подъёму.

Узкая полоска ровного камня нашлась как раз в том месте, где он и ожидал. Ниро достал из кармана упаковку мела, взятого ещё из Псарни. В ней в двух отделениях лежали мелки двух разных цветов – белого и красного. По отдельности они не имели никакого пси-фона, но соединённые в один символ производили нужный резонанс. Это была внутренняя разработка специалистов Псарни, доверяли такие мелки немногим. Кай вытащил столбик белого мела и начертил часть опорной руны, закончил он её уже красным и сразу почувствовал отклик, пока слабый. Закончив с первой точкой, он направился по скалам ко второй.

Обойти пришлось весь атолл по краю, чётко придерживаясь ровного круга. Иногда попадались удобные места для начертания рун, иногда приходилось рисовать на крошечных, очищенных от почвы и травы участках, стоя на одной ноге. Закончив, Кай вернулся к аэрокару, убрал остатки мелков в коробку и саму коробку – в карман. Пусть это и было расточительно, сейчас речь шла не о выявлении еретического культа, а об охоте на укоренившегося в материуме и активно действующего демона. В этом случае любые издержки считались оправданными.

Отряхнув руки, Ниро подошёл к кромке воды и опустился на колени. Закрыв глаза и расслабив плечи, он выровнял дыхание, замедлил сердцебиение и позволил разуму охватить остров целиком. Перед внутренним взором алели опорные руны, пока не связанные и нестабильные. Несколько ударов сердца Кай просто созерцал, а потом сконцентрировал разум на будущем рисунке и начал выплетать печать с опорными рунами в ключевых местах. Она должна была скрыть его и его действия от взора демона и его слуг, что могут попытаться найти его с помощью псайкерских сил. Формулы, отточенные до автоматизма, легко всплывали в памяти, знаки ложились в общую схему, сплетаясь и перестраиваясь. Каю всегда нравилось создавать печати, формировать их в голове и проецировать на руны или артефакты. Чёткая логичность построений, ровные линии и схемы привлекали своей последовательностью и строгостью. Чем-то они походили на электрические схемы, только течь по ним предстояло не току, а мистической варп-энергии.

Печать зависла над островом перед его мысленным взором. Кай проверил её прочность, потянул за линии, прошёлся по ним взглядом, надавливая и ощупывая знаки. Печать прогибалась, но не поддавалась. Медленно выдохнув, Ниро ощутил, что воздух стал заметно холоднее. Тела он почти не чувствовал, полностью сосредоточившись на печати. Убедившись в её прочности, Кай опустил её на остров, закрепил на вспыхнувших опорных символах. Линии, вычерченные его сознанием, задрожали с ледяным звоном, печать отозвалась натужной скрипичной трелью. Чётко выверенная симфония безопасности и сокрытия, полог тайны, сотканный из строгих ритмов и плавных вальсовых тем. И лёд на скалах.

Кай открыл глаза, внешне ничего не изменилось: вода всё ещё была прозрачной, солнце ярко светило, искрясь на поверхности лагуны, скалы вокруг всё ещё чернели, лишь трава рядом с начертанными знаками пожелтела да с кустов осыпались цветы. Однако теперь Ниро ощущал тяжесть печати, лежащей на острове. На материальном плане это отражалось в удивительной тишине – даже плеск волн казался приглушённым, а ветер совсем утих.

Медленно поднявшись с колен, Кай отряхнул штаны и вернулся к аэрокару. Оставлять одежду на песке не хотелось, здесь он был мелким и оттого липким. Первыми Ниро снял перчатки, за ними на сиденье последовала форма вериспексора. Вскоре на Кае не осталось ничего, кроме нижнего белья.

Что ещё я могу подготовить заранее?

Сколько времени потребуется?

Я могу задержать дыхание максимум на шесть минут.

Для пустотника – норма.

Но хватит ли мне?

Нерождённый хорошо спрятан.

Может не хватить.

Поиск прервать будет нельзя, повторить – не эффективно, сил будет меньше.

Необходимо управиться за один подход.

