Поймай меня, если сможешь

Эпизод 1

МИЛИЦИЯ

Наконец, когда я уже вдоволь нагулялся, и нужда заставила добывать денег на пропитание, я решил официально устроиться на работу.

Сначала я, конечно, подумывал пойти служить в милицию... Да, да, это не опечатка, именно в милицию. Подтолкнула меня к этому беседа с одним знакомым стражем порядка из родной ментовки. Увы, моё былое прошлое способствовало наличию знакомых в правоохранительных органах.

Узнав, что я недавно дембельнулся, он спросил:

- Слушай, а не хотел бы ты пойти работать к нам?

Вопрос этот меня застал врасплох, поскольку всю свою молодость, почти все свои девяностые я только и делал, что нарушал закон и ненавидел ментов. Однако я призадумался. Ведь заманчиво было влезть в нутро своего врага, и посмотреть, как там всё устроено. Мы же, мальчишки, такие - нам всегда интересно, что находится внутри.

И я даже отправился по указанному мне ментом адресу с документами, но там меня разочаровали. Сотрудник, который рассматривал мои доки, сказал:

- К сожалению, Алексей, у вас неполное среднее образование, ведь вы не закончили ПТУ. А нам нужно - полное.

Да, вспомнил я, меня же выгнали из путяги на втором курсе за прогулы, скандал и драку с мастером.

- И что же мне делать? Никак нельзя? - спросил с надеждой я.

- Ну, у вас есть вариант, - обнадёжил меня их кадровик (майор милиции, кстати!). - Вы можете прийти к директору вашего ПТУ, с бутылочкой коньяка, коробкой конфет или, в конце-концов, с денежкой, и поговорить с ним относительно диплома об окончании училища с полным средним образованием. Насколько мне известно, многие на это идут - сейчас всем нужны деньги.

Я был поражён тогда такой откровенностью мента, который мне советовал идти и дать взятку.

К счастью, этого не мог себе позволить я. Во-первых, у меня не было денег, во-вторых, я не умел предлагать мзду, не умею и сейчас - для меня это внутренне невозможно! Да, жить сейчас так тяжело, но это единственное, как я теперь умею жить.

Поэтому идея работы в милиции отпала у меня сама собой, и отпала навсегда. Сегодня мне даже и подумать страшно о том, чтобы бегать верным псом у ног буржуев, быть готовым по команде хозяина разорвать любого, и вечно ждать, когда тебе кинут кусок мяса.

ТРАМВАЙНЫЙ ПАРК

Поскольку пахать за копейки на грязном заводе у меня в то время тоже желания не было (промышленность в стране ещё не поднялась на ноги), то я решил попытать счастья в транспортной отрасли. Мне говорили, что работа контролёром на автобусах, троллейбусах и трамваях - это интересно и прибыльно.

В конце девяностых контролёрами работали молодые крепкие парни, а-ля - бандиты, которые запросто могли надавать по шее и вышвырнуть из транспорта любого, даже самого крупного «зайца».

В городе действовала специальная служба, которая руководила работой контролёров. Они все одевались одинаково брутально: летом - чёрный костюм типа военного обмундирования, с разными нашивками, берцы, бейсболка; зимой – то же самое, только ещё тёплая чёрная куртка, чёрные шапки-пидорки и полуперчатки.

Короче, работали они по трое-четверо на маршруте. Заходили, например, в троллейбус, проверяли у пассажиров билеты, у кондукторов накладные и, если кого поймали без билета, то - за руки за ноги и на улицу, где штрафовали без лишних свидетелей. Ментов они редко подключали, так как законность их методов тоже вызывала определённое сомнение.

И вот, их деятельность меня тогда заинтересовала. Однако и здесь я тоже столкнулся с неудачей. Когда я сунулся в их контору - меня не взяли, сказав, что штат уже полный, и влезть на такое вакантное место сейчас очень непросто. В отделе кадров, правда, дали рекомендацию втиснуться пока в трамвайный, троллейбусный или автобусный парки, кондуктором, хорошенько вникнуть в транспортную деятельность, а потом меня, дескать, могут приметить нужные люди.

Что там в эту деятельность вникать, и какие люди меня могут приметить, я изначально не понял, но рекомендации внял, и отправился в ближайший к моему дому трамвайный парк на разведку.

В двух станциях метро от меня, на Пролетарской, располагался «Трамвайный парк имени Володарского №7». Сколько раз я проезжал и, даже, проходил мимо него за всю свою жизнь, но о том, что когда-то буду в нём работать – никогда не думал. И, на тебе, - пришёл на работу устраиваться!

Разведка далась без боя, и меня тут же трудоустроили кондуктором. В первый же день мне выдали удостоверение «кондюшки» (Так ласково кондуктора называли друг друга между собой. – Прим. автора), по которому я мог бесплатно ездить почти на всех видах городского общественного транспорта.

Я ещё тогда заметил, что удостоверение это выполнено настолько банально, что его можно было запросто подделать. Заурядная печать на бумаге чуть повышенной плотности: обложка имела салатовый цвет с надписью "ГОРЭЛЕКТРОТРАНС. ТРАМВАЙ"; на внутренней части - мои ФИО, подпись и штамп трамвайного парка. Всё. Ни фотографии, ни каких-то водяных и тому подобных знаков – больше ничего. При этом, как я вскоре узнал, в троллейбусных и автобусных парках было то же самое, только цвета обложки были иные: троллейбус - жёлтый, а автобус, кажется, - синий.

Честно говоря, спустя недели три работы я провёл один эксперимент со своей ксивой. Я заметил, что для проезда в транспорте по удостоверению, достаточно было показать кондуктору только его обложку, да и то - мельком. Что написано внутри документа никто никогда не проверял, даже контроллёры. Наверно, им и в голову не приходило, что кто-то будет подделывать такую шелупонь. Так что однажды я нарисовал обложку своей ксивы фломастерами, и ездил по ней месяца полтора-два, пока не уволился из трампарка. Я хотел даже нарисовать пару удостоверений для своих корешей - Косого и Краха, но они усомнились в надёжности мероприятия, и не согласились на это.

