Профанки

Часть 1, Даша

Зима нынче случилась вполне пристойная. И снега было вдосталь, и тридцатиградусных морозов - на крещенье. И Новый Год Даша встретила с Оксой у ее родителей, тепло, вкусно, весело и от души. Но, только солнышко стало поярче, и февраль захлюпал носом на оттепель, как Даша поняла, что уже надоели ей все эти зимние прелести хуже горькой редьки. Устала она от них. И тогда Даша отпустила себя в двухнедельный отпуск. До весны.

Но, чтобы нега отпуска не нарушалась заботами, Даша подготовилась заранее. Грандиозная уборка заняла все выходные перед сегодняшним понедельником, с которого официальный Дашин отпуск и начался. С утра Даша только погладила и повесила постиранные накануне шторы. Все было готово к двухнедельному отдыху - и квартира, и настроение.

Конечно, на отпуск у Даши было запланировано несколько дел, но они были приятными. И еще отпуск не отменял плотного взаимодействия с единственной подругой Оксанкой. Сегодня, например, Оксу надо было в очередной раз отвезти к стоматологу.

Оксанка дико боялась любых зубных врачей. Это у нее как-то еще с детства получилось. И теперь она поступала вполне логично. Зная, что больные зубы лечить надо, она, как человек взрослый и ответственный, этого не делала. Потому что то не было денег, то времени, то сил, то голова была другим занята. Поэтому Даша водила Оксанку к стоматологу буквально за руку, как маленькую. Выцепляла с работы, ехала с ней и ждала у кабинета, пока Оксанке не поставят очередную пломбу. А что делать? Подруга ведь.

Они топали по снежной каше с автобусной остановки. Оксана изображала мрачную обреченность идущей на эшафот невинной жертвы жестокого диктата. А у Даши в душе поднималась тихая радость. Как все-таки хорошо, что она вышла из дома именно сегодня. На улице пахло тающим снегом, машинами и шершавым ветром, предвещающим тепло. Даша распахнула куртку и вдыхала этот ветер, чуть улыбаясь. Она легко и стремительно шла по тротуару, почти летела, и снежная каша под ногами не мешала совершенно. Оксана с трудом поспевала за ней. Потом торопиться ей надоело. Метров за тридцать до бизнес-центра Оксанка резко остановилась и дурашливо по-детски заканючила:

- Даш, а может, не пойдем сегодня? Ну, смотри, какая погода, почти весенняя. Зачем себе настроение портить? Давай я ему перезвоню, пусть он меня на другое время запишет…

Дашкин летяще-весенний настрой тут же поломался. Конечно, Оксанкино нытье было всего лишь игрой, давно принятой между ними и Окса была лучшей подругой. Но как же это все сейчас было не в тему! Даша нахмурила брови, стараясь не разозлиться:

- Оксан, не беси меня! – схватила подругу за запястье и потащила по снежной каше, ко входу в здание.

- Ну вот чуть что, так сразу не беси её, - заныла Оксанка. - И попросить тебя ни о чем нельзя. Я… я просто стоматологов боюсь!..

Они уже дошли до ступенек крыльца. Даша развернулась к Оксане:

- Значит так! Берешь себя в руки на полчаса, и тебе меняют пломбу. Доктор хороший - больно не будет. Все поняла?

Оксанка состроила жалобную физиономию и вздохнула:

- Поняла.

- Тогда не морочь мне голову и пошли. – Даша зашагала по ступенькам. Оксанка поплелась за ней.

Ступенек было всего три. Широкие, аккуратные, они были очищены от снега и даже подсохли к вечеру под почти весенним солнцем.

- И что за детский сад, стоматолога бояться? Взрослая тетка уже, а ведешь себя!.. - сердито и привычно бурчала Даша. Убеждать подругу, что бояться не надо, дело было бесполезное - Даша уже пробовала. Поэтому приходилось изображать, что Даша рассердилась всерьез, и они вот-вот поссорятся. Окса разладов не любит и действительно возьмет себя в руки. В пару прошлых визитов к врачу это срабатывало.

- Я просто на работе устала – пожаловалась Оксанка, - У меня сил не бояться нету. Тебе хорошо, ты дома сидишь, а я с этими дизайнерами, корректорами весь день сражаюсь.

