Последнее дело Жерново́

Глава 1

Последнее дело Жерново́

- 1 -

— Михална, встречай! Ты дома?

Из-за угла дома гибкой тенью метнулась огромная кошка и бросилась мне на грудь.

— Рыська, дурёха старая!.. Меня и так ноги не держат… Мамка где?

— …Да здесь я, здесь. Чего кричим? Кого ищем?

— Люд, забери Рыську. Обслюнявила всего.

— Ещё не вечер… Чара, Саша приехал!

— И эта дома…

Чёрная как уголь Чара… да, была чёрной лет пять назад, поседела … Не спеша отодвинула Рыську плечом и положила голову мне на колени.

— Хорошая моя… соскучилась… Давно привезла?

— Вадик.

— А сам что?

— У него работа, в театре, сам знаешь, дел невпроворот.

— Позвонила бы, не чужие.

— Да уж… Чай будешь?

— А как же!.. И чай тоже.

— Алкоголь в доме не держу.

— У меня с собой.

— Пьяница ты, Сашка.

— Да ладно тебе… Бутылочку вечером уговорим?

— С одной что ли приехал? Так и поверила.

— Вторую на озеро.

— Проходи… Голоден?

— Дык… с дороги вообще-то.

— Сейчас накрою.

— Утром-то Вадим выгуливает, а вечером поздно уже, какие там пробежки, отбегал своё.

— Возраст не обманешь.

— Ой, кто бы говорил… Шарлотку бери, вчера пекла.

— Спасибо… Как сын?

— Месяцами не видим. Из Вартовска приехал, три недели дома отбыл и на вахту.

— Куда?

— На Байкал.

— Жениться не надумал?

— Есть у него кто-то, не видела пока.

— Потерпишь.

— Внуков хочется, — вздохнула Людмила.

— У кого-то и…

— Да какой из тебя отец… был бы…

— Поэтому к Вадику и сбежала?

— Поэтому тоже. И не сбежала, а ушла, между прочим, пока ты со своими бандитами разбирался… Ешь, ешь, не отвлекайся… А что так поздно?

— Автобус по дороге сломался, километра три пешком пришлось.

— А-а… то-то Чара скулила… Надолго?

— Две ночёвки. С рассветом уйду, через два дня обратно.

— Тебе приготовить?

— Мяса привёз, сваришь, пару банок возьму, остальное оставишь.

— Куда мне! Я мясо не ем почти.

— Опять колбасу жрёшь? Дура ты, Михална, лучше мяса может быть только мясо.

— Девкам скормлю.

— Для Рыськи сырого надо оставить.

— Не маленькая, знаю… Ну, доставай гостинцы, да на веранду пойдём, пока распогодилось.

— Штопор найди, я дома забыл.

— Лучше б удочки свои забыл!

— Типун те на язык.

— Вот сейчас как оскоромлюсь!..

— Вадика своего воспитывай.

— Стаканы, бокалы?

— Да ну бокалы… "привыкли руки к стакана́м".

— Хорошо тут, только тесновато стало.

— Цивилизация…

— Это что ли?.. издеваешься?

— Автобус рейсовый пустили до самой Каменки.

— Ага. Который сначала отменили… Понастроили усадеб, к озеру не подойти.

— Ну ты-то подойдёшь, даже не сомневаюсь… Саш, оставайся, поживи пару месяцев, до холодов хотя бы.

— Твой ревновать не будет?

— К тебе? — Людмила расхохоталась. — Тридцать лет назад мог бы сдури, а сейчас… ревновалка отсохла… Ой, Жерново́, чуть опять не забыла! Сейчас…

— …Вот. Это тебе. — Передо мной легла крупной вязки безрукавка из козьей шерсти. — Мама вязала, так без дела в нафталине и провалялась.

— А Вадику почему не отдала?

— Во-первых, он это носить не станет…

— А ты предлагала?

— …во-вторых, мама вязала тебе.

— Сколько же лет…

— Вот именно… Цени, Жерново́, какая тёща была.

— Спасибо, Люд, честное слово спасибо.

— …Саш, как там Аркаша с Наташей? — Людмила сменила тему.

— Не знаю, с весны не виделись… Наверно, хорошо.

— До сих пор служит?

— Пока служит… А Вадим что, так и не общается с братом?

— Дураки оба. Родителей столько лет уж как нет, сами состарились…

— …Звонил ему вчера, с днюхой поздравил.

— Съездить не мог?

— Да замотался с делами.

— Ой, с делами… Какие у тебя дела на пенсии?

— Есть кое-какие… бывают. На пенсион, сама знаешь, прожить трудно.

— Не совался бы ты, Жерново́, в эти дела…

— Так, тему закрыли.

— Как скажешь… Сколько Аркаше?

— Шестьдесят три.

— А, ну да… моложе тебя.

— Самую малость.

— Ладно, допивай без меня, пойду мясо готовить. Мариновал?

— Ночь в кефире.

— Может, на шашлык оставить несколько кусочков?

— Оставь, если будет что.

— Рыська, мясо хочешь?.. За мной.

Глава 2

- 2 -

В пять часов город ещё спит, а я просматриваю последние новости. В шесть выхожу на прогулку перед завтраком, потом либо по делам, либо на Хонде. Люблю прокатиться с ветерком да по проспектам.

Сегодня дела по боку, в девять за мясом, подготовить удочки и занести ключи соседке, — кормилице Семафора. Кот никого к себе не подпускает, а тётку Амалию жалует. Не поймёшь котов этих…

— Здравствуйте, уважаемый, как ваше драгоценное здоровье?

— Неплохо, Акмал. Как торговля?

— Вашими молитвами, Александр Иванович… Как обычно?

— Сегодня, пожалуй, килограмма три возьму, за город еду. Наберёшь?

— Для вас найдём… Далеко?

— На Карельский перешеек.

— Карелия?

— Какая Карелия, Акмал, Ленинградская область, озеро Красавица. Слышал?

— Откуда, уважаемый, мы понаехавшие.

— Я тоже понаехавший, если что.

— По вам и не скажешь… Издалека, если не секрет?

— Из Сибири, Кузбасс.

— Не бывал…

— Везде не побываешь.

— Ну, вы-то, поди, много где побывали…

— Покажи вот этот кусочек… Ага, давай тоже сюда, не пропадёт.

— Я слышал, старикам… пожилым не очень полезно много мяса.

— Ну, старик, и что? Не переживай за меня. В гости еду, а там собака, рысь.

— Рысь?.. настоящая?

— Акмал, тебе сколько лет?

— В октябре сорок шесть будет.

— Рысь не видел?

— Нет, уважаемый, только по телевизору.

— А я с ней десять лет почти знаком.

— И как?

— Шерсти много. И суетливая.

— Вы дрессировщик?

— Акмал… Ну какой из меня дрессировщик! Пенсионер я давно.

— …Пожалуйста.

— Рахмат. Через неделю увидимся.

— Люда, привет… это я… В Зеленогорске… через полтора часа буду в Куолемаярви, сразу к вам… Да, помню, был такой автобус… Ну и чудесно, на машине сэкономлю… Всё, жди.

— …Как зверьё, не балует?

— Да, считай, отбаловали своё… Ты ешь, ешь, вчера испекла… Ой, Жерново́, чуть не забыла! Сейчас…

— …Вот. Это тебе. — Передо мной легла крупной вязки безрукавка из козьей шерсти. — Мама вязала, так без дела в нафталине и провалялась.

— А Вадику почему не отдала?

— Во-первых, он это носить не станет…

— А ты предлагала?

— …А во-вторых, мама вязала тебе.

— Сколько же лет…

— Вот именно… Цени, Жерново́, какая тёща была.

— Спасибо, Люд, честное слово спасибо… Где-то видел…

— Да где мог видеть… Ни разу из шкафа не вынимала.

— Вадим в курсе?.. Ну, что ты мне подарила.

— С Вадиком как-нибудь разберусь. Да ты бери, бери, ночи уже не тёплые, а тебе переохлаждаться нельзя.

— Всем нельзя.

— Сколько раз тебя на скорой в этот бомжатник отвозили?

— Аркашка напел?

— Почему сразу Аркаша… Амалия Теодоровна.

— Вот мельпомена болтливая… Всё, Люд, не души, не надо.

— Так сколько?

— Ну тебе-то что за печаль!

— Жерново́! У тебя кроме нас никого не осталось. Ты вообще в курсе?

— Ещё Аркадий с Натальей.

— Вот-вот, с Натальей… Ладно, допивай своё Мольтепульчьяно, я на кухню… Мариновал?

— В кефире.

— Хорошо, а то Рыська есть не будет.

— А Чара?

— Варёное ест, как и ты… кобель старый.

— Так уж и старый…

— Вот-вот, постаревший…

Глава 3

- 3 -

— Здорово, старина! Ну что, думал, забыл тебя?.. Извини, Аркаш, приехать не могу, завтра рано-рано подъём и на Красавицу. В общем, жму пять, желаю тебе всего-всего наилучшего… Бум стараться, товарищ майор!.. Что случилось?.. Ну, потом, значит, потом… Вадик не звонил?.. Слушай, Аркаш, не знаю… Мне вернуться ещё надо… Как только — так сразу… Ну всё, давай, Наталье привет в щёчку передавай. Пока.

— Амалия Теодоровна, здрасьте.

— Здравствуйте, Саша. Я слышала, уезжаете?

— Вот ничего по-тихому нельзя… Да я на пару–тройку дней всего. Можно сказать, туда и обратно.

— Ну, проходите, Бильбо Бэггинс. Кофе?

— Да я… Я пил уже два раза сегодня.

— Откажитесь от арабики с робустой?

— Ох, не откажусь, Амалия Теодоровна. Молоко есть?

— Совсем никудышняя молодёжь нынче пошла … кофе с молоком… где это было видано…

— Ну извините, мне без молока неполезно.

— Проходите… Сёмушку оставляете?

— Да-а… проследите, чтобы корм был… Вот мясо ещё, если завредничает. Сегодня покупал… Ну и питьё.

— Надолго?

— На пару дней.

— Так ведь не сезон, кажется?

— Так ведь и я не охотник больше, отстрелял своё. Врачи запретили.

— А рыбалку не запрещали?

— Если без фанатизма.

— Ну-ну… Как кофе?

— Хорош!

— Сама жарила, сама молола. Вот так.

— Дети прислали?

— Да им ли до меня, детям-то! Внуки уж балуют бабушку.

— Внуки, думаю, как продолжение детей.

— Вы так думаете?.. Любопытно…

— Амалия Теодоровна, вот ключи, телефон мой у вас есть. Если что, — звоните. По любому вопросу. Хорошо?

— Какие могут быть вопросы… Хотя, есть один, но это после вашего возвращения.

— Давайте сейчас, время терпит.

— Нет, Саша, некоторые вещи делать лучше не спеша.

— Да не томите ужо вы меня! Что за дело?

— Был у меня один ученик, сейчас уже взрослый мужчина… за сорок… Навещает иногда, своими достижениями хвастается…

— Хвастун, значит?

— Нет, пожалуй, делится… На днях принёс одну прелюбопытную вещицу… Э-э… вы ведь не чужды музыкальной гармонии, насколько мне известно?

— Ну так… кое-что понимаю… А что в ней прелюбопытного?

— По форме — рондо, почти "в классике". А вот содержание… И ещё… Видели бы, как он исполнил… Какой музыкант!.. такая жалость…

— Не понимаю…

— Знаете… как бы вам сказать… У него изуродована левая рука. Лет пятнадцать назад… вступился за девушку, и эти негодяи, эти подонки… В общем, пришлось уйти со сцены… бедный мальчик… А какой был скрипач!.. Ваш тёзка, между прочим, Саша. Александр Ледвин.

— Не слышал.

— Сегодня те, кто слышал, забыли.

— Обязательно послушаю. А название у этой… вещицы есть?

— Да… Сначала назвал "Эдж оф Инфинити". Знаете, что значит?

— Машина…

— Помилуй вас Господь, Александр! Ну что вы такое говорите! Инфинити это бесконечность. "Край Бесконечности".

— А сейчас?

— А сейчас будет потом, по вашему возвращению.

— Ну, я побежал.

— Не бегайте, Саша, прошу, доктора не поймут.

— Спасибо за совет. Разрешите убыть по назначению?

— Идите, идите. За Семафорчика не волнуйтесь, с голоду не зачахнет.

— Ох, Амалия Теодоровна, лишь бы от обжорства не помер… До свидания… Спасибо за кофе!

— …Всё, граждане пассажиры, приехали. Выгружаемся.

— Какое приехали!

— …До Каменки ещё ехать и ехать.

— Автобус дальше не идёт, не может.

— А нам что делать?

— Ждите следующего.

— До вечера что ли?

— …Командир, что случилось?

— Сцепление накрылось.

— Какое сцепление на "автомате"! Ты чего гонишь?

— Это у вас в городе автоматы, а у меня механика. Вылазь, говорю.

— Нормально так прокатились, нечего сказать.

— Вот и не говори ничего, папаша, дальше пешкодралом. Извини.

— Нужны людям твои извинения…

— Прости, отец, видел же, нормально ехал, да и опыт у меня…

— Ладно, что уж…

— …Саш, тебе мясо как варить?

— До победного.

— Совсем что ли?

— Да.

— Так ведь каша будет вместо мяса!

— Не боись, Махаловна, не будет.

— Ну как скажешь… И не называй меня Махаловной. Не люблю.

— …какие нежные стали… обматерить некого…

— Я всё слышу!

— …слышу, слышу… Рыська, ну иди ко мне…

Кошка пёрышком взлетела на колени, поместилась лишь половина тушки, остальная часть растеклась по дивану. Раздалось утробное мурчание.

— Взял бы тебя на содержание, да только сожрёшь ведь Сёмушку моего, как пить дать сожрёшь… по любви чистой и высокой.

"Как сожрали меня".

Глава 4

- 4 -

Утро выдалось нехорошее…

"А может ну её, рыбалку эту?.. Людмиле обещал, по зверям соскучился… на озеро хочу… А-а, была не была".

Давление вроде в допуске, жменю "витаминов" закинул в топку, водичкой залил… Жить будем.

Оба-на!.. Седьмой час. Что вчера было?.. Странно всё как-то… и сны… Приснится же такое.

Ладно, чашку кофе и вперёд, километра три хотя бы пройти надо.

— Здравствуй, Акмал.

— Здравствуйте, Александр Иванович. Как самочувствие?

— Нормально.

— Как обычно?

— Сегодня, то есть завтра… в гости еду, килограмма три, не меньше.

— Сделаю… Далеко?

— Не очень, на Карельский перешеек, озеро Красавица. Слышал?

— Откуда, уважаемый, мы понаехавшие.

— Так ведь я сам понаехавший… Акмал, а разве ты меня не спрашивал?.. ну… про озеро.

— Вот сейчас спросил. А что?

— Да так, ничего… Как внучка?

— Скоро замуж…

— Как замуж! Ей же…

— Пошутил я, Александр Иванович, осенью в школу.

— Акмал… нельзя так шутить над пожилыми людьми. Не дай Бог что…

— Извините…

— Да ладно тебе, я тоже пошутил… Слушай, Акмал… а пригласи-ка меня на первое сентября. Будет у внучки твоей русский дедушка. Как тебе?

— Надо посоветоваться.

— С кем, с Аллахом?

Акмал притворно вздохнул.

— В доме с одним… с одной советуются, да благословит её Аллах и приветствует.

— Э-э, правоверный, да ты подкаблучник!

— Дядя Саша, никогда не произносите вслух такие слова, харам. — Акмал перешёл на шёпот. — У неё везде глаза и уши.

— Заверни.

И мы разошлись, похохатывая и вытирая слёзы.

Да уж… всё как у православных.

— Аркадий Андреевич! Принимай поздравления. Понимаю, шестьдесят три не лучший повод для веселья, и тем не менее… Аркаш, ну раз в год можно расстелиться перед другом, не отказывайся… Сегодня никак, извини, да и состояние какое-то… Да Людмиле обещал и вообще… Ну, смотри… завтра выезжаю, ночь плюс две ночи и домой. Приеду — отсемафорю… Обещаю… Ташку поцелуй от меня… Ну всё, пока… ещё раз с днюхой.

"Остался Сёма…"

Четыре года назад возвращался домой после очередной вечеринки у Казариных и возле подъезда чуть не наступил на меховой комок. Остановился посмотреть, что мне под ногу попалось.

Попался месячный котёнок рыжеватого окраса с коротким обрубком вместо хвоста.

"Кто ж тебя так… ур-роды…"

Крови не было, видно, рана уже затянулась.

"Надо бы пристроить в хорошие руки".

К кошкам у меня отношение настороженное, — есть Милкина Рыська и остальные, то есть чужие. Этого почему-то стало жаль.

"Повезло тебе, рыжий, с таким цветом не пропадёшь".

— Сергей Владимирович, это Жерново́.

— Да вижу я, что ты… Иваныч, на часы смотрел?

— Так детское время ещё.

— Сань, ты же пташка ранняя, чего ты барагозишь в такое время?

— У Аркаши засиделись.

— Оставался бы у него.

— Серж, я всегда сплю дома.

— Ага, дома… Что надо?

— Какой-то неласковый ты сегодня, Владимирыч…

— Жену позвать?

— Зачем жену?.. Нам жену не надо… Слу, Серёж, ты завтра с утра?

— Ну, с утра. Только я зверей лечу, если ты забыл. А людям с утра рекомендую капустный рассол.

— У меня кот… котёнок… Или кошка, ещё не разглядел.

— А я-то тебе зачем?

— Ему кто-то хвост отрезал… или отрубил.

— Крови много?

— Нет, наверно рана старая.

— Ладно, как проспишься, тащи ко мне, посмотрю, чем помочь.

Следующий день принёс парочку неожиданностей. Во-первых, Серёга не дал в морду за вчерашнее.

— Сань, с каких это пор народ у нас червонцами разбрасываться начал?

— В смысле?

— В прямом. Это бобтейл. Кстати, довольно ухоженный. Где ты его подобрал?

— То есть, ты хочешь сказать, что меня обманывают глаза? Что это не кошка, а собака?

— Что вы пили с Аркашей? Какая собака! Это курильский бобтейл, редкий окрас, на рынке двенадцать-пятнадцать косарей, а то и больше.

— А хвост?

— Блин… Саня, это бобтейл. Ты меня услышал? У них такой хвост.

— Такой короткий?

— Нет, такой толстый. Всё?

— А с котом что?

— С котом?.. Ничего, совершенно здоров, на глисты прогнать, и всё. Прививать будешь?

— Обойдётся. Точно кот?

— Точно не собака.

— Да я…

— А, это… сейчас посмотрим… Кот. Резать будем?

— Тебе всё резать…

— Как знаешь, я бы…

— Всё, закрыли тему.

— Потом поздно будет, имей в виду.

— Пусть пацаном живёт… Держи, — я протянул пару купюр.

— Сань, вот этого не надо, не обижай. Не все у нас живодёры.

— Не все?.. Ну-ну… Спасибо, Серёга, оставлю тебя в друзьях.

— Да пошёл ты… благодетель… Звони, если что.

— Будь.

