Права Соколова

Глава 1

НАЧАЛО

Санкт-Петербург, следственный изолятор «Кресты». Комната для допросов №7. 15 января 2007 года. 08:00.

Капитан Алексей Родионов сидел за столом. Напротив — Алексей Тихонов. Наручники сжимали его запястья. Он не улыбался. Он смотрел в пустоту.

Родионов включил диктофон.

— Начнём.

ДОПРОС №1. ИМЯ

08:30.

— Как тебя зовут?

— Алексей Тихонов.

— Кто ты?

— Убийца.

— Сколько жертв?

— 25.

— Ты помнишь их имена?

— Да.

— Назови их.

— Ольга, Анна, Елена, Ирина, Наталья, Светлана, Татьяна, Марина, Оксана, Зоя, Екатерина, Людмила, Вера, Галина, Надежда, Любовь, Антонина, Валентина, Клавдия, Мария, Ольга, Анна, Елена, Ирина, Наталья.

— Ты повторяешь имена.

— Они все одинаковы.

— Почему ты убивал?

— Чтобы почувствовать тепло.

— Ты чувствовал тепло?

— На секунду.

— А потом?

— Холод.

— Ты убивал, чтобы почувствовать тепло на секунду?

— Да.

— Это всё?

— Это всё.

Родионов записал в блокнот.

— Ты улыбался, когда убивал?

— Да.

— Почему?

— Потому что это единственное, что я чувствовал.

— Ты улыбаешься сейчас?

— Нет.

— Почему?

— Потому что я устал.

— Ты устал от убийств?

— Я устал от всего. От себя. От пустоты.

— Ты чувствуешь пустоту сейчас?

— Всегда.

— Ты всегда чувствуешь пустоту?

— Да. Всегда.

— Ты хотел бы избавиться от неё?

— Я хотел бы умереть.

— Тогда почему ты не покончил с собой?

— Потому что я хочу, чтобы меня наказали.

— Ты хочешь быть наказанным?

— Да. Я заслужил это.

Родионов посмотрел на него.

— Ты прав. Ты заслужил наказание.

— Я знаю.

Родионов выключил диктофон.

— Допрос окончен. Завтра в 09:00 продолжим.

Он встал и вышел из комнаты.

ДОПРОС №2. ПЕРВАЯ ЖЕРТВА.

09:00, 16 января 2007 года.

Родионов сел за стол. Тихонов сидел на том же месте. Наручники всё ещё сжимали его запястья. Он выглядел бледнее, чем вчера.

— Ты готов?

— Да.

— Расскажи о первой жертве.

— Ольга. Моя соседка.

— Почему она?

— Она улыбалась мне.

— Ты убил её за улыбку?

— Я хотел увидеть её настоящую улыбку.

— Она улыбнулась, когда умирала?

— Да. В последний момент.

— Ты улыбался?

— Да.

— Ты улыбался, когда смотрел, как она умирает?

— Да.

— Ты видел страх в её глазах?

— Нет.

— Что ты видел?

— Пустоту.

— Ты видел пустоту, потому что сам пустой?

— Не знаю.

— Ты знаешь. Ты знаешь, что ты пустой.

— Да. Я знаю.

— Ты знаешь, что ты не чувствуешь ничего, кроме холода.

— Да.

— Ты убиваешь, чтобы заполнить пустоту. Но ты не заполняешь её.

— Я знаю.

— Тогда зачем ты продолжаешь?

— Потому что я не могу остановиться.

— Ты не можешь или не хочешь?

— Я не могу. Я пытался.

— Когда ты пытался?

— После пятой жертвы. Я продержался три месяца.

— Что случилось?

— Я увидел женщину. Она была пустой. Я не смог удержаться.

— Ты не хотел останавливаться.

— Я хотел. Но я не мог.

— Ты слабый.

— Я знаю.

Родионов записал.

— Как ты убил Ольгу?

— Я зашёл за ней в подъезд. Я задушил её.

— Она сопротивлялась?

— Нет. Она смотрела на меня с удивлением.

— Она пыталась кричать?

— Нет. Она была в шоке.

— Ты чувствовал что-то, когда она умирала?

— Тепло. Впервые в жизни.

— Насколько оно длилось?

— Одна секунда.

— А потом?

— Холод.

— Ты искал это тепло в других жертвах?

— Да. Я искал его всегда.

— Ты никогда не находил его надолго?

— Нет. Всегда только на секунду.

— И ты продолжал убивать?

— Да. Потому что даже одна секунда тепла стоила всего.

Родионов смотрел на него с холодным лицом.

