Проект "Исцеление"

Глава 1

– У-у-у, – звук отозвался в голове гулом, и притащил с собой другие раздражители: голоса, стук, шорох, шаги. В комнате всего четыре человека, а шума, как от роты новобранцев в час побудки. Я накрылся подушкой, чтобы минимизировать уровень доносящихся звуков. В итоге услышал, как бьется собственное сердце. Ничего успокаивающего в нём не было, только немой укор. Я же вроде ничего алкогольного не пил, так почему меня штормит?

– Что, хорошо вчера погуляли, Пшеница? – спросил сосед по комнате.

– С кем? – простонал я. Ничего не помню.

– Не знаю, вы с ним в «Ромашке» сидели, играли вроде.

– Играли? – не поверил я, опрометчиво вскочив с кровати, и тут же пожалел. По голове, будто кувалдой жахнули. Я схватился за голову и застонал. – Я давно уже не играю.

– Да? Странно, а тебя видели именно, что за игрой, вроде «Повелители подземелий».

– Прямо интересно, кто мог меня «уговорить»?

– Искусственный интеллект? Нет, правда, ты играл с кем-то из виртуала, а в кафешке сам сидел. Можешь у Надьки спросить, она вчера на смене была.

– Ага.

Что мне оставалось сказать. Что ещё полгода назад, я вполне себе был неплохим игроком, даже участвовал в командных состязаниях. Карьерой не грезил, только увлекался, уделяя этому свободное время, а вот родители почему-то были против, называли игроманом. Мне уже порядком надоело объяснять им разницу между игроманом и геймером. Потом они записали меня в какой-то проект «Исцеление». Что же, их можно поздравить, они добились того, чего хотели, но больше я с ними не общался. Учебу оплачивали тетя с дядей, сказали «Когда-нибудь вернешь» и меня это полностью устроило.

– Говорят, ты что-то там выиграл.

– И чего я так надрался, если выиграл?

– Откуда я знаю, меня там не было. Это девчонки из шестой рассказывали. На занятия пойдёшь?

– Я что дурак? У нас на первой паре Бычье сердце. Я лучше потом как-нибудь оправдаюсь, чем два часа буду мучиться

– Ну, тогда удачи.

– И тебе не кисло.

Наконец, тишина. Пока блаженствовал, на ум пришла светлая мысль, а не свинтить ли мне с общежития, пока за мной не прислали делегацию «реаниматоров»? Бычье сердце вполне мог попросить притащить и больного, и хромого, и безрукого, его любимая присказка: «для меня допустимо только одно весомое оправдание для отсутствия на лекциях – это смерть абитуриента».

Задумано, сделано. Прежде чем отключить смартфон, удостоверился, что действительно у меня есть выигрыш. Бесплатная, считай уже оплаченная, неоновая (одна из дорогих и модных) татуировок с адресом ближайшего тату салона. Ну, хоть не джойстик или новомодная виртигра, иначе я забросил бы этот выигрыш вместе с телефоном куда-нибудь в канализацию. А так, салон рядом, можно сходить. Девчонкам должно понравиться. Что там, дракон?

***

Прямо передо мной официантка выставила зазывающую голодных студентов вывеску с меню «Ромашки». Улыбнулась и пожелала доброго утра. Я кивнул в ответ и усомнился в своих планах, а салоны вообще работают в такую рань? Но искать ответ в смартфоне поленился, всё равно надо прогуляться, проветриться. Воздух пока ещё свежий, пока ещё весенний, вдоль аллеи цвела черемуха и рябина.

Тату салон «Семи Рай», был открыт и имел вывеску в китайском стиле с иероглифами. Похвально и в тему, сказал бы я, если бы знал китайский. На входе брякнули колокольчики, и я застыл, будто пойманный в ловушку злой дух.

Тату мастер жестом показал мне, что сейчас освободится. Ничего не поделаешь, раз уже заметили, придется идти до конца. Какими будут ощущения от обычной татуировки, я точно знал, а вот от нео ходили странные слухи: будто жидкость под кожей течёт, в темноте ощущается, даже если не видишь, а на солнце покалывает. И вывести их намного сложнее, чем обычные. Так что, если не понравится рисунок, то ставить не буду. Хватит с меня и прошлого впечатления.

– Доброе утро. Чем могу помочь? – лысый мастер татуировщик с пирсингом в брови оставил клиентов возле каталогов и уделили внимание мне.

– А, да, доброе утро. Вот, – дабы лишний раз не городить околесицу с так званым выигрышем, которого даже не помню, просто показал результат, на минутку включив смартфон.

– Да, всё верно, всё оплачено. Можете проходить туда, – мастер указал на кресло.

– Что оплачено? – тут же заинтересовался мужчина лет пятидесяти, а его молодая спутница сунула свой любопытный нос в уже погасший экран. – Вы же сказали, что никто не приходил?

– Не приходил. Вот пришёл. Что вы к словам цепляетесь? Я же вам сказал, татуха оплачена, всё законно, оформлено через налоговую.

– Вы ничего не теряете.

