Последнее дело Мика Чепмена
Глава 1. Чисто семейная вечеринка
– Будет гроза, – сказал водитель, не глядя на Микки.
Способность водителей, садовников и продавцов выдавать прогноз погоды на сутки вперед всегда поражала Микки. В его любимых романах герои определяли размер ноги преступника по выпавшему из бороды волосу. Но, глядя на совершенно чистое небо, напророчить грозу они не могли.
– Почему?
– Парит, – загадочно пояснил водитель.
Он выглядел недовольным. Микки в целом понимал, почему: «Осиное гнездо» разместилось на задворках цивилизации. А от самого Микки пахло не щедрыми чаевыми, а бриолином и дешевым одеколоном. Он принюхался и в ужасе понял: еще и пόтом немного. Что бы ни имел в виду шофёр под словом «парит», день был действительно жаркий. До места назначения было еще миль сорок. «По приезду сразу в душ» – панически мелькнуло в голове.
«Осиным гнездом» называлась усадьба, когда-то принадлежавшая какому-то побочному отпрыску Сеймуров.Десять лет назад её купил табачный король Патрик Эванс («Сигареты и трубочный табак “Патрик”, ваша тайная страсть»). Вторым браком Эванс был женат на Клер, крёстной Микки, которая питала к крестнику труднообъяснимые материнские чувства (ходил слух о мертворожденном сыне и долгой депрессии). Именно благодаря этому Микки, с его двумя парами выходных брюк, и получил доступ в мир больших денег. Он вступал в него краешком ботинка – и только по особым семейным праздникам: не слишком интимным и не особо пышным.
Сегодня как раз был повод для приглашения бедных родственников наподобие Микки. Вайолет, дочь тёти Клер, праздновала восемнадцатилетие. И по нескольким причинам Микки должен был хорошо выглядеть и пахнуть.
***
В гостевой спальне стоял пыльный душок: вряд ли кто-то особо тщательно приводил ее в порядок ради Микки. Вайолет, как он понял, настояла, чтобы праздник был домашним. Это в ее характере. Близкие родственники, жених с родителями, пара подруг да он сам «в память о покойной маме». Эванса не особо радовали причуды падчерицы, но этот день рождения был её правом: она выменяла его на пышную помолвку в апреле. Туда Микки, конечно, не пригласили, но он видел фото Вайолет с женихом в газете – бархат и нитка жемчуга, семейная резиденция, мраморный камин на фоне.
Подчеркнутая сердечность Ви к какой-то дальней родне и неумение заводить нужные знакомства раздражали обоих Эвансов – и старшего, и младшего. Но у табачного Патрика была слабость: он любил покойную жену и многое прощал ее дочери.
Микки пригладил волосы и придирчиво рассмотрел в зеркале свое лицо. Одно ухо торчало больше другого да нелепо топорщились брови. Он поплевал на палец и попытался их пригладить – без особого успеха.
Ему уже сказали, что к обеду ожидается из Оксфорда Джеффри Эванс, – ожидается, но может запоздать. Джеф был родным сыном Патрика, его копией и гордостью. Его – как и Ви – Микки последний раз видел год назад, перед его поступлением в колледж. В памяти остался ехидный верзила (пять футов и девять дюймов против пяти и трёх Микки).Такого самоуверенного юнца Микки больше не встречал, а самое противное – что тот цеплялся к Ви по поводу и без. Это вызывало у Микки острое желание вмазать ему в челюсть, но у него не было опыта соприкосновения с челюстями сыновей магнатов. Могло статься, они отличались какой-то повышенной прочностью.
Микки в последний раз посмотрелся в зеркало и вышел в не слишком-то уютный холодный холл. Перед дверями гостиной он набрал воздуху в грудь, как делает пловец, готовясь нырнуть. И нырнул.
Виновница торжества была уже на месте и листала журнал. Неподалеку с каким-то рукоделием расположилась ее компаньонка мисс Форстер, девица лет сорока трех. Микки приветствовал обеих. Ви поднялась навстречу Микки, и стало очевидно, как она повзрослела. Весь ее облик стал иллюстрацией к избитым фразам «дорогая простота» и «английская роза». Изящная фигура, упакованная в голубой шелк. Почти никаких украшений, кроме кольца и двух алмазных искорок в мочках ушей. Безупречный цвет лица. Серые печальные глаза. Светло-каштановые чуть подвитые волосы. В том, как выглядела – и какой была – Вайолет, было столько строгого и сдержанного вкуса, что Микки в очередной раз остро пережил и свое торчащее ухо, и запах дешевого одеколона, и несовершенство всей своей нескладной фигуры. Он поцеловал ее прохладную руку, ткнувшись подбородком в бриллиантики на помолвочном кольце. И та подчеркнутая приветливость, с которой она погладила его по щеке, и сестринский поцелуй в лоб почему-то лишь усилили чувство его отверженности в мире Вайолет.
Всё, что она говорила, было уместно. Всё, что делала – изящно. Она предложила чай, кофе, справилась о здоровье матери Микки, участливо глядя ему в переносицу. Нет, спасибо. Нет, что ты. Здорова и кланяется.
Вайолет предложила партию в шахматы. Микки согласился.
– Помнишь, как ты учил меня играть? – спросила она, оживленно расставляя фигуры. – Там, в Саншайн Корнер?
Саншайн Корнер был небольшим коттеджиком в Девоншире. Их матери тогда жили по соседству и часто устраивали детские музыкальные вечера. Тетушка Клер считалась бедной, но благородной офицерской вдовой, и весь ее дом дышал тонким вкусом – но не той роскошью, которая сейчас окружила ее дочь.
А вот шахматы оказались всё те же – старенькие костяные шахматы с отколотым ухом у белого коня и полустершимися «H» и «G».
На середине партии вошел мистер Эванс, и вмиг исчезли и Саншайн Корнер, и воспоминания беспечального детства. Отчим Ви сразу как-то заполнил собой пространство. Он с грубоватым радушием предложил Микки выпить или выкурить сигару в соседней комнате. Снова посыпались дежурные вопросы: как матушка (Эванс никогда её не видел), как работа? Микки служил мелким клерком и не был даже уверен, что Эванс помнит, где, поэтому ограничился кратким уверением, что дела идут «потихоньку, сэр». Продолжения не последовало. Эванс понависал немного над шахматным столиком без особого интереса, из-за чего Микки проиграл ладью. Присутствие Патрика как-то сковывало. Казалось, что он с минуты на минуту ляпнет что-то бесцеремонное.
Но именно эта самоуверенная мужественность, вероятно, и покорила когда-то утонченную мать Ви.
Микки некстати вспомнил похороны Клер. Как неразличимые чопорные люди в черных фраках подходили выразить соболезнования вдовцу и как одиноко жалась к стене девочка-подросток в слишком взрослом для нее траурном платье. Рядом стояла гувернантка-немка в старомодной черной вуали. Он забыл, как ее звали. Микки так и не решился подойти с соболезнованием и долго после жалел об этом. Вряд ли кто-то проявил к Ви достаточно тепла в те дни. Во всяком случае, у гувернантки было лицо музейной восковой фигуры. Он знал, что через год умерла и она от внезапного сердечного приступа. После этого для Ви и наняли мисс Форстер – остается надеяться, что ее вялая женственность помогла Ви почувствовать хоть какую-то поддержку, отдаленно напоминающую материнскую.
В тот момент, когда ладья упала в ящичек, небрежно брошенная рукой Ви, вошел дворецкий и доложил:
– Мистер Джеффри Эванс!
***
– А я еще боялся опоздать!
Так приветствовал общество сводный брат Ви, ввалившись в гостиную.
– Что, наш будущий супруг и господин задерживается?.. Экое непочтение! Добрый вечер, па. Добрый вечер. (Сухой кивок в сторону мисс Форстер.) А, мистер Кепмен?
– Чепмен, – поправил Микки, чувствуя, как улетучиваются остатки ностальгического настроя.
– Прощения прошу; мы не виделись, кажется, больше двух лет. Вы всё торчите в этой своей конторе?..