Стягивая последнюю деталь одежды, Ниро прокручивал в голове всё, что требовалось сделать для успешного проведения ритуала. Самой большой проблемой всё ещё оставалось время, но искать более подходящее и более безопасное место можно было долго. Липпе подумал, что стоило заглянуть к Колвиллу и оставить ему записку, но эта мысль не успела укорениться в его голове. Всё равно менять что-то сейчас было уже поздно. Печать стояла, он сам был готов, насколько это возможно.

Песок лип к голым ступням, пока Ниро шёл к кромке воды. На краю лагуны он остановился, вытянул руки вдоль тела и медленно полностью выдохнул, потом глубоко вдохнул, до самого упора, чтобы очистить и расправить лёгкие. Повторил три раза. Смотреть на воду было больно, Ниро прикрыл глаза, но солнце всё равно отпечаталось на веках разноцветными кругами. Нагретый воздух касался холодной обнажённой кожи, но не мог её согреть.

Вода тоже оказалась тёплой, почти горячей. В любых других условиях купание в ней должно было быть приятным. Прекрасный проводник. Ниро шёл к центру лагуны медленно, ощупывая ступнями камни. Место, которое он обозначил как центр схемы, находилось чётко впереди на достаточной глубине. Спешить сейчас не имело смысла. Когда вода достигла середины груди, Кай остановился и открыл глаза. Он начал дышать глубоко и часто, стараясь накопить как можно больше воздуха в лёгких. После пяти повторений на вдохе шагнул вперёд, погружаясь под воду сразу с головой. Там, внизу, как он успел разглядеть сквозь толщу воды, росли кораллы. За них Кай и уцепился ногами, чтобы не всплыть. Пальцы стиснули жетоны, покрытые корочкой льда. Ниро давно уже мог обходиться без пси-фокуса, но сейчас скорость имела принципиальное значение.

Вода оказалась слишком тёплой, прозрачной, звенящей серебристо-острыми скрипками и протяжно-телесными валторнами. Множество трелей, стаккато и мазурок отозвалось из глубины, приглушённых, незначимых. Примитивные сознания, слишком звучные для простых рыб. Кай решительно отгородился от мешающих мелодий, потянулся к серебряной ледяной нити, звенящей от соприкосновения с холодным, гулким железом. Из этой нити он плёл образ. Первые штрихи, крупные – очертания, корпус. Тоньше – больше льда, меньше металла – палубы, переходы. Почти чистый, морозно-гулкий металл – нижние палубы, орудийные порты. Кай торопливо, но чётко рисовал образ «Совершенной ясности», сплетая его в своём сознании, копируя то, что ощутил там, на орбите. Модель, связанная с оригиналом. Кукла, сотканная из звуков и воспоминаний.

Словно через призму, Кай потянулся к кораблю через сотканный образ. Холодно. Сияющий, звучащий единой мелодией, радостным, пламенным этюдом, разделённым и сплетённым вновь. Давление в груди. Кай потянулся, ища следы, ноты нерождённого в стройном звучании. Хор восторженного вальса – каюты сенешалей. Фуги довольства и барабанная дробь радости – высшее офицерство. Не то. Кай остановился на миг, позволил всему полному, объёмному звучанию заполнить сотканный образ и нырнул в него, отыскивая нужное. Тонкие золотистые нити удалось найти далеко не сразу. Они тянулись по всему кораблю, прошивали его, связывали его обитателей в единое полотно, причудливое и структурированное.

Не только этюд, но и картина.

Где источник?

Кай потянул за одну нить, проследовал до пересечения со следующей, потом двинулся дальше. Боль в груди пока можно терпеть. Страх – подавить. Нити переплетались, начинаясь и заканчиваясь в других таких же нитях. Следы демона на корабле обнаружить удалось, самого демона – нет. Кай снова отдалил от себя образ корабля, пытаясь найти хоть какой-то узел, сплетение нитей. Тело содрогается, сердце бьётся, хочется вздохнуть. Сколько уже? Нити тянулись и тянулись, оплетая корабль. И нигде не собирались во что-то большее. Демона на корабле не было. Провал? Я ошибся? Почему так сильно болит в груди? Сосредоточься! Кай прислушался к собственному, заполошно, отчаянно бьющемуся сердцу. Время утекало слишком быстро. Нестерпимо хотелось вдохнуть, изголодавшийся по кислороду мозг отказывался работать в полную силу.

