Последнее дело оккультного детектива

Глава 1

Джон Прендик чиркнул спичкой, и вспыхнувшее пламя выхватило из темноты его хмурое продолговатое лицо. В глубокой задумчивости, он молчал уже несколько минут, не двигаясь, стоя в совершенной темноте, на откосе сырой, наполненной тошнотворными запахами сточной канавы. В отличие от Дрейка, его совсем не смущала эта беспросветная темнота — настолько густая, что, казалось, можно было почувствовать ее на своей коже, точно легкое касание паутины.

Подумав об этом, Дрейк лихорадочно почесал щеку и зачем-то взмахнул рукой у своего носа, словно отгоняя невидимую муху. У всего на этом свете есть свои пределы. Терпение его подходило к концу. А еще страх… ощущение, будто где-то в области живота появился странный холодок, возникло у него с первых же секунд их пребывания в этом мерзком месте. Кромешный мрак и напряженная тишина давили на него. Еще мгновение, и он нарушит невыносимо затянувшееся молчание. Конечно, это вызовет бурю эмоций и недовольство Прендика. Но, что делать, если нервы натянуты до предела? «Черт с ним!» — отчаянно подумал он, приготовившись сказать что угодно, лишь бы нарушить безмолвие.

В ту же секунду Прендик глубоко и, как показалось Дрейку, многозначительно вздохнул, затем громко затянулся и громко выпустил дым. Джонатан Прендик был высок ростом, широкоплеч, с правильными чертами лица типичного англосакса. Высокий крутой лоб обрамляли завитки немного курчавых черных волос. У него был прямой тонкий нос с высоким узким переносьем. Гладко выбритый подбородок в меру выдавался вперед, его четко очерченная форма указывала на сильную волевую натуру. Под угловатыми бровями взор его темно-серых глаз казался суровым и пронзительным — обычный для хладнокровного прагматика, он появлялся в минуты напряженной деятельности мозга. Тогда Прендик выкуривал сигареты одну за другой, как и в этот раз: если Дрейк не сбился со счета, его напарник закурил уже третью подряд.

— Можете включить фонарь, — мрачно вымолвил Прендик.

— Ох, прошу вас, скажите, что это всего лишь элементаль, — Дрейк включил фонарь и направил луч на то, что лежало в грязной воде на дне канавы. Словно получив какое-то извращенное удовлетворение от увиденного, он криво улыбнулся. Потом мазнул лучом по откосу напротив и остановил его на зияющей горловине широкой сточной трубы, откуда в эту клоаку стекали городские отходы. В зыбком луче отсвечивала бесформенная масса чего-то неопределенного, с этой точки разглядеть ее не представлялось возможным. И Дрейк с сожалением признал, что придется запачкать ноги, чтобы оказаться на другой стороне.

— Хотел бы я, но нет, — сказал Прендик, глядя куда-то во мрак. — Это человек.

Дрейка передернуло, рука его дрогнула, и белое пятно света спрыгнуло вниз, на бесшумный медленный поток сточных вод.

— То, что им когда-то было, — поправился Прендик.

Дрейк почувствовал, как страх холодным змеиным хвостом обвил его сердце и сжал с такой силой, что у того перехватило дыхание.

Дориан Дрейк был на голову ниже своего напарника. Его мягкий хрипловатый голос с нотками застенчивости и неуверенность, сквозящая во взгляде и всем его поведении в целом, обнаруживали в нем человека второстепенной роли. У Дрейка было округлое, усеянное веснушками лицо с широким носом и аккуратными белесыми усами. Зеленые, широко поставленные глаза казались угрюмыми и невыразительными. Он был обладателем немалого веса, хотя и не чрезмерного в его собственном понимании.

— Разве вы не заметили очертания головы? — продолжал Прендик, уже спускаясь вниз. — Вы собираетесь проторчать здесь всю ночь, или мы, наконец, займемся делом?

Дрейк осторожно последовал за напарником, который в такие моменты жутко его раздражал своим неестественным спокойствием.

— Придется сообщить юной мисс, что ее возлюбленный погиб, — Джон Прендик говорил удивительно твердым, почти беззаботным голосом.

— Дьявол! — воскликнул Дрейк. — Джон, у вас железные нервы. И с чего вы взяли, что это тело Кватермайера?

— А разве рука в канаве не послужила для вас подсказкой, Дориан?

— О, боги! Так это была его рука? — изумился Дрейк.

— Прискорбно, мой друг, — вздохнул Прендик, — что вы, опытный исследователь сверхъестественного, не научились замечать очевидных вещей. Да, она изменилась и стала напоминать гигантский огурец, но браслет... вы же могли обратить на него внимание.

— Огурец?! С чувством юмора у вас так себе, должен признать, — возмутился Дрейк.

— Год сотрудничества, друг мой. Семь раскрытых дел, семь леденящих кровь историй, — с ноткой удовлетворения произнес Прендик.

Взобравшись на противоположный откос канавы, он взял у Дрейка фонарь и посветил на тело, отвратительной грудой лежавшее в устье трубы.

Стоило им приблизиться, как ужасная вонь разлагающегося трупа ударила в ноздри. Дрейк поспешил достать из нагрудного кармана платок, чтобы прикрыть им нос. Прендик воспользовался воротником своего пальто.

— Однако ваше замечание об элементалях не лишено смысла. Но я не советовал бы вам недооценивать этих существ. Думаю, в этот раз мы имеем дело с особо опасным и могущественным представителем их вида. И, все же, вы правы. Надеюсь, это подсказал вам опыт, — подметил Прендик.

— Конечно, — неуверенно подтвердил Дрейк. — Значит, снова замешана черная магия?

Прендик ничего не ответил. Его взгляд заскользил по влажно отсвечивающей в луче фонаря безобразной массе; она была покрыта бледной полупрозрачной кожей, по которой мелкой густой сетью разбегались тонкие зеленые вены. Он обвел лучом все тело, вдоль него и обратно; внимание его привлек небольшой нарост на той части, которую он принял за голову.

Дрейк давался диву, как Прендик смог определить, где у этого существа находилась голова. А вопрос, как его напарнику удалось узнать в ее чертах человека, которого они видели лишь на фотографии, не на шутку его озадачил. Хладнокровие, с которым Джон Прендик обследовал скользкую неприятную тварь, поражало и восхищало его помощника. Казалось, что и трупный запах тоже перестал его беспокоить.

— Это его лицо? — спросил Дрейк севшим голосом, прочистил горло и повторил вопрос, стараясь не выдать своего волнения.

— Вовсе нет.

Прендик что-то проделал с желеобразной массой. Дрейк услышал влажный чавкающий звук и увидел, что та самая часть тела теперь была обращена к ним другой своей стороной. Цвет ее, из-за большого скопления на ней тонких кровеносных сосудов, был больше зеленым, чем белым. К своему ужасу, Дрейк сумел разглядеть два полузакрытых глаза и большой, широко разинутый рот с выпавшим из него длинным языком, имевшим не то синий, не то пурпурный цвет — в тусклом свете было не разобрать.

— Ради всего святого! — не удержался он. — Я не могу поверить, что это мистер…

— Кватермайер, — холодно отчеканил Прендик. — Вернее, оно было им недавно. Друг мой, возьмите себя в руки и успокойтесь. Это моргуль... падальщик. Их вид нуждается в воде. А ближайший водоем расположен в десяти милях от города. Что же касается побережья, то тут и думать нечего — дело совершенно невозможное. Это место первым пришло мне на ум, когда мисс Глория упомянула о загадочном радужном камне, который был вложен в ладонь бедному Кирку Кватермайеру.

— Их ссора с полковником Куинсом…

— Так-так… — протянул Прендик, — продолжайте.

Нотка высокомерия, прозвучавшая в его голосе, не осталась незамеченной, и все же Дрейк сделал вид, что это нисколько его не задело; охваченный азартом версий и догадок, внезапно выстроившихся в его мозгу, он уже не мог сдержать себя от высказывания их вслух. Многие из запомнившихся фактов вдруг сами собой сложились в последовательную цепочку событий, указывающих на правильность его главной, подводящей итог мысли.