– Джеф! – холодно оборвала его Ви. Микки с благодарностью заметил, что лицо у нее напряглось, а глаза потемнели.
– Ну, кажется, я сказал что-то не то. Еще раз примите извинения. Вы знаете, я человек простой, говорю, что думаю. Не очень у меня выходит вся эта интеллигентность. Но – но – сегодня мы все играем по правилам именинницы, не так ли?
Джеф протянул обветренную загорелую руку, и Микки неохотно пожал её. Приподнявшаяся было Ви опустилась обратно в кресло и сделала вид, что поглощена партией. Но напряженное выражение не сходило с её лица.
Патрик посмотрел на сына со смесью осуждения и гордости. Сейчас, когда они стояли рядом, видно было, как два Эванса похожи. Выпирающие скулы, тяжелая нижняя челюсть и недобрые, ироничные глаза.
– Так и не поздравил сестру с днем рождения? – спросил Эванс-старший.
– Черт... то есть, конечно: главное-то я и забыл! Макмиллан, будьте добры!
По этой команде дворецкий внес и водрузил на журнальный столик стопу нарядных книжиц с золотым обрезом. Микки прищурился, читая перевернутую вверх тормашками фамилию на корешках. Шекспир. И судя по высоте стопы – полное собрание сочинений.
Вайолет подошла к столику и с невольным интересом потянулась к книгам.
– Цветы – цветку и все такое, – прокомментировал Джеф. – Читай, бледная сестра. Увы, этим мои познания в классике и ограничиваются, – он подмигнул Микки.
– Как бы то ни было, это очень мило, – ответила Вайолет.
– Могла бы сказать, что я очень мил.
– Хорошо, сегодня ты очень мил.
– Вот оно – умение тонкой светской лжи, которым я не могу похвастаться, – констатировал Джеф.
– Никогда не поздно научиться, – усмехнулся мистер Эванс.
– Для этого надо хотеть учиться, – произнесла Ви в пространство.
– Надо-надо, – ответил Джеф лениво, – но я сейчас, знаешь ли, изучаю юриспруденцию. А ты, сестрица? Изучаешь обязанности жены и матери?
– Как бы ты ни старался, сегодня ты не выведешь меня из себя, – без улыбки ответила Ви. – Сегодня мой праздник, и да, я жду в гости своего будущего мужа и свёкров. И двух близких подруг. Надеюсь, ты проявишь хотя бы некоторые дипломатические таланты.
– Некоторые проявлю, – кивнул Джеф. – Особенно если подруги ничего так. Джентльмены, никто не хочет пропустить рюмочку аперитива перед обедом?
– Никогда не ладили, – интимно пояснил Патрик Микки. – Особенно последний год: как кошка с собакой. Он на каникулы – она за порог. К подругам или в поездку. Пытаюсь их помирить, да никак. Вы ее с детства знаете, – всегда была такая упрямая?
– Не то чтобы… ну по-своему, наверное, да, – выдавил Микки и
уставился на всеми брошенную шахматную доску. Джеф, проходя мимо, улыбнулся и положил поперек доски короля Ви.
– Она сдаётся, старина. Пойдёмте выпьем.
В этот момент Макмиллан распахнул двери и возгласил:
– Мистер Риверс!
– Один? – живо удивился мистер Эванс.
Вошел жених Ви.
***
Последовал куда более стандартный обмен приветствиями, чем до того. Микки рассматривал Сирила Риверса с жадным вниманием. До этого он видел его лишь на скверной газетной фотографии. Смокинг там сидел лучше, а вот пухлое безбровое лицо смотрелось глуповатым. В жизни оно оказалось наивно-добродушным. Вайолет поднялась навстречу жениху и запечатлела застенчивый поцелуй на его круглой щеке.
– Мистер и миссис Риверс передают извинения, – разведя руками, заговорил Сирил, – они, к несчастью, остались дома с подозрением на грипп.
– Какой ужас! – Вайолет поднесла руку ко рту.
– Не волнуйтесь, Гарриет – это наша горничная – ходит за ними как родная дочь. Лучше меня, честное слово. Меня они вовсе к себе не подпустили, так что я совершенно чист и примчался прямиком из своей лондонской квартиры. – Безо всякого перехода он добавил:
– Дорогая Вайолет, как же славно, что вы надели бриллианты!
Сирил повернулся к мистеру Эвансу:
– Позвольте мне с порога преподнести подарок?
За отца ответил Джеф:
– Шпарьте, дружище, здесь все свои.
Сирил достал из кармана плоскую длинную коробочку и протянул Ви. Та осторожно раскрыла: в футляре на синем бархате лежал, влажно переливаясь, алмазный браслет.
– Позвольте мне? – Сирил старательно защелкнул замочек на её тонком запястье. Ви рассеянно смотрела на браслет.
В это время в недрах дома раздался телефонный звонок. Ви подняла голову и улыбнулась:
– Боже мой, Сирил, это очень красиво. И, пожалуй, слишком уж дорого!
Эванс поморщился.
Открылась дверь, впустив неизменного Макмиллана:
– Мисс Эванс, вас просят к телефону.
– Прошу меня извинить, – сказала Ви, на миг сочувственно положила руку на локоть жениха и выскользнула из комнаты.
– Вы, как я понял, друг детства Вайолет? – вежливо спросил Риверс, повернувшись к Микки.
– Да, наши матери очень дружили. Мы были соседями в Саншайн-Корнер.
– Саншайн?... – Риверс не очень умело изобразил, что вспоминает. – Это в...
– Девоншире.
Риверс глубокомысленно покивал и даже поднял брови, как человек, который запамятовал что-то, что отлично знал, но вот, к счастью, ему напомнили; а Микки, в свой черед, изобразил на лице радушие и восторг, как человек, который почти что встретил земляка.
Вайолет вошла с озабоченным видом:
– Звонили сестры Роджерс, Эмма и Лу, – у них не завелся автомобиль. Боюсь, если им и удастся нанять такси, они успеют только к ночи.
– Что ж, значит, наша закрытая вечеринка стала совсем семейной, – рассмеялся Эванс с плохо скрытой досадой. – Ви, детка, в другой раз, думаю, надо будет позвать пятьдесят гостей, если ты хочешь, чтобы пришло хотя бы десять. Что ж, тогда мы, пожалуй, пройдём в столовую?
Он предложил руку мисс Форстер и повел ее в первой паре. За ним двинулись Риверс с Виолой, склонив друг к другу головы и негромко беседуя. За ними пришлось плестись Микки, шагая бок о бок с Джефом и глядя на изящно склоненную шею Ви и завитки пепельных волос у нее на затылке.
В столовой, несмотря на сумеречный предгрозовой свет за окном, горели свечи, отражаясь в хрустале и фарфоре. Пахло поздними розами и лилиями в высоких вазах.
Лилась плавная беседа. Эванс подтрунивал над мисс Форстер, та робко улыбалась в ответ. Джеф, хоть и пил не особенно много, похоже, поднабрался – в его глазах появился злой сухой блеск. Ви, улыбаясь, кивала в ответ на рассказ жениха о поездке во Францию.
И в этот момент произошло странное: всё вдруг показалось Микки ненастоящим. Декорацией к фильму. Приглушенные тона серо-белой комнаты и черно-серо-белые костюмы присутствующих. Шестеро персонажей: расчетливый, но недалекий делец, его сын-грубиян, дочь – прекрасная юная леди, ее жених – порядочный молодой человек из хорошей семьи, – простодушная приживалка, – и скользящий вокруг стола молчаливый дворецкий. Словно Микки читал один из детективов, которые так любил. На миг у него возникло отчетливое впечатление, что за стенкой в гостиной лежит труп и что все за столом сейчас отыграют условленные роли, а после дамы выйдут в гостиную и раздастся хорошо отрепетированный крик.
Послышался отдаленный раскат грома. Это уж чересчур отдавало мелодрамой – Микки вздрогнул и вернулся в реальность. Перед ним снова были живые люди.
Мистер Эванс в очередной раз постучал вилкой по бокалу и поднялся. Все привычно приняли торжественный вид.