Нельзя забывать про музыку.

Она важна.

Нити – следы, но они не важны.

Выпустить золотые нити было сложно. Сознание отчаянно цеплялось, словно они могли вывести его на поверхность, к воздуху и жизни. Кай заставил себя погрузиться глубже, нащупать снова этюд. Лёгкие горят. Двигаться. Нельзя. Мелодия была окрашена в сиреневые и золотые цвета, текла мёдом по переборкам и телам экипажа. Панику. Подавить. Не шевелись. Сама тянулась нитью. Дальше. Дальше. К варп-двигателю. Кай позволил нотам сплестись вокруг его внутреннего взора, увлечь его дальше. Крошечная трещинка в обшивке, незаметная человеческому взгляду. Музыка текла сквозь неё дальше, в Имматериум. Мысли путаются. Нельзя! Дышать! Нет. Рано. Рано! Кай сосредоточился на звучании, последовал за мелодией, проследил, как она, распадаясь на ноты, оплетает техножрецов. Слуги Омниссии, отрёкшиеся от своего Бога, смазывали маслами прореху, которую должны были залатать, счищали малейшие следы грязи с поверхности обшивки.

Ноты переплетались со следами, сливаясь в одно целое. Картина, которую Кай смог рассмотреть прежде, сама была только частью общего рисунка. Тот оплетал варп-двигатель, весь корабль и тянулся в пустоту, к планете. Сердце. Так сильно стучит. Подавить. Панику. Не шевелиться! Рано. К дворцу, к плантациям, там распадался на отдельные перекрученные нити. Разум Кая отдалился, рассматривая расходящиеся фракталы этюда, дрожащие от переполнявшей их экстатической энергии. Рано. Боль почти не ощущается. Только горло свело судорогой. Тело. Тоже. Кай приблизился, стараясь рассмотреть рисунок, повторявшийся снова и снова, порождающий сам себя. Ещё ближе, если прикоснуться, можно понять, осознать цель, разобраться во всём до конца. Холодно. И дышать… нечем. Судорожно… и вниз. Темнеет. Всё… Ниро потянулся, поднял безумно тяжёлую руку, сжав жетоны, ледяные до острой, нестерпимой боли. Глаза распахнулись сами, рефлекторно. Вместе со зрением вернулась и боль, лёгкие горели, тело отчаянно дёргалось. Ниро торопливо, с трудом заставляя себя сохранять волю и двигаться осознанно, высвободил ногу из коралла. Иррациональная паника билась внутри, грудь будто сдавило возросшей в разы гравитацией.

Двух гребков – резких, судорожных, отнявших последние силы – хватило, чтобы оказаться на поверхности. Воздух, такой желанный и необходимый, всё никак не желал наполнять лёгкие. Даже поднявшись на поверхность, Ниро задыхался. По каменным ступеням к берегу он уже полз, цепляясь за всё, что попадалось под руку, и отчаянно, до рвоты кашляя, пытаясь избавиться от воды. На прогретом солнцем песке Кай скорчился, даже не пытаясь унять судороги. Вода выливалась из открытого рта вместе с розовой пеной.

Когда тело перестало содрогаться, а лёгкие, всё ещё горящие и измученные, наконец начали нормально качать кислород, Кай свернулся в клубок, прижав руки к груди. Его била крупная дрожь, конечности не слушались, в голове мелькали смутные, пугающие и дикие образы, складывающиеся в знакомые уже фракталы. Постепенно рисунок стал более чётким, а в ушах, вместе с шумом крови, зазвучал демонический этюд. Ниро встал на четвереньки, кое-как удерживая тело навесу. Его вырвало водой и фракталами, вдохнуть глубоко не получалось, этюд грохотал в голове с такой силой, что, казалось, ещё немного, и лопнут сосуды мозга. Мыслей не было никаких, только жжение в груди, резь в желудке и грохочущая внутри черепа музыка.