– Я теряю репутацию. Моя обязанность, сделать работу, за которую мне заплатили. Вот клиент, вот работа, чего вы вмешиваетесь?

– Мою работу тоже оплатили, и в мои обязанности входит; вмешиваться, если человеку грозит опасность.

Какая опасность? Я ничего не понимаю. Кто-нибудь мне объяснит, что происходит?

– Позвольте представиться молодой человек , я Иннокентий Андреевич, частный детектив. А это моя помощница Мия. А вы…

– Мирослав Пшеничкин. Студент.

Детектив тщательно записал мои данные в бумажный блокнот.

– Можно попросить вас пройти со мной для дальнейшей беседы?

– Я арестован?

– Нет, что вы. Просто приглашаю на приватный разговор, в более приятной обстановке.

– Под чашечку кофе, – влезла в разговор девушка.

– Но я пришел…

– Поверьте, вы не хотите ставить эту татуировку.

– Простите, – мне захотелось как-то оправдаться перед мастером, – я потом зайду.

– Это вряд ли. Всего хорошего.

Последнее слово осталось за детективом.

***

На полпути к детективному агентству к нам присоединился питомец, маленький дракоша, размером с кота. Он забегал наперёд, путался под ногами, иногда падал на спину и предлагал почесать животик. Куцые крылышки при этом плотно прижимались к телу. Я не удержался и потрогал его. Метал, имитирующий чешуйки, гладкий и теплый, почти, как живой. Особенно, когда он схватил мою руку лапками, как настоящий кот и попытался укусить, то пальцы, то запястье. На боку, на одной из чешуек синими буквами отображался логотип компании «РИПш» (Роботизированный Искусственный Питомец, шаловливый) и серийный номер «один».

– Чей это питомец? – Я помотал его из стороны в сторону, пока зубы не разжались.

– Не знаю, я думала твой. Там у него на ошейнике есть имя «Тиль».

– Смотри, – питомец продолжал «охотиться» за моей рукой, как за фантиком. – Мне кажется, он ко мне привязался.

– Привязался? – скептически хмыкнула Мия. – Тебе точно, кажется. Это же робот, как он может привязаться. Кыш отсюда.

Тиль отскочил в сторону, но упрямо продолжал держаться рядом с нами.

– Может он потерялся. Мне кажется, у него нет хозяина.

– Ага, или его выбросили. Не понимаю, что ты в нем нашёл? Мне, например, больше пушистые питомцы нравятся. В любом случае, ты не можешь забрать его себе. Это незаконно.

– Ничего, я могу проверить.

По крайней мере, дядя может проверить. Он хоть не детектив, а всего лишь судмедэксперт, но у него есть знакомые, которые могут подсказать, что делать и куда обращаться. Тем более, хозяева такого редкого питомца не могут не оставить следов. Роботизированные питомцы уже год, как на мировом рынке, но всё ещё считаются новинкой, особенно те, что выглядят необычно.

Иннокентий Андреевич в наш разговор не вмешивался, казалось ему, вообще не было дела до потерявшегося робота. Я его поймал и посадил на плечо.

– Если вы не против, я за ним присмотрю. Ну, пока найду хозяина.

Или не найду, тогда смогу его оставить себе.

– Это конечно не наше дело, но смотри, чтобы тебя не обвинили в краже. Правильно Иннокентий Андреевич?

– Конечно. Заходите.

Мы вошли в подъезд здания офисного типа. И поднялись на пятый этаж.

Детективное агентство «Черный дождь», гласила табличка на двери. Частный детектив Иннокентий Андреевич Черный.

– А нельзя было поговорить где-нибудь в другом месте?

Тиль спрыгнул на стол, проехался по какой-то бумаге и вместе с ней рухнул на пол.

– Нет, – детектив поднял документ. – Дело очень важное, садись.

– Принести вам кофе? – поинтересовалась помощница. Я ещё в тату салоне заметил, что у неё интересная внешность, что-то такое азиатское, милое.

– Мне чай, если можно, черный с сахаром.

– Чая нет, есть кофе.

Да, что это с этой девушкой не так? Почему, когда я с ней говорю, у нее такое выражение, будто сейчас укусит.

– Да, принеси, пожалуйста. Не обращай внимания, Мия очень любит кофе, и кроме этого напитка у нас больше ничего нет.

– Тогда не надо.

Обычно в таких маленьких помещениях старались распределить мебель так, чтобы визуально оно казалось большим. Но стол посередине полностью нивелировал даже попытку создать уютную атмосферу. Хотелось быстрее закончить разговор и уйти.

К тому же, кресло было жёстким и неудобным, подлокотники деревянными, скругленными, ни локти поставить, ни чашку, но пришлось сесть, ведь других сидений для посетителей не было. Пока мы разговаривали, дракоша успел погрызть ножку стола, кресла, пакетик из под чипсов, который валялся рядом с мусорным ведром, потом запрыгнул мне на колени, свернулся калачиком и засопел куда-то в бок. Мне сразу стало спокойнее.

Разговор вышел долгим, я даже забыл, что мне нужно на пары. Зато вспомнил, что во время игры официантка несколько раз приносила чай. Надеюсь, из-за меня Надю не станут обвинять.

