Посылка доставлена получателю

Предисловие

Дорогой читатель, в своих руках ты держишь труд экспериментального формата от проекта «Мефодица». Вдохновившись советским «коллективным романом» «Большие пожары», мы решили перенять формат и попробовать написать свою историю.

Авторы вместе определяют завязку для произведения, затем происходит жеребьевка для распределения порядка написания. Каждый участник пишет свою главу и передает весь ранее написанный материал следующему. Предыдущие авторы не догадываются куда повернет сюжет и как закончится история. Предлагаю вместе с нами погрузиться в эту небольшую писательскую игру!

С уважением, гл. редактор и руководитель проекта «Мефодица» Алиса Иванова

Первоначальные названия истории:

Коммунальная история

Игра в ящик

Гроб по почте

Что в чёрном ящике?

План коммунальной квартиры на улице Благой 77А, 7 этаж

Глава 1. Одно утро понедельника в коммуналке на улице Благой

Все счастливые семьи счастливы одинаково, а каждая несчастливая семья — ни что иное как оригинальная, разномастная коммунальная квартира. Жильцов и жительниц семьёй назвать можно уже потому лишь, что все знают, кто что ест, кто о чём плачет, кто о чём молчит и кто кого проклинает.

Вся квартира, на седьмом этаже, по улице Благой 77, литера А, была как один большой организм. Кухня — его сердце, как место встреч, признаний и пересудов; туалет, ванная и предбанник, обрамляющие кухню — лёгкие, часто застойные, прокуренные, но вполне функционирующие; шесть спальных комнат — остальные трудяги-органы по списку; ну а длинный коридор, заставленный всяким хламом, будь то старые велосипеды, неразобранные коробки, вечно закрытые комоды — как скелет, сочетающий всё воедино.

Люди же были кровью. Они бродили туда-сюда, гоняя кислород, боролись с усато-шерстистыми пришельцами, иногда взъедались друг на друга, кусая своих, как лимфоциты — больные клетки, и, наконец, умирали.

Андрей Михайлович пережил много циклов кроветворения. На его глазах сменялись поколения жильцов, и только он сам вместе со своей комнаткой под номером "2" ни капельки не изменился.

«Ох, добрый вечер. Добрый вечер Вам. Как поживаете?»— он улыбался неизменно мягко каждому жильцу, слегка пригибаясь, будто делая кивок с приподнятой шляпой по старой памяти, и от этого движения его старенький костюм натягивался на спине, когда-то статной, теперь — сгорбленной и уставшей.

Андрей Михайлович носил костюм всегда, даже дома. И всегда ко всем обращался на "вы". Даже к детям. У него были симметричные и интеллигентные черты лица. О возрасте напоминали морщины, обвислые щёки и множественные старческие пятна, а ещё складки у бровей и у губ — следствие того, что Андрей Михайлович любил выражать эмоции экспрессивно, задействуя все лицевые мышцы.

На его памяти эта квартира никогда не жила так хорошо, как сейчас. Бывало, что и коридор, и предбанник, и даже ванна, эта пожелтевшая эмалированная старушка, фактически были жилплощадью и в них непременно кто-нибудь обитал.

С шести утра целая очередь граждан, торопившихся на работу, переступала через своих соседей, что жались к стенкам на худых койках, почтительно обходила кошку, спящую в предбаннике, и громко стучала в ванную с требованием просыпаться и выходить: не дело, мол, заставлять людей опаздывать по делам.

Следующий взрыв происходил на кухне. Пышущая звуками и криками, как настоящий вокзал, она притягивала к себе всех, от учащихся и работающих до бесперебойно пьяных, чтобы рассовать хлеб с маслом и манную кашу по ртам и отправить восвояси. На ужине всё повторялось — опять будили кого-то в ванной, правда, теперь, чтобы протереть жёлтое и холодное ложе от влаги и "поменяться сменами" на ночь, опять в кого-то совали хлеб с маслом и кашу (на сей раз гречневую), а потом спать.

Сейчас всё стало иначе. Жильцы и жительницы пришли иные. Андрей Михайлович с детским любопытством сидел на своём любимом красном креслице на кухне, личном месте, как самый уважаемый человека в семье, и смотрел на них: гитаристов, студентов, вроде бы таких же, а всё же не таких, и специалистов-по-бог-знает-чему, что пришли на смену грузчикам и уборщицам.

Нет, последние всё ещё жили на этом свете, но в этот год, в этой квартире, обитали иные, и до этого всё это было интересно, что Андрей Михайлович не поспевал за "трендами".

«До того, голубушка, дивно, что я словно в молодость вернулся! ‒ восхищённо говорил он Зинаиде Серафимовне, пока они, встретившись на кухне, смотрели «Отца солдата» по телевизору. ‒ А ведь я играл там. Да! Собственноручно во-о-он тот виноград окучивал. Во втором рядке после этого актёра, как же его, покойного, царствие ему небесное... Вы не смотрите, милая, на меня так, я же правду говорю». Он улыбнулся, поднося дрожащую ложку супа до сухих губ: «Меня, когда в шесть лет поймали, беспризорника, и заставили на полях у одного южанина арбузы окучивать, я всему научился, да...»

Зинаида Серафимовна, как и её внук Яша, вызывали в старике непреодолимое желание улыбаться. И разговаривать. Он рассказывал им обо всём: как на чугунной ванне переплыл Таганрогский залив, как собирал грибы в лесу на границе с Литвой и случайно эту самую границу пересёк, как был гордым гражданином Республики ШКИД и, в довершение, как показывал свои стихи самому Чуковскому. Иногда он забывался, замирал, глядел в пустоту и начинал сызнова, приукрашивая рассказанное и придумывая новое, что его ничуть не смущало. Он продолжал говорить, будто и не останавливался, даже когда собеседница засыпала. Яше он старался всегда найти конфету, которую вкладывал тому в маленький кулачок, а Зинаиде Серафимовне при встрече неизменно целовал руку. В общем — очень их любил.

Других жильцов он знал хуже. Потому может, что они сами не хотели его знать, или потому что у молодых не хватало терпения на долгие беседы. Майю, рыжеволосую студентку, неоднократно приглашали на чай, но та часто отказывалась, а старик и не настаивал: занятая, верно, девушка. К счастью, внучок давнишней подруги, Никита Калашников, был человеком порядочным и нередко мог составить компанию старшим. Да ещё и пел так что сердце радовалось.

Кого Андрей Михайлович вообще не знал, так это одного молодого человека, то ли иностранца, то ли нет, по прозвищу Генри. Говорил он без акцента, во всяком случае. За собой не убирает, всегда сам по себе — словом, лучше и не трогать.

Иногда лица жильцов смешивались, и Андрей Михайлович мог обратиться к одному не по его имени, а к другому обратиться как к тому, кого уже и не было на свете, но ему прощали. Как прощали и то, что во второй комнате периодически появлялись вещи, некогда таинственно пропадавшие у разных жильцов квартиры.

Брать чужое Андрей Михайловича сам не сильно то любил, но так случалось, и случалось неосознанно. Всё, что попадало в жилплощадь дышащего организма, становилось общим, — иными словами, и своим в том числе. Это мнение вжилось в Андрей Михайловича ещё очень и очень давно, да так и не искоренилось.

Именно поэтому, когда в доброе утро понедельника почтальон оставил перед дверью загадочную чёрную посылку, Андрей Михайлович без зазрения совести присвоил её себе. Тем более, что на ней не было указано, кому именно она адресована.

‒ Эво как, ‒ крякнул Андрей Михайлович, осматривая кубическое чёрное нечто.

Это нечто не очень походило на стандартную упаковочную коробку "Почты России", а пенсионер хорошо знал, какие там бывают, потому что в его комнатке имелись все возможные варианты, которыми была заставлена вся стена. Судя по виду, чёрная коробка могла вместить в себя как кастрюлю, так и две стопки книг, корешков по восемь каждая. Вид у коробки был подозрительный: поверхность рельефная, с диагональными полосками, прямо как решётка вентиляции, только глухая. Находка не походила ни на что знакомое.

‒ Что ж в тебе такое лежит, милая? ‒ пробормотал себе под нос Андрей Михайлович. Он задумался, прикидывая, насколько коробка тяжела и как лучше следует её забрать: с трудом подняв на руки или же протащив по полу.

В такой ранний час, а стрелки на стареньких ходиках в коридоре показывали шесть-нуль-одну, все ещё спали, и старик не хотел никого будить ни своим пыхтением, ни грохотом толкаемого предмета.

«Впрочем, ‒ подумал он, ‒ уже хорошо, что именно я встал самым первым: у меня этот предмет точно будет в целости и сохранности».

Не задумываясь о том, что вещь действительно могла принадлежать кому-то другому, Андрей Михайлович уже приготовился кое-как согнуться, как вдруг в коридоре открылась дверь.