– Хотел бы поднять этот бокал – и выпить его в молчании – за мать нашей именинницы. Пять лет назад она покинула нас, но память о ней жива. И хотя после ее ухода мать моим детям – потому что Вайолет я, безусловно, считаю своей дочерью, – мать моим детям заменила Хильдегард… то есть фрау Ланге, мир ее праху... Год назад и она покинула нас.
Неудивительно, подумал Микки, что я не вспомнил ее имени! Он покосился на Ви. Зря Эванс упомянул ее мать. Лицо Ви было бледно и напряженно.
– ...но по-настоящему место Клер в жизни нашей семьи никто не занял.
Тут заговорил Джеф, тяжело и пристально глядя на бокал:
– Хочу тебе напомнить, если ты забыл, что у меня ТОЖЕ была мать.
– Джеф...
– Нет, я понимаю: в этом доме последние пять лет не принято вспоминать, что у тебя была еще какая-то там жена, помимо святой Клер, но у меня, к сожалению, пока не отшибло память.
– Джеф! – повысил тон Патрик, но внезапно его перекрыл голос Ви, в котором зазвучала сталь:
– Ты оскорбил меня уже всеми способами, Джеффри Эванс, а теперь принялся за мою мать.
– Я просто сказал, что она была святая, детка.
– После этого за столом останусь либо я, либо ты, – сказала Ви и действительно поднялась из-за стола.
– Намекаешь, чтобы я покинул благородное собрание? – прищурясь, спросил Джеф.
– Иди и протрезвей, – холодно велела Ви, садясь на место.
– Желание именинницы – для меня закон, – ответил Джеф таким тоном, словно выбранился.
Он поднялся из-за стола, удивительно легко и целеустремленно для пьяного пересек комнату и вышел, хлопнув дверью.
Воцарилось молчание. Потом Эванс произнес:
– Прошу простить моего сына. Поскольку мы здесь собрались узким кругом...
Все лица поспешно изобразили полное согласие. Дворецкий с усиленной предупредительностью принялся наполнять бокалы. По окнам застучали крупные капли дождя.
– Ви, – шепнул Микки, – не огорчайся…
– Я тоже немного виновата. Надо было дать ему остыть и самой не горячиться. А теперь из-за меня всем неловко, – тихо ответила Ви, опуская глаза на сцепленные руки. И тут же вскрикнула. Все приподнялись.
– Браслет, – воскликнула Ви. – Я его потеряла! Боже мой, Сирил, мне так неловко. Наверное, соскользнул с руки, пока я ходила отвечать на звонок. Пойду поищу.
– Я помогу! – вызвался Сирил. Микки тоже отодвинул стул.
– Я не хочу портить вам обед. Уверена, он быстро найдется, и я вернусь.
– Моя дорогая, но слуги... лучше нам пойти вместе.
– Нет, – запротестовала Ви. – Кажется, я даже помню, где его видела в последний раз.
– Давайте все отправимся на поиски, – решил Патрик. – На мне – правое крыло второго этажа, я знаю его как облупленное, вы, – он хлопнул Сирила по плечу, – и вы, Чепмен, внимательно осмотрите холл. А вы, мисс Форстер, и ты, Ви, опросите слуг.
***
– Черт возьми, это бесполезно. Я ставлю на горничную, – мрачно изрек Сирил. Его круглое лицо лоснилось. – Знали бы вы, сколько он стоил...
– Горничную уже отпустили, – рассеянно сказал Микки, садясь в кресло и вытягивая ноги. Почему-то никакого сочувствия к Сирилу он не испытывал. – Дома кухарка, дворецкий и... и, кажется, все.
Хлопнула внутренняя дверь. Из кухни поднялась Ви.
– Кухарка ничего не видела, – мрачно пожаловалась она. Ох, Сирил...
– На твоем месте, дорогая, я бы ей так не доверял, – мягко упрекнул ее Сирил. – И обыскал бы её.
– Господи, не могу же я шарить по её карманам! Это немыслимо!
Риверс отвернулся и сделал вид, что заглядывает в ящичек стола, но едва Ви покинула холл, повернулся к Микки и прошипел:
– Немыслимо раскидываться браслетами по двести фунтов. Женщины!
Судя по всему, он решительно выбрал Микки в конфиденты, поэтому тот лишь развел руками и порадовался, что никто не требует от него ответа.
– А главное, я не понимаю, как можно было потерять его и не заметить. Клянусь, я лично проверял замок. Это испытание даже для опытного карманника. Вероятно, крутила его в пальцах, пока говорила с подружками, и развинтила крепление. Они все так делают. Что ж, пойдемте наверх. Может, мистер Эванс что-нибудь нашел.
Они поднялись обратно в столовую, где уже сидела понурая Ви. Кругом стоял полумрак, а за окнами бушевала совершенно неправдоподобная, кинематографическая гроза. Сирил немедленно щелкнул выключателем, и столовую залил электрический свет. В ту же секунду в комнату ворвалась мисс Форстер. Он была в крайнем возбуждении, ее щеки разрумянились, а в глазах был священный ужас.
– Я нашла! – воскликнула она, поднимая вверх переливчатую ленту. – Нашла!
Ви вскочила. Сирил от полноты чувств облобызал мисс Форстер руку, выхватил у нее браслет и охватил им запястье невесты:
– Дорогая, уж позвольте теперь мне за этим последить.
– Милая, милая мисс Форстер! – восклицала Ви в такой экзальтации, какой Микки никогда у нее не видал. – Я ваша должница, понимаете? Должница!
Микки со стыдом признался себе, что нахождение браслета его разочаровало. Поиски и причастность к тайне пробудили в его душе детективную жилку. Он на какие-то минуты окунулся в волнующий мир, где в особняке, охваченном бурей, крадут драгоценность хозяйки, и никому не известный бедный родственник разоблачает все интриги злоумышленника. «Первое дело Мика Чепмена» – вот как он назвал бы эту историю. А теперь…
– Кажется, – прервал его мысли Сирил, – теперь мы потеряли мистера Эванса.
– Да, надо сказать ему про нашу находку, – сказала Ви. – Дорогая мисс Форстер, вы не могли бы найти для нас еще и папу?
Мисс Форстер, все еще с пылающими щеками, поднялась с места. Она по-прежнему выглядела не лучшим образом, словно ведущая роль в нынешнем детективном фильме совсем её пришибла.
– Я поищу, – вызвался Сирил и толкнул дверь в гостиную. Он застыл на пороге. Сделал несколько неуверенных шагов. Потом оглянулся.
– Мистер Чепмен, на два слова, – отрывисто сказал он.
Микки вышел в гостиную.
– Дверь, притворите дверь, – нервно сказал Сирил.
Микки притворил и обернулся к камину. И тут он увидел.
Ногами меж кресел, головой на каминном коврике лежал мистер Эванс. Коврик наполовину промок от бурой жидкости. И жидкость эта, увы, растекалась от головы мистера Эванса.
***
Пока Вайолет плакала в объятиях мисс Форстер, Риверс и Микки провели краткое экстренное совещание.
– Полицию, – сказал Микки. – Надо срочно вызвать полицию.
– Вы что, с ума сошли?.. ах да, засвидетельствовать смерть. Слушайте, он точно мертв?
Микки задумчиво покрутил в пальцах карманное зеркало Ви. Пять минут назад его подносили к лицу мистера Эванса, и зеркало осталось незамутненным.
Штаб расположился в столовой. По настоянию Микки, точно знающего порядок действий в подобных случаях (источник знаний он скрыл), гостиную заперли, не трогая ничего. Мистер Эванс упал и ударился виском о каминную полку. Это было очевидно. Требовалось вызвать врача и полицейского инспектора.
Сирил положил телефонную трубку с озадаченным лицом.
– Похоже, мы остались без связи. Какое-то повреждение на линии. Возможно, из-за грозы пострадали провода.
Микки испытал сложное ни с чем не сравнимое чувство.
– Какой ужас, – сказал он.
– И не говорите, Чепмен! – поддержал Сирил. Он задумчиво опустился в кресло, потом резко поднял голову. – Слушайте, мы совсем с ума сошли. Надо же сказать Джеффри! И кстати, где он?