— Ты — больной человек, Тихонов.

— Я знаю.

Родионов выключил диктофон.

— Допрос окончен. Завтра в 09:00.

— Спасибо, — сказал Тихонов.

— За что?

— За то, что слушаете.

Родионов встал и вышел.

ДОПРОС №3. ВТОРАЯ ЖЕРТВА.

09:00, 17 января 2007 года.

— Расскажи о второй жертве.

— Анна. Студентка.

— Почему она?

— Она была тихой.

— Ты убил её за тишину?

— Она была пустой.

— Ты решал, кто пустой?

— Я видел.

— Ты видел, или тебе казалось?

— Я видел. Я всегда видел.

— Ты видел, потому что хотел видеть?

— Я видел правду.

— Какую правду?

— Что она не хотела жить.

— Она сказала тебе это?

— Я спросил её: «Ты хочешь жить?» Она сказала: «Не знаю».

— И ты убил её?

— Я дал ей ответ.

— Ты дал ей смерть.

— Я дал ей покой.

— Ты дал ей смерть, — повторил Родионов. — Ты убил её, потому что она не знала, хочет ли жить. Ты убил её, потому что ты сам не знаешь, хочешь ли жить.

— Я хочу жить.

— Нет. Ты не хочешь жить. Ты хочешь чувствовать тепло. Ты хочешь чувствовать себя живым. Но ты не живёшь. Ты убиваешь.

— Я жив.

— Ты мёртв внутри. Ты — пустота. Ты — холод. Ты — ничто.

Тихонов зарычал.

— Я не ничто!

— Тогда скажи мне, кто ты?

— Я — Чистильщик.

— Ты — убийца.

— Я — тот, кто чистит мир.

— Ты — грязь. Ты — мусор, который решил, что он может чистить других. Ты — ничтожество.

— Замолчи!

— Я не замолчу, — сказал Родионов. — Ты будешь слушать меня. Ты будешь слышать правду. Ты — убийца. Ты — псих. Ты — никто.

Тихонов сжал кулаки.

— Ты не знаешь меня.

— Я знаю тебя лучше, чем ты сам. Я знаю, что ты боишься. Я знаю, что ты одинок. Я знаю, что ты ненавидишь себя.

— Это неправда!

— Правда. Ты убиваешь, чтобы не чувствовать этого. Но ты чувствуешь. Всегда.

— Замолчи!

— Ты будешь сидеть в тюрьме до конца своих дней. Ты будешь вспоминать их лица. Ты будешь слышать их голоса. Это твоё наказание.

Тихонов опустил голову.

— Ты прав, — сказал он тихо.

— Я знаю.

ДОПРОС №4. ТРЕТЬЯ ЖЕРТВА.

09:00, 18 января 2007 года.

— Расскажи о третьей жертве.

— Елена. Учительница.

— Почему она?

— Она была одинокой.

— Ты убил её за одиночество?

— Она была похожа на меня.

— Ты убил её, потому что она была похожа на тебя?

— Да.

— Ты ненавидишь себя?

— Да.

— Ты убиваешь других, потому что ненавидишь себя?

— Может быть.

— Тогда зачем?

— Чтобы почувствовать что-то.

— Что ты чувствуешь?

— Власть.

— Ты чувствуешь власть, когда убиваешь?

— Да.

— Это всё?

— Это всё.

— Ты убиваешь, чтобы чувствовать власть?

— Да.

— Ты — жалкий человек, Тихонов.

— Я знаю.

— Ты знаешь, что ты жалкий?

— Да.

— И ты продолжаешь убивать?

— Да.

— Почему?

— Потому что это единственное, что я умею.

Родионов смотрел на него.

— Ты когда-нибудь пробовал быть нормальным?

— Я пытался. Я не смог.

— Ты не хотел.

— Я хотел. Но я не знал, как.

— Ты не знал, как жить, не убивая?

— Нет.

— Ты убивал, потому что не умел жить?

— Да.

— Ты — жалкое зрелище, Тихонов.

— Я знаю.

ДОПРОС №5. ЧЕТВЁРТАЯ ЖЕРТВА.

09:00, 19 января 2007 года.

— Расскажи о четвёртой.

— Ирина.

— Почему она?

— Она была красивой.

— Ты убил её за красоту?

— Она была ложной.

— Что было ложным?

— Её лицо. Её улыбка. Всё.

— Ты решаешь, кто настоящий?

— Я вижу.

— Ты видишь правду?

— Да.

— Тогда скажи мне, что ты видел в ней?

— Пустоту.

— Ты всегда видишь пустоту?

