Проект "Ай-СОЛа". Дело №3: "ШАЙТАН-ОЗЕРО".

Пролог

Поверхность озера покрылась рябью. Блики образовали замысловатый, постоянно меняющийся узор, похожий на сеть. Переливы и переходы завораживали и гипнотизировали, погружая сознание в дремотное, медитативное состояние. Вода в озере изменила свою структуру, стала густой и вязкой, как нефть. Она нежно прикасалась к коже, обволакивала и затягивала.

- Надя! – закричала Кира. – Стой! Пожалуйста, вернись!

Но подруга не слышала её. Она слушала только прикосновения воды. Ей хотелось полностью погрузиться в это ласковое шелковое одеяло, завернуться в него и забыться сладким сном. Надя зашла уже по пояс и не собиралась останавливаться. Ей показалось, что сквозь ласковый шёпот воды, кто-то позвал её по имени. Она обернулась на голос. Расплывчатое пятно где-то далеко, такое неважное и бесполезное, впрочем, как и всё, что осталось там, на берегу.

Кира увидела: Надя, кажется, услышала её, остановилась и медленно, словно сомнамбула, обернулась к ней. Вода отбрасывала сверкающие блики на руки, шею, плечи. Казалось, девушку опутала непрочная сверкающая сеть.

Кира посмотрела в лицо подруги — и её сковал ужас. Сначала показалось, что Надя беспрестанно корчит разные гримассы, но это было не так. Её лицо стало пластичным, как тесто: будто кто‑то невидимый постоянно сминает его и снова вылепляет новое лицо — но с каким‑нибудь изъяном. То глаз не на том месте, то носа нет, то губы и брови поменялись местами.

«Это всё блики от воды», — уговаривала себя Кира, но на всякий случай попятилась подальше от воды.- Надя, — прошептала она одними губами.

Лицо подруги потеряло все признаки человеческого обличия и превратилось в бесформенный кусок теста. Руки, опущенные по локоть в воду, как будто слились с самой водой и начали в ней растворяться. Девушку потянуло вниз, в глубину. Она завалилась сначала на один бок, потом на другой, потом медленно и беззвучно ушла под воду с головой.

Кира продолжала пятиться, не в силах оторвать взгляд от места, где только что была подруга, а теперь её нет, только круги на воде. Блики в виде неравномерной сетки стали блёкнуть, словно опускаясь на глубину и скрывая под толщей воды свой блеск.

Кира налетела на что-то спиной, и, не удержавшись на ногах, упала, успев подставить руку. Развернулась и увидела Вимала, который лежал на боку, застыв в позе лотоса. Девушка подползла к парню и тронула его за плечо.

- Эй, — позвала его Кира, — Вимал! Что с тобой?!

Но тот лежал как каменное изваяние и был такой же холодный и непробиваемый.

- Господи, — прошептала Кира, отшатываясь, — да что же здесь происходит?!

И тут за спиной послышался громкий всплеск и чавканье. По её телу пробежал холодок. Она медленно развернулась к озеру, всё ещё стоя на коленях возле застывшего индийца.

Из воды выбиралось нечто огромное, бледное и разбухшее, как утопленник. С бесформенной массы свисало что-то похожее на куски человеческой кожи или слизи. Существо вытянуло вперед отросток-конечность, и ухватилось за траву, пытаясь выкарабкаться из воды. Желеобразные тело твари постоянно колыхалось и видоизменялось, словно не могло окончательно определиться и остановиться на какой-то одной форме. Это было похоже на видео, созданное нейросетью, в котором соединены разные изображения, похожие друг на друга, но всё же отличающиеся, и при этом создаётся ощущение мелькания, перетекания и трансформации одной картинки в другую. От ужаса у Киры похолодели руки и ноги, она застыла, не в силах ни вздохнуть, ни пошевелиться.

Наконец, тварь выбралась на сушу целиком и поползла. И в этот момент Кира очнулась от оцепенения и закричала.

Глава 1

Звонок раздался рано утром, а точнее, в 4:55.

«Почему я не отключила телефон на ночь?» — первое, что пронеслось в голове у Айки, как только её выдернули из сна. На дисплее высветилось: «Сол». Надо ответить.

— Что случилось? — хриплым со сна голосом приветствовала она напарника.

— Прости, никак не мог дождаться утра!

— Я так и поняла.

— Можешь приехать ко мне? Очень срочное дело! У нас появился первый настоящий заказчик!

— И кто же этот сумасшедший? — всё ещё не до конца проснувшись, несмотря на сорокаминутную дорогу до дома напарника, спросила Айка. Она налила себе только что сваренный кофе.

— Тебе налить? — спросила она хозяина квартиры.

— Не, спасибо, я его уже литра три выхлебал после разговора с заказчиком, пока тебя ждал.

— Ну, давай тогда рассказывай! — Удобно устроившись с ногами в кресле, Айка отхлебнула кофе из кружки и приготовилась слушать.

— Ты сейчас сама всё услышишь. Я записал наш разговор на диктофон, чтобы ничего не забыть и не упустить. Начало я пропущу: заказчик там представляется и объясняет, что мой телефон дал общий знакомый. Мы немного говорили про этого знакомого. В общем, включу самую суть. Да, заказчика, кстати, зовут Леонид Петрович. Он не сказал, чем занимается, но я так понял, деньги у него имеются.

***

— Так вот, Константин, — раздался низкий, хорошо поставленный голос.

— Не могли бы вы называть меня Сол?

— Извините, но мне удобнее обращаться к вам по имени, — вежливо, но твёрдо возразил собеседник. — Дело, собственно, вот в чём. У меня есть дочь, Кира. Очень избалованная девочка. Ну, это я сам виноват, конечно. Я ей всегда во всём потакал, ни в чём не отказывал. Её мать умерла, когда дочери было всего пять лет. Я больше официально не женился — боялся травмировать ребёнка. Нанимал ей высококвалифицированных нянь и гувернанток. В общем, недостатка в женском обществе и в хорошем воспитании у неё не было.

Проблемы начались лет в тринадцать, в пубертатный период, так сказать. Кира — девочка очень умная, начитанная, быстро соображает, умеет анализировать информацию и делать обоснованные выводы. Умом вся в меня! — Говоривший немного смутился и крякнул: видно, сообразил, что выглядит хвастуном.

— Я вас очень внимательно слушаю, — подбодрил его голос Сола.

— Да‑да. Так вот. В подростковом возрасте она стала очень своевольной и упрямой. Увлеклась йогой, медитацией, стала изучать буддизм, перестала есть мясо и носить вещи из натуральной кожи. Я поначалу думал: «Несерьёзно всё это, перебесится». Но прошло пять лет, а всё стало только хуже. Кира нашла себе компанию таких же чудаков, стала ездить с ними в йога‑туры. Ходят босиком зимой и летом, живут в палатках, постоянно поют мантры, едят только овощи, фрукты и орехи. Короче, похоже на секту. Ну, это ладно. Это были поездки на неделю‑другую. Она знала, что я всё это не приветствую, но всегда успокаивала меня, чтобы я не волновался. Рассказывала, куда и с кем собралась, какая программа поездки, фотки присылала.

А месяц назад Кире исполнилось восемнадцать, и она заявила, что уезжает жить в общину. Навсегда. В Сибирь. Город на «Ом…» что‑то вроде того. Там в одной глухой деревне находится Пуп Земли и…

— Что, простите? — переспросил Сол.

— Да‑да, вы не ослышались. Именно Пуп Земли! Это она так сказала. Место там, видите ли, невероятной силы. Одна прорицательница предрекла спасение тем, кто будет в этом месте во время апокалипсиса. Вся Земля погибнет, а они — нет. Дочь звала с собой и меня, но это уж совсем смешно! У меня здесь вся жизнь: бизнес, партнёры по бизнесу, загородный дом, охота, рыбалка, друзья. А наступит ли апокалипсис — ещё неизвестно.

Она уехала на следующий день после своего дня рождения. Первое время, как всегда, присылала сообщения: как устроилась, с кем подружилась и прочее. При необходимости я вам всё это перешлю. Но два дня назад она пропала. Её телефон всё время вне зоны доступа. Её друзья по общине тоже не отвечают. Их телефоны я у неё попросил для своего успокоения. Их старший по общине говорит, что всё в порядке, не о чем беспокоиться. Просто якобы у Киры сейчас переломный момент, и ей надо побыть одной, чтобы до конца разобраться в себе, — голос Леонида Петровича дрогнул и охрип.

— Так чем же мы вам можем помочь? — прозвучал на записи голос Кости‑Сола.

— Я хочу, чтобы вы поехали туда и выяснили, что с моей девочкой. А в идеале — вернули её домой.

— Что‑о‑о?! — воскликнул Сол на записи.

— Что‑о‑о?! — одновременно и идентично отреагировала Айка, слушавшая запись разговора.

Напарник одобрительно кивнул ей и улыбнулся.

— Слушай дальше. Это ещё не всё.

Тем временем голос Леонида Петровича продолжал:

— Надеюсь, вы понимаете, что силой удержать я её не мог. И поехать с ней тоже. Как я ни уговаривал, ни умолял её остаться, чуть ли на коленях не стоял! Ничего не помогло. Упрямая уж очень. Да и поверила она в эту историю с местом силы до глубины души. Вообще, не похоже на Киру с её‑то практичным аналитическим умом.

Послышался глубокий тяжёлый вздох.

— Константин, — продолжил после некоторого молчания Леонид Петрович, — мне очень нужна ваша помощь! Все транспортные и прочие расходы я, естественно, возьму на себя. И аванс сразу выплачу — какой скажете!

— Надеюсь, вы не потребуете от нас, чтобы мы внедрились в эту общину? — вставил слово Сол.

— Нет, ну что вы! У вас не должно быть перед ними никаких обязательств. И нужна полная свобода действий, я это хорошо понимаю. Даже если вы не вернёте Киру домой, то хотя бы разведаете, как там и что, успокоите меня — всё ли в порядке. А если вам что‑то покажется подозрительно — вот тогда я уже начну действовать по-другому! — В его голосе послышались такие стальные нотки, что у Сола мороз пробежал по коже. Видно, только дочери было позволено вить верёвки из этого жёсткого человека.

— Хорошо, Леонид Петрович. Дайте мне пару часов. Я посоветуюсь с напарницей и перезвоню вам.

— Спасибо, Константин, буду ждать с нетерпением вашего звонка. И очень надеюсь на положительное решение.

***

- Ну и что ты про всё это думаешь? — отключив запись, спросил Сол.

- А что тут думать, — задумчиво ответила Айка. – Чувствуется, что папаша очень беспокоится. Но есть вопрос. Почему он сам не поедет следом как турист? Увидел бы своими глазами, как там и что.

- Видимо, у него есть какие-то веские причины заплатить нам за эту работу, а не ехать самому.

- Послушай, я бы предпочла сначала ознакомиться с энергоинформационным следом его дочери. Может он привезти что-то из её вещей?

- Боюсь, что это будет долго. Видишь ли, он не отсюда, живёт где-то в другом часовом поясе. Почему, по-твоему, он мне позвонил, а не сам приехал? Да ещё и ночью. Видимо, у нас разница во времени несколько часов, а он на это не обратил внимания. Пока он что-то пришлёт, дня три пройдёт, в лучшем случае. Мы потеряем время.

- Ну, что же. Если нам оплатят это приключение, думаю, можно скататься, глянуть, что там за место силы такое. Мне даже интересно стало какой он, Пуп Земли!

Глава 2

Кира смотрела на всё вокруг с широко открытыми от удивления глазами и ртом. Здесь всё было просто невероятно — начиная с окружающей природы и заканчивая людьми, которые поселились в этом месте.

Она приехала в деревню всего с одной холщовой сумкой через плечо. В сумке было несколько вещей на первое время, немного денег на дорогу, паспорт и телефон.

Встретили её очень радушно. Сразу же возникло ощущение, что она вернулась домой из долгого путешествия.