– Да, где он все это время был? – эхом откликнулся Микки.
Оба поднялись в комнату Джефа. Дверь была заперта и не подавалась. Микки для проформы постучал. К его удивлению, почти сразу раздался недовольный голос:
– Какого черта вам надо? Я только из душа.
– Мистер Эванс, – хрипло сказал Сирил, – простите, но у нас срочное дело. Случилось страшное.
В замке повернулся ключ. На пороге стоял Джеф в купальном халате и с всклокоченными мокрыми волосами.
– Какого черта произошло?
– Ваш отец скончался, – резко сказал Микки.
– В смысле? Это какая-то шутка?
– К несчастью, нет.
Джеф оглядел обоих трезвыми удивленными глазами, потом посторонился.
– Заходите.
В комнате Джефа было накурено, на кровати валялось полотенце, на журнальном столике – небрежно брошенная газета (Микки бегло взглянул на число – позавчерашнее). Джеф проследовал за ними, на ходу приглаживая волосы.
– Что случилось? Я ничего не понимаю. Что с отцом?
Сирил как мог мягко изложил суть дела.
– Какая-то ерунда... – ошарашенно проговорил Джеф. – Покажите мне его. Впрочем, постойте, я оденусь...
Чтобы лишний раз не будоражить дам, через столовую проходить не стали. Сирил отпер дверь гостиной.
Джеф рванулся вперед и застыл, едва не споткнувшись об отцовские ноги. На его лице застыла смесь брезгливости и сострадания. Он опустился на корточки и протянул было руку.
– Стойте! Не надо ничего трогать! – выкрикнул Микки.
Джеф оглянулся.
– С чего вдруг? Вы что, хотите сказать, что...
Микки насколько мог спокойно объяснил, что полиция должна засвидетельствовать ненасильственный характер смерти.
– Он прав, Джеффри. Лучше не оставлять отпечатков, – сказал Сирил. Лоб его снова вспотел.
Джеф коротко кивнул, поднялся, сделал два шага назад.
– Уже вызвали?..
– Телефонная линия повреждена, – сказал Микки.
– Ну так что же вы, черт возьми? Пошлите Макмиллана в город на чьем-нибудь авто! Часа за три-четыре он обернётся!
«Нельзя, у него нет алиби!» – хотел было выкрикнуть Микки, но Сирил так радостно засуетился, что слова замерли у него в горле.
Сирил пулей выскочил из гостиной. Микки успокоил себя тем, что у дворецкого не было не только алиби, но и мотива.
– Сестре сказали? – спросил Джеф.
– Да. С ней сейчас мисс Форстер. Она плачет, но в целом приняла мужественно. Не впала в истерику, не потеряла сознания.
Джеф пожал плечами:
– Ну а с чего бы ей? Это не её отец.
После паузы он добавил:
– Вот теперь я бы точно выпил виски.
Они прошли в столовую. Уходя, Микки запер дверь гостиной и предусмотрительно положил ключ в карман.
Вайолет смотрела перед собой немигающими сухими глазами, подперев подбородок сплетенными руками. Мисс Форстер испуганно поглядела на вошедших.
– Все хорошо, мы послали Макмиллана в город, – обратился к женщинам Микки.
– Счастливый вы человек, Чепмен, если для вас все хорошо, – пробурчал Джеф, наливая в стакан виски.
– Я соболезную, Джеф, – безжизненно сказала Ви, не изменившись в лице.
– Да? Ну, я очень признателен.
А ведь тут настоящая ненависть, подумал вдруг Микки. Простой семейной ревностью и несходством характеров этого не объяснишь. Неприязнь рассеивается перед лицом смерти. Недруги обнимают друг друга, соболезнуя. А эти двое... что могло произойти, чтобы внушить им такую злобу? Особенно тихой уравновешенной Вайолет?
Сирил вошел, отирая лицо платком.
– Всё хорошо, Макмиллан уже едет в Кент. Боюсь, что проселочные дороги могло размыть. Но это лучше, чем ничего.
Микки почувствовал, что ему пора взять слово. И, повинуясь внезапному порыву вдохновения, заговорил громко и ясно:
– Дамы и господа, я должен кое-что вам сказать. Через три часа здесь будет полиция. И нам лучше подготовить для неё небольшой отчет о том, что каждый из нас делал в момент смерти мистера Эванса.
Глава 2. Микки ведет следствие
– Вы что – решили поиграть в Шерлока Холмса? – осведомился Джеф.
– Но он прав! – внезапно воскликнул Сирил. – Послушайте, Джеффри. Полисмены начнут нас расспрашивать – это необходимая формальность. К тому моменту у нас все окончательно смешается в головах, а вы – не в обиду! – вероятно, напьётесь. А кроме того, есть ещё одна проблема: когда... ушёл мистер Эванс, мы бродили по всему дому, и некоторые наши действия могут показаться полиции подозрительными. Так давайте сейчас составим какой-то общий план действий, – что мы скажем, а о чем умолчим, – так, чтобы наши показания не противоречили друг другу.
– Ради бога, – спокойно сказала Ви. – Я могу рассказать, чем я занималась, и мне нечего скрывать, – она в упор посмотрела на Джефа потемневшими глазами.
Микки достал блокнот.
– А вы толковый парень, Чепмен, – одобрительно сказал Сирил и снова хлопнул его по плечу. Микки стерпел.
***
– Когда потерялся этот злосчастный браслет (прости, Сирил!), мы вышли из комнаты с мисс Форстер – я даже помню, что шла немного впереди, а она сзади, – спустились в холл и оттуда на кухню. Там была Олдридж – кухарка. Мы спросили её – она, разумеется, не брала и не видела ничего, – затем мисс Форстер изъявила желание найти Макмиллана и спросить его. Что до меня – я задала Олдридж еще пару вопросов личного характера, после чего вышла из кухни и направилась обратно в столовую. Ах да, по пути я встретила вас. Собственно, вот и всё.
Микки строчил в блокноте:
"7.15 пополудни – объявлена тревога.
7.20 – В. и м.Ф. спускаются в кухню.
Ок. 7.30 (?) – м.Ф. уходит искать М.
Ок. 7.45 – В. возвращается в столовую».
– Еще один вопрос, который задаст тебе полиция, Ви, – извиняющимся тоном добавил Микки. – О чем, если не секрет, ты говорила с кухаркой?
– Секрет, но тебе скажу. Мы вспоминали покойную маму, – Ви вновь бросила неприязненный взгляд на Джефа. – Я ответила на вопрос?
– Да, конечно!
Микки повернулся к мисс Форстер.
***
– А? Мне надо говорить? – встрепенулась та.
– Да, мисс Форстер. Это поможет вам успокоиться и более связно рассказывать всё полиции.
– Да... да, конечно. Всё так и было, как сказала Вайолет. Когда я покинула кухню, я пошла искать Макмиллана. Нашла его в буфетной, – перетирал сервиз. Он разбил чашку, – пояснила она. – Я спросила его про браслет. Он обещал поискать в... как это... служебных помещениях. Но браслета он не видел. Потом... потом я нашла браслет и вернулась в столовую – вот и всё.
– Так где всё-таки вы нашли браслет?
– Я не сказала? – встрепенулась она. – Он был под ковром…под углом ковра.
Сирил и Микки переглянулись.
– Всё понятно, спасибо, – сказал Микки и записал:
"7.15 пополудни – объявлена тревога.
7.20 – В. и м.Ф. спускаются в кухню.
Ок. 7.30 (?) – м.Ф. уходит искать М. в буфетной (и...?).
? – м.Ф. заглядывает под ковёр в холле и находит каким-то образом попавший туда браслет.
Ок. 7.50 – м.Ф. возвращается в столовую с найденным браслетом».
– Ну а вы что делали, джентльмены? – насмешливо спросил Джеф.
Пока Сирил объяснял, Микки покорно царапал в блокноте:
"7.15 пополудни – объявлена тревога.
7.20 – Я и С. спускаемся в холл и ищем браслет.