- Вот именно, я бы лучше дома сидела, чем по этой слякоти с тобой таскаться…

- Ну, Дашенька, ты же мне обещала быть родной матерью! - Окса сделала печальное, виновато-просительное лицо.

Да, это именно так и называлось между ними. Однажды заметив, что любимые джинсы стали тесноваты, Даша попросила Оксану побыть ей родной матерью и поводить ее в тренажерный зал. Потому что знала, что сама через пару недель бросит. Лениво будет, и вообще… А вдвоем всё веселей.

И Окса ее водила. Не слушая отговорок: «Мне сегодня не хочется…», «Я себя плохо чувствую...», «у меня заказ срочный…» - для Оксы это были не аргументы. Единственным доводом была или смерть, или температура за сорок , или, на крайний случай, переезд в соседнюю галактику.

В отместку, Даша водила Оксанку в бассейн по субботам. Та однажды заикнулась, что плавать не умеет, и Даша ее уговорила попробовать научиться. «Что я буду за родная мать, если ты вдруг просто нелепо утонешь? Поедешь на теплые моря, с каким-нибудь мачо, и ага! - Самый дурацкий конец романтических отношений, какой только можно придумать. Куда это будет годиться? Мне, как родной матери, за тебя стыдно будет».

В ответ Оксана занималась Дашиной «общественной жизнью, и её культурным образованием». Водила ее по выставкам, спектаклям и концертам. «Что ты за дизайнер, если тебя не тянет к прекрасному? Не знаешь современных трендов, не разбираешься в модных концепциях? Еще чуть-чуть и начнешь деградировать!»

А Даша, услышав жалобу на занывший зуб, потащила трусиху Оксану к стоматологу. И слава богу, что потащила. Как выяснилось, больной зуб был не один.

Все это было полу-игрой с негласными правилами. Даше приходилось делать каждый раз некое специальное усилие, чтобы встать, собраться и выйти из дома. Но это все было нужно, и даже необходимо. Без всей этой движухи сначала будет хорошо и комфортно, тепло и уютно, но вот потом…

Пройдя через тамбур меж стеклянных дверей, где их обдало теплым воздухом, подруги вошли в пустынный холл. За стойкой ресепшена никого не было, с улицы доносился городской шум, да где-то на этажах глухо гудел лифт.

Окса огляделась и хмыкнула:

- А понедельник и впрямь день тяжелый. Еще и семи нет, а уже все разбежались.

Даша глянула на электронное табло часов над стойкой ресепшена:

- Смотри-ка, мы вовремя :без пяти семь.

Оксана опять жалобно вздохнула. Даша ободряюще улыбнулась ей:

-Окса, держись. Куда-нибудь потом пойдем и кофейка с пироженкой тяпнем. Я тебе торжественно обещаю.

Они повернули направо к коридору, и услышали женский крик:

- А-а-а!

Крик был какой-то неуверенно-вопросительный, с испугом пополам. Подруги переглянулись.

- Это Танька кажется? – спросила Окса. Даша кивнула неуверенно, и они побежали.

К распахнутой двери кабинета стоматологии Оксана подлетела первой.

-Кто кричал? Что случилось?

В дверном проеме стояла медсестричка Таня, миниатюрная, улыбчивая татарочка. Даша ее даже не сразу узнала. Она первый раз видела Таню не в белом халате, а в куртке и сапогах. Таня держалась руками за дверные косяки и смотрела куда-то вглубь кабинета. Вопросы она как будто и не слышала. Тогда Оксана, заглянув в кабинет и пробормотав: «Ё-моё…», ухватила ее за плечо и развернула к себе:

- Таня, что случилось? С тобой все в порядке?

На Тане лица не было. Она глядела в-никуда и повторяла:

- Он… он…

Даша тоже заглянула в кабинет. Слева от двери располагалось зубоврачебное кресло со всеми агрегатами и обвесами, как ему и положено. Рядом стоял столик со всякими баночками, коробочками и прочей мелочевкой. Возле него стоял высокий круглый белый табурет. Все как обычно. А вот справа, где вдоль стены находились белый шкаф со стеклянными дверцами и, почему-то криво сдвинутый от стены двуярусный столик, на кафельном полу было что-то ужасно несуразное, неправдоподобное. Там лежал врач-стоматолог Олег Михайлович. Он лежал на спине, коряво раскинув руки. Глаза его были полуоткрыты и по-мертвому пусты.