Девушка очень быстро освоилась на новом месте. Она с удовольствием пела мантры, ходила босиком по траве, участвовала в шествиях по деревенским улицам и посиделках у костра. Ей выдали несколько цветных сари и научили, как правильно в них драпироваться.

Их община была смешанной. Большую часть составляли индийцы, некоторые из которых уже неплохо говорили по‑русски, но были и те, кто вообще не владел языком, хотя кое‑что понимал. Меньшую часть общины составляли русские. Девушки жили в одной большой комнате, парни — в другой. Исключения в виде отдельных комнат делали для женатых пар и для тех, у кого были дети. Ну и, естественно, у просветлённого учителя Нараяна был свой отдельный дом.

Ближе всех Кира сошлась с одной смешанной парой: она — русская, он — индиец. Она была бойкой, резкой и очень болтливой, а он — мягким, уступчивым, молчаливым и улыбчивым. Девушку звали Надя, а парня‑индийца — Вимал. Надя сказала, что с индийского его имя переводится как «чистый» или «безгрешный» — что, впрочем, ему очень подходило.

— А название реки Тара, которая здесь протекает, с санскрита переводится, как «звезда» или «освободительница»! Представляешь? — тараторила подруга без передышки. — А твоё имя, Кира, созвучно с индийским «Кири» и означает «цветок Амаранта». Это символ бессмертия, веры, верности, постоянства в любви. Вот так вот! Я тоже хочу взять себе какое‑нибудь индийское имя. Но мне то не нравится, как оно звучит, то значение какое‑то дурацкое!

Надя громко и заразительно расхохоталась. Кира не удержалась и рассмеялась вместе с подругой. Непонятно, понял ли что‑нибудь из их разговора Вимал, но его улыбка расцвела ещё шире.

Глава 3

На сборы Айке и Солу понадобилось три часа. Путешествие из столицы в самое сердце Сибири было длинным и утомительным. Сначала такси до аэропорта, три часа на самолёте, потом снова такси. Небольшая передышка с перекусом и душем, дальше своим ходом на арендованной машине ещё восемь часов до места назначения.

Они долго тряслись по пустынной дороге, местами покрытой ухабистым асфальтом, вперемежку ямами, а местами и вовсе без оного. Дорогу окаймляли то лес, то бескрайние поля, то обрывы, поросшие соснами, круто спускающиеся к реке. То мимо мелькали какая-нибудь деревушка или посёлок. И вот, о чудо! Навигатор сообщил, что до места назначения остался километр! Когда они подъехали к деревне Окунёво, наступил вечер третьего дня, как пропали ребята. Внезапно выскочив из очередного леска на простор поля, они невольно издали удивлённые возгласы, и не сразу поверили своим глазам.

Всё бескрайнее поле, с одной стороны окаймлённое рекой, а с другой — яркими деревенскими домиками, было усеяно людьми и горящими кострами. С разных сторон доносилась выкрики. Звали то Надю, то Киру, то Вимала. Айка явственно различила пение мантр. Дорога проходила по самому краю, со стороны домов, и пока они ехали, Айка внимательнее присмотрелась к одеждам людей на поле. Она с удивлением обнаружила, что часть людей были одеты в славянские косоворотки с вышитыми воротами и сарафаны, а другая – в индийские длинные разноцветные кафтаны из шёлка и пёстрые сари. Видимо это жители деревни организовали поиски.

- Что здесь происходит? — не выдержала девушка. – Почему все так странно одеты?

- Я вижу, ты не удосужилась залезть в интернет и почитать о том месте, куда мы едем? — ехидно заметил Сол

Айка злобно глянула на него.

- Не строй из себя умника! Давай, выкладывай уже, что ты там нарыл.

- В этой деревне сейчас живут бок о бок, по сути, две крупные общины: одна славянская, основанная старообрядцами, а вторая – индийская. Ну, и так, по мелочи всякие разношёрстные религиозные направления.

- Ну, славянская община в центре России ещё понятно, но индийцы-то здесь, откуда взялись?

- А оттуда, что именно индийской провидице было видение, о месте силы, и о затопленном на дне одного из местных озёр древнем буддийском храме. А ещё, по её словам, над этим местом в стародавние времена произошло сражение величайших и почитаемых индийских богов. Естественно, добрый бог победил!

Айка только молча хлопнула себя ладонью по лбу и покачала головой.

- Ну что за бред?

- Бред или не бред, но с тех пор как прорицательница посетила эти края, сюда образовался нескончаемый поток индусов. Некоторые так и осели в деревне, образовав целую общину.

Они притормозили возле первого дома на самом въезде в деревню.

Дом был выкрашен в яркие жёлтые и красные цвета, а прямо перед воротами красовалась искусно вырезанная на куске дерева вывеска: «Доброе подворье».

- Остановимся здесь, — уверенно сообщила Айка, — я чувствую здесь очень положительную энергетику. Сол не стал с ней спорить. Надо было срочно поспать, чтобы прямо с утра начать расследование.

Глава 4

В огромной бревенчатой избе Айке и Солу выделили отдельные комнаты. Первым делом, Айка сбросила с плеч тяжеленный рюкзак на кровать и осмотрелась. Её комната была обставлена скромно, прямо по-спартански. Там были всего лишь деревянная кровать, застеленная лоскутным одеялом, небольшой стол у окна и сундук. Айка осторожно приподняла крышку сундука и с любопытством, но не без опаски заглянула внутрь, ожидая обнаружить там то ли сокровища, то ли скелет. Внутри оказались яркие пледы, подушка и немного деревянной посуды. На двух малюсеньких окнах комнатки аккуратненькие ситцевые занавески в мелкий цветочек, на столе вязаная салфеточка и толстенная свеча в специальном подсвечнике под стеклянным куполом. На полу прямоугольный коврик, сплетённый из тряпочек. Айка вспомнила, видела такие же в домах той заброшенной деревни, где из-за странного сигнала люди превратились в монстров. Видно, все вещи в этой комнате были изготовлены руками местных умельцев. И сама комната, несмотря на скромное убранство, создавала ощущение уюта и спокойствия. Возле одной из стен стоял высокий табурет, а на нём тазик и кувшин с тёплой водой. Она видела в кино, что так умывались во времена, когда не было водопровода. Такого она не ожидала, если честно. Из цивилизации попасть в средневековье.

- Хм, о таком предупреждать надо заранее! – вслух возмутилась Айка.

И тут её осенила догадка. Она упала на колени и заглянула под кровать. Так и есть. Там стояла самая настоящая «ночная ваза» модели горшок! С крышечкой.

Глава 5

Тётя Валя, хозяйка «Доброго подворья» — моложавая женщина лет шестидесяти, — с раннего утра сновала по просторной кухне с настоящей русской печью вместо плиты и накрывала на стол. Она выглядела как классическая русская крестьянка с картины Венецианова: платье‑сарафан чуть ли не в пол, на голове — косы, уложенные в корзинку, поверх сарафана — аккуратненький фартук, об который она то и дело вытирала руки. Айке она сразу понравилась. Энергия, исходившая от женщины, была полна доброты и понимания — так и хотелось обнять её и уткнуться носом в тёплое, мягкое плечо.

По кухне уже разносились аппетитные ароматы, вызывавшие обильное слюноотделение у оголодавших Сола и Айки. На покрытом свежей скатертью столе уже красовались варёная картошечка в чугунке, миска с румяными пирожками, квашеная капуста с зелёным лучком и нерафинированным подсолнечным маслом, грузди со сметаной в керамической миске, кувшин киселя и три комплекта искусно вырезанной деревянной посуды. Для завтрака это казалось немного чересчур.

— Тёть Валь, а что за странные истории мы вычитали в интернете про ваши озёра? — осторожно завёл разговор Сол.

Хозяйка сидела, откинувшись на спинку стула и сложив руки на животе. Но руки постоянно были в движении: то фартучек разгладят, то ниточку невидимую смахнут. Видно было, что ей непривычно сидеть без дела, но хотелось уважить гостей — раз уж они хотят поговорить.

— У нас здесь всего пять озёр‑то. Если вы про шары огненные и прочую ересь, что на Шайтан‑озере видят, так учёные приезжали, говорят, что это из‑за гейзеров и ещё какой‑то магнитной аномалии. Я сама не видела никаких шаров. А вот световые столбы, что твой прожектор, — да, видела! Только не знаю, откуда шли — может, и из озера, кто его знает? А остальные озёра вполне себе нормальные: Данилово, Линёво, Щучье. Там и купаются, и рыбачат. Туристы приезжают с палатками.

Старики говаривали, есть ещё одно озеро — называется Потаённое, потому как сокрыто оно где‑то, и не каждый туда дорогу найдёт. Только тому, кто душой чист, открывается тайная тропа к нему.

— Тёть Валя, вы здесь всю жизнь живёте? — поинтересовалась Айка. — Все эти чудеса всегда здесь были?

Женщина вздохнула и немного подумала, вспоминая.

«Не торопится отвечать, — отметил про себя Сол, — обдумывает ответ. Либо правда вспоминает, либо боится сболтнуть лишнего».

Айка тоже отметила её паузу. Она почувствовала волнение энергетического поля — вроде как лёгкий ветерок пробежал. Но никакой тревоги или страха от хозяйки она не ощутила. Та замешкалась: стоит ли рассказывать первым встречным всё подряд или нет? Но потом, видимо, подумала: «А‑а‑а, чего уж там, всё равно всё узнают, что им нужно, — не от меня, так от других», — и решилась.

— Да чудеса всякие, знамо, и раньше были. А в какой русской деревне их нет? В каждой — свои!

А вот странности недавно начались. Ну, как недавно — в конце девяностых, аккурат после того, как здесь шаманка эта индийская побывала. Она ведь тогда всю ночь перед озером просидела! Говорит, медитировала. Видения ей там разные тогда были… Что‑то ещё, может, тогда случилось. Потому как раз после этого её ночного бдения и стали вещи всякие странные происходить: и шары внезапно летать стали, и озеро начало светиться по ночам. Всякую чертовщину стали в округе встречать.

Примерно в то же время у нас один деревенский пропал. Только местные об этом не говорят даже меж собой. Деревня‑то стала туристическим местом как раз после посещения этой жрицы. Народу понаехало всякого чудного: индийцев да прочих разных. Ни к чему нам тут чёрный пиар.

— А теперь вот это, — помолчав, продолжила женщина. — Парень и две девушки пропали из индийской общины. Ушли уже три дня назад, а вещи все оставили. Никому ничего не сказали. Общинники забеспокоились, собрали всю деревню, ходили, искали по всей округе. Не нашли ни следов, ни трупов — ничего. Да вы видели, когда приехали: до позднего вечера ходили, искали всё. Полиция вот вчера приезжала, всех расспрашивала. Может, всё‑таки просто уехали они по‑тихому? Странно вот только, что вещи не взяли. И телефоны.

Хозяйка тяжко вздохнула и встала, чтобы опять начать хлопотать по хозяйству.

— Тёть Валя, а вы вот упомянули, что кто‑то пропадал уже тут у вас. Что тогда было?

— Да, дело давнее, ещё до приезда шаманки то было, — уклонилась от рассказа женщина. — Не стоит ворошить.

С этими словами хозяйка деловито засуетилась вокруг стола, убирая посуду.

— Может, вам помочь? — поднялась Айка.

— Ой, да что ты! Вы же мои гости! А я сама справлюсь, а вам, поди, и так есть чем заняться! Не на прогулку, чай, в нашу глухомань‑то приехали?

Айка и Сол с благодарностью последовали совету доброй женщины. Мыть гору жирной посуды в тазике с горячей водой им совсем не хотелось.

Выйдя за порог, они чуть не споткнулись о мужичка, курившего, сидя на крылечке.

— Здорово, молодёжь! — бодро поприветствовал он. — Новые постояльцы, стало быть?

— Ага, вот, приехали на озёра ваши посмотреть, — на всякий случай соврал Сол и представил себя и свою подругу.

