Проект Лагерь

Глава 1

Часть I

«Военный преступник»

Ранним утром, в начале рабочего дня, генерал-лейтенант Швецов вызвал меня к себе в кабинет. Его серьёзное выражение лица сразу привлекло моё внимание. Когда я вошёл, он коротко, без лишних предисловий, сообщил, что есть срочное поручение — найти майора Власова, который пропал ровно неделю назад. Этот приказ, как я позже понял, был только началом того, что изменит всю мою жизнь.

После беседы с Швецовым я отправился в свой кабинет. К моему удивлению, возле двери меня ждал мой старый товарищ, подполковник Алексей Митрофанов, который только что вернулся с линии фронта. Мы с Алексеем начинали службу ещё в далёком 1987 году, и он не раз вытаскивал меня из самых опасных передряг, будь то Чечня или Афганистан. Я был благодарен ему за каждое спасение. Увидев старого друга, я почувствовал облегчение, но быстро вспомнил о поручении и рассказал Алексею про пропажу майора Власова.

Алексей внимательно меня выслушал, а потом неожиданно сказал, что знает, где находится Власов, но не может мне сообщить, поскольку за майором охотится высшее руководство правительства. Его ответ меня ошеломил. Что натворил майор Власов? Швецов об этом умолчал, но, как оказалось, это не была случайная пропажа. Власов за день до исчезновения попросил меня передать в канцелярию штаба секретные документы. Я сделал это, не задавая лишних вопросов. Теперь, вспоминая этот момент, я понял, что эти бумаги имели ключевое значение — в них содержались данные о расследовании пропажи 17 миллиардов рублей из бюджета вооружённых сил.

Я был потрясён: Власова преследовали потому, что он «слишком много знал». Ближе к концу рабочего дня Алексей подошёл ко мне снова и сказал, что ему нужно срочно уехать из области, так как его жизни угрожает опасность. Он попросил листок бумаги и ручку. Когда я дал их, он написал номер «13-74» и кодовое слово «Лагерь». На мой вопрос о значении этих символов Алексей только загадочно улыбнулся и сказал: «Ты сам всё поймёшь, Андрей. Никому не показывай этот листок». Затем он быстро удалился из кабинета.

На следующее утро я зашёл в кабинет Швецова с докладом о ходе поисков майора Власова. Упоминание фамилии Митрофанов мгновенно привело генерала в ярость. Он начал кричать, расспрашивать меня о том, что сказал Алексей. Собравшись с мыслями, я ответил, что мы просто обсуждали его службу на линии фронта. Но Швецов продолжал: «Власов мёртв! Митрофанов замешан в этом! Бегом искать его!» Выйдя из кабинета, я достал из кармана листок Алексея. Начал думать, что может означать кодовое слово «Лагерь» и номер «13-74». Не успел я прийти к каким-либо выводам, как в штаб «Сил специальных операций» ворвалась военная полиция. Я заметил, как ко мне направляются два офицера и сержант с шевроном «Лагерь». Один из офицеров представился капитаном Гиниатулиным и произнёс: «Вы задержаны за убийство майора Власова». Так началась моя история...

Часть II

«Задержанный»

Меня доставили в комендатуру военной полиции. Там мне предъявили материалы расследования, где содержались якобы неопровержимые доказательства моей причастности к убийству. Среди них был анализ ДНК из-под ногтей майора Власова и окровавленный нагрудный жетон с номером «13-74», который принадлежал Власову. В ходе личного обыска у меня нашли обрывок листка, который мне дал Алексей. Увидев его, капитан Гиниатулин ухмыльнулся: «Интересно... теперь всё понятно. Сержант, снимите с него наручники».