— Да.

— Почему?

— Потому что я сам пуст.

— Ты знаешь это.

— Да.

— И ты продолжаешь убивать.

— Да.

— Почему?

— Потому что я должен.

— Ты должен?

— Да.

— Кто сказал?

— Я сам.

— Ты придумал это?

— Да.

— Ты придумал себе миссию?

— Да.

— Ты — больной человек, Тихонов.

— Я знаю.

ДОПРОС РОС №6. ПЯТАЯ ЖЕРТВА.

09:00, 20 января 2007 года.

— Пятая. Наталья. Соседка.

— Почему она?

— Она видела меня.

— Что она видела?

— Как я нёс инструменты.

— Ты убил её, потому что она видела тебя?

— Да.

— Она могла тебя выдать?

— Да.

— Ты убил её, чтобы защитить себя?

— Да.

— Ты боялся тюрьмы?

— Я боялся потерять свободу.

— Ты потерял её.

— Да.

— И как ты себя чувствуешь?

— Пустота.

— Ты всегда чувствуешь пустоту?

— Да.

— Ты убиваешь, чтобы заполнить её?

— Да.

— Ты не заполняешь её.

— Я знаю.

— Это тебя не останавливает?

— Нет.

— Почему?

— Потому что я должен продолжать искать.

— Ты ищешь тепло?

— Я ищу что-то, что заполнит меня.

— Ты никогда не найдёшь этого.

— Я знаю.

— Тогда зачем ты ищешь?

— Потому что это единственное, что я умею.

---

ДОПРОС №7. ШЕСТАЯ ЖЕРТВА

09:00, 21 января 2007 года.

— Шестая. Светлана.

— Почему она?

— Она была молодой.

— Ты убил её за молодость?

— Я убил её за правду.

— Какую правду?

— Что она не хотела жить.

— Ты спросил её?

— Я видел.

— Ты видел, или ты хотел видеть?

— Я видел.

— Ты видел пустоту?

— Да.

— Ты всегда видишь пустоту?

— Да.

— Потому что ты сам пуст.

— Да.

— И ты продолжаешь убивать.

— Да.

— Почему?

— Потому что я не могу остановиться.

— Ты не хочешь.

— Я хочу. Но я не могу.

— Ты слабый.

— Я знаю.

---

ДОПРОС №8. СЕДЬМАЯ ЖЕРТВА

09:00, 22 января 2007 года.

— Седьмая. Татьяна.

— Почему она?

— Она была красивой.

— Ты убил её за красоту?

— Она была пустой.

— Ты всегда видишь пустоту?

— Да.

— Ты знаешь, что это ненормально?

— Да.

— Тебя это не останавливает?

— Нет.

— Почему?

— Потому что это единственное, что я умею.

— Ты умеешь только убивать?

— Да.

— Ты не умеешь любить?

— Нет.

— Ты не умеешь дружить?

— Нет.

— Ты не умеешь жить?

— Нет.

— Тогда зачем ты существуешь?

— Я не знаю.

Родионов смотрел на него.

— Ты — пустота, Тихонов.

— Я знаю.

ДОПРОС №9. ВОСЬМАЯ ЖЕРТВА.

09:00, 23 января 2007 года.

— Восьмая. Марина.

— Почему она?

— Она была одинокой.

— Ты убил её за одиночество?

— Она была похожа на меня.

— Ты убил её, потому что она была похожа на тебя?

— Да.

— Ты ненавидишь себя?

— Да.

— Ты убиваешь других, потому что ненавидишь себя?

— Да.

— Ты когда-нибудь пытался остановиться?

— Я пытался.

— Ты не смог.

— Нет.

— Почему?

— Потому что я слабый.

— Ты признаёшь это?

— Да.

— Ты признаёшь, что ты — ничто?

— Да.

— Ты признаёшь, что ты — псих?

— Да.

Родионов записал.

— Хорошо. Продолжим.

ДОПРОС №10. ДЕВЯТАЯ ЖЕРТВА.

09:00, 24 января 2007 года.

— Девятая. Оксана.

— Почему она?

— Она была пустой.

— Ты всегда видишь пустоту?

— Да.

— Ты видишь её в каждом?

— Да.

— Ты никогда не видел ничего другого?

— Нет.

— Ты видел страх?

— Нет.

— Ты видел боль?

— Нет.

— Ты видел любовь?

— Нет.

— Тогда зачем ты убивал?

— Чтобы увидеть что-то.

— Ты увидел?

— Нет.

— Ты никогда ничего не увидишь.

— Я знаю.