Ок. 7.45 – В. проходит мимо нас в столовую.
Ок.7.50 – Я и С. возвращаемся в столовую.
Ок.7.50 – в столовую входит м.Ф. с браслетом».
– Ну, пока что не вижу противоречий, – бросил Джеф.
– Осталось выяснить, – простите, – что делали вы, мистер Эванс.
– Я? Со мной всё просто. Когда я так печально расстался с вами (чёрт знает, во сколько это было), я поднялся к себе в комнату. Там немного полистал газету, потом задремал. Когда проснулся, чувствовал себя – ну, как любой перебравший человек. Поэтому решил принять холодный душ. Собственно, за этим занятием вы меня и застали.
Микки чуть прикрыл блокнот ладонью и записал:
« 7.00 – Д.Э. покидает столовую.
Читает(?), спит (?), принимает душ (?).
8.20 – открывает дверь Мне и С.
Точное местонахождение с 7.00 до 8.20 неизвестно».
– Еще вопросы есть? – лениво бросил Джеф.
– Только один, если можно. А о чем вы читали в газете?
– Черт вас возьми, Чепмен, я был пьян, – искренне удивился Джеф. – Вы правда думаете, что человек в таком состоянии помнит, что он там читал?
– Извините. Тогда вопросов больше нет.
***
– Кого мы забыли опросить? Слуг?..
– Надо расспросить кухарку, – Микки едва не ляпнул: «допросить». – А знаете, Чепмен, захватите нам чаю заодно, – вдруг оживился Джеф. – Ну раз уж мы лишены дворецкого, будем сами себя обслуживать.
Микки смерил его самым презрительным взглядом, каким владел, но Джеф, кажется, не понял его смысла.
На лестнице его нагнал Сирил.
– Знаете, – зашептал он, – я вот тут подумал. Вы сказали, делиться всем, что кажется кому-то подозрительным. В общем, это полная ерунда, но, как мужчина мужчине… тем более, вы, кажется, почти родственник. Мне кажется, Вайолет кого-то покрывает. Вся эта история с ковром отдает липой. Готов побиться об заклад, эта компаньонка сама сунула его в сумку, а потом перепугалась и решила подкинуть нам.
– А в каком состоянии финансы Ви? – вдруг спросил Микки. – Отец должен был после нашей свадьбы выделить ей долю в наследстве. Видите ли, он не удочерял Вайолет официально…
– Это скорее хорошо, – задумчиво произнес Микки. – Значит, она не заинтересована… Простите, это все ерунда, просто пришло на ум. Но Сирил понимающе закивал:
– Вайолет в любом случае ни при чем. Но… вы подумали то же, что и я? У одного человека вообще нет никакого алиби.
Они переглянулись.
— Да нет, ерунда. Нас понесло куда-то не туда, — пробормотал Сирил.
— И правда, — согласился Микки. — Кто угодно может неудачно упасть. Это всё домыслы. Я, наверное, и правда распоряжусь насчет кофе...
Но спустившись в холл, он не сразу пошел на кухню. Он присел на краешек кресла у телефона, достал блокнот и аккуратно записал следующее:
"1. Может ли крепкий здоровый мужчина напиться до беспамятства тремя бокалами шампанского?
2. Зачем читать позавчерашнюю газету, приехав из большого города?
3. Как может соскользнуть с руки браслет с исправным креплением.
4. ...и оказаться под ковром.".
***
Олдридж была на месте. Она не походила на словоохотливую хлопотунью из романов о старых усадьбах. Это была сухощавая очень деловитая женщина. На него она посмотрела неприязненно.
Микки с некоторой запинкой попросил приготовить кофе. Кухарка кивнула и бросила: "Сейчас". Спрашивать её о чем-то было явно бесполезно, и Микки огляделся, не зная, что еще можно извлечь из кухни.
Кругом было очень чисто и царил идеальный порядок. У двери стояли две пары высоких резиновых сапог и висели два дождевика. И то и другое было мокрым.
– Это вы надевали? – спросил он.
– Да.
– А еще кто?
– Пока одни сохнут, хожу в других.
– А зачем вы выходили в грозу?
Кухарка посмотрела на него как на идиота и кратко пояснила:
— Курить.
— Можно я... э... воспользуюсь? — спросил Микки. – Хочется выйти подышать.
— Пожалуйста.
Микки влез в сапоги, на всякий случай накинул дождевик, взял фонарь и вышел через заднюю дверь.
Дождь давно закончился. Небо прояснилось, горели первые звезды. Микки прошел утоптанной тропинкой между грядок с зеленью. Тропинка углублялась в парк. Что он рассчитывал найти, он не знал, просто шагал, вдыхая сырой воздух, пахнущий землей.
Деревья расступились. Тропинка уперлась в небольшой кругленький пруд, явно искусственного происхождения. Берег был тщательно засыпан светлым привозным песком и искусственной галькой. У воды стоял рассохшийся лодочный сарай. Микки подошел, подергал дверь – заперта довольно ржавым замком.
Он задумчиво вернулся на кухню. Кухарка уже исчезла — вероятно, решила сама отнести кофе наверх. Микки стащил с себя дождевик и сапоги, постоял, потом по какому-то наитию перевернул обе пары и рассмотрел подошвы.
На тех и других вперемешку с грязью налип белый нездешний песок. И несколько мелких камешков.
***
Кофе пили в молчании. Наконец, Сирил нарушил тишину.
— Кажется, Макмиллан никогда не приедет. Чепмен, что у нас с общей картиной?
Микки немного поколебался, затем заговорил:
— Друзья, все, что я сейчас скажу, — просто повод к размышлению. Давайте представим, что перед нами сидит полисмен, — его роль без особой охоты выполняю я, — и на несколько минут посмотрим на ситуацию его глазами.
Глава 3. Микки делает выводы
— Итак, все показания на четверть восьмого вроде бы сходятся. Все покидают столовую и расходятся на поиски браслета. Мистер Риверс, Вайолет, мисс Форстер и я вместе выходим в холл, после чего они спускаются в полуподвальный этаж – к их перемещениям я вернусь позже. Мы с мистером Риверсом все время до нахождения тела проводим друг у друга на глазах. Но у каждого из остальных есть моменты, когда о его передвижениях никто не знает.
Для Вайолет это время между 7.30 и 7.45, когда мы увидели её вновь. В эти пятнадцать минут она могла выйти из столовой в смежную гостиную, убить мистера Эванса и вернуться. Эту версию мы сразу отметаем, так как у Вайолет нет ни мотива, – это подтвердит полиции мистер Риверс, – ни достаточно сил, чтобы сбить с ног настолько крупного здорового мужчину.
Для Макмиллана это время между примерно 7.15 и 7.30, когда в буфетной его обнаружила мисс Форстер. До этого он мог, пользуясь замешательством, спрятаться, скажем, в гостиной, убить мистера Эванса и спуститься в буфетную. У него хватило бы сил. Но налицо отсутствие мотива. Кроме того, проходя из гостиной в буфетную, Макмиллан не мог миновать нас с мистером Риверсом.
– И то хорошо, – заметил Джеф.
– Далее. Мисс Форстер. Она оставалась одна с 7.30 – но в это время ее, как я понимаю, видел Макмиллан (свидетельств которого у меня нет, но у полиции они, без сомнения, будут!). В 7.45 мы возвращаемся в столовую, а она, вероятно, в какой-то момент с 7.45 до 7.50 выходит в холл и своим зорким женским глазом видит упущенный нами браслет, выпирающий из-под ковра. Тут тоже всё сходится, хотя я так и не понял, как пропал браслет. Ведь его замок, как я вижу, полностью исправен?
– Да, – подтвердил Сирил.
– Я теребила его пальцами, пока говорила по телефону, – пояснила Ви, – и, вероятно, машинально сняла. Я иногда бываю страшно рассеянной.
– Тогда всё действительно сходится – по крайней мере, выглядит непротиворечиво. И, наконец, мистер Джеффри Эванс.
Джеф закатил глаза.
– В 7.00 он покидает столовую, и до 8.20 никто не видит и не слышит его. Так?