— Мисс Глория Картер,— начал Дрейк, — недвусмысленно дала понять, что полковник был влюблен в нее и пытался ухаживать еще до того дня, когда она и молодой Кватермайер повстречали друг друга. Известно также, что сэр Фицджеральд Куинс даже сделал юной мисс предложение выйти за него замуж. Однако получил резкий отказ. Он годится ей в отцы…

Внезапно Дрейк умолк, но лишь для того, чтобы перевести дыхание, и посмотрел в глаза Прендику, который ответил ему довольно выразительной улыбкой.

— Все верно, Дориан! Закончите, или позволите подхватить на горячем?

— У вас это получится лучше, Джон, — уступил Дрейк.

— Отлично! Что ж, нет ничего удивительного в том, что полковник возненавидел Кватермайера, считая его своим конкурентом и, что не исключено, кровным врагом. Учитывая жестокость, с которой старый вояка привык расправляться с таковыми... вспомните, с какой показательной бравадой и бахвальством он расписывал картины кровавых стычек с противником из своего военного прошлого, — Прендик пристально взглянул на напарника. — Доводилось ли вам слышать о страшном боге зулусов, именуемом Джаката?

— Никогда не слышал, — ответил Дрейк. — Это какой-нибудь древний культ или что-то вроде того?

— Я расскажу вам о нем в более благоприятных условиях, — на секунду Прендик принял отрешенный вид, затем развернулся и, освещая себе путь, направился к лестнице, по которой они сюда спустились. — Пойдемте, Дориан, здесь нам больше делать нечего. Необходимо сообщить в полицию, что мы обнаружили тело пропавшего парня. А потом незамедлительно навестим мисс Глорию Картер и предупредим об угрожающей ей опасности.

Вдруг Прендик резко остановился и круто повернулся на месте.

— Чуть не забыл, — сказал он, доставая что-то из внутреннего кармана своего пальто. — Вот, держите, необходимо достать этот проклятый камень из головы. Сможете это сделать, или придется запачкаться самому?

Дрейк поймал складной нож, который бросил ему Прендик. От одной мысли, что ему придется касаться этой твари, напоминающей гигантского слизня с лицом человека, он вздрогнул и почувствовал приступ тошноты.

— Ну, если без этого никак, — обреченно промямлил он.

Показывая свое участие, Прендик посветил фонарем на то место, где нужно было сделать надрез.

— Пока вы заняты делом, я продолжу ход ваших мыслей относительно сэра Фицджеральда Куинса, сделаю небольшой экскурс в мифологию зулусов, а заодно коснусь и более древней эпохи.

Как известно, полковник провел по долгу службы восемь месяцев в южной Африке на берегу реки Умфолози, где столкновения с местными племенами были нередким явлением. Согласно зулусским верованиям, верховный бог Ункулункулу, выступающий в роли демиурга и творца всего сущего, обладал властью над природными стихиями и повелевал населяющими их духами. Он научил зулусов добывать огонь, возделывать землю, охотиться и, конечно, посвятил наиболее достойных из них в секреты магии, в частности наделил способностью пользоваться силой и покровительством элементалей земли, воды, огня и воздуха.

Итак, вы уже догадались, что сэр Куинс был посвящен в таковые секреты и использовал приобретенные знания с единственной целью — избавиться от ненавистного соперника, нареченного жениха мисс Глории Картер. Помните рассказ полковника о помиловании старшего сына зулусского короля, которого им удалось взять в плен после очередного столкновения? Вероятно, условием его освобождения и возвращения в целости в королевскую семью, было получение знаний, уходящих корнями в еще более темную древность, чем истоки зарождения зулусской культуры. Таким образом, полковнику удалось обучиться у шамана некоторым аспектам магии, которых, как мы вынуждены с прискорбием признать, оказалось достаточно для совершения убийства. Да еще какого… Каким подлецом… нет… чудовищем, нужно быть, чтобы заставить человека в последние часы его жизни пережить немыслимый ужас, обратив его в моргуля. Об этом редком виде можно почерпнуть лишь некоторые отрывочные, скудные сведения из известной «Черной книги» фон Юнцта. В свое время я прочел ее от корки и до корки, и знаю, что стоит падальщику провести на суше минутой дольше того времени, что позволено по его естеству, как начнется необратимый процесс разложения тканей его тела. Страдания несчастного Кирка Кватермайера не поддаются описаниям. Несомненно, он был бы достойным мужем для мисс…

Прервав свой рассказ, Прендик вздрогнул.

— Будьте осторожны, Дориан! Вы не должны касаться камня. Если не хотите разделить ужасную судьбу Кирка, используйте платок.

Дрейк с негодованием посмотрел на Прендика.

— Почему вы не сказали мне об этом сразу?

— Поберегите нервы, Дориан, впереди нас ожидает тяжелая и опасная ночь.

***

Приближаясь к дому Картеров, в котором последние полтора года мисс Глория, дочь покойного помощника судьи Стивена Картера, не считая прислуги, проживала одна, Дориан Дрейк и Джонатан Прендик ясно представляли, каким тяжким потрясением обернется для нее внезапная гибель возлюбленного.

Юная и очаровательная мисс Глория провела последние три дня в невыносимой тревоге, изнемогая от самых ужасных опасений, неотвязно терзающих ее сердце. Молодой Кирк, сын Грегори Кватермайера, сколотившего немалое состояние на пушном промысле где-то на окраинах Монреаля, прибыл в Сан-Франциско прошлой весной по особому поручению отца, где и познакомился со своей будущей невестой. Вскоре они полюбили друг друга, и в конце июля молодой человек предложил ей руку и сердце. С тех пор влюбленная пара не разлучалась дольше, чем на полдня, пока сын и поверенный по делам канадского миллионера решал вопросы, связанные с бизнесом отца.

Сраженная ужасной вестью, девушка почти мгновенно лишилась чувств.

Прендик отнес ее на руках в гостиную, осторожно уложил на софу, проверил пульс, и там, под треск поленьев в очаге камина, сказал своему напарнику:

— Итак, позвольте рассказать вам о Джакате, ужасном и беспощадном.

Комната была обставлена изысканной мебелью эпохи Георга II, обитой мохером и гобеленом, на изящно выгнутых ножках, покрытых искусной резьбой. Новомодные канделябры, установленные на стене по обе стороны от камина, давали приглушенное освещение.

Они уселись в латунные кресла с восточным орнаментом, расположенные у очага, их разделял маленький, искусно выделанный резной столик из эбенового дерева. Прендик закурил сигарету.

Дрейк тревожно всматривался в пламя очага, внимательно слушая своего напарника.

— Сегодня я уже упоминал любопытную, но запретную книгу, изучив которую, мне удалось углубить свои познания оккультизма. Должен признаться, благодаря постоянным исследованиям в данной области, на моем счету не одно успешно раскрытое дело, связанное с темными мистическими силами. То и дело находится какая-нибудь дремучая личность, отшельником живущая где-то в захолустных уголках Брисбена либо окрестностях мрачного Холи Кросс. Всякий раз, когда мне удавалось найти зацепку, ниточку, тянущуюся к источнику колдовских козней, она обязательно приводила меня к порогу безумца, дерзнувшего воззвать в черные бездны вселенной.

На сей раз мы с вами столкнулись с подобным делом. Как вы и заключили, Куинс в нем является главным виновником, убийцей. Обычно мотивом служит какое-нибудь исключительно низменное желание или страстное побуждение к совершению зла. В нашем случае мы имеем дело со свихнувшимся на почве ревности отставным полковником. Однако нам следует опасаться этого в высшей мере коварного и расчетливого человека. Поскольку, в отличие от тех темных деревенских колдунов, которых мне приходилось разоблачать, Куинс — человек весьма просвещенный и обладает набором опасных, отточенных годами службы в армии качеств и умений. Очевидно, в тактике и стратегии ведения боя он куда искуснее нас с вами. Поэтому поостережемся пока и не станем вступать с ним в откровенный конфликт. Полагаю, не стоит давать ему повод считать нас своими врагами. Выждем подходящий случай и отплатим подлецу той же монетой.

— Камень! — встрепенулся Дрейк.

— Именно, Дориан.

— Понимаю, — шепнул Дрейк испугано. — Но… ведь это ужасно, Джон.

— Это война! — резко сказал Прендик. — Тем более наш долг позаботиться о мисс Глории, раз уж мы взялись за это дело. Это чудовище ни за что не оставит ее в покое. Ей грозит опасность, и в наших силах ее устранить.