— Ясно, — ответил мужичок. — А я — дядя Ваня, муж хозяйки. Стало быть, тоже хозяин «Доброго подворья».

Сол и дядя Ваня пожали друг другу руки.

— Мы очень рады с вами познакомиться! — улыбнулась Айка. — Но нам пора.

— А у вас червончика не найдётся? — поинтересовался хозяин подворья. — Мне б сигарет купить, а то хозяйка не даёт — говорит, покупал уже вчера.

— Конечно, дядя Ваня, — и Сол протянул несколько бумажек.

— О! Спасибо, ребята! — обрадовался тот. — Здесь не только на сигареты хватит! — Он помахал купюрами в воздухе и ловко припрятал их в глубоком кармане ветровки цвета хаки.

Глава 6

Сознание медленно заполняло пустоту, просачиваясь, как сквозь вату из небытия. Но осознанность не вернулась вместе с сознанием.

Чтобы разлепить веки, пришлось приложить усилия. Сияющая голубизна неба ослепила глаза.

Надо идти. Но куда? Что или кто оно? Откуда взялось и куда идёт?

Двигаться оказалось тяжело, тело какое-то неповоротливое, движения даются с трудом. Ветки со всех сторон цепляются и царапают кожу, в ступни впиваются камешки, мелкие веточки и шишки. Вокруг какой-то шум. Что это? Да это же его лёгкие с таким свистом и шипением втягивают и выпускают воздух. Надо продолжать двигаться.

«Иди на зов!» — откуда-то послышались слова. На какой зов? Куда ид…

И тут появляется ощущение. По телу начинают бегать мурашки. Лёгкое покалывание во всём теле проступает всё явственней.

Шаг вперёд, ощущение мурашек нарастает. Может, это и есть зов? Ещё шаг. Да, ощущение тоже. Тогда, вперёд. На зов. Вперёд, вперёд, вперёд…

Глава 7

Айка с Солом пошли от дома по деревенской улице, внимательно всё кругом разглядывая.

— Надо было спросить у тёти Вали, где эта община располагается, — посетовала Айка.

— Да ладно тебе, это же не мегаполис какой, найдём! — беззаботно откликнулся напарник.

Поблуждав немного по пустынным в такую рань улочкам, они вышли к берегу реки и сразу наткнулись на поляну. В центре её было выложено из камня нечто, похожее на низкий широкий колодец, накрытый деревянной крышкой; вокруг стояли скамейки. По периметру поляны высились несколько деревянных столбов с искусной витиеватой резьбой. Здесь тоже было совершенно безлюдно.

Айка протянула руку над колодцем, ладонью вниз. Привычное покалывание в кончиках пальцев постепенно распространилось на всю ладонь и пошло выше по руке. Голова заполнилась густым туманом. Но в этот раз произошло ещё кое‑что новенькое и необычное: вдруг заложило уши, будто туман проник и туда. На секунду ей стало страшно в этой белой беззвучной пустоте.

Постепенно прорезались звуки. Сначала — колокольчики, словно музыка ветра из бамбуковых палочек: тихие и мелодичные «динь‑динь». Из густых облаков тумана стали проступать лица: хорошие, приятные — смуглые и белокожие, молодые и не очень. Они быстро сменяли друг друга.

Потом стали мелькать картинки. Мужчины и женщины сидят вокруг этого колодца, а в нём горит огонь. По периметру дымятся ароматические палочки. Люди синхронно открывают рты, словно хором что‑то повторяют. Звука нет — только тихое позвякивание бамбуковых колокольчиков.

Другая картинка: колодец накрыт деревянной крышкой и заставлен едой. Люди едят, разговаривают, смеются. Картины сменялись, но все они были спокойные и обыденные, не вызывающие тревоги.

Среди лиц людей почему‑то больше всего хотелось смотреть на девушку с рыжими волосами. Что‑то в ней притягивало внимание. Айка попыталась сосредоточиться на её лице, мысленно к ней приблизиться. Девушка вела себя так же, как все: ела, смеялась, разговаривала, пела мантры. Но Айка явственно ощутила тревогу — или нет, даже страх, — исходящий трепещущими волнами от девушки. Однако он не был связан с теми видениями у колодца. Айка последовала за ним к его источнику. Из тумана проявились новые мыслеобразы.

Нечто склизкое и аморфное, со свисающей и капающей с тела слизью, выбирается из воды на берег и ползёт к девушке. Мозг Айки взорвался душераздирающим криком. Это кричит Кира. Кира! Так зовут девушку.

Айка вскрикнула и открыла глаза. Видение тут же исчезло.

— Я видела её, — слегка охрипшим голосом сказала она Солу, который вопросительно взирал на неё в безмолвном и нетерпеливом ожидании. — У нашей подруги большие неприятности, судя по тому, что я видела. Нам надо поторопиться, пока не поздно… Если уже не поздно, — поправила она сама себя.

Глава 8

Распущенные рыжие волосы колышутся вперемежку с водорослями, покачиваются в глубинных течениях, то поднимаются кверху, то плавно опускаются и уплывают куда-то вбок. Её широко раскрытые глаза на запрокинутом вверх лице устремлены к бликам где-то далеко вверху на поверхности воды. Её руки и ноги раскинуты в стороны и оплетены сверкающей живой сетью, которая как будто и не держит вовсе. Как блики солнца, она постоянно меняет свою форму и очертания. В сознании девушки проносятся со скоростью света странные сны и образы, которые невозможно ни осознать, ни воспринять. Воспоминания детства чередуются с какими-то совершенно фантастическими сюжетами.

…Вот она идёт из детского сада с мамой, поскальзывается на замёрзшей луже, но не падает, мама крепко держит её маленькую ручку…

…Ужасный многоголовый и многорукий золотой монстр мчится по небу на золотой огненной колеснице, выпуская пламя молний из металлического короткого жезла. Вспышки, грохот, невероятный хаос вокруг. Синекожий красавец-гигант с длинными, чёрными, как смоль волосами, целится в него из красивого огненного лука с земли, нацелив его в небеса…

… Наряжена ёлка, все готовятся к празднику. Почему нет мамы? Почему она в больнице? Как можно встречать Новый год без мамы. Тоска, холод, комок в горле. Папа рядом, пытается утешить. Красивые дорогие подарки, которые она так хотела. Но без мамы они не нужны, ведь она не разделит радость от подарков, не поиграет с ней…

… Страшные человекоподобные обезьяны, невероятно свирепые и сильные, рвут и сметают всё и всех на своём пути. Огромные человекомедведи с кровавыми пастями, с огромными когтями и страшным рыком, заглушающим грохот битвы. Люди-великаны с разноцветной кожей и излишним количеством конечностей… всё смешалось в жестокой битве. Стрела синекожего великана достигла огненно-золотой колесницы… Невероятная, ослепляющая вспышка затмила всё вокруг…

… Вокруг много людей. Все в чёрном и плачут. В глубокую чёрную яму опускают деревянный ящик. Пахнет сырой землёй и грибами. Где мама? Почему её так долго нет, и никто не говорит где она? Папа стоит рядом и крепко держит за руку. Говорит, что надо что-то бросить в яму, куда опустили ящик. Это цветок, который она держит в руке. Такой красивый, красный, живой. Зачем его бросать в эту страшную яму, его же там засыплют землёй. Папа сжимает её маленькую ручку. Слишком крепко…

… Вспышка поблёкла, золотая колесница распалась на пять частей, которые прямо на глазах превращаются в расплавленные огненные кометы, и с ужасающей скоростью обрушиваются на землю, вздымая клубы земли, огня и пара. Все войска раскидало взрывной волной. Никого больше нет. Выжженная земля. И пять огромных зияющих чёрных дымящихся ран на месте, куда упали обломки…

… Выпускной в школе, папа купил ей самое красивое платье, которое она выбрала, и не потому, что ей понравилось, просто было самое дорогое и модное. Он отвёл её в самый дорогой салон красоты, где из неё сделали настоящую топ модель. Она блистает среди остальных учениц, которые просто умирают от зависти. Она блистает. Она звезда. Может быть, в первый и последний раз. Но на душе нет ни радости, ни гордости, ни превосходства. Только пустота. И горечь. Нет, есть ещё и облегчение. Ей исполнилось восемнадцать. Теперь ей не надо быть обузой для отца и постоянным напоминанием о маме. Наконец-то она стала взрослой и сможет поступать, как сама посчитает нужным. Сможет избавить его от своего присутствия и воспоминаний о маме…

… Зелёные заливные луга, леса и болота, извилистая дикая река, обрамленная соснами и елями, спускающимися по обрывистым берегам. Прекрасная сибирская глушь, ещё не заселённая людьми. Только дикая природа. Сверху открывается захватывающая дух дикая красота — насколько хватает взгляда. И пять озёр разных размеров, но почти правильной круглой формы… Нетронутые пока присутствием человека…

Виде́ния продолжаются, чередуясь всё быстрее и быстрее с невероятной скоростью. Их уже невозможно различить и отделить друг от друга. Сверкающая паутина пульсирует и меняет свою форму и цвет почти с той же скоростью.

Глава 9

Через плотную вату какого-то сумеречного морока пытается пробиться сознание. Тело не слушается, еле шевелится, с трудом воспринимая импульсы мозга. Как во сне. В голове болью пульсирует единственный сигнал: «Двигайся вперёд, иди на зов».

Этот зов ощущается во всём теле колючими мурашками. Если двигаться правильно, то мурашки чувствуются отчётливо, в какой-то момент их покалывание становится даже приятным. Стоит чуть-чуть отклониться от правильного пути, мурашки пропадают. Пропадают вообще все ощущения, остаётся один вакуум и отчаянье. Не понимаешь, куда идти, что делать? Жив ли ты вообще?

О, вот, снова они появились, побежали мурашки, значит, снова на верном пути… Вперёд, вперёд, идти на зов, туда, где есть хоть какие-то ощущения, где есть жизнь…

Глава 10

— Место поклонения общинников мы нашли. Но всё ещё нет понимания — куда идти, — подвела итог Айка.

— Надо найти кого‑нибудь и спросить дорогу.

— Это же элементарно, Ватсон! — согласилась она.

Они как раз подошли к местному магазинчику. Возле крыльца оживлённо беседовали о чём‑то две кумушки, одна из которых оказалась тётей Валей. Айка и Сол замерли в нерешительности, не зная, как прервать их оживлённую беседу, чтобы наконец спросить то, что надо было с самого начала: где найти общину.

Мужичок в ветровке цвета хаки, только что вышедший уверенным шагом из дверей магазина, при виде дамочек быстро уменьшился в размерах и постарался прошмыгнуть ужиком мимо, придерживая что‑то за пазухой.

— А ну, стоять, ирод! — тут же среагировала хозяйка подворья. — Ведь только что же сидел, зараза, курил на крыльце и никуда не собирался! Спросила же ещё! И как только вперёд меня успел доскакать и отовариться?! Неужто через забор сиганул? Хитрый ты жук! А всё немощным прикидывается, как до работы дело доходит! А ну, показывай, чего там прячешь! — грозно надвинулась она на него.

— Дык… это я не себе, — забегал глазками дядя Ваня и тут же увидал растерянную парочку новых постояльцев. И тут для него сверкнула искра надежды на спасение. — Вот, гостям прикупил, приезжим, значит! Озёрами нашими люди интересуются, я и… вот, на практике, значит, «Пять озёр» и купил — на пробу! — И, не дав никому опомниться, мужичок подхватил под руку Сола и поволок быстрым шагом прочь от опасного места.

Айка открыла и закрыла рот, пожала плечами и двинулась следом. Женщина в растерянности лишь руками всплеснула, но разборки устраивать не решилась.

***

Мужичок притащил их на бережок озера Линёво. Как он заверил:

— Озеро как озеро, обычное, безопасное — не бойтесь!

И они уютно расположились на старых деревянных мостках, со всех сторон заросших кустарником. Дядя Ваня предусмотрительно разжёг маленький костерок и накидал туда какой‑то местной травки, чтобы дымило.