– Это точно был чай?

– Точно, крепкий, слишком сладкий. Я такой вообще-то не люблю, поэтому даже не допивал.

– А тебе все равно приносили новую чашку?

– Да, странно как-то, я вообще его не заказывал.

– А ты уверен, что это была именно та официантка, которую ты знаешь?

– Конечно, вчера же её смена была.

– А сегодня значит, другая?

Что за повторяющиеся вопросы? Конечно, сегодня на смене другая официантка, Маша. Нет, стоп, я же утром Надю видел.

– Значит, ты не помнишь, кто вчера был?

– Всё я прекрасно помню, – я не заметил, как повысил тон, пытаясь доказать, что со мной всё в порядке. Даже с кресла вскочил, уронив на пол дракошу. – Вчера была Надя и сегодня тоже она.

– Но ты говорил, что они работают по очереди.

– Работают, должны работать, откуда мне знать, может они договорились.

– Договорились, – тихо повторил детектив. – Это надо проверить. Посиди пока тут, никуда не уходи, это для твоей же безопасности.

– Что? Но мне на пары надо.

– Ничего страшного, я поговорю с твоим деканом. Как его зовут?

Я назвал.

– Телефоном пока не пользуйся, родителям…

– Нет, не позвоню. Пока меня не отчислили, им пофиг.

– И давно это у тебя?

– Что?

– Антидепрессанты пьешь?

– Какие еще антидепрессанты? У меня, что, по-вашему, депрессия?

– Нет. Скорее повышенная эмоциональность. Тут больше нейролептики помогут.

– Да не пью я ничего, что пристали?

– Зря, у тебя явно какое-то расстройство, вот я и спрашиваю, как давно это у тебя?

– Давно, с тех пор как предки засунули меня в это исцеление. Меня тогда вообще всё раздражало, сейчас только отголоски. Я полностью себя ко-нтро-ли-рую.

– Рад слышать. А то уже боялся, что что-нибудь выкинешь.

Я не вовремя вспомнил, как хотел выкинуть выигрыш, если он мне не понравится и нервно рассмеялся.

– Мне теперь что, даже на улицу нельзя выйти?

– Не думаю, что всё настолько плохо. Ты же татуировку так и не сделал.

– Это вам надо спасибо говорить, после ваших слов, мне захотелось и старую татуху свести.

– Какую?

Я отодвинул воротник. На шее была татуировка маленького паука с длинными лапками.

– Поспорил как-то с одноклассницей и проиграл, пришлось идти делать.

– А она не может?..

– Нет, на самом деле, сначала я выиграл, а это её месть.

– И где она сейчас?

– Не знаю. Мы не общаемся. Может к родакам на ферму уехала.

Детектив записал в блокнот и её имя. Ушёл, а кофеманка так и не появилась, наверное, к чашке присосалась, не смогла оторваться. Знаю, я эту манию, сам таким был.

***

В пустом кабинете решительно нечего было делать. Папки и бумаги аккуратно сложены, но постоянно притягивали взгляд, а когда я заглянул в одну из них, там оказались заявления о пропаже людей. Сейчас же всё на цифровых носителях, и документы, и доказательства, почему у него всё на бумаге? В другой папке, участники проекта «Исцеление», мертвые и у всех татуировки змея свившегося в кольцо головой в середину.

В кабинет, наконец, заглянула Мия. Даже переодеться успела, во что-то китайское, ей определенно было к лицу, но вслух я этого не сказал.

– Иннокентия Андреевича нет?

– Нет, ты опоздала.

– Ничего страшного, я вместе с тобой подожду.

И прежде чем я успел сказать, что место для посетителей только одно и уступать я его не собираюсь, она взяла одну из папок и села на коврик у стены. Достала из сумки планшет и стала водить по нему пером.

– Ты что, рисуешь?

– Нет, я детективы пишу. Хочешь, дам почитать?

– Давай, – всё равно делать нечего.

Я прочитал. Задумался. Она явно писала об этом самом расследовании. Плюс похищения людей, плюс убийства по татуировкам, плюс инопланетяне, и ученый, что им помогает, всё смешалось.

– Что думаешь? Не слишком затянуто? Можно определить злодея с первых страниц?

Или не совсем то, что расследует детектив, иначе бы он давно поймал книжного «преступника». В жизни всё намного сложней. Пришлось немного польстить.

– Нет. И вообще, мне кажется тут много лишних персонажей. Зачем они нужны, если не участвуют в сюжете?

– Ты о ком? – Мия подошла ко мне.

– Ну, вот про этих и этого, – я указал заинтересовавшие места на её смартфоне, куда она скинула файл.

– А, это так называемые фоновые персонажи. В расследовании они не участвуют, но без них не обойтись. Никакое издательство не напечатает книгу, если в ней не будет хоть одного чернокожего, представителя меньшинств, азиата, феминистки и нудиста.

– Кхм, по-моему, последнее – явно лишнее, и вообще оно не так делается.

– А как?

– Откуда мне знать, я что писатель? Такое ощущение, что они просто под стенкой стоят.

