Патриция Хорнтон

Пока цветы не идеальны

Пролог

Все события и персонажи, описанные в этой книге, являются вымышленными. Любое сходство с реальными людьми, живыми или умершими, а также с реальными событиями случайно.

ПРОЛОГ

«Простите» Из предсмертной записки Лиама Джейка.

2 января 2024 года вышла статья №237 NN издательства, вызвавшая потрясение у всех жителей Лондона. Главный заголовок звучал так: «Самоубийство Лиама Джейка на крыше старшей школы Им. Джулиана Райта». Содержание было кратким, поскольку полиция знала не намного больше, чем граждане города. Единственная фотография, связанная со статьёй, - Лиам Джейк, присутствующий на семейной фотосессии, - вскоре была удалена со всех платформ социальных сетей, когда-либо касающихся самоубийцы, по просьбе родственников Лиама, то есть королевской семьи. Следователи и детективы, - все до единого, - утверждали, что самоубийство не является ничем большим, чем просто самоубийство. На вопросы журналистов они отвечали одинаково.

Спустя пять дней, 7 января, вышла статья этого же издательства под номером 238. Она пестрила заголовками на тему расследования суицида. На других сайтах нескончаемым потоком лились догадки и предположения журналистов, вскоре опровергнутые полицией. Несмотря на это, жители не успокоились, а стали ещё сильнее интересоваться каждым шагом на пути к завершению дела. Издательство каждые три-пять дней выпускал новые номера. Журналисты работали во всю, желая узнать хоть капельку от расследования. Но спустя несколько недель в статье №242 был опубликован текст:

Сегодня, 20 января 2024 года, полиция завершила самое громкое дело Англии за 2023 год, - самоубийство старшего сына короля Англии, Лиама Джейка. Детектив Грин, кому было посвящено разгадать причину, сообщает нам:

«Поскольку в то, что мы все говорили ранее, гражданские не поверили, я выдвину свой отчёт. Нет никакого подстроенного преступления. В телефоне покойного принца нашли предсмертную записку, в которой он извинялся перед матерью и отцом».

Дэвид Грин ответил только на два вопроса журналистов: «повторится ли такое ещё когда-либо?» и «правду ли вы говорите?». Последним поинтересовался известный криминальный журналист Питер Нью, чем слегка разозлил детектива. Собственно, из-за этого он и не стал отвечать на другие вопросы.

И вот, в голову напрашивается мысль: «почему Дэвида Грина разозлил вопрос о правдоподобии его заключения?» Я считаю, что пока не следует вмешиваться в дело. Но я уверена, мы ещё вернёмся к этой статье, когда у нас будет достаточно оснований на какую-либо теорию.

Автор: Дженнифер Рэйган

Далее все забыли про это дело на несколько месяцев, убеждённые речью полиции, говорящей о правдивости своих отчётов. Но позже, 14 июня 2024 года, было обнаружено ещё одно самоубийство. На этот раз это был граф Дэйли, который являлся лучшим другом короля Англии. Как только NN издательство выпустило маленькую статью об этом деле, началось чистое безумие.

Глава 1. Воспоминания

«Я помню, как зажглась наша ёлка и всё начало сиять огнём» Из личного дневника Лилит Пэйл. Страница 69.

Весь особняк был украшен гирляндой и бумажными снежинками, что я сделала ещё две недели назад. В дополнение ко всему, мама готовила ужин на кухне, из-за чего в доме витал запах вкусной еды. В моей комнате был беспорядок, - папа разрешил не убираться в честь Рождества. Я услышала, как кто-то хлопнул входной дверью, и быстро спустилась на первый этаж. Там я увидела бабушку, сидевшую на диване. Она чистила мой праздничный свитер, который связала сама.

- Тебе чем-нибудь помочь, бабуль?

- Не стоит, детка. Принеси лучше дедушке стакан воды. Я отправляла Бена, но он ушёл за дровами, чтобы зажечь камин.

Бенедикт, или Бен, как его называют дома, - это мой самый главный и лучший защитник. Я его обожаю всей душой. В отличие от многих братьев разных семей, он не доставал меня, когда я была маленькой. Наоборот, ему нравилось смотреть, как я развиваюсь, расту и т.д. Сейчас ему 20, у него есть невеста и он живёт в Швейцарии. Но это не мешает ему приезжать к нам каждый месяц на какой-либо семейный праздник.

Я послушно отправилась к кулеру, налила воды и принесла стакан дедушке, который в это время наряжал и без того уже достаточно красивую ёлку.

- Пап, ты уверен, что она не упадёт от такого количества игрушек? - смеясь, спросила Кэтти, моя тётя.