Проработал я в трамвайном парке три с небольшим месяца. Не интересно мне там стало. Коллектив, в основном, - одни старики и старушки, и ни в какие аферы они лезть не хотели. Боялись даже использованные билетики второй раз пассажирам продавать. Мне подумалось, что никто никогда меня тут не приметит - в этом «доме престарелых».

К тому же, как я узнал, за работу на трамвае положена вредность из-за повышенной вибрации, и она была у водителей. Но к кондукторам это почему-то не относится, словно мы не на трамваях ездили, а бегали рядом.

А тут ещё некоторые хорошие коллеги мне посоветовали перейти в троллейбусный парк, дескать, там коллектив гораздо моложе, и есть много способов подработать, даже нелегально. Подробности мне не рассказали, но я заинтересовался.

ТРОЛЛЕЙБУСНЫЙ ПАРК, ИЛИ

ПОЙМАЙ МЕНЯ, ЕСЛИ СМОЖЕШЬ!

Итак, весной 1998 года я покинул трамвайный парк, и устроился в «Третий троллейбусный», который располагается тоже недалеко от моего дома, только в другом направлении. На вопрос симпатичной кареглазой кадровички: «Почему я ушёл с предыдущего места?», я ответил:

- В трамваях меня колбасит!

Такого утверждения было достаточно, чтобы, похихикав, она оформила меня на работу и выдала «жёлтенькое» удостоверение.

Далее я посетил кабинет своего будущего начальника участка по имени Павел Николаевич (чуть позже я его начал называть просто Пал Калыч или Калыч, что он, впрочем, и заслуживал). Этот шестидесятипятилетний тип проработал в троллейбусном парке уже лет двадцать-двадцать пять, прослужив до этого в милиции - следователем. Ох, он-то мне всю плешь проел, пока я работал на троллейбусе! Матёрый волчара! Однако об этом будет ещё впереди.

А пока, мы с Калычем пожали друг другу руки, он позадавал мне с десяток несложных вопросиков, и мы распрощались, договорившись увидеться на предстоящих уроках.

Да, именно уроках!

Казалось бы, принцип работы кондукторов заключается в элементарном - ходи по троллейбусу и продавай билеты. Но не всё так просто. Три дня я ползал в парк, где Пал Калыч проводил мне, и ещё шестерым таким, как я, обучение: правил дорожного движения, первой медицинской помощи при несчастных случаях, а также действия в критических ситуациях, типа ДТП, стихийное бедствие, теракт и т.п. Кроме того, он проинструктировал нас относительно поддельных проездных документов и денег, чтобы знать и не оказаться облапошенными - это мне понравилось больше всего.

В последний день обучения мне предложили выбрать, когда я планирую приступить к работе, и, поскольку на дворе был четверг, то я выбрал - понедельник.

Моя смена начиналась в 4 утра. В 3:15 я уже находился на перекрёстке улиц Крупской и Седова, откуда меня забрала служебная развозка, которая доставила меня, и других сотрудников парка, на место работы.

В парковой диспетчерской к этому времени уже собралось человек пятнадцать-двадцать кондукторов и водителей, рейсы которых открывали рабочий день. Такие, самые ранние рейсы маршрутов, назывались «открывашками». По аналогии с этим, самые поздние рейсы, которые закрывали рабочий день, были – «закрывашки».

Честно говоря, я был приятно удивлён коллективом, больше чем на половину состоящим из молодых парней и девчонок. Причём, как среди кондукторов, так и среди водителей, а ведь молодёжь не будет тусоваться там, где денег не заработаешь.

В общем, пока всё шло так, как мне и говорили в трампарке.

Итак, я в помещении диспетчерской. Это - одноэтажное здание на выезде из парка, где имелось несколько комнат. Одна, самая большая комната, напоминала кассовый зал на вокзале. Там имелся ряд окошек, где сидели кассиры, и по утрам выдавали (а в конце смены - принимали) кондукторам и водителям путевые накладные и проездные билеты, разовые и многоразовые.

В кассы выстроились очереди и, когда подошла моя, то, ознакомившись с вытащенным мной из кармана новеньким удостоверением «кондюшки», строгая тётя кассир мне выдала накладную, четыре пачки билетов по 100 штук в каждой, а также проездные карточки на будущий месяц: трамвай - 2 шт., троллейбус - 2 шт. и трамвай-троллейбус - тоже 2 шт.

В накладной был написан номер моей машины (троллейбуса), на которой я поеду, фамилия и инициалы водителя, номер маршрута и... план в рублях, который я за сегодняшнюю смену должен заработать.

Я тогда ещё подумал, какой, нахрен, план? Ведь количество проданных билетов зависит от того, сколько пассажиров за сегодня сядет в троллейбус, и сколько среди них будет льготников! От меня то что? Или мне надо на улицах билетами торговать, если в план укладываться не буду?

Вскоре стало понятно, что план нашему начальству нужен лишь для того, чтобы его постоянно повышать, не давать нам его выполнить и, по этой веской причине, не выплачивать нам, кондукторам, премиальные.

Это была одна из причин, побудившая меня пуститься тут во все тяжкие.

Моя первая смена прошла без особых трудностей, так как принцип работы кондуктором мне был уже хорошо известен по трамвайному парку. Только в салоне троллейбуса было сложнее устоять на ногах - дороги кривые, - но я быстро адаптировался.

Рабочие графики у нас были разные: 4 через 2 - по 8 часов и 2 через 2 - по 12 часов. Кажется, была ещё пятидневка, но это не точно. Я выбрал первый - мне показалось, что так удобней.