‒ Ох, мой друг, доброго утра Вам, ‒ с трудом разгибаясь и хватаясь за поясницу, заулыбался Андрей Михайлович, ‒ как Вы спали? А посмотрите, что нам почтальон Печкин принёс, ‒ покряхтев над своей же шуткой, он кивнул на чёрный ящик. ‒ Да ещё так рано... Помогите мне, лапочка, до моей комнатки донести, хорошо? Я у себя похраню.

Глава 2. Который час?

Майя гуляла по пляжу. Стоял штиль. Лёгкий бриз покачивал её рыжие волнистые кудри. Поросшие травой, зубчатые вершины дюн тянулись вдоль всего берега и уходили вдаль, а морская вода в океане была чёрной, и не было видно линии горизонта. Вдали, на пляже, виднелись белые шатры. Девушка добралась до них. Здесь было множество снующих, разговаривающих людей, но на удивление тихо. Всюду стояли причудливого вида светильники, а сами шатры увешаны гирляндами. Это явно какой-то праздник. Но какой?

Майя осмотрелась. Её взгляд зацепился за человека, показавшегося ей знакомым. Это был мужчина невысокого роста, в обветшалом льняном платье. В его взгляде читалось безразличие.

«Ой, это же Вы! Здравствуйте, не подскажете, где я?» ‒ спросила Майя, подходя к нему. Однако человек никак не отреагировал. Она повторила вопрос погромче и взяла его за плечо. Фигура мужчины покосилась, упала и рассыпалась, превратившись в песок. Майя отступила. Ничего не понимая, она озиралась по сторонам. Броуновское движение людей остановилось, и они все одномоментно указали на большой роскошный шатёр.

Она зашла внутрь. Внутри стоял чёрный сундук, на тяжёлой крышке — тусклая керосиновая лампа. В шатре были мрак и полутьма. Вдруг из темноты стали вырисовываться черты огромной пёсьей головы. Раскалённые глаза заглядывали в сердце юной девушки. До ушей донёсся рычащий зов: «Открой сундук и принеси содержимое нам».

Во сне, ворочаясь, Майя упала с кровати. Тут же, проснувшись, она услышала звук открывающейся парадной двери и голос пенсионера с их этажа.

Когда девушка выглянула в коридор, первое что привлекло её внимание был загадочный чёрный ящик…

На кухне, за столом, сидели Андрей Михайлович и Зинаида Серафимовна в своём любимом платке в голубой цветочек. Рядом с старушкой сидел её внук Яша. Он был слеп с рождения, но по-детски оставался любопытным.

Сейчас обед. Старики уже поели, Яша добивал котлету. Котлету также желал и кот. Он давал периодически об этом знать, ударяя лапой по каждой из шести ног и мяукая.

‒ Возмутительно. Так нельзя. Такими темпами я умру с голода, ‒ возмущался кот. Правда, никто из присутствующих его не понимал. Они слышали лишь протяжное: «Мя-я-у-у».

‒ Вася, дорогой, у тебя лежит корм в миске, ‒ приподняв скатерть и посмотрев в жалобные глаза, сказала Зинаида Серафимовна.

‒ Это я всегда успею, а вот котлету нет, ‒ проворчал тот. На самом деле у кота не было конкретного имени. Все жильцы звали его по-разному. Самому коту было безразлично, лишь бы кормили.

Андрей Михайлович рассказывал очередную историю о своём прошлом. На этот раз о том, как он участвовал в борьбе за независимость Монголии. Правда, из его рассказа было не вполне понятно, что именно, когда и с кем происходило. Из его рассказа вообще мало что было понятно. Тем не менее слушатели в лице Зинаиды Серафимовны и Яши оставались под впечатлением. Всё-таки рассказчик из пенсионера был что надо.

‒ Припоминаю я своего товарища — полковника с позывным "Пчела". Смышлёный был до жути: когда попадали в передряги, он всегда…

«Ну-ну, ‒ подумал кот, ‒ расскажи ещё про то, как ты открыл Эверест».

Хвостатый устроился поудобнее на лежанке и стал пристально смотреть в одну точку на стене, затем, мяукнув, начал вылизываться. Что же его могло там так заинтересовать, неужели мастерская работа человека, клеившего обои? Они лежали так ровно. Да, в месте стыка узоры не совпадал, но и что с того? Они выглядели будто сами ангелы спустились с небес и кистями прорисовывали каждую загогулину. При взгляде на эти переплетающиеся кривые было ощущение будто в глаза лили божественный нектар. Отклеившийся уголок обоев играл не последнюю роль в композиции. В теории это могло стать объектом внимания кота, однако всё банальней: животное общалось с призраком покойного хозяина.

Лицо мужчины, наделённое редкими кучерявыми усами, высовывалось прямо из стены:

‒ Желаю её заполучить! Ещё раз повторяю, изволь сказать — пусть её принесут в мою комнату, ‒ раздражённо приказывал мертвец своим прокуренным голосом. Кот изображал, что слушает его.

‒ Достал. Ещё раз отвечаю: как я это сделаю? У меня лапки! Я кот! Меня никто не понимает.

‒ Не отмахивайся! Нацарапай где-нибудь, выложи буквы из предметов, напечатай на этой… как там её... компьютерной машинке! Сделай что-нибудь, я тебе приказываю, как хозяин, ‒ его голос охрип от волнения и злости.

‒ Ф-ф-ф-ф, ‒ протянул кот и перевернулся на другой бок, вновь став вылизываться. ‒ Ты прям что-то потеряешь, если я не сделаю этого?

‒ Совершенно верно.

‒ Ну, значит, теперь ты поймёшь, что значит терять нечто по-настоящему дорогое, ‒ ответил хвостатый и безразлично отвернулся.

Часы в коридоре отстучали пять вечера. По пути к комнате Майи Никита аккуратно ступал по паркетным доскам коридора, прокручивая в голове полученные за день сведения. Он постучал в дверь, на которой висела металлическая четвёрка. Реакции не последовало. Тогда юноша нажал на дверную ручку, и та на удивление легко подалась. Ещё удивительнее был тот факт, что комната была пустой. Мысленно осудив девушку за подобное легкомыслие, Никита хотел было развернуться и уйти, но обнаружил ту самую таинственную коробку, стоящую на стуле. Её диковинный вид контрастировал с коммунальной обыденностью. Никиту манила тайна за чёрными стенками короба, он хотел подойти и рассмотреть свою пропажу получше. Вдруг раздался звонок входной двери:

‒ Я открою! ‒ прокричал Никита, спешно запирая комнату Майи и выбегая в прихожую. Посмотрев в глазок, он увидел полицейского.

Глава 3. Уход

Максим проснулся сегодня раньше привычного. Он приподнялся в своей постели, взглянул на часы и промычал, потирая лицо ладонью. Он не чувствовал бодрости, на лице так и осталась маска усталости: всю ночь от чего-то ворочался. Не так Максим хотел начать желанный выходной.

Смирившись с обстоятельствами, парень, через минуту уже одетый, выполнял свою первоочередную задачу — включал компьютер, чтобы запустить какую-нибудь игру.

Утро действительно не задалось. Максим тупился в экран, где загружалась одна из множества его игр, времяпрепровождение в которой не приносило никакого удовольствия.

Среди всего этого уныния появилась навязчивая мысль, за которую Максим тут же ухватился: выйти и купить себе газировки. Хотя бы на пару минут почувствовать себя живым. Юноша быстро накинул на себя клетчатую рубашку из скромного гардероба.

Он привык показываться на людях в том же, что он носит и дома. На нём была чёрная футболка с растянутой горловиной, мешковатые штаны цвета хаки и затасканные кроссовки.

Ему не нравилось, где он жил. Коммунальные квартиры — это слишком людно для столь замкнутого человека. Если бы он мог выбирать, то предпочёл бы однушку. Пусть крошечную. Всё что угодно, лишь бы не сталкиваться с другими жильцами. Но эту комнату снимала ему его родня, поэтому выбирать не приходилось.

Максим спустился на этаж ниже. На глаза ему попалась чёрная коробка у соседских дверей и, хоть ему и было любопытно, он поспешил дальше. Про себя он удивился, что посылка была у дверей в такое время. Как рано принёс её курьер? Или наоборот — как поздно?

Из-за этого незначительного случая Максим вспомнил о другой посылке. Посылке, что давно уже должны доставить ему самому. Он тяжело вздохнул и усмехнулся: «Может быть, та чёрная коробка и есть моя посылка? Почему бы курьеру не ошибиться и оставить посылку не на том этаже?». Он всё продолжал крутить эту мысль в голове, отчего она медленно видоизменялась, перетекая в другую.