Я был в недоумении. «Что здесь происходит?» — пронеслось у меня в голове. Сержант с шевроном «Лагерь» подошёл ко мне и тихо произнёс: «Товарищ полковник, вам стоило сразу сообщить, что вы из Лагеря». Я смотрел на него с изумлением и протянул руки. Сержант снял наручники и убрал их в кобуру. Собравшись с мыслями, я спросил капитана, почему мой ДНК находился под ногтями Власова. Капитан улыбнулся и ответил: «Вас подставили, полковник. Кто-то очень хотел, чтобы вы исчезли. Но ваша связь с Лагерем всё объясняет».

Я возмутился, пытаясь объяснить, что ничего не знаю о «Лагере», и указал, что листок мне дал Алексей Митрофанов. Но прежде чем я успел договорить, в кабинет ворвался генерал-лейтенант Швецов. Он яростно кричал: «Вы уволены со службы и предстанете перед трибуналом!» Однако капитан спокойно сказал: «Товарищ генерал, к полковнику нет больше вопросов». Швецов покраснел, но ничего не ответил, быстро покинув кабинет. Сержант обернулся ко мне и сказал: «Будьте осторожнее, товарищ полковник. Больше не оставляйте улик на месте преступления».

Когда я вышел из комендатуры, раздался выстрел. Пуля попала мне в живот, и я рухнул на землю. Всё, что произошло дальше, я помню смутно. Очнулся уже в военном госпитале. Одна моя рука была прикована наручниками к кровати. Рядом с койкой сидел Алексей. Увидев меня, он сразу произнёс: «Как я рад, что ты жив, Гена!» Я, собравшись с силами, прошептал: «Гена? Почему ты назвал меня Гена?» Алексей побледнел и сказал: «Гена, ты ничего не помнишь? Твое покушение на полковника не удалось. Пуля попала ему в живот, и он выжил. Сейчас он лежит в соседней палате». Я потрясённо взглянул на бейджик пациента, прикреплённый к моей груди. Там было написано: «Проект Лагерь. Пациент: Власов Геннадий». В тот момент я потерял сознание.

Часть III

«Проект Лагерь»

Когда я очнулся, воспоминания начали всплывать в моей голове, словно картины наяву. Я ощущал себя другим человеком — тем самым полковником, на которого у меня был контракт на убийство. Я помнил каждую деталь, каждую мелочь, каждый разговор, но не мог понять, почему я чувствовал себя чужим. Это было как кошмар, от которого невозможно проснуться.

В этот момент в палату вошёл военный врач. Его лицо выражало серьёзность, а голос звучал холодно: «Так-так, Геннадий, у вас тяжёлое повреждение головного мозга. Пуля пробила череп и застряла. Мы не можем её удалить, иначе вы погибнете». Его слова звучали как приговор, но я был слишком ошеломлён, чтобы реагировать.

Следом за врачом в палату вошёл капитан военной полиции. Увидев его, я почувствовал странное дежавю, словно уже встречал его раньше. Он подошёл к моей койке и, пристально глядя мне в глаза, произнёс: «Капитан военной полиции Гиниатулин. У меня есть к вам несколько вопросов касательно покушения на полковника. Вы помните, кто дал вам поручение убить его?» Я попытался собраться с мыслями и ответил: «Постойте… мы с вами беседовали в комендатуре. Там ещё был сержант с шевроном "Лагерь". Я ничего не понимаю». Капитан ухмыльнулся и сказал: «Похоже, вы сошли с ума. Я расследовал ваше убийство, но, как оказалось, вы живее всех живых. Более того, вы каким-то образом смогли подговорить эксперта, и он подменил результаты ДНК-теста. Кроме этого, вы хотели убить полковника. Так расскажите мне, зачем вы покушались на него?»

Я начал рассказывать капитану всё, что помнил. Неделю назад, в ходе расследования пропажи крупной суммы денег из бюджета вооружённых сил, я наткнулся на «Проект Лагерь». Этот проект числился закрытым, но, разобравшись с секретными документами, я понял, что транзакции на его счёт продолжались даже после официального закрытия. Я попросил полковника передать эти документы в канцелярию штаба, а сам отправился в бункер, где, согласно документам, находился этот проект. Зайдя внутрь, меня встретил солдат в жёлтом комбинезоне и противогазе. Его голос был приглушён, но я отчётливо услышал: «Наше руководство давно ждёт вас». После этого он пустил меня внутрь бункера. Я вошёл, и… дальше ничего не помню.