– Стоят, – девушка потешно загрустила, признавая свою несостоятельность, как писателя. – Знаешь, иногда мне кажется, что издатели мне отказывают из-за имени.

Хотел сказать: «Так смени его, у писателей это в порядке вещей», но момент был явно не для этого.

– А какое у тебя полное имя?

– Мияки Рейн-Ху.

– По-моему, у тебя красивое имя, Мия, – не буду спрашивать о родителях, не буду спрашивать о родителях, это неприлично.

– Спасибо, сестра тоже так говорит.

Двери опять открылись, и в кабинет вошел Иннокентий Андреевич и Мия? Детектив не удивился, что девушек теперь две, кивнул новой Мии и сел за стол.

– Сестра? Так ты не…

– А что не так? – девушка, что пришла с детективом, наклонилась над его столом, так что момент очарования пропал.

– Я, наверное, уже пойду, – смутилась Мияки, подхватила сумку и выскочила за двери.

– Я провожу.

Я бросился за ней, хватит неловких моментов. Надо брать ситуацию в свои руки или хотя бы нормально извиниться. Кажется, меня кто-то окликнул, но я уже летел по ступенькам, удивляясь, как хрупкая девушка в своем длинном наряде, смогла меня обогнать и даже не упасть.

Послышался звук мотора, и я успел в последний момент выбежать прямо перед мотороллером.

– Чего тебе?

– Извини, Мияки, я забыл представиться. Меня зовут Мирослав. Давай встречаться.

– Ты смеешься что ли?

– Нет, я абсолютно серьезен. Вот, как твою сестру увидел, так сразу понял, кто из вас мне больше нравится.

– Брось. Мы знакомы всего пару часов. Хотя, мне это очень льстит, до сих пор, сестра во всём меня превосходила. Нас часто путали, поэтому я и стала одеваться по-другому. Это китайская мужская одежда, хакама и хаори. Сестра такую ни за что не оденет.

– А тебе идёт, честно. Знаешь, я верю, что твою книгу обязательно напечатают, только выброси всех лишних на помойку.

– Спасибо за поддержку, но если бы всё было так просто. Ладно, я прислушаюсь к твоему совету. Пока, ещё увидимся.

Мотороллер уехал, и мне пришлось вернуться в реальность. Где за участниками проекта устроена настоящая охота. Звучало бредово, но уже четверо участников погибли, остался только я. Ну и что, что это были несчастные случаи. Человек от несчастного случая не застрахован. Особенно, если тот организован.

А на мое предложение она так и не ответила.

***

– Я решился, можете использовать меня, как наживку.

– Что ты несёшь? – Мия оперлась на стол ладонью так, что что-то хрустнуло.

– Не говори глупостей, – под столом тоже что-то хрустнуло, детектив вытащил от туда дракошу и отобрал у него добычу.

– Но ведь за мной охотятся.

– Охотятся за тем, у кого есть татуировка.

– Может, вы ошибаетесь.

– Нет, не ошибаюсь. Вот, – он открыл одну из папок, – я не хотел тебе показывать.

– Я уже видел, пока вас ждал.

– Тебе не кажется, это неприличным, совать нос в чужие бумаги.

– А не надо было меня оставлять наедине с этими бумагами, – парировал я.

– Ладно, если так хочешь, можешь послужить наживкой.

– Класс, – я поучаствую в расследовании.

– Но Иннокентий Андреевич…

– Свяжешься с тем, с кем ты играл и скажешь, что потерял выигрыш.

– Как я с ним свяжусь? Я даже не знаю, кто это был. И вряд ли он мне поверит.

Детектив положил на стол мой треснутый телефон.

– Тиль! А ну иди сюда мелкий паршивец.

– Кажется, я догадываюсь, почему его выбросили, – обронила Мия.

Я поднял дракошу за «шкирку» и посмотрел в светодиодные глаза. Питомец висел, как тряпочка и показывал полную покорность судьбе, только хвост слабо подрагивал.

– Ничего, его программу можно переписать.

– Мне кажется, это как раз и есть последствия переписывания программы.

– Тогда нужно написать разработчикам, чтобы поставили блокировку на свои программы.

– Поздравляю, – девушка захлопала в ладоши, – как ты до такого додумался? Видно у тебя никогда не было «питомца».

Да, не было. Я поссорился с родаками до того, как они стали общедоступными, хотя до этого внимательно следил за новинками и очень ждал их появления. Почувствовав, что хватка ослабла, Тиль вскарабкался по руке и залез на плечо.

– У-у-у, опять, – я медленно опустился в кресло из-за накатившего головокружения.

– Что это с тобой?

– Голова болит.

– Пить надо меньше. Давай помогу.

– Не надо, сейчас пройдёт.

– Надо, надо, тебе понравится.

Мия захрустела пальцами, обходя меня со спины.

– Эй, ты что?

– Сиди смирно и не дёргайся.

За моей спиной что-то брякнуло, повеяло запахом полыни, девушка приложила руки к моим вискам и через некоторое время боль стала глуше.

– Что это?