Первый маршрут, куда меня поставили работать - был маршрут номер 14, который следовал от станции метро Площадь Александра Невского, по улицам Седова, Народной и проспекту Большевиков до кольца на проспекте Солидарности. Маршрут этот был весьма прибыльный в плане продажи билетов, поскольку вытекает из промышленного района в спальный, и наоборот.

Так получилось, что и шофёра мне дали новенького - он только что окончил школу водителей троллейбуса и, видимо, начальство решило сделать из нас бригадный подряд с самого нуля. С этим Калыч нам хорошо подсобил, о чём жалел потом, наверно, ужасно.

Звали водилу Кирилл - это был парень, лет на пять старше меня, уже семейный, и, понятно, что ему тоже нужны были деньги. Юморной чувак, начитанный, мне с ним было очень комфортно, и мы сработались.

Примерно недели через три нашей с Кирей совместной работы, в начале смены в парке ко мне подошла симпатичная, стройная брюнеточка (тоже кондуктор), и говорит:

- Привет! Меня Жанна зовут.

- Привет! - отвечаю. - Очень приятно. А меня - Лёша.

- Знаю, рассказали, - засмеялась Жанна. - Тебя приметили. Просили передать, что в течение сегодняшней смены к тебе на кольце Солидарности подойдут люди. Они тебе всё объяснят и покажут. Понял?

- Какие люди? - стормозил вдруг я, вероятно, не выспавшись.

- Какие надо! Не тормозиии! - недовольно протянула Жанна.

И тут я начал соображать! Вот оно, началось! Как мне в контролёрской конторе и сказали: «тебя приметят»!

- А, понял, - отвечаю. - Хорошо.

- Ну, давай тогда, Лёшка, пока, - помахала мне девчонка рукой и, выбегая из диспетчерской, добавила, - Увидимся ещё!

Да, мы с Жанной потом увиделись, и ещё не раз - примерно через год с небольшим она стала моей первой законной супругой, правда, очень ненадолго.

На четвёртом или пятом рейсе, когда мы с Кириллом подгребли к кольцу на Солидарности, к нам в троллейбус зашли два простенько одетых мужичка. Один был с небольшой дорожной сумкой через плечо, а другой в очках - похож на Шурика из комедий Леонида Гайдая. Определив во мне «кондюшку», они подошли, представились Николаем и Аркадием, затем Коля спросил:

- Алексей?

- Да, - отвечаю.

- Жанна подходила к вам, предупредила?

- Да.

- Есть возможность подзаработать левых денег… Если, конечно, есть желание?

- Да… т.е. желание есть, да, - поправился я, заметив, что мужиков стало одолевать сомнение.

- Отлично! - кивнули мне оба.

Николай снял с плеча сумку, открыл и достал из неё разложенные по целлофановым пакетам пачки билетов.

- Значит, смотри, тут «фантики» (Так между знающими людьми назывались липовые билеты. – Прим. автора), - начал Коля. - В этом пакете две пачки, здесь - три, а тут - четыре. В пачке, как обычно, по сто штук. Один билет - полрубля - вдвое дешевле. Выбирай любой комплект.

- И чего, как настоящие? - неуверенно спрашиваю я.

- Ну, иначе мы бы не заморачивались. Только есть один косяк - тиснения номера пока нет - только краска. Но мы сейчас над этим усиленно работаем, и, я думаю, через месяц уладим и это.

Я вытащил из пакета с двумя пачками одну из них, покрутил в руках, полистал - ничем от настоящих не отличаются, только тиснением.

- Беру пока две, - говорю, и полез в карман за деньгами.

На этот раз уже Аркадий вытащил из-за пазухи книжку Гарри Гаррисона (Знаменитый американский писатель-фантаст. – Прим. автора), открыл её, а там, в страничном блоке, была сделана специальная выемка, в которой лежала пачка проездных карточек. Аркаша аккуратненько разложил карточки на сидении троллейбуса, и поправил съехавшие на нос очки.

- Здесь проездные на три месяца вперёд, - сказал он. - Троллейбус, трамвай и два в одном. Только пару недель назад с голограммой определились - теперь не отличишь. Даже сложный рисунок - чёткий. Короче, тоже в полцены каждая. Возьми, попробуй.

Если сказать, что я был удивлён, значит, ничего не сказать! Я был поражён! Это было охрененно круто!

Но, увы, денег на карточки у меня не было - я вытащил из кармана единственную сотку.

Тогда, недолго думая, я подошёл к сидевшему в кабине водителю Кириллу, и говорю:

- Киря, тут парни билеты с карточками предлагают. Билеты взял - две пачки. Карточки нам нужны?

Соображать нужно было быстро, и я подумал, что, хоть мы с Кирюхой и не обговаривали липу, но не идиот же он, чтобы отказываться от дополнительных денег. Его ответ меня порадовал, когда он сходу выпалил:

- Круто, Лёх! Конечно, цепляй!

- У меня денег больше нет, - ответил я, скромно пожав плечами.

- Да без проблем, у меня есть, - сказал Киря, и полез в кошелёк. - Бери штуки четыре - отобьём.

Вот, красава, думаю, повезло мне с водилой!

Я отобрал четыре карточки, заграбастал билеты и расплатился с мужиками. Они оставили мне свой телефон и откланялись, напоследок сказав:

- Если контролёры цапнут, то с ними тоже можно договориться - у них своя такса. Это мы тебе, как своим потенциальным постоянным клиентам говорим.

Я был безмерно возбуждён! Такие интересные аферы случались в моей жизни нечасто, последняя была в армейке, с бензином на складе ГСМ (ГСМ - горюче-смазочные материалы. - Прим. автора).

Что-ж, теперь нужно было всё это аккуратненько реализовывать, и что-то внутри меня говорило - дело пойдёт хорошо.