Максим резко остановился, ухмылка растворилась на лице. Он пытался вспомнить, когда делал заказ, какой номер квартиры указывал, седьмую или восьмую. Он совершенно точно помнил, что написал правильный номер. Нет, не мог он ошибиться. В своём воображении он вновь представил ту картину. Он делает заказ. Он указывает номер восьмой квартиры. Да, он уверен, всё так и было. Но затем, на проверку, он представил другую картину. И тут он начал нервничать сильнее, силясь понять, какая версия была менее правдоподобной, а какая более.

Ещё несколько минут размышлений и Максим уже не мог утверждать обратного — это его посылка. Он продолжал стоять на лестнице. Сейчас надо просто повернуть обратно и забрать посылку, но тело не двигалось. Парень представил, как это будет странно выглядеть со стороны, если он сейчас вдруг развернётся и поднимется обратно. Только что он с таким пренебрежением прошёл мимо той коробки, а сейчас вдруг зачем-то возьмёт и унесёт в свою комнату. Это поведение какого-то чокнутого, а ему вовсе не хотелось выглядеть неадекватным, даже если его никто и не увидит.

Лучше если он, как и задумывал, быстро сбегает в круглосуточный магазин, а на обратном пути уже и заберёт. Было, конечно, опасение, что кто-то другой возьмёт её. Максим постарался отогнать от себя эти мысли.

По дороге в круглосуточный и обратно его не отпускала тревога по этому поводу. Максим пытался успокоить себя. Он даже позволял себе не очень спешить, чтобы доказать себе, что его страхи бесплотны — он вернётся, и посылка обязательно будет ждать его на том же месте. Вновь переступив порог дома, Максим понёсся наверх. Через мгновение он почувствовал отчаяние, услышав старческий голос:

‒ А посмотрите, что нам почтальон Печкин принёс, да ещё так рано...

Максим медленно опустился на ступеньки и прижал свои ладони к лицу, оставшись наедине с одной лишь истиной. Он знал, что так произойдёт! Он знал! Почему он сразу не забрал свою посылку?! Что с ним вообще не так?

Максим осыпал себя ругательствами. А потом подумал о том, что произойдёт после потери. Не так страшно было просто потерять её, как то, что кто-нибудь узнает её содержимое. Тогда его жизни конец.

Подумав об этом, Максим подскочил со ступеней и помчался наверх. Он остановился у соседской двери, которая к его удаче осталась приоткрытой и, заглянув, увидел, как две фигуры заносят посылку в комнату, прямо напротив входной двери. Вдруг дальше по коридору он заметил симпатичную рыжеволосую девушку. Та также пристально следила, куда уносят ящик. Как только тот исчез за дверным косяком, их взгляды встретились. Максим резко скрылся за дверью. От волнения он тяжело дышал и, придя в себя, поспешил в свою квартиру. Нужно было обдумать дальнейшие действия.

Оказавшись в своей комнате, он принялся бродить туда-сюда, держась за голову. Что же делать? Что же делать?! Сейчас кто-то вскроет посылку и узнает, что пришло на имя Ехидова Максима! Сначала узнает один, потом и все остальные. В том числе и Балганов Генри, местный то ли панк, то ли анархист, который, хоть и младше его, не упускает случая словесно позадирать Максима. Слухи здесь быстро распространяются, поэтому потом об этом станет известно всем в доме. Потом узнают и на работе. На него там и так все смотрят с каким-то презрением. Бывает, о чём-то спрашивают, а он запинается, не может подобрать подходящих слов, а на него продолжают смотреть с добродушной улыбкой. Он может поклясться, что, когда его коллеги перешёптываются, они обсуждают именно его. Какое же мнение будет у них о нем, когда они узнают?..

Как на него бы взглянул его начальник? Громоздкий статный дядька, ярый фанат спортзала и футбола, который никому не даёт спуску на работе? Тот просто поднял бы его на смех, а следом за ним смеялись бы все остальные на работе. А что сказал бы отец Максима? Сколько воспитания он вбил в него, после смерти мамы, а теперь узнает, что Максим — разочарование семьи……

Надо что-то делать… Может быть, посылку ещё не распаковали? Самым простым было спуститься вниз и попросить отдать её. Курьер ошибся, дескать, вот же на коробке указано имя. Но нет, не сработает… Если он так скажет, люди обступят со всех сторон и не отпустят, пока не выяснят, что в коробке. Не хотелось даже попадаться на глаза никому. Может удастся пробраться незаметно и вернуть её? Всё-таки это его посылка и она принадлежит ему по праву. Они забрали, а он просто вернёт себе, и никто ничего не заметит.

Наконец Максим решился. Ему было страшно. Все его поджилки тряслись от мысли о том, что ему предстояло сделать. Он глубоко вдохнул и направился к выходу из своей комнаты.

Ему повезло. Когда он спустился вниз, дверь так и оставалась не запертой. Он заглянул во внутренний коридор. Никого не было. Только из кухни доносились оживлённые голоса. Как хорошо, что нужная ему комната была совсем рядом. Всё, что ему нужно сделать — это зайти и забрать коробку. И тогда всё снова будет хорошо.

Максим крадучись вошёл в коридор. Хоть бы только не натолкнуться на Балганова Генри сейчас… Он подошёл к двери, прислонил ухо. Внутри было тихо. Максим осторожно постучал. По-прежнему тихо. Постучал увереннее. Ни звука. Максим облегчённо вздохнул. Всё оказалось проще, осталось только забрать коробку. Он взялся за дверную ручку и дёрнул за неё. Дверь была заперта. Всё у него внутри оборвалось. Теперь он не видел выхода из этой ситуации. Он проиграл.

Внезапный звук в коридоре заставил Максима подскочить. Что-то совсем близко от него будто двинулось по полу. Максим пригляделся и через секунду отпрянул. Строительный чемоданчик у стены сам собой чуть двинулся. Максим осторожно наклонился. «Ex Machina»[1] — было написано название фирмы на нём. Больше тот не двигался.

У Максима созрела идея. Он сам до конца ещё не понимал, что собирается сделать, но пододвинул чемоданчик к себе, открыл и заглянул внутрь. Там было как раз то, что он и надеялся найти. Даже лучше. Среди инструментов находился маленький ручной ломик.

Максим взял лом в руки и повернулся к двери. Та выглядела дряхлой и не должна была быть значительным препятствием. От времени она так и так совсем скоро должна была сама прийти в негодность. Он просунул гвоздодёрный конец ломика в щель между дверью и дверным косяком. Осторожно, но прилагая усилия, начал надавливать. Послышался лёгкий треск, Максим вдруг остановился.

«Что же я делаю?» ‒ спросил он себя. Максим опустил голову. Он начал заходить уже слишком далеко. Разве это того стоит? Он собрался уже вынуть конец лома из щели, как вдруг почувствовал сильное давление на лом, словно ещё одна, невидимая чужая рука, тоже держала его. Раздался громкий треск. Мгновение — и дверь резко распахнулась, а лом выпал из рук. Ошарашенный Максим замер, напряжённо прислушиваясь, опасаясь того, что сейчас все в квартире сбегутся на произведённый им шум. Однако в это же время кот на кухне начал истошно мяукать, что так кстати отвлекло внимание на себя остальных жильцов. Пронесло…

‒ Ты что творишь?

Максим подскочил и обернулся. Перед ним стояла Майя в красной длинной юбке, смотрящая на незнакомца пристально и враждебно. В следующее мгновение она заглянула за дверь и замерла. Её взгляд что-то приковало.

Максим обернулся и обнаружил свою чёрную коробку, стоящую на тумбе. Он впервые увидел её по-настоящему, удивившись необычному внешнему виду.

Девушка повернулась к нему с улыбкой.

‒ Ты пришёл помочь вернуть это мне? Я не сразу это поняла, прости.

‒ В-вернуть?..

‒ Во сне мне был знак, что эта вещь послана мне. И ты был послан мне судьбой, чтобы стереть препятствия на пути. Разве не так?

Максим смотрел на неё, сбитый с толку. Он пытался понять, о чём говорит эта девушка. Заметив выражение его лица, она прищурилась и посмотрела с подозрением.

‒ Или ты хотел присвоить эту вещь себе? Ты хотел её украсть? Или может быть вдруг ты решил, что она принадлежит… тебе?

Максим отпрянул и попятился назад.

‒ Нет-нет… Я… Я не хотел её украсть. Всё так, как ты сказала, она… Она твоя.

Максим вышел в коридор. Девушка смерила его ещё одним подозрительным взглядом и вновь улыбнулась.

‒ Спасибо за помощь!

Стоя в коридоре, Максим наблюдал, как девушка вынесла коробку из комнаты. Его коробку. Видно, та была тяжёлая ‒ девушка еле тащила её. Вскоре она скрылась за дверью одной из комнат. Максим, обречённо вздохнув, развернулся и поплёлся подальше от этой коммунальной квартиры.