В следующий раз стошнило ещё и кровью, болели глаза и уши, но стало тише. Кай снова упал на бок, плохо слушающимися пальцами провёл по лицу, оставляя алые разводы под носом. Пролежал на песке он ещё час или два. Постепенно дышать стало легче, сердце успокоилось, а из звуков остался только шелест волн. Солнце высушило песок и кожу, но согреть не смогло. Кая всё ещё трясло от холода. Кровь из глаз, носа и ушей больше не текла, но слабость никак не желала проходить. Он уже пожалел, что не взял с собой еды и воды.

А ведь в Медине можно купить шоколад.

Несколько мгновений Ниро позволил себе помечтать, а потом выругал за то, что не додумался купить хоть немного для восстановления сил после ритуала. Пришлось просто лежать, голодным и истощённым, а ещё – замерзшим и грязным.

Я увлёкся.

Мне не нужно было пытаться выяснить цель нерождённого.

Его необходимо уничтожить.

Всё и всех, кто с ним связан.

Всё и всех, кто уже запятнан.

Во дворце – Зери и свита.

На плантациях – агитаторы.

И корабль – весь.

Постепенно силы восстанавливались. Ниро поднялся сначала на четвереньки, потом медленно выпрямился, дошёл до воды и искупался – стёр кровь и песок с кожи. Пришлось подождать ещё с десяток минут, чтобы высохнуть прежде, чем одеваться в форму. Кай позволил себе эти десять минут ни о чём не думать, не анализировать. После стольких бессонных ночей и проведённого ритуала ему требовался отдых. Натягивая нагревшуюся форму, Ниро проверил защитный контур. Его никто не заметил, никто не искал, контур оказался почти целым. Подумав немного, Кай решил оставить его нетронутым. Сейчас он не мог предположить, потребуются ли ему ещё когда-нибудь опорные руны на этом атолле, но исключать подобную вероятность было нельзя. Да и сам остров был словно предназначен для ритуалов. Даже если Липпе сюда и не вернётся, координаты и подробное описание милорд получит и, возможно, употребит для своих целей.

С атолла Ниро улетал с чувством выполненного долга. До берега добрался медленнее, чем ожидал. Руки всё ещё подрагивали, а машинный дух был в дурном настроении после того, как ему пришлось ощутить на себе воздействие пси-энергий. Кай запоздало подумал, что вокруг аэрокара стоило поставить дополнительный нейтрализующий контур. Соваться к пляжу Ниро не рискнул, повёл аэрокар обходным путём. Пару раз пришлось приземляться, чтобы унять дрожь и прочитать пару литаний благодарности и умиротворения. К моменту, как Ниро добрался до участка, машинный дух уже успокоился, а руки почти перестали трястись. Поставив аэрокар на стоянку на прежнее место, Липпе вернулся в свою комнату.

В кабинете Алигьери Пелленора горел камин, самый настоящий, подпитываемый дровами. Пламя бросало отблески на стены, заставленные книжными шкафами, отражалось в графинах на небольшом столике у окна, играя бликами в разноцветных жидкостях. Но сам хозяин комнаты, сидящий в глубоком кресле, словно прятался в тени. Старик перечитывал доклад, специально для него переписанный автописцем из присланного курьерским челноком планшета. Алигьери предпочитал пергамент, да и доклад планировал подшить к делу и оставить в архиве.

Читал он его уже в третий раз, теперь оценивая не только действия и выводы своего ученика, но и стиль и выбор фраз. Важно было определить, не поддался ли Кай даже мимолётной порче, пусть и не сумев этого осознать. Пелленор давно понял, что следы изъяна найти можно где угодно, в малейших изменениях привычных схем и алгоритмов. А Кай обычно следовал своим алгоритмам неукоснительно. Почти болезненная последовательность в его действиях и мыслях позволяла анализировать и оценивать его без лишних ухищрений.