Сейчас я хочу разъяснить читателю некоторые детали моих (ну, конечно, наших, Кирилл, конечно, наших!) махинаций с разовыми проездными билетами. Тем самым я никого плохому не научу, так как, в настоящее время, уже и билетов таких нет, в принципе. Однако читателю станет всё гораздо понятней, и большинство вопросов отпадёт само собой.

Короче, в то время разовые проездные билеты выпускались не в катушках, как в советское время, или недавно, до транспортной реформы, а в пачках. В пачке, как я уже писал, - 100 билетов.

Номера билетов состояли из шестизначных чисел, например, - 785300 - это первый билет в пачке. Следующий билет шёл с номером - 785301, и так далее.

Билеты печатались обычно синей краской (хотя, раз в год, по-моему, цвет менялся), на нём, только с одной стороны, изображалось: обрамление, узоры, пара троллейбусов и текст: «Троллейбус. Билет для проезда. Серия (такая-то). Санкт-Петербург. Цена 1 рубль». И почти в центре билета жирными чёрными цифрами - его номер. Каждая из цифр была вдавлена в бумагу, что образовывало эффект тиснения, легко определяемого на ощупь. Это, на тот момент, была единственная защита билетов от подделок. Производилось тиснение специальным ударным штампом - недешёвым оборудованием, имевшимся на монетных дворах.

А, когда билеты печатались в левых конторах, на обыкновенных принтерах, то воспроизвести тиснение было нечем, и проставлялось обычное чёрное шестизначное число.

Стоит также отметить, что на дворе стоял 1998 год – принтер – это сумасшедшая редкость в обнищавшей России!

Во время контроля на маршруте, контролёр, проверяя билеты у пассажиров, прощупывал эти номера пальцами и, если номер был без тиснения, то к кондуктору возникали вопросы. С «чёрными контриками» (будем называть те брутальные бригады контролёров в чёрной форме именно так), как мне сказали парни на Солидарности, ещё можно договориться, но, если нагрянет проверка из парка, то всё - увольнение по нехорошей статье.

Да, наши маршруты, бывало, проверяло и наше парковое начальство - знали, сволочи, что у нас вовсю идёт подработка липой.

Но я нашёл способ их обмануть, причём - дважды.

С тиснением особых проблем не возникло. Если, например, найти время и немного покорпеть над этим дома, то можно за час-полтора справиться и с десятью пачками.

Берёшь обыкновенную крестовую отвёртку, желательно крупного размера. Ложишь пачку билетов на твёрдую поверхность. И прокатываешь рабочим концом отвёртки по этому билетному номеру от начала до конца, сильно на отвёртку надавливая. На первых трёх-четырёх билетах образовывается тиснение, почти ничем не отличающееся от оригинального.

Таким же образом идёшь дальше. Немного терпения, и твоя пачка липовых «фантиков» превращается в пачку настоящих билетов, которые никакой контролёр уже не распознает.

Но была ещё одна проблема - накладные.

Когда нам, кондукторам, в начале смены выдавали билеты с карточками в кассах, то в накладных нужно было записывать авторучкой номера всего выданного. Записывали мы сами, причём на глазах у кассира. И, при проверке на маршруте, контролёры сверяли эти номера в накладной с номерами билетных пачек, имеющихся в наличие у кондуктора.

Можно было, конечно, вписать туда же и номера «фантиков», но, при сдаче остатков в кассу, в конце смены, эта махинация кассиром была бы обнаружена.

Однако и здесь я придумал способ выйти из положения, ведь всё гениальное - просто.

В канцелярских магазинах, и даже во многих киосках печати, появилась тогда новинка - ручка-шпион. С одного конца она пишет, как обыкновенная гелиевая ручка, а с другого - стирает, и стирает весьма чисто, без следов.

Вот мы с Кирюхой и прикупили однажды таких ручек, аж с запасом. Теперь я мог запросто записать в накладную что угодно, ездить торговать «фантиками» даже среди белого дня, не боясь никого, а ближе к завершению смены - стереть.

Смекалка, ловкость рук, и никакого мошенничества!

Что же касается липовых проездных карточек, то выполнены они были на высшем уровне. За всё время моей работы в троллейбусном парке, ни разу никто не заподозрил фальшь. Я даже сам потом начал путаться, где настоящая, а где - нет, благо карточки тоже имели номера - по ним и ориентировался.

И что самое интересное, парни Коля и Аркадий, вскоре стали приносить мне проездные аж на полгода вперёд! Стоит заметить, что каждый новый месяц карточка имела разный цвет печати, рисунок и голограмму - это была такая защита от подделок. Откуда парням было известно это на месяцы вперёд? Значит, они имели связи с монетным двором, либо сами там и работали!

Эпизод 2

На первых парах своей кондукторской деятельности я ещё не успел обзавестись необходимыми хитростями для облапошивания проверки, однако уже познакомился с Николаем и Аркадием, и лихо торговал "фантиками", втюхивая их либо поздно вечером, либо рано утром, когда контрики и проверка не ползают.

И однажды к нам с Кирюхой, около одиннадцати вечера, в троллейбус зашла запоздалая "чёрная" троица, видимо, решившая почему-то задержаться на маршруте.

Они втроём вошли сразу в три двери и стали проверять у редких пассажиров билеты. Обнаружив у них на руках "фантики", один из контролёров подошёл ко мне, и говорит:

- Ну, наши тарифы ты знаешь?

- Нет, - отвечаю, - впервые с вами столкнулся.

Честно признаться, я немного занервничал. Деньги у меня к концу смены, конечно, были, и я знал, что когда-нибудь нарвусь, но как-то неожиданно всё вышло, неприятно.

- А, ну тогда слушай, - говорит мне контрик. - Разовый залёт - 50 рублей, абонемент на неделю - 200, на две - 300.

Вы только вдумайтесь - абонемент! До чего докатились! Мзда-абонемент! Далеко не во всех фильмах про мошенников такое встретишь!