Несколько часов он просто лежал на кровати в своей комнате, прощаясь со своей прежней жизнью. Как только его посылка будет распакована и все-все узнают, что в ней, его жизнь никогда не вернётся в прежнее русло. Впрочем, можно было что-то ещё придумать, пока слухи не расползлись.

Максим поднялся и подошёл к окну. Он не мог быть точно уверен, но ему показалось, что внизу, на улице, та самая девушка удаляется куда-то в город. Если это она… Максим подскочил и бросился к двери. Это его последний шанс!

Дверь в комнату была закрыта, но, к счастью, не заперта. Максим осторожно открыл её и заглянул внутрь. Никого. Он вошёл в коридор и начал прокрадываться вперёд. С кухни опять были слышны голоса. Он не имел понятия, что скажет, если вдруг его поймают. Чудом он миновал кухню незамеченным.

Он подошёл к комнате девушки, взялся за дверную ручку, глубоко вздохнул и повернул. Дверь послушно открылась. Максим рассмеялся про себя. Он заглянул в комнату, и тут же его взгляд приковала коробка. В полутьме, из-за опущенных занавесок, она будто излучала какое-то свечение.

Чуть не впав в состояние транса, Максим поспешил к коробке. Взяв её в руки, он теперь сам мог убедиться, насколько она тяжёлая. Да и не коробка это оказалась, а ящик. Материал — металл с довольно странной текстурой. Парень вышел из комнаты и поспешил по коридору. Неужели у него получилось?! Пусто, никто не мешает, и он уже почти у выхода.

Парень инстинктивно обернулся, услышав за спиной звук. Позади, угрожающе махая хвостом, стоял кот. Перебирая лапами, словно готовый наброситься, кот направился к Максиму. На мгновение парень задумался, прогнать его или вовсе не обращать внимания, и тут кот резко прыгнул на него, вцепившись когтями в кожу.

Максим с криком выронил ящик и завалился на спину. Кот тут же спрыгнул на пол. Приподнявшись, Максим узрел поразительную картину: хвостатый, не сводя с него яростного взгляда, ухватился зубами за край ящика и спешно потащил его вдоль по коридору, будто тот ничего и не весил.

Что было дальше, он не смотрел. Послышался звук отворяющегося замка и Максим, не оборачиваясь, побежал прочь из этой квартиры. Он выбежал на улицу и упал на крыльцо. Придя в себя после пережитого, он осознал упущенный шанс и горько заплакал. Больше его не волновали ни кот, ни посылка, а только его участь. Через некоторое время он перестал плакать, приподнялся, отряхнулся и направился к себе в квартиру. Наступила полная ясность того, что он должен теперь делать. Он знал и раньше, к чему это всё вело, просто боялся признаться в этом себе. Теперь другого пути у него нет…

⁎⁎⁎

‒ Да, на сегодня есть ещё один рейс. ‒ девушка за стеклом что-то набрала на клавиатуре и вновь сочувственно взглянула на парня. ‒ Вам действительно всё равно куда лететь?

Максим неуверенно кивнул. Может быть там, куда он отправится, выйдет начать новую жизнь? Лучше, чем у него была здесь? Вдруг там он обретёт своё счастье?

⁎⁎⁎

‒ Эй, Васёк, посмотри!

‒ Что там у Вас?

‒ Да вот… ‒ полноватый работник почты грубо сунул молодому помощнику в лицо большой чёрный свёрток. ‒ Это лежало, завалившись под полку, в углу. Почему всё ещё не отправлено?!

Парень побледнел, схватил свёрток и спешно побежал сверять номер на посылке с данными по базе. Найдя их, он побледнел ещё сильнее. Похоже, они сильно задержались с отправкой.

‒ Я… Я отправлю это мигом! ‒ тут же воскликнул он.

Мужчина смотрел, как испуганный Василий торопливо возится в компьютере. Ухмыльнувшись, почтальон присел на стул, задумался, а затем невзначай полюбопытствовал:

‒ Что, кстати, там?

‒ Здесь метроном, а также разная макулатура. Ничего особенного. Книги по музыке. Ха, только послушайте: «Самоучитель игры на виолончели»…

[1] Бог из машины (лат. Deus ex machina) в нарратологии — неожиданная, нарочитая развязка трудной ситуации с привлечением внешнего, ранее не действовавшего в ней фактора, например, чудесное спасение героев из безвыходного положения. Данный приём не редко считается довольно халтурным сюжетным ходом.

Глава 4. А где дверь?

День не задался с самого начала.

Никита проснулся от противного скрежета когтей о старую входную дверь. На дисплее разбитого телефона — 5:59. Неужто Митька такой голодный с утра пораньше, актёрище. Неохотно поднимаясь и натягивая на себя широкую красную кофту на молнии, парень открыл скрипучую дверь. Митьки на пороге не оказалось, зато возле открытой двери в их коммуналку стоял Андрей Михайлович, собирающийся поднимать какую-то чёрную коробку.

‒ Ох, мой друг, доброго утра Вам. Как Вы спали? А посмотрите, что нам почтальон Печкин принёс.Да ещё так рано... Помогите мне, лапочка, до моей комнатки донести, хорошо? Я у себя похраню. ‒ добродушно заговорил старик, выпрямляясь и потирая поясницу. Никита в пару шагов оказался у коробки из какого-то металла с немного ребристыми стенками.

‒ Доброе... ‒ неторопливо ответил парень сонным голосом, помогая отнести коробку к дверям Андрея Михайловича. ‒ Что ж вы такого там заказали-то? Коробка нелёгкая.

‒ Да бог его знает, что там, милок. На коробке-то ни адресата, ни отправителя, ‒ пробормотал старик, остановившись у своей комнаты. Калашников поставил коробку на пол, отряхивая руки. Глянул на ящик, и тут его осенило.

‒ Так, наверное, это моя посылка. Мне на днях курьер должен был книжные полки принести. Может поленился и просто оставил у двери. ‒ Никита присел на корточки у коробки, а после поднялся вместе с ней.

‒ Чего ж сразу не вспомнил-то? ‒ хохотнул Андрей Михайлович, провожая парня к его комнате. Никита пожал плечами, локтем нажимая на ручку своей двери.

‒ Спросонья даже не сообразил как-то, ‒ парень улыбнулся, занося посылку в комнату.

Коробка осталась стоять на тумбе. Сверху над ней было несколько крючков. На одном висел портфель с яркими значками рок-групп. На следующем висела кожаная куртка тёмно-синего цвета. Последний крючок был пустым. Никита порылся в карманах в поисках пачки сигарет. Но пачка на его несчастье оказалась пустой. Тяжело вздохнув и проклиная себя за лень зайти вчера в магазин, Калашников переобул сланцы на кеды и направился в ближайший ларёк.

На лестничной клетке парень услышал уверенные шаги, что спускались с верхнего этажа. Весенняя улица встречала приятной прохладой. Аромат цветущей у подъезда сирени не мог не радовать. Сделав глубокий вдох, Никита побрёл к магазину.

Табачный ассортимент круглосуточного ларька не радовал. Но за неимением других вариантов выбрать пришлось из того, что было. Калашников шёл назад с пачкой «Мальборо» и энергетиком. Решил, что всё равно спать дальше не собирается, так что нужно взбодриться.

Вспоминая шаги, услышанные ранее, Никита стал раздумывать, кому понадобилось выходить из дому в такую рань ещё и в воскресенье. Впрочем, довольно часто на лестничной клетке он встречался с Максимом, кажется. Неплохой парень, разве что шуганный какой-то, но в целом приятный. Никита по возможности здоровался с ним, даже пару раз заговорить пытался, но тот не особо хотел вести диалог.

‒ Бл⁎⁎ь! Что с дверью?! ‒ громче, чем рассчитывал, крикнул Никита, застыв у входа в коммуналку. Не сказать, что он совсем не матерится, но уж точно не в общем коридоре. Некрасиво получилось перед баб Зиной, Андреем Михайловичем и Яшкой, что обычно в это время завтракали на кухне. Но в данной ситуации он просто не мог сказать по-другому.

В пару шагов оказавшись у двери, он заметил и то, чем её открыли. Маленький лом из его набора инструментов остался лежать у двери. В комнате Калашников стал быстро оглядываться. Что конкретно могло пропасть?

Ноутбук, гитары, комбоусилитель, несколько подвесок и колец, что обычно лежат на прикроватной тумбе. Всё самое ценное было на месте. Но ощущение, что чего-то не хватает всё же не проходило.

К этому времени к комнате подбрели Андрей Михайлович с Зинаидой Серафимовной. Яша остался на кухне вместе с котом. Никита смотрел на них круглыми глазами, пытаясь что-то выдавить.

‒ Никитушка, мальчик мой, что случилось? Ты чего кричал? ‒ Зинаида Серафимовна, прихрамывая, подошла к парню, беря его за руку и успокаивающее поглаживая. А вот Андрей Михайлович остался у входа, осматривая дверной косяк, задумчиво сложив руки за спиной. На дверном коробе ярко виделись следы от лома.