Голова Олега Михайловича упиралась в штырь крана на нижней трубе отопления. Вокруг тела на полу валялись разные медицинские мелочи: пара эмалированных кюветок, какие-то инструменты, флакончики, белые салфетки. Там же было несколько осколков от разбитой кружки, ручку которой сжимали пальцы левой руки Олега Михайловича. А под ногами у стоматолога растекалась большая лужа кофе. Тут же возле колена валялся открытый термос. Железно-серый, узкий, длинный.

Именно этот термос Дашу и добил. У нее самой был такой же. Удобный, привычный, навечно прописанный в родном рюкзачке. И вдруг такой же лежит во всем этом кошмаре, зачем-то участвуя в происходящем.

Именно этому полузнакомому термосу Даша в первую очередь болезненно-остро посочувствовала. Наверное, термос предпочел бы находиться под замком в мягких тенетах рюкзака или портфеля. А может, стоять на столе рядом с кружками , полный вкусного кофе под самую пробку. Но не валяться вот так, пустым, на полу, с неизвестно куда улетевшей крышкой. Дашка переводила взгляд с одной подробности на другую, и всё вызывало обреченную жалость. Жалко было и пролитого кофе, и разбитой кружки, и даже белых салфеток, что упав, потеряли свою чистоту и стерильность.

Даша уже знала, что произошло, но не хотела этого понимать. Детали и подробности перед глазами не хотели складываться в целостную картину. Но бесконечно так продолжаться не могло. И в какой-то момент, почти незаметно для себя, Даша осознала, что случилось необратимое. Олег Михайлович, которого она видела два раза в жизни и сегодня поздоровалась бы в третий, больше не будет ходить, дышать и лечить своих пациентов. Потому что его здесь нет. Осталось только это. Лежащий на полу, среди жалкого беспорядка, мёртвый муляж живого человека.

Даше нестерпимо захотелось закрыть дверь, чтобы не видеть.

Дверь не закрывалась до конца, что-то ей мешало. Даша подняла с порога вязанную шапочку, наверно, Танюшкину, и наконец-то прикрыла дверь. Щелкнул замок. Даша отступила на несколько шагов. Как бы ей хотелось всего этого не видеть…

- Танька, да очнись ты! – вдруг заорала Оксанка.

Даша вздрогнула и оглянулась. Таня, с неподвижным лицом и пустым взглядом, сидела на узкой кушетке для посетителей, а Оксана тихонько трясла ее за плечи.

Из-за двери, дальше по коридору, сначала выглянул, а потом и вышел молодой светловолосый парень в бежевых спортивных брюках и белой футболке.

- Что за шум, а драки нет? Танечка, что тут у вас?

Таня повернула голову на его голос, посмотрела осмысленно и по её щекам покатились слезы.

- Олег Михайлович умер… Слава, он там мертвый лежит…

Молодой человек удивился:

- В смысле умер? Где лежит?

Оксана кивнула на закрытую дверь. Молодой человек подошел, быстро приоткрыл, глянул и закрыл дверь обратно.

Пробормотав: «Ну ничего себе…», парень вытащил белую салфетку из кармана брюк и начал протирать руки. Резко запахло каким-то антисептиком.

- Слава, Слава, что теперь делать? – Таня всхлипнула, и слезы полились в три ручья.

- Что делать, что делать… Полицию вызывать, что тут еще сделаешь. – Парень был хмурым и недовольным, - Тань, ты успокойся, тебе же придется с ними разговаривать. – Слава присел на корточки перед девушкой, попытался салфеткой вытереть ей слезы. Та резко отшатнулась от едкого запаха антисептика, и парень смутился, отдернув руку с салфеткой, - Тьфу ты чёрт, - Слава начал засовывать салфетку обратно в карман брюк. Но сидя на корточках это было невозможно, и он встал. - У вас есть платок? – спросил Слава то ли у Даши, то ли у Оксы.

Оксана полезла в сумку и достала пачку сухих салфеток. Протянула их Тане.

- Держи, Танюша. Давай, успокаивайся потихоньку. – Потом обратилась к парню, - Меня Оксана зовут. А вы кто?