- А на месяц? Это, как проездной? - нервно засмеялся я.

- А ты не ёрничай, - отвечает мне контролёр, заметив мой сарказм. - Мы только вышли на этот маршрут, и пара недель - это гарантия, что лишь наша бригада здесь будет работать. Дальше уже гарантировать не можем - могут перекинуть в другое место.

- То есть, заплатив вам 200 рублей, я могу спокойно продолжать целую неделю впаривать липу? - интересуюсь.

- В отношении нас - да, - резко ответил контролёр, и было видно, что он уже начинает испытывать нетерпение. - Но, если парковая проверка накроет...

- А, ну, понятно, - перебил его я. - Давайте, на недельку возьму.

Контрика сразу отпустило, как, впрочем, и меня. Я залез к себе во внутренний карман, и вытянув бумажки, отслюнявил мужику двушку.

Стоит заметить, что делалось это всё на доверие, ни каких чеков, квитанций или расписок по оплате никто ни кому, естественно, не предоставлял. И, если бы контролёры меня обманули, то я бы просто остался с носом. Однако в этом деле все работали сообща, сообща зарабатывали деньги на еду и одежду для своих семей, и кидать друг-друга было не принято.

В самом деле, пока я разрабатывал способы ухода от преследований и мзды, мне некоторое время приходилось платить контрикам дань, и тогда я чувствовал себя гораздо спокойней, хотя и приходилось осторожничать относительно парковой проверки.

Но лишь только я придумал, как наносить тиснение и купил ручку-шпион - мне стало всё совершенно по-барабану!

Как и прежде, я получал в кассе настоящие билеты и карточки, но торговал ими лишь для того, чтобы не вызвать больших подозрений у начальства – что-то ведь надо сдавать в кассу. Большую часть времени я спускал липу, и имел хорошие на тот момент деньги.

Конечно же, приходилось делиться и с Кириллом, с которым мы вскоре хорошо подружились.

Плотно подружились мы также и с Жанной, которая стала однажды таскать мне пачки липовых билетов аж по несколько раз в месяц - бесплатно. Говорила, что её бывший работает там, где их штампуют, но в подробности не вдавалась. Свою щедрость в отношении меня она объясняла так:

- Государство загоняет нас в зависимость, Лёш! Показывает, что мы жалкие тараканы, способные жить лишь на мизерные зарплаты и пособия! Нужно показать ему, что мы и без его подачек можем существовать, жить, и жить, может быть, даже - хорошо! А ты парень, я смотрю, смышлёный, хочу тебе помочь, чтобы ты влился в наши ряды.

Хотя, мне показалось, что я ей просто понравился, и она, таким образом, подбивала ко мне клинья. И ведь подбила же!

Все её "подарки" я впаривал в первую же очередь, и, естественно, был невероятно доволен собой, ведь у меня водились деньжата!

На 14-м маршруте мы с Кириллом пробыли не долго - недели две с половиной, после чего наш троллейбус перевели на маршрут под номером 16. Он следовал от Бульвара Красных Зорь, где было кольцо, по улицам Седова и Хрустальная, проспектам Обуховской Обороны, Невскому и Суворовскому до Ярославской улицы - это недалеко от Смольного (Сейчас данный маршрут ходит несколько по-другому. - Прим. автора). Маршрут этот, в плане денег, был, конечно, послабже, но и работать на нём мне было гораздо спокойней - салон битком набивался редко. С этого момента 16-й стал мне как родной. За исключением некоторых эпизодов, я до самого ухода из парка бороздил именно эти просторы Питера. Здесь же я втюхивал ничего не подозревающим людям и львиную долю всей липы, что проходила через мои руки.

А какая им разница? Купили билет или карточку, и поехали. Безопасность их проезда (в плане контролёров) я брал на себя, ведь пассажиры то ни в чём не виноваты. Да и всё было шито-крыто!

Хотя, липовые карточки потом у пассажиров как-то стали выявлять и изымать, но это было уже после моего ухода.

Через несколько месяцев, начальник моего участка, Пал Калыч, стал меня в мухлеже подозревать. Но пока он открыто об этом мне не говорил - мне это шептали на ушко коллеги, которым он доверял, и с которыми обсуждал такие вопросы.

У всех, даже у бывших, ментов везде имеются свои "глаза", "уши" и даже "руки" с "ногами", где бы они потом не работали.

Однако я пользовался определённым уважением среди коллег, и в большинстве случаев потому, что иной раз закатывал на левые бабки пир в троллейбусе, в парке, сразу по окончанию смены, куда приглашал кондукторов и водителей, которых считал особо приближёнными к начальству. Об этом, в свою очередь, мне рассказывали другие коллеги, в том числе и моя будущая жена Жанна. Поэтому те "осведомители", которых Калыч просил за мной присматривать, меня наоборот предупреждали.

И они мне вскоре стали советовать немного умерить пыл по "фантикам", а то Пал Калыч жалуется, что я приношу в кассу слишком маленькую выручку.

Действительно, как только я подсел на липу, я тут же забил болт на выполнение плана ради премиальных - они мне стали попросту невыгодны. Мало того, я и за зарплатой стал не всегда приходить. Обычно, в день получки, у кассы собиралась огромная очередь, и мне казалось унизительным торчать в ней за такие гроши. Раз в пару-тройку месяцев - ну, ещё куда ни шло.

Когда то же самое стало происходить и с моим водителем Кириллом, Калыч решил нас разделить. Кирилла оставили на прежнем маршруте номер 16, а меня перекинули на "штрафной" маршрут 22а, который крутился в районе метро Ладожская. Это был один из самых коротких и невыгодных маршрутов – пассажиров было крайне мало.