То ли Семафор мне благодарен, то ли ещё что, но с ним проблем не было от слова совсем. Собутыльник из него, конечно, так себе, но сбивка словаря прошла почти идеально. Причём, слабое звено в этой сбивке не он. Но я стараюсь, и Сёма мне платит взаимностью. А ведь я всю жизнь считал себя собачником.

— Амалия Теодоровна, от нашего стола к вашему кофе. Угостите арабикой?

— Александр, у вас нюх как у собаки. Проходите.

— …Овсяное печенье редко покупаю, — берегу фигуру.

— Но ведь кофе!..

— Да-да, я понимаю, это очень вкусно… Сёма?

— Да, на три дня.

— Не беспокойтесь, у нас полное с ним взаимопонимание… На рыбалку?

— С охотой всё, осталось продать ружьё.

— И каково это, охотнику без охоты?

— Нормально. Главное, не индульгировать.

— Как вы сказали?

— Ну… не делать из этого фетиш.

— Да-да, я понимаю… Знаете, в нашей профессии это намного трудней.

— В нашей тоже.

— Саша, помните, я рассказывала вам про своего ученика, скрипача?

— Что-то припоминаю…

— Так вот недавно он показывал свою вещь… вещицу… необычная такая… Хочется вам её показать… очень хочется.

— У вас есть запись?.. Вы же знаете, я в нотах…

— Да, помню… Но меня что-то тревожит… Вам не кажется иногда, что с нами всё уже происходило?.. Ну… вот всё, что происходит, уже где-то было… когда-то.

— Странно, что вы об этом заговорили. Знаете, мне тоже подобные мысли стали в голову приходить.

— Да-да, именно мысли… Любопытно… И вы правы, это действительно странно…

— Люд, эт снова я… В общем, автобус поломался. Топаю пёхом.

— Может, машину найти?

— Не стоит, минут через сорок буду.

— Чара скулит, тебя почуяла.

— Успокой, скажи, — завтра возьму на рыбалку.

— Не обманешь?

— Чару?.. Да ни в жизнь!

— Смотри, Жерново́, пожалеешь потом.

— Уже пожалел… До связи.

— …Ну всё, мы дёрнули.

— Далеко в этот раз?

— Без фанатизма, километров восемь. Есть одно местечко… Чара, со мной?

— Ты же обещал.

— Помню… Послезавтра жди.

— Рыба будет?

— Как знать… рыбалка дело такое. В крайнем случае у рыбаков купим.

— Ага, купите. По карточке?

— Вашу Машу…

— Вот-вот… Возьми пару тысяч.

— Тысячи хватит…

— …Берти, опять он… Ну сколько можно?.. Нам до него не достучаться.

— Анна, позови Маргарет. Вдвоём не управиться.

— Я уже ничему не верю… зря мы всё затеяли.

— Девочка моя, мы должны бороться.

— Лучше бы он тогда умер.

— Не говори глупости. Нам не дано знать, что было бы лучше. Зови.

Глава 5

- 5 -

С Людмилой свела судьба, — в лице молодого лейтенанта Аркашки Казарина…

— Саня, давай в театр сходим?

Аркаша появился у нас осенью восемьдесят второго, я был тогда слушателем спецкурса генерала Гурова, куда меня направили как "отличника и прочая". А познакомились мы сразу после того, как "с благодарностью за служебное рвение" меня выпнули из следственной группы Гдляна-Иванова. Пробыл я там чуть больше трёх недель, только и успел, что малость хапнуть ташкентского загара да насмешек от капитана ОБХСС Валерки Дюжева. Валерия Леонидовича, если быть точным. Одна была радость, — незнамо за какие заслуги перед Отечеством получил старлея досрочно, так что для огорчений повода не было. Мало ли куда ещё Родина пошлёт…

Леонидыч — шкаф под метр девяносто, полупудовые кулаки — "угадай в какой руке арбуз", боксёр, призёр МВД в полутяже, его даже начальство побаивалось, а уж мне при росте сто семьдесят четыре сам Бог велел помалкивать, — со своим КМС по самбо я мог его только рассмешить. В неполные двадцать девять он успел не одного цеховика перекусить пополам, а мне советовал излишнего любопытства и рвения не проявлять, пока не поступит команда от "сладкой парочки", как сам Леонидыч их называл. У него были основания не высовываться.

— Саня, сделал — запиши, не сделал — два раза запиши. И не суйся, куда не просят.

Я советам не внял.

В начале "святых 90-х" Дюжева перевели в Варшавское отделение Интерпола, где он прослужил до конца 98-го, пока не схлопотал по голове "чем-то тупым и тяжёлым", получил инвалидность, а в середине нулевых, когда я видел его в последний раз, он трудился в какой-то охранной фирме, получая неплохую прибавку к государеву кошту — четыреста долларов пенсии от Интерпола.

— …Сань, ну так что, пойдёшь?.. По контрамаркам.

— Откуда?

— Я же говорил, — родной брат актёр, после театрального там работает.

— В театре служат, Аркаша.

— Служат?.. в театре?.. А мы что, улицы подметаем?

— А мы подметаем.

— Ну как?.. идём?

— Когда?

— Да хоть сегодня… хотя нет… Давай завтра. Я к брату смотаюсь.

— Форма одежды парадная?

— А что?.. давай. Как отмазываться будем, если что…

— Отмажемся… Аркаш, ты когда в театре был?

— Не помню.

— А я помню. В шестом классе. Спектакль назывался "Московские каникулы".

— Ну ты театрал…

— Аркаш, цветы надо бы купить.

— Кому, Вадику?.. Коньяк ему, а не цветы.

— Актрисе какой-нибудь… театр всё-таки.

— Ну, ты цветы, а я куплю коньяка, после спектакля братом посидим.

Цветы пришлись впору.

Чуть больше года до этого Людмила развелась, и мне пришлось уводить её от следующего венца, к обоюдному удовольствию. Через два месяца мы подали заявление в ЗАГС.

Правда, Вадима Казарина это сильно не устраивало. Он отыграл своё спустя четыре года.

С этим театром связано ещё одно событие…

Как-то Людмила, с которой к тому времени мы уже были в разводе, а братья Казарины перестали общаться между собой, предложила показаться их главрежу Исакову. Александр Борисович вежливо послушал, поинтересовался, нет ли у меня чего кроме романсов. И благополучно про меня забыл.

С тех пор я не брал в руки гитару. Жаль?.. Наверно. Но меня теперь это не волнует. Просто жаль и всё.

— Здравствуй, Акмал. Как сам?

— Вашими молитвами, Александр Иванович. Как вы?

— С поправкой на возраст…

— Значит, хорошо.

— Как внучка, скоро в школу?

— Да, осенью пойдёт. Волнуемся.

— А тебе что волноваться? Пусть родители волнуются.

— Вы правы, наверно.

— Прав, прав, даже не думай. Тебе сына ещё женить, вот голова болеть будет.

— Уже болит, дядя Саша… Русская за него не пойдёт, а наши…

— Что не так, Акмал?

— Не узбек, не таджик… с земляками дружить не хочет, тупые, говорит. А я что могу поделать?

— Что поделать… Акмал, ты сам полукровка, научи сына.

— Научил, теперь думаю, — стоило ли… Тяжело ему будет.

— Отставить нытьё. Тебе легко было?

— Так ведь… Александр Иванович!.. Если бы не вы…

— А я что?.. Я своё дело делал. А сын твой при папе, при маме. Ему проще.

— Поговорите с ним, дядя Саша, а?

— О чём, папаша? Что жизнь говно?.. Это сам расскажешь.

— Боюсь я… столько всего.

— Значит, вспомни молодость.

— Не хочу ничего вспоминать. Там дом сожгли, здесь чуть в тюрьму не посадили. Плохие воспоминания, нехорошие.

— Закроем тему. Времена изменились. Убивать не будут, надеюсь, но жизнь легче не стала.

— Значит, опять?..

— Да, опять… Кстати, ружьё не купишь?.. По сходной цене отдам.

— Зачем?.. Я не охотник.

— Чтобы самому дичью не стать.

— А вы?

— Акмал, ты гражданин России почти пятнадцать лет. Подавай заявление, я помогу. Ты понял?.. Если что — звони, впишусь.

— Спасибо, дядь… Александр Иванович.

— Потом спасибо скажешь… Жене привет.

— Аркадий Андреевечич, наше вам с кисточкой! Александр Иванович на проволоке!

— Здорово, Иваныч. Что хотел?

— Поздравить хотел… хочу. Или не рад?

— Ну почему же, рад, конечно.

— Ну вот, поздравляю.

— Спасибо, Сань.

— Что-то голос невесёлый. Аркаш, случилось что?

— Да нет… так, служебная текучка.

— Андреич, не моё, конечно, дело… Уходил бы ты, а?.. Сколько жизни той осталось… Не до самой же смерти впахивать! Все долги Родине отдал с лихвой.

— Сань, долг Родине не отдают, а исполняют его перед Родиной.

— Ну хорошо… исполнил. И не один раз. Старые мы, Аркаш, старые. Дай дорогу молодым.

— Не могу.

— А через не могу?

— Не сейчас.

— Вот те раз!

— Вот те двас.

— Что случилось?

— Не по телефону.

— Мне подъехать?

— Подожди… Ташка, сегодня Жерново́ подъедет. Мы как?.. Подъезжай, Иваныч, поговорим. К семи… А лучше к шести.

— Буду в пять. Жди.

"Это смутно мне напоминает индо-пакистанский инцидент…"

— Амалия Теодоровна!..

— Александр! Вы подозрительно вкусно пахнете!

— У вас нюх как у моей Чары. Ничего от вас не утаить. Печенье овсяное! Примите, пжалста.

— Ой, моё любимое, зерновое, с шоколадом. Как вы догадались?

— Что может быть лучше этого печенья к вашему кофе, уважаемая Амалия Теодоровна!

— Ну проходите, проходите… А не желаете ли, любезный Александр, капельку коньяка в чашечку кофе по такому случаю?

— Ну кто же станет отказываться от капельки, Амалия Теодоровна!

— Саша, что с вами?.. Я вас плохо… э-э… узнаю.

— Не могу с вами не согласиться, что-то сегодня в атмосфэре такое…

— Да полно вам, Саша, что там быть может. Разве что повышенная влажность. Что, впрочем, устроило бы не только меня… Присаживайтесь… Так что, Сёма?..

— Да, и Сёма… тоже…

— Хочу поделиться с вами, Александр, одним, можно сказать, открытием. Вы, наверно, помните, я рассказывала вам про своего ученика. Он скрипач… был скрипачом, а ещё брал уроки у покойной ныне Валентины Вячеславовны Мизиной…

— Ну, за встречу… Давно не виделись.

— Давненько…

— Так что за проблема, Аркаш?

— Да, собственно, не проблема.

— А что?

— Меня перевели в Главное управление.

— Ух ты!.. С какой целью?

— Вот именно.

— Старшим опером, как я понимаю?

— Хуже.

— Не младшим же.

— Подполковник.

— Звезду обмываем?

— Можно, конечно, но всё ещё хуже.

— Аркаша, не томи.

— Под меня создали группу… или меня под группу.

— Так… налил… выпили… Хороша, зар-раза… Что за группа?

— Прошла серия.

— Что-то краем уха слышал…

— В общем, либо я со щитом, либо на пенсию, твоими молитвами.

— Я так понимаю, на пенсию не хочется.

— Не в пенсии проблема. Во-первых, дело серьёзное, во-вторых, кому-то всё равно доводить его до конца.

— Давай подробности.

— Больше десяти эпизодов.

— Точней?

— Четырнадцать.

— По каким признакам?

— Приезжай в контору, расскажу и покажу.

— Не могу, завтра в Каменку.

— А после?

— В субботу домой… В воскресенье могу.

— Давай в субботу. Сань, помоги, чует сердце, дело серьёзное.

— Аркаш, ты меня знаешь, для тебя в лепёшку.

— В лепёшку не надо. Просто помоги, в долгу не останусь.

— Давай так… налил… Хоп… Всё, я поехал, завтра с утра на дизель. Отзвонюсь.

— Рыська, радость моя мохнорылая… как я рад тебя видеть… Милка, где Чара?

— Где-то носится.

— Не стара носиться-то? Чай, не девочка.

— Может, у соседей пасётся, печенюшки клянчит.

— Узнаю Чару… Люд, покорми, а?... Хоть чем.

— Есть немного. Борщ поставлю греться, а пока чайку с шарлоткой.

— По твоему рецепту?

— Жерново́, здесь может быть другой?

— Ну, не знаю.

— Вадик на прошлой неделе был, а сына с апреля не видели.

— Что так?

— На Байкале.

— Опять вахта?

— А то…

— Не женился?

— Как же, заставишь его… Иди за стол, сейчас подам…

— Что-то не пойму… стулья новые?

— Новые, новые, ты глянь, что в большой комнате…

— …Мама дорогая… кресло-качалка… Люсь, можно?

— Можно… Нравится?

— Лет двадцать пять о таком, наверно, мечтал.

— Могу подарить. Хочешь?.. Только куда его тебе ставить…

— Люд, ты не шутишь?

— Вадик матерится.

— Ему не нравится кресло?

— Кресло нравится, — Людмила вздохнула, — ему не нравится об него спотыкаться.

— Может, пить надо меньше?

— Жерново́, не хами.

— Беру слова обратно.

— Ну так что, дарить или как?

— Ты прям совсем подарками завалить меня хочешь!

— Какими ещё подарками?

— Не, ну я не возражаю, пенсия и всё такое.

— Ну и какими?

— Ну… вот жилеточку… то есть безрукавку мне подогнала.

— А-а… это… Давно собиралась, мама тебе её вязала… Кстати… не припоминаю, когда…

— Да я, собственно, тоже… Сейчас гляну… в рюкзаке…

— …Да вот же она! Как лежала, так и лежит. Саш, ты по шкафам у меня лазишь?

— Люда, ты дура?..

— Ладно, проехали… Налей вина, да пойду мясо готовить… Чара!.. Иди сюда, Чара, ты где?.. Странно… обычно тебя встречает… очень странно… Ну ладно, никуда не денется… Рыська, мясо хочешь?.. За мной!

— Люсь, где Чара?

— Сходи к соседям.

— У меня вино закончилось.

— Не переживай, у них не заканчивается.

Зорька была хороша, да рыбалка не задалась, — ни одной поклёвки. Не повезло. Ну и чёрт с ней, с плотвой с этой, одни кости. Можно просто посидеть, поразмышлять о смысле жизни, самое время подводить итоги.

Что за хрень сегодня приснилась?..

— …Герберт, он пришёл без собаки!

— Здравствуй, Алекс. Это Анна. Меня ты должен помнить, я Герберт Максвелл, Берти… Прошу в дом, есть разговор…

Глава 6

- 6 -

— Мужчина, вам плохо?

— А?.. что?..

— Гражданин, вам плохо?

— Нет, всё нормально, задремал малость.

— Задремали?.. У вас документы с собой?

— Ребята, идите своей дорогой, а я тут посижу.

— Так! Предъявите документы!

— …Вот докопался… На, смотри… Э-э!.. Руками не лапать.

— Извините, товарищ майор, обознались.

— Ищите кого что ли?

— Да нет… мимо шли… Может, вам помощь нужна?

— Ребят, я тут живу, на третьем этаже. А это моя любимая скамейка.

— Извините ещё раз… Разрешите идти?.. Всего хорошего.

Что за жизнь… посидеть спокойно не дадут… С другой стороны, — вдруг человеку действительно плохо, а мимо пройдут?.. Где ты, золотая середина… мои тридцать три…

Зайдя в квартиру, понял, что меня беспокоило. Старый дурак, опять без трубки вышел. Всё не наиграюсь в шпионов никак… Ну так и есть…

— Аркаша, прости дурака, телефон дома оставил… Я извинился. Землю есть не буду… Сейчас?.. на Чехова?.. На Суворовский?!.. Во дела… Слышь, Хазарин, на часы глянь… Ладно, такси вызову… Я сказал, не надо, вызову такси. Всё, отбой.

— Здоро́во… А говорят, главупр по ночам не работает.

— Для приёма граждан не работает.

— Другого места не нашёл?

— Не в обезьянник же тебя везти.

— Ладно, идём…

— Так, сразу к делу…

— Погоди с делами, Аркаша, для начала просвети, — по чьей инициативе, чья санкция.

— Всё сверху. — Аркадий метнул взгляд в потолок.

— А чего это вспомнили вдруг старую архивную крысу?

— Про крысу забудь.

— Ладно… Неплохо устроился. Давно?

— Третий месяц, как подпола получил.

— Поздравляю.

— Погоди поздравлять. Кстати, в субботу приедешь? Дочка с зятем будут, внуков привезут.

— Я послезавтра в Каменку, к твоей невестке в гости.

— Привет передавай.

— Всё, хватит болтовни, одиннадцатый час уже за бортом. Что случилось?

— Кое-что плохое.

— Кто бы сомневался, чай, не в Эрмитаже сидим…

Денёк будет жарким…

С утра в лавку за мясом, потом должны привезти велотренажёр, — доктора настояли, потом… потом в Главное управление, потом Сёмку пристроить… потом… Может, ну её нахрен, Каменку?.. На следующей неделе могу. Или не смогу?

Да-а, помирать нам рановато…

— Здравствуйте, позовите Акмала… Александр Иванович, скажите, срочно… Акмал, привет, дружище, у меня мало времени, поэтому слушай…

— К подполковнику Казарину, по срочному.

— Документы…

— Пожалуйста.

— Ваш пропуск… Проходите, товарищ майор, номер кабинета…

— Я знаю, капитан…

— Здорово, Иваныч, проходи, садись.

— Ну-с, товарищ подполковник?..

— Вот… — Аркаша бухнул на стол стопку дел. — Четырнадцать, как обещал.

— Спасибо, добрый человек. С чего начнём?

— Давай по порядку… Время, место, положение тел, первичный осмотр, вскрытие, ну и экспертное заключение.

— Нет, Андреич, я по-старинке, по-своему. Я же визуал, ты знаешь.

— Визуал, визуал… А не ты ли братьев Сериковых прошляпил? Нам потом с такими проблемами пришлось… а могли бы присесть лет на десять раньше.

— Сейчас бы уже вышли давно.

— Не выйдут. Сергея на пересылке подрезали, второй, Александр который, вышку получил.

— Ну и слава Богу, улицы чище… Так, Аркаш, собери мне все фото в порядке, так сказать, поступления.

— Ну давай, смотри… Начиная с конца апреля… наверно… Нет, это май, однако.

— Карту достань.

— Вот, глянь, по районам никаких зацепок.

— Так уж и никаких… Дай карандаш… Крайние точки соедини. Никаких, говоришь?

— Саня, ты гений…

— Я не гений, это вы тут зажрались, мышей ловить перестали. Ух, так бы и дал тебе леща…

— Сань, кадровый голод.

— Дальше сам?

— Ну… выходит, центр?

— Ну да… канал Грибоедова, Гостинка, само собой, Апрашка наша любимая, чтоб ей ни дна, ни покрышки… Отсюда Марата, Коломенская, думаю, дальше искать смысла нет. Там Лиговка, ничего интересного, Витебский уже давно не злачное место. Ну и со стороны Невы, наверно, Литейным ограничиться можно… Всё, здесь я добавить ничего не смогу. Земля твоя вотчина, я всё-таки… Теперь фото…

— Вот, в порядке, так сказать, поступления… Падение с девятого этажа, ДТП, вследствие особо тяжких… грабёж…

— Разбой.