Прендик посмотрел через плечо на лежавшую на софе девушку. Ее голова покоилась на подушке, глаза были закрыты, грудь мерно вздымалась.

— Для того чтобы совладать с колдуном, нам следует знать, чьим покровительством он заручился. Речь идет об особой могущественной магии, которой обучил его шаман из клана Нгхони.

В своем труде «Неизвестные народы Африки» сэр Чарльз МакКорни, почетный член королевского общества антропологов Великобритании, профессор археологии и известный исследователь диких неизученных краев Азии и Африки описал шокирующие обряды этого кровожадного клана. Ему удалось проникнуть в святая святых племени, в храм их черного бога Джакаты. Ритуалы, справляемые у подножия громадного изваяния, что, по описанию автора, имело не менее сорока футов в высоту и двадцати в обхвате, изобиловали кровавыми подношениями, нечестивыми танцами и напевами, в которых принимали участие целые толпы фанатичных дикарей.

Профессор описал тот смертельный ужас, что пришлось ему пережить, побывав на одной из подобных церемоний. Он дважды терял сознание от наблюдаемых кошмаров, творимых перед страшным, исполненным немыслимой злобой ликом каменного идола. По его словам, по окончанию омерзительных кощунственных действий в храме, на свет его вынесли двое дюжих туземцев, поскольку он не находил в себе сил покинуть его самостоятельно. Вот что МакКорни писал в своей книге: «Осмелюсь заявить: магия, что веками передавалась от одного поколения к другому — если мои органы чувств не сыграли со мной злую шутку, и глаза мои видели также ясно, как в эти самые минуты, когда я пишу эти строки, а также вне зависимости от того, готов ли признать цивилизованный мир этот факт или нет — представляет собой нечто совершенно не поддающееся логическому осмыслению, и ни один из известных нам законов физики неприложим к таинственным манифестациям этого древнего и страшного искусства». Она изрядно напичкана описаниями всякого рода чертовщины и феноменальных проявлений, очевидцем которых он стал, пока пребывал в Африке, в районах реки Умфолози. Именно из его труда я узнал о культе Джакаты, кровожадного божества. Кроме того, особое внимание профессор уделил проблеме такого явления, как порча, подчеркивая его опасность в отношении тех, на кого она была направлена.

Волей колдуна, воображение которого было предварительно экзальтированно с помощью длинных заклинаний, эмоциональных возгласов и не лишенных театральности ритуалов, совершался злонамеренный посыл в адрес намеченной жертвы двумя известными шаманам Нгхони способами. Более щадящий из них называется «медленной смертью», заставляющий обреченную жертву долго и мучительно умирать, разлагаясь буквально заживо. В таком случае несчастный, на которого пало проклятье шамана, испускал дух, лишь когда его телесные страдания достигали той точки, в которой повреждается разум.

— И это вы называете «щадящим способом»? — дрогнул голос Дрейка.

— Хм... — Прендик нахмурился, выпустив облако дыма. — Все же второй способ мести вероломных аборигенов кажется мне куда страшней первого. Колдуны Нгхони именуют его «превращение». Результаты этого проклятия вы видели собственными глазами. На какой-нибудь предмет природного происхождения, например, камень, или… Да что угодно; это может быть горсть песка, помещенного в мешок, или глиняный сосуд с заговоренной водой. Наложить заклинание и привязать суть злобного, пусть и примитивного элементаля, можно к любому удобному носителю. Главным условием здесь выступает только его естественная связь с природой. Один из таких страшных амулетов сейчас находится в вашем кармане.

На глазах Прендика лицо Дрейка побелело.

— Любите вы преподносить сюрпризы, однако, — вымолвил он, с трудом сглотнув комок в горле.

— Я думал, вы осознаете риск. Можете отдать его мне, только прошу вас сделать это предельно осторожно. В скором времени я планирую им воспользоваться.

Девушка издала слабый стон. Прендик вскочил с места.

— Джон, налейте воды, — распорядился он и склонился над мисс Глорией.

Казалось, своим затуманенным взглядом она смотрела сквозь него. Приняв слабой рукой стакан с водой, девушка вдруг выронила его и зажала ладонью рот. Она вздрагивала от всхлипов.

Прендик опустился на одно колено. Он не старался успокоить ее и не произнес напрасных ободряющих слов, а только молча протянул ей свой платок.

Не отводя взгляда от плачущей мисс Глории, он сказал, адресуя слова Дрейку:

— Выгляньте в окно, выходящее на крыльцо. Проверьте входную дверь, не оставили ли мы ее незапертой. Он может прийти в любую минуту.

— О чем вы? — едва слышно вымолвила девушка.

— Лежите, мисс, не утруждайте себя…

— Мне уже лучше, — сказала она более твердым тоном. — О ком вы только что говорили? Кто, кроме Кирка, может прийти ко мне в такой час?

Дрейк и Прендик переглянулись между собой.

— Мы думаем, вам может угрожать опасность, — сказал Дрейк.

— Вы сказали, что Кирк мертв… — было видно, что девушка собралась с духом, она уверенно смотрела Прендику в глаза. — Как он умер?

Недолго колеблясь, Прендик ответил:

— Он был убит. Поэтому мы здесь, чтобы уберечь вас от этого коварного типа.

— О ком вы? Кому было нужно убивать Кирка и почему мне может что-то угрожать? — спросила мисс Глория.

— Человек, который неоднократно бывал гостем в вашем доме, — сказал Прендик, — может причинить вам вред. Он уже это сделал…

— Кто он? — повысив голос, спросила она.

— Полковник Куинс, — мрачно произнес Прендик.

На лице девушки отобразилось смятение, она проследила взглядом за Дрейком, устремившемся к входной двери; он подергал ручку, затем приблизился к окну и осторожно отодвинул портьеру. Полоска желтого света уличного фонаря проникла в комнату. Внезапно Дрейк резко отпрянул от окна.

Девушка этого не заметила, она откинулась на подушку, приложив руку тыльной стороной ко лбу. Прендик мгновенно очутился возле Дрейка, глаза которого рассеянно смотрели в пустоту.

— Что вы увидели? — прошептал он и, не дожидаясь ответа, сам выглянул за портьеру. Пустая сумрачная улица, вялое шевеление листвы стриженых кустов, окаймляющих придомовую территорию семьи Картеров, и ярко освещенная подъездная дорожка, ведущая к крыльцу, на которой плясали тени таких же растущих по обе ее стороны кустов — это все, что представилось его вниманию. Он недоуменно посмотрел на напарника. Тот все еще стоял потрясенный, не способный что-либо сказать.

— Дориан, — тихо произнес Прендик, украдкой поглядывая на хозяйку дома; он не хотел, чтобы она увидела столь откровенный страх, стоявший в глазах Дрейка. Достаточно с нее потрясений за один вечер. — Что вы там видели?

— Огромную… — Дрейк с трудом шевелил губами, — черную… тень. Там… она ползла по траве газона… скользила по ней как… как гигантская змея.

— Если вам не показалось, то ее там уже нет. Вот, смотрите, — Прендик приподнял край портьеры. И Дрейк медленно и с неохотой посмотрел в окно. Секунду-другую он безмолвно водил взглядом по дороге, траве, повернул голову вправо, глядя в сторону портика с колоннами и балюстрадами по бокам. И вдруг он издал странный хриплый звук, говоривший о том, что от ужаса у него перехватило горло.

Мисс Глория поднялась с места, с тревогой глядя на сцену у большого окна.

Не церемонясь, Прендик с силой отдернул портьеру в сторону, выглядывая наружу. Но и в этот раз он не увидел абсолютно ничего, что могло бы так сильно напугать его напарника.

— Черт возьми, Дориан! — выкрикнул он с негодованием. — Что с вами? Снова черная змея?

— Нет! — прохрипел Дрейк. — Не змея… тень! Огромная черная тень, она ползла по лестнице, к входной двери в дом.

Джон Прендик в замешательстве посмотрел на взволнованную девушку, обессиленную, глядевшую на них с недоумением. Не найдя, что сказать ей в сложившейся ситуации, он кинулся к входной двери.

— Дориан, придите наконец в себя.

Дрейк спохватился, стряхнул с себя оцепенение единым усилием воли и последовал за Прендиком.