Зачем он так сделал, я не понимаю до сих пор, ведь и в этом случае мне ни что не мешало торговать "фантиками". Коля и Аркадий выходят на меня, а не на моего водителя. Да они и по звонку могли подъехать на любое кольцо, а не только на Солидарности. Кроме того, я и сам мог съездить в свой выходной к ним на встречу.

Оказалось, что да, Калыч был убеждён в том, что в парке принято - липой обычно заведуют шофера. Но, в моём случае, вышли сразу на меня, а не на шофёра, и это тоже было с подачи моей будущей супруги.

На "штрафном", в компании пухлого старикашки за баранкой по прозвищу Винни Пух (уникальный экземпляр этот Винни Пух, я о нём ещё расскажу) мне стало чуть тяжелей зарабатывать. Однако я неплохо справлялся, даром, что с водилой теперь делиться было не надо.

А через пару-тройку дней явился и сам Пал Калыч, собственной персоной, в качестве парковой проверки!

Проверив пассажиров, перещупав все билетики, перенюхав карточки и протерев глазами до дыр мою накладную, начальник люто зыркнул на меня, и процедил сквозь зубы:

- Я тебя всё равно поймаю!

И вышел на ближайшей остановке.

Сейчас я вспоминаю это, и мне на память приходит отечественный фильм "Гений" с Александром Абдуловым в главной роли. Как дети, действительно.

Через неделю Калыч попытался поймать меня на маршруте ещё раз, и, в этот раз, у него это почти получилось. Начальник придрался к накладной, что, дескать, записанные номера трёх настоящих проездных карточек и двух других сильно различаются, что на деле бывает очень редко. Он даже хотел снять меня с маршрута и доставить в парк, где и вскрыть подлог, но... (какое счастливое совпадение!) на остановке в мой троллейбус зашли хорошо знакомые мне "чёрные контрики".

Калыч совершил ошибку, решив посоветоваться насчёт меня с ними. Он зачем-то показывал им накладную, сверивая карточки чуть ли не под лупой, но один из контриков, с которым у меня были довольно хорошие (коммерческие) отношения, так как я пару раз платил ему бабло за "абонемент", стал доказывать Калычу, что карточки - настоящие, и несовпадения номеров - это вполне нормально. Поднялся даже шум в троллейбусе, и контрики вытянули моего начальника на улицу. Троллейбус тронулся дальше, и я с облегчением выдохнул.

Это был как раз тот случай, когда говорят: "Рука руку моет", и я в нём участвовал!

Воспользовавшись чудом подвернувшейся мне форы, я быстренько провернул махинации с накладной, и на пару недель залёг на дно, работая честно.

А потом, уж не знаю почему, троллейбусная ищейка Калыч Пал с сердечным приступом с больницу попал. Честно, я к этому не имею ни малейшего отношения. Но на всякий случай прошу у него прощения!

Воспользовавшись этим, я в парке неистово расшумелся, мол, меня беспочвенно держат в "штрафном изоляторе", и что я буду писать жалобу в прокуратуру на руководство. Развели, дескать, бардак на рабочих участках, торгуют липой, которую, может быть, сами и печатают. Столько времени не могут навести порядок, и тиранят ни в чём не повинных сотрудников, не давая им заработать план. И ведь реально, план я уже давно не делал! Какое безобразие!

В скором времени я был переведён обратно на свой 16-й маршрут, на свой же троллейбус к Кириллу.

И опять у нас пошло-поехало!

Пару тройку раз я подключал к делу своего друга Серёгу Косого, и тогда он торговал левыми билетиками и карточками с одного конца троллейбуса, а я с другого. Это было удобно во время час пика, когда народу тьма, а по салону не протолкнуться. Мою выручку мы с Серым делили пополам.

Но такое сотрудничество было, как правило, ради удовольствия - я, Косой и Кирилл после смены побухивали вместе. В основном же я и Киря работали вдвоём.

Прошёл почти год с того времени, как я устроился сюда работать. Калыч всё пребывал на больняке, а его замещала какая-то женщина, которой было многое до лампочки. Без своего бдительного начальника я обнаглел настолько, что иногда попросту забивал на то, чтобы исправно записывать липовые билеты и карточки в накладную, и вскоре поплатился за это.

Пал Калыч неожиданно поправился, и вышел на работу. В первое же утро, причем - раннее - аж в 6 утра, в понедельник, он вышел на маршрут, и сразу же влез ко мне в троллейбус, уже битком набитый "фантиками".

Я даже не заметил этого жука в толпе, хотя Кирюха, подъезжая к остановке, его увидел, и пытался предупредить меня из кабины через микрофон:

- ВНИ-МА-НИЕ! ОПАСНОСТЬ! ОПАСНОСТЬ! ЛЁХА, ОПАСНОСТЬ!

Как робот Вертер из фильма "Гостья из будущего", он твердил эту мутотень, пока Калыч не забрался в салон.

Дурачок, если бы он сказал, например: "ЛЁХА, ШУХЕР - КАЛЫЧ!", то я бы среагировал быстрее. А то, словно в кабине самолёта: "Опасность! Опасность! Критическая потеря высоты...". Я как-то не придал этому значения, обилечивая липой вошедший и толкающийся народ – Киря частенько прикалывался.

Когда я почувствовал на себе пристальный взгляд кровожадного волка, я поднял свои глаза, и увидел прямо перед собой ухмыляющуюся рожу Калыча.

Я сразу понял, что "фантики" у пассажиров он уже проверил.

- Ну, что, Алексей, - начал он. - Давай посмотрим твою накладную.

Ничего уже не поделаешь, я вытащил из кармана бумажку, и протянул начальнику. В накладной были вписаны лишь три пачки билетов и две карточки, которые я на скорую руку записал в парке. Липу я записывал всегда уже позже, на маршруте. Конечно же, номера из накладной совершенно не совпадали с номерами находящихся на руках пассажиров билетов.