— А, ну да… изнасилование…

— Так, стоп! Сколько было изнасилований?

— Одно.

— Почему оно здесь? Очевидно же.

— Бл… как я проглядел.

— Отдавай смежникам, пусть работают… Ну, теперь можно объединять… Здесь курят?

— Тебе нельзя.

— Аркаша, не стой над душой, сигаретку быстро папе заслал!

— Кури, дурак…

— Выпить есть?

— Саня, час дня!

— Это по декретному времени, а по солнышку у нас… А, ну да, ещё двенадцать десять… Всё равно налей.

— Вот почему я тебя должен слушать?

— Потому что у меня ум, Хазарин!.. Не ссы, Аркаш, в твоём кабинете не помру, даю честное пенсионерское.

— Я про субботу опять. Приедешь, нет?

— Машину в Каменку пришлёшь, — приеду.

— Пришлю. Ты же теперь у нас на довольствии.

— Может, и туда на машине, а?

— Иваныч, не наглей, а?

— Ладно, ладно, я пошутил… Что так смотришь?.. Не завидуй, глотни. Щаз-з я тебя дальше буду облегчать.

— Ты и так месячную зарплату мне отбил.

— Я всё сейчас отобью… Давай по падениям…

— Три. От пятого и выше.

— Первичный осмотр… так… показал… Вот это опять смежникам.

— Почему?

— Тело изрезано осколками, вывалилась в закрытое окно.

— Ну, а там в открытые. Какая разница?

— Нет, Аркаша, там тоже были закрытые. И ни одного пореза, хотя на земле всё усыпано осколками. Так что минус один, без вариантов… Хотя… и с парнем непонятно… Оставим под вопросом. Итого двенадцать, минус один в уме.

Прозвенел внутренний селектор.

— …Да, товарищ генерал, у меня… так точно, работает… работаем… Слышал?

— Слышал, не глухой… — Я с наслаждением затянулся. — Хороший табачок. Колумбия?

— Немецкий.

— Да ладно, в Неметчине такого табака отродясь не было. Я сигарный запах за версту почую… По разбоям соображения были?

— Ну как… отрабатываем версии…

— Эх, Аркадий ты… твою мать… Андреевич… настоящий подполковник… У тебя двенадцать… а, нет, десять эпизодов, а ты про версии тут втираешь.

— Восемь. По двум последним ещё нет заключений.

— Чего ждём? Кому руки заново пришить, чтобы были?

— …Подполковник Казарин… Илона, тебе жить насрать?.. Бегом ко мне! — И почти без паузы… — Сейчас эксперт будет.

— Баба на корабле… не к добру… Налей…

— Разрешите, товарищ подполковник?

— …Капитан Вержбицкая, эксперт-криминалист… Майор Жерново́.

— Александр Иванович?

— …Он самый, — я кивнул.

— Вот последние…

— …Капитан, в двух словах…

— Одно ДТП, водитель скрылся с места происшествия…

— Это я знаю… Второе?

— Несчастный случай на железной дороге.

— А это ещё каким боком к нам!

— …Аркаш… Аркадий Андреевич, погоди, отсемафорить всегда успеем… Илона… простите… капитан, почему дело попало к вам?

— Товарищу подполковнику оно показалось подозрительным.

Казарин медленно наливался краской…

— Ну показалось, потом отказалось… Капитан, свободны.

— Есть.

— Аркаш, что за дела?

— А-а, ладно, смотри сам, может и правда, что увидишь.

— Ну вот, смотрю… Как говорят американцы — убийство первой степени.

— Да где ж ты его увидел!

— Положение тела, травма головы. То есть, либо травма была нанесена до того, как её положили на рельсы, что логично, либо она пыталась подняться, и ей снесло почти полголовы проходящей тележкой… Скорей, обвесками колёсной пары.

— А не могла сама?

— Не могла. Уровень алкоголя в крови две единицы, Аркаша, женщины в таком состоянии даже ползти не могут, не то что ходить. Это первое… Да и от удара её отбросило бы метров на десять, а то и двадцать. Длинный перегон, там скорость меньше восьмидесяти не бывает, а то и все сто. Убийство. Преднамеренное, с попыткой скрыть умышленную насильственную смерть.

— Наверно, я тоже сразу увидел, только не понял, что увидел…

— Значит, не зря штаны протираешь.

— А это?

— Тут и думать нечего. Девчонку подбросили под колёса мёртвую. Наверняка на теле есть повреждения, несовместимые ни с жизнью, ни с характером ДТП.

— Предположим, есть… Этого мало.

— Это много, Аркаш… Посмотри на ноги.

— Ноги как ноги, красивые… были…

— Туфли.

— Что туфли!

— Туфли на ногах, Аркаша! Так не бывает. Во время ДТП они всегда! Слышишь? Всегда слетают с ног погибшего.

— А у балерины?

— Полусапожки, возможны варианты.

— Нда-с… Если твои выводы наверх доложить…

— Голова с плеч?

— Фейсам отдадут, а нас на панель выгонят. И проследят, чтоб никуда с прожарки не соскочили.

— Значит, не докладывай.

— Шутишь?.. Вечером на ковёр.

— Надо подумать… Привяжи к наркошам, к вейперам, к проституткам.

— Кого к проституткам, этих?... Балерина Мариинки… студентка пятого курса консерватории… Да меня родственники порвут на запчасти!

— Ну что-то их должно объединять?

— Что!

— А вот это правильный вопрос… Кстати, географически балетная выпадает из общей картины.

— Она живёт… жила в Колпино.

— А, ну тогда понятно… Всё, подполковник, дальше сам. Повторяю, — привязывайся к земле, это твоя стихия. А я поехал, дел ещё полно. Если что звони… Да… из Каменки заберёшь?

— Как договаривались.

— Ну вот и чудненько… Пропуск подпиши.

— Ах, да… держи… Ты домой?

— Ну да, на Бутлерова.

— Машину дам… Спасибо, Сань, ты настоящий майор.

— Хе… шепчешь… До связи.

— Спасибо, Акмал, выручил ты меня, спасибо. Сколько?..

— Семьсот тридцать.

— Держи.

— У меня нет сдачи.

— Издеваешься?.. какая сдача! Держи и не спорь.

— Счастливого пути, Александр Иванович.

— Люда, я в дизеле, скоро буду… Ну считай сама… Час двадцать, плюс автобус… Ну всё, до встречи.

— …Ты посмотри на себя, дурак старый! Я же по-человечески спросила, — машину найти?..

— Дошёл ведь, ничего не случилось.

— Дурак, как есть дурак… Садись, давление мерить будем.

— Да какое…

— Сядь, я сказала… спорит ещё… мужчина… Ну я так и знала…

— Сколько?

— Сто семьдесят на сто десять. На, прими капотен.

— Опять эту дрянь жрать…

— А ты как хотел?.. Вот и жри, что дают. Иди, приляг на полчаса… Или в кресло.

— Какое?

— В комнату загляни.

— …Ух ты… кресло-качалка!.. Лет двадцать пять мечтал о таком.

— Ну, вот и сбылась мечта идиота… Пойду, поесть приготовлю. Голодный, поди, с дороги-то…

— Дай хоть книжку почитать какую-нибудь.

— Чехов пойдёт?

— Рассказы или письма?

— Михаил Чехов.

— Кто такой?

— Племянник писателя, знаменитый актёр и режиссёр, между прочим.

— Книга интересная?

— На, держи, потом расскажешь… Я пошла.

В комнату просочилась Рыська и аккуратно пристроилась сбоку, положив голову на колени.

— Здравствуй, мохнатенькая. Как жизнь?.. мамка не обижает?.. Люда, Рыська голодная?

— Эта никогда голодная не останется.

— Котов не всех ещё подъела?

— Остались, только близко стараются не соваться.

— Я их понимаю… Люд, вино в холодильник поставь!

— Да отстань уже наконец от меня! Занята.

— Ну поставь, пожалуйста, прохладное при давлении полезно.

— Жерново́, ну вот что ты врёшь на каждом шагу!

— Честное слово, не вру.

— Поставлю… И читай уже книгу свою, надоел.

— …Это я ещё даже не начинал…

— Я всё слышу!

— Рыська, как ты с ней живёшь?.. Поехали ко мне… Хотя нет, Сёмку моего слопаешь, а мне Сёмка ещё пригодится…

— М-м… вкусно как…

— Ты драники мои не ел ещё и вареники.

— Ты же нифига готовить никогда не умела!

— Для любимого мужа чему только не научишься.

— Я, значит, любимым не был… Так и знал.

— Да не ершись ты… У нас была страсть, а это другое, не до готовки было.

— Эт точно. А здорово, что ты к Вадику ушла. Теперь вы у меня лучшие друзья.

— Ещё Аркаша с Наташей.

— Ну да… Добавки можно?

— …Саш, извини за вопрос… Ты же нам не чужой. Ведь так?

— Валяй ужо, мать, я добрый.

— Вы с Татьяной…

— Люда…

— Где она?.. что она?

— Люда…

— Ну я ладно… А она-то чего?...

— Ничего не хочу ни знать, ни слышать.

— И за двадцать лет ни разу не ёкнуло?

— У меня?

— Всё ясно… Почему она так с тобой?

— Чужая душа потёмки…

— А была ли там душа…

— Люд, тебе важно, что у Вадима за душой?

— Зачем?.. У нас и так всё хорошо. Тридцать шесть лет вместе, сына вырастили… Как думаешь, это срок?

— Это, Люся, уже возраст!

— Ну и вот!.. А, ну да… развёл как мышь на крупу. Ох, и зараза ты, Жерново́… Ладно, отдыхай… Ой, Саш, давай черноплодки наберу! От давления хорошо помогает.

— А мне капотен какой-то вонючий скормила!

— Так это как скорая помощь, а рябина медленно действует.

— Давай потом, как с рыбалки вернусь…

— Хорошо, только надо баночку приготовить… Чара!.. Где ты, Чара!

— Берти, мы пришли!

Девочка крепко держала меня за руку, будто тревожась, что я убегу.

На крыльце появился мужчина средних лет. Крепкое телосложение, обильная седина в чёрных некогда кудрях, внимательный взгляд.

— Здравствуй, Алекс. Чувствуй себя как дома.

— Я вас помню. Вы… Максвелл?

— Да, это я… Маргарет!.. Встречай гостя.

Глава 7

- 7 -

Прошло девять лет…

Женитьба, развод, в девяносто втором получил, наконец, долгожданного капитана, переход в прокуратуру.

Советского Союза уже не было, а милиция осталась… то, что от неё осталось.

Так уж вышло, что Аркадий повторил свой "подвиг" девятилетней давности.

Десятое ноября… мой день рождения… И традиционный сабантуй в ДК имени Дзержинского. Обычно стараюсь избегать публичных мероприятий такого рода, — Хазарин уболтал. Приняли по двести и "вперёд за Родину, на мины".

Торжественная часть, праздничный концерт, плавно перешедший в застолье, — довольно скромное, не то, что прежде. Но по тому времени вполне… Потом были танцы…

— Сань, глянь, какая фемина…

Лучше бы не смотрел… У меня перехватило дыхание. Я знал, что дальше будет. "Белые ночи", прогулки под окнами, цветы-конфеты и… И плевать на последствия.

— Ничего так…

Ну да, "ничего так"… Не знаю, заметил ли Аркашка, что со мной.

— Иваныч, глаза разуй! Она здесь одна, второй нет и быть не может.

— Кто такая?

— Наш судмедэксперт, жена бывшего начальника СКМ.

— Мне чужих жён ещё не хватало…

— А что? За аморалку сейчас не увольняют. Да и в разводе они.

— Ты сказал, что жена.

— Ну да, сказал… Забрали в Москву на повышение, она здесь осталась.

— А почему не поехала?

— Он с молодой женой отбыл.

— Моложе этой?

— А сколько дашь?

— Ну-у… двадцать… один, максимум двадцать пять. В среднем, думаю, двадцать три.

— Эх, надо было поспорить… Тридцать… один… скоро.

— Хазарин, я визуал. Ты кого дурить вздумал?

— Могу познакомить. Татьяной зовут. Бери, Саня, пока мужики в себя не пришли, а то в очереди настоишься.

— Спасибо, Аркаш, с детства не люблю очередей… Пойду я… Наташке привет. Кстати, а почему она не приехала?

— Алёнка приболела. И не заговаривай зубы. Подойди. Пожалуйста.

— Аркаш, тебе до дома двадцать минут пешком, а мне добираться через полгорода.

И на негнущихся ногах я двинул к выходу из зала…

— Капитан, далеко?.. собрались…

В глазах то ли насмешка, то ли укор за мою трусость.

"Не связывайся с голубоглазыми, сын", — сказал однажды отец, — не твоя планида, наплачешься. Запомни, повторять не буду".

— …Пригласите даму на танец.

— Разрешите?.. Прошу…

— Татьяна… Таня.

— Александр… Саша…

"Ну вот и всё…"

Не всё, конечно, до всего было почти десять лет жизни. Счастливой жизни, я так думал.

— Знаешь, Хазарин, я только со второй женой понял, что такое настоящая любовь.

— Со второй… Наш начальник третий раз женат, дети неродные, а по отделу как на крыльях летает. Я счастливей человека в жизни не видел!.. До вас… до тебя с Танюхой.

В девяносто девятом ушли родители один за другим… отец, мама… В нулевом умер тесть, через полтора года тёща. А следом наша семья. Рухнуло всё.

Забрала вещи и ушла, оставив на столе записку с одним словом "Прощай". Ни разборок, ни ссор, ничего. Просто однажды замолчала, и молчит до сих пор.

Я визуал, с глаз долой — из сердца вон. В этот раз вырывал с корнем. Спасибо коньяку, помог пережить… Но из прокуратуры вынесли поганой метлой.

Потом сжалились, перевели в архив, последнее прибежище неудачников и прокажённых. Там и досидел почти до переаттестации, которую конечно я пройти не мог.

Эх, Танька… какая ты была дура…

— Привет, Хазарин, это я… Говорить можешь?.. Надо встретиться.

— Хм… научился читать мысли?

— То есть?..

— Сам хотел тебя вызвонить. Время есть?

— То же самое хочу спросить.

— Что-нибудь случилось?

— У меня — нет. А у тебя?

— Не по телефону… Ты где?

— На Московском вокзале, встречаю поезд с посылкой из Грозного.

— Оружие-наркотики?

— Дурак ты, Хазарин, вино прислали.

— Много?

— Две канистры.

— Жди, пришлю машину…

— Александр Иванович?

— Так точно.

— Я от Казарина.

— Куда?

— Сначала на Чехова, домой к товарищу подполковнику.

— Привет, Саш, проходи. Кофе будешь?

— Наташ, я на пять минут.

— Да присядь ты… Аркаша просил две бутылки подготовить. Не знаешь, зачем?

— Догадываюсь… Воронка есть?

— Найду. Что собираешься делать?

— Увидишь…

Спустя двадцать минут я был в Главном управлении.

— Ну здорово, товарищ подполковник. Зажал звезду, а?

— Не до того было… Садись… Принёс?

— А как же! По одной из канистры.

— Грамотное решение. Сейчас… — Аркаша выудил из сейфа стаканы. — Наливай.

— Ну, за твоё назначение.

— Давай…

— Рассказывай.

— Хорошее вино, только сладковатое малость… Налей из другой.

— А поговорить?

— Успеется… Ну так вот, Александр Иванович, наверху было принято решение поставить на довольствие майора Жерново́.

— Вот это поворот!..

— Не за красивый экстерьер, само собой, отработаешь каждый червонец.

— Чем могу!..

— …Илона, зайди…

Аркадий налил по третьей.

— Познакомлю со своим криминалистом, будете работать в паре.

— Аркаш, завтра у тебя днюха, послезавтра я в Каменку…

— Днюху отметим в субботу, надеюсь, приедешь, и Каменка твоя не убежит. Сегодня-завтра буду загружать мозги… твои.

— Криминалист это Илона?

— Толковая баба, не смотри, что молодая.

— Совсем что ли молодая?

— Ну… сорок пять… Или сорок восемь?..

— Аркаш, ты с ней… не того?

— Что ты, Иваныч, я на службе ни-ни, ты ж меня знаешь.

— Ну как, знаю… предполагаю.

— Вот и предполагай дальше… Так, стаканчики пока… уберу… В общем, у нас беда…

— Беда бедовая или беда-беда?

— Скорей второе… Первое тоже.

Только воткнул ключ в замочную скважину…

— Александр, зайдите, пожалуйста…

— Что случилось, Амалия Теодоровна?

— Вас искал какой-то молодой человек.

— Простите?..

— Я видела его два раза в подъезде, — сидел на подоконнике, второй раз этажом выше. А ещё я видела его из окна сидящим на скамейке.

— Вы не ошиблись?

— Саша, у меня прекрасное зрение. И ещё… знаете, он пользуется мужскими духами… попробую вспомнить… запах такой… знаете… Я вспомнила! Жак Богар.

— Амалия Теодоровна, может, не духи, а туалетная вода.

— Ой, какая разница. Главное, я вспомнила этот запах. Знаете, почему?..

— Да откуда же мне знать!

— А вы разве этой водой… Ой, простите…

— Нет, конечно, я вообще косметикой не пользуюсь… Точно от меня?

— Может, я ошиблась… извините…

— Вы лучше расскажите, как он выглядел.

— Ну как… обыкновенно. Опрятный такой молодой человек, лет около тридцати… тридцати пяти… Длинные волосы, не по моде, скажу вам, не по моде… Очки фотохром без оптики, оправа недорогая, Корея или Китай… тёмная… стёкла с напылением, такие в оптике по две с половиной тысячи…

— Ну вы даёте… Вам бы в сыске работать.

— Я тридцать лет преподавала в консерватории! Память каждый день тренирую. И глаз намётанный.

— Спасибо, Амалия Теодоровна, огромное спасибо. Вот бы ещё знать, что ему нужно…

— Может, кто из ваших бывших подопечных?

— Всё может быть, видно, парню помощь нужна.

— Вы уж не отказывайте, Христа ради, такой приятный молодой человек.

— Вы с ним разговаривали?

— А что? Предложила ему чашечку кофе. Он вежливо отказался.

— Амалия Теодоровна, ещё раз увидите — дайте мой телефон. Надеюсь, вас не затруднит?

— Что вы, Саша, ничуть. Потом расскажете?

— Обязательно поделюсь.

Жак Богар… Илона. Вот кто водичку эту пользует. Что за хрень?.. Странно всё… Совпадение?.. провокация?.. подстава?.. Надо подумать. Но сначала выпить и посидеть в кресле…

Надо подумать… надо подумать…

Что-то мне подсказало, что "пустым" ходить больше не резон. Достал "макарова", привычным движением разрядил в ловушку, вынул пулю и вместе с отстрелянной гильзой положил в карман куртки, — "бережёного Бог бережёт…"

По выходе из дома пулю забросил далеко в кусты. "Ищите да обрящете…"

Обошёл квартал, всё тихо, дома на месте, деревья тоже, фонари зажглись. Но что-то в этом спокойствии было не так.