— Я ожидал, что полковник явится в обычном своем виде, — заявил Прендик. — Я не рассчитывал, что он попытается проникнуть в дом, используя магию. Тень, что вы увидели, скорее всего, является материализованным фантомом. Вопрос в том, что она собой представляет — тонкоплановую сущность, несомненно, имеющую демоническую природу, или же эфирный двойник самого Куинса?

— Ваш план с камнем при данных обстоятельствах совершенно бесполезен, — с тревогой заключил Дрейк.

Прендик улыбнулся и взял Дрейка за плечи.

— Мужайтесь, мой друг. Вы немного растерялись. В наших с вами силах одолеть мерзавца.

С этими словами Джон Прендик повернул в замочной скважине ключ, решительно распахнул тяжелую дверь настежь и вышел за порог, как вдруг в это же мгновение из гостиной донесся крик девушки.

Встрепенувшись, Дрейк отшатнулся в сторону, когда его напарник молнией бросился обратно. Затем, устремившись по коридору вслед за ним, он увидел, как Прендик, словно наткнувшись на непреодолимое препятствие на своем пути, резко остановился и даже на шаг отступил назад.

То, что представилось глазам обомлевшего Джона Прендика, не являлось тенью, как он отметил позже, а скорее походило на огромную жирную кляксу смольной черноты; она буквально наплыла на девушку, поднимаясь от пола по ее ногам, бедрам, талии, дюйм за дюймом обтекая формы ее тела, пока целиком не окрасила ее своей жуткой чернотой. Руки девушки беспомощно повисли, ноги подогнулись в коленях. Все это время, пока страшная картина всецело овладевала Прендиком, удерживая его в бессильной неподвижности, Дрейк, невольно наблюдавший за происходящим через плечо напарника, утратив всякое самообладание, издавал какие-то нелепые стоны. Кошмарное представление приковало Прендика к полу.

Следующая сцена заставила менее мужественного Дрейка ощутить приступ головокружения, и через секунду он рухнул в беспамятстве навзничь. Прендик похолодел от ужаса, но удержался на ногах.

Очертания женской фигуры расплылись и стали почти неузнаваемы; затем, будто ледяная скульптура, фигура стала таять и терять формы, превращаясь в черную маслянистую лужу — ту, что незамеченной проникла в дом. Пока Прендик собирался с духом, чтобы сдвинуться с места, она бесшумно скользнула по полу в направлении входной двери — и исчезла под ней.

***

Опомнившись, Прендик первым делом привел в чувство своего малодушного товарища.

Не скоро сообразив, что с ним стряслось, Дрейк растерянно заозирался по сторонам. Когда он, наконец, поднялся с пола, Прендик налил ему бренди, чьё местонахождение было известно некоторым гостям дома Картеров, в том числе, самому детективу.

— Боже! Что это было? — Дрейк с трудом держался на ногах.

Прендик пододвинул ему стул.

— Пока не уверен… — задумчиво произнес он.

— Что же стало с мисс Глорией?! — спохватился Дрейк.

— Она похищена, я полагаю, — Ответ Прендика прозвучал совершенно бесстрастно.

Дориан же был необыкновенно взволнован. Он с раздраженным удивлением посмотрел на напарника.

— Так что же мы сидим, будто ничего не случилось?

— Потому что мы должны все тщательно обдумать, — все также холодно отвечал Прендик.

— Но ведь и так ясно, кто за этим стоит! Не следует ли нам отправиться в дом полковника…

— Это опасная затея! — отрезал Прендик.

— Тогда сообщим в полицию. Инспектор Богард — отважный человек. Черт возьми, Джон, мы не может сидеть сложа руки, пока несчастная девушка находится в смертельной опасности.

— Я не сомневаюсь, что инспектор достаточно силен духом, чтобы вступить в открытую схватку даже с самим дьяволом, — сдержанно вымолвил Прендик. — Я лишь опасаюсь, что подобное действие может заставить мерзавца скрыться от нас со всей искусностью, на которую он способен. Не забывайте, какими умениями обладает этот страшный человек. Однако поступок этот сбил меня с толку. Не пойму, к чему такая дерзость? Похитить… ради чего?

— Искусный стратег! Как бы ни так, — вставил Дрейк. — Он и не думал, что в доме был кто-то еще, кроме мисс Глории.

— Верно, — громко произнес Прендик, — но теперь знает и, вероятно, готовит новый план. В его намерения не входило попасться на глаза случайному прохожему или соседям, только по одной этой причине у него были основания положиться исключительно на силы магии. Дьявол, Дориан! Я должен был это предвидеть.

Раздался дверной звонок, заставивший мужчин насторожиться.

— Почему в доме нет прислуги? — тихо произнес Дрейк.

Едва ли не крадучись, они подошли к двери. Прендик помедлил, прежде чем спросить: «Кто там?»

Голос, что прозвучал в ответ, был знаком им обоим.

Полковник Куинс навестил мисс Глорию совершенно неожиданно, это случилось в тот же день и в тоже время, когда детективы расположились в гостиной, готовясь выслушать причину, по которой она попросила их незамедлительно приехать. Прендик не смог бы забыть этот голос даже много лет спустя — в нем сквозило пренебрежение и дьявольская гордыня. Говорил полковник отрывисто, иногда тянул слова с придыханием как какой-нибудь самовлюбленный актер.

Хозяйка и понятия не имела, что перед ней на пороге стоял злонамеренный и опасный человек. В тот день жених ее, по всей вероятности, был еще жив, скрываясь по вполне понятным причинам на отшибе города. Тем временем Куинс старался втереться в доверие девушки, посещая ее по возможности чаще.

На следующий день полковник все же преуспел в своих лукавых деяниях, встретив желаемое расположение взволнованной хозяйки, и побывал в ее доме, где и познакомился лично с двумя детективами из Ричмонда. Неизвестно, к чему привел бы его визит, не окажись их там в это время.

Внешний вид этого человека оказался довольно внушительным и запоминающимся. Это был высокий мужчина пятидесяти пяти лет, носящий усы и бакенбарды. На голове его, за исключением седой короткой растительности на висках и затылке, почти не было волос. Резкие волевые черты лица и пронзительный взгляд голубых глаз, казалось, совершенно не вписываются в общий образ этого мрачного и сурового индивидуума. Самоуверенность и воинственный нрав отражались в сильном зычном баритоне; он посматривал на присутствующих тем вечером гостей мисс Картер со столь откровенной хитрецой и горделивым презрением, что это не могло не вызвать ответной неприязни с их стороны.

Когда полковник покинул дом, Дрейка посетила спонтанная мысль проследить за ним из окна. Оказалось, что у входа его ожидал большой черный пес, который тут же принялся покорно сопровождать своего хозяина.

Всё это было четыре дня назад.

— Господа! — раздалось из-за двери. — Безопасность юной мисс всецело зависит от вас. Теперь откройте дверь. Обещаю, я не причиню вам вреда.

Если с первых слов полковника Прендик колебался, то после заключительной фразы он почти в бешенстве распахнул дверь. Опираясь на трость, Куинс стоял на верхней ступени лестницы. У ног его сидел огромный черный мастифф. Дрейк мгновенно признал в нем того же пса, что послушно ожидал Куинса в тот вечер, когда он посетил мисс Картер. Полковник приподнял свою шляпу в приветственном жесте.

— Нам есть, что обсудить, — заявил он и двинулся к порогу. Собака последовала за ним и села на задние лапы, когда он вновь остановился.

— Где мисс Глория Картер? — требовательным тоном спросил Прендик. Он пристально и вызывающе смотрел на Куинса.

— Как я сказал, ее дальнейшая судьба всецело зависит от вас, джентльмены. Будет разумно, если мы обговорим все в доме.

Сознавая, что обстоятельства вынуждают принять некоторые условия со стороны злодея, Прендик посмотрел на своего напарника, но не разглядел в его лице ни капли одобрения своей мысли. Огромный риск — впустить за порог такого врага; бывший вояка наверняка был ещё и вооружен. Ношение при себе револьверов не входило в правила детективов. До сей поры им приходилось иметь дело преимущественно с потусторонними силами, с древними проклятиями, поисками редких оккультных трактатов и разоблачением магов и колдунов. Защитой им служили, в первую очередь, глубокие познания в этой темной области, и лишь за редким исключением доводилось прибегать к помощи полиции. Единственными вещественными средствами, на помощь которых специалисты время от времени полагались, могли быть амулеты или, куда реже, заклинательные формулы, нанесенные на соответствующий материал.