— Вы люди городские, непривычные к нашему гнусу. Ну а дымок‑то их отпугнёт, стало быть, — пояснил он.

И правда, ни одна мелкая тварь не посягнула на сладкую свежую кровь понаехавших городских за всё время беседы.

— Послушай совета бывалого человека, повидавшего эту жизнь! Не женись! Ни рано, ни поздно — никогда! — вдохновенно втолковывал Солу дядька Ваня, опрокинувший уже третью рюмку за знакомство. Айка с напарником всё ещё грели в руках по первой.

Рюмки они соорудили из листков бумаги, вырванных из блокнота, который дядя Ваня извлёк из кармана. Несколькими движениями, которым позавидовал бы любой профессионал оригами, он ловко превратил их в миниатюрные одноразовые стаканчики.

— Ты меня извини, красавица, — решил немного смягчиться оратор, — вижу, ты девушка хорошая… — При этом он потёр свою обвисшую щёку, поросшую седой щетиной.

— Да нет, ничего, дядя Ваня, — скрепя сердце решила поддержать разговор Айка. — Мы с Костей и не собираемся! Мы просто напарники…

— Да вот только беда в том, — продолжал местный «гуру», даже не услышав слов девушки, — что все вы поначалу хорошие! И нежные, и добрые, и глаза чуть что — на мокром месте, и такие заботливые да послушные… А через год‑два — откуда ни возьмись, вместо белого лебедя — БАЦ! — у тебя под боком бешеная фурия! А ты и опомниться не успел, как оказался в её рабстве. Ни отдыху тебе, ни продыху — хозяйство мужских рук требует! Забор почини, баню построй, дров наколи, воды принеси. А коль не хочешь — проведи газ и водопровод, найми работников, вот только денег сначала заработай! И всё время ты плохой, вернее, недостаточно хороший. Вот сосед — тот да‑а‑а! Или муж подруги… Да ещё и выпить не дают, чтоб расслабиться, так сказать, после трудов праведных отдохнуть!

Айка почувствовала, что сейчас выдаст этому дяде Ване по первое число! «Как он вообще смеет такое говорить?! В смысле?! Это женщины, значит, фурии?! А они, мужики, значит, ангелы небесные?! Вот сейчас она ему покажет настоящую фурию!» Она уже набрала полную грудь воздуха и…

…Весьма ощутимый щипок в области плеча заставил её переключить внимание на напарника. Готовясь обратить весь гнев на него, она резко обернулась. Но, увидев выражение лица Сола, на котором явственно читалось: «Только попробуй!» — осеклась. С шипением, достойным самой ядовитой в мире гадюки, она выпустила воздух из лёгких сквозь зубы, вложив в этот звук всё, что хотела высказать всем мужикам, вместе взятым, в лице дядьки Ивана.

— Сочувствую, дядь Вань, — спокойным тоном, как ни в чём не бывало, произнёс Сол. — Только вот помочь ничем не могу. Зато ты нам можешь! Мы ищем девушку, которая пропала три дня назад с ещё парочкой друзей. Она обосновалась в какой‑то индийской общине здесь…

— А‑а‑а, у этих бабаджистов, что ли? — опрокинул очередную рюмку мужичок. Он достал откуда‑то из глубин того же кармана свёрточек, аккуратно развернул. Там оказался кусок ржаного хлеба и свежий огурчик. Он протянул его гостям, но те помотали головами. Они так и не пригубили ещё из своих импровизированных рюмок, которые потихоньку начали протекать и по капле сочились на землю. Дядька Иван нюхнул краюху, откусил немного и смачно захрустел огурцом.

— Надо закусывать, а не то крышу снесёт, — прокомментировал он. — Возраст уже не тот.

— Кто они такие, эти бабаджисты? — переспросил Сол, не давая сбить себя с нужной линии разговора.

— Ну, люди как люди. Только поклоняются Бабадже какому‑то. Они говорят, что он бог всех богов, а Иисус был его любимым учеником! Уж я‑то наслушался от них всякого за всё время! Я им продаю иногда кое‑что с сада‑огорода, чего у них своего не растёт: яблоки там всякие, сливу, вишню… Да по хозяйству иногда помогаю что‑нибудь починить да поправить. Они там все безрукие. Только мантры свои распевать горазды. А мне денежку подзаработать дают.

Он шмыгнул носом, снова потёр щёку и уставился слегка остекленевшим взглядом куда‑то поверх их голов.

— Индусы эти, то есть бабаджисты, здесь с конца девяностых обосновались. Тогда я ещё в самом расцвете был, парень хоть куда! Тогда, помню, приехала к нам то ли Рахма, то ли Расма, жрица ихняя или что‑то в этом духе. Так вот, это ей‑то и привиделось всякое ночью у озера — как в телевизоре, говорит, глядела!

— А что привиделось‑то? — уточнил Сол.

— Да кристалл какой‑то всезнающий здесь у нас, говорит, лежит многие множества лет. Кристалл тот в храме, а храм — на дне озера. Озёра‑то наши не простые. Расма‑Рашма тогда ещё сказала: если искупаться во всех пяти в правильной очерёдности, то можно обрести вечную молодость и бессмертие! О как! Мы‑то тогда деревенщинами были легковерными, слушали её, тётку иноземную, раскрыв рот.

— А теперь‑то я думаю, это она, видать, тогда водки нашенской «Пять озёр» попробовала — вот и привиделось всякое, — он как‑то нервно хихикнул и снова потёр щетину.

— И что, дядь Вань, обрёл кто‑нибудь вечную молодость и бессмертие? Смогли найти правильную очерёдность за столько лет? — решил подколоть мужичка Сол.

Но тот хитро глянул, крякнул, снова потёр щёку и произнёс, ухмыляясь:

— Так ведь пятое‑то озеро никто до сих пор не нашёл… Потаённое оно.

Глава 11

- Кажется, нам сюда, — потянула за рукав напарника Айка. – Дядя Ваньа сказал за коровником повернуть налево, и увидим через дорогу длинный дом с зелёным забором.

- Да они здесь все с зелёными заборами, — возмутился Сол. – Краски у них тут другой нет что ли?

- И что ты думаешь про сказки, которые наплёл нам дядька Ваня? – перескочил с мысли на мысль Сол.

- Думаешь, наплёл?

- А ты как думаешь?

- Мне показалось, что дядя Ваня не смог бы такое сам придумать. Потому как сходится, в общем и целом его рассказ с информацией из интернета и с тем, что его жена нам рассказала. Видать, и впрямь, есть в этой деревеньке что-то потусторонне.

Ворота оказались не заперты, и напарники вошли в просторный двор с длинным приземистым домом. В дом вело несколько дверей, с общей террасы, крытой крышей. Во дворе было ещё несколько построек, о назначении которых городской парочке ничего не было известно. Двор был чистым и аккуратным, за домом виднелся огород с теплицей, в просторном загончике, обнесённом рабицей, гуляли куры с цыплятами. Вдоль террасы пышно разрослись клумбы с разными цветами, названия и вид которых были совершенно незнакомы ни Айке, ни Солу. Но всё это благолепие создавало приятное и уютное впечатление.

- И где все? – вслух поинтересовалась Айка. – Эй, привет! Есть здесь кто живой?

- Т-с-с-с, — послушай, остановил её Сол.

Она прислушалась. Откуда-то доносилось приглушённое позвякивание бамбуковых колокольчиков, как в её видении возле каменного колодца, и слышалось приглушённое пение разными голосами. Они пошли на звук и остановились возле отдельно стоящего небольшого домика в другом конце двора. Напарники прильнули к оконцам. В просторной комнате прямо на полу сидело человек пятнадцать-двадцать разных возрастов и хором распевало, что-то типа: ом параматман клам глим дум ом… Они так много раз повторяли одно и то же, что Сол и Айка невольно стали повторять за ними. На стенах комнаты висели очень яркие плакаты многоруких, многоголовых, разноцветных божеств в очень яркой одежде. Перед группой молящихся также на полу сидел, видимо, их наставник, лицом к пастве. За его спиной стояло что-то вроде комода, а на нём ещё изображения то ли божеств, то ли других наставников. Курилось множество благовоний, их аромат Айка и Сол почувствовали даже сквозь закрытые окна и двери.

Напарники решили дождаться окончания молебна и вернулись к дому. На террасе обнаружилось несколько плетёных кресел с подушками и пледами, так что они довольно уютно устроились.

- Эх, кофейку бы сейчас или какао, — мечтательно протянула Айка.

- Или бокальчик чего повкуснее и покрепче, — отозвался Сол.

- Надо было пить водку с дедом Ваняом, — съязвила Айка.

- Эх, надо было! – шутливо поддакнул Сол, – А за совет на счёт женитьбы, дядьке Ваняу, всё же спасибо!

Айка только покачала головой в ответ и закатила глаза.

***

Наставник бабаджистов оказался неожиданно красивым смуглым мужчиной лет тридцати‑тридцати пяти, отлично говорящим на русском языке. Это немало порадовало розыскную команду.

Оказалось, что он метис: папа — индус, а мама — русская. Он буквально родился и вырос в этой общине и вот теперь унаследовал паству от родителей. Они нарекли его Нараян — что значит «прибежище для всех», — чтобы он продолжал их духовное дело: нести истинный свет и истинную любовь всем, кто в этом нуждается, и давать прибежище в общине тем, кто просит. Сами родители отправились в духовное паломничество по Индии, Непалу и Тибету.

Что касается истории с пропажей троих членов общины, он не знал, что и сказать. Первый раз здесь такое произошло: люди сбежали, не взяв вещей и ни с кем не простившись. Да и совсем не похоже это на Надю и Вимала. Они здесь были счастливы и собирались пожениться. Киру он знал плохо — она здесь совсем недавно, — но было очевидно, что ей здесь нравится: она сразу со всеми подружилась. И вот теперь все трое пропали…

— Подождите, я чего‑то не понимаю. У вас тут вдруг пропадают три человека, и вы так спокойно об этом говорите?! — Сол придвинулся на шаг к духовнику и принял угрожающий вид.

— Мы сделали всё, что могли и должны были. К сожалению, пока безрезультатно. Полиция, скорее всего, всё ещё занимается этим делом — можете поговорить с ними.

— Непременно поговорим! — пригрозил ему Сол.

— Может быть, вы могли бы нам рассказать о последних днях Нади, Вимала и Киры в общине? — мягко попыталась перехватить инициативу Айка. — Это бы нам очень помогло.

— Конечно. Но я с ними не был особо близок. Я попрошу об этом ещё одну их подругу — Лизу. Подождите, пожалуйста, я её позову.

Айка с Солом снова разместились на террасе.

— Что скажешь об этом «супчике»? — поинтересовался у напарницы Сол, подвигая поближе ещё пару плетёных кресел для духовного учителя и Лизы. — Как тебе нравится его невозмутимое спокойствие в такой ситуации?

— Спокойствие действительно невозмутимое, — задумчиво проговорила Айка, — но я так и не смогла его «прощупать». Он совершенно «никакой»! Абсолютно чистый лист. Как будто он совершенно ничего не чувствует, не испытывает и никогда не испытывал никаких эмоций!

— Может быть, он психопат? — предположил Сол. — Ты никогда не имела дела с психопатами? Они, кажется, не испытывают эмоций, и эмпатия у них отсутствует напрочь.

— Да, понимаю. Выглядит как идеальный подозреваемый, — согласилась Айка. — Только это не он. Видишь ли, на нём остался бы психоэмоциональный след его жертв. Если бы он был убийцей, то на нём бы обнаружились отпечатки таких эмоций, как страх, ненависть, отчаяние и прочее. Ведь человек, находящийся на грани гибели, обязательно испытывает сильные эмоции. Если только он не находится в бессознательном состоянии или не спит…

Сол и Айка посмотрели друг на друга.

— Вы находитесь на ложном пути, — раздался спокойный голос за их спиной.

Духовный предводитель стоял в дверях, а за ним — сногсшибательная блондинка, внешность которой немного портили распухший от долгих слёз нос и красные глаза.