‒ Баб Зин, я только с магазина вернулся, а тут — дверь открыта и лом рядом лежит. Вы с Андреем Михайловичем ничего не слышали? ‒ Калашников обеспокоенно сжимал руки старушки в ответ, продолжая оглядывать комнату. Он глубоко дышал и поджимал губы. Речь его была быстрой, с частыми вздохами.

‒ Да тихо вроде было. Да и чужих не видели. Ума не приложу, кто ж так с дверью-то. Да и зачем. ‒ проговорил дедушка, уступая Никите и Зинаиде дорогу на кухню. ‒ У Вас ничего не пропало, голубчик?

Парень отрицательно помотал головой.

Время медленно тянется к десяти утра. Никита сидел на широком кухонном подоконнике, выдыхая табачный дым в открытую створку окна. Рядом с ним стояла кружка травяного чая, что заварила для него Зинаида Серафимовна.

За эти несколько часов он успел осмотреть комнату вдоль и поперёк. Всё, кроме чёрного ящика, было на месте. И тут у него стали появляться сомнения на счёт его содержимого. Что же такого в этой коробке, раз ради неё мне дверь выломали? Следующая же мысль была о том, чья это коробка.

К сожалению, на эти вопросы он не мог ответить. Да и больше волновало, что делать с дверью. В планы точно не входило менять её так скоро. Стоит ли обращаться в полицию? Над этим он тоже задумался. С одной стороны — стоило бы. Найдут виновника, может, выйдет получить компенсацию за сломанную дверь. Хотя сколько можно попросить за такую дверь? При большом желании её можно было и так выбить, даже лом бы не понадобился. С другой стороны — начнутся выяснения: "Зачем кому-то ломать дверь?". Что-то украсть? Да всё на месте. Пропала какая-то коробка? Никита не мог утверждать, что она принадлежит ему. Он её так и не открыл. На ней не было адреса или имени, а значит он просто мог забрать чьё-то чужое.

Потушив сигарету о жестяную баночку, Калашников спрыгнул с подоконника. Всё-таки самая волнующая его проблема на данный момент — отсутствие возможности закрыть дверь в свою комнату. Об этом он и сообщил Андрею Михайловичу, перед тем как покинуть кухню. Тот же в свою очередь пожелал ему удачи в поисках и пообещал помочь установить после новую дверь.

Дверь комнаты он подпёр стулом, так как теперь она совершенно не держалась в закрытом положении. Завалившись на кровать, он быстро записал голосовое в чат своей группы, в котором рассказал, что приключилось этим утром. Несколько ребят вызвались помочь с установкой новой двери и пообещали подъехать, как её доставят. А после начались увлекательные поиски новой входной двери за приемлемую цену и с доставкой день в день.

Потратив пару часов на поиски и наконец определившись, Калашников заказал дверь, которую обещали доставить где-то к пяти вечера. Встал вопрос, чем же заняться до доставки. Голову всё не покидал вопрос: «Кто сломал дверь?». Неужели совсем никто ничего не видел и не слышал. Ладно Зинаида Серафимовна и Андрей Михайлович, они люди пожилые, может и не заметили. А вот Майя или Генри может что и видели. Дверь сломали где-то между семью и восемью утра. У взломщика был час на всё про всё.

И тут в голове всплыла маленькая деталь, на которую он обратил внимание утром: сверху кто-то спускался. Может это и был взломщик или тот, кто мог что-то видеть.

Выкуривая у окна ещё одну сигарету, Никита выстраивал маршрут своего опроса. Отметая девятый этаж, так как он являлся нежилым, было принято решение топать на восьмой. Как раз там жил Максим, хоть маломальский, но всё же знакомый.

Юный следователь выключил колонку, из которой всё время до этого играла музыка, заглушающая звуки из коридора.

Дверь восьмого этажа была настежь открыта. Из коридора слышались разговоры и монотонный бубнёж телевизора. В кухне за небольшим столиком сидели двое мужчин средних лет и играли в карты.

‒ Добрый день, я Никита, с седьмого. Хотел узнать, не видели ли сегодня утром кого-то подозрительного или может кого-то с вашего этажа, спускающегося вниз?

Мужчина слева почесал подбородок, задумчиво отбивая только что кинутую карту.

‒ Да всё как обычно было. Разве что утром Максим туда-сюда что-то бегал. Последний раз с чемоданом куда-то побежал. Вась, помнишь, во сколько это было? ‒ обратился он к мужчине справа. Тот добрал карты с колоды и, перебирая их, ответил.

‒ Да он с раннего утра вскочил, до восьми ещё точно. А с чемоданом укатил вот только час назад, да… ‒ он перевёл взгляд на Калашникова. ‒ А что случилось-то вообще?

Никита убрал руки в карманы, окидывая комнату взглядом. Вроде кухня не сильно отличается от их, а всё равно будто совсем чужая. Глаза зацепились за оторванный кусок обоев у окна.

‒ Мне кто-то дверь выломал, но из комнаты ничего не взяли. Я слышал, кто-то с верхнего этажа спускался, пока сам в магазин ходил. Думал, может, видели чего, ‒ он почесал шею, переводя взгляд на играющих. ‒ Если Максим вернётся, попросите его на седьмой сходить, может он что видел.

Мужчины коротко кивнули. На этом их непродолжительный диалог закончился, и Никита отправился обратно.

Когда Никита спускался на седьмой этаж, то услышал на лестничном пролёте стук от женских туфель, спускающихся к парадной. И когда уже починят лифт в их доме? Ходи теперь, на каждый шаг оглядывайся.

Следующим местом в списке была комната Балганова Генри. Не сказать, что у них прям дружеские отношения, но всё-таки точки соприкосновения были. По большей части в музыке. Калашников даже несколько раз замечал соседа на концертах своей группы, но и там они не общались. Можно сказать, что они просто друг к другу привыкли, особо не обращая внимания.

Из комнаты по обычаю слышалась музыка, правда не так громко, как обычно. Первый стук. Второй. Третий. Никакого ответа. Никита уже думал плюнуть на него и пойти к Майе, но тут за дверью послышалось копошение.

‒ Чё нужно? ‒ хриплым голосом проговорил парень, искоса смотря на Калашникова. Взгляд по обычаю был недовольным, будто его отвлекли от сверхважного занятия. Но заметив, кто именно его побеспокоил, взгляд из недовольного превратился в вопросительный.

‒ Привет, ты утром ничего странного не слышал или не видел? ‒ Никита скрестил руки на груди, максимально выпрямляясь. До роста Балганова ему всё равно было не дотянуть. Парень закатил глаза, облокачиваясь о дверной косяк плечом.

‒ Слышал, как что-то грохнулось в коридоре, я тут же музло врубил, ‒ он облокотил голову на плечо, зевая. ‒ Ещё чё нужно?

Никита глубоко вздохнул.

‒ Во сколько это случилось?

‒ Думаю ещё восьми не было, я на время не смотрел. Чё вообще за допрос?

Калашников окинул взглядом свою входную дверь.

‒ Кто-то мне ломом дверь снёс, ищу вот, может кто что видел.

Балганов усмехнулся и, процедив с насмешкой "Лошара!", хлопнул дверью.

Если раньше Никиту раздражало подобное поведение Генри, то сейчас лишь лёгкую усмешку. Действительно радовало появление новой зацепки. Что Максим бегал между этажами во временном промежутке, когда взломали комнату, что на этаже был какой-то шум в это же время. Мысли сами складывались к тому, что во всём этом как-то замешен Макс. Теперь желание поговорить с ним стало сильнее.

Осталось поговорить с Майей. Её комната была последней в списке тех, кого Никита намеревался допросить. Идя к ней, парень глянул на часы в коридоре. Уже пять вечера? Он и не заметил, как быстро пролетело время. Про себя порадовался, что с минуты на минуту должна приехать дверь.

На стук никто не ответил. Как-то интуитивно рука потянулась к дверной ручке. Та легко поддалась. Комната пустовала. Уже закрывая дверь и собираясь уходить, взгляд зацепился за ту самую таинственную коробку, стоящую на стуле. Её вид очень контрастировал с общим видом комнаты. Теперь же хотелось подойти и осмотреть её, открыть. Понять, почему ради этой коробки кто-то буквально вломился к нему.

Впрочем, теперь общий паззл поплыл. Никита подозревал во взломе Максима, по крайней мере по времени и имеющимся данным он был единственным подозреваемым. Но коробка оказалась у Майи. Значит ли это, что она вломилась к нему в комнату? Да и к тому же коробка была тяжёлой, разве могла она сама её отнести, раз даже он, хоть и не атлет, но явно не слабый парень, еле тащил её. Может это и другая коробка.

Парень уже думал подойти и посмотреть, но раздался громкий дверной звонок.