Капитан внимательно слушал мой рассказ, а затем резко крикнул: «Сержант, зайдите в палату!» Через мгновение в палату вошёл сержант с шевроном «Лагерь». Его лицо было бесстрастным, а голос звучал спокойно: «Товарищ капитан, вызывали?» Капитан, не проявляя никаких эмоций, сказал: «Промывка не сработала. Он всё помнит. Действуй!» Я почувствовал, как страх охватывает меня. Я закричал: «Помогите!» Но капитан тут же заткнул мне рот ладонью. Сержант подошёл к койке, достал шприц с неизвестным содержимым и вколол его мне. Через минуту я потерял сознание.

Часть IV

«Жизнь после смерти»

Я видел странный сон. Или это был не сон? Туман окружал меня со всех сторон, создавая странное ощущение пустоты. Вокруг появились черные квадраты, напоминающие двери, подвешенные в воздухе. Они становились всё ближе и ближе, пока, в какой-то момент, их не стало так много, что я перестал различать, откуда пришёл и куда иду.

Впереди я заметил белую дверь. Она выделялась на фоне тьмы и тумана своей нереальной яркостью. На ней висел огромный замок, и в этот момент я ощутил странную легкость, словно не шёл, а парил. Но с каждым шагом навстречу двери меня охватывало чувство, что я приближаюсь к чему-то, что не должен узнать.

Когда я дотронулся до замка, дверь вдруг исчезла, а на её месте образовалась чёрная дыра. Она засасывала всё вокруг: туман, двери и даже саму реальность. Пространство вокруг деформировалось, как будто само время ломалось и складывалось заново. Меня охватил животный страх. Я попытался бежать, но мои ноги не двигались.

В отчаянии я прыгнул в одну из чёрных дверей, словно хватаясь за последнюю надежду. Но внутри не было спасения — только пустота. Я стоял в кромешной темноте. Лишь слабый свет из-за двери освещал пространство, пока её тоже не затянуло в черную дыру. Я закричал, но мой голос звучал всё тише, пока окончательно не растворился в тишине.

Я очнулся. Лежал в своей кровати дома, покрытый холодным потом. Мир вокруг казался странным, ненастоящим. Воспоминания начали всплывать, но они были разрозненными, словно принадлежали разным людям. На стуле рядом лежала военная форма с шевроном «Лагерь», а на столе папка с грифом «СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО».

Я встал, машинально одел форму и подошёл к столу. В папке лежали документы о «Проекте Лагерь». На первой странице значились: «Проект Лагерь — управление сознанием, разработка Военно-научного исследовательского института (ВНИИ). Руководитель проекта: Генерал-лейтенант Швецов В.И. Заместитель руководителя: Подполковник Митрофанов А.Д. Главный научный сотрудник: Кочалов И.Д.»

Я листал документы, пока не добрался до страницы с итогами экспериментов: «Кондратьев А.И. — неуспешно, повреждено сознание; Власов Г.Н. — неуспешно, умер в госпитале; Гиниатулин В.С. — успешно, полный контроль сознания.»

Я застыл. В моей голове вспыхнули воспоминания — о Швецове, о Митрофанове, о Власове. Но затем я осознал: это были мои воспоминания. Я был ими всеми. В какой-то момент я понял, что эти личности были фрагментами моего сознания, созданными «Проектом Лагерь». Я был экспериментом.

Дверь в комнату распахнулась, и на пороге стоял человек. Это был… я. Он улыбнулся и сказал: — Ты начинаешь всё понимать, Гиниатулин. Но правда гораздо страшнее, чем тебе кажется.