При входе в подъезд боковым зрением…

— Александр Иванович, это я, Михаил.

Обернувшись на голос, увидел парня.

"Он!"

И тут же сбоку вылетела чёрная тень. От удара парень рухнул наземь. Следом появился второй.

Из наплечной кобуры выхватил пистолет и, практически не глядя, всадил две пули.

— Михаил, за дом! Жди меня там! Бегом!

"Зря я велотренажёр не забрал, ой зря…"

Только бы старуха не вылезла, только бы…

Схватил набалдашник… Где второй?.. А, вот он… ключи…

Верёвочную лестницу скинул с балкона и, не спеша, спустился вниз.

— Миша, ко мне, быстро… Надевай.

— Александр Иванович… дядь Саша…

"Я не ослышался?.."

— Держись, тут недалеко.

Да уж, Купчино от Гражданки — ну совсем рукой подать. Хотя, как подавать…

— Располагайся… Это моя вторая квартира… Для подобных случаев.

Михаил кинул взгляд на стол, на котором стояла початая бутылка водки.

— Можно?

— Погоди, закуску достану… Шпроты, колбаса… Хлеб там…

"Хм… а малой-то не промах…"

— …Ну, рассказывай… Дядя Саша, говоришь?.. Мы знакомы?

— Отец… отец так велел.

— Отец?.. Что за бред!

— Вы познакомились в институте.

— Я много с кем знакомился.

— У вас много было друзей?

— Он был моим другом?

— Александр Иванович, он сказал, что вы сразу поймёте.

— Пойму?.. Как!.. А ну-ка поверни голову… Иванов… Лёха…

— Алексей мой старший брат, я родился после развода родителей.

— Точно! Лёшка был весь в мать… Паспорт на стол, и не делай резких движений.

Пока я листал страницы, Михаил расслабился и прикрыл глаза.

"Э, парень, а ты сколько времени на ногах?.."

— Миша, очнись. Через час уснёшь, всё будет хорошо. Но за этот час ты должен мне выложить, что знаешь. Иначе я за себя не ручаюсь. Андестенд?

— Йес, оф кос, товарищ полковник.

Это не тепло, это уже жарко.

— …Меня ищут…

— Так, стоп, что тебя ищут, уже знаю. А утром только догадывался. Неинтересно. Начни сначала.

— Вы помните, чем отец занимался в середине восьмидесятых?

— Много чем… разрабатывал системы радиоэлектронной защиты, например.

— А дома, в свободное время?

— Волновые преобразователи.

— Да, точно. Значит, вы и есть тот самый Жерново́.

— Неужели он что-то разработал?

— Поэтому я здесь.

— Кто помог меня найти?.. Ну не адресный же стол!

— Илона Викторовна.

— Ах ты ж… Где вы с ней познакомились?

— Она была женой отца… жили вместе. Она за ним ухаживала.

— Что значит, была?

— Отец умер полгода назад.

— Умер или убит?

— Инфаркт.

— Господи… Лёшка… Он же моложе меня почти на четыре года…

— Дядь Саш… Александр Иванович, у него был врождённый порок сердца, так что… всего лишь вопрос времени. Удивительно, что до этих лет ещё дожил.

— А может и неудивительно… Идём в комнату, там удобней.

— А здесь?..

— Про эту квартиру никто не знает, будь спок, Миша Иванов… Кстати, почему у тебя другая фамилия?

— Так я же сказал, — развелись, у меня фамилия мамы.

— А, ну да… мама… Ира… Так её зовут?

— Да, Ирина.

— Идём.

— …Я помню, как Лёха носился с идеей противошумных наушников. Знаешь, он был меломан каких мало. А сейчас эти наушники на каждом углу продают.

— Вы думаете, отец?..

— Всё может быть… Идеи витают, так сказать, в атмосфере. Может, и не он.

— Отец говорил, что тогда не было сверхчувствительных микрофонов, а без них…

— Да, я помню. Надо же, столько лет, а как будто вчера…

— Он занялся гравитацией и теорией хронов… хронолов… не знаю, как называются. В общем, какая-то теория времени одного академика.

— Знавал я этого академика…

— Лично?

— Нет, так, по слухам.

Ну да, по слухам… Альберт Иосифович Вейник, в крещении Виктор… Мы так и не узнали, кто его убил. Самое страшное, мы не поняли, за что его убили…

— Отец предположил, что гравитации нет.

— Эка невидаль…

— Он исходил из предпосылки, что гравитация… мнимая гравитация… это проявление взаимодействия пространства с частицами времени.

"Да, это точно от Вейника. Я внимательно читал его книгу".

— Так, Миша, один вопрос, и ты спать. Ты меня понял?

— Дядь…

— Да не мучайся ты, как хочешь, так и называй, я любил твоего отца как родного брата.

"Которого у меня никогда не было…"

— …Что изобрёл… нет… что открыл… опять не то… Над чем работал отец последнее время?

— Над перемещением…

Глава 8

- 8 -

Поздним июльским вечером после очередной Аркашиной днюхи слегка подшофе возвращался домой на Хошимина, где жил до две тысячи двенадцатого…

Настроение было хорошее, несмотря на безработицу и бесперспективицу. Правда, Хазарин обещал пристроить участковым, работа беспокойная, зато желающих подсидеть было чуть меньше чем никого.

До дома оставалось метров пятьсот, когда меня догнала чёрная псина. По виду лайка лет примерно пяти. Без ошейника, но смотрится хорошо.

— Ну и зачем я тебе нужен?.. Даже вкусняшек никаких в карманах. Шла бы ты своей дорогой… У меня с голоду помрёшь, дурашка. Или сопьёшься.

Зашёл на крыльцо. Собака сидела на тротуаре и смотрела мне вслед.

"Был бы щенок, может, и взял, а тебя не воспитаешь…"

Поднялся на восьмой этаж, дома уже решил заварить кофе, — желание спать пропало, да и настроение испортилось.

Выпив кофе, включил телевизор, пошерстил каналы. Показывали какую-то хрень, и я вышел покурить на балкон. Во дворе напротив окон сидела чёрная как смоль собака и смотрела мне прямо в глаза.

Что было делать… "Ну, идём что ли, коли так…"

Собака будто прочла мысли и рванула с места.

Когда я спустился вниз, она ждала меня около двери. Спокойно подошла к лифту, лизнула руку и положила голову на колени.

Так в мою жизнь вошла Чара.

У ангелов-хранителей служба как у нас — "куда пошлют". В этот раз послали в облике Чары.

Дела пошли в гору, на службе проблем не было, благодаря протекции Хазарина, да и знания пришлись впору. Через два года я окончательно ушёл из полиции, и начальство облегчённо выдохнуло. Безденежье закончилось, на гонорары от консультаций я мог позволить себе "чуть больше необходимого", — хорошая одежда, обеды в ресторанах, винную карту читал слева направо. И, наконец, исполнил давнюю мечту — купил с аукциона Хонду Шедоу 2003-го года.

Мужчина бывает зол в двух случаях, — когда он голоден и когда он унижен. По всем параметрам я стал добрым человеком. Хотя бы перестал быть злым, что в моём случае очень даже немало. И я начал восстанавливать прежние связи и человеческие отношения.

Чара вдруг стала помехой. Она не переносила на дух никого из новых и даже старых знакомых. Лишь Люда Казарина была удостоена её благосклонного внимания. Сын давно отъехал от родителей, и Людмила была свободна как Пятачок до пятницы, а иногда и дольше.

К тому времени я уже перебрался на Бутлерова. Людмила приезжала после спектаклей, иногда и просто так. Они много гуляли по парку. Вечерами Люда читала Чаре вслух Пушкина, — она была без ума от Маленьких трагедий; повести Белкина, "Капитанскую дочку", а также Есенина, Пастернака…

В общем, я снова был окружён этим безумием Мельпомены, как и тридцать лет назад.

— Саш, отдай мне Чару.

— Ты с ума сошла! Зачем тебе взрослая собака?

— Она не собака, это человек в собачьем обличьи.

— Точно умалишённая… Ну бери, если пойдёт… Кстати, а что Вадим скажет?

— Ой, кого тут колышет, что скажет Вадик… Увезу на дачу.

— Смело… А театр?

— Ролей мало, антрепризы тоже редко бывают. Так что большую часть времени за городом.

— Ну, не знаю… Хотя в своём доме собаке, конечно, лучше будет… Я тоже думал квартиру продать да уехать.

— Куда ты поедешь, Жерново́! Ты же городской до мозга костей.

— Люда, вообще-то я деревенский, если ты забыла.

— Как не забыть, если ты сам давно забыл.

— Ладно, закроем тему.

— Ну так что с Чарой, отдаёшь?

— Чара, с Людой пойдёшь?

Чара вскочила с подстилки и завиляла хвостом.

— Ну вот, Жерново́, а ты сомневался… Так… ошейник, поводок… Поцелуй в щёчку, мы поехали.

— Ну ты… ну вы даёте… обе… Вот почему от меня все бабы убегают?

— Потому что ты дурак, Жерново́, а женщины дураков не любят. Правда, Чара?.. Пока-пока, звони, если соскучишься.

Зачем куда-то переезжать, если в любое время можно завалиться в гости, заодно и порыбачить, а в сезон охота на уток, благо, озеро, можно сказать, под боком.

Чара прижилась в новом доме, как будто там родилась. Впрочем, она и у меня адаптировалась мгновенно.

В тот же год эта умалишённая, — Люда, а не Чара, подобрала в лесу мелкого рысёныша. Вопреки моим опасениям за котёнком "никто не пришёл", а у Чары проснулся вдруг материнский инстинкт, и она взялась опекать Рыську во все четыре лапы.

Мне оставалось лишь развести руками — три бабы в доме, одна другой хлеще. Что думал об этом Вадим, кажется, мало кого волновало. Да он и не переживал. Редкой выдержки человек. В разведке ему бы не было цены.

— Здорово, Иваныч, что-то ты сегодня раненько.

— Я пташка ранняя, ты же знаешь.

— Ну да, ну да… Слушай, тут такое дело…

— Новый сюжет?

— Может быть… А что, если расширить круг поиска?

— А не замучаемся пыль глотать?.. Дороги у нас те ещё.

— Замучаемся руду волохать, если результата не будет.

— "Но у нас с собой было".

— Ты с ума сошёл!

— Да ладно… Скоро полдень.

— Скоро?!..

— Ну… часа через три.

— Вот ты дурак… Пил?

— А надо было?

— Наливай…

— А теперь к делу. Что?..

— Надо пройтись по "потеряшкам".

— Думал, не догадаешься.

— Скотина. Вчера подсказать не мог?

— Не мог. Только ночью мысль пришла в голову.

— Ладно, дыши, пока я добрый… Как идея?

— Наглотаемся. И без генерала не обойтись.

— Почему?

— Заявления принимаются спустя семьдесят два часа. А надо сразу, в моменте.

— Это сейчас, и не факт, что будет результат.

— Всё равно надо, охват больше.

— А со старыми?

— Старые, молодые, какая разница… Если будет похожая картина, будем разрабатывать. И ещё… Аркаш, по "потеряшкам" надо слить инфу фейсам.

— Ты с ума сошёл!.. Даже не думай об этом.

— А мне хочется об этом думать. Помоги.

— И что дальше?

— Не твоё дело.

— Саня, темнишь ты что-то…

— Есть у меня источник…

Я сориентировался по сторонам света и показал в сторону Литейного.

— Почему раньше молчал?

— Аркаша, это бизнес, ничего личного.

— Точно ничего?.. Доложу генералу. Про источник сказать?

— Даже не думай.

— А мне хочется об этом думать.

— Хазарин…

— Ладно, не буду…

— Сводка была?

— После десяти.

— Тогда поехали.

— Куда?

— На кудыкину гору.

— А локализовать?

— В районное отделение.

— За каким хреном!

— Мне повестку притараканили.

— Опаньки… Хулиган, значит?

— Аркаш, едем, по дороге расскажу.

— Товарищ капитан, разрешите?

— Ваша фамилия?

— Жерново́. Александр Иванович Жерново́. По повестке.

— А вы?

— …Это мой адвокат… Так в чём дело, товарищ капитан?

— Господин адвокат…

— …Товарищ капитан, я задал простой вопрос. Отвечайте быстро и по существу.

— Кто вы такой!..

— Я законопослушный гражданин. Объяснитесь, пожалуйста, что вам от меня нужно.

Капитан сразу как-то стух…

— У вас числится оружие… охотничье ружьё Импала Плюс…

— …Синтетик Блэк. И что?.. Разрешение продлено два года назад. Почему к нему появились вопросы?

— …Ещё у вас…

— Да, ещё у нас именное оружие, которым я был награждён в тысяча девятьсот восемьдесят восьмом году за особые заслуги перед Отечеством. Хотите проверить условия хранения, — кого угодно присылайте домой в заранее обговоренное время. Ещё вопросы есть?

— В районе вашего проживания… по месту вашего места жительства…

— Какого чёрта ты здесь сопли жуёшь!

Я раскрыл новенькое удостоверение перед лицом капитана.

— …Руками не лапать! И оторвал корму от банки, когда с тобой разговаривает старший по званию!

— Товарищ п-п…

— Молчать! Почему у тебя по коридору мечутся люди, у которых не могут заявление нормально принять?.. По городу завал с "потеряшками", а ты тут задницу скоро до дыр сотрёшь!.. Развели бардак, понимаешь… Давно светофором не командовал? Я те устрою, понимаешь, курсы повышения квалификации, понимаешь!

Я развернул к себе стул и улыбнулся капитану.

— …Всё, успокоился?.. А теперь русским языком. Так что в моём районе?

— Двойник.

— Почему нет в сводке?

— Не успели отослать.

— Ладно, живи… И давай уже, работай по-человечески… Ну, мы пойдём. Помаши дяде адвокату ручкой.

— Иваныч, что это было?

— А-а… уроки актёрского мастерства… у Людки брал. Понравилось?

— Не то слово! Я охренел просто! Он с перепугу тебя чуть полковником не назвал. Он там, случаем, в штаны не наложил?

— Аркаш, не знаю, как тебе, мне проверять не хочется… запах и всё такое… По коньячку?

— Ну ты оторва… Как ты его … меня генерал так не имел…

— Учись, пока я живой.

— Нахрена?.. Тебя зашлю, если что… Или Наташку. Она тоже так умеет.

— Так это типичный бапский приём, если ты не понял. Я ж говорю, — Людка научила… О, нам сюда. По писят, и в школу не пойдём.

Глава 9

- 9 -

— Миша, еда в холодильнике, если что, лабаз рядом, докупишь, вот деньги.

— У меня есть!

— Могут пригодиться… За углом парикмахерская, подстричься и покрасить волосы.

— В блонду?

— Блондин из тебя не получится, шибко чёрен, весь в отца, побудешь рыжим. И смени очки, а лучше без них. Понял?

— Сделаю.

— Я поехал… Завтра к вечеру, надеюсь, вернусь.

— Инет есть?

— Да, компьютер подключен. В почту не заходи, телефон не включай… Так… ничего не забыл?.. Постарайся хорошенько выспаться, завтра будет тяжёлый день. Отдыхай.

— Привет, Люд, как дела?

— Нормально…

— Что-то квёлая ты какая-то.

— Не выспалась, наверно.

— А…

— Температура в норме, остальное тоже. Просто слабость.

— Так шла бы, что мучаешься.

— Не мучаюсь, говорю, не выспалась… Иди на веранду, тебя покормить надо.

— А девки?

— Чара болтается незнамо где, Рыська в саду бабочек ловит… Штопор принести?

— Да, я дома забыл.

— Ой, забыл… Ты хоть раз про него вспоминал?

— Зато безрукавочку в этот раз не забыл.

— Как она тебе?

— Шикарно! Такая уютная, шёрстка гладенькая.

— Вот и носи на здоровье, вспоминай тёщу.

— Люд, что Аркашке на день рождения подарить?

— Себя подари, и довольно с него.

— Не злись… Эт само собой. А ещё?

— Наталье цвети купи.

— Блин… женщина…

— Пачку хорошего табака.

— А-а… выкурит и забудет.

— Тогда трубку. У тебя их полно, а сам смолишь всякую дрянь.

— Точно! Есть у меня зачётная трубочка!

— Чай будешь?

— А как же!

— Сейчас…

— Здравствуй, Алекс.

— Здравствуйте.

— Присаживайся… Поговорим?

— О чём?.. Ах да…

— Я слушаю.

— Этой ночью… то есть прошлой ночью у меня был странный… может быть даже страшный сон. Со времён детства не было ничего подобного…

Всю ночь, — мне показалось, что всю ночь, я бился против зомби. Это вообще не в стиле моих сновидений. Описывать их не вижу смысла, — некоторые образы в кино были недалеки от того, с чем я столкнулся в сновидении впервые в жизни…

— …Самое странное было осознавать, что они более человечны, если можно так сказать, хотя узнаваемы. Но не сразу, вот в чём дело.

— Ну, зомби как зомби. Так в чём дело?

— Герберт, понимаете, у меня уже были сны-предвидения…

— Ах, вот что тебя беспокоит… Что ж, вполне резонно… Алекс, предположим, это было предвидение. Я не утверждаю, только предположим. В этом случае события будут происходить где-то в грядущем, тебя не затронут.

— А молодое поколение?

— У тебя нет средств для борьбы с ними и не будет. А вот ваши потомки скорей всего их выработают.

— Ваши потомки, вы хотели сказать.

— Вполне возможно… Вопрос в другом, — откуда они появились. Ты сказал, что они человечней, чем киношный образ. Значит, это бывшие люди, а иначе и быть не может. Следовательно, вы, люди, обязаны предотвратить развитие такого сценария.

— Люди?.. мы — люди?.. А кто вы, в таком случае?

— Мы — бывшие некогда людьми… Маргарет появилась в этом месте в конце девятнадцатого века, я — сто лет назад, Анна самая молодая, она из тысяча девятьсот пятьдесят четвёртого года. Есть ещё Доминик, друг Анны, он здесь редко бывает, предпочитает одиночество.

— А что я здесь делаю, умер?

— Нет, Алекс, ты жив, как и все твои друзья. Просто так вышло, что тебя привёл к нам проводник. Это большая редкость.

— Подождите-подождите… Вы мертвы?

— Ну… с точки зрения ныне живущих да, мы умерли. Однако с точки зрения Божественного Промысла, это не совсем так. — Герберт рассмеялся.

— Ничего смешного не вижу… Так это что, чистилище?

— Чистилище суть человеческая выдумка, весьма остроумная, должен сказать, и тем не менее… Наш мир похож на чистилище… как бы точней… образ… Анна?..

— Берти, бабочки…

— Спасибо, дорогая… Так вот это как бабочки в лесу. Только это не лес и без бабочек.

— Развлекайтесь без меня со своими бабочками, я пошёл…

— Ну, Алекс, не обижайся.

Герберт привстал и жестом пригласил в дом.

— Прошу, я хочу кое-что показать, — и, открыв дверь, он буквально исчез за порогом.

Я шагнул в проём вслед за ним и чуть не ахнул от изумления! Моему взору открылась безбрежная анфилада огромнейших сооружений от горизонта до горизонта, каждое из которых по величию и красоте превосходило собор святого Петра.