– Исцеляю тебя. Рецепт моей бабушки: мазь на основе полыни и облепихи, но это временная мера, пока опять пить не начнёшь.

– Я не специально.

– Ага, все так говорят.

– А…э… Спасибо, Мия.

Девушка наклонилась над креслом, уперлась руками в подлокотники и прошептала.

– Запомни, раз и навсегда. Для тебя я Миюри. Понятно?

– Понятно.

Хотя не понятно, почему Иннокентий Андреевич называет ее Мией, разве что «Мию», звучит, как склонение.

– Эй, ты куда это пялишься? – Мия наклонилась ещё ниже. А вместе с ней и вырез декольте.

– Туда, куда ты мне сама позволила, – с такого ракурса, взгляд падал строго по центру, да и кресло было слишком низким, не оставляя других вариантов.

Она на секунду опустила глаза, но не смутилась.

– Это не для тебя.

– А для кого?

– Мия, Мирослав, вы идёте? – рядом прошёл Иннокентий Андреевич.

– Да, шеф.

***

Пока шли до кафе, я впереди, детектив и помощница на несколько шагов позади, мой энтузиазм погас. Какой результат даст мое повторение вчерашнего дня и даст ли вообще? Или может, меня отталкивает сама необходимость пить что-то в этом кафе? Появилось, какое-то противное недоверие.

Интернет-кафе «Ромашка» встретила нас относительной тишиной и большим выбором свободных столиков. Основной наплыв посетителей ещё не начался, так что Надя была не против поболтать.

– Привет, Пшеница. Ты что прогуливаешь?

– Да, – буркнул я. – Что-то мне нездоровится.

– Оно и видно. Хочешь чего-нибудь освежающего, закуски, стаканчик? – Надя протянула руку к дракончику и тут же отпрянула, когда тот клацнул зубами. – Это твой?

– Нет, – в кафе вошёл детектив. – Я там сяду. Мой абонемент ещё в силе?

– Да, всё в порядке. Если чего-то захочешь, зови.

– Хорошо, – вот, говорил, что незачем подозревать бедную девушку, а сам смотрел на нее, как на пособника преступления. Хотя она точно не могла обслуживать кафе в разных концах города.

Иннокентий Андреевич и Мия сели за соседним столиком и в отличие от меня, меню не побрезговали. Заказали луковый суп-пюре, грибной пирог, безалкогольный мохито и эспрессо. Мия, то есть Миюри, сразу зашла в сеть, подключила свой телефон и начала показывать собеседнику фотографии, требуя, чтобы он их одобрил и оценил. Я же медлил, пока Тиль не соскочил на стол и пробежался прямо по клавиатуре, случайно нажав включение.

– Ах, ты, – я быстро сгреб его и опустил на пол. – Сидеть тут, ничего не грызть.

Экран пестрил разнообразным меню и играми, но я хоть убей, не помнил, во что играл. И вообще, играть не планировал, просто, как и любой студент искал информацию для курсовой работы. Бросив взгляд на разбитый телефон, ввел запрос о новой покупке, потом о покупке подержанного, потом об обмене. Не один запрос не обнадёживал. В углу экрана появилось сообщение. Я подумал, что это Мия и открыл.

«Почему не воспользовался выигрышем?»

Я огляделся в поисках потенциального отправителя. Может он сейчас сидит рядом.

«Телефон разбил. Случайно».

«Можно восстановить?»

Пришлось сделать фото и передать, как вкладку.

«Действительно, не восстановить. Хочешь вернуть выигрыш?».

Я растерялся и ответил расплывчато «Возможно».

«Или может, хочешь ещё раз сыграть»?

Прозвучало провокационно, будто меня проверяли. Я точно знал, что играть не хочу, но Мия демонстративно захрустела пальцами, как бы говоря, только попробуй отказаться.

«Да, сыграю».

Пришло приглашение в игру «Мир Зеро». Это совсем другая игра. К тому же сетевая ММО РПГ. Меня явно хотели втянуть надолго, но я наскоро выбрал персонажа, всё по минимуму, и, как обычно, надел наушники только на одно ухо. Меня, как новичка, привязали к опытному игроку, пока я не достигну определенного ранга, после которого могу уже играть самостоятельно. Это было придумано, чтобы защитить нубов от любителей легкой наживы.

Прошло где-то полчаса, после чего я сумел уловить некую закономерность в действиях «наставника». Просматривался знакомый алгоритм, который создавали именно для программы. Это определенно не человек. Как же это смешно и тупо, программа учит человека играть в запрограммированную игру. Тут сложно скорее не выиграть, а проиграть. Потому что это, невозможно в принципе, как одно, так и другое. Значит, вчера я играл во что-то попроще, может в покер или какой-нибудь файтинг. В «Повелителя подземелий» верилось с трудом. И вообще, такое ощущение, что кто-то хотел, чтобы я наоборот проиграл, но не сложилось. Оказывается, даже в пьяном состоянии я обыграю программу.

– О, Пшеница взошла, – в кафе заглянул мой однокурсник.

– Я тоже рад, что ты ещё живой, Дункан.