Помощь, о которой просила Глория Картер, имела схожий характер. По сути своей, являясь довольно мнительной натурой, девушка была сильно обеспокоена странными, с ее слов, пугающими проявлениями в стенах ее фамильного дома. Шаги, доносящиеся из коридоров по ночам, и необъяснимый скрежет под окнами, кошмарные сны и прочие мистические знаки, по ее уверениям, указывающие на действие неведомых сверхъестественных сил, заставили ее обратиться к опытным специалистам в данной области и небезызвестным в Сан-Франциско детективам. Исчезновение мистера Кватермайера только дополнило и подтвердило ее дурные предчувствия.

Однако сейчас, когда виновник, безусловно, изобличен, возникает новый вопрос: зачем ему понадобилось раскрывать свою причастность к похищению девушки, открыто об этом заявив в присутствии двух свидетелей?

Уловив на себе взгляд напарника, Дрейк изумленно нахмурился.

— Вы же не собираетесь впустить его, Джон? — шепнул он вкрадчиво.

— Делитесь своими идеями, Дориан.

Дрейк хотел было что-то ответить, но тут же осекся, сконфуженно и в то же время осуждающе уставившись на Прендика.

— Не вздумайте выкинуть что-нибудь, Куинс. Мы вооружены, — предусмотрительно слукавил Прендик.

Полковник криво ухмыльнулся и коротко кивнул:

— Даю слово.

— Ваше слово не вызывает доверие. Просто знайте, что мы готовы дать отпор, если вы станете представлять для нас опасность, — с показной решительностью пригрозил Дрейк.

— Прекрасно, — буркнул полковник.

Прендик отступил от порога. Полковник сделал жест своему псу и, оставив его на крыльце, прошел в дом. Прендик направился в гостиную, Куинс пошел следом, неотрывно глядя тому в затылок.

Дориан закрыл дверь, щелкнув замком.

Развернувшись, Джон принял решительный вид, скрестив руки у груди.

— Итак! — резко выпалил он. — Что вам нужно?

Полковник развернул кресло и уселся в него спиной к камину, положив трость и шляпу на столик рядом. Казалось, его острый искрящийся взгляд высмеивал тот показательный вызов, что старательно излучал всем своим видом Прендик.

— Значит, вы утверждаете, что вооружены? — с насмешкой спросил Куинс.

— Не сомневайтесь! — дерзко ответил Дрейк, внезапно оказавшийся по правую руку от незваного гостя.

— Позвольте узнать, чем именно?

— Подлец! — злобно прошипел Прендик. — Что вы задумали?

Упершись руками в подлокотники, Куинс медленно встал. В его неторопливых движениях и в том, как он в целом себя подавал, была заметна уверенность в своем неоспоримом преимуществе над оппонентами. Не спуская хитрой ухмылки со своего лица, он смерил мужчин пренебрежительным взглядом и, повернувшись к ним спиной, провел указательным пальцем вдоль лежащей перед ним трости, на конце которой блестел набалдашник в виде полусферы с углублением внутри. В тот момент Прендик укорил себя, что не заставил полковника оставить свою трость при входе. У Дрейка, по-видимому, промелькнула та же мысль, поскольку он с тревогой глянул на напарника.

— Вы что-то нашли, не правда ли? — сказал Куинс, глядя в очаг. — Нечто такое, что без соответствующей осведомленности не позволило бы вам остаться в своем нормальном виде и сохранить жизнь. Отдаю должное, вы не такие уж дилетанты, как я думал. Но что вы сделаете против мощи того, кто властвует над безднами иных миров и удерживает в своем плену орды проклятых душ? — Он замолчал и обернулся, поигрывая в руках тростью.

Прендик и Дрейк смотрели на нее, будто это была не простая трость, а самое настоящее смертельное оружие, из которого в любую секунду полковник мог открыть огонь.

— Верните камень! — грозно произнес Куинс. — По-хорошему или по-плохому, выбор за вами, джентльмены.

Прендик изъял из нагрудного кармана платок, аккуратно раскрыл его на ладони. В дополнение к осторожному обращению с магическим предметом, он не снимал своих перчаток.

— Что в нем столь ценного, что вы решили шантажировать нас? Самый обыкновенный яшмоид с вкраплениями халцедона — подобных уйма на набережной. Они восхитительно сверкают в лучах солнца.

— Хватит паясничать! — рявкнул полковник. — Это не простой камень... впрочем, это не ваше дело. Верните сейчас же — или я отберу его силой.

— Сначала, убедите нас, что с мисс Глорией все в порядке, — грозно вмешался Дрейк.

— Вы слышали, Куинс! — сердито прибавил Прендик.

— Не вам диктовать мне условия, — жестко ответил человек с тростью в руках. Его внушительная фигура отбрасывала длинную тень на письменный стол и ковер на полу. Дрейк первым заметил, что тень движется сама по себе, кривясь и вытягиваясь по направлению окна.

Глубоко пораженный увиденным, Дрейк почувствовал, как похолодела в жилах кровь.

Прендик обернулся лишь тогда, когда лязгнула оконная задвижка. Ветер приподнял тяжелую портьеру. А затем раздалось страшное рычание.

На подоконнике стояла собака чудовищных размеров. Глаза ее горели звериной яростью. Бугристые мускулы, проступающие сквозь черную шкуру, говорили о невероятной силе животного.

Отвлеченный внезапным появлением мастиффа, Прендик почувствовал боль в руке, и в следующий момент камень слетел на пол. Куинс хитро воспользовался возможностью, нанеся удар тростью. С глухим звуком камень приземлился на ковер. Одновременно, Прендик и Куинс бросились на перехват.

Огромный пес ловко спрыгнул с подоконника, заблокировав путь Дрейку. Тот оторопел, не решаясь сдвинуться с места.

Пока полковник и детектив, неистово отталкивая друг друга, старались завладеть камнем, Дрейк наблюдал пугающие метаморфозы, происходящие с собакой.

Встав на задние лапы, мастифф задрал свою оскаленную пасть вверх. Мгновение-другое, и перед напуганным Дрейком уже стояла черная бесформенная и безликая масса, всё возраставшая и нараставшая, сужающаяся и вытягивающаяся к потолку. Затем возникли наросты, они удлинялись и приобрели форму рук, стали различаться ноги, и, наконец, образовалась голова. Когда лицо приобрело в некоторой мере определенные очертания, Дрейк выкрикнул имя человека, сходство с которым теперь уже не вызывало сомнений. Это обстоятельство заставило Прендика отвлечься от схватки на ковре, что сыграло на руку Куинсу. Полковник мгновенно вскочил на ноги, поднял с пола трость, оброненную в драке, и ринулся к окну.

У Прендика не возникло и тени сомнений, что то, что было дьявольски похоже на мисс Глорию, вовсе ею не является, однако на какую-то секунду он был сбит с толку. Образ девушки, точь в точь передающий черты и формы мисс Глории, предстал перед ними в обнаженном виде. Этого времени хватило для того, чтобы полковник сумел сбежать с камнем. Стоило ему выпрыгнуть через открытое окно, как на виду у изумленных детективов, буквально в считанные секунды, фигура Глории вновь растаяла, обратившись в то же черное вещество, напоминающее лужу пролитой смолы; мгновением позже и оно, быстро и бесшумно, хлынуло вслед за Куинсом.

— Идеальный отвлекающий маневр! — произнес Прендик, задыхаясь после ожесточенной борьбы.

***

Дрейк как подкошенный рухнул на софу, где еще недавно лежала Глория. Всего минуту назад его изможденный вид вызвал у Прендика щемящее недоверие в его дальнейшем участии в этом ужасном деле. Однако теперь...

— Вы видели это… видели, что сделал Куинс, когда поднял свою трость? — сбивчиво спросил Прендик. Его уставшее лицо блестело от пота. Он сбил пыль со своих брюк, быстро отыскал глазами бокал с недопитым бренди. Подошел и энергично осушил его одним глотком.

— Взбодритесь, — назидательно сказал Прендик и наполнил треть бокала для своего напарника. — Клянусь, вы похожи на живой труп.