— Жерново́, ты с ума сошёл… Ты же должен быть на рыбалке!

— Ничего я не должен.

— Что случилось?

— Ничего… Мила, тут рядом есть кто с машиной?

— О, Мила!.. Ну есть, Гришка Распутин.

— Тьфу на тебя… Шуточки твои.

— Какие шуточки… Гриня, Григорий Иванович. Браконьер и барыга. До сих пор на жигулях ездит. Экономный.

— Барыга, говоришь… Мне в Зелек.

— В такую рань?.. Ну пойдём, только накину что-нибудь, зябко что-то… Блин… Александр Иванович, только разоспалась…

— Извини…

— …идём…

— Иваныч!.. Гриша!..

— Кто там ещё… Махаловна, ты что ли?.. Чего в такую рань припёрлась!

— …Махаловна, да?.. Мне, значит, нельзя…

— Саш, прекрати. Тебе машина нужна?.. Гриш, дело есть.

— Ешь дело и спать иди.

— Ну Гриш…

— …Куда, говоришь?

— До Зеленогорска.

— Териоки, значит… Ценник знаешь?

— Так едем?

— Дайте хоть чаю выпить, оглоеды.

— У меня в термосе, есть бутерброды.

— Эка тебе приспичило… Ну, поехали, раз такое дело… Погоди, ружжо возьму…

— Зачем?

— От лихих людей.

— Девяностые закончились.

— Ага, у вас в городе. А здесь иной раз пошаливают… Жди на улице.

— Если бы не Махаловна, хрен бы ты у меня до Зелека доехал. Высадил бы на трассе, и гуляй, Вася.

— Не высадил бы. — Я отвернул полу ветровки.

— А-а… вона ты кто… бывший Люськин полюбовник…

— Мы были женаты… очень давно.

— Тогда другое дело, Махаловну я уважаю.

— За что, если не секрет?

— Да за дурость её.

Если бы не ремень безопасности, меня бы сложило пополам.

— …Ничего смешного. Это ж только дур так зверьё любит. Видел же, кто у ней, подойти страшно. А ей хоть бы хны. И грибы она только что косой не косит, когда у других в корзинах шиш да ни шиша. Сначала думал, ведьма. Пригляделся, вроде ведьма, а вроде как не ведьма. Да и добрая она, не чета нашим дурам, тьфу на них… Тебя ведь Александр Иваныч кличут?.. А фамилия как?

— Жерново́.

— Чудная фамилия, не слышал.

— В Западной Сибири деревенька есть с таким названием.

— Ты, выходит, сибиряк, чалдон, значит, по-вашему, — с удовлетворением заключил Григорий. — А я, стало быть, ингерманланд. Слыхал, поди?

— Слышал.

— Ну вот и познакомились… Иваныч, ты… это… разговаривай со мной, разговаривай, а то, не ровён час, прикемарю, и будет нам обоим хана. Четыре часа спал всего.

— А что ж не послал нас куда подальше?

— Так ведь Махаловна же ж! Как я послать её могу.

— Ух ты…

— Вот те ухты, а вот те барахты… Она мне руку вылечила.

— Люська?..

— Она… Зимой на зайца ходил, да в овраг и навернулся, плечо вывихнул. А тут она чего-то зашла… Рука болит, мочи нет, моя скулит, хоть святых выноси… Ну Махаловна и грит, я, грит, в театре шаманку исполняла, могу пошаманить, если что. А мне что?.. Мне терять нечего. Ну и подшаманила.

— И как?

— Нормально. До сих пор не болит.

"Ну Махаловна… А ты, оказывается, та ещё штучка…"

— …Да и твои приезды она всегда наперёд знает. Чуть что, так "завтра Александр Иванович будут". Так шты… мы ещё третьего дни знали, что приедешь… Знаешь, Иваныч, а давай я тебя до города домчу.

— Дороговато будет.

— Не боись, Иваныч, я тя просто так довезу. Заодно брательника повидаю. Вот удивится-то, чертяка.

— Сколько лет брату?

— Да уж за семьдесят… Один живёт, ни жены, ни детей… Так шты обрадуется, даже не сомневайся.

"А ведь и я…"

— Гриш, давай по-доброму, — ты ко мне и я к тебе. Возьми, я не обеднею, а ты по дороге брату гостинца прихватишь.

— Это дело… Спасибо, Иваныч. Так брату и передам, мол, один большой человек тебе привет передавал.

— Да какой я большой… так, околоточный…

— Ну не скажи! Людмила Махаловна кого попало привечать не станет, это уж так у ней повелось.

"…А ведь Люська права… Когда между людьми страсть, там не только не до готовки, там вообще не про жизнь…"

— Миша, сделай мне кофе, а я в душ, времени в обрез.

— Что случилось дядь Саш?

— Пока ничего, поэтому всё делаем быстро… Так… сейчас у нас семь тридцать… буду не позже десяти. Сразу выезжаем… Вот, держи… — я бросил на стол конверт, — изучи фотографии. Только постарайся не блевать на пол.

Глава 10

Часть II

il tempo ci cambia

- 10 -

— Ты в порядке?

Михаил раскачивался в кресле, зажав голову руками. На столике перед ним были разбросаны утренние фото.

Я присел рядом.

— Ну что, так и будешь медитировать?

— Не могу в это поверить… Откуда?..

— От верблюда… Есть будешь?.. Варёная свинина с макаронами. В холодильнике остатки лечо. Хлеба нет.

— Что-то не хочется…

— Аппетит придёт во время еды… Что скажешь?

— Вот эта девушка… в красном… и красные сапожки…

— А-а… ты про балерину… Знакомая?

— Сначала так подумал… Нет, моя красивей… и немного… поплотней.

— Ну да, худая как велосипед… была. Балетные они все такие… И что, сильно похожи?

— Да, очень, на улице и я бы мог обознаться. Но моя Ника всё-таки лучше, и ещё… знаете… у неё чуть ниже левого уха родинка такая… приметная… волосы… немного вьются, а у этой химия.

— Химия?.. как ты определил?

— Так видно же, дядь Саш.

— Родинка, говоришь… химия… любопытненько… Давай к столу, надо горючего в топку накидать…

— А ну, поворотись-ка, сынку… Ну что, нормально, сразу видно, — покрасили плохо.

— А вы говорите нормально!

— Надо, чтобы видно было. А теперь кого надо, мы обведём вокруг пальца… Держи.

— Что это!

— Твоё второе "я".

— Усы?!..

— Ну не кисточка же для бровей!

— Но почему белые почти?

— Потому что тебя покрасили, а борода с усами отросли потом. Андестенд, курсант?.. Не тупи, Миша, классика жанра.

— А-а… понял… типа, я был блондин…

— А вот теперь можно и очки надевать… На, прикинь…

— Нифига себе… сам себя не узнаю.

— Ну… если фейсы контроль запустят, этим не обманешь…

— ФСБ?.. Дядь Саш, в каком вы звании, генерал?

— Миш, я пенсионер, могу показать удостоверение.

— Ну, если вы генерал, такие удостоверения сами печатаете.

— Логично… Не генерал, успокойся… Сядь ровней… Много клея не надо, это на пару-тройку часов, и чтобы можно было мгновенно избавиться. Поэтому будем тренироваться.

— Где вас этому учили, в милиции?

— Первая жена актриса. А я был талантливым учеником. Не поверишь, я даже экзамен сдавал гримёру в Балтийском Доме.

— Хорошо сдали?

— Пять баллов, Миша. Пять. Баллов. А применяю впервые в жизни… Всё, харе… серёдку не надо, клей свежий, и так схватится в добрый путь.

— Дядь Саш, отец говорил, вы занимались музыкой?

— Было дело…

— Почему бросили?

— Миш…

— Давно?

— С восемьдесят восьмого.

— Давно… Я родился в восемьдесят девятом.

— Тридцать четыре, значит… Всё, машина пришла… Вперёд.

— Я Иванов, на Просвещения.

— Садитесь.

— Миша, залезай… До "Северного…"

— Подожди, пока машина отъедет.

— Вы думаете?..

— Ничего не думаю. Он дома спать будет, а не в канаве, и нам спокойней… Идём…

— Девушка, нам кувшин фламандского.

— Мы не подаём кувшинами.

— Давно?

— С прошлого года.

— Ни скидок, ни кувшинов… Ладно, две по ноль пять, потом повторить.

— Закуска?

— М-м… гренки с чесноком есть?

— Да.

— Хорошо, тогда две порции и… На повтор добавьте два шорта… Что-нибудь на ваше усмотрение, без фанатизма.

— Как будете расплачиваться?

— Наличка… Рассчитайте сразу… Да, девушка, простите, вай-фай у вас есть?

— Да.

— Ой, спасибо, девушка… С драной овцы хоть шерсти клок…

— Нормальная девчонка, зачем вы так…

— Да я не про неё… А что нормального-то?.. Обколатая как зечка, смотреть противно.

— Мода.

— Показал чёрт моду, а сам в воду… матушка моя говорила…

— Дядь Саш, вы за руль садиться не будете?

— Не переживай, Миша, адреналин подскочит — от хмеля и следа не останется. Сам ещё удивишься, как бывает.

— Лучше бы не удивляться…

— Миша, ты взрослый мужик. Понял?.. Спасибо, девушка… Пей давай, пиво хорошее.

— …Подбородок чешется…

— Первый раз что ли?

— Ага… Не представляю, как артисты с накладными бородами и усами часами играют.

— Ерунда, привыкнешь. У них ещё самые страшные бывают накладные парики, лысые. Вот там действительно жестокое испытание… За тем столиком с Кириллом сидели?

— Всегда за одним и тем же… Той женщины не видно, наверно, выходной… Может, зря в шпионов играем?

— Ты фото внимательно смотрел?

— Ну да…

— Вот и помалкивай… Кого-нибудь раньше видел?

— Да кого тут узнаешь… Самое веселье после шести, свободное место не найдёшь.

— Миша, глянь сюда… это те двое, которые хотели тебя нахлобучить. Узнаёшь?

— Девушка?.. парня… плохая фотография… а её видел… может быть…

— Где?

— Похожа на барменшу в клубе.

— Точно?

— Не уверен… Последний раз мы сидели напротив её стойки.

— Ну вот, уже тепло… А пиво мы допьём. Знаешь, почему?

— Адреналин?

— Пиво вкусное, а клуб откроется только в шесть часов. Так что можем и по третьей пропустить. Ну что, курсант, гуляем?

Глава 11

- 11 -

— …Ну как?

— Вполне… неожиданно. Никогда раньше не пробовал.

— Эт меня сиделец один приучил. Негодяй, конечно, тюрьма ему дом родной. Но во вкусе не откажешь, из графьёв.

— Серьёзно что ли?

— А чему ты удивляешься? Это Питер, курсант, тут как в Ноевом ковчеге, каждой твари…

— Теперь верю, что вы не генерал.

— А кто ты, курсант?.. Не торопись, у нас времени… часа три, а то и все четыре.

— Математик.

— Типа Перельмана?

— Ну, типа того, только супчик пожиже.

— Самокритично.

— Если бы такие как Перельман занимались нашей темой, мы жили бы в другом мире.

— А ты сам не хочешь мир изменить?

— Я не Перельман, дядь Саша, и это точно не изменить.

— Ну, давай… за изменения… и за точность…

— Про волны опустим…

— Ну почему опустим! Я не на Луне родился, советское образование как-никак.

— Вы знаете, чем отличаются стоячие волны от бегущих?

— Вот это я точно знаю. По остальной классификации ноль.

— Хорошо… в целом, больше и не надо… Как бы проще… Перенос энергии волной это её основное качество, перенос материи — большая редкость, но нам и неинтересно.

— Почему?

— Речи о материи вообще не будет.

— Так, стоп! Вопрос… О каких волнах речь… Второй… На что влияют… влияет… блин… как бы сказать… Что мы обсуждаем, какие изменения?

— Первый — стоячие волны. Второй — пространство и время.

— Пространство в широком смысле?

— Что вы имеете в виду?

— Ну… есть мнение, что существует множество миров и так далее…

— Да…

— То есть ты хочешь сказать, что Лёха… твой отец нашёл что-то такое?..

— …и это "кое-что такое" у меня в руках.

— …Девушка, будьте добры!.. Мне нужен листок бумаги А-четыре и авторучка. Можете?.. Спасибо… Не хотелось бы вдаваться в подробности именно сегодня, однако у меня есть на это веские причины. Я слушаю…

— Когда отец предложил с ним работать, я ведь не поверил ему сначала.

— Так, стоп! Почему он предложил?

— Физмат школа при вузе, потом универ с красным дипломом…

— А говорят, что сыновьям от матери ум передаётся…

— Говорят?..

— Извини, но твоя мама была дура дурой.

— Почему была?.. Она жива.

— И что, поумнела?

— Вы как-то уж…

— Ладно, проехали… не обижайся, Миш, что видел, то и говорю… Ну, универ, дальше что?

— В аспирантуру сразу не попал, пошёл преподавать. А без звания, сами знаете, не зарплата, а пособие. Подрабатывал репетиторством… личная жизнь под откос.

— Женат?

— Был… ушла.

— А Вероника?

— С Никой случайно познакомился три года назад.

— Тоже математик?

— Да какое там… На Светлановском козёл как-то девчонку чуть не сбил, успел её оттолкнуть, а сам попал… Ну, она вызвала скорую, в больничку со мной поехала, навещала… Потом с мамой познакомился… с её мамой… Вот уже три года встречаемся… В январе с мамой познакомился, пришёл на день рождения, ну и… в общем… Сначала волком на меня смотрела… Ника маленькая ещё, ей учиться и учиться, а тут дядька, можно сказать, взрослый… А я как дурак… на руках её носить готов… Влип я, дядь Саш… как-то так.

— Сколько ей?

— Двадцать… было.

— Не очень хорошо, конечно… на будущее… Но всё от вас будет зависеть.

— В общем… надеюсь, Татьяна Семёновна тоже так думает.

— Татьяна Семёновна?

— Её мама… Вы знакомы?

— Откуда, Миш! Просто спросил. А как фамилия твоей Ники?

— Прускайте. Вероника Прускайте.

— Так, про Веронику потом… Давай про волны.

— Что вы знаете про фазовые переходы?... Про квантовые переходы?.. Понял… Я тоже в этом не разбираюсь… это всё папа… Потом уже, когда защитился…

— Так ты учёный?

— В некотором роде… В общем, стоячие волны это как бы физическая модель квантовых процессов. Но если кванты мы может вычислять опосредованно, потому что есть эффект наблюдателя…

— О, про это слышал!

— …то простые физические волны мы можем фиксировать наглядно.

— Коротко… что нашёл Алексей?

— Он смог рассчитать зависимость колебаний от контура… как бы попроще… Электрон ведёт себя по-разному. То как частица, то как волна. Оказалось, что можно заставить его быть и частицей, и волной одновременно. Но есть одна проблема — это очень нестабильное состояние. Вот над этим отец и работал.

— Хм… нифига не понял…

— Ну вот… например… Дядь Саш, вы завалили двух негодяев…

— Миша, кто сказал, что они негодяи?

— Зачем же вы их убили?

— Сами напросились, забыли спросить у меня разрешение. Этого достаточно?.. А если они не были негодяями… ну, получат орден посмертно.

— Вы никаких противоречий не видите?

— Ты жив и здоров. Тебе мало?

— Достаточно… Ладно, продолжу… Как вам было бы проще стрелять, как в тире или тогда, почти в полной темноте и на ходу?

— Ну, я попал куда надо.

— С электронами так же. Ими проще управлять в движении. Отец разработал схему контроля движения. Не конечные точки, а потока.

— Ты математик. Объясни, что у нас там со временем и пространством. Так объясни, чтобы я понял.

— Принцип работы, то есть схему не смогу, но идея довольно простая… Вот смотрите… кстати… вы в школе производные проходили?

— Ну, я проходил, остальные по-разному.

— Представим простое уравнение… — Михаил взял ручку… — Вот, смотрите… y=х2+3х+5… Предположим… Здесь важен принцип… Берём первую производную, получаем y’=2x+3+C. Вам понятно?

— Да, это я понимаю.

— Вторая производная будет выглядеть так… y’’=2+C. Третья, соответственно, будет y’’’= С. Но вернёмся ко второй.

— Так, это я понимаю… И?..

— Произведите обратное исчисление.

— Что там производить… y’’=2+C, потом y’=2x+3+C…

— Нет, дядь Саша, y’=2x+3+C не будет. Будет y’=2x+C. А так называемое исходное будет y=х2+C.

— Почему!.. А-а… вспомнил… И что?

— Вот колебания между исходником и последним уравнением и есть дельта квантового волнового перехода. Осталось… оставалось лишь её отрегулировать.

— И как?..

— А вот дальше вышла заминка. Оказалось, фрактальная геометрия Бенуа Мандельброта напрямую связана с микромиром. Ну там… реальная и мнимая часть константы множества и прочая… Долго объяснять.

— Ну, для меня это не новость.

— Откуда вы знаете!

— Я ещё тогда, тридцать лет назад догадался. Но ведь я не физик и не математик. Я, Миша, извини, мент поганый.

Глава 12

- 12 -

Михаил говорил, а я смотрел на него и думал…

"Красивый парень, нормастеник, рост под метр восемьдесят, видна спортивность, психика стабильная, без отклонений… Выглядит на двадцать пять… двадцать семь. Неудивительно, что Вероника на него запала, как сейчас говорят… Опять балерина… И Хазарин обратил внимание на неё неспроста… Что с ней не так?.."

— Миш, извини… Девушка, можно вас на минуточку?

— Что-нибудь случилось?

— Нет, ничего… Майор Жерново́, Главное управление МВД по Санкт-Петербургу… У меня к вам несколько вопросов.

— Я позову администратора…

— Девушка, подождите… Как вас зовут?

— Варя.

— А меня Александр Иванович… Присядьте, пожалуйста, я вас надолго не задержу… Варенька, посмотрите фотографии, пожалуйста. Вы кого-нибудь из них встречали?

— Ой…

— Извините, других не было.

— Никого.

— Не волнуйтесь и не спешите. Ну так что?..

— Нет, никого… хотя… Эта девушка… в красном… Мне кажется, она здесь бывала.

— Одна?

— С молодым человеком… Знаете, красавчик такой… Длинные волосы до плеч, очки… — Девушка вдруг приосанилась и бросила взгляд в сторону Михаила. — Жак Богар.

— Что?

— Ну… запах такой… мужской… Туалетная вода. А ещё на левой руке перстень… белый… с чёрным камнем.

— Спасибо, Варенька, вы нам очень помогли…

Михаил медленно повернул печатку камнем вниз…

— Ну что?..

— Да, мы были здесь… с Никой.

— Давно?

— Не очень.

— Где она живёт?

— На Светлановском… я говорил.

— Не говорил. Ты сказал, что вы там познакомились. Что ты делал на Светлановском?

— Вы меня в чём-то подозреваете?

— А надо?

— Дядь Саш… Александр Иванович… я не…

— Спокойно, Миша, не нервничай, повода пока нет.

— А я нервничаю.

— Миша, я вот… — по спине прокатилась волна страха, предчувствие смерти, смерти близкого человека. Близкого мне человека. — Миша, ты водил Нику в клуб?