— Это тебя не останавливает?

— Нет.

— Почему?

— Потому что я должен искать.

— Ты ищешь то, чего нет.

— Я знаю.

---

ДОПРОС №11. ДЕСЯТАЯ ЖЕРТВА

09:00, 25 января 2007 года.

— Десятая. Зоя.

— Почему она?

— Она была старой.

— Ты убил её за возраст?

— Она была слабой.

— Ты убиваешь слабых?

— Да.

— Почему?

— Потому что я сам слабый.

— Ты признаёшь это?

— Да.

— Ты когда-нибудь пытался стать сильным?

— Я пытался.

— Ты не смог.

— Нет.

— Почему?

— Потому что я не знаю, как.

— Ты не знаешь, как быть сильным?

— Нет.

— Тогда как ты можешь быть Чистильщиком?

— Я не знаю.

Родионов смотрел на него.

— Ты просто придумал себе роль.

— Да.

— Чтобы не чувствовать себя никем?

— Да.

— Но ты всё равно никто.

— Я знаю.

ДОПРОС №12. ОДИННАДЦАТАЯ ЖЕРТВА.

09:00, 26 января 2007 года.

— Одиннадцатая. Екатерина.

— Почему она?

— Она была похожа на мою мать.

— Ты хотел наказать свою мать?

— Да.

— Она ушла от тебя.

— Она ушла, и я остался с отцом.

— Ты ненавидишь её?

— Да.

— Ты убиваешь женщин, чтобы наказать её?

— Да.

— Это наказывает её?

— Нет.

— Она не знает о твоих убийствах.

— Я знаю.

— Но ты продолжаешь.

— Да.

— Почему?

— Потому что я не могу остановиться.

— Ты не хочешь.

— Я хочу. Но я не могу.

— Ты слабый.

— Я знаю.

ДОПРОС №13. ДВЕНАДЦАТАЯ ЖЕРТВА.

09:00, 27 января 2007 года.

— Двенадцатая. Людмила.

— Почему она?

— Она была учительницей.

— Ты убил её за профессию?

— Она была пустой.

— Ты всегда видишь пустоту?

— Да.

— Ты когда-нибудь видел что-то другое?

— Нет.

— Тогда зачем ты убивал?

— Чтобы увидеть.

— Ты не увидел.

— Нет.

— Ты никогда не увидишь.

— Я знаю.

— Это тебя не останавливает?

— Нет.

— Почему?

— Потому что я должен пытаться.

— Ты должен?

— Да.

— Кто сказал?

— Я сам.

— Ты придумал это.

— Да.

— Ты — больной человек.

— Я знаю.

ДОПРОС №14. ТРИНАДЦАТАЯ ЖЕРТВА.

09:00, 28 января 2007 года.

— Тринадцатая. Вера.

— Почему она?

— Она была верующей.

— Ты убил её за веру?

— Она была ложной.

— Ты видел её ложь?

— Да.

— Ты видел пустоту?

— Да.

— Ты всегда видишь пустоту?

— Да.

— Тогда зачем ты убивал?

— Чтобы увидеть правду.

— Ты увидел?

— Нет.

— Ты никогда не увидишь правду.

— Я знаю.

— Это тебя не останавливает?

— Нет.

— Почему?

— Потому что я должен искать.

ДОПРОС №15. ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ ЖЕРТВА.

09:00, 29 января 2007 года.

— Четырнадцатая. Галина.

— Почему она?

— Она была одинокой.

— Ты убил её за одиночество?

— Она была похожа на меня.

— Ты убил её, потому что она была похожа на тебя?

— Да.

— Ты ненавидишь себя?

— Да.

— Ты убиваешь других, чтобы наказать себя?

— Да.

— Это наказывает тебя?

— Нет.

— Почему ты продолжаешь?

— Потому что я не знаю другого способа.

— Ты не знаешь, как жить.

— Нет.

— Ты знаешь только убивать.

— Да.

— Ты — жалкий человек.

— Я знаю.

ДОПРОС №16. ПЯТНАДЦАТАЯ ЖЕРТВА.

09:00, 30 января 2007 года.

— Пятнадцатая. Надежда.

— Почему она?

— Она была надеждой.

— Ты убил надежду?

— Я убил ложь.

— Она была ложью?

— Да.

— Ты видел это?

— Да.

— Ты всегда видишь ложь?

— Да.

— Ты когда-нибудь видел правду?

— Нет.

— Тогда зачем ты убивал?

— Чтобы найти правду.

— Ты нашёл её?

— Нет.

— Ты никогда не найдёшь её.