– Как тебе после вчерашнего, не сушит? – он посмотрел на девственно чистый столик. – Тебя на паре не было, так Бычье Сердце чуть инфаркт не словил, нигде тебя нет, на звонки не отвечаешь. Сказал, если тебя и в пятницу не будет, то на стипендию можешь не рассчитывать.

Я чуть было не засмеялся ему в лицо. Приятно быть на несколько ходов впереди противника, пусть эти ходы и неприятны. Я уже два месяца живу без стипендии, просто иногда шаманю с документацией, создавая видимость, что получаю, чтобы предки не имели повода вмешиваться со своей опекой. И декан, кстати, в курсе моих плясок с бубном, главное, чтобы ничего лишнего не приписывал. К слову, он даже несколько раз обращался с личными просьбами, так что тут, всё шито-крыто.

– Тебе-то что с того?

– Да так, пришёл посмотреть на плоды своих трудов. Порадоваться.

Дункан ущипнул проходившую мимо официантку.

– Ик, – пискнула Надя и шлёпнула нахала по руке, – дурак.

Если бы я её ущипнул, она бы меня подносом огрела. С виду приветливая девушка, а наглости позволяет только избранным.

– Ты, смотри, ещё один прокол и тебя отчислят.

– Я в курсе, спасибо за заботу.

Однокурсник удивился, ещё пару минут постоял рядом, ожидая более бурной реакции и ничего не дождавшись, ушёл.

«У тебя проблемы?» – пришло сообщение от Миюри.

– Нет у меня никаких проблем.

– Есть! – возликовала девушка. – Я засекла его ай-пи адрес.

Наконец-то, можно больше не притворяться, что мне интересен этот плоский игровой мир с фальшивыми наградами.

***

– Вы уверены, что это именно тут?

Мы смотрели на заброшенное здание, что когда-то принадлежало корпорации «Сигма», одному из ведущих разработчиков игр. «Сигма» и дальше продолжает работать где-то в столице, а вот дочерние компании, почему-то закрылись.

– Да, странно. Но сигнал, действительно шёл отсюда.

– Надо проверить. Мирослав остаешься здесь.

– Но…

Тиль зашипел на детектива, несколько раз обеспокоено переполз с одного плеча на другое, наконец, залез на голову и оттуда наблюдал за удаляющимися людьми. Может это и правильно, чем я могу им помочь? Только под ногами мешаться буду.

– Ой, а ты что тут делаешь?

Я оторвался от «увлекательного» чтения по дате сноса заброшки и увидел Мияки.

– У меня такой же вопрос, – я сложил руки на груди, делая вид, что меня специально оставили у ворот, чтобы её встретить. – Откуда ты узнала, что мы тут?

– Я…у меня…только не говори Иннокентию Андреевичу и Миюри, ладно? Вот.

Девушка отодвинула край хаори и продемонстрировала серый значок в виде кошачьего глаза.

– Э… что это?

– Прослушка. Я подарила сестре такой же и теперь слышу все их разговоры. Ну, понимаешь, мне надо для сбора материала. Ты же не против?

А я тут причём? Хотя, она мне доверилась, раскрыв свой секрет. Может…

– У меня тоже есть что-то похожее, – я показал, что за воротником ношу значок компании «РИП». – Подарок одного учёного, что поддержал меня, когда мне было плохо. Может и он…

– А знаешь, это мило.

– Что именно?

– Твоя татуировка. Давай пойдём за ними?

– Тогда не подскажешь, на какой этаж нам надо?

– На шестнадцатый.

– Надо же, этаж шестнадцатый, дата сноса шестнадцатое, а номер офиса шестьдесят один?

– Скорее сто шестьдесят один.

Стало почему-то смешно.

На шестнадцатый этаж мы поднялись на бесшумном лифте. Думали, что просто постоим в сторонке, и нас не заметят, но прокололись сразу, как вышли в коридор. А всё потому, что детектив и Миюри в нём застряли. Вернее, они столкнулись с неожиданным препятствием. Пол в коридоре казался стеклянным. Более того, он имитировал мост над пропастью с туманом внизу. А когда мы на него ступили, он затрещал и покрылся цепочками трещин.

– Ничего себе, – восхитилась Мияки. – Как здорово.

– Ничего здоровского нет. – Миюри, как могла, поддерживала детектива, что едва шел, придерживаясь за стену. – Помогите чем-нибудь.

– А что случилось? – он ранен? Тогда почему они идут от лифта, а не к нему?

– У Иннокентия Андреевича страх высоты, – шепотом просветила меня Мияки.

– Понял. Сейчас.

На поиск необходимого щитка ушло несколько минут. Ходить по «трескающемуся» полу было и страшно и весело, сердце будто проваливалось вниз в пропасть, и возвращалось, разливая по телу адреналин. Неплохой аттракцион получился. Я переключил несколько тумблеров вручную, хотя радом была электронная консоль, и пол стал «деревянным».

– Что-то я перенервничала, – помощница детектива оставила шефа переводить дух на полу, а сама пошла дальше. – Пойду, посмотрю, где эта чертова комната.