— Моё невозмутимое спокойствие — это не врождённое отсутствие эмоций и эмпатии, это результат долгой работы над собой. Часы медитаций, чтение мантр, вегетарианство и праведная жизнь сделали меня тем, кем я сейчас являюсь. Я не бесчувственный истукан — я научился отстраняться от ненужной суеты и держать эмоции в равновесии. Духовный наставник, проповедующий истинный свет и любовь, должен быть примером для подражания и непогрешимым идеалом для тех, кого он ведёт за собой.

Он говорил так спокойно и с таким достоинством, что Айке на мгновение показалось, будто она видит сияние вокруг него.

— Хорошо, я вам верю, — сдался Сол. — Лиза и Нараян, присядьте, пожалуйста, — указал он на кресла напротив, — нам очень важно услышать всё, что вы помните о последних днях Нади, Вимала и Киры в вашей общине.

— Лиза, не торопитесь, пожалуйста, — мягко прикоснулась к руке девушки Айка, — постарайтесь вспомнить даже незначительные мелочи: о чём разговаривали, какое было у них настроение и прочее.

Лиза кивнула и задумалась, вспоминая.

— В последний день всё было как обычно. Сначала была утренняя медитация, потом завтрак, потом беседа с учителем — ну, с Нараяном, — она нежно исподлобья глянула на него, а он ей улыбнулся и кивнул, — о важности медитации. Мы всегда всё делаем вместе, всей общиной, так что все мы постоянно были на виду друг у друга. После лекции — молитвы и пение мантр, потом обед. Потом снова молитвы, а вечером у нас время для себя: все занимаются, чем хотят.

Мы все собрались в девчачьей комнате. Кроме нас там ещё были девочки, но они не возражали против нашей компании. Вимал всегда был очень тихий, молчал и улыбался. Он не говорил по‑русски. С ним только Надя разговаривала: она учила индийский в институте, и наш учитель — он с детства два языка знает. Поэтому болтали в основном мы. Вернее, я тоже больше слушала, чем участвовала в разговоре. Я увлеклась в общине плетением макраме и пыталась сплести сложный узор в несколько цветных нитей, поэтому больше была сосредоточена на этом.

— А о чём разговаривали, не помните? В каком настроении были ребята? Не были они подавлены чем‑то или встревожены? — задал обычные в таком деле вопросы старший напарник.

— Да нет, они были очень весёлые. Надя всё время хохотала и всех смешила. Помню, она что‑то про имена всё говорила — про значение имён. Вимал, в переводе с индийского, кажется, «чистый» или «безгрешный», а имя Кира оказалось тоже созвучно с каким‑то индийским словом и означает… э‑э‑э… цветок, кажется, и ещё что‑то.

— Имя Кира созвучно с индийским «Кири» и переводится как «неувядающий цветок». Это символ бессмертия, веры, верности и постоянства, — вступил в разговор учитель Нараян.

— Да! Точно! — благодарно улыбнулась ему Лиза. — Я вспомнила, как Надя говорила, что тоже хочет себе индийское имя, но ей то звучание не нравилось, то значение… Но мне кажется, всё это теперь не важно.

Её глаза наполнились слезами, и она закрыла лицо руками.

— Лиза, всё может оказаться важным — любая мелочь. Мы этого пока не знаем, потому что ещё не видим полной картины, — попытался успокоить её Сол. — Может, ещё что‑то всплывает в памяти? О чём ещё разговаривали в тот день?

Лиза только покачала головой, продолжая всхлипывать и не отрывая лица от ладоней.

Сол вопросительно взглянул на Нараяна.

— Я могу только подтвердить, что, как и сказала Лиза, утром у нас была традиционная практика по медитации, а потом лекция. Я решил напомнить о чудесах, которые может творить правильный настрой и сосредоточенность. И привёл в пример медитацию нашей великой жрицы на берегу озера, когда ей открылась истинная суть этого необыкновенного места. Не многим известно, но своей медитацией в тот день она смогла не только увидеть, но и «прикоснуться» к всеведущему кристаллу, покоящемуся на дне озера в храме Ханумана.

— А почему вы так уверены, что на дне озера действительно есть храм? — удивлённо посмотрела на него Айка.

— Это знание передаётся от одного просветлённого другому. Мне об этом поведали мои родители. А они узнали от своего духовного учителя — самой жрицы Расмы.

— Да, есть ещё кое‑что! — вдруг вскинула заплаканное, но такое прекрасное лицо Лиза. — Учитель своим рассказом мне напомнил. Когда я уже выходила из комнаты, чтобы пойти спать, я слышала, как Кира и Надя спорили, получится ли повторить опыт жрицы — увидеть храм и прикоснуться к кристаллу. Надя горячо уверяла, что если очень хорошо настроиться и совершить практику медитации втроём, то всё получится. Она ещё сказала, что ночная медитация лучше всего поможет настроиться. А потом я закрыла дверь и больше ничего не слышала.

— Та‑а‑ак, — протянул Сол и многозначительно посмотрел на Айку. Её широко открытые глаза и приоткрытый рот лучше всяких слов обо всём ему сказали. — И у какого же озера медитировала жрица Расма? — задал он вопрос учителю.

— На берегу Шайтан‑озера, — невозмутимо ответил тот. — И это общеизвестный факт. Мы их там искали в первую очередь…

***

- Нараян, можно вас на пару слов? – смущенно оглядываясь, позвал Сол из-за угла. – Я тут это, хотел спросить, как вам удается придерживаться праведности в окружении таких сногсшибательных красоток, как Лиза?

- Понимаю ваш вопрос, - улыбнулся духовный наставник, - А вы как справляетесь? Я заметил, что ваша помощница тоже весьма привлекательна.

- А почему вы так уверены, что мы не встречаемся, - подозрительно прищурился Костя-Сол.

- Это видно по вашему общению и поведению в целом.

- Ну да, наверное, со стороны виднее…

У меня так – я сам себе поставил табу на отношения с напарницей. Моё твёрдое убеждение – разделять работу и личную жизнь. Напарник – это надежный тыл, друг, товарищ и брат. Вот так. Если заводить шуры-муры с напарницей, то всё - работе конец! Вот это меня и сдерживает.

- Понимаю вас, - кивнул духовник, - Ну, у меня совсем другая ситуация. В некотором смысле, мне проще придерживаться праведности в вашем понимании. Дело в том, что Лиза – моя жена.

Глава 12

На улице начало темнеть, и сразу похолодало.

— Какой у нас дальнейший план действий? — поинтересовалась у своего начальника Айка.

— План такой, — уверенно начал излагать Костя‑Сол. — Сейчас возвращаемся на постоялый двор, ужинаем, одеваемся потеплее и идём к Шайтан‑озеру. И так уже четвёртый день на исходе с тех пор, как ребята пропали. Шансов найти их живыми очень мало. Но мы должны сделать всё, что сможем. Не знаю даже, что говорить Леониду Петровичу, если он позвонит. Пока что мы не сдвинулись с мёртвой точки и знаем практически столько же, сколько вначале.

Они шли по сумеречной деревенской улочке — фонари ещё не зажглись. Периодически встречались разные люди: поодиночке и небольшими компаниями. Несмотря на общую атмосферу умиротворения, непривычная деревенская тишина вызывала неясную тревогу. Айка зябко поёжилась, обхватила плечи руками и нервно оглянулась по сторонам.

— Держись, напарник, не ссы! — грубовато пошутил Сол и обнял подругу за плечи, чтобы приободрить.

— Ты тоже это чувствуешь? — почему‑то шёпотом спросила девушка.

— Что именно?

— Ну, у тебя нет ощущения, что за нами кто‑то наблюдает?

Сол прислушался к своим ощущениям. Ему тоже было как‑то не по себе, но он точно не смог идентифицировать природу своего дискомфорта.

— Даже не знаю, что сказать, — честно признался он, — но мне тоже как‑то… не очень спокойно.

Наконец они добрались до своего временного дома и с радостью обнаружили, что их ждали. Хозяйка подворья поставила дымящийся котелок с ароматным борщом, тарелку чесночных шанежек — только что из печи, — нарезанное тонкими ломтиками сало — только что из морозилки, — и целую охапку свежей зелени в придачу — только что с огорода. Путники с жадностью накинулись на еду, и некоторое время стояла тишина, нарушаемая смачным шварканьем, чавканьем и причмокиванием.

— Уф, — наконец, откинувшись на спинку стула и довольно поглаживая живот, изрёк Сол, — вот это я понимаю — настоящая домашняя еда!

— Да‑а‑а! — подхватила верная напарница, похожим движением откинувшись назад. — Даже в самых дорогих ресторанах столицы не накормят такой вкуснотищей!

— Ох, ну что вы, это же самый простенький деревенский ужин, — зарделась довольная похвалой хозяйка.

— Вот только разморило чуток от такого «простенького ужина», а спать‑то нам некогда — ночь у нас ещё длинная впереди, — вздохнул Сол.

— Да куда ж это вы собрались на ночь‑то глядя? — изумилась добрая женщина.

— На Шайтан‑озеро надо наведаться. Дело там у нас неотложное.

— Да вы что?! — ужаснулась тётя Валя. — Туда и днём‑то опасно ходить, зачем же ночью‑то?

Айка поёжилась. Она была полностью согласна с женщиной: местная уж точно знает, что говорит. А у девушки ещё были слишком свежи в памяти их с Солом предыдущие приключения — и в заброшенной деревне, где они повидали кошмар наяву, и в московском парке, вернее, в подземной его части… Она вовсе не жаждала новых ночных похождений, да ещё на озеро с таким говорящим названием. Но в то же время она прекрасно понимала, что если напарник твёрдо решил что‑то, то его не переубедить.

— Ночью, тёть Валь, именно ночью вершатся все великие дела! — попытался бодро отшутиться он.

— Послушайте меня, — уверенно и твёрдо сказала хозяйка дома и села перед ними на стул, чтобы усилить весомость того, что она сейчас скажет. — Не хотела я рассказывать, но раз такое дело, я просто обязана вас предостеречь. Путь к Шайтан‑озеру лежит через очень недоброе и странное место. Ведьмин Тюп называется. В здравом уме и средь бела дня для людей он обычно не опасен. Но вот в сумеречном сознании, или в тёмное время суток, или в туман туда лучше не соваться! Заморочит древняя сила, закруговертит, сгубит почём зря.

— Ну, звучит как деревенская сказочка или страшилка на ночь, — усмехнулся парень.

— Да страшилка и есть, только не сказка это, а явь. Сколько раз оттуда стада коров и лошадей выводили всем селом! Выпустят животину на поле пастись, а их на Ведьмин Тюп несёт, как арканом туда тянет: перейдут перешеек на полуостров этот окаянный, ступят в заколдованный круг — и ходят, и ходят там по кругу, пока замертво не попадают, если не найти их вовремя да не вывести из Тюпа.

— Ну, то ж глупые коровы, а мы — человеки разумные! — как‑то уже не так бодро и не так уверенно возразил Сол.

— Было дело, туда в нетрезвом виде мужичок наш один забрёл. Искали его долго по лесам да полям, пока кто‑то не догадался на Ведьмин Тюп заглянуть. И точно, там его и нашли. Вывести‑то его вывели, да только его тело, а разум, видать, так и остался там блуждать. Перестал он своих узнавать, да и соображать тоже, бормочет себе под нос слова какие‑то непонятные и так и норовит обратно вернуться, чтобы там по кругу ходить. Промучились с ним год родственники — так в себя и не пришёл. А однажды не уследили: ушёл‑таки из дому, и больше его никто не видел, хоть и искали всем миром. Так‑то вот.

Айка почувствовала, как волоски по всему телу встают дыбом. После такого рассказа она точно никуда не пойдёт ночью.

— Так, хозяюшка, хватит пугать мою напарницу, — уверенно встал из‑за стола Сол. — Поглядите, как побледнела — того и гляди в обморок шлёпнется, а нам оно надо?