- Ну, хорошо, не буду её так сильно нагружать, - дедушка засмеялся. Он был самым уважаемым и добрым человеком, которого я знала. У дедушки всегда были очень смешные истории из жизни, к концу которых я лежала на полу и громко смеялась.

Вскоре пришёл Бен и зажёг камин. Дрова трещали, как будто огонь давил на них с дьявольской силой. Янтарные ленты пламени яростно пожирали дерево. В нашей вилле всё было по-рождественскому. Семья не отмечала Новый Год. Строго только Рождество. Так все делали в Англии. Когда я родилась, мама сказала, что мы его праздновать не будем. С тех пор все словно забыли про него.

За окном было уже темно, на настенных старинных часах с позолоченной гравюрой стрелки показывали пол двенадцатого. Мама почти накрыла на стол, папа помогал ей, а бабушка подошла ко мне и помогла натянуть свитер. Если бы не Бен, я бы была единственная в нём. Но брат всегда ценил мой выбор и поддерживал его. Без пяти двенадцать все уже стояли вокруг стола с бокалами, кто, шампанского, а, кто, сока и ждали, когда наступит Рождество. Обычно я очень сильно радовалась новому зимнему празднику, но сегодня… Сегодня у меня было плохое предчувствие. Пробил Биг Бен, и тётя Кэтти включила обращение нашего короля - Эдварда IV. Оно, как и в прошлые годы, было одинаковым и скучным, как думала я. Бен, увидев мою скуку, легонько толкнул в плечо.

- Если будешь стоять с таким вялым лицом, я не повезу тебя завтра в торговый центр. - Сказал он шёпотом. Я сразу же выпрямилась, предвкушая, как хожу по магазинам, а брат покупает всё, на что я посмотрю.

Через два часа мы все сидели в гостиной и смотрели «Гринча», потягивая горячий какао. У меня уже слипались глаза, поэтому я прошла в столовую и поставила кружку на стол.

- Лилит, куда ты? - Спросила меня мама по пути в комнату.

- Я сильно устала и хочу спать.

Зайдя в спальню и закрыв дверь, я достала книжку и начала её читать. Когда половина книги была прочитана, снаружи раздался крик и грохот. Я встревоженно посмотрела на дверь. Крик опять повторился.

- Джордж! - Донёсся тётин голос. Видимо, что-то случилось с дедушкой. Я быстро вставила закладку в книгу, положила её на стол и открыла дверь. На пороге стоял Бен, весь растрёпанный и запыхавшийся.

- Лил, бегом надевай куртку, ботинки в руки возьми! Скорее!

Я, ничего не понимая, сделала так, как он просил. И только потом, уже выбежав на улицу и посмотрев на наш дом, в моей голове образовалось пояснение. Оттуда, спеша и сильно ускоряясь, выбегал папа, выводя маму, всё время оборачивающуюся назад.

- Где папа?! - Истерически крича, спросила мама. Я огляделась и не заметила дедушку. Тётя и брат опустили взгляды. Мама рухнула на снег и зарыдала в голос. Она создавала удивительный контраст на фоне виллы. Виллы, которую окутывало пламя.

Глава 2. Настоящее

«Она была для меня всем. Если я когда-нибудь умру, и вы захотите сделать расследование, прошу, опросите её одну из самых первых. Прости меня». Из личного дневника Лиама Джейка. Страница 136.

Я откладываю телефон в сторону и всей душой заставляю себя встать с постели. Не люблю понедельник, как и все остальные дни. Плетусь на кухню, чтобы наполнить желудок хоть чем-то. В последнее время я очень плохо ела, поэтому врач прописал таблетки. Меня водили к психологу, тот в свою очередь пытался как-то решить мои проблемы. Но я всегда оставалась такой же закрытой. Беру в холодильнике то, что есть, быстро съедаю, переодеваюсь в худи и джинсы и иду к двери. Сейчас я в девятом классе и, в отличии от одноклассников, не похожа на человека. Девичьи круглые щёки превратились в острые скулы, присутствует тень синяков под глазами. Я старательно замазываю их косметикой. Мама говорит, что я красивая, но я знаю, что это не так. Когда она что-то произносит в мой адрес, в глазах её читается бесконечность горьких слёз. Своим поведением я только усугубляю ситуацию. Усугубляла. Но папа оказался разумнее и внимательнее, чем мама. Он позвонил в больницу и записал меня на приём. Хотела я этого, или нет, я до сих пор не знаю. Лечение проходит уже три недели, однако прогресса ни родители, ни врачи не видят.

На улице не слишком холодно, поэтому иду в кроссовках. В школе всё намного хуже. Все, включая учителей