Дверь в кабинет открылась бесшумно, скользнула в паз без единого скрипа. За этим техножрецы следили особенно строго, как и за всем, что могло вызвать раздражение у старого инквизитора. Мужчина, вошедший в комнату, остановился на пороге, вытянувшись и ожидая приказа. Дверь за его спиной так же бесшумно затворилась. Вместе с этим активировались защитные пентаграммы и контуры, впечатанные в стены.

Алигьери оторвал взгляд от доклада и посмотрел на командира своих штурмовиков. Димитру Кришан был высоким, поджарым и худощавым. Тёмные, уже изрядно приправленные сединой волосы он стриг по-военному коротко, лицо, отмеченное парой заметных шрамов, всегда брил гладко. Кришан работал на Пелленора практически всю свою жизнь и ни разу не давал повода в себе усомниться. Алигьери доверял ему, насколько вообще был способен кому-то доверять. А подчинённые Димитру уважали и даже любили. Он не разменивал их жизни на выслугу и старался вернуть в Псарню каждого, кого вёл за собой.

– Собирай людей, Кришан, – велел Пелленор, когда молчание начало затягиваться.

– Особые указания будут? – Димитру приложил руку к груди и глубоко поклонился инквизитору. Он не спрашивал, с кем именно ему предстоит сражаться, только, как и всегда, спросил про указания.

– Внешние глушители с внутренней связью, мельт-заряды. Подготовь всех бойцов, которые способны сейчас сражаться, работы будет много, – задумчиво произнёс Пелленор. Он уже прикидывал, что скажет губернатору Гардарики, если, конечно, сочтёт его незапятнанным, а что – Казимежу Тиилнеру, губернатору сектора. Особенно, если Юлиан Кодак успел поддаться порче.

– Локация? – Димитру позволил себе выпрямиться, но на инквизитора взгляд так и не поднял.

– Пустотный корабль, дворец планетарного губернатора, плантации. Последние две локации зачищать будешь выборочно. Вишкевича привести в Псарню живым. Корабль зачистить и уничтожить. С полной фиксацией процесса. Для архива, – Пелленор на миг прикрыл глаза. Дело вышло куда интересней, чем он предполагал. – Подробные инструкции получишь перед вылетом. И убедись, что обережные руны на броне всех бойцов целы, проведи перед вылетом молебен. Иди.

Димитру вышел, ещё раз поклонившись. Пелленор не любил бессмысленных слов, ему не нужны были подтверждения того, что его услышали, или того, что выполнят его приказ. Он и так это знал. Отложив в сторону листы с докладом, Алигьери потянулся за пером. Кая следовало предупредить о том, что к нему направляется отряд Кришана. Ниро требовалось время, чтобы всё подготовить и проверить, а Димитру – чтобы собрать и проинструктировать бойцов.

С того момента, как Ниро Липпе вернулся на Гардарику после посещения «Совершенной ясности», прошло десять дней. Госпожа Зери ждала ответ.

Солнце заливало своим светом поля, напитывая фрукты сладостью. Ряды белых домиков под соломенными крышами стояли притихшими, как и всегда в середине дня. В такие часы никто не выходил работать, а тени становились так коротки, что практически исчезали. И лишь в одном – общинном – доме гудели голоса. Там, как и во все прошлые дни, собрались рабочие, чтобы обсудить, что им делать дальше. Петруччо говорил о свободе, о праве выбора и вере. Говорил много и настойчиво через своих последователей. Ему хотелось верить. Но нарушать устоявшийся за многие поколения порядок было страшно.

– Дальше тянуть нельзя. Сейчас самое подходящее время, – вещал один из рабочих, с вызовом поглядывая на остальных. Он был из тех, кто побывал на самой первой проповеди, слышал всё сам и проникся идеями. И потому упорствовал. – Слишком долго нами помыкали, использовали как рабов. Неужели мы слабее хрупкого здоровьем Петруччо? Ведь даже он восстал и добился справедливости. Не мести – месть для слабаков. Справедливости. И для себя, и для своих мучителей. Чем дольше мы ждём, тем больше нас притесняют.