‒ Я открою! ‒ быстро крикнул Никита. По времени это должны были доставить новую дверь. Но посмотрев в глазок, он увидел полицейского.

Непонимание и удивление — это первое, что испытал Калашников, увидев человека в форме. В дверь постучали и громко проговорили: «Здравия желаю. Участковый Пономарёв Иван Владимирович. Прошу открыть». Парень открыл, пропуская полицейского в коридор. На вид это был мужчина лет 30-35, немного полноватый. Из-под фуражки торчали короткие русые волосы, чуть сливающиеся с карими глаза. Никита потупил взгляд. Позади юноши уже замелькал платок в голубой цветочек. Зинаида Серафимовна перебила полицейского

‒ Здравствуйте, господин милицейский. Я как раз Вас жду, сегодня ещё днём вызывала по поводу взлома. Вот, как раз и Никитка тут, ему дверь-то и вскрыли.

Глава 5. Слепой мальчик, пустая комната и…

‒ А почему дальняя комната закрыта, Андрей Михайлович? ‒ Яша раскачивался на зелёном табурете, придерживаясь за нежную руку своего друга.

‒ Не живёт там никто теперь, Яков. Ключ от двери я, по секрету большому, припрятал, а только родственники покойного всё никак наследство не поделят, уж сколько зим миновало. Вы, голубушек, должно быть и не помните голос прошлого жильца… Ох, спасибо, свет мой! ‒ он обратился к Зинаиде Серафимовне, которая поставила на стол горячие блины и сразу принялась за жарку котлет на обед.

‒ Не помню совсем, а каким он был?

‒ Каким-каким, сухим и грубым, на том и помер, ‒ замяукал в ответ только зашедший кот. Мальчик скрывал от взрослых, что понимает речь этого разговорчивого зверька, хоть и очень хотелось ответить ему в подобные моменты.

‒ Ох, голос его был тих и настойчив. Порой мне казалось, что я был не в состоянии понять некоторые его идеи, но он всегда оставался благосклонен во время наших бесед, ‒ продолжал Андрей Михайлович.

‒ Да махал он на тебе хвостом, а не слушал твои речи, рассказывай мальцу. Яша, не слушай это всё, я про своего хозяина лучше любого старца распишу, ‒ питомец не на шутку расшумелся, заглушая шум, доносящийся из коридора. Стрелка на часах подводила окончание восьмого часа. Взломали дверь в комнату Никиты Калашникова.

Тот же циферблат, но уже полдень, обед. Кот Мурзик настоятельно выпрашивал котлету у Яши, но, не добившись желаемого, покинул кухню, отправившись вылизываться в коридоре. Мальчонка тем временем выжидал момент, когда старшие разговорятся, чтобы сохранить остаток последней котлеты в кармане шорт. Котлета, салфетка, карман.

‒ Я в туалет, бабуль, ‒ ребёнок вышел из-за стола.

‒ В уборную, внучок, в уборную.

Пока Яша мыл руки в тёмной уборной, он услышал крик и грохот снаружи. Открыв дверь, мальчик уже не ощущал чужого присутствия, а с лестничной клетки доносились быстрые шаги

‒ Ай! ‒ нога задела чёрный ящик и повалила тело на паркет.

‒ Ты чего тут? ‒ прошипел кот, отпуская угол таинственной посылки.

‒ А ты чего?! Больно…

Однако синяк недолго беспокоил Яшу, его внимание захватил неизвестный предмет.

‒ Откуда это? ‒ маленькие ладони обнимали холодный корпус короба

‒ Откуда — знать не знаю, да только хозяин сказал, что ему очень нужна. Охраняю теперь от наглых воров, ‒ кот состроил важную морду.

‒ А где оно было до этого?

‒ У Майи.

Яша состроил недовольное лицо.

‒ Нужно вернуть!

‒ Ты не услышал? Посылка должна достаться хозяину!

‒ А так? ‒ перед кошачьими глазами возникла котлета.

Через десять минут Зинаида Серафимовна нашла внука в комнате соседки, пытающегося затащить тяжёлую коробку на стул, пока рядом взволнованно бегал кот.

‒ Боже милостивый, ты что тут делаешь, Яша! ‒ старушка подбежала к внуку и подхватила тяжёлую посылку, вместе им удалось поднять её на стул.

‒ Ба, тут Мурзик рассказывает, что коробку эту кто-то пытался украсть, а ещё я вышел и крики были, а ещё…

‒ Батюшки святы, ты опять побелки в ванне наелся, аллергенный ты мой? Снова коты у тебя разговаривают, что ж такое…

‒ Это правда! Он ещё сказал, что коробка нужна соседу из пустой комнаты, про которого Андрей Михайлович сегодня рассказывал.

‒ Если человек сыграл в ящик, это не значит, что все подозрительные коробы ему отправляются, тьфу!

Старушка надела расцарапанные очки на нос, надеясь разыскать адрес на чёрных стенках. Но кроме номера дома и этажа ничего не указано. Она вытягивает внука и кота за дверь и запрещает этим двоим появляться в чужих комнатах без приглашения. В коридоре слышны приглушенные звуки: музыка из комнаты Калашникова, громкий смех за дверью Балганова и шипение масла с кухни.

В тревожных мыслях Зинаида Серафимовна заваривает вторую кружку травянистого чая, но в этот раз не бедному Никитке, а себе.

‒ Лапушка, вы нашего музыканта не видели? ‒доносится над ухом вопрос Андрея Михайловича.

‒ А? Да вышел куда-то снова, а что, ворюгу нашли?

‒ К сожалению, нет, но хотел бы уточнить у юноши, всё ли в порядке с его коробком чёрным.

‒ Это каким? ‒ седые брови удивлённо изгибаются на лице старушки.

‒ Да как же, посылку почтальон привёз, в часов так шесть по утру. Я хотел было приберечь и к себе унести, но наш мальчик вышел из комнаты и сообщил, что его, видно, пришло.

Пребывая в шоковом состоянии, Зинаида Серафимовна ставит третий чайник за день. Пока вода греется, она неуверенно достаёт из передника мобильный телефон. Хоть и прошло полгода с момента покупки, бабушка всё ещё не сняла наклейку от производителя с экрана. Мочки её ушей вновь покраснели под мозолистыми пальцами — вредная привычка теребить уши при волнениях. И действительно, как не волноваться, делая вызов в полицию первый раз на этом диковинном устройстве.

‒ Здравствуйте, господин милицейский, ‒ Зинаида Серафимовна обогнула ошарашенного Никиту и встала рядом. ‒ Я как раз Вас жду, сегодня ещё днём вызывала по поводу взлома. Вот, как раз и Никитка тут, ему как раз дверь-то и вскрыли.

‒ Возможно Вы меня не так поняли. Я прибыл для допроса сожителей Майи Соколовой по делу о краже. Подозреваемая вынести из магазина семьсот грамм опасных химикатов под юбкой. Сейчас выясняются детали происшествия. Если кому-нибудь из жильцов что-либо известно об этом деле, а также о данном местонахождении девушки, прошу проявить содействие следствию.

Из дверного проёма вышла длинная и сутулая фигура Балганова Генри.

‒ Товарищ капитан, я мог бы Вам помочь, задержанная сегодня обращалась ко мне с весьма странным вопросом…

Глава 6. Это же конец? Так ведь?

Веселье в комнате под номером один было с самого утра. Сам Генри так и не заметил, когда занялся рассвет. Сегодня ему везло в «Контр-страйке», и даже никто к нему не стучался из-за музыки. Когда наконец с красными глазами парень отлип от монитора и взглянул на часы, обнаружилось что уже почти пять утра. Забавно, он даже не заметил, как всю ночь провёл за игрой. Но это его ничуть не беспокоило. Генри привык делать только то, что ему нравилось. Даже на учёбу забил. Только один лишь Филипп, его друг, доставал его из ямы долгов. Парень откинулся на спинку стула.

Как им удалось сдружиться, оба не понимали. Насколько Генри помнил, началось всё с того, что ему в очередной драке порвали губу, а Филипп попытался оказать помощь. Рыжеволосый парень в круглых очках, на тот момент был новичком, как в их колледже, так и в городе, и ещё толком ничего не знал о Генри. Невероятно, но каким-то образом они смогли найти общий язык. Вот только со своими старыми друзьями Генри не спешил знакомить Филиппа — те вряд ли бы его приняли, уж слишком разные были у них взгляды на жизнь.

Взяв телефон в руки, он стал проверять уведомления. Увидев сообщение от Филиппа, он сначала улыбнулся, но тут же брови парня резко взметнулись вверх, и он подскочил со стула. Он совсем забыл о том, что ему нужно срочно сделать макет — в противном случае у него будут огромные проблемы с преподавателем, если вообще не отчисление на этот раз. Генри поспешно набрал номер друга.