Он подошёл и аккуратно поднял напарницу под локоток.

— Пойдём‑ка подышим свежим воздухом на крылечке.

Айку едва держали ноги — такая слабость вдруг одолела.

— Так, моя дорогая напарница, послушай теперь меня, — Сол взял её за плечи, повернул к себе лицом, посмотрел ей прямо в глаза и слегка встряхнул.

Айка посмотрела в его широко открытые, цвета мокрого асфальта и такие серьёзные глаза — и её как‑то сразу отпустило. Впервые она ощутила исходящую от напарника сильную и живую энергию, которая как будто передалась через его взгляд ей и смешалась с её слабой и чуть живой от страха энергией, наполняя теплом и жизненной силой. Она кивнула — слушаю.

— Я вовсе не собираюсь подвергать опасности ни тебя, ни себя! Слышишь?

Она снова кивнула.

— Ты помнишь, в какие передряги мы уже с тобой попадали и вышли из них живые‑здоровые и без единой царапины? Так вот, здесь опасности ничуть не больше, чем тогда. Кроме того, мы возьмём с собой всё необходимое снаряжение на все случаи жизни: у нас есть мощные фонари, рации, свистки, ножи, топорики, газовые баллончики и даже мощная горелка.

— Видишь ли, я вполне мог бы справиться и один в этом походе. Но всё дело в том, что ночью активируются такие энергии, которые можешь почувствовать только ты. В этом твоя сила и преимущество. Я могу защитить нас от кого и чего угодно, но я пройду мимо и не замечу то, что почувствуешь своим волшебным чутьём только ты. Я не могу тебя заставить пойти со мной. Но я пойду в любом случае. Пока есть хоть маленькая надежда отыскать Киру и ребят живыми, я не сдамся.

Айка судорожно вздохнула и уткнулась головой в широкую грудь напарника. Он обнял её за плечи, и они постояли так некоторое время.

— Пойдём собираться, — тихо, но твёрдо произнесла девушка. Она вдруг ощутила в себе решимость и силу, которых никогда раньше не замечала.

Глава 13

Они шли по просёлочной дороге, кое‑где освещённой фонарями, мимо мирно спящих тёмных домов и огородов — прямиком к лесу. Изредка их облаивала из‑за прочного забора какая‑нибудь псина, вдруг осознавшая себя охранником и защитником спящего дома. Но быстро замолкала, как только они проходили мимо.

Скоро деревня закончилась, а вместе с ней и фонари. Дорога превратилась в тропу. Они достали из рюкзаков свои походные светодиодные фонари‑прожекторы и продолжили путь через лес. То тут, то там световой луч выхватывал среди деревьев любопытные глаза лесных жителей, светящиеся то зелёным, то красным светом, — потревоженных незваными гостями. Над головами то и дело что‑то пролетало, шурша крыльями: то ли совы, то ли летучие мыши. По обочинам в кустах тоже кипела жизнь — что‑то шуршало листьями и потрескивало сухими веточками. Деревня спала мёртвым сном, в то время как лес жил своей ночной жизнью.

Айке почему‑то совсем не было страшно — наоборот, она как будто ощутила прилив сил. Теперь эта ночная вылазка стала казаться ей увлекательным приключением. Рядом с таким большим и храбрым напарником она чувствовала себя в безопасности.

Внезапно лес закончился, и они оказались на высоком берегу. Внизу слышалось журчание реки. Сол посветил вправо, влево. Неподалёку оказался перешеек, ведущий через реку к островку, огибаемому рекой.

— Тётя Валя сказала, что надо пройти через полуостров на тот берег. Шайтан‑озеро там, где‑то совсем близко будет, — произнёс Сол.

Айка молча кивнула и крепче стиснула в руке фонарь. Этот полуостров, через который им предстояло перейти, и был Ведьмин Тюп.

Они спустились по пологому перешейку на полуостров и ступили на широкую, хорошо утоптанную тропу. С одной стороны был берег, поросший ивовой порослью, и спуск к реке, а с другой — тёмной стеной возвышался очень старый ивовый лес. Идти надо было так, чтобы река была по левую сторону: так наказывала тётя Валя. Так путь короче — к узкой части реки, которую можно будет перейти вброд на ту сторону.

Сол шёл на шаг впереди, освещая путь и ивовую поросль у воды, внимательно в неё вглядываясь. Айка задумчиво шла следом.

Ей почему‑то очень ярко вспомнилось детство. На Алтае, где она родилась и выросла, они с бабушкой часто ходили в горный лес за целебными травами и ягодами и частенько возвращались домой затемно. Они всегда спокойно и уверенно бродили по лесу, даже когда совсем становилось темно. Она мысленно увидела такую же тёмную стену леса, бабушку, идущую впереди, и свет, который освещал им дорогу. «Неужели бабушка тоже брала с собой фонарь?» — в детстве она никогда не задумывалась над этим, а теперь вдруг ей стало интересно: как же так? Она никогда не видела у бабушки никакого фонаря…

Айка подняла голову и вдруг остановилась, заворожённая увиденным. Над лесом небо просветлело, но не от солнечного или лунного света. Это был неровный, колышущийся свет, исходивший из глубины древнего ивового леса, — какой бывает от костра. А над кромкой леса в полной тишине танцевали призрачные девушки в свободных длинных платьях. Их волосы были распущены и свободно развевались в ритм их движений, и у каждой на голове был венок из полевых цветов и ивовых веток.

Они плавно сблизились, образовав круг, взялись за руки и поплыли медленно по кругу. Айка стояла, запрокинув голову и глядя на это странное и завораживающее видение, не в силах оторвать взгляд. Движение хоровода ускорялось, заворачивая вихрь в воздухе и колыхая верхушки деревьев.

Одна из девушек отделилась от хоровода и начала приближаться к Айке. Девушка улыбалась и казалась дружелюбной. От неё веяло дикой энергией и невероятной первобытной силой. Айке нестерпимо захотелось стать одной из них и присоединиться к танцу — она улыбнулась в ответ.

Лицо девушки всё приближалось. Её глаза становились всё темнее и больше, пока не превратились в два чёрных провала. А дружелюбная улыбка — в застывшую маску, а через секунду — в хищный оскал, который становился всё шире и шире, пока не превратился в огромную клыкастую пасть.

***

Сол сосредоточенно шёл вперёд, внимательно оглядывая лес и кусты по сторонам и выискивая тот самый проход к узкому месту реки, который должен был вести к броду.

— О, вот он! — радостно воскликнул он, разглядев промежуток между кустов и еле видную тропку к воде. — Айка! — Он обернулся и протянул руку, чтобы помочь напарнице спуститься.

И похолодел. Сзади никого не было.

— Айка, ты где?! — завопил он на всю округу, вспугнув лесных птиц и летучих мышей. Он бросился со всех ног назад по тропе. Дорога плавно закруглялась, и за поворотом он увидел её.

С распущенными чёрными волосами, запрокинув голову вверх, Айка шла, как лунатик, по направлению к лесу, протянув вверх руку и что‑то беззвучно шепча. Сол приостановился, посмотрел на лес — в том направлении, куда смотрела девушка, — ничего не увидел, кроме чёрного неба и еле видных верхушек деревьев. Сплюнув и чертыхнувшись, он подлетел к ней.

— Айка, остановись! — Он взял её за руку и потянул за собой.

Внезапно девушка резко выдернула руку, развернулась одним движением всем телом и зашипела, оскалив зубы, как кошка. Сол отшатнулся от неожиданности. Таким страшным и незнакомым показалось ему лицо подруги. Её слегка раскосые глаза совершенно округлились и сверкали чёрными безумными углями на бледном лице. Широко раскрытый рот был оскален невероятно острыми зубами. Смоляные растрёпанные волосы придавали ей сходство с классической ведьмой или вампиршей. Она напомнила ему панночку из старого фильма.

— Ну уж нет, не выйдет! — закричал он, неожиданно рванул её за руку, развернул спиной к себе и, схватив в охапку, крепко прижал её руки к туловищу.

Она начала брыкаться и вырываться с неожиданной для такого хрупкого создания силой, визжа и шипя, как полоумная истеричка. Но он бежал с ней вперёд по тропе, не обращая внимания на эти странные выкрутасы напарницы. Фонарь он держал в одной руке, а другой крепко удерживал бешеную фурию, которая дёргалась и мешала обзору.

В какой‑то момент свет фонаря осветил что‑то огромное и тёмное в конце тропы — оно двигалось по вперед. Но рука Сола дёрнулась, и свет тут же ушёл в сторону, а в следующую секунду впереди уже ничего не было, кроме деревьев. Из‑за этого видения он чуть не пропустил спуск к реке: пробежав мимо несколько шагов, быстро развернулся и с разбегу ворвался в воду, поднимая неистовые брызги выше головы. Холодная вода окатила и девушку. Айка вздрогнула и как‑то сразу обмякла в его руках.

— Фу‑у‑у‑х, ну и напугала же ты меня, — признался он напарнице, когда они сидели на другом берегу и сушились у наскоро разведённого костра. Айка дрожала, закутанная в его куртку, и была ужасно смущена.

— Я… я… я не знаю, что со мной случилось, — стуча зубами, пыталась оправдаться она.

— Да не надо, не говори ничего, это я виноват! Я должен был всю дорогу держать тебя за руку и не отпускать ни на шаг, — причитал он. — Хорошо, что всё хорошо закончилось.

— Ещё ничего не закончилось, — лепетала девушка.

Он напоил её и себя сладким горячим чаем из термоса, и только после этого они оба немного пришли в себя.

***

— Ты знаешь, а ведь Айка — это не полное моё имя, — неожиданно задумчиво проговорила девушка. — По‑настоящему меня зовут Айкилья. «Ай» на алтайском языке означает «Луна», а «Килья» — «Луна» на языке инков. Так что получается двойная Луна — как бы связь двух разных народов, разделённых временем и пространством, объединившихся в одном имени и в одном человеке. Правда, бабушка меня всегда звала просто Айя.

— Айкилья, — повторил Сол. — Мне нравится! Можно я буду называть тебя Айкилья?

— Конечно, можно! — усмехнулась девушка. — Это же моё полное имя. Но тогда и я буду называть тебя Константин Солунов. Ты не против?

— Ну уж нет! — рассмеялся Костя‑Сол. — Так очень длинно получается! Ладно, оставим всё как есть: ты — Айка, я — Сол. А наша команда по расследованию таинственных дел — проект «Ай‑Сола»! Дай пять, напарник!

Глава 14

Некоторое время спустя они стояли на берегу Шайтан‑озера и молча смотрели на чёрное, без малейшего колыхания, идеально гладкое зеркало воды, в котором отражалось такое же чёрное, невероятно звёздное небо и почти полная Луна. Вокруг стояла невыносимая, пронзительная тишина. Казалось, здесь вообще никогда не было жизни — не то что в лесу.

— Ну и что дальше? — устало спросила Айка. — Вот мы нашли озеро, стоим тут…

— Что ты здесь ощущаешь? — спросил напарник.

— Ничего. Полная пустота.

— Эх, а я так надеялся, что ты что‑то почувствуешь и это даст нам толчок к продолжению, какую‑то новую нить расследования.

Сол неторопливо подошёл к самой кромке воды и, присев на корточки, опустил пальцы в непроницаемую черноту воды. На удивление, вода оказалась необыкновенно тёплой — не то что ледяная вода реки.

— А не искупаться ли нам? — повернулся он к подруге. — Вода как в сауне!

— Что‑то не хочется, — ответила та бесцветным голосом.

— Ну, а я, пожалуй, да!

Он скинул футболку, быстро вылез из своих походных холщовых штанов‑карго со множеством огромных карманов и вошёл в черноту озера.

Айка безучастно смотрела на происходящее.

Сол нырнул. Потом его голова появилась на поверхности в нескольких метрах от берега, и он поплыл к середине, делая мощные взмахи руками.

«Если он начнёт тонуть, то я даже не смогу его спасти, — так же равнодушно промелькнуло в голове девушки. — Я так и не научилась плавать».