Странно, что в таком ветхом здании вообще были всё ещё работающие приборы. И этот прозрачный пол так вовремя включился, будто кто-то знал их уязвимые места.

– А как давно вы работаете над этим делом?

Детектив переглянулся сначала с Мияки, потом они вдвоем посмотрели на сестру, которая стояла у кофейного автомата. Судя по улыбке девушки, он работал. Иннокентий Андреевич не стал её окликать или пугать, просто дождался, пока она не набрала полный стаканчик и приказал:

– Мия, принеси с начала мне.

Послушная помощница вернулась с крайне недовольным лицом, правда из стаканчика, на который претендовал начальник, пить не решилась.

– Спасибо, – детектив поднялся, взял кофе и вылил. – Мирослав, пойди, выключи и его тоже.

Девушка побледнела. До неё только дошло, что в заброшенном здании не может быть обыкновенного кофейного автомата.

Интересно, кому нужно было так заморачиваться? Устроить такие примитивные ловушки для простого детектива и его помощницы? Не проще было просто убить, устроив несчастный случай?

Отключить аппарат от сети, мне показалось недостаточным, поэтому в подсобном помещении я нашёл старый геологический молоток и острым концом, глубоко впечатал консольную панель внутрь. Эх, ломать – не строить. Мияки всё время находилась рядом и держала дракошу на руках, а когда я закончил, обратила мое внимание на новое действующее лицо. Рядом с Иннокентием Ивановичем находилась молодая женщина.

– Это заказчица. Он сам её попросил прийти. Говорит, что его работа практически завершилась. И больше он ничего не может сделать.

– Я бы тоже так сказал, если бы противник был опаснее и хитрее меня.

Так вот кто заказчица, оказывается, я её знаю. Бывшая руководительница проекта. Я сплюнул и почесал молотком шею.

– Долго они ещё будут трепаться?

– Наверное, – Мияки держала возле уха смартфон, прислушиваясь к каждому слову, а может и записывая. – Оказывается, она подозревала какого-то учёного, который мешал ей с проектом.

– Ага, учёный всё в одиночку и организовал, – сарказм из меня так и сочился.

– Нет, он работал на корпорацию, которой принадлежало это здание. Хм, оказывается, их потом поглотил РИП. Но это неофициальная информация.

Тиль широко зевнул. Как я его понимал. Проблемы этой женщины меня мало волновали. Ребят жалко, а её нет.

– Слушай, может, без них отыщем эту комнату?

– А зачем её искать? Вот она.

На двери висела табличка «Аналитический отдел». Ожидаемо она оказалась заперта, но разве я зря разжился инструментом? Лучше подошел бы лом, но его я не нашел. Створки дверей поддавались с трудом. Это тебе не автомат расковырять, там один слой метала, а тут целых три, хорошо хоть не сплошной, а с пустой прослойкой для звукоизоляции.

– Они идут сюда.

– Отлично, будет им сюрприз. Сейчас открою.

– Там может быть опасно.

– Да нет, мы тут столько шумели, что дали возможность даже хромому удрать.

Вот только стоило щели расшириться, как в неё тут же проник дракоша.

– Ах ты!

Когда пришли, всё было закончено. В помещении воняло перегорелой проводкой, и чем-то ещё неприятным. У самой двери был «мертвый» питомец с пучком проводов в пасти.

– Извините, – убито произнёс я, – я не знал, что так получится.

Детектив лишь похлопал меня по плечу.

– Ты не виноват, это всего лишь программа.

Женщина смотрела на нас со страхом и даже безумием.

– Вы…вы…это из-за вас…

– Нас не надо бояться, мы вам не враги.

– И не друзья, – брякнул я, стараясь казаться равнодушным и не смотреть на неё. Молоток всё ещё был при мне и провоцировал на нехорошие поступки. Прав был детектив, что-то меня иногда заносит, надо пить лекарства, пока не случилось ничего не поправимого.

– Это он, это всё он, равнодушный ублюдок. И тебя он этому научил, – она обвинительно ткнула в меня пальцем с тонкой ниткой татуировки.

– Между прочим, мы вас спасли.

– От чего это?

Детектив вытащил из пасти робота перекушенный детонатор.

– Здесь находилась взрывчатка, и она явно ждала не нас.

Эпилог.

«Утренний сон прерван. Вы недоспали два часа. Продолжить? Да. Нет».

– Нет, – тихо говорит женщина.

«Вы уверенны? Утренний сон очень важен для человеческого самочувствия. Продолжить?».

Почему-то именно первый вопрос окончательно разгоняет сон, и она снимает очки для проекции осознанных сновидений. Не то, опять не то. Где же произошла ошибка?

Как только женщина встает с кровати, та сразу убирается в нишу, добавляя свободного пространства маленькой квартире. Белая пижама стает синей, превратившись в некое подобие домашнего спортивного костюма. Символические часы на подоконнике, имитирующие будильник, показывают лишь пять часов утра, китайский иероглиф в уголке, что сейчас – весна. За окном серая дымка тумана и шпили небоскребов с покрасневшими верхушками. День обещает быть теплым, но женщина непроизвольно ежится, даже не приближаясь к окну. Слишком высоко. Очень часто приходилось утешать себя заверениями, что могло быть и хуже. Почему-то при выделении квартиры, никто не обращал внимания на пункт «пожелание жильца». Мимо окна прогромыхал трамвай на воздушной подушке, так что стекло завибрировало, страх усилился, и смотреть вообще расхотелось.