‒ Алло, слу-у-у-у-ушай, у меня такое дело… Я ещё ничего не подготовил.

Тут же из трубки послышалось заспанное бурчание и слова о том, что тот будет так скоро, как сможет.

Скоро на пороге появился Филипп.

‒ Ну вот объясни мне, как ты мог не сделать макет!? Я тебе две недели напролёт об этом талдычил!

Парень говорил обиженным, но смиренным голосом. Его расстраивало отношение Генри к учёбе, но он уже привык к тому, каким был его друг.

‒ Если ты и следующий забудешь сделать, я тебе помогать не буду, даже не проси.

‒ Не буду, ‒ улыбнулся тот.

Филипп на это только безнадёжно покачал головой.

Парни принялись за работу при приглушенной музыке и небольшом свете от лампы. Они оба не заметили, как быстро прошло время, а когда посмотрели на часы, обнаружили что успели всё сделать к девяти утра. Только они расслабились, как послышался стук. Неужели всё-таки кому-то помешал тяжёлый рок? Когда Генри открыл дверь, на пороге стояла Майя — рыжеволосая соседка, от которой у парня всегда возникало странное, даже немного пугающее чувство — та любила говорить пространно, присутствовала постоянно словно не в этом мире и было загадкой, с кем она общается и проводит большую часть своего времени. Филипп смотрел из-за плеча Генри, так что его было не видно. Девушка немного мешкала, и было видно, будто она чего-то хотела спросить.

‒ Чего тебе? ‒ Генри был уже достаточно сонный, и у него не было сил на разговоры с ней.

‒ Мне нужен совет. Как ты думаешь, какое вещество достаточно опасное для человека?

‒ Я без понятия, зачем те…

Тут в разговор встрял Филипп. Он наперебой стал перечислять какие-то химические вещества, названия которых Генри никогда даже не слышал, их свойства и сферы в которых они применяются.

Майя выглядела растерянной при появлении незнакомца. Было видно, как она пытается запомнить то, что он говорит, но парень уже сам поспешил расписать всё для неё на листочке. У Генри тоже полезли глаза на лоб.

‒ Откуда ты это знаешь?! Ты же дизайнер, у тебя вообще нету химии!

‒ Тот факт, что я дизайнер, ничуть не мешает мне развиваться и в других направлениях.

Генри тяжело вздохнул. В чем-то тот был прав. Когда они снова повернулись к двери, Майи уже и след простыл. «Как невежливо, даже не попрощалась», ‒ нахмурился Генри, прекрасно зная, что всё равно сказал бы в ответ что-нибудь грубое. Неужели у этой ненормальной интернет отключили, что она пугает такими расспросами?

Невероятно, но через пару часов она опять возникла на пороге его комнаты.

– Ты знаешь как собрать катапульту?

– Ты что, средневековый замок собралась штурмовать? – ответил на это Генри, но тут же заметил, что девушка обращается не к нему, а смотрит ему через плечо.

– Небольшую такую.

Филипп потёр затылок и протянул задумчиво:

– Ну, я никогда этим не занимался, но думаю я бы смог попробовать...

– Хорошо, я сейчас всё принесу.

Генри снова тяжело вздохнул ­– Майя в своём репертуаре. Раньше хотя бы она просто казалась странной, а теперь она начала общаться с ними лично и подтвердила это…

‒ Товарищ капитан, я мог бы Вам помочь, задержанная сегодня обращалась ко мне с весьма странным вопросом, ‒ из дверного проёма вышла высокая фигура Балганова Генри, а из-за его спины выглядывал Филипп.

Все жильцы высыпались обеспокоенной кучкой в коридор, при появлении в коммуналке полицейского.

‒ Она как раз спрашивала про эти ваши химикаты. Может кокнуть кого-то ей вздумалось?

В коридоре кто-то охнул. Генри тут же прикрыл рот рукой, слегка посмеиваясь.

‒ Вы видите в этом что-то смешное? ‒ спросил капитан Пономарёв серьёзным тоном. – Генри Балганов, я вижу Вас далеко не впервой и наслышан о ваших так называемых "приколах". Давайте не будем тут шутки шутить. Вы видели сегодня Майю Соколову?

– Да, конечно. Она улизнула прямо из-под Вашего носа.

Генри снова хотелось устроить небольшой цирк, но тут парень вспомнил что Филипп находится рядом с ним. Может и к лучшему, что пришёл именно Пономарёв, который уже был знаком с непростым характером Генри. Не хотелось бы, чтоб и другу влетело за его шуточки.

– Пятнадцать минут назад ушла. Возможно поехала к семье — с собой у неё была большая сумка. А про химикаты я не шутил! Она правда о чём-то таком спрашивала.

– Это может быть как-то связано с посылкой? ­– высказал предположение Никита.

– Какой ещё посылкой?

‒ Я её утром нашёл, ‒ вставил своё слово Андрей Михайлович. ‒ Почтальон оставил ни свет ни заря. Диковинная такая, чёрная, с прорезями, цветами будто бы переливается. Представляете?

Зинаида Серафимовна тут же добавила:

– Может быть из-за неё Никите дверь и сломали.

Удивление Пономарёва только усиливалось.

‒ Так-так... И что такого было в вашей посылке, скажите на милость?

Никита задумчиво помолчал, затем покачал головой.

‒ Не знаю, я уже не уверен, что это была моя посылка.

Пономарёв обвёл всех собравшихся взглядом.

‒ Кто-то тогда из вас что-то заказал?

‒ Возможно это моя посылка! ‒ из-за спины высокого парня материализовался Филлип. ‒ Я заказывал на адрес Генри, потому что курьеры часто путаются, когда ищут мой дом. Но там не было ничего серьёзного, могу перечислить…

– Объясните мне на милость, как эта посылка вообще связана с подозреваемой Соколовой?

Тут капитан почувствовал, что кто-то дёргает его за подол пиджака. Он опустил взгляд и увидел мальчика.

‒ Посылка там, у Майи… ‒ робким голосом проговорил Яша.

В то же время по лестнице поднимался усталый и измученный молодой человек, таща за собой чемодан на колёсиках и смятый билет на самолёт. Он остановился на седьмом этаже, чтобы перевести дух, и невольно заглянул за оставленную открытой дверь в коммуналку. Он готов был под пол провалиться, когда его вдруг окликнули сзади.

‒ Максим Ехидов?

Парень тут же обернулся и увидел поднимающегося наверх почтальона. Растеряно кивнул.

‒ Вот ваша посылка, ‒ мужчина вручил ему большой свёрток. ‒ Извините, что задержали, бардак на складе.

Парень сделал небольшой выдох облегчения, но тут же насторожился по другому поводу, вновь заглянув в квартиру — зачем тут полиция? Это из-за двери? Его теперь посадят? Парень сильнее прижал свёрток к груди, ожидая худшего.

Пономарёв кивнул, и из комнаты Майи вынесли чёрный ящик. Все окружили его в нетерпеливом любопытстве.

‒ И так. Вы же не против, если на всякий случай этот ящик мы откроем сейчас и проверим содержимое?

Все поспешно согласились. Зинаида Серафимовна, одной рукой придерживая внука, а другую прижав к сердцу, с опаской смотрела на таинственный чёрный ящик. Слишком много потрясений навалилось на неё за этот день, и она опасалась, что это ещё не конец. Андрей Михайлович, погруженный в свои мысли, не осознавал, как его пальцы машинально постукивали по бедру, пока он пытался угадать что находится внутри короба. Никита Калашников косился на объект всеобщего внимания с дурным предчувствием. Ведь действительно, что такого ценного могло быть внутри, раз тот пытались выкрасть? Генри таращился на загадочный предмет откровенно во все глаза, в то время как Филипп поглядывал на ящик с более скромным интересом. Максим тянулся на носочках, выглядывая с лестничной клетки и надеясь тоже увидеть хоть что-то из-за плеч собравшихся. Даже почтальон задержался, не скрывая своего любопытства.

В коридор вышел и кот. Уселся, вопросительно окинул взглядом всех собравшихся и, взмахнув хвостом, широко зевнул.

Капитан склонился над ящиком. Он опустил руки на крышку, и все в коридоре задержали дыхание, вытянув шеи. Стоило только попытаться приоткрыть крышку, как она резко отскочила вверх и из ящика метнулось вперёд и вверх размытое пятно. Реакция жандарма не подвела, и Пономарев успел увернуться. Но снаряд пронёсся дальше по коридору, через дверной проём и прямо в любопытствующего Максима.

Приземлился тому на плечо. Сполз и шлёпнулся у ног паренька. На полу лестничной клетки теперь лежал кристаллический порошок в раздутом полиэтиленовом пакете. Повисла неловкая тишина. Ошеломлённый Максим несколько секунд смотрел на него, а потом осторожно отступил на пару шагов и спрятался за почтальоном. Все обернулись обратно к ящику и заглянули внутрь. Филипп чуть побледнел лицом. Там на дне располагалась, сконструированная из резинок для волос, расчёски и других бытовых вещей, небольшая катапульта.