— Да, мы бывали там несколько раз… на втором этаже.

— Напротив стойки с той барменшей?

— Д-да… Что вы, дядь Саш… нет, не может быть…

— Это, дружок, не может, это есть… Звони Веронике.

— С-сейчас… вне зоны доступа.

— Ух, как нехорошо… ф-фу-х…

— Что с вами?

— Ничего…

Я достал капсулу нитроглицерина…

— Может врача?

— Не тупи, курсант… — Я допил виски. — Ходу.

— Так ведь такси…

— Не надо такси, на своих двоих.

Я подхватил сумку, и мы вышли из бара.

Мои "двое" дожидались нас на парковке в пятидесяти метрах за углом.

— На мотоцикле?

— Боишься?

— В общем… нет.

— Так… бери бандану… шлем сверху.

— А кепка зачем?

— Потом объясню. Мы же шпионы, правда?.. Держись крепче, постараюсь доставить нас в целости и сохранности.

На канал Грибоедова мы подъехали за полчаса до открытия.

— Пойдём, дёрнем кофе, пока есть время… Набалдашник оставь на руле, если и сопрут, не жалко, сегодня он тебе может не пригодиться.

— …Здорово, Хазарин. Как дела?

— А ты чего звонишь, закончилось мясо?

— Да не, тут мяса полно, налетай да ешь… Слушай, мне нужны данные на одного человечка.

— Срочно?

— Да не то чтобы срочно, хотелось бы сегодня.

— Сань, шесть часов. Где я буду их искать?

— Аркаш, ты меня знаешь. Когда я тебя о чём-нибудь просил просто так?

— Диктуй…

— Прускайте Вероника… Миш, как отчество?

— Петровна.

— …Вероника Петровна… родилась… Миша, не тормози.

— Седьмого января две тысячи третьего…

— …Родилась седьмого ноль первого ноль третьего.

— …Ты один?

— Нет, Чара тут рядом…

У Михаила начало вытягиваться лицо. Он порывался что-то сказать, и я прижал палец к губам, приказывая молчать.

— Жди, отзвонюсь.

— На одной улице с нами жила семья татар. Мама работала в библиотеке, отец механизатор, двое детей. Старшая дочь была моей сверстницей… Галя… Это по-русски, Настоящее имя я так не узнал…

Когда мальчишка влюблён, он оказывает своей избраннице всяческие знаки внимания. За косы дёргает, ставит подножки, может и портфелем треснуть.

Ничего этого не было. Потому что стоял жёсткий запрет на общение. Родители каждое лето отправляли детей к родственникам в Казань, там же подыскивали кандидата на роль будущего мужа для дочери. Понятно, что мне тут ничего не светило.

Однажды, повстречав меня на улице, дядя Миша вдруг рассвирепел.

— Увижу рядом — положу на колоду и отрублю башку топором.

Натерпелся я страхов… Даже мимо дома старался пройти быстрей… десять раз в день, чтобы хоть одним глазом увидеть Галю.

Потом переехали в Новокузнецк и по странной прихоти судьбы оказались в одном классе. Её родители были в шоке. Подсуетились и перевели дочь в другую школу.

В старших классах мы виделись чаще, — её подружки учились у нас. Отец уже не был столь категоричен, может, колоды не было под рукой. А с её мамой мы даже подружились.

Но, несмотря на тёплые дружеские отношения, ближе мы так и не стали. Детская психическая травма давала о себе знать.

По окончании школы с серебряной медалью она уехала в Томск, а я поступил в институт. Когда спустя тринадцать лет, будучи уже на грани первого развода, я случайно встретил её на улице в Томске, где был в краткосрочной командировке, то просто остолбенел! Как писал Довлатов, — таких красивых женщин даже в метро не увидишь.

Галя была замужем, за русским. Ирония судьбы. Дядь Мишины опасения сбылись.

Детей у них не было. По слухам, в семье не всё было ладно. В душе что-то встрепенулось, но отпущенные кредиты уже были на исходе, мы расстались, чтобы никогда больше не встретиться в этой жизни. Может в следующей?..

— …Её брат стал знаменитым хирургом. Он и курировал лечение, когда Галя вдруг резко сдала. А два года назад её не стало… Такие вот пирожки с котятками, Мишаня…

— Да-а… дядь Саша… умеете вы до костей пробрать.

— Миш, через тридцать лет у тебя таких историй будет выше крыши. Если доживёшь, конечно. Шутка.

— Мне кажется, рядом с вами у меня шансов больше.

— Кажется… кажется… Да, Аркаш…

— Записать есть чем?

— Слушаю…

— Проживает… Светлановский, тридцать девять…

— Знаю, высотка на углу Тореза… напротив Сосновки.

— Родители… Отец Пётр Прускас, умер в две тысячи девятнадцатом, мать Прускене Татьяна Семёновна, в девичестве Петрищева… погоди, Иваныч… другая линия…

— Хазарин!... твою мать… Хазарина в душу…

— …Вы доверяете этому… Хазарину?

— Пока доверяю, дальше видно будет.

— Служит в полиции?.. тоже?

— Уже, можно сказать, дослуживает… Да, я слушаю!

— Иваныч, надо встретиться, срочно.

— Завтра утром буду.

— Я пришлю машину.

— Аркаш, я своим ходом. У Людмилы сосед, обещал вывезти в ночь.

— Точно не надо?

— Точней не бывает.

— Ты чего-то не договариваешь.

— Аркаш, не по телефону, лучше без палева. Всё, конец связи.

— Дядь Саш, вы знаете, кто такие Петрищевы?

— Ты мне вот что скажи, Миша, — когда Татьяна Семёновна вышла замуж?

— Могу узнать. А вам зачем?

— Так что там про Петрищевых?

— Дедушка Ники по матери — генерал ПВО Петрищев, командовал частью под Зеленогорском.

— Та-ак… Пепельная блондинка, волосы прямые, рост сто шестьдесят шесть, похожа на Мирей Дарк в молодости, только подбородок чуть шире… Любит бирюзовые серёжки.

— Откуда вы…

— Ника брюнетка?.. Фото есть?

— Д-да… вот…

— А вот и родинка… Миша, ты в совпадения веришь?

— Ну-у…

— Допиваем это говно и в клуб.

Глава 13

- 13 -

— Натяни поглубже, чтобы не было видно бандану. Как только выйдем из клуба, сразу снимешь. Теперь понял, зачем кепарик?

— Дядь Саша, смотрите!

— Куда?

— Мотоцикл такой же как у вас.

— Ты ещё номер не видел.

— …как это…

— Миша, это мой мотоцикл. Кстати, номера на раме тоже совпадают.

— Нифига себе…

— Обратно поедем порознь… держи ключи. Дистанционное зажигание. По команде "зажигай" сваливаем. Повторить?

— Сваливаем… то есть по команде "зажигай" зажигаем и сваливаем.

— Ну, Миша, вперёд, "за Родину, на мины"…

— Сядем у входа.

— Сквозняков не боитесь?

— Зато не надо будет ломиться на выходе… Девушка, два чёрных покрепче, горячее молоко, без сахара… Миш, сходи в туалет, потом не до него будет.

— Пять сек.

— Давай, скорострельный ты наш…

— …Что-нибудь необычное заметил?

— Ничего.

— Мадмуазель, разрешите вас побеспокоить?

— Да, пожалуйста.

— Здесь девушка была… такая, знаете… у неё причёска такая… э-э… несимметричная, чёрные волосы.

— А-а, Анжелка… Она у нас больше не работает.

— Давно?

— Пару дней как уволилась. Да недолго и работала… месяца полтора–два, наверно… Точно можно узнать у администратора.

— Спасибо, обойдусь… Вкусный кофе… А можно чего-нибудь накапать?.. За дополнительную плату, конечно.

— Ром, виски, граппа?..

— Коньяк?

— Мужчина… по секрету… не рекомендую.

— А кальвадос?

— Давайте, накапаю рома, — вздохнула девушка, — с поставками нынче напряжёнка.

— Спасибочки, век вас не забуду.

— Мужчина, вы столько не проживёте. А вот он может, — она кивнула в сторону Михаила.

— …Никого не узнаю. Мы редко здесь бывали, — дорого.

— Пыль, значит, любимой девушке в глаза пускаешь…

— Да я…

— Молчи ужо, несчастный… Я свою по таким злачным местам водил, что и представить невозможно. Однажды пришлось от гопников отбиваться. Правда, и зазноба моя была не промах… Девушка, повторите, пожалуйста, только без кофе внутри.

— …Дядь Саш, вас вообще хмель не берёт?

— Мишаня, всё самое интересное начинается после бутылки. А это так… слону дробина… Держи витаминку…

— Зачем?

— Волшебная таблеточка… Да ты пей, не стесняйся, я плачу́.

— И всё-таки?

— Миша… вопросы потом…

Михаил положил на стойку точную копию трёхунцевого золотого бруска.

— Что это?

— Прежде была флешка на шестнадцать гигов.

— Дальше…

— Прототип.

— Прототип чего!

— Отцовского прибора.

— Настоящий?

— Да.

— И что, работает?

— Да. Эти я собирал сам.

— Эти?.. Он что… у тебя их полно?!..

— Несколько.

— Что ж ты раньше молчал… ну ты дурак, Мишаня… Да ещё сюда с ним припёрлись…

— Он был при мне последние двое суток… да нет… уже трое, как ушёл с отцовской квартиры.

— Ты что, больше суток болтался по городу?

— Так ведь лето, ночью тепло.

— А Ника?

— Она ничего не знает.

— Слышь, ты, романтик с большой дороги… из-за тебя людей пачками валят, а ты…

— Я не знал…

— Но ведь от кого-то ты бегаешь!

— Я видел только варианты своей жизни.

— Видел?.. ты им пользовался?!..

— Несколько раз… то есть другими… Некоторые бывают нестабильны…

— В смысле?

— Волна проходит горизонт событий…

— Как в чёрной дыре?

— …происходит аннигиляция… в общем… вспышка… пространство схлопывается. И всё.

— Что значит, всё?

— Ну… если оказаться в поле действия прибора, можно исчезнуть из этого мира… навсегда.

— Были опыты?

— Да… на предметах, на мышах.

— А сейчас мы с этой бомбой сидим на втором этаже. Одно радует, — выход близко.

— …Мужчина, угостите даму сигаретой.

Слева материализовалось привидение в виде малявки лет шестнадцати от роду. Хотя, попробуй тут угадай возраст под слоем боевой раскраски…

— Здесь не курят.

— Мне можно.

— Ну ты дерзкая… Держи… Что хочешь?

— Мусор, да?.. Вижу, вижу… Слушай, дядя, повторять не буду… Приятель твой меченый, на него охота, предлагают хорошие деньги.

— Большие?

— Очень большие.

— Решила бабла срубить по-лёгкому?

— Дядя, не хами девушке… Посмотри в угол. Видишь?

— Ну, предположим…

— Это мой парень.

— Пусть подойдёт, потолкуем.

— Дядя, ты не понял… У него столько бабок, что он может купить этот клуб вместе с хозяином. Только ему не интересно.

— А какой у него интерес?

— Ему не нравится, когда людей убивают просто так.

— Тебя как звать-то, добрая фея?

— Просто фея… Прощай, дядя.

Правым ухом я уловил лёгкий щелчок и повернул голову. В глазах Михаила была смесь изумления и ужаса. Он смотрел на "флешку", которая наливалась голубоватым сиянием и, казалось, готова была взлететь к потолку.

— Миша, зажигай!

На лестнице я сдёрнул бейсболку с головы Михаила и закинул её в угол. Уже на улице, убедившись, что Михаил тронулся с места, сорвал накладную бороду, из сумки вытащил старую тяжёлую, обвешанную железом косуху, двумя движениями затянул бандану… перчатки… очки… Всё, можно не спешить… Внутри клуба раздался женский визг и звук осыпающегося стекла…

Из дверей выскочили два добрых молодца с бейджиками на пиджаках и двинули ко мне.

Широким жестом я указал им направление вдоль канала, и они рванули в сторону Гороховой.

"Красавчики… не зря свой хлеб едите…"

Я усмехнулся и вырулил со стоянки.

"Надеюсь, Миша, таблетка успела подействовать…"

Глава 14

- 14 -

— Впустую прокатились… всё впустую… Анжела нам уже ничего не расскажет, конечно… концы в воду…

— Дядь Саш, вопрос можно?

— Валяй.

— Зачем вы… лгали вашему Хазарину?.. Про какую-то Чару, Людмилу, соседа.

— Для пользы дела, Миша, исключительно для пользы.

— Значит, всё-таки не доверяете…

— Миш, он человек служебный, подневольный. Что прикажут.

— А вы нет?!

— Миша, я пенсионер. Удостоверение показать?.. Кажется, уже предлагал… Он тоже мне всего не докладывает. Клуб, например, он взял под колпак ещё позавчера, даже не сомневаюсь.

— Почему тогда мы туда поехали?

— Ну… надо было прокачать.

— Прокачали, да?.. Меня даже с бородой девчонка узнала.

— Женщин трудно обмануть. Иной раз никакой грим не поможет. В общем, фейс-контроль мы не прошли, это факт. Надежда на старые камеры, наверняка мы засветились. А камеры их подведут.

— Кого их?

— И Хазарина, и фейсов… Включи телевизор… Нет-нет, какой-нибудь питерский канал… Ага, сгодится, пусть вещает.

— Вы же телек не смотрите!

— Ждём новостей… Посмотрим, что наши желтокрылые серафимы раскопают до конца дня.

— А если не раскопают?

— Миша, если не раскопают, то наши дела плохи.

— Ну как плохи…

— Вот так, Мишель. Это значит, что им перекрыли кислород.

— Кто!

— Конь в пальто… Однако на два одинаковых мотоцикла в одном месте они точно не рассчитывали. Этот ход я придумал ещё тридцать лет назад. Пригодился… — Я достал бутылку Реми Мартен. — …Ладно, давай… за успех нашего предприятия…

— Оба мотоцикла приведут к вам всё равно.

— Ну приведут. Потопчутся они на Бутлерова, да и уйдут восвояси.

— Я, конечно, в ваших делах не шарю, но я бы не ушёл.

— Миш, глянь в окно…

— Зачем?

— "Тётя, тётя кошка, выгляни в окошко…"

— Ну что там…

— Что молчишь?

— Дядь Саша… это что такое…

— Хонда Шэдоу, друг мой незатейливый. Правда, без двигла. То есть не на ходу. А мотоциклетный мастерила живёт в соседнем подъезде. Упс, какая неожиданность. Правда?

— Вы прям Акопян…

— Который из них?

— Старший… Арутюн.

— Учись, Мишаня, пока я живой… "В тёмно-синем лесу… где трепещут осины…"

— Нет, вы точно генерал…

— Миша, ну что за семь пятниц на неделе… То генерал, то не генерал, то снова генерал… Ты математик, должен мыслить логически, трезво, так сказать.

— А четвёртого мотоцикла у вас нет?.. Ну, где-нибудь… У этой Людмилы, например, или у её соседа… случайно.

— А ничего идея, мне нравится…

— Ну дядь Саша… ну вы даёте…

— …Ну, ещё по стаканчику, так сказать… хе… за идею.

— …Что-то меня не берёт…

— Хороша таблеточка, правда?

— Я думал, сказки…

— Ну и адреналинчик тоже помогает. Хапнул ведь, да?

— Только сейчас успокоился.

— Ладно, хорош бубнеть, пора по люлькам, утро вечера мудреней.

— Ника вне зоны.

— Ух, как плохо… Ладно, уточним распорядок дня.

— Поеду искать Нику.

— Хм… надо подумать… Может, выждать ещё день?

— Боюсь я за неё.

— А я-то как боюсь…

— Так ехать?

— Телефон тёщи… в смысле… её матери есть?

— Да. Звонить?

— Погоди, зачем женщину зря тревожить… Сделаем так…

Глава 15

- 15 -

— Алекс?!.. в неурочный час…

— "Счастливые часов не наблюдают…" Прости, Берти… Можно?

— Ну, раз пришёл… Садись… Что-нибудь случилось?

— Я схожу с ума.

— Анна, дитя моё, ты слышала?.. Алекс наконец-то сошёл с ума.

— …Герберт, мне совсем не смешно.

— Успокойся. Не ты первый… Я был в твоём положении… некоторое время назад.

— Это меня как-то должно успокаивать?

— Вряд ли успокоит, конечно… Начни с начала, если можно.

— Берти, мы были знакомы раньше?.. Ну, вот как сейчас… тут.

— Подумай и ответь сам себе, — а как ты считаешь?

— Думаю, что да. Но не понимаю, каким образом, когда… и ещё…

— Погоди, не спеши, в порядке очереди… Да, мы встречались вскоре после того, как ты ушёл из полиции. Помнишь, у тебя начались странные видения?

— Что-то такое было… Я вставал ночью, и мы с Чарой ходили гулять.

— Вот-вот, именно так и познакомились. Потом ты снова "спустился на землю", и сны прекратились.

— То есть, ты хочешь сказать, что я чокнулся уже тогда?

— Алекс, ну почему сразу чокнулся… Тебе доводилось читать или слышать об изменённом состоянии сознания?

— Ну, предположим, доводилось. Но мир-то остаётся прежним!

— Ты уверен?.. То есть, да, чаще всего так и бывает. Но чаще не означает всегда… Тебе знакомо понятие ноосферы Вернадского?

— Ещё бы!

— …так вот ноосфера лишь тонкий срез реальности, я бы даже сказал, тончайший. Кроме того, надо разделять понятия видимой реальности и реальности воспринимаемой. Хотя иногда они пересекаются.

— Ладно, пусть так… Но это не объясняет вещи, которые происходят вокруг меня.

— А именно?..

— Издеваешься?.. Хорошо… Я точно помню, как бывшая жена собиралась подарить мне одну вещь. Но однажды утром я обнаружил её в своём рюкзаке, и я не помню, как её туда положил. В квартире стоит кресло, которое я не покупал, я не помню, чтобы я его покупал; в холодильнике мясо, которое я туда не клал… Я помню, как мы с Казариным обсуждали работу над новым делом, и я помню, как он впервые меня в него посвятил. Но я не могу понять, какое событие произошло первым! Это какое-то безумие.

— Выходит, дело зашло слишком далеко…

— Какое дело! О чём ты…

— Видишь ли, Алекс… Начну, пожалуй, издалека… Ты уже стар, конечно, чтобы читать эти книги, что уж лукавить… Так вот в одной из них есть замечательные слова — "Всё в мире находится вместе и происходит одновременно…"

— Михаил…

— Не исключено. Ты пытался разобраться, что принёс он тебе?

— Может, ты мне скажешь?

— Откуда, Алекс! Я здесь, а ты там. Тебе карты в руки.

— Я бывший мент, а не доктор наук.

— Ты бывший следователь. Расследуй это дело. Возможно, твоё мнимое безумие на этом и закончится. Во всяком случае, я на это надеюсь.

— А в чём здесь твой интерес?

— Алекс, если честно, я не знаю, зачем ты пришёл… тебя сюда привели.

— Кто?!

— Проводник. Я думал, ты знаешь.

— Опаньки… проводник… А где он сейчас?

— Не знаю. Это твой проводник, мы лишь привратники на этом дворе. В проводники не годимся.