— Я знаю.

— Это тебя не останавливает?

— Нет.

— Почему?

— Потому что я должен искать.

ДОПРОС №17. ШЕСТНАДЦАТАЯ ЖЕРТВА.

09:00, 31 января 2007 года.

— Шестнадцатая. Любовь.

— Почему она?

— Она была любовью.

— Ты убил любовь?

— Я убил ложь.

— Она была ложью?

— Да.

— Ты видел это?

— Да.

— Ты всегда видишь ложь?

— Да.

— Ты когда-нибудь видел что-то настоящее?

— Нет.

— Тогда зачем ты убивал?

— Чтобы найти настоящее.

— Ты нашёл?

— Нет.

— Ты никогда не найдёшь его.

— Я знаю.

— Это тебя не останавливает?

— Нет.

— Почему?

— Потому что я должен искать.

ДОПРОС №18. СЕМНАДЦАТАЯ ЖЕРТВА.

09:00, 1 февраля 2007 года.

— Семнадцатая. Антонина.

— Почему она?

— Она была старой.

— Ты убил её за возраст?

— Она была слабой.

— Ты убиваешь слабых?

— Да.

— Почему?

— Потому что я слабый.

— Ты признаёшь это?

— Да.

— Ты когда-нибудь пытался стать сильным?

— Я пытался.

— Ты не смог.

— Нет.

— Почему?

— Потому что я не знаю, как.

— Ты не знаешь, как быть сильным?

— Нет.

— Тогда как ты можешь называть себя Чистильщиком?

— Я не знаю.

— Ты просто придумал себе роль.

— Да.

— Чтобы не чувствовать себя никем.

— Да.

— Но ты всё равно никто.

— Я знаю.

ДОПРОС №19. ВОСЕМНАДЦАТАЯ ЖЕРТВА.

09:00, 2 февраля 2007 года.

— Восемнадцатая. Валентина.

— Почему она?

— Она была пустой.

— Ты всегда видишь пустоту?

— Да.

— Ты когда-нибудь видел что-то другое?

— Нет.

— Ты видел страх?

— Нет.

— Ты видел боль?

— Нет.

— Ты видел что-то, кроме пустоты?

— Нет.

— Тогда зачем ты убивал?

— Чтобы увидеть.

— Ты не увидел.

— Нет.

— Ты никогда не увидишь.

— Я знаю.

— Это тебя не останавливает?

— Нет.

— Почему?

— Потому что я должен искать.

ДОПРОС №20. ПОСЛЕДНИЙ.

09:00, 3 февраля 2007 года.

Родионов смотрел на Тихонова. Тот сидел с пустыми глазами. Он был сломлен.

— Ты признаёшь, что совершил 25 убийств?

— Да.

— Ты признаёшь, что убивал хладнокровно?

— Да.

— Ты признаёшь, что ты — психопат?

— Да.

— Ты признаёшь, что заслуживаешь наказания?

— Да.

— Ты готов принять приговор?

— Да.

Родионов медленно встал. Обошёл стол. Подошёл к Тихонову вплотную. Наклонился к его лицу.

— Ты говорил, что ты сильный. Ты говорил, что ты имел право. Ты спорил со мной. Ты пытался доказать, что ты не такой, как все.

— Я сильный.

— Нет. Ты слабый. Ты самый слабый человек, которого я встречал.

— Это неправда!

— Это правда. Ты убиваешь слабых, потому что боишься сильных. Ты прячешься за улыбкой, потому что не можешь показать свою пустоту. Ты — жалкое ничтожество.

— Я не ничтожество!

— Ты — ничтожество. И ты будешь сидеть здесь, в этой камере, до конца своих дней. И каждый день ты будешь вспоминать их лица. Каждый день ты будешь слышать их голоса. Каждый день ты будешь чувствовать пустоту. Потому что ты пустой. Всегда.

— Ты не знаешь меня!

— Я знаю тебя лучше, чем ты сам.

Тихонов открыл рот, чтобы ответить.

— Слушай сюда! — сказал Родионов громко и жёстко. — Ты будешь сидеть здесь и слушать меня. Ты не будешь спорить. Ты не будешь перебивать. Ты не будешь пытаться доказать, что ты сильный. Ты будешь молчать, пока я не скажу тебе всё.

Тихонов сжал кулаки, но промолчал.

— Ты — убийца. Ты — псих. Ты — никто. Ты пришёл сюда, думая, что ты особенный. Что ты имеешь право решать, кто живёт, а кто умирает.

— Я имею право...