– Наша плантация – образцовая, – насуплено возразил крупный мускулистый мужчина, из местных. Он занимался мелким ремонтом оборудования и потому пользовался заслуженным уважением. – У нас нет переработок, постоянно идут поощрения.

– Наших сыновей и дочерей забирают, чтобы они ублажали этих зажравшихся!.. – воскликнула высокая, смуглая женщина, уже начавшая седеть, но всё ещё очень красивая. Ремонтник поморщился. Он был против того, чтобы звать в общинный дом женщин. А первый рабочий одобрительно закивал. Против принудительного отправления молодёжи в Медину он тоже активно агитировал.

– Потому что они лучшие. Самые красивые и здоровые. Это честь. Те люди много делают для Империума, – мужчина покачал головой. Ему хотелось в это верить. – И наши дети – тоже!

– Те люди, – передразнил первый рабочий. – Просто имеют много денег. Нами заработанных. Нашим трудом.

– Знаешь… – договорить ремонтник не успел.

Двери общинного дома распахнулись с громким стуком, внутрь хлынул поток чёрных, бронированных тел. Рабочие не успели опомниться, как в затылок каждого уткнулось дуло хэллгана. А потом низкорослый, щуплый парень, почти подросток, прошёлся по рядам, тыкая то в одного, то в другого. Он указал на всех смутьянов и зачинщиков так и не случившегося мятежа.

Выбранных увели, остальных обыскали, но ничего не взяли. Потом уже рабочие узнали, что и их дома перевернули вверх дном. Три дома спалили. Ещё позже дошли слухи, что такие же обыски прошли одновременно на всех плантациях, где появлялись агитаторы Петруччо. Всего люди в чёрной броне забрали около сотни человек. Поговаривали – хотя и шёпотом – что это были штурмовики Инквизиции. Верилось в такое с трудом, никаких объяснений никто никому не дал. Но бунтовать желание пропало надолго.

Охранник у бокового входа во дворец протяжно зевнул. В полдень, в самом конце смены бороться со сном было практически невозможно. Глаза слипались, голова сама падала на грудь, а мышцы становились вялыми, как подтаявшее желе. Странный шум раздался со стороны стоянки, и охранник поднял голову. Ему полагалось быть грозным и строгим, а не сонным. Он попытался выпрямиться и натянуть на лицо суровое выражение. Однако оно сползло, сменившись растерянностью, а позже и страхом, когда он увидел чеканящую шаг колонну людей в чёрной броне и зеркальных шлемах, направляющуюся в его сторону.

– П-п-пропуск! – испуганно пискнул охранник прежде, чем его смели. Он так и не узнал, что точно такая же, только большая, колонна в этот момент подходила к центральным воротам дворца.

Их встретил управляющий, тучный, обильно потеющий в дорогих парчовых одеждах мужчина. Он ежеминутно протирал шёлковым платком лысину, бессильно глядя на приближение штурмовиков.

– Вы не имеете права! Кто вы такие? – его голос дрожал меньше, чем у охранника, но и уверенности в нём было немного. – Губернатор Кодак хорошо знаком с губернатором сектора, так легко вы не отделаетесь! Одумайтесь! – и совсем жалобно. – Прошу!

– Именем Имперской Инквизиции! – рявкнул подошедший штурмовик, вскинув зажатую в руке розетту. У него были офицерские знаки отличия, да и держался он впереди остальных. – У меня приказ арестовать всех, кто имел связи или контакты с вольным торговцем Амади Зери. Любые попытки сопротивления или сокрытия приравниваются к измене Империуму и Человечеству!

Управляющий отшатнулся, не удержался и упал на пол, ошалело глядя, как мимо него проходят штурмовики. В тот день из дворца вывели несколько сотен человек. Говорили, что с чёрного хода долго выносили чёрные мешки и складывали в кузова грузовиков. Сам губернатор Юлиан Кодак спешно отбыл на Анаранет в сопровождении трёх штурмовиков и невзрачного мужчины в серой одежде.