Примерно на середине Сол перевернулся на спину и замер на поверхности, раскинув руки и ноги, как огромная морская звезда.

— Айка! — крикнул он ей оттуда. — Я в космосе! Звёзды подо мною, звёзды надо мною! А я парю в невесомости! Это просто кайф!

— Ага, — бесцветным голосом отозвалась она.

Почему‑то снова в памяти всплыло воспоминание детства. Они с бабушкой под таким же огромным чёрным небом, усыпанным бесконечным множеством звёзд, сидят во дворе и связывают в пучки для сушки только что собранные душистые травы. Бабушка что‑то говорит ей своим ровным певучим голосом, а она, убаюканная её плавной речью, вовсе и не слушает слов.

— Ты сейчас много не понимаешь из того, что я тебе рассказываю, Айя, да и не вспомнишь, пока не придёт время. Но сила и древние знания, которые сокрыты в тебе, — от очень древнего народа. Они всегда с тобой и никуда не денутся. Настанет пора, и они дадут о себе знать…

И тут бабушка запела одну из своих бесконечных непонятных песен на незнакомом языке. Айка не понимала слов, но яркие образы вставали перед глазами так реально: неизвестная ей земля с каменистыми долинами и буйной живой растительностью, которую она никогда не видела на своём Алтае; огромные каменные ступенчатые пирамиды и изваяния божеств, похожих на гигантских змей, но с перьями, — такие прекрасные и такие пугающие.

Видения рассеивались, но пение ещё звучало какое‑то время. К нему примешивался звук бамбуковых колокольчиков.

Айка открыла глаза — видимо, она задремала.

Где Сол?

Перед ней всё та же чёрная гладь озера, но Сола она больше не видит. Да и гладь уже не совсем гладь и не такая уж чёрная! По озеру идёт лёгкая рябь, а по поверхности струится сеть бликов. Откуда блики? На небе мириады звёзд и Луна, но другого источника света нет. Не может же их свет так отражаться от воды… Вдруг до неё дошло: свет исходит из глубины озера, из самой черноты пробивается на поверхность.

«Может, Сол решил подшутить, нырнул вместе с фонарём‑прожектором и светит из‑под воды?» — подумала она.

Она подошла ближе к краю воды.

— Сол! — нерешительно позвала она. Тишина. Всё такая же мёртвая и пугающая. Она осветила поверхность озера своим мощным фонарём — ничего. Только рябь немного усилилась, или ей почудилось. Она осветила берег на той стороне и вокруг себя — никого. Ей стало страшно.

— Сол, ты меня пугаешь, выходи! — уже громче позвала она.

Свечение озера стало ярче, а рябь действительно усилилась.

Но Сол не вынырнул со смехом из‑под воды.

Она разулась и нерешительно вошла в воду.

Невероятной силы мощный поток энергии вытолкнул её обратно на берег. Она отшатнулась и чуть не упала. Озеро её не пускало.

Её охватил страх, но не за себя, а за Сола. В какую передрягу он попал на этот раз? Что делать? Как помочь ему?

Она в отчаянии подняла голову к бесконечному небу, усыпанному звёздами, и своей тёзке — Луне. Глаза наполнились слезами от отчаяния и бессилия.

— Бабушка, — прошептала она, — помоги!

Подчиняясь какому‑то внутреннему неудержимому порыву, она закрыла глаза и, неожиданно для себя самой, вдруг запела. Звук был очень низким и шёл откуда‑то из глубины, из самого живота. Она пела без слов, просто издавая монотонный звук на низких частотах. Вдруг он превратился в мотив, и Айка поняла, что напевает ту самую песню, которую слышала от бабушки столько раз. Потом появились слова. Это был совершенно незнакомый ей язык, но, видимо, где‑то в глубинах её детского подсознания слова песни отпечатались и теперь сами собой полились, минуя сознание.

Она почувствовала знакомое покалывание в кончиках пальцев. Очень быстро это покалывание поднялось вверх по рукам и охватило всё тело. Древняя и могучая энергия постепенно начала заполнять её, вливаясь через кончики пальцев. Айка открыла глаза — вокруг неё возник мерцающий серебристый ореол. Возле самой воды стояла бабушка и протягивала руку. Айка даже не удивилась и без доли сомнения пошла к ней. Рука бабушки оказалась вполне осязаемой и тёплой. Они входили в воду всё глубже и глубже. Вода постепенно поднималась — сначала по пояс, потом по шею. Но Айка шла за бабушкой и больше не думала ни о чём.

Мягкая тёплая вода сомкнулась над её головой, и она закрыла глаза. «Сейчас я утону, и всё закончится — и для меня, и для Сола, и для всех, ради кого мы пришли ночью на это озеро», — пронеслось в её мыслях.

Айка поняла, что уже не ощущает руки бабушки в своей, и открыла глаза. Она сжимала фонарь, который сейчас был совершенно бесполезен. Вся вода вокруг была освещена её свечением и другим, мягким зеленоватым светом, идущим из глубины озера. Девушка продолжала погружаться. Вокруг неё поднимались к поверхности мелкие пузырьки воздуха, водоросли то и дело касались её лица и рук, проплывали мимо рыбёшки, таращившиеся на неё своими круглыми глазками. Она поняла, что ей не хватает воздуха, и зажала нос пальцами, чтобы случайно не вздохнуть. Но было ясно, что надолго её не хватит.

Прямо под собой она вдруг увидела нечто. Это было похоже на переплетение светящихся нитей, образующих сеть, находящуюся в состоянии постоянной трансформации. Нити беспорядочно отрывались друг от друга и соединялись вновь — уже по‑новому. Это безумное нагромождение создавало ощущение чего‑то живого.

Несколько свободных крайних нитей протянулись к ней. Айка почувствовала, как неодолимая страшная сила тащит её вниз с огромной скоростью. Она беззвучно закричала, выпустив весь остаток воздуха из лёгких.

***

Неожиданно она почувствовала под ногами твёрдую землю и в тот же миг поняла, что может дышать. Она больше не была под водой. Она огляделась. Высоко над её головой чернело звёздное небо. Девушка опустила глаза. Под её ногами простирался лабиринт, выложенный из неровных камней разных размеров, покрытых мхом и водорослями. Она решила двигаться к центру, откуда шёл тот самый свет.

Она осмотрела каменные стены лабиринта, доходившие ей до пояса, и тропинку под ногами. Потом дотронулась до каменной кладки. Всё было сырое и влажное. Ей пришло в голову, что это дно озера. Под ногами был вязкий ил. Кругом торчали из земли и свисали со стен лабиринта разноцветные водоросли, то и дело встречались наросты мидий. Было похоже, что здесь совсем недавно была вода, а теперь на время куда-то ушла. Оставалось надеяться, что она не вернётся внезапно и Айке хватит времени найти выход на поверхность.

Она всё ещё ощущала энергию, пульсирующую во всем её теле, хотя больше не светилась. Девушка совершенно не задумывалась о сюрреальности происходящего, а просто отдалась на волю этому приключению и играла по его правилам.

Через какое-то время, помогая себе руками и ногами преодолевать вязкое сопротивление ила под ногами, двигаясь с трудом, как во сне, она достигла, наконец, центра этого загадочного строения.

Когда-то выложенная камнем площадь, окруженная высокими каменными же стенами, теперь была почти вся изъедена водой и покрыта ракушками и водорослями. В самом центре возвышалось величественное сооружение с крышей и колоннами. Первое, что ей пришло в голову - огромная беседка. Или ротонда.

Она подошла ближе. На возвышении в центре покоилось огромное кристаллическое сооружение с гранями, излучающими едва терпимое яркое сияние. Грани складывались в объёмную фигуру кристаллической формы. Казалось, что они просто висят в воздухе. Сияние от граней равномерно распределялось во все стороны. Сердцевина кристалла не была пустой: внутри находился сгусток огненного газа — или нечто, напоминавшее жидкий огонь, наподобие плазмы. Из сердцевины постоянно вырывались отдельные языки пламени, достигали граней и наполняли их энергией, заставлявшей светиться неистовым светом. Это было похоже на уменьшенное солнце, запертое внутри кристалла.

Айка нерешительно приблизилась к непонятному сооружению. Ей стало интересно, что удерживает этот огонь внутри граней, и она протянула левую руку — правой она всё ещё зачем‑то держала фонарь. Пальцы пронзило невероятным обжигающим холодом. Она тут же её отдёрнула, а там, где она прикоснулась к невидимой стенке кристалла, осталось светящееся пятно.

Из оставленного ею следа наружу поползли огненные языки, пытаясь к ней приблизиться. Они обволокли её светящимся коконом сантиметрах в тридцати от тела. Плазменный кокон напомнил ей тонкие стенки мыльного пузыря, переливающиеся радужными переливами. Плазма переливалась и перетекала, но не слепила глаза, а будто погружала в сон, гипнотизировала.

Айка услышала потрескивание, похожее на звук статического электричества, и вдруг у неё в голове словно включили радио и телевизор одновременно — на всех программах и частотах сразу. В сознание начали проникать отрывочные образы и фразы: музыка, выкрики, чьи‑то разговоры, пение, что‑то ещё — совершенно ни на что не похожее и пугающее. Всё это так быстро сменяло друг друга, наслаивалось и перемешивалось, что она не могла уловить ни одной связной мысли. У неё закружилась голова и начало тошнить, как от очень быстрой езды на карусели по кругу.

Она закрыла глаза, но это не помогло. Тогда она попыталась вырваться из этого кокона безумной какофонии, но не смогла сдвинуться с места. Айка вспомнила, что в руке всё ещё держит фонарь, и попыталась разорвать, казалось бы, тонкую плазменную стенку тяжёлой металлической рукояткой. Стенка пружинила, растягивалась, но не рвалась. Круговерть в голове лишала сил и ориентации.

Случайно она нажала на кнопку и включила яркий светодиодный прожектор своего фонаря. Тут же в стенке кокона образовалась дыра — в том месте, куда упал свет, возник просвет. Девушка хаотично начала крутить фонарём вокруг себя и наконец смогла вырваться из этого тошнотворного информационного безумия.

Всё ещё в полной дезориентации, Айка огляделась вокруг. Плазменные обрывки кокона, которые, как ей казалось, полностью растворились в свете её фонаря, извивающимися обрывками витали вокруг, формируя однородные переливающиеся плазменные шары разного размера. Они устремлялись в одном направлении, подхваченные каким‑то неосязаемым воздушным потоком. Айка интуитивно решила следовать за ними.

Как оказалось, все они двигались к резной арке. Она была правильной округлой формы и, видимо, тоже выложена из камня — сплошь покрыта наростами мидий, мха и водорослей. Светящиеся шары вплывали в арку, освещая её изнутри. Девушка, стараясь не касаться этих опасных светящихся сгустков, вошла следом.

Стены были гладкие и ровные, почти не покрытые порослью. Здесь чувствовалось дуновение сквозняка. К своему удивлению, Айка различила на стенах барельефы. Видимо, эта арка когда‑то была частью какого‑то большого сооружения — как и беседка, и лабиринт, как она теперь поняла.

На барельефах различались отдельные фигуры, некоторые — со множеством рук или голов. У кого‑то были головы животных: по крайней мере, она различила слона, медведя и обезьяну. Кое‑где проступала эмаль. Некоторые фигуры, похожие на человеческие, имели голубоватый оттенок кожи — или это просто эмаль под действием воды со временем поменяла цвет?

В общем и целом, у неё сложилось впечатление, что на одной из стен грота была изображена панорама битвы. Она так увлеклась разглядыванием картинок, что не заметила, как оказалась по другую сторону.

Это был огромный зал. Величественные колонны, устремлённые далеко вверх и поддерживающие где‑то там наверху огромный купол, создавали гнетущее впечатление. Далеко вверху, над куполом, она увидела небо и звёзды. Но, видимо, уже наступал рассвет: небо казалось уже не таким чёрным, а звёзды — не такими яркими.