— Нет! Ты не имеешь. Ты — маленький, слабый человек, который не смог справиться с собой. Ты носишь в себе отца. Ты стал таким же, как он.

— Я не стал им!

— Ты стал. Он бил тебя. Он унижал тебя. Он говорил, что ты ничтожество. А ты делаешь то же самое с другими. Ты стал тем, кого ненавидел.

— Это неправда!

— Правда. Ты убиваешь, чтобы почувствовать себя живым. Ты убиваешь, чтобы почувствовать тепло. Но ты не чувствуешь ничего. Ты пустой. Ты холодный. Ты — ничто.

— У меня есть чувства!

— Какие? Ты чувствуешь гнев? Боль? Страх? Любовь?

Тихонов замолчал.

— Ты ничего не чувствуешь. Ты убиваешь, чтобы хоть что-то почувствовать. Но ты не чувствуешь. Ты просто пустота.

— Я не пустота!

— Тогда скажи мне, что ты чувствуешь сейчас?

Тихонов молчал.

— Ты не можешь. Потому что ты пустой. Ты — никто. Ты — ничто.

— Замолчи!

— Нет. Ты будешь слушать меня. Ты будешь слышать меня. Ты будешь знать правду. Ты не сможешь спрятаться от неё. Ты будешь жить с ней. Всегда.

Тихонов зарычал. Ярость захлестнула его.

— Я убью тебя! — закричал он.

Он рванулся вперёд. Наручники натянулись. Стул опрокинулся. Он упал на пол. Наручники врезались в кожу. Кровь потекла по запястьям.

— Я убью тебя, как убил их всех! — кричал он.

Родионов не сопротивлялся. Он смотрел в глаза Тихонова.

— Давай, — сказал он тихо. — Убей меня. Докажи, что ты сильный.

Тихонов схватил его за горло. Наручники сжали его горло. Родионов задыхался.

— Я сильный! — кричал Тихонов.

— Ты слабый, — сказал Родионов.

— Замолчи!

— Ты — ничто.

— Я убью тебя!

— Тогда убей, — сказал Родионов. — Докажи, что я прав.

В этот момент дверь распахнулась. Вбежали двое полицейских.

— Стоять! Отпусти его!

Они оттащили Тихонова от Родионова.

— Пустите меня! Я убью его!

— Сидеть! — закричал полицейский. — Сидеть на месте!

Тихонов перестал сопротивляться. Он сидел на полу. Наручники врезались в его запястья. Кровь капала на пол.

И вдруг он начал смеяться. Громко. Истерично. Дико.

— Ха-ха-ха! Вы думаете, что вы сильные? Вы — никто! Я — Чистильщик!

А потом его смех превратился в плач. Громко. Навзрыд. Как ребёнок.

— Я не хотел! Я не хотел убивать их! Я не хотел!

Родионов стоял у стола. Его горло было красным. Он дышал тяжело.

— Ты хотел. Ты хотел каждого убийства.

— Нет! Я просто хотел чувствовать!

— Ты чувствовал. Ты чувствовал тепло. Ты чувствовал власть. Ты чувствовал всё, что хотел. А теперь ты чувствуешь боль.

Тихонов плакал. Полицейские держали его.

Родионов подошёл к нему и сел на корточки.

— Ты признаёшь свою вину?

— Да, — сказал он шёпотом.

— Ты признаёшь, что ты — убийца?

— Да.

— Ты признаёшь, что ты — псих?

— Да.

— Ты признаёшь, что ты — ничто?

— Да.

Родионов медленно встал. Посмотрел на полицейских. Голос его был тихим, но каждое слово врезалось в бетонные стены:

— Уведите его в камеру для психопатов.

Тихонов замер.

— Что? — прошептал он.

— Ты слышал меня. Ты — псих. Ты — убийца. Ты — ничто. Ты будешь сидеть в камере для психопатов до конца своих дней.

— Я не псих!

— Ты — псих. И ты знаешь это.

Тихонов закрыл глаза. Слёзы текли по его лицу.

— Да, — сказал он шёпотом. — Я псих.

Родионов кивнул.

— Завтра суд, Тихонов. Ты получишь пожизненное заключение.

— Я принимаю его.

Родионов повернулся к полицейским:

— Уведите его.

Полицейские подняли Тихонова. Он не сопротивлялся.

— Прощай, Тихонов.

— Прощайте, — ответил Тихонов сквозь слёзы.

Его увели.

Родионов остался один. Он провёл рукой по горлу. Красные следы от наручников.

Он выключил диктофон, взял папку и вышел.

ЭПИЛОГ.

Кабинет Родионова. 16 февраля 2007 года.