– Совершенно верно, – подтвердил Риверс.
– Ну извините, – пожал плечами Джеф. – Знаете, отец Браун, я как-то не стараюсь в обычной человеческой жизни обеспечивать себе алиби.
– Я ни на что не намекаю, – торопливо уточнил Микки. – Я просто пытаюсь посмотреть глазами полисменов. И я даже могу изложить вам одну – совершенно неправдоподобную! – версию, за которую они могут ухватиться.
Ответом ему было молчание.
– Ну не томите, – наконец не выдержал Риверс.
– Да, Микки, рассказывай, что у тебя за версия, чтоб мы успели хотя бы подготовиться, – Ви вдруг улыбнулась, впервые за вечер.
– Итак. Давайте допустим – просто допустим! – что один человек, Икс, ненавидит другого – Игрек. Когда-то привычная жизнь Икса разрушилась, и он считает Игрек символом этого разрушения. Его ненависть со временем приобрела иррациональный, почти маниакальный характер. И тут Икс узнает, что Игрек со временем получит часть его имущества – и очень немалую часть. Например, отец Икса обмолвился, что готовит завещание, в котором упоминается Игрек.
Предположим также, что есть третий человек, Зет, доверенное лицо Игрек. Он – или она – не посвящен в планы Икса. Икс просто просит Зет – в качестве невинной шутки! – в определенный момент создать суматоху в доме. Может быть,даже обещает взамен какую-нибудь помощь или деньги – мы не будем гадать.
Всё готово для осуществления плана. Действующие лица заняли свои места.
Сначала Икс имитирует пьяную выходку. Выпив всего-то пару бокалов шампанского, крепкий и здоровый человек, привычный к алкоголю, вдруг начинает вести себя развязно и нарываться на ссору. При первой же возможности он покидает столовую, где собрались все участники представления. Дальнейшее его местонахождение нам пока неизвестно.
Далее в руки Зет попадает очень ценная вещь. Я подозреваю, что вещь эту ему (ей) добровольно отдает Игрек – например, на временное хранение. Зет прячет вещь и сообщает Игрек о пропаже. По доброте сердечной Игрек не выдает Зет, а обставляет потерю как собственную оплошность. Вещь стоит столько, что даже старых слуг не подключают к поискам. Все, как и планировал Икс, покидают столовую и расходятся по дому в поисках пропажи.
Но мы можем предположить, что Икс не пошел в свою комнату, а остался в гостиной, сидя в одном из кресел и ожидая удобной минуты. Когда в комнату входит мистер Эванс, Икс вступает с ним в разговор, дожидается, когда мистер Эванс повернется к нему спиной – и толкает с тем расчетом, что Патрик разобьет себе голову о каминную решетку или мраморный угол камина. Понимаете (так скажет полиция) – для сильного мужчины это очень удобный способ убрать человека. Главное, чтобы жертва потеряла сознание, а потом легко довершить дело, посильнее приложив ее о тот же угол.
Итак, Икс выскальзывает из гостиной, проходит в свою комнату, запирается там и смывает все следы преступления.
Тем временем Зет достает спрятанную драгоценность и возвращается в столовую. Я подозреваю, что спрятана она была где-то около лодочного сарайчика на берегу пруда: во-первых, кто-то прогуливался к пруду, – и это в такую погоду. Я видел на сапогах песок. А во-вторых, ваша перчатка, мисс Форстер...
Мисс Форстер крупно вздрогнула.
– …ваша перчатка испачкана ржавчиной – точно такой, какой покрыт, например, замок на двери лодочного сарая. Не самое подходящее место, чтобы спрятать мелкую вещь, – проще было бы положить в сумочку, – но вполне может быть, что Зет боялась банального обыска. Что дальше? В двадцать минут девятого Икс выходит из душа, принятого якобы по причине сильного опьянения. Он изображает, что дремал и читал зачем-то позавчерашнюю газету (живя в Оксфорде, вероятно, Икс не может найти другого времени для чтения ежедневных газет) – но даже не может вспомнить, что он там прочитал, а ведь мы уже знаем, даже если все умозаключения нашего полисмена неверны, что Икс не мог быть настолько пьяным. Дело сделано.
– Черт вас побери, доморощенный месье Пуаро, что вы о себе возомнили? – спросил Джеф. – Вы хоть сами понимаете, какой бред тут несли?
– Я просто изложил версию гипотетического полисмена, – возразил Микки. – И эта версия непротиворечива, вот в чем беда.
– Прекратите ваши грязные намеки! – рявкнул Джеф. – Я уже сказал: я этого не делал.
Наступила тишина. Потом зазвучал голос Вайолет:
– Да, он этого не делал. Микки, вы ошиблись. Боюсь, это я ввела всех в заблуждение. Мисс Форстер, расскажите, пожалуйста, что вы видели.
– Да, что именно вы видели? – раздраженно спросил Джеф. – Вы правда собираетесь что-то нам рассказать?
Мисс Форстер была похожа на затравленного кролика.
– Я настаиваю, – с нажимом повторила Ви.
***
– Я сказала неправду… Не совсем правду, – запинаясь, начала мисс Форстер. – Я сразу отправилась искать Макмиллана. Он был в буфетной, разбил чашку, доставал другой сервиз – это всё правда. Мы разговаривали. Потом я оставила его и пошла искать Ви. На кухне её не было. Кухарка сказала, что она вышла. Я накинула дождевик, обулась и вышла через заднюю дверь. Я думала, она где-то рядом. Следы вели через парк.
– Следы?
– Их потом размыло дождем, – пояснила мисс Форстер. – Но тогда они были четкие.
– А почему кухарка мне этого не рассказала?
– Да ей бы и в голову не пришло оповещать вас обо всех наших передвижениях, – раздраженно ответил Джеф. – Как и копов. Она тридцать лет у нас служит.
– Продолжайте, пожалуйста, мисс Форстер…
– Я дошла до пруда. И увидела… Мисс Вайолет.
Ви махнула рукой.
– Мисс Форстер, я сказала: говорите всё.
– Мисс Вайолет и мистера Джеффри. Они разговаривали. Вот и всё. Я пошла прочь, не желая подслушивать. Потом мисс Вайолет меня догнала и попросила держать их разговор… в секрете. Это была беседа, связанная с деликатными обстоятельствами. Она… продолжать?
Ви кивнула.
– Она достала из сумочки браслет и отдала мне. Сказала, что ей надо было незаметно выйти, и она сделала вид, будто потеряла его. Она не знала, что все бросятся на поиски. Мы договорились, что якобы вместе были в кухне, потом в буфетной, что я найду и принесу браслет... В общем, обо всем, что я вам рассказывала прежде.
– Ви, но зачем? Почему вы не могли просто так поговорить с мистером Эвансом?
Ви устало прикрыла глаза.
– Боже мой, – сказала она. – Вы все так бесконечно деликатны, что от этого выходит один вред. Мисс Форстер, почему же вы не рассказали всего? Я на вас надеялась. Теперь это придется делать мне, и выйдет очень неловко. Но выбора нет.
– А надо ли? – подал голос Джеф.
– Надо, Джеф. Иначе тебя тут сдадут полиции ни за что ни про что. Я расскажу вам все: о чем мы говорили, что собирались сделать, что сделали – и чего не сделали.
Глава 4. Что было до помолвки
Все взгляды обратились к Ви. Она задумчиво теребила в руках злополучный браслет.
– Я начну издалека, хорошо? Так будет легче, – при этих словах она почему-то оглянулась на Сирила.
***
– Когда родители – моя мать и отец Джефа – поженились, нам было по тринадцать лет. Точнее, Джефу уже четырнадцать. Они были очень разные; значит, и мы тоже. Мы привыкли к очень разной жизни. К тому же Джеф недавно потерял мать. Я тоже не считала мистера Эванса лучшим в мире отчимом – поверьте, я еще помнила погибшего отца и тосковала. В общем, мы оба чудовищно ревновали. Я была готова, кажется, убить Джефа…
Джеф усмехнулся.