— Как мило, — сухо вымолвил Дрейк, принимая бокал из его руки. Он долго смотрел в его содержимое, точно надеялся, что напиток вернет ему силы и присутствие духа.

— Тайна раскрыта! — громогласно заявил Джон Прендик. Поймав на себе бессмысленный взгляд Дрейка, он улыбнулся своей выразительной уверенной улыбкой. — Какая страшная, поразительная сила эта зулусская магия! Восхищен вашим мужеством. Не каждый сможет остаться при своем уме, увидев столь чудовищные превращения. Поздравляю, вам это оказалось по зубам, мой друг!

— Вы объясните мне, в чем причина вашего внезапного оживления? — слабым голосом спросил Дрейк.

— Ох… всякий раз, когда перед взором моего разума спадает завеса очередной тайны, меня наполняет неудержимый восторг.

— Вы в восторге от себя? Вы слишком самолюбивы, досточтимый детектив! — Дрейк заставил себя встать на ноги. — Делитесь же, или вы считаете, что после всего, что только что произошло, у меня осталась еще хоть капля терпения?

Прендик в три длинных стремительных шага оказался у окна, задернул портьеру, оставив узкий просвет, сквозь который внимательно осмотрел улицу и клумбы. Затем он проделал то же самое со всеми окнами дома и проверил щеколды. Какое-то время он отсутствовал, исследуя остальные комнаты. Вскоре он вернулся в гостиную, опустился в кресло и закурил сигарету.

— Наше бездействие приводит меня в бешенство, несмотря на то, что я до смерти напуган, — сказал Дрейк. — Что теперь будет с мисс Глорией?

— Вероятно, ничего, — стоически ответил Прендик. Он взмахнул рукой, всколыхнув облако табачного дыма, окружившее его. — Вероятно, она исчезла, растаяла, как этот дым в воздухе.

Словно безвольный тюфяк, Дрейк плюхнулся в кресло рядом с Прендиком, уставившись на него с обреченным видом.

— Вы думаете, она....

Отягощенный долгим лихорадочным размышлением, Прендик оставался нем, пока сигарета не обожгла ему пальцы. Детектив швырнул окурок в очаг камина, опустил руки на подлокотники и угрюмо всмотрелся в узкий зазор между шторами, сквозь который, словно привалившись к стеклу, проглядывала черная ночь.

— Я распознал природу твари, что пришла с Куинсом в образе огромного пса. Поэтому, к великому сожалению, у меня есть основания полагать, что девушка мертва, как и несчастный капельдинер, присутствие которого не подтвердилось до сих пор.

Дрейк закрыл глаза, его губы скривились от непомерного напряжения, с которым он подавил тяжкую горечь, что внезапно всколыхнулась в его душе.

— Мы проиграли эту войну, — произнес он сухим искаженным голосом. — Так вы это назвали? Война! Шах и мат со стороны этого чудовища. Камень, что по каким-то неясным причинам представляет для него немалую ценность, и девушка, которую он вожделел до такой степени, что убил ее жениха… он взял все и сразу. Он одержал безоговорочную победу, мы должны признать это, Джонатан, — Дрейк переходил на крик. — Мы потерпели крах! А мисс Глория, несчастная…

Прендик хранил мрачное безмолвие.

— Какой же вы циник, Прендик! Вы еще смели хвалить себя за какое-то открытие? Что вам стало известно? Перестаньте быть таким чванливым и придумайте, наконец, как мы можем достать мерзавца!

Посмотрев на Дрейка с глубоким сожалением, Джон Прендик сжал кулаки, взор его заострился, в глазах вспыхнул воинственный огонь.

— Если бы я дал отпор Куинсу и отвоевал камень, то в раз разделался бы с ним и его злобным покровителем, — Он обратил взгляд на ковер, оставшийся смятым после борьбы с Куинсом. — К слову о чудовище, жидкая черная тварь, что явилась в образе собаки, а затем в кощунственной насмешке над нами приняла вид несчастной Глории Картер, была одним из ужасных хранителей, надо полагать, того самого храма в Африке, в котором получил свое ритуальное посвящение Куинс. Эти существа обретаются в каждом святилище, где приносятся жертвы демону. Древнее божество, что я упоминал ранее... в мифологии зулу оно именуется Джакатой и традиционно изображается в виде обрюзгшего жабоподобного существа, с телом, покрытым шерстью как у летучей мыши, и отвисшим брюхом. Можно было бы предположить, что образ его собирательный, позаимствованный аборигенами из окружающей их среды, если бы не наличие такого же древнего и безжалостного бога, в точности повторяющего его наружность и краткую историю появления на Земле, на страницах «Книги Эйбона». Стоит ли говорить, что сей редкий труд не прошел мимо моего внимания? Этот жуткий бог прибыл в наш мир еще до появления человечества в том виде, каким мы знаем его сегодня, и имя его использовалось в заклинаниях и ритуалах Гиперборейских жрецов.

Хранители, его преданные отпрыски, не менее кровожадные, чем он сам, стерегут входы в сложенные во имя его капища, убивая каждого, кто посмеет войти туда без должных обрядов поклонения. И я пока не знаю, как Куинсу удалось приручить одного из них. Но это лишь дело времени, сейчас же в нашем распоряжении его ровно столько, сколько ему потребуется, чтобы нанести свой последний удар и избавиться от двух непредвиденных свидетелей. Он обязательно вернется.

— Мы будем просто ждать его здесь? — в тупом изумлении спросил Дрейк.

— «В час, когда старая луна встаёт на северо-западе, мудрый Тсатоггуа накапливает силу», — монотонно процитировал Прендик. — Ждать. Больше нам ничего не остается. Меня лишь донимает все тот же вопрос: зачем ему потребовалось действовать в открытую?

— А зачем он вручил Кватермайеру проклятый камень, выдав его за обычный сувенир из Африки? — напористо выпалил Дрейк. — Зачем он на наших глазах принес в жертву безвинную девушку? Джон, он просто безумец, беспринципный, коварный, зловещий колдун, ослепленный темной властью, как множество прочих, с которыми вам приходилось сражаться в прошлом. И я благодарю Всевышнего, что в ту пору мы не были с вами знакомы.

Прендик вернулся к окну, осторожно выглянул наружу.

— Полковник вернулся, чтобы получить свой яшмоид обратно, — задумчиво произнес он. — Я так и не сказал вам, что не упустил из виду, как Куинс схватил камень, — не оборачиваясь, продолжал Прендик. — Он вложил его в специальную полость, проделанную в набалдашнике трости. Камень не столь прост, как я подумал сначала. Очевидно, это дар шамана из клана Нгхони, своего рода оккультный символ связи с потусторонней сущностью, которой Куинс поклялся служить. Его трость является чем-то вроде магического жезла, приемник его силы и…

— Он ведь был у нас, — воскликнул Дрейк, — мы могли просто уничтожить его, разбить на тысячу мелких осколков!

— Верно, — решительно согласился Прендик. — О подобном союзе я прочел... если в двух словах, душа Куинса может быть связана с этим предметом, в нем же заключена и магическая сила Джакаты, и судьба его служителя зависит от целости камня. Черт возьми, Дориан, мы с самого начала могли положить конец этому кошмару…

— И предотвратить смерть Глории, — с горечью закончил Дрейк.

***

Монотонный шум дождя и мерное тиканье настенных часов слегка притупили тревогу и страх Дориана Дрейка, однако мысли о трагедии и ужасах прошедшего дня доставляли ему щемящее беспокойство. В какие-то моменты он ловил себя на мысли, что не верит в благоприятный исход ситуации, добровольными пленниками которой они стали. Он не подвергал сомнению отвагу и острый смекалистый ум своего товарища — но, между тем, был удручающе крепко уверен в силе и умениях непредсказуемого противника.

Погруженный в себя, Джон Прендик мерил гостиную шагами, надоедливо мелькая перед взором Дрейка. То и дело он вдруг устремлялся к окнам, всем поочередно, проверяя, нет ли видимой угрозы снаружи. Несколько раз он убеждался в надежности замка, громко дергая ручку входной двери и лязгая затвором.