Родионов сидел за столом. Дело было закрыто.

Он открыл папку и написал:

«Подсудимый признал вину в 25 умышленных убийствах. На протяжении всех допросов проявлял психопатические черты. В конце допроса напал на следователя. Помещён в камеру для психопатов. Приговор — пожизненное лишение свободы. Дело закрыто».

Он закрыл папку.

Вошёл Сорокин.

— Дело закрыто?

— Да.

— Ты сломал его.

— Я сделал свою работу.

— Что дальше?

— Новое дело.

Родионов встал и взял новую папку.

— Начнём.

СУД.

Санкт-Петербург, городской суд. 15 февраля 2007 года. 09:45.

Родионов стоял в коридоре перед залом суда. Рядом с ним — Сорокин.

— Ты готов? — спросил Сорокин.

— Я всегда готов.

— Он будет улыбаться.

— Я знаю.

— Ты расскажешь судье о нём?

— Я уже рассказал, — сказал Родионов. — Я рассказал ему правду.

— Какую правду?

— Что он — пустота. Что он не чувствует ничего. Что он улыбается, потому что не умеет иначе.

Сорокин кивнул.

— Пошли. Суд начинается.

10:00. Зал суда переполнен.

Журналисты, родственники жертв, зеваки. Все смотрели на клетку, где стоял Алексей Тихонов.

На нём был серый тюремный костюм. На запястьях — наручники. Он стоял и улыбался. Широко. Спокойно. Как будто он был здесь главным.

Судья Игорь Петрович Морозов вошёл в зал. Все встали.

— Садитесь.

Судья посмотрел на Тихонова. Увидел его улыбку.

— Подсудимый, Вам смешно?

Тихонов засмеялся.

— Да. Очень смешно.

— Что именно Вас смешит?

— Всё. Эта комедия. Вы все. Моя жизнь. Смерть. Всё.

— Вы осознаёте серьёзность происходящего?

— Осознаю, — улыбнулся Тихонов. — Я осознаю, что вы все умрёте. А я буду жить. В своей голове. Всегда.

Зал загудел. Кто-то закричал. Родственники жертв вскочили с мест.

— Убийца! Монстр!

Судья ударил молотком:

— Порядок в зале!

Родионов сидел неподвижно. Он смотрел на Тихонова. Холодно. Без эмоций.

Прокурор встал:

— Ваша честь, обвинение просит назначить подсудимому высшую меру наказания — пожизненное лишение свободы.

Тихонов фыркнул. Засмеялся.

Адвокат Тихонова поднялся:

— Ваша честь, мой подзащитный признал вину. Он сотрудничал со следствием. Он указал места захоронений. Прошу смягчить наказание.

Тихонов улыбнулся:

— Я не хочу смягчения.

Все замолчали.

— Что? — спросил судья.

— Я сказал, что я не хочу смягчения, — повторил Тихонов. — Я хочу наказания. Я заслужил его. Я заслужил пожизненное.

— Вы понимаете, что это значит?

— Я понимаю, — улыбнулся он. — Я буду сидеть в тюрьме. Я буду смотреть на стены. Я буду слышать их голоса. Я буду чувствовать пустоту. Это и есть моё наказание.

Судья смотрел на него.

— Вы признаёте свою вину?

— Да. 25 раз я признал её. И сейчас я признаю. Я — убийца.

— Вы осознаёте, что ваши действия лишили жизни 25 человек?

— Я осознаю, — улыбнулся он. — Я помню каждую. Их лица. Их голоса. Их улыбки. Я помню их.

— Вы чувствуете раскаяние?

Тихонов задумался.

— Я чувствую только улыбку, — сказал он. — Я улыбаюсь, когда вспоминаю их. Я улыбаюсь, когда думаю о том, что я сделал. Я улыбаюсь, потому что я — Чистильщик. И я улыбался, когда убивал их. И я улыбался, когда они умирали. И я буду улыбаться, когда буду умирать сам.

Женщина из зала закричала:

— Ты убил мою дочь! Ты — монстр! Ты не имеешь права улыбаться!

Тихонов посмотрел на неё. Улыбнулся.

— Я имею право, — сказал он. — Я имею право улыбаться. Потому что я жил.

Судья ударил молотком:

— Суд удаляется на совещание.

---

15:00.

Зал снова заполнился. Все ждали приговора.

Тихонов стоял в клетке и улыбался.

Судья вошёл и сел на своё место.