-Вячеслав, можно Слава. – Парень присел на кушетку рядом с Таней и обнял ту за плечи:

- Тише, Танюш, тише, тише. - Он тихонько гладил девушку по плечам, голове и та стала всхлипывать реже. Парень глянул поверх Таниной макушки на Оксану, - Я тут работаю, вон мой кабинет. Массажем занимаюсь.

В трех шагах от них стояла Даша и старательно заставляла себя дышать. За закрытой дверью произошла смерть – необратимая, железобетонная данность. А еще запах антисептика, такой больничный и резкий. И почему смерть приходит именно с таким запахом? Невозможно его вдыхать. И не дышать нельзя. Но вдыхая, будто соглашаешься с тем, что произошло. И никуда не деться. Да и кому деваться? Мыслей нет и самой Даши тоже нет. Осталась только резиновая муть, бессмысленная, плотная, окончательная. Но это внутри, во внутреннем дашкином пространстве. А снаружи, в этом широком коридоре с дверями по сторонам и кушеткой с людьми, дашкиному организму нужно было дышать. Чтобы просто не упасть в обморок, не добавлять хаоса в происходящее. Хотя бы потихоньку, по чуть-чуть, но дышать, дышать.

Даша старательно дышала и слушала, как Оксана звонит куда-то, что-то говорит, но не понимала смысла слов. Внутреннее оцепенение крепко держало, и не собиралось отпускать.

Потом ждали полицию, но первой приехала скорая. Потом за полицией приехала еще пара человек и привезла эксперта, который на эксперта был совсем не похож. Какой-то полноватенький мужичок в замызганной курточке. Даша узнала его только по чемоданчику. Эксперт поставил его в уголок, раскрыл, а потом как-то мягко и ловко обследовал и Олега Михайловича, и все что было вокруг. Даша стояла недалеко от открытой двери кабинета и все видела. И рада была бы не смотреть, но ее уже не было, а внутреннее оцепенение организму не давало лишний раз пошевелиться. Эксперт бросал короткие фразы, и молодой полицейский, примостившись на стуле возле двери, что-то быстро писал у себя на коленях.

Потом Дашу с Оксанкой быстро опросили, дали что-то подписать и сказали подождать. Даша отвечала на вопросы медленно и односложно, и кажется, быстро надоела спрашивающему. Таню кто-то из полицейских ловко разговорил. И она, сидя все там же на кушетке, подробно все рассказывала. А потом опять заплакала.

Вячеслава тоже спрашивали. Он держался напряженно и хмуро. И продолжалось все это муторно, суетливо и бесконечно долго. У дашкиного организма не было сил ни стоять, ни сидеть. Хотелось лечь на пол и тихонько провалится куда-нибудь.

И вдруг из кабинета вышел эксперт и во всеуслышание объявил:

- Ребятушки мои, это несчастный случай чистой воды, заявляю со всей ответственностью. Сам кофе пролил, сам на кафеле поскользнулся, сам черепок себе проломил. В общем, сам себе злой буратино оказался, и пальцем его никто не трогал. Совершенно классический случай…

И все расслабились. Охранник начал куда-то звонить. Никто ничего не спрашивал. Труп почти незаметно унесли. Свет выключили, дверь опечатали бумажной лентой. Сказали – до утра. Тане велели появиться завтра в отделении к девяти. Потом всех предупредили - если что, они могут понадобиться и им позвонят.

Всех наконец-то окончательно отпустили домой.

Таню вызвался проводить Слава, потому что на дворе была уже конкретная ночь. Та жила через дорогу, а массажист тоже где-то рядом, через остановку.

Оксана взялась вызывать такси. Домой к Даше подруги приехали во втором часу ночи. Даша на автомате прошла в кухню и поставила чайник. Сильно хотелось пить. Даша села у стола.

Оксана ушла сразу в комнату и появилась на кухне уже в домашнем халате и тапках.

- А ты чего тут сидишь? Иди переоденься. Я свежего чайку заварю. С мятой будешь?

Увидев её в халате, Даша поняла, что наконец-то дома. И можно было больше не заставлять себя двигаться, говорить, дышать. Уже не хотелось пить. Хотелось закрыть глаза и, не шевелясь, просидеть за этим кухонным столом целую вечность.