Большой грузовой челнок мягко скользнул в шлюз грузовой палубы. Несколько минут назад он передал стандартные коды доступа, на его боку красовался личный герб Амади Зери. Когда внешний шлюз закрылся, к челноку поспешили грузовые сервиторы в сопровождении оператора. Тот постукивал по бедру планшетом, согласно переданным данным, этот рейс не был плановым, но его это не слишком волновало. Разбираться будут другие. Оператор сервиторов остановился рядом с челноком, тот не спешил откидывать аппарель и пускать его внутрь. Ещё одна деталь за рамками обычной рутины. Странным было и то, что «Совершенная ясность» принимала сейчас пять таких челноков в разных частях корабля.

– В чём дело? – эти слова вырвались против воли, когда всё вокруг залило тревожным алым светом. Оператор, плюнув на инструкции, связался с мостиком. – У нас проблемы? Что происходит?

Ответа не было, как и связи. Оператор перепробовал все каналы, к которым имел доступ. Везде были только помехи – неприятные, диссонирующие, вызывающие острую головную боль. Когда он уже собирался бросить сервиторов и попытаться добраться хоть куда-нибудь, чтобы спросить лично – выяснить причину массовых неполадок – аппарель, наконец, откинулась, с лязгом ударившись об пол. Вот только внутри грузового челнока были вовсе не грузы. Штурмовики в чёрной броне спешно покидали транспорт, беря на прицел любого, кто оказывался в поле их зрения. Оператор бессильно опустил планшет. Это не на корабле были помехи, это грузовая палуба была отрезана от корабля.

Личный челнок Амади Зери мягко скользнул в подготовленный для него шлюз. Едва коснувшись пола и заглушив двигатели, он откинул аппарель и замер. Пассажира уже ждали, внизу стояла Релия Мареш в лёгком, переливчатом платье перламутрового цвета. На её открытых плечах лежал газовый шарф, расшитый крошечными жемчужинами. Рядом с ней замер преподобный Феодосий, проповедник благостно улыбался, искренне радуясь возвращению своего подопечного. Он видел его веру и его потенциал.

Ниро Липпе всё ещё в застёгнутой под горло форме вериспексора не торопясь спустился к ожидавшим его людям. Релия улыбнулась, шагнула вперёд. Её несколько смутил строгий вид и холодное выражение лица нового подчинённого госпожи Зери, но она не подала вида. Касательно Липпе она получила особые распоряжения.

– Рада видеть вас снова, – искренне улыбнулась она, протягивая руки. Липпе на её жест не ответил, его руки всё ещё были сцеплены за спиной. На девушку он смотрел без всяких эмоций. – Я знала, что вы вернётесь!

Кай кивнул, говорить с этой женщиной он не собирался. За его спиной из челнока вышел Димитру Кришан. Он, как командир штурмовиков милорда, возглавлял основное направление атаки. Релия побледнела, опустила руки и шагнула назад к святому отцу. В её взгляде читалось непонимание, неверие. Тем временем из челнока выходили новые и новые штурмовики.

– Как же… – прошептала девушка.

– Уничтожить всех прислужников демона до единого, – ледяным тоном приказал Кай, повернув голову в сторону Димитру. – Полная зачистка.

– С удовольствием, – Кришан расплылся в неприятной, жестокой улыбке.

– Как же так, дитя моё? Как же так? Какие демоны? Здесь? – Феодосий – теперь уже просто Якоб Рут – шагнул навстречу Каю. Он сложил руки в знамение Аквилы, всё ещё надеясь, что это его защитит.

У самого доброго пастыря…

– Дитя моё, я же видел! Я видел, что зажёг свет в твоих глазах! – Якоб Рут сделал ещё один шаг вперёд. Димитру вскинул лазпистолет и направил в грудь священника. – Я же видел, что ты понял, ты проникся. Дитя… Император Милостив!

… должны быть самые свирепые и зубастые псы.

– Император милостив, – холодно произнёс Кай, глядя в глаза проповеднику. – Я – нет.