– Когда мне было пятнадцать, не стало и моей матери. Да, Микки, ты помнишь. И я осталась… – она запнулась, – с Хильдегард. Хильдегард не была плохим человеком. Но она была очень старых правил, и еще она не допускала в своей работе никаких проявлений чувств или привязанностей. Не думаю, что это справедливо по отношению к ребенку. Но отчима никогда не волновали сентиментальности.
Надо сказать, мне было страшно одиноко и скверно на душе. И я постоянно злилась на Джефа. Мне казалось, что он и его отец во всем виноваты, что без этого брака мама прожила бы дольше. К тому же, он всегда вел себя ужасно запальчиво, а в те месяцы стал вовсе невыносим. Мне хотелось сделать ему какую-нибудь гадость.
– В тихом омуте черти водятся, – заметил Джеф.
– Знаете, была такая старая школьная шутка – завести будильник в чужом дортуаре на три часа ночи и засунуть куда-нибудь в укромное место? Мы так шутили над девицами из старших классов. Я пробралась в комнату Джефа, когда он был в церкви. Выдвинула ящик комода, чтоб спрятать будильник под постельное белье – и нашла там свое фото. Это была довольно плохонькая любительская фотография, – соседи в тот год купили камеру, – и я даже не хватилась, когда потеряла снимок.
Я ушла из комнаты Джефа на цыпочках. Почему-то мое открытие меня очень обрадовало. Я решила, что неплохо было бы влюбить его в себя, подурачить и бросить – и так отомстить за все обиды. Да, я была очень мстительным и хитрым подростком.
– Ужасно, – согласился Джеф. Он налил себе немного виски. – Знаете, я люблю это вспоминать. Я часто уходил к пруду с удочкой. Там можно было побыть в одиночестве. Меня смущало присутствие Ви. Мне, понимаете, было пятнадцать лет. Ну и потом, меня всегда тянуло из дома на воздух. Она в тот день сбежала от Хильдегард – а она была еще та дракониха…
– Я притворилась, что у меня болит голова и я собираюсь спать после обеда, – сказала Ви. – А сама пошла искать Джефа.
– Я рыбачил и в ус не дул, когда она появилась. Я принялся сматывать удочку, и тут эта бестия подошла ко мне и поцеловала.
Глаза Ви блестели.
– Да, это было прекрасно, – задумчиво произнес Джеф. – Встречи мы назначали там же, у пруда. Очень трудно было скрыться от Хильды, но нам удавалось. То я отправлялся навестить соседей, а сам держал путь прямиком в лодочный сарай и там дожидался, когда Ви выйдет погрустить в одиночестве. То мы якобы ссорились и расходились по комнатам, а потом она ускользала кухней, а я вылезал в окно. Олдридж, по-моему, догадывалась, но молчала, не выдавала нас. Вообще мы старались ссориться побольше. Теперь я думаю, что именно из-за этого Хильда чуяла подвох и старалась следить за нами.
Кстати, давно хотел спросить, Ви: сколько еще времени ты меня ненавидела? Исследовательский интерес, сама понимаешь.
Ви улыбнулась:
– Весь июнь я сама себя убеждала, что осенью коварно разобью твое подлое сердце.
– Осенью, как вы понимаете, ситуация только усугубилась... Риверс, перестаньте смотреть букой, – примирительно сказал Джеф. – Тогда я не посягал на чистоту Ви. Ну, почти. Да и вас еще не знал. Кто же мог подумать, что отец вынашивает такие амбициозные планы?
– Да, – согласилась Ви, – мы были не самые испорченные дети. Половину времени мы проговорили.
– Не только, конечно; но говорили мы очень много.
– Он рассказывал мне о своей матери. Только мне, наверное, и рассказывал – кто бы еще стал слушать? Джеф прав – её несправедливо редко вспоминали в этом доме. Я тоже много ему рассказывала… У нас больше никого не было. Вся наша жизнь тогда заключалась в этих встречах. Мы даже не думали, что нам придется разлучаться. Мы считали, что вся проблема только в Хильдегард и в том, что нам нет восемнадцати. Хильдегард через полгода не стало. Потом… Ну, потом Джеф уехал в колледж. И на этом все прекратилось. Мы почти год не виделись толком. Тогда-то у отца и появилась эта навязчивая идея с моим замужеством. Я хотела быть с тобой честной, Сирил; я ведь никогда не говорила, что люблю тебя. И я думала, что мне уже нечего терять, и мы сможем обвенчаться. Что я буду верной женой. И тут приехал Джеф…
Ви щелкнула замочком; блестящая чешуя браслета соскользнула с ее запястья. Она сняла с безымянного пальца кольцо и протянула всю переливающуюся пригоршню Сирилу. Тот не двинулся с места. Ви сложила руки на коленях и снова заговорила:
– Он ведь не был даже на нашей помолвке. Я закусила удила и решила, что дам согласие – ему назло.
– Из-за чего вы были в ссоре? – вдруг спросил Микки.
– Это неважно, – быстро ответил Джеф. – Важно, что сегодня мы помирились. В восьмом часу, в лодочном сарае.
Он подошел к Ви и взял ее за руку.
– Это я наломала дров, – продолжила она. – Я поняла, что не могу выйти замуж, не поговорив с Джефом. Мы не общались почти год, а тут я просто позвонила ему и попросила приехать. Он согласился сразу же.
Я не приглашала Лу и Эмму. Когда они позвонили днем поздравить меня, я сделала вид, что они только что сами отказались от приглашения. Признаюсь, что я еще колебалась, но отсутствие мистера и миссис Риверс укрепило мою решимость.
Мы еще по телефону уговорились, что Джеф сымитирует ссору, уйдет из-за стола и будет дожидаться в нашем месте. Я найду какой-нибудь предлог и приду к нему. Да, браслет все время был у меня в сумке. Меня здорово сбило с толку, что отец всех отправил на поиски.
Я отправила мисс Форстер в буфетную, а сама через кухню бросилась к пруду. Олдридж обо всем знала. К тому моменту уже начался дождь. Я накинула дождевик Олдридж, ноги сунула в сапоги. Джеф дожидался в лодочном домике. Как только я увидела его через дверной проем, я окончательно поняла, что весь этот год был глупой ошибкой.
– Я всегда так считал, – сказал Джеф.
– Мы начали обниматься, ну и так далее. Я обещала, что откажу Сирилу. Как раз в этот момент появилась мисс Форстер. Она меня выследила.
Мисс Форстер издала кудахтающий звук.
– Я не специально… – пробормотала она. – Я просто не могла понять, куда она исчезла.
– Понятно, что всем стало неловко.
– Мне не стало, – заметил Джеф, – ну да ладно.
– Мы с ней договорились, что она никому не скажет… Я придумала эту дурацкую историю с ковром и всем прочим, отдала ей браслет. Чтобы все выглядело натурально, мы вернулись домой врозь.
– А я потом тащился по грязи под дождем в смокинге и выходных туфлях, – добавил Джеф. – Естественно, добравшись до своей комнаты, я сразу полез в душ. Узел с мокрой одеждой до сих пор валяется в углу за креслом – можете проверить, мистер Марпл.
– Мне некогда было продумать историю с браслетом получше. Мы с Джефом так и не успели выбрать стратегию. Отец ведь не позволил бы взять слово назад. А я должна была отказать Сирилу, – значит, оставалось сделать так, чтобы он сам от меня отказался. Честно говоря, я даже хотела, чтобы мисс Форстер нас выдала.
– Хотя теперь, когда отца не стало, мы сами себе хозяева, – заметил Джеф.
– И поэтому вы его убили?
– Чепмен, вы совсем недоумок? Мы его не убивали!
Микки потер лоб. Неуловимая тревожная мысль царапалась в мозгу. Случайный обрывок какой-то фразы…
Ви задумчиво произнесла:
– Да, всё это больше не имеет значения… Сирил, это самый мерзкий разрыв помолвки, я знаю, – но теперь я вправе сама решать свою судьбу. Да и не думаю, что когда-то я была достойной тебя невестой. По сути мы обручились с Джефом.
– Еще год назад, в вечер перед моим отъездом.