Часть 2. Окса

Оксана, конечно, устала, но не то чтобы слишком. Бывало и похуже. А так – примерно, как после сдачи номера в печать. Оксана работала выпускающим редактором. Это тот, кто еще называется «техническим» и отвечает за за главный срок отправки свёрстоного номера конкретно в типографию. Все примерно, как сегодня: то ждешь, то орешь на кого-то, чтобы в чувство привести, то подписываешь, а перед этим тщательно проверяешь. Заодно мониторишь все вокруг, все ли в норме, и не пошел ли кто-то из журналистов вон тому верстальщику морду бить…

Когда всех отпустили, Оксана даже какой-то подъем почувствовала от облегчения. Номер сдали, в смысле, полиция признала несчастный случай, продолжения не будет. Ура, мы все молодцы!

Но вот что не кончилось, так это выражение дашкиного лица. Сначала Оксана подумала, что , насмотревшись на труп Олега Михайловича, домашний фрилансер Даша просто неприятно впечатлилась и напряглась от всей этой суеты с полицией. Но потом, когда про несчастный случай объявили, а у Дашки лицо не изменилось, Оксана всерьез напряглась. И что-то еще такое крутилось в памяти, в голове, что-то такое, связанное именно с дашкиным лицом.

И когда они ехали домой, Оксана вдруг вспомнила, ясно увидела эту картину. После поминок на девятый день, это когда мама ее умерла, Даша сидела на кухне именно с таким выражением лица – безысходно-оцепенелом, с отсутствием в глазах хоть чего-то. И Оксанка решила остаться на эту ночь у Даши. Не понятно до конца, что с Дашкой было, но оставлять ее одну было нельзя.

Когда приехали, Даша сразу пошла ставить чайник, а Оксанка утопала переодеваться. Дашкина квартира была для нее даже более родным домом, чем та однушка, которую она сейчас снимала. У Даши хранилась часть Оксанкиных вещей. В спальне, на выделенной в шкафу полке, лежал ее личный уютный халатик. Оксана всегда переодевалась сразу в домашнее, когда приходила откуда-то. Вместе с уличной одеждой, она сдирала с себя все , что было за стенами дома. Да и, скажем честно, свободная одежда это манна небесная после целого дня джинсов в обтяжку.

Даша в спальне так и не появилась.

Придя на кухню, Оксана увидела ту самую картину, которую уже видела когда-то: Даша сидела за столом, дико ссутулившись, и глядела в одну точку. И именно с тем самым выражением лица. Надо было ее как-то из этого состояния выводить. Окса громко с напором сказала:

- Даха, кончай зависать! – и резко хлопнула подругу по плечу. – Спать в кровати будешь. Ну-ка встала и пошла переоделась, кому говорят!

За Дашу было страшновато. Жутко и больно было смотреть, как она, на одной силе воли, поднимает себя с табуретки, как чужую куклу, и плетется в спальню.

Пока Даша переодевалась , Оксанка заварила свежий чай и организовала ночной перекус. Когда Даша снова появилась на кухне, на столе стояли кружки чая с лимончиком, на тарелки возлежали бутерброды, а в маленькой пиалке переливалось бликами вишневое варенье. Из пиалки торчала десертная ложка.

-Ну, тебя только за смертью посылать, - сообщила Окса, - чай почти остыл.

- Я джинсы найти не могла – ответила Даша, садясь за стол.

- И где же они оказались?

- На батарее.

Это было личное дашкино изобретение – когда зимой уходишь куда-то, то вешаешь домашнюю одежду на батарею. Приходишь потом с мороза и сразу влезаешь уютное и теплое. Придумала это Дашка еще прошлой зимой, а вот сегодня про этот лайф-хак забыла…

- Все с тобой ясно. Пей чай, он с сахаром.

Даша присосалась к кружке, как вампир и выпила всю не отрываясь.

- Вот и добре, - сказала Окса и налила еще. Дашка была настоящим водохлебом. Могла спокойно не есть сутками, а без воды начинала страдать через час. Оксана, в свое время, даже купила пару симпатичных пол-литровых пивных кружек , одну оставила у себя, а вторую подарила Даше.

Следующую кружку Даша одолела на половину и стала наконец-то похожа на живого человека. У Оксанки чуть отлегло от сердца.

-Всегда удивлялась, и куда в тебя столько воды лезет? Сказала она. – Зажуй бутербродик. А то ж мы не ужинали ни фига. Могу вот вареньем еще поделиться.