Я попал. Впрочем, Калыч мне так и сказал:

- Я же говорил, что попадёшься! Снимаю тебя с маршрута. Отдай своему водителю накладную, а также НАСТОЯЩИЕ билеты и карточки - он их сдаст. А мы с тобой своим ходом поедем в парк.

Вот так и закончились мои приключения в Троллейбусном парке номер 3.

В этот же день меня, как им кажется, "с позором" выгнали с работы. Мой начальник, посчитав, что имеет на это право, как старший по возрасту, позволил себе меня в своём кабинете воспитывать, да ещё при женщинах:

- Алексей, мы можем уволить тебя по очень нехорошей статье - за недоверие, а это - волчий билетик на всю жизнь, я хочу тебе сказать! - говорил он, тряся передо мной моей трудовой книжкой. - Ты - мошенник! Ты участвуешь в самом настоящем бандформировании по производству и реализации поддельных документов! Ты...

- И чего? - перебил его я. - Вы хотите, наверно, чтобы я тут перед вами сейчас на колени упал? Задницу вам целовал? Ах, вот оно что! Вы денег от меня хотите, чтобы дело замять, а потом постоянно держать меня на крючке! Хер вам, вот такой! - и я начал было расстёгивать свою ширинку.

- А ну, прекрати! - истерически закричал Пал Калыч, и схватился за сердце. Мне показалось, что его сейчас хватит очередной инфаркт. - Я охрану вызову! Что за поведение?

Вытаскивать свои причиндалы я, естественно, не собирался, ведь здесь были женщины. Это я так, кидал панковские понты. Да и охрана я не помню, чтобы у нас в парке была.

- Это я сейчас милицию вызову! - закричал в ответку я. – Вы как хотите обманываете своих сотрудников, за людей нас не считаете: завышаете каждый раз план, штрафуете нас по-чем зря - лезете, по сути, в наш карман, в карманы наших голодных близких, и после этого вы, сука, - святые? А меня поймал, так и денег ещё хочешь поиметь, падла? Пошёл в жопу!

На последнем изречении я гневно стукнул кулаком по столу. Все вздрогнули.

Начальник несколько минут люто смотрел мне прямо в глаза, я смотрел в его, и эти смотрелки проходили в гробовой тишине. На лбу Калыча проступил пот.

- Ладно, я понял, - вдруг спокойно сказал Калыч, передавая мою трудовую книжку той самой красавице, что меня принимала на работу. - По 33-й его уволь, и пусть убирается прочь.

Начальник уселся за свой рабочий стол.

В следующие несколько минут следовали различные формальности, необходимые при увольнении сотрудников: приказ, ознакомлен, подпись, сдача удостоверения и т.п. Затем девушка кадровичка отдала мне мою трудовую книжку.

Я заглянул в неё - по статье. Но запись троллейбусного парка была лишь второй, после трамвайного, - моя трудовая была практически чистая. Поэтому я тут же, перед Калычем, разорвал её на несколько частей, и, как Иван Грозный Шпаку челобитную, швырнул обрывки начальнику прямо в рожу. После чего я вышел за дверь, громко ею хлопнув.

Теперь я был совершенно свободен! Конечно, на какое-то время, пока не кончатся деньги, а потом уже будет видно, что делать дальше.

В день своего увольнения я отправился к Косому, не забыв прикупить в магазине пузырь водки и закуси. Нужно было, во что бы то ни стало, залить стресс и отметить мою отставку.

А в ближайшие дни меня ждали ещё расчётные деньги: компенсация за отпуск и три оклада, которые я не забрал за три месяца.

СЕМИСОТКА

"Семисотка" - так сокращенно назывался троллейбус, на котором мы с Кириллом мутили все аферы с липовыми билетами и карточками.

Уверен, что вам понравилось повествование об этом.

Тем не менее, наша машина интересна и сама по себе. Она даже заслуживает отдельного, пусть маленького, но рассказа. И я специально вывел его отдельной подглавкой, чтобы не ломать читателю кайф от предыдущей.

Итак, все парковые троллейбусы маркируются специальным четырёхзначным номером, например, "3700", первая цифра которого всегда означает номер парка (Третий троллейбусный парк), а дальше идёт - порядковый номер самой машины. Но это не значит, что парк на сегодняшний день располагает троллейбусами в количестве 700 штук - они все бы не влезли на его территорию. Этот номер нужен больше для отчётности, и работает в основном, как регистрационный номер на автомобиле.

Так вот, некоторые номера троллейбусов в кругу данного парка со временем обрастают прямо-таки легендами, хорошими или плохими - зависит от того, кто на этих машинах работал.

К примеру, наша с Кириллом машина имела номер "3700" (или нежненько - "семисоточка"), и с ней связана одна романтическая история, а-ля "Ромео и Джульетта".

Нам с Кирей рассказали, что ещё до того как нас к ней прикрепили, на ней пару лет работала "сладкая парочка" Сергей и Катя и, дескать, это были самые влюбленные молодые люди во всём парке.

Они даже часто оставались ночевать на работе, прямо в кабине, поставив свою "семисотку" в парке на прикол. Сергей оборудовал кабину троллейбуса специальным ложем, которое складывалось, когда надо было утром садиться за руль. Правда, от этого ложа теперь остались только кронштейны - Сергей снял его, когда увольнялся. Однако многие другие украшения (шторы, наклейки, всякие висюльки: плюшевые игрушки, сердечки, амурчики и пр.) ещё долгое время напоминали нам об этих ребятах.

О "парочке" ходили разные слухи, их любили и пророчили им долгую, счастливую семейную жизнь... Даже Пал Калыч питал к этим своим подопечным определённое уважение.

Но, увы, судьба была к ним не благосклонна, и их отношениям пришёл неожиданный конец. Сергей и Катя разругались в пух и прах, и их раздору не помешало даже рождение общего ребёнка, которого Катя назвала Данилой.