Пока она приводит себя в порядок в ванной, спальня приобретает вид небольшого кабинета. Всё максимально упрощенно и почти обезличенно. При этом белая виолончель в углу смотрится инородно и неуместно, как и икебана с камышом. Всем этим увлекалась её сестра, и рука до сих пор не поднимается выбросить или продать. Когда-то их часто путали, но уже не с кем. Фотография в черной рамке стоит отдельно на полочке. Там же китайский сервиз и неработающие часы с розовым котом.

Как всегда в пятницу, она заказывает салат и суши, указывает время доставки, после полудня. Сейчас, только чашечка кофе, приправлена несколькими каплями бренди. Потом будет кофе с молоком, с корицей.

Проходя мимо жилого уголка, она мимоходом гладит пушистую шиншиллу, не настоящего питомца, имитацию, с ошейником и медалькой-кличкой «Матильда». Живой питомец не выжил бы в таких условиях, хозяйка часто забывала о его существовании. Своя прелесть в них всё же была, они не требовали питания, кроме подзарядки, к которой могли сами подключиться, не требовали лотка или особого ухода, не болели, им даже не нужно было уделять внимание, как живым. Они просто были. Чтобы взрослые не чувствовали себя одинокими, а детям было с кем поиграть. Ещё они не умирали, как обычные питомцы, а если семье надоедал их облик, то можно было его сменить, как и расцветку, внешность, или вообще вид, только размер не менялся.

На стене в рамках висят фотографии-вырезки, дипломы. Тогда ещё молодая Милдред Андриана Раяна в компании пяти подростков, почти все из них улыбаются, и они ещё не знают, что случится после. Проект «исцеление» – новый шаг в будущее нейропрограммирования. Вроде незначительный проект, что должен был помочь зависимым людям излечиться от игромании. Но кое-кто увидел в этом угрозу игровой индустрии. И на проект посыпались обвинения, а потом его и вовсе признали провальным. Еще одно фото проткнуто дротиком дартса. Человек в маске, с эмблемой на груди компания «РИП», таинственный доктор – цель, которую никак не удавалось поймать, засечь, найти, отомстить. За всё, за прошлое, за настоящее, за будущее. Люди не должны жить в резервациях на своей же планете. Она уже много лет ищет виновника провала, но никогда не думала, что масштабы окажутся настолько огромными, а его покровители настолько могущественны, что даже ни его лица, ни имени, в официальной базе данных нет.

Накинув на плечи лабораторный халат, она садится в игровое кресло. Возле экрана лежит начатая упаковка нейролептиков, сладкие крекеры и бутылка воды.

– Ну, продолжим, – по привычке делает разминку ладоней до хруста в пальцах. – Эту зацепку всё-таки надо проверить.

Она уже давно не смотрит на виртуальную клавиатуру при наборе текста. На её запястьях видны две отзеркаленые татуировки, и когда руки соприкасаются, становится понятно, что это паук с длинными лапками «пальцами». Когда-то с сестрой они любили вот так играть, даже участвовали в мировых состязаниях, ничего не выиграли, но все равно было весело. Было, всё было когда-то. Осталась только привычка, остался только опыт, который она продолжала использовать.

Оказалось, что и эта ниточка оборванна. Мияки Рейн-Ху, умерла шестнадцать лет назад, несчастный случай. Образование юридическое. Изданных книг нет. Рукописи и материалы, скорее всего, сгорели при пожаре в доме, где арендовало офис частное детективное агентство «Чёрный дождь».

– Нет, я всё равно тебя найду, ты не мог зачистить все следы.

Милдред надевает нейрошлем, ещё глубже погружаясь в виртуальный мир. Должны ведь остаться ещё следы, доказательства, что её проект был успешен, не может такого быть, чтобы ничего не осталось.

Вид за окном изменился, на местность с цветущим чабрецом, автоматически открылась форточка, и повеяло горьким запахом полыни. Шиншилла вытягивается, на пол спрыгивает уже дракоша, на её боку красуется синяя эмблема РИПш.2. В комнате для экономии приглушается свет. И фотографии уже не те. Вырезка «Проект «Исцеление» оказался провальным и не оправдал возложенных ожиданий. У руководителя проекта нервный срыв». И очень удачный кадр для журналистов, где разъяренная женщина пытается вырваться из рук полицейских и напасть на кого-то за кадром. А следующая фотография будто продолжает первую. Человек без маски, уже с поседевшими волосами, с поднятой рукой в которой «застрял» дротик. Его глаза безразличны, без торжества, злорадства или ненависти ко всему человечеству, он уже давно всё это пережил и осознал, сейчас всё что ему оставалось, это смотреть на результаты своего предательства. Он просто хотел спасти Землю.