Даша устало улыбнулась:

- Спасибо, Окса, ты настоящий друг. Как чебурашка. – и взяла бутерброд с колбасой.

Оксанка поинтересовалась:

- А чего это тебя накрыло, подруга? Ты ж не Танечка-заечка? И этот стоматолог тебе никто.

Даша пожала плечами.

- Да не знаю. Просто все как-то неправильно, понимаешь? - она подалась вперед, - Я когда заглянула туда, смотрела, меня как ударило. Там вот это все и этот… лежит. И термос… Это было что-то… невозможное. Я потому и дверь захлопнула.

- Какой еще термос? - не поняла Оксана.

- Да простой термос. Самый обычный. У меня такой же. Удобно в рюкзаке носить. Такой же и там валялся, в этой, в луже. Видно это из него кофе разлился. Там этот кофе везде был. На столе лужа, и еще круг такой, как от мокрого донышка остается, брызги на стене. И картинка такая, девочка со щенком.

Дашка говорила все тише, и Оксанка громко задала новый вопрос:

- А что за картинка-то? Что-то я не помню, - поднялась из-за стола, - тебе еще чаю налить? - Дашка кивнула.

- Картинка хорошая, видно, что талантливый человек рисовал. Кажется, чуть пожелтевшая, или это бумага такая. Она возле полок висела, в рамочке, под стеклом.

- Ты не видела, наверное, потому что вниз смотрела, а она на уровне глаз. Спасибо, - Даша взяла новую кружку чая и еще один бутерброд. – Знаешь, жалко эту картинку, куда она теперь денется?

Оксанка пожала плечами.

-Не знаю. Наследники заберут. Или Таня, в память о работодателе.

Даша посмотрела на подругу с укоризной:

- Окса, ты циник, старый и прожжённый.

Оксана фыркнула.

- Знаешь, Дашка, конечно, неправильно это, вот так, по-дурацки и нелепо, да и мужик был молодой. Но случается всякое, и такое тоже. И, честно говоря, мне из-за этого Олега Михайловича переживать совсем не тянет. А доктор он был хороший, профессионал. Не больно делал. Но сам по себе… неприятный был дядька. Сам женатый, а к Таньке клинья подбивал. – Оксана поморщилась и заела неприятного дядьку десертной ложкой варенья. Сладкого она себе обычно много не позволяла, но сегодня было можно.

- А откуда ты знаешь, что он был женат? – удивилась Даша, - Тебе Таня про это говорила?

Оксана задумалась, припоминая.

- А знаешь, никто не говорил. Но я просто уверена, что он женат. Я таких за версту чую.

- Каких таких? - Дашка уже улыбалась и это было хорошо.

- А вот таких. – Оксанка демонстративно возмущенно фыркнула, - У самого дома жена, ребенок, а то и двое. А на работе все комплименты рассыпает, сю-сю-сю, ми-ми-ми. И только слабину дай, не заметишь, как в постели окажешься, и сама при этом виновата будешь. Ибо насильно никто не тащил. - Оксанка высокомерно задрала нос, явно кого-то изображая.

Дашка рассмеялась.

- Окса, признавайся, это данные из личного опыта

- Слава Богу, не из моего. – Оксанка мазнула рукой, - Да фиг с ним, давняя история. Мне гораздо больше этот золотой блондинчик понравился.

- Окса, ты чего вдруг? Ты же любишь постарше. Да и Таня ему нравится.

Оксанка возмутилась:

- С чего вдруг? Да даже если и так! Этой малолетке не обскакать опытную барышню.

Дашка сделала большие возмущенные глаза и укоризненно погрозила Оксанке пальцем:

- Окса, не вздумай. Он так о Танюшке заботился. И водички ей принес, и за плечи обнимал, и слезы салфеточкой вытирал. С антисептиком. Вот тебе когда-нибудь вытирали слезы с антисептиком? А Танечка удостоилась. Вдруг у нее после этого первая любовь случится? Не обижай девочку.

Оксанка рассмеялась:

- Ну ты как скажешь , Дашка, любовь после антисептика. Ладно, я добрая, зайцев не обижаю. Совет им да любовь. – Оксанка вдруг почувствовала, что очень-очень устала. – Слушай, Даш, пойдем-ка спать.