Она решила пройти вдоль стен зала. Оказалось, что там прорезаны высокие стрельчатые окна, кое‑где ещё сохранившие витражные стёкла. Рисунки на окнах изображали витиеватые растения, цветы невероятной красоты и птиц. На стенах тоже оказались барельефы. Всё это казалось важным — Айка потом планировала поискать в сети, что могут означать эти изображения.

Увлёкшись разглядыванием рисунков на стенах и окнах, она не сразу обратила внимание, что светящиеся шары устремляются в проём одного из окон. Айка выглянула наружу и проследила взглядом за шарами. Они неспешно плыли вдоль каменной лестницы, вьющейся по наружной стене, — словно поднимались из глубин озера к береговому краю. Она решила обойти весь зал, чтобы получше рассмотреть и запомнить картины, и приблизилась к стрельчатому проёму ближайшего окна… И тут ей стало по‑настоящему плохо. В окне висел плазменный кокон, а внутри него — Сол. Глаза его были открыты, рот беззвучно шевелился. Её чуть не стошнило, когда она вспомнила свои ощущения от избытка информационной какофонии после контакта с этой плазмой.

Она направила фонарь на напарника и начала лихорадочно водить лучом туда‑сюда, превращая в обрывки стенки кокона. Сол обмяк и спланировал прямо на неё. Она пыталась его подхватить, но, естественно, его вес оказался несоразмерен, и они оба рухнули на каменные плиты пола.

— Сол, — прохрипела она, пытаясь скинуть с себя тушу напарника, — да очнись же ты!

Собрав все силы, ей удалось скинуть его на пол. Сол крякнул и пошевелился. Она нависла над ним и похлопала его по щеке, уже заросшей щетиной. Он чихнул и открыл глаза.

— Айка, это ты! — глупо улыбнулся он ей.

— Слава Вселенной, — выдохнула Айка, — живой!

— А почему так холодно и сыро? — Сол уже сел и зябко обнял себя за плечи, — Чёрт! И почему я в одних трусах?! — Он попытался прикрыть одной рукой грудь, а другой — своё исподнее.

— Да потому что кому‑то приспичило искупаться среди ночи в таком замечательном Шайтан‑озере! — Айке было одновременно смешно, и в то же время она чувствовала облегчение: Сол нашёлся, и он жив. Она совсем забыла за всеми своими приключениями, зачем она здесь.

— А где мы теперь и почему подо мной вода? — продолжал недоумевать напарник. — И что это за храм?

«Надеюсь, он не повредился рассудком после такой длительной информационной атаки этой чёртовой протоплазмы», — промелькнуло в голове у Айки.

Вода… Айка вздрогнула, почувствовав, что тоже стоит в воде — и та стремительно прибывает.

— Сол, мы с тобой на дне озера, из которого на время ушла вода, и сейчас она возвращается. Так что неплохо было бы нам с тобой убраться отсюда, да поживее.

Он посмотрел на неё широко открытыми глазами удивлённого ребёнка.

— Ладно, не важно, — скомандовала она. — Потом объясню. Давай поднимайся, и идём.

И тут её взгляд упал на следующее окно. О господи! Там висела в таком же плазменном коконе девушка с рыжими волосами. Айка показала на неё Солу. Тот было уже поднялся с её помощью, но снова рухнул на пятую точку.

«Ладно, если он всё ещё не умер, то потерпит», — решила Айка и бросилась к девушке. Она начала лихорадочно светить фонарём, молясь, чтобы не закончился заряд. К моменту, когда та готова была рухнуть, подоспел напарник: он подхватил девушку и аккуратно уложил на небольшой каменный выступ, похожий на скамью.

Вода поднималась всё выше — им стоило поторопиться. Двинувшись дальше по залу, они обнаружили ещё двоих: парня‑индуса и вторую девушку. Освободив всех от плазменного плена, они начали операцию по спасению.

Некоторое время ушло на то, чтобы привести всех в чувство и в двух словах описать ситуацию. Поддерживая друг друга, пошатываясь и еле передвигая ноги, уже по пояс в воде, все двинулись вслед за Айкой. Она привела их к тому проёму, за которым видела лестницу, ведущую наверх. Медленно, очень медленно, они карабкались вверх. В какой‑то момент вода поднялась по самую шею, и им пришлось плыть.

Оказалось, что они находятся в центре совсем небольшого, но, видимо, глубокого круглого озера. Доплыть до берега им не составило большого труда. Выбравшись, они дружно повалились на землю, и погрузились в блаженную тишину.

— А где моя одежда? — оглядевшись вокруг, возмутился Сол. — Я же оставил её на берегу.

— Это другое озеро, — устало ответила Айка, лёжа на спине и глядя, как из воды вылетают и устремляются высоко в светлеющее небо плазменно переливающиеся шары. — Видимо, это и есть то самое Потаённое, которое никто ещё до этого не мог найти.

Глава 15

— Как вы нас нашли? — посмотрела Айка на Нараяна.

— Я тоже, как и вы, не оставлял надежды найти ребят живыми, — просто ответил он. — Мы каждый день медитировали, чтобы найти хоть какой‑то след или знак. И вот вчера, во время ночной медитации, такой знак нам пришёл. Появился огненный шар.

— Что‑о‑о?! — не поверила своим ушам Айка.

— Знаю, звучит неправдоподобно, — неправильно поняв удивление Айки, продолжал Нараян. — Мы сначала подумали, что это шаровая молния. Но он просто завис в воздухе и не двигался. Я встал и направился к нему, а он полетел прочь. Я решил, что это ответ на наши молитвы. Остальные просто последовали за мной.

Светящийся шар долго вёл нас по каким‑то совершенно незнакомым местам, тайными тропами. Кто‑то начал роптать, что это случайное явление, что оно заведёт нас в гиблое место. Но я чувствовал, что он зовёт нас следовать за собой. Я шёл на его зов. Это была не случайность. В итоге он вывел нас через подземный туннель на берег незнакомого озера. Я думаю, это и есть то таинственное пятое озеро — Потаённое.

Там нашему взору открылось совершенно невероятное зрелище! Прямо из воды один за другим поднимались такие же светящиеся шары разных размеров и устремлялись в ночное небо, постепенно превращаясь в маленькие звёздочки, затерянные среди миллиардов других. Вся поверхность озера сверкала и переливалась невероятными цветами и казалась живой. На берегу озера мы нашли вас. Ну, а дальше вы знаете: часть из нас осталась с вами, чтобы оказать посильную помощь, а часть отправилась назад в деревню за подмогой.

Айка, Сол, Кира, Надя и Вимал сидели в молельном доме общины бабаджистов, укутанные в пледы и утопая в мягких подушках. Просто это оказалась самая большая комната, способная вместить всех, кто хотел увидеть спасённых своими глазами и услышать невероятную историю их спасения. Люди входили и выходили, приносили одежду, подушки, одеяла, пироги, фрукты, тушёные овощи, супы… Жареных цыплят, впрочем, сразу разворачивали восвояси: в молельном доме бабаджистов нет места мясным блюдам. Да и все остальные подношения уже некуда было ставить.

Поначалу им удалось какое‑то время побыть одним и пообщаться друг с другом. Они смогли восстановить хоть какую‑то, более‑менее удобоваримую картину событий. Айка рассказала всю правду о своих приключениях ребятам и Нараяну, хотя поначалу хотела рассказать только Солу. Она думала, вряд ли кто‑то во всё это поверит. Все очень серьёзно отнеслись к её рассказу.

Молодёжь дополнила картину, рассказав о своём безумном решении отправиться медитировать ночью на Шайтан‑озеро с целью узреть всеведущий кристалл и храм Ханумана. Что там произошло, никто толком не помнил.

Судя по всему, Вимал впал в очень глубокий транс и очнулся только тогда, когда Айка освободила его от светящихся плазменных пут. Надя, похоже, помнила, как хотела искупаться, а Кира пыталась её остановить. После этого — почти полный провал в памяти и какая‑то мешанина из непонятных разрозненных образов.

— Мне кажется, что я какое‑то время куда‑то шла, — задумчиво произнесла Надя. — Вроде какой‑то зов… Но мне казалось, что это и я, и не я одновременно. Может, конечно, мне это привиделось под воздействием плазменного кокона…Слишком много информации через меня прошло, голова до сих пор кругом.

— А мне запомнилось из всей мешанины только то, что я очень явственно видела некоторые печальные моменты из детства, — продолжила она и как‑то замялась. — Не знаю, важно ли это, но ещё я видела картины какого‑то сражения странных на вид великанов, очень похожих на изображения, что висят в нашем молельном доме.

Надя и Нараян как‑то особенно внимательно посмотрели на неё.

— Та‑а‑а-к… А вот об этом ты нам расскажешь очень подробно, но позже, — наполовину шутливо, наполовину серьёзно сказала подруге Надя. — Сдается мне, наша затея таки удалась! Айка видела и даже реально прикоснулась к всеведущему кристаллу. Мы, возможно, тоже, только не помним этого. И все без исключения побывали в храме Ханумана!

— И нашли Потаённое озеро! — вставил свои пять копеек Сол. — Надеюсь, теперь‑то хоть кто‑то сможет обрести вечную молодость и бессмертие!

— Если вы задержитесь у нас в гостях на недельку, то сможете сами попытаться, — улыбнулся Нараяна.

— Только без меня, — ужаснулась Айка. — Я сыта вашими пятью озёрами по горло — и всеми озёрами в мире!

Все рассмеялись, а Сол ласково похлопал напарницу по спине.

— Хорошо, что всё закончилось хорошо! — вздохнула Кира. — Только надо срочно позвонить папе. Представляю, как он там с ума сходит! Я ведь уже пятый день не выходила на связь. Даже не знаю, что ему сказать…

— А ты скажи, что тебе нужно было разобраться в себе, побыть одной, подумать, — предложила Надя.

— Да, отличная идея! — подхватил Сол. Но при этом не стал упоминать, что ещё полчаса назад он уже успел подробно поговорить с Леонидом Петровичем о спасении его дочери. Теперь отец, конечно, будет так рад, что вряд ли станет донимать Киру расспросами или упрекать за долгое молчание.

Глава 16

— Ха! — вдруг хохотнула Айка, начавшая было уже дремать в арендованной машине по пути в аэропорт. — До меня только сейчас дошло.

— Что именно? — заинтересовался Сол.

— Игра слов. Название нашей команды. «Ай» на алтайском и на многих тюркских языках значит «Луна». «Сол» на множестве европейских языков означает «Солнце». Наш проект «АйСола» переводится как «Луна‑Солнце». Представляешь! — рассмеялась девушка.

— Точно! — подхватил напарник. — Или просто - Инь‑Ян!

— А вообще, я думаю, это не случайно так получилось, — уже серьёзно сказала Айка. — Все имена и названия неслучайны. Их звучание, значение и энергетическое содержание имеют свой сакральный смысл и влияние на события. Так говорила моя бабушка…

И Айка заснула.

Эпилог

Перед самым рассветом деревню Окунёво накрыл сумеречный непроницаемый туман. В предрассветной тиши спали и люди, и звери. Только некоторые ночные птицы ещё завершали свои дела, а самые ранние начали стряхивать с себя ночной сон. Даже вода в реке струилась под покровом утреннего тумана как‑то сонно.

В этот тихий таинственный час со стороны Ведьминого Тюпа к Шайтан‑озеру выползло нечто громоздкое и неповоротливое, слабо различимое в тумане. Это можно было бы принять и за гигантского слизня, с чавканьем и хлюпаньем ползущего сквозь туман.

Туман не мешал передвигаться, зрение не имело значения. Влажный воздух приятно обволакивал и охлаждал кожу. Наконец всё закончилось. Больше никакого зова, никаких мурашек. Осталось только одно желание и стремление — вернуться в покой, темноту и тишину.

Огромное расплывчатое тело с трудом вползло в воду и устремилось в глубину. Последний всплеск от нырнувшей гигантской туши был похож на вздох облегчения.