Пока Дрейк боролся с раздражением и страхом, Прендик усиленно работал извилинами своего мозга. Казалось, проливной дождь, непрестанно барабанящий по крыше, способствовал его размышлениям. В какой-то момент Дрейк встал с мягкого кресла, в котором провел последние два часа, и целеустремленным шагом прошел к столу, где стояла бутылка с бренди. Пожалуй, это был самый решительный его поступок с момента прихода в дом Картеров.

Обратив внимание на растущий интерес своего напарника к спиртному, Прендик нахмурился.

— Вам все еще страшно, дружище? Но я порекомендовал бы вам остепениться с алкоголем. Мне потребуется ваша реакция, когда это станет необходимым, да и в грядущих обстоятельствах у нас не останется выбора. Тем более, скрыться от столь сильного элементаля, как Тсатоггуа, мы не сумеем. Скорее всего, его протоплазменная копия, способная передвигаться в ночное время где угодно, с ее умением принимать любую форму, выследит нас поодиночке и убьет к великому наслаждению своего хозяина. Но не станем малодушествовать, помня, что с рассветом магия Тсатоггуа иссякает.

По бледному изможденному лицу Дрейка и его усталым, потускневшим глазам можно было понять, что происходящее для него окончательно утратило смысл, и все его первоначальные благородные порывы остыли. Он чувствовал лишь внутреннее опустошение и бессмыслицу событий.

Внезапно над улицей прогремел гром оглушительной мощи. Дрейк подметил про себя, что смятение улеглось, и страх отступил. Возможно, благодарить за душевное облегчение стоило бренди, но правда на сей счет его совершенно не интересовала. Ветер повернулся, и дождь хлынул хлесткой шумящей волной в западную стену, зазвенел в оконных стеклах и зашелестел листвой живой изгороди снаружи. Звуки грозы и порывистого ветра глухо проникали сквозь каменные стены дома; тем не менее, в ухо Дрейка прокралось слабое шуршание, словно бы раздающееся где-то в комнатах. Видимо, Прендик тоже услышал его, поскольку он резко обратился к выходу из гостиной.

Проследив за взволнованным взглядом Прендика, Дрейк посчитал нужным немедленно сократить расстояние между ними.

— Я видел, как вы чертили какие-то знаки на пороге и подоконниках, — тихо сказал Дрейк, встав практически плечом к плечу своего товарища.

— Кое-какие предосторожности, чтобы не позволить хранителю проникнуть тем же образом, — быстро прокомментировал Прендик.

Дрейк с опаской оглядел всю комнату, стены и потолок.

— Что если оно использует дымоход? — предположил он вслух.

В тот же миг, точно по команде, они оба воззрились на очаг, в котором тлели красные угольки. К их обоюдному удивлению, дым тонкой извивающейся струйкой начал сочиться в комнату. Не осталось незамеченным и то, как угольки неожиданно ярко вспыхнули, и занялся небольшой огонь. Языки его колебались, точно под воздействием внезапного сквозняка.

Понимая, к чему идет дело, Дрейк занервничал.

— Почему бы нам не выйти на улицу? Там, по крайней мере, мы не будем ограничены в пространстве.

— Не уверен, что снаружи нас ждет что-то хорошее, — предупреждающим тоном сказал Прендик. — Будь вы внимательней, то обязательно увидели бы, что ближайший к дому фонарь угас вскоре после визита Куинса.

— Господи, Джон… надеюсь, вы знаете, что собираетесь делать, когда эта тварь снова проникнет сюда.

— Камень, Дориан! Нам нужен радужный камень Куинса, — твердо отчеканил детектив.

— Его трость... то есть жезл, — глухо отозвался Дрейк.

— Вот именно! — буркнул Прендик.

Огонь в камине погас.

Момент напряженной тишины. Странный гул, идущий сверху. Из дымохода посыпалась сажа.

Прендик натянул свои перчатки. Дрейк последовал его примеру.

— Помните, Дориан, коснуться камня обнаженным участком тела — значит принять на себя страшную смерть. И берегитесь жидкой твари, ибо она превратит вас в ничто.

В камине раздался глухой удар, в комнату ввалилось облако черной пыли. В то же время в коридоре отчетливо повторился шорох, напоминавший сухое поскрипывание о деревянный пол, будто кто-то волоком тащил за собой увесистый кожаный мешок.

Обернувшись, Прендик отчаянно и громко выругался. Тем временем Дрейк не мог оторвать своих глаз от того, что вывалилось в камин и уже стекало вязкой смоляной лужей на пол перед ним. На миг растерявшись, Прендик заставил себя собраться, понимая, что соображать нужно быстро и верно. Самообладание вернулось к нему, когда устрашающего вида мастифф с жуткой оскаленной пастью, появившийся на входе в комнату, двинулся к ним.

— Не позволяйте твари коснуться вас! — громко остерег Джон Прендик.

— Их две, Джон, — тонко взвизгнул Дориан, в страхе глядя на то, как по маслянистой поверхности растекшейся субстанции побежала крупная рябь.

Когда отвратительная масса стала вздуваться жирным блестящим пузырем, оторвавшимся от пола на толстых изогнутых ногах, Дрейк пошатнулся от волевого бессилия. На что он рассчитывал, изображая из себя отважного борца с потусторонним злом? Все эти прошлые расследования с участием паранормальных сил, в которых ему удалось внести свою незначительную лепту, оказались всего лишь безобидной игрой в сравнении с этим смертельно опасным делом в Хейт-Эшбери. Он слишком многое поставил на решительность и выдающийся ум оккультного детектива. В смятении его чувств и сумятице мыслей смешались невыразимый страх и разочарование. Теперь смерть казалась ему неизбежной финальной точкой этой ужасной истории.

Под взглядом излучающих непередаваемую злобу выпуклых жабьих глаз чудовища, как-то враз проявившихся на аморфной голове с торчащими лопухами ушей летучей мыши, Дрейком овладел безраздельный животный ужас. Однако сильный толчок в плечо, неожиданно сбивший его с ног и отбросивший в сторону, помог отчасти прийти в себя. При падении он налетел на большую восточную вазу, в которой пышным букетом стояли высокие расцветшие лилии, подаренные Кирком Кватермайером своей возлюбленной, Глории Картер. Ваза разлетелась на множество осколков, как и их надежды на долгую счастливую жизнь в браке.

В смятении, Дориан, пошатываясь, поднялся на ватные ноги, не удержался, упал и снова встал. В лихорадочном недоумении он посмотрел на Прендика…

Два черных копья проткнули тело Джона Прендика насквозь, прошли накрест и вонзились острыми концами в потолок. Секундное замешательство рассеялось, и Дориан осознал, что случилось в тот роковой момент, когда Прендик оттолкнул его, чтобы спасти от удара хранителя. В то же время вторая тварь произвела подобное действие, выбросив из своего смертоносного тела острое, словно жало, щупальце. Существо, имевшее вид огромного пса, стоявшего на мускулистых лапах, обратило свои свирепые собачьи глаза к Дориану, не успевшему оправиться от страшного потрясения. Оно молниеносным движением втянуло обратно свой безобразный отросток, которым только что пронзило Прендика; его голова, точно оплавившееся олово, густыми ручьями потекла по груди и передним лапам на пол. Все его тело превратилось в черную вязкую плазму, стремительным потоком хлынувшую к другому, еще более отвратительному чудовищу. Коснувшись толстых изогнутых лап, субстанция слилась с ними своей жидкой бурлящей массой, взвившись буграми до самой макушки огромной головы.

Дориан вскричал от ужаса и отвращения, которые он испытал при виде того, как хранитель, раскрыв огромную пасть, медленно втягивал свое щупальце, на котором все еще удерживалось мертвое тело Джонатана Прендика. В считанные секунды безвольно повисшая голова детектива оказалась в черной впадине гигантского рта монстра, толстый пузырчатый язык жадно скользил по шее и одежде поглощаемой жертвы. С утробным урчанием, выражавшим ненасытное удовольствие, тварь заглотнула все тело целиком. И теперь ее серые подслеповатые глаза навыкате плотоядно уставились на Дрейка.