Все были обескуражены произошедшим. Капитан вышел на лестничную клетку и аккуратно, дабы не оставлять лишних следов, поднял пакетик из-под носа кота, который тот уже с интересом подбежал обнюхивать.

‒ Видимо, она рассчитывала, что пакет лопнет и, тот кто решит открыть ящик, будет осыпан этим порошком…

– Что бы произошло если это случилось? – спросила Зинаида Серафимовна, нервно теребя мочку уха сильнее чем когда-либо раньше.

– Ну, я не специалист, но если это то, что она украла, я бы сказал — можно было лишиться и зрения.

Заслышав такие слова, с испуганным и яростным шипением, кот бросился куда-то прочь. Милиционер поднял глаза на Максима.

‒ Как Вас зовут? Вы в порядке?

‒ Ехидов Максим, ‒ нервничая и кивая, ответил тот.

‒ Вы случайно сегодня не видели рыжеволосую девушку что живёт в этой квартире?

Парень испуганно покачал головой.

‒ Тогда на этом всё. Раз с Вами всё в порядке, можете идти. Полиция во всём разберётся.

‒ Подождите! ‒ крикнул тут же Никита. ‒ Максим! Ты утром не видел, как мне дверь выломали? Это была Майя?

Максим застыл. Капелька пота скатилась по его виску. В этот же момент снизу послышалось множество ног. На этаж, друг за другом, взошли несколько крепких мужчин в рабочей одежде.

‒ Так, ну и кому тут дверь надо поставить? ‒ сказал самый высокий из них с большим животом и добродушной улыбкой.

Воспользовавшись заминкой, Максим сильнее стиснул ручку чемодана и свёрток и бочком попятился к лестнице, а затем медленно направился наверх в свою квартиру.

Мастеров пока попросили подождать. Капитан растерянно снова склонился над ящиком. Там, вдруг он заметил ранее не увиденную записку.

МЕРЗКИЙ ШПИОН И ДРУГИЕ ОХОТНИКИ ЗА ЧУЖИМ, ВЫ НИКОГДА НЕ ЗАПОЛУЧИТЕ ТО, ЧТО ПО ПРАВУ НАШЕ!

ПРИВЕТ ОТ КУЛЬТА ПСИГОЛОВЦЕВ.

Пономарёв озадаченно рассматривал послание.

‒ Товарищ участковый, значит Майя забрала то, что было внутри? ‒ озвучил Никита всеобщую догадку.

В коридоре повисла тишина, а к ней примешивалось разочарование. Невольно каждый погрузился в свои фантазии о том, что могло бы быть внутри, поглядывая на чёрный ящик, который продолжал излучать какое-то потустороннее голубоватое сияние.

Майя пробиралась по узеньким тёмным улочкам и, таща на спине до неприличия тяжёлый портфель, посмеивалась про себя. Она представляла как какой-нибудь вор, захотевший завладеть её достоянием, откроет ящик, активирует её ловушку, будет ослеплён и найдёт в посылке только записку, из которой прочтёт… впрочем неважно. Майя увидела неприметную красную дверь, которую и искала. Она открыла её, вошла внутрь и двинулась по длинному тёмному коридору. Тот вывел её в просторный зал, обставленный как храм. Майя, ощущая благоговейный трепет, огляделась. По периметру, в круг, стояли люди в тёмных балахонах, лица которых были скрыты под капюшонами. Все уже собрались.

Девушка взошла на постамент в центре, сняла с себя портфель и поставила его на пьедестал. На балконе напротив стояла фигура с керамической головой пса, поверх её собственной.

‒ То, что ты сообщила, это правда, сестра?

Майя кивнула и гордо улыбнулась. Она распростёрла руки в стороны и театрально обратилась к собравшимся.

‒ Дорогие братья и сестры, восемьдесят лет мы искали утерянную реликвию. Но кто бы из вас мог подумать, что именно мне, вашей новоопреемнице, духи доверят эту миссию? Они лично пришли ко мне во сне и указали путь.

По залу пронёсся возбуждённый шёпот. Неужели действительно их непутёвой ученице удалось найти реликвию, что упоминалась в их старых легендах? Никто уже даже не помнил, как она выглядит. Когда всё снова стихло, Майя самодовольно улыбнулась и продолжила.

‒ И вот пророчество свершилось! Наша реликвия снова в нашем Доме… ‒ Майя полностью расстегнула молнию на портфеле и запустила руки внутрь. Все задержали дыхание.

‒ Слава Псиголовцам!

Майя высоко подняла на руках добытое сокровище, презентуя её всем собравшимся. Повисла тишина. Кто-то прокашлялся. Участники культа растерянно переглянулись друг с другом.

В руках над собой, силясь, Майя держала

сборный

кошачий

домик.

⁎⁎⁎

Хмурый и напуганный кот вбежал на кухню. Призрак тем временем сидел за столом и попивал призрачный чай из своей призрачной чашки.

‒ Итак, Бернес, ‒ спрашивал тот, даже не оборачиваясь. ‒ Они всё же открыли ящик?

‒ Открыли, открыли… ‒ недовольно прошипел хвостатый.

‒ Ну что ж, теперь ты знаешь, что внутри… ‒ призрак улыбнулся про себя. ‒ Признаюсь, это предназначалось тебе.

‒ Стой… Что?!

Призрак неторопливо отхлебнул чай, причмокивая.

‒ Да, это мой прощальный подарок тебе, Бернес. Моё неоконченное дело, здесь, на земле. Теперь, наконец, я могу обрести покой. К слову, призрачная доставка, у которой я сделал заказ, работает просто безобразно. Когда доберусь в мир иной, выскажу им всё что думаю… Так или иначе, я хотел бы попросить прощения за все ссоры и обиды. Ты был замечательным котом.

Призрак поставил чашку и с любящей улыбкой повернулся к коту. Но тут же отскочил в сторону, встретившись с его взбешённым взглядом.

‒ Б-б-бернес, ты чего?..

С готовностью наброситься, кот отвёл уши назад и двинулся на хозяина.

– Я тебе покажу, как меня зрения лишать!

Эпилог

А что же произошло с ящиком? Ящик, как по волшебству, исчез из-под носа полиция, что хотела забрать его в качестве вещдока.

Майю выгнали из культа. Законом ей был назначен штраф и исправительные работы. На складе магазина, откуда она вынесла порошкообразное вещество, произошла ошибка в наименовании. Следовательно, её самодельная катапульта скорее сломала бы кому-то нос, чем сожгла слизистую оболочку глаз. Поговаривают, она уже вступила в новый культ. На этот раз в тот, где почитают кошек.

Генри Балганов начал увлекаться конструированием и подтянул оценки по естественнонаучным дисциплинам. Филипп привнёс в свой лексикон пару резких слов, стал более уверенным юношей и смог достойно проиграть в своей первой драке.

Зинаида Серафимовна на следующий же день обошла со свечой и крестным знаменем каждый угол и комнату. Для этого пришлось отпереть дверь под цифрой три. Яша с котом стали часто туда захаживать в тихие часы.

Никите Калашникову поставили новую крепкую дверь. Его музыкальная группа вскоре записала новый альбом: «Чёрный ящик». Субботними вечерами он также приносит гитару на кухню, чтобы сыграть лирические песни для соседей.

Максим Ехидов решил съезжать из комнаты, купленной когда-то его родителями, и искать съёмное жилье. Но парень переоценил свою зарплату, поэтому переезд пришлось отложить не на определенный срок. Порой из его комнаты доносятся робкие звуки виолончели.

Кот Бернес поглотил душу своего хозяина, затем принялся за живых и в скором времени стал местным хтоническим существом на районе. Минуточку, это из другой истории…

Кот Бернес и его хозяин быстро уладили все недопонимания. Пообщались помирились, поплакали и попрощались — хозяин наконец-то смог обрести долгожданный покой. Кошачий домик так и остался утерянным. Впрочем, обычные картонные коробки, из-под пришедших позже Никите и Филиппу посылок, стали чудесной альтернативой.

Андрей Михайлович, когда его особенно сильно охватывает меланхолия, заходит в свою комнату, разгребает завалы из пустых и заполненных, своих и чужих коробок и достаёт из-под них чёрный ящик. Приглашает кого-нибудь к себе в гости, и вместе они сидят, смотрят на причудливые чёрные стенки, переливающиеся, как бензиновая лужа. Старик вспоминает старые историй, рассказывает их гостю и, с теплотой по прожитым временам, улыбается.

Калининград, ул. Благая, д. 77А, эт. 7, кв. 7

С уважением, ваша Post «Mortem»![1]

[1]

Post (eng) – почта

Post (lat) – после

Post mortem (lat) – после смерти.