— Что же мне делать, Берти… помоги…

— Прости, Алекс… прости… мы лишь привратники…

— …Ника вне зоны.

— Ух, как плохо… Ладно, уточним распорядок дня.

— Поеду искать Нику.

— Хм… надо подумать… Может, выждать ещё день?

— Боюсь я за неё.

— А я-то как боюсь…

— Так ехать?

— Телефон тёщи… в смысле… её матери есть?

— Да. Звонить?

— Погоди, зачем женщину зря тревожить… Миша, у нас есть немного времени… Я хочу всё-таки понять, что за поганку вчера мы с тобой сотворили. Вчера, точно?.. не сегодня?

— Дядь Саш, так ведь утро уже.

— Ну и что?

— Мы встали, позавтракали…

— Точно?.. мне не приснилось?

— Да что с вами, дядь Саша… бросил байк, как договаривались, и на Бухарестскую.

— Да, да… как договаривались… Продолжай.

— Что продолжать? Я не начинал ещё.

— Про эти свои флешки.

— Знаете, дядь Саша, мне кажется, с ними что-то происходит.

— А что с ними происходило?

— Ну, в общем… про нестабильность я говорил. Там очень тонкая отстройка. Приборов у меня нет, папина лаборатория разгромлена, бумаги кое-какие удалось припрятать, а теперь ещё вот это…

— А именно?

— Иногда ни с того, ни с сего начинают светиться, потом тухнут, даже температура понижается. Особенно, когда лежат рядом.

— Больше ничего?

— Боюсь я, дядь Саша… Какая вспышка была! Одна у меня в руках чуть не рванула, такая темень наступила, — хоть глаз выколи.

— Так что, бывает и темень?

— Ну да, вспышка наоборот… забавно… Отец предупреждал.

— Дай рассмотреть поближе… Почему эти?

— Ну-у… как сказать… Корпус достаточно большой, разборный, — винтики по углам.

— А зачем оставил разъём?

— А, это… ну да… Видите ли, если к нему подключить любой прибор, идеально, если пауэр-банк… Ну, начнёт запитываться, тогда при включении эффект будет круче.

— Скажи, а зачем этому Кириллу, или как там его… нужен был этот прибор?

— Э-э, дядь Саш… там такие видения у людей бывают, никакая наркота не сравнится. Главное, голова потом ясная, свежая, как будто заново родился. Приличные деньги можно было заработать… хотел…

— Ты?

— Ну… я тоже…

— От ты дебил, Миша… от дебил…

— Знаю…

— Сколько ему продал?

— Один.

— Что с ним?

— Взорвался.

— Как вчера?

Михаил утвердительно кивнул головой.

— …Откуда узнал про усиление эффекта?

— Отец обнаружил, мне рассказал.

— Эх, надо бы выпить, да нельзя.

— Почему?

— У Хазарина семейный ужин по случаю шестидесятитрёхлетия… Жаль, твои родители так рано разошлись.

— Почему жаль?

— Лупить тебя некому было.

— Да было, если что, мама замуж вышла, мне два года было.

— И как, удачно?

— Да, кажется. Отчим нормальный человек, маму любит, они до сих пор вместе. Лешка с ними, помогает немного.

— А как ты про отца узнал?

— Так отчим всё. Говорит, хотел, чтобы я помнил своего настоящего отца, типа, плохого же ничего не сделал. Просто разошлись.

— Да… есть ещё люди на свете…

— А когда я в универ поступил, так они оба мне помогали, и отец, и отчим.

— Вот как дурак такой из тебя вырос, а?

— Дядь Саш… да понял я уже всё, понял. Мне что теперь, об стенку убиться?

— Живи уж, что с тебя взять, разве что на органы…

— Дядь Саша, а почему вы спрашивали про барменшу? Она к этому причастна?

— Ну так… самую малость… Вот, полюбуйся, свежие фотографии получил с так называемого двойника на Бутлерова дом восемь. Теперь узнаёшь?

— …Не может быть…

— Ну?..

— Кирилл… барменша…

— Ну, вот и сошлись концы с концами. Осталось выяснить, кто им заплатил… Сделаем так…

Глава 16

- 16 -

— О!.. Саня!.. Заходи… Ташка, Марчелло прибыл!

— Здорово, именинник… Держи.

— То самое, из Грозного?

— Я обещал.

— Так ведь обещанного три года ждут… Сам-то пробовал уже?

— Ну… малость отпил. Имею право.

— Проходи, дети уже приехали.

— Все?

— …Здравствуй, Саш. У тебя всё хорошо?

Я крепко обнял Наталью.

— Хорошо, Наташ.

— Вид у тебя… осунулся что ли… или похудел.

— Аркаш, слышал? Наташа говорит, похудел. Сам когда худеть начнёшь?

— Как только, так сразу…

— …Мужчины, руки мыть и за стол, горячее стынет…

— Слово предоставляется дорогому гостю нашего дома, Александру Ивановичу.

— Наташ, ну ты прям…

— …Иваныч, не щемись, толкай речь уже, водка закипает.

— Ну хорошо… "Во первы́х строках своего письма…"

— Ну харе, Иваныч, Чехова из себя строить.

— Я продолжу, можно?.. Так вот… Рад видеть всю семью в сборе, в полном составе. Особливо приятно видеть, как дочь ваша хорошеет год от года, чувствуется наследственность. Дима, тебе тоже очень рад. Может потому, что редко видимся… Алёна, ты почаще его привози, а то скоро на улице встречу — не узнаю… Ну и чада ваши, растут, понимашь, как на дрожжах… А теперь по сути… В этот тёплый июльский вечер я хочу напомнить, — уже сорок лет как один день… В общем, столько не живут, как мы с Аркадием Андреичем рука об руку, так сказать…

— …И стакан об стакан, что уж скрывать.

— Наташ, ну зачем ты нас так… мордой об стол… Не без этого, конечно, служба такая… нервная, ответственная… Короче, Аркаш, за тебя.

— Спасибо, Иваныч… Ну, чокнулись…

— Так, ребятишки, я курить…

— …Дядь Саш, вы не поели почти!

— Алёна, не переживай, мы не насовсем… Димон, ты с нами?

— Люблю вашу кухню, не то что моя живопырочка.

— Зато у тебя балкон.

— Зато у вас трёха с консьежкой.

— Зато ты один.

— Зато у вас семья.

— Завидуешь?

— Да и не скрывал никогда…

— Иваныч, глянь… Узнаёшь?

— Мама дорогая… Это же Петерсон! С пропиткой! Сейчас такие трубки не делают. Откуда?

— Иваныч, ты головой не бился?.. Ты ж мне сам подарил!

— Когда!

— Так… лет пять уже она у меня. Любимая трубка, между прочим, как закуриваю, так тебя вспоминаю.

"Ну вот, и трубка тоже…"

— А табачок откель? Магазинным-то не накуришься, по миру пойдёшь.

— Нашёл интернет-магазин, торгуют качественным табачным сырьём, дешевле только даром.

— Издалека?

— Индийский, испанский, качественная Вирджиния, Кентукки, Берли. Добавляю магазинного малость для аромата. Закуришь?

— Дай трубку.

— Сейчас принесу…

— Дим, как сам, как дети?

— Хорошо, дядь Саш, не жалуемся.

— Сколько Валерке?

— Четырнадцать скоро, Лизе пятый.

— Вымахал сын у вас, в папу.

— Зато Лиза копия Алёны, откуда что берётся.

— Женщина… Так в Сертолово и живёте?

— Ну, а что… На машине полчаса, и мы в городе. А там природа, воздух.

— От магистрали далеко?

— Прилично, своим ходом добираться, — не найдёте.

— Я на байке, если соберусь, или тестя твоего напрягу… Рыбалка есть?

— Поищем. Валерка вообще с ума сойдёт от счастья.

— Договорились…

— Сидите?.. На, держи, Иваныч.

— Наталья цветы поставила?

— Сразу.

— Последние тюльпаны в этом году.

— Где ты их нашёл?.. Не сезон ведь!

— Ну… есть места… были…

— …Мужики, хватит дымить, давайте к столу.

— Наташ, пять минут.

— Пять минут!

— …Мать, ну иди, не мешай, дай поговорить.

— За столом не наговоритесь?

— Таш, ну не начинай…

— Смотрите у меня, курилки… Валера, сядь с Лизой!..

А я вспоминал домашние посиделки, когда мы с Людмилой приезжали в Новокузнецк, — отец болел, и они с мамой не могли нас навещать.

На следующий день по прилёту она как с привязи буквально сорвалась, а я таскался с ней по городу. Сначала драмтеатр, от которого она была в полном восторге, потом дом-музей Достоевского, — там я уже сам пришёл в изумление. Столько лет прожил и не знал, что есть такое место.

Потом съездили в соседний Прокопьевск, там ещё один драмтеатр, Центральная музыкальная школа. Оказалось, в глухой провинции есть школа, по уровню круче большинства театров в стране. Из этой школы не хотелось уходить. И природа, конечно, наша Питерская ни в какое сравнение, хоть и у нас красиво местами. А там горы, тайга под боком, бесконечные просторы полей и дорог, уходящих за горизонт.

Шерегеш?.. Да, слышали, но в начале 80-х там ещё не было никакого курорта.

Нда-с…

— …Прикинь, Валерка Уголовный Кодекс знает лучше меня… Иваныч, ты где, слушаешь?

— Да-да, слышу…

— Так вот, говорю, ночью подними, — любую статью наизусть оттарабанит. Мент растёт…

— Дим, а ты что думаешь?

— Поздно думать, дядь Саш, Валерку не переделать, сам кого хочешь переделает. Он уже скоро матерью командовать будет, негодяй. А Лиза давно только его и слушается.

— …Мужчины, ну долго вас ждать?..

— Всё, всё, идём уже… Чего шумит, сама не знает…

— …Ну, хозяева дорогие, гости вам ещё не надоели?

— Саш, ты поехал?

— Поздно уже, Наташ, завтра с утра дела, надо с человечком одним встретиться, а в понедельник в управу, по Аркашиным делам.

— Когда ж вы наработаетесь, наконец… Всё денег вам мало… А сколько той жизни осталось…

"Как всё знакомо…"

— Да не, Наташ, разве это работа… так, для души.

— Ага, для души… ночами не спать… для души… Ладно, иди уже, дай, поцелую на дорожку… Аркадий, ты куда!

— Отвезу домой.

— А ничего, что ты того, а?

— Да я трезвый… почти. Нам только Литейный мост проскочить, а там уже фигня.

— Самое позднее в одиннадцать чтобы дома как штык. Иначе быть тебе битым, Казарин. Ты меня понял?

— Да понял я, понял… Пока, скоро буду…

— Я чего хотел-то… потолковать бы… Есть настроение?

— Андреич, если можно поговорить, не вставая с кресла, я двумя руками за. А ещё у меня пятнадцать литров домашнего вина. До чего угодно можно договориться.

— Вот и договоримся…

Глава 17

- 17 -

— Шикарное кресло! Давно купил?

— Сам видишь, новенькое.

— Готовое?.. под заказ?

— Вообще-то заказ, ну… там… берут базовую модель, потом изменяют размер под клиента, ткань. Примерно так.

— Что за фирма?

— Фабрика в Иванове… Маран… Миранда… Мирани! Вот, вспомнил. Хочешь себе такое?

— А что! Место позволяет, я вижу, даже у тебя неплохо смотрится.

— Налить?

— Да, плесни полстаканчика… Спасибо…

— Ну так о чём будем толковать?

— Иваныч, ты ведь знал моих родителей?

— Ну да, и Наташкиных тоже.

— А я твоих не видел ни разу… Кстати, Вадик звонил.

— Да ладно!..

— Ну да, поздравил, извинился, что с опозданием.

— Помирились что ли?

— Помирились.

— Ну слава Богу… Он в Каменке?

— Нет, в городе, просто занят в театре, не смог приехать. Говорит, приготовил подарок.

— Слушай, я так рад…

— Я тоже… И Ташка… Сань, а кем был твой отец?

— Да обыкновенный, как все.

— Как все, говоришь… Откуда в твоём лексиконе морские словечки? Ты ж, вроде, юрфак закончил в универе.

— Аркаш, какой универ! Я в институте учился.

— В каком это институте тогда юриспруденцию давали?

— В Военном. Ты не в курсе что ли?

— Выходит так… И на спецкурс генерала Гурова просто так попал… Тёзка, да?

— А, ну да… тёзка… Александр Иванович. А что?

— Да так, думаю… Взяток никогда не брал, а мотоцикл за два миллиона.

— Какие два, Аркаша! Это же Хонда… Шедоу.

— Ах да, Хонда… ты говорил, семьсот кубов.

— Ну, семьсот, для моего веса хватает за глаза и за уши.

— Я тут поинтересовался… тысяча сто кубиков у тебя. А это совсем другие деньги… Зажигание, обвеска…

— Тюнинг…

— Да какая разница… Короче, меньше двух не выходит.

— Давай будем ещё по карманам шарить. Не поздновато?

— Не, шарить не будем… Кстати, ведь у тебя две Хонды?

— С чего ты взял!

— На, глянь… фото с камер видеонаблюдения на канале Грибоедова… Это клубная стоянка… Узнаёшь?

— С чего ты взял, что это мой… мои мотоциклы?

— Да так, подумал… Не твои?.. Номера твои, байки как братья-близнецы, один в один.

— Мой стоит во дворе дома на Бухарестской у мастера по ремонту.

— …и никогда не просил у меня денег в долг, хотя после прокуратуры ты точно сидел на мели… должен был сидеть.

— Вовремя вспомнил! Аркаш, у моего движок на капремонте. Не подкинешь тысяч тридцать? Через два месяца отдам.

— Поздно дёрнулся, Саня, вчера бы я ещё повёлся. И этот странный двойник у твоего подъезда… Где ты был в это время?

"Знал, поэтому в ментовке сделал вид, что не обратил внимания… А я дурак…"

— Дома был, хоть у соседки спроси.

— Спрашивал. Говорит, не помню, может и был… А может не был?

— Да спал я, ты же знаешь, я пташка ранняя.

— Знаю, знаю… Поэтому ты приехал домой на мотоцикле в пять утра. Откуда?

— Это что, дознание?

— Называй как хочешь… Кто был с тобой в клубе?

— Да не был я ни в каком клубе, за кого ты меня принимаешь! Да и дорого там, думаю.

— А я думаю, что дорого это не про тебя. И ты там был. Вот ещё фоточка. Думал, бороду наклеил и невидимкой стал?.. Да и по описанию ты. А вот второго мы идентифицировать не можем… пока не можем.

— Ко мне какие вопросы?

— Ладно, не хочешь по-хорошему… Иваныч, достань ствол… А лучше оба. Только аккуратненько, чтобы я видел твои руки.

Поверх стола на меня смотрел Браунинг М1910.

"Коллекционная вещь, однако… Красиво живёт подполковник".

— Аркаш, что за дела?

— Делай, что велят.

— Ну, как хочешь… — Я открыл сейф. — …На, держи.

— …Хм… патроны штатные… Давно смазывал?

— Не помню… пару недель назад, после тира.

— Вижу, вижу, смазке не меньше недели. — Казарин понюхал ствол. — …Ну, давай второй что ли…

— Аркаш…

— Давай, давай, не томи, никогда не поверю, что его нет.

Рисковать не хотелось, пришлось доставать.

— Аркаш, почему браунинг?

— Догадайся с трёх раз.

— Чтобы вложить мне в руку?

— Как вариант.

— Потом с отпечатками мучиться…

— Не буду я мучиться, внизу мои люди, обеспечат поддержку.

— Сука ты, Хазарин.

— Да ладно, сам бы так на моём месте поступил.

— С другом?

— Жерново́, тебя взяли на роль живца, а ты решил сам рыбку половить. Правда, я не понимал, к сожалению, что ты за "пташка ранняя". Ну, как говорится, лучше поздно, чем никогда… Любопытные патрончики… Безоболочечные, даже не сомневался ни разу. А чем ты хитрым таким гильзы обработал, что индивидуальных следов не остаётся?.. Новый сюжет в криминилистике. Вот Илона-то обрадуется… Может, и в звании повысят… Всё, больше сюрпризов не будет?

— Аркаш, разреши присесть?

— Ну, садись, времени у нас полно, минут пять есть точно.

— Хазарин, скажи, а как тебя в ментовку взяли?

— Какое это имеет значение…

— Ты ведь комиссовался?

— Ну да, по состоянию здоровья.

— Номер статьи помнишь?

— Какой там номер… больше сорока лет прошло…

— Так что там со здоровьем?

— Я же у Дяди Васи был, на прыжке ногу подломил, вот и комиссовали.

— Да ладно, Хазарин, документы твои липовые. Папа помог?.. Ну как же! Директор фабрики! Мама главбухом трудится! Как сыночке-то родной кровиночке не подсобить! Грешно было бы.

— Иваныч, не зли, шлёпну ведь, рука не дрогнет.

— …потому что диагноз шизофрения пожизненный, неснимаемый. И тебя даже в ЧОП не взяли бы. А ты у нас цельный подполковник.

— Не твоё дело, Жерново́.

— Да не моё, к-конечно… Ты ведь от Афгана откосил, я т-точно знаю. Когда п-пацаны возвращались с п-пробитой черепицей… а ты здесь… сухо и тепло, и мухи не кусают…

— Не докажешь.

— И не собираюсь, мне вообще п-по барабану т-твои дела. Наташку т-только жаль, если узнает.

— Ну и что?

— Д-да нет, ничего… Я давно тебя п-простил, потому что Бог т-тебе судья. А сейчас т-ты совершаешь ещё одну ошибку, хуже п-первой.

— Почему это хуже?

— Ты был молодой, глупый, т-трусливый. А сейчас т-ты старик, ничего не боишься, т-ты так думаешь. И т-ты очень умный, может, умней меня. Но это будет ошибка… Ладно, давай по сто грамм, и зови своих п-парней, я готов.

Аркадий потянулся за стаканом, в этот момент ему и прилетело чуть пониже левого уха. Казарин рухнул на пол.

"Эх, Аркаша, Аркаша, в сыщики со мной играть вздумал. Дурак ты старый…"

Я вынул из его кармана ключи от машины, собрал своё добро со стола и вышел из квартиры, тихонько прикрыв за собой входную дверь.

В тени деревьев стоял неприметный форд. Я подошёл вплотную и постучал в окно.

— Бойцы, Аркадий Андреевич просил подняться наверх, требуется ваша помощь.

— А вы, товарищ майор?

— Подожду у машины, покурю.

"Да-а, Аркаша, нифига ты не умней… Даже пацанов не проинстуктировал, зачем сюда припёрлись…"

Стараясь не спугнуть удачу, я прострелил оба задних колеса, а под сиденье кинул ключи от Аркашкиной машины. Когда ещё найдут, а там, глядишь, или эмир помрёт, или ишак сдохнет.

Глава 18

- 18 -

— Дядя Саша, где вы были?

— Что значит, где? Я говорил.

— Я полдня вам звоню, вы вне зоны.

— Как это вне зоны!..

Я достал телефон… по нолям… забыл зарядить…

— …Миш, извини…

— Тут такое!..

— Подожди, разболочу́сь… Ну?..

— Что это…

— А… броник. Не видел раньше?