На морде чудовища уже были четко различимы сплюснутый нос, хрящи которого образовали оттопыренные перепонки в форме подковы, с узкими, но большими ноздревыми отверстиями, плотно сомкнутые губы, похожие на пухлых бледно-серых гусениц, между которыми обращённой кверху дугой виднелся широкий разрез рта; обрюзгший складчатый подбородок, нависающий над плоской грудью, что блеклым пятном проступала сквозь короткую темно-бурую шерсть, покрывающую почти все тело существа. И самая выдающаяся часть безобразной твари — ее необъятное брюхо, отвисшим бурдюком упирающееся в бедра толстых полусогнутых лап. Из боков хранителя выросли два конусовидных отростка, на конце каждого в мгновение ока образовалось по четыре пальца с острыми длинными когтями. Это был исчерпывающий репликант одного из самых омерзительных, злобных и непотребных, но также и самых могущественных существ во вселенной, его бесформенное потомство и проводник силы.

Это был отпрыск великого и ужасного Тсатоггуа.

Находившийся под властью неодолимого страха, Дрейк утратил всякую способность двигаться, слышать и тем более мыслить. А потому, когда раздался громкий нетерпеливый стук в дверь, он продолжил все так же неотрывно и обреченно смотреть на существо, к тому моменту уже удвоившее свои размеры.

Стук повторился еще трижды, прежде чем чудовище сделало тяжелый шаг, перевалив вес своего необъятного тела на одну лапу, заставив тем самым Дрейка вновь оказаться на полу. Но действие хранителя все же оказало эффект, и сквозь морок парализующего ужаса, Дрейк вдруг понял, что монстр хочет, чтобы он отозвался на стук.

Поскальзываясь и с трудом волоча непослушные ноги, Дориан выбежал в коридор. Тварь глухо рыкнула ему вслед, но осталась на своем месте. По пути он заметил шляпу своего погибшего напарника, лежавшую на полу, и на короткий миг в глубине его сердца зашевелилось скорбное чувство утраты.

Отчаянная мысль, что у него появился шанс найти выход в других комнатах, воспользовавшись окном, показалась ему настолько безнадежной в связи с могуществом древнего демона, который — в чем он был непоколебимо уверен — продолжал наблюдать за ним каким-то непостижимым образом, что Дориан сразу отбросил ее прочь. Словно какой-то потусторонний голос предупредил его о тщетности побега и немыслимо жутких его последствиях.

Отодвинув затвор дрожащей рукой и провернув ключ в замке, Дрейк потянул дверь на себя. В то же время вниманию его открылся люк, узкий зазор которого зиял на некотором удалении в полу за лестницей, в ответвлении коридора. Дориан догадался, что он и послужил хранителю — а, вернее, его отщепенцу, коварно созданному им из себя самого — входом в дом. Разделившись надвое, чудовище застигло мужчин врасплох, и это привело к наихудшим последствиям.

Фицджеральд Куинс вошел, не церемонясь, грубо оттолкнув Дрейка в сторону. Он закрыл за собой дверь, вернув затвор на место, и, обратившись к Дрейку, злорадно ухмыльнулся. В своей неподражаемой надменной манере полковник смерил мужчину взглядом, точно потешаясь над его удручающим, потрепанным видом и плачевным положением.

— Какое сокрушительное фиаско! — воскликнул Куинс, направляя свою трость на беззащитного Дориана. В углублении ее набалдашника сверкал радужный камень. — Бездарные детективы, бросившие вызов мне, главному жрецу великого Джакаты, на что вы рассчитывали? Владыка наделил меня несравненной мощью, стократ превосходящей способности жрецов Пусадиана и Йота.

Из гостиной донеслись звуки необъяснимого происхождения, в некоторой мере напоминающие низкое грудное бормотание, перемежающееся бульканьем и еще чем-то похожим на цоканье языком. А потом, будто откликнувшись на горделивую речь Куинса, тварь угрожающе зарычала.

— Он голоден, — сказал Куинс, понизив тон своего голоса. В его глазах Дрейк увидел блеск безумного фанатика.

Затем послышался тяжелый топот, задрожал пол. На мгновение Дрейку показалось, что на лицо полковника упала тень сомнения или даже страха. Возможно, Куинс не имел над чудовищем полной власти, о которой предполагал Прендик. Да, вполне может быть, что Джаката… или Тсатоггуа использует его в собственных целях!

Дрейк обнаружил в себе неожиданную решимость, самую малую ее долю, маленькую каплю мужества, вернувшегося к нему — однако ему хватило этого, чтобы резким непредвиденным рывком выхватить из руки самоуверенного полковника его трость с камнем — жезл темной космической силы демона. И тут же, не раздумывая, он с размаху вдарил набалдашником о стену. Осколки рикошетом разлетелись повсюду. Ошеломленный и сбитый с толку, Куинс увидел переливчатый обломок радужного камня, упавший к его ногам.

— Ничтожество! — взревел он. — Я скормлю тебя африканскому дьяволу, как ту упрямую шлюху и твоего напыщенного напарника!

С яростью зверя, Куинс набросился на Дрейка. Имея существенное преимущество в весе и росте, он с легкость сбил его с ног, подмял под себя и принялся осыпать градом беспорядочных ударов своих мощных кулаков.

Минутой позже, когда отупевший от неистовой злобы и ненависти полковник выдохся и, наконец, сполз с Дориана Дрейка, не подающего уже признаков жизни, хранитель Джаката обернулся огромной жирной змеей и выполз по длинному коридору к своему служителю. Куинс в раболепстве склонился и пал ниц пред страшным богом, которому поклялся служить до самой смерти — поклялся собственной душой, возложив руку на камень, принадлежавший в древности верховному иерофанту из Н'кай.

Над ним устрашающей бесформенной глыбой навис могущественный покровитель племени Нгхони. Камень посвящения, подаренный шаманом зулу, был разбит — тот самый мистический яспис из Н'кайского святилища. А значит, союз между ненасытным демоном и белым человеком утратил свою силу.

Согласно клятве, данной новоявленным жрецом, новый храм во имя Джакаты, чей голод неутолим, а мудрость неисчерпаема, должен был быть возведен в землях белых людей — великое капище, в которое при ущербной луне будут стекаться новые посвященные, чтобы окропить его алтарь кровью, столь вожделенной божеством. Обитель, что возжелал кровожадный бог, обещала превзойти все, когда-либо построенное в Гиперборее, чертог, размеры которого не знали даже традиционные постройки Йота и малодоступные святилища Атлантиды. Платой же за удовлетворение требований Джакаты было бессмертие плоти и исполнение любых пожеланий жреца.

Аморфный сгусток черной плазматической слизи, вместе с духом Тсатоггуа впитавший в себя всю полноту его демонической сути и беспредельную неизъяснимую злобу, вскипел, точно расплавленная магма, и черные дымчатые миазмы заклубились по поверхности его скользкого бугорчатого тела, точно ядовитые сернистые газы. Дрожа от немыслимого космического ужаса, пришедшего с пониманием своего внезапного отчуждения от Джакаты и потери его покровительства, Куинс поднял глаза…

Перед ним раскрылась пасть, размеры которой позволили бы проглотить целого быка, ее алчущее нутро истекало вязкой слюной, напоминавшей сгустки ртути. Ощущая обжигающий жар, исходящий из огромного рта монстра, Куинс сжал губы и вопреки неодолимому страху, гордость вернулась на его изможденное лицо. Не в его правилах было молить о пощаде, он героически посмотрел в черную бездну, разверзшуюся перед ним.

***

Бледные лучи холодного осеннего рассвета проникали в узкие промежутки портьер, обнаруживая кружащуюся в воздухе пыль. Тишина утра застыла в глухом безвременном пространстве комнат дома семьи Картеров. Дориан пришел в себя. Ему показалось, что лицо его что-то жгло, будто стынущая расплавленная смола покрыла его кожу и не позволяла полностью открыть глаза. Как после попойки, гудело в голове. На губах стоял приторный вкус запекшейся крови. Не без усилий, он встал на ноги.

Память, смутная, пугающая и отрывочная, вернулась к нему только после того, как он дважды обошел весь дом, в тревожном изумлении осмотрев все четыре комнаты и гостиную. Кроме осколков, усеявших коридор, разбитой вазы и белых поломанных лилий, беспорядочно разбросанных на полу у камина, он нашел шляпу, которая принадлежала известному оккультному детективу — единственную вещь, послужившую доказательством того, что все эти туманные страшные воспоминания не являлись всего лишь фрагментами кошмарного сна.