– Тогда-то у нас все по-настоящему и произошло, – так, Джеф? – спросила Ви с вызовом. Тот кивнул. – Возьми кольцо, Сирил.
Риверс молча протянул руку, забрал кольцо и стал бессмысленно вертеть его в пальцах. Браслет так и остался свисать из ладони Ви дохлой рыбкой.
– Вайолет, один вопрос, – глухо сказал Сирил. Она сострадательно кивнула.
– Почему?.. Он же мужлан.
– Не такой, как до встречи с Ви, дружище, – спокойно сказал Джеф.
– Всё очень просто, – ответила Ви. – Только Джеф знает, что я за человек.
Сирил кивнул. Потом поднялся:
– Мне надо побыть одному. Я не могу уехать до приезда полиции?
– Наверное, нет… Но для тебя готова гостевая комната.
– Она мне не нужна. Я, пожалуй, спущусь в холл. Нет, не ходите за мной, все хорошо. Я не пущу себе пулю в лоб, да тут, кажется, и не из чего.
Сирил вышел. Мисс Форстер поднялась с места:
– Можно… можно, я тоже пойду к себе? Это был утомительный вечер, а впереди утомительная ночь.
Глава 5. Убийца разоблачается
Когда за ней закрылась дверь, Ви, не особо смущаясь присутствием Микки, обвила рукой талию Джефа и положила голову ему на плечо. Микки переводил глаза с одного на другую. В голове кружились картинки, пытаясь сложиться в единое целое. Одиннадцатилетняя девочка с настороженным взглядом. Пятнадцатилетняя девочка, прислонившаяся к стене за спиной гувернантки с поджатыми губами. Юноша и девушка, прижавшиеся друг к другу в полумраке лодочного домика. Семнадцатилетняя угловатая девушка, молчаливая и сдержанная, бросающая быстрые взгляды на сводного брата.
«Мы считали, что вся проблема только в Хильдегард и в том, что нам нет восемнадцати».
– Ви, – прежде чем я оставлю вас вдвоем, я все-таки задам тот же вопрос, что Риверс. Он, видно, понял тебя, а вот я нет. Что такого в тебе разглядел Джеф, что не могли другие мужчины? Это же не потому, что он…
– Богатый? Нет, Микки, не потому.
– Не стесняйтесь, обсуждайте меня, это мне никогда не мешало, – лениво заметил Джеф.
– Он ведь правда – простите, Джеф, – груб, а ты…
– О, в некоторых ситуациях я тоже. И его это не шокирует.
– Но книги, живопись…
– Ох, Микки. Можно любить Шекспира и Миллеса и не быть Офелией, представляешь? Мне кажется, вам-то всем хотелось бы именно Офелию. Даже моей маме хотелось. И только Джефу хочется Ви.
– Ну пусть так. Но… что тогда случилось год назад? Из-за чего вы все это время даже не разговаривали?
– Чепмен, ну какая вам разница? – досадливо спросил Джеф.
«Мы считали, что вся проблема только в Хильдегард и в том, что нам нет восемнадцати. Хильдегард через полгода не стало».
– Гувернантка… Она умерла из-за него? – выпалил Микки, показывая на Джефа.
Ви застыла. Потом медленно высвободилась из объятий Джефа. Положила ладонь на его руку, сжатую в кулак.
– Микки, – сказала она, – перестань. Мы все живем в хрустальных домах, а ты очень неразумно бросаешься камнями… Это не игрушки. Мы с Джефом можем себе позволить. Ты – нет.
– Погодите, но… все ведь сходится. Два несчастных случая, два раза вы получали свободу. Джеффри, вы убрали Хильдегард, чтобы она открыла вам дорогу к Ви, а потом убрали с дороги и отца, потому что знали, что при нем Ви не сможет отменить помолвку. Она не общалась с вами год, потому что узнала про Хильдегард, да?
– Я сейчас выставлю вас за дверь, Чепмен, – ответил Джеф.
Ви снова погладила его по руке.
– Никто не убивал отца. А Хильду действительно убили. Это сделала я.
– Ви…
– Нам было по семнадцать лет, – безжалостно продолжала Ви, – и больше всего на свете нам хотелось быть вместе. Отец собирался отправить Джефа в Оксфорд. Представь, что это такое для двух подростков, которые и без того видятся только на каникулах, и то за общим столом или урывками, когда все спят? Наступил последний день. Отец устраивал прощальный ужин. Мы не могли придумать, как остаться вместе. Стоял ноябрь, лютый холод, из дома было не выйти. И вот тогда я предложила план…
– Это я предложил, – сказал Джеф.
– Джеф, ты прекрасный, но не будем подтасовывать факты. Идея была моя. У моей матери было снотворное. За праздничным ужином мы добавили в кофе Хильдегард три таблетки снотворного. Три – чтобы наверняка.
Ви вдруг замолчала и закрыла лицо рукой. Джеф обнял ее.
– Да, – угрюмо сказал он, – чтобы забить действие кофе. Мы были не самые умные дети. Но мы не хотели ее убивать. В общем-то, три таблетки и не были смертельной дозой. Какая-то индивидуальная реакция… у нее, как оказалось, было слабое сердце. Когда Ви узнала, у нее была истерика. Она кричала, что это все из-за нас, что мы не должны больше встречаться. Сказала, что это знак. А потом мне пришлось уехать. Когда я пытался с ней встретиться, она уезжала из дома – то в Лондон, то к сестрам Роджерс. Всё только чтобы мы не увиделись.
– Я боялась, что у меня не хватит решимости, если я тебя увижу. Я думала, что мы должны расстаться. В наказание за Хильду.
– Это было очень глупо, Ви.
– Теперь я знаю. Мне было семнадцать лет, Джеф, ну.
– А мы ведь тогда до самого утра так и не узнали… – задумчиво сказал Джеф и продолжал, насмешливо глядя на Микки: – Хорошая была ночь. Мы провели ее в моей комнате, той самой, где вы сегодня рассматривали газету. Около полуночи ударил мороз. Под луной рамы искрились от инея. А утром отец долго стучал в дверь Хильды на втором этаже... а потом приехал врач.
Под окнами послышался шум мотора.
Эпилог
– То есть как – естественная смерть? – тупо спросил Микки.
– Мистер Эванс споткнулся о складку на ковре и упал. При падении ударился о каминную полку, – терпеливо повторил врач.
– И никто… никто не виноват?
– Поверьте мне, даже гению преступного мира не под силу смять ковер так, чтобы человек с ювелирной точностью вписался виском в камин. Судьба играет человеком, – врач вздохнул и закурил.
Микки постоял молча и вдруг спросил:
– У вас в машине будет еще одно место? Мне неудобно просить мистера Риверса…
– Тем более, он только что уехал, – подхватил врач. – Да, место есть, могу подкинуть вас до какой-нибудь гостиницы. Крайне тактично с вашей стороны, – у молодых хозяев сейчас и так масса дел, им не до гостей.
– Я только предупрежу, что уезжаю.
– Да, конечно. Я пока докурю.
Микки быстро пошел к дому по размокшей подъездной дороге.
Ви была в холле. Одна и уже в простом домашнем темном платье. Под глазами у нее залегли круги. Она протянула ему руку. Микки хотел поцеловать ее, но в руке был зажат трижды проклятый браслет.
– Тебе я могу это доверить. Отдай мистеру Риверсу, пожалуйста. Боюсь, с Джефом и мной увидеться он не захочет. Не так все это должно было произойти, ну да от добра добра не ищут.
– Я отдам, – сказал Микки.
– Спасибо. Только знаешь что, Микки? Не держи обиды, но… наверное, больше не приезжай к нам.
– Ничего. Все хорошо, правда, – сказал Микки.
– Я знала, что ты поймешь.
Микки все-таки поцеловал сжатую руку Ви, потом развернулся и медленно зашагал к машине. И с того момента, как за ним закрылась тяжелая дверь Осиного Гнезда, до той самой секунды, как доктор открыл перед ним черную дверцу машины, все чувствовал на своем лице холод её сухих пальцев.
10.01.2022
Спасибо за чтение
Вернуться к книге