— Суд, изучив все материалы дела, показания свидетелей, признание подсудимого, а также заключение психиатрической экспертизы, установил, что Алексей Тихонов полностью осознавал свои действия и не страдает психическими расстройствами, которые могли бы повлиять на его вменяемость.

Тихонов засмеялся.

— Приговор: признать Алексея Тихонова виновным в совершении 25 умышленных убийств и назначить ему наказание в виде пожизненного лишения свободы с отбыванием в колонии особого режима для психически нестабильных лиц.

Зал взорвался. Кто-то плакал. Кто-то кричал. Кто-то аплодировал.

Тихонов стоял в клетке и смеялся. Громко. Истерично. Дико.

— Ха-ха-ха! Вы думаете, что вы победили? Вы думаете, что вы посадили меня? Я — Чистильщик! Я сильный! Я не боюсь вас! Я не боюсь тюрьмы! Я улыбаюсь! Я всегда улыбаюсь!

— Ты получил своё, — сказал Родионов.

Тихонов посмотрел на него. Улыбнулся.

— Ты думаешь, что я боюсь? Нет! Я улыбаюсь! Я улыбаюсь, потому что я свободен! Я свободен внутри! Вы не можете посадить меня! Я улыбаюсь! Слышишь? Я улыбаюсь!

— Ты улыбаешься, потому что ты псих.

— Я улыбаюсь, потому что я — Чистильщик! — закричал Тихонов. — Я улыбаюсь, потому что я сделал то, что хотел! Я улыбаюсь, потому что я жил! А вы все умрёте! Вы все умрёте, а я буду улыбаться!

Судья ударил молотком:

— Заседание закрыто!

Конвой подошёл к клетке.

Тихонов продолжал улыбаться. Он не сопротивлялся. Он стоял и улыбался. Когда конвой взял его за руки, он засмеялся.

— Ха-ха-ха! Я улыбаюсь! Вы не можете отнять у меня улыбку! Я буду улыбаться в тюрьме! Я буду улыбаться в камере! Я буду улыбаться, когда буду умирать!

Его увели.

Зал затих.

Родионов смотрел ему вслед. Сорокин подошёл к нему.

— Он улыбался.

— Он всегда улыбается.

— Почему?

— Потому что он не чувствует ничего другого. Он улыбается, потому что он пустой.

Родионов встал и вышел из зала.

---

Санкт-Петербург, городской суд. Коридор. 15 февраля 2007 года. 15:30.

Родионов шёл по коридору. Навстречу ему вышел судья Морозов.

— Капитан Родионов, — сказал он.

— Ваша честь.

— Вы были правы. Он улыбался. Всё время. Даже когда я читал приговор.

— Я знал, что он будет улыбаться.

— Вы сказали, что он ничего не чувствует.

— Он не чувствует, — сказал Родионов. — Он улыбается, потому что не умеет иначе. Это его защита. Его маска.

— Вы сломали его?

— Я показал ему правду, — сказал Родионов. — Остальное сделает тюрьма.

— Он будет улыбаться в тюрьме?

— Он будет улыбаться всегда, — сказал Родионов. — Потому что он не умеет иначе.

Судья кивнул.

— Спасибо за вашу работу, капитан.

— Спасибо, что выслушали, — сказал Родионов.

Он развернулся и пошёл по коридору. Сорокин ждал его у выхода.

— Ну что? — спросил он.

— Дело закрыто.

— Ты идёшь домой?

— Нет, — сказал Родионов. — Новое дело ждёт.

— Какое?

— Убийство журналистки. И фотография 1985 года.

— Это ещё одна ловушка?

— Это — игра, — сказал Родионов. — И я собираюсь в неё сыграть.

Они вышли из здания суда на холодную улицу.

---

ЭПИЛОГ

Кабинет Родионова. 16 февраля 2007 года. 10:00.

Родионов сидел за столом. На столе лежало закрытое дело №27.

Он открыл папку и написал последнюю строчку:

«Подсудимый Алексей Тихонов признан виновным в 25 умышленных убийствах. На протяжении всего судебного заседания улыбался и смеялся. Проявлял психопатические черты. Приговор — пожизненное лишение свободы. Дело закрыто».

Он закрыл папку.

Вошёл Сорокин.

— Ну что? — спросил он.

— Дело закрыто.

— Он улыбался?

— Да. Он улыбался всё время. Он смеялся.

— Он — псих.

— Да.

Сорокин кивнул.

— Ты сломал его.

— Я сделал свою работу.

— Ты — лучший, Родионов.

— Я знаю.

Сорокин усмехнулся.

— Пошли. Новое дело ждёт.

Родионов встал и взял новую папку.

— Начнём.