— Таких не видел… только в кино…

— Ну, насмотрелся?.. Давай уже, что за траблы.

— Мне звонили.

— И ты звонил. Все кому-то звонят.

— Ника у них.

— Что?!.. Почему молчал! Убью, сука! В порошок сотру!

— Дядь Саш… я… это… вот… что делать? Вам звоню, а вас нет… вам звоню, а вас нет… вам звоню…

— Так, стоп… Сядь. Молчи. Думаю…

В висках в глубокой истерике забились вены, и я мешком рухнул в кресло.

— Миша, в тумбочке… анаприлин… быстро… быстро, Миша…

Прошло минуты три…

— Доложись.

— Звонили… мужской голос… Спокойный, ни криков, ничего. В общем, им нужен я и все бумаги отца, иначе…

— Можно не продолжать… — Я взял трубку… — Виктор Геннадьевич, нужна глухая переадрессовка… диктую…

Михаил смотрел на меня широко распахнутыми глазами. В таком виде он вдруг напомнил свою мать. Вот где были глаза… От этих глаз мужики с ума сходили. Даже я, помнится, чуть…

— …Да, товарищ генерал… Думаю, всё, время Зед… контроль за локацией… Спасибо, Виктор Геннадьевич…

Я выключил телефон, вынул аккумулятор, симку… Достал жестяную коробку, сложил в неё весь хлам и закинул в угол.

— Ну Миша, попробуем выяснить, насколько сильно тебе дорога наша Ника. И не дай Бог, ты меня разочаруешь… Держи…

— У меня своя трубка есть…

— Это уже не трубка, а поводок… Телефоны отслеживают не только по симке, но и по номеру аппарата.

— И китайские?.. Они только серии метят!

— С каких это пор Самсунг стал китайским?..

— Я не подумал…

— Почему математики так похожи на актёров, знаешь?

— Н-нет…

— Вам про жизнь думать некогда… или нечем… Тут новая симка, в ней мой номер и ещё один на экстренный случай, если что со мной…

— Что с вами!

— Если что-то пойдёт не так… Ладно, звонок отследим, не проблема… А вот где они могут её прятать…

— Дядь Саш, это не проблема.

— В каком смысле?

— Ну… мы с Никой договорились… что…

— Не тяни кота за хвост, Миша!

— Короче… я встроил GPS-датчики в телефон, в браслет и в серёжки.

— Миш, ты маньяк?

— Выходит, да…

— Вот за что я люблю маньяков. Ну и?..

— Набережная Макарова.

— Точней?

— Тучков переулок, дом двадцать четыре.

— Поехали… Ты куда, а броник?

— Это же ваш!

— Теперь твой. Не хватало ещё тебя потерять… Надел быстро!

— Дядь Саш, может, пистолет?..

— Ты хитмен или командос?

— Ну, а вдруг… если что… а я…

— Миша, выживешь — научу. А пока бегом-бегом-бегом. Едем!

— Запоминай… все документы у Натальи Казариной. Запомнил?.. Если что, сразу к ней, на Чехова, рядом с ментовкой… А теперь слушай сюда… Как только выйдет Ника, хватай и дуйте в Чукчино, пару–тройку дней отлежитесь, потом звони по второму номеру. И не вздумай дурить.

— А вы?

— Я сказал, если что…

— Я так не могу…

— Ссышь что ли, курсант?

— Я с вами.

— Дурак. Прихлопнут как таракана под плинтусом.

— А вдруг…

— Тихо…

На втором этаже были видны чётко очерченные тени.

"Эт что ещё за самодеятельность… Совсем нюх потеряли?.. понабрали по объявлению… эх, сбросить бы лет десять-пятнадцать… стар я уже для этого дерьма…"

— Слышь, курсант…

— Да, товарищ генерал… слышу.

— Дурак ты… не генерал я, сколько говорить… флешки с собой?

— Да, обе.

— И питание?

— Есть пауэр-банк. Если заведётся, второй сдетонирует.

— Точно?

— Проверено.

— Подключай и пошли… Да не трясись ты, обойдётся всё… На свадьбу пригласишь?

— Д-да…

— Ну вот и ладненько… шаг в шаг… за мной…

Я навернул глушитель на Стечкина…

Всё случилось за какие-то секунды, которые показались мне вечностью.

Я просто шёл и разносил заряды направо и налево. Никакого сопротивления. Или мне так показалось.

Удивлённые взгляды за мгновение до выстрела. А я всё шёл… шёл… Я отрывался за долгие годы ожидания настоящей работы. Это был мой звёздный час... звёздные полторы минуты жизни.

Отрезвил меня лишь крик Михаила "Вот вам всем!.."

Дальше вспышка и провал. Ну вот и всё, "прощай, Земля, в добрый путь…"

— …Александр Иванович, вы меня слышите?

Надо мной милое женское лицо в медицинском колпаке… улыбаюсь… снова провал…

— Алекс! Мы рады тебя видеть.

— О, Берти… Ну вот, наконец-то я с вами!

— Ну, Алекс… Не думаю, что ты окажешься здесь так просто. Или ты решил…

— Я ведь умер.

— Все бы так умирали… С тобой всё в порядке.

— Но я видел…

— …и тебя вновь обманули глаза… Садись… Ты доволен?

— В каком смысле?

— Ты сделал всё, что мог?

— В каком-то роде… да.

— А в каком нет?

— Я не уверен, что добился правильного результата.

— Алекс… как ты ещё молод… Результат понятие относительное.

— Не согласен категорически.

— Не спеши, выслушай меня… Я хотел сказать, слишком человеческое. То есть… как бы…

— …Слишком земное.

— Спасибо, дитя моё… Анна права, как всегда… Понимаешь, глупая по виду смерть ради жизни может оказаться высшим достижением человеческого Бытия. Так же и жизнь вопреки всему, когда нет сил, казалось бы, даже на тлетворное существование. Мы, находясь на этом дворе, хорошо это понимаем. Но мы забываем порой, каково это страдать ради жизни… или ради смерти. Мы, увы, можем лишь рассуждать на эту тему.

— У вас хорошо получается.

— Так ведь годы идут, Алекс, столетия. И ты не первый. Помнишь?..

Рядом с Максвеллом опустился огромный чёрный пёс размером с мастифа. Берти положил ему руку на голову и погладил.

— Видишь, скучает по прошлому. Ему тяжелей, он животное, а животные больше привязаны к жизни. Такова природа существования… Прощай, Алекс, ты видел Место Битвы, твоё сердце Там.

— Берти, мы увидимся?..

Глава 19

- 19 -

Июнь, 2023

— Здравствуй, Александр Иванович.

— Добрый день, Виктор Геннадьевич…

— Чем порадуешь?

— Хорошая погода, жёлуди ещё не созрели.

— Каштаны тоже.

— В этом парке нет каштанов.

— Это хорошо или плохо?

— Плохо.

— Почему?

— Слишком всё неопределённо как-то…

— Вот, держи… время на изучение не было ещё вчера. К сожалению. Наш источник не имел доступа к информации. В общем, в МВД слишком "углубились" в процесс, надо остановить.

— А если не получится?

— Тогда полная зачистка. Это уже не твоя задача.

— Какие могут быть проблемы?

— Твой старый друг. Могут быть другие, но тебе пока знать не обязательно, на скорость, что называется, не влияет.

— На контакт идти сразу?

— Ты вне игры, никто подумать не сможет. Связь только через меня.

— А если что?..

— Ты знаешь, что делать… Удачи, полковник.

8 августа, вторник, 2023

— Ну здравствуйте, больной. Как самочувствие?

— Доктор, не хотелось бы вас огорчать, но самочувствие… даже не знаю… Как заново родился.

— Хм… по виду, конечно, не скажешь. Но, знаете, я вам верю. Сегодня ещё полежите, посмотрим, а завтра скорей всего домой.

— Доктор, вы прям читаете мои мысли.

— Надеюсь, плохих нет.

— Исключительно хорошие и жизнерадостные.

— Вот всегда бы нам такие старики попадались.

— Но душой-то я ещё ого-го!

— Да все мы ого-то, пока сюда не ляжем. Однако, вы точно ого-го. Знаете, вы меня удивили. Такое пережить…

— Док, я нифига не помню… полный провал.

— Ну и ладненько, не буду вас расстраивать… Кстати, у вас посетитель. Пригласить?

— Валяйте, я готов…

— Иваныч… здоро́во…

— Вот уж не ждал…

— Я тоже не думал, что так…

— Ну?..

— Прости, Иваныч, прости…

— Да ладно тебе, Аркаш, служба такая, собачья.

— А я ведь правда мог… ну, ты понимаешь.

— А зацени, как я тебя!.. А?..

— Да уж… до сих пор башка трещит. — Казарин вдруг рассмеялся. — Вот кто-то в преисподней обрадовался бы, если бы мы друг друга…

— Но ведь не случилось же, Андреич.

— Сань, одного не могу понять… Мы сорок лет… И ты ни разу…

— Потому что друзьями были, Хазарин.

— Были?

— Забей… Потому что мы друзья. Понял?.. Ташке передай, что я её люблю.

— Передам… Я пойду, Иваныч… сюда смотри…

Аркадий чуть отвернул полу куртки. Под ней виднелась бутылка Джека Дениэлса.

— Ты сдурел… доктор убьёт…

— Под подушку… вечером выпьешь.

— В одно жало?.. я не Хазарин.

— Найдёшь кого-нибудь, тут народу полно. Или с сестричкой на пару. Она тебе лимончик притараканит.

— А ты что?

— Извини, Сань, забыл, чесслово забыл… Ладно, я пойду.

— Аркаш, погоди… Чем закрыли дело?

— Забрали в Большой Дом, как я и предполагал.

— А ты?

— Походу, скоро на пенсию, прям по Ташкиному…

— Не заскучаешь?

— Знаешь, Иваныч… не представляю, сколько надо будет времени, чтобы забыть, как я тебя на мушке держал. Ведь мог… на самом деле мог.

— Ты молодец, Хазарин, молодец, что сам себе признался. А я точно зла не держу. Как-то так.

— Спасибо, Сань, ты лучший друг в мире.

— Да просто у тебя кроме и друзей-то на свете нет, никто тебя не любит.

— Это точно… Ну всё, я пошёл, до встречи… Блин, да что это такое… Помнишь, тема была с потеряшками?

— Ну была. Но ведь не сыграла.

— Сыграла.

— Что?..

— Мать Вероники Прускайте подала заявление. Мы среагировали почти мгновенно. Только данных не было никаких… Ты знал?

— Ты про что?

— Кто такая Татьяна Прускене.

— Догадался.

— И Вероника?

— Да.

— Татьяна просила не говорить… в общем… я не говорил.

— Да, я понял. А больше мне узнать было не от кого.

— Ну вот теперь точно всё… Поеду, ещё в управу надо заскочить.

— До встречи, бродяга.

— Заезжай.

— У меня вино осталось.

— Я помню…

— …Дядь Саша, это мы!

— День открытых дверей…

— Не рады?

— Делать вам нечего, только стариков по больничкам навещать.

— Так вы у нас теперь не простой старик, товарищ генерал.

— Миша, ну что ты заладил… Не генерал я!.. Чё припёрлись, молодёжь?

— Аркадий Андреич сказал, — у вас лимоны закончились.

— Даже не начинались… в тумбочку… Как дела, дети мои?

— Вот…

— Что вот?

— Завтра подаём заявление.

— Куда?

— Как куда! В ЗАГС конечно.

— А тёща… то есть мама Вероники в курсе?

— Ей первой сообщили.

— Поздравляю. От меня что-нибудь надо?.. Кстати, деньгами помочь, если что.

— Спасибо, пока не надо, может, потом… Ника, ну что молчишь!.. Хватит уже… ну…

— Мы просим вас… я прошу вас… быть посажённым отцом.

— Уж не знаю, как реагировать… как-то неожиданно всё для меня… А с мамой советовалась?

— Мама всё рассказала.

— Так таки и всё?.. Девочка моя, это очень много.

— Смотрите… — Ника повернула голову вправо-вверх… посмотрела мне прямо в глаза. — …Пап, здравствуй, это я, Ника, твоя дочь.

— Ребятки, зайдите через пять… десять минут… мне надо побыть одному…

Глава 20

- 20 -

— Товарищ генерал, разрешите?

— Заходи, Жерново́. Дай пожать лапу, от всего сердца.

— Спасибо, Виктор Геннадьевич.

— Поздравляю, Контора, конечно, тебя тоже не забудет…

— Правда, и хрен вспомнит…

— А может оно и к лучшему. — Генерал рассмеялся. — В кои-то веки, как говорится, старики молодым пробздеться дали.

— А всем ли дали?.. Инициаторы так и ушли на дно.

— Александр Иванович, ты старый волк, ты же понимаешь, что главные инициаторы всегда уходят от возмездия.

— Да понимаю, но ведь хочется…

— Не ной, не мальчик давно… Да, я слышал, у тебя в семье, говорят, прибавление?

— Товарищ генерал, староват я для прибавлений…

— Ну, то есть… дочку замуж выдаёшь. Не знал, что у тебя дочь есть.

— Сам недавно узнал.

— Выходит, по весне дедушкой станешь.

— Могу, Виктор Геннадьевич.

— Как назовут, не делились ещё?

— Говорят, Саша будет.

— А если девочка?

— Я говорю, Саша.

— Ничего не понимаю… А если мальчик?

— Товарищ генерал… ну что вы… Я же сказал — Саша.

— Тьфу на тебя, полковник, совсем голову мне заморочил.

— Звиняйте, Ваше Превосходительство, не со зла.

— Да, полковник, всё…

— Всё?

— До особого распоряжения.

— Полностью за штат?

— Александр Иванович, генералом ты не станешь, уж не обессудь, разве что посмертно. Оно тебе надо?

— Хотелось бы на внуков посмотреть.

— Вот и я о том же… Квартира на Бухарестской остаётся за тобой, а вот на Бутлерова придётся сдать.

— Виктор Геннадьевич…

— Что, не хочется?

— Не во мне дело… Там старушка живёт.

— Амалия?.. Блумберг, кажется… Помню.

— Совсем одна, я уеду, а у неё даже кошки нет.

— Что ты хочешь?

— Можно её поближе переселить?.. Жаль старуху, как перст одна ведь останется…

— Надо подумать… Решим. Напомни завтра или в четверг.

— Спасибо.

— Да ладно тебе, не для себя стараешься.

— Может, и для себя…

— Сегодня я добрей доброго, хороший день, Александр Иванович, петь хочется и плясать.

— Так пляшите, товарищ генерал!

— С ума сошёл!.. ты видел, как я пляшу?

— Нет.

— И не дай Бог увидеть… Поле Чудес давно смотрел?

— Упс… вот это поворот…

— Давно, спрашиваю?

— Лет двадцать, наверно.

— Сектор приз! — Генерал нажал кнопку селектора. — Пригласите.

В кабинет вошла моложавая женщина в строгом костюме, чем-то неуловимо похожая…

— Разрешите, товарищ генерал?

— Входите, Илона Викторовна… Познакомься, полковник, майор Вержбицкая… Ну как?

— Нечто подобное я и ожидал…

— А я говорил, что у нас там свой человек. Вот, Илона тебя подстраховывала.

— Раньше было никак?..

— Извини, полковник, защита от дурака. Человеческий фактор. Кстати, майор Вержбицкая тоже не сразу поняла, кто ты на самом деле.

— Я до сих пор сообразить не могу, как…

— Группа Казарина собиралась наспех, это сыграло нам на руку. Ну и капелька везения.

— Но ведь она была женой Иванова!

— Кто тебе сказал, его сын?.. Этот математик малохольный?.. Да он про своего отца толком ничего и не знал… Ладно, дети мои, подите вон… Илона, проведи экскурсию, говори, что хочешь из того, что знаешь. Некогда мне с вами тут, ещё в Москву надо доложиться…

— Разрешите идти?

— Свободны.

— Ну вот и познакомились… Как настроение?

— Скорей да, чем нет… Знаешь, а в форме ты тоже ничего.

— Я знаю, бывший муж говорил.

— Дети есть?

— Не случилось… Полковник, я, конечно, доверяю вашему… твоему мастерству, но лучше ехать на машине.

— Далеко?

— На север… Извини, что в первый день так напрягли, надо подвести итоги…

— Ничего, что я без галстука?

— Держи себя в руках, полковник, мне есть тебе что-то показать…

— …Проходи… ноги вытри, доктор будет ругаться… Алексей Иванович, вы дома?

— Да, я здесь, Илона. Кто с вами?

— Ваш старый знакомый… очень старый.

— Старше меня?

— Самую малость.

Мы зашли в комнату…

— Лёха… узнаёшь?

— Кто?.. Саня… если бы не голос… Саня!.. Саня… Боже ж ты мой… сколько лет…

— Ничего не понимаю, мне сказали, что ты умер.

— Слухи о моей смерти сильно преувеличены.

— Теперь и сам вижу. Но как это возможно!

— Ну вот как-то так, Сань… Извини, отчества твоего не помню.

— Иваныч. А я твоё помню. Запомнить легко. Иваныч Иванов.

— Да, оба Иванычи… Ты как здесь?

— По дружбе… и по службе.

— Так ты…

— Ну да, полковник.

— Обалдеть… я помню тебя зелёным летёхой.

— Так и ты был как три рубля, не больше.

— Боже мой… сколько лет… Сань, Мишку моего видел?

— С Мишкой всё хорошо. Даже лучше, чем было.

— Как это!

— Женится скоро.

— На ком?..

— На моей дочери.

— Сватами, выходит будем… Сань, за встречу?..

— Лёш, тебе нельзя.

— Кто сказал?

— Ну, сердце, все дела…

— Да ерунда всё это… было по мелочи, подлечили. Всё в порядке.

— А твои похороны?

— Отдельная история, потом расскажу.

— Так ты, выходит, у нас теперь…

— Ну да, да… что-то вроде секретного учёного.

— Из простого инженера…

— Мы все тогда мечтали… Ты вон тоже…

— Что я… до лампасов не дослужился.

— А может оно и хорошо… Илона, с нами?

— За рулём.

— Ну пятьдесят…

— Ладно, налейте… Алексей Иванович, мы поедем, у нас дела ещё…

— Да, да, я понимаю… Сань, мы увидимся?.. Столько хочется рассказать.

— Поговорить что ли не с кем?

— Сань, есть конечно. Мне с тобой хочется, как тогда… Помнишь?.. Сидели вечерами, мечтали, обсуждали… да и вообще.

— Лёш, если начальство позволит, я тебя с другом познакомлю, хороший человек. Не буду ничего больше говорить, потом, всё потом.

— Счастливо, Сань, до встречи.

— Ну что, полковник… Или Саня? — Илона улыбнулась.

— Александр… Саша.

— Саш, давай тебя перевозить. Вещей много?

— Да как сказать… Главное, кресло-качалку притащить, остальное так, барахло.

— Ну, поехали… А как жить дальше, подумаем после. Ты же умирать не собираешься?

— Знаешь, Илона, вот если честно… Рядом с тобой помирать почему-то не хочется совсем.

— Давай попробуем, вдруг повезёт… Кстати, моё полное имя Иоланта. Можешь называть меня просто Ёлкой.

— Просто Ёлка…