Спустя некоторое время Серёжа погиб в автокатастрофе, не справившись с управлением своей "девятки".

А знаю я про эту историю так много ещё и потому, что Катюша иногда забегала к нам с Кирей в "семисотку" - ностальгировала по былому. Мы общались, иногда даже выпивали вместе, пока она не уехала навсегда в Москву к родителям.

Наш троллейбус был знаменит ещё и особенной печкой в салоне. Не знаю, кто и когда её установил, но, помимо стандартных электрических обогревателей рядом с некоторыми сидениями для пассажиров, на задней площадке "семисотки", около двери, стояло квадратный шкафчик с радиатором. Размеры его были примерно: метр на метр и на метр. Включалась печка под "местом для кондуктора" (ведь, в первую очередь, кондуктор контролирует температуру в салоне) и, если она минут десять-пятнадцать поработает, то в троллейбусе случается настоящий "Ташкент", даже, когда на улице - тридцать градусов мороза.

Так что, в самую стужу и в самый мороз наш пассажир бы ни как не замёрз - у нас в салоне всегда было тепло и уютно.

Примечательность "семисотки" была обусловлена, помимо прочего, ещё и её раскраской. На момент нашей работы на ней, она носила на себе бросающуюся в глаза рекламу фирмы "Тиккурила". Примерно за пару дней до моего прихода в парк, троллейбус вернулся с покраски, где на него эту рекламу и наклеили.

Короче говоря, ни одна машина в нашем парке больше не обладала такой красотой, как "семисотка"! И ни один троллейбус, кроме нашего, так часто не снился Пал Калычу в ночных кошмарах!

ВИННИ ПУХ

Выше я писал о том, как попал на "штрафной" троллейбусный маршрут под номером 22а. Помню, он следовал от станции метро Ладожская до какого-то кольца в том же районе, и был очень коротким - на полный круг следования уходило примерно полчаса. Назывался этот маршрут "штрафным" потому, что людей ездило на нём крайне мало, и выручка с билетов была мизерная. Да и вообще, не очень комфортно работать, когда у тебя маленький отрезок пути - как на каруселях: туда-сюда, туда-сюда - голова закружится.

Но, мне кажется, была и ещё одна причина, о которой знало начальство, когда отправляло провинившихся кондукторов на эту "каторгу".

По крайней мере, одним из водителей, который этот маршрут облюбовал, и катался по нему уже лет десять, был предпенсионного возраста толстячок по прозвищу Винни Пух. Имени я его не запомнил, но погоняло в голове сохранилось до сих пор.

Винни имел уже громадный водительский стаж, и слыл в нашем троллейбусном парке авторитетом. А поскольку толстячку было достаточно и одного оклада (без процентов с билетиков), то он и не рвал с 22а ни куда когти - выучил маршрут наизусть и наяривал по кругу целые годы!

Вот к Винни Пуху я и попал на машину, когда Пал Калыч нас с Кириллом решил чуток прижучить.

Как сейчас помню, у Винни Пуха очень пахли носки! Этот неописуемый аромат распространялся по всему салону, даже через закрытую в кабину дверь. Заглянуть же в неё было - полный кирдык. Особенно в холодное время года, когда толстячок включал под своим сидением печку.

Представьте себе: тёмная кабина, запотевшие стёкла и царящее там марево! Этот газ был смертелен для всех, но не для самого Винни Пуха, который при этом ещё и трескал бутерброды с печеньками!

Самое же занятное в этом водителе было другое. Он... читал книги в процессе вождения! Да, прямо на ходу. У него на торпеде даже специальная подставка под книжку была сконструирована с фонариком. Едет, левой рукой рулит, а правой странички переворачивает.

Вот это профессионализм! Или пофигизм?

За всё время работы с ним на машине, я был свидетелем того, как в салон наведывалась парковая проверка (у водителей там были свои проверки, кондукторов не касающиеся), и они - мужчина это был, или женщина - не важно, болтали меж собой на всякие темы во время езды, а Винни продолжал ещё и читать книгу!

Невероятное зрелище, конечно! С подобным я до сих пор больше не сталкивался. Да и Винни Пуха я больше, после того, нигде не встречал. Живой ли?

Не встречал я больше на маршруте и Кирюху.

Я слышал, что после моего ухода он перешёл работать в "Третий автобусный парк", дескать, там зарплата больше. Но мне кажется, что мусорок Пал Калыч его всё-таки из троллейбусного выжил, ведь у нас с Кирей был бригадный подряд!

Правду ведь говорят - бывших ментов не бывает!

Ну, вот и вся моя история работы в транспортной сфере. Забавно, правда?

***

После троллейбусного парка я устроился в дизайнерскую фирму по изготовлению изделий из стекла. Не стану название писать по некоторым причинам. Я притараканил туда работать и Саню Краха. Он учился на стеклодува, а я, в подвале, плавиковой кислотой изделия матировал. Ну, и мы там, естественно, тырили разные красивые фигурки, вазы, бокалы и т.п., чтобы потом продать за недёшево.

Как говорил нам директор, шефствовал над конторой - сам Владимир Вольфович Жириновский - его портрет висел там чуть ли не на каждом углу.

Увы, фирме это не помогло - мы всё равно много украли.

Потом я один работал в... Невской фабрике-прачечной. Не надо ржать - место золотое, если освоиться! Я был грузчиком-экспедитором, мы развозили по гостиницам и другим конторам чистое бельё, забирали грязное. Зарплата была не ахти, но мы с водилой имели бабки по другой, весьма интересной схеме... пока тоже не попались.

А там уже и 90-е закончились: ушёл Ельцин, на пост президента заступил молодой Владимир Владимирович - наш нынешний царь всея Руси.

И началась тогда совсем уже другая эпоха, а вместе с ней и другие приключения, о которых я, может быть, когда-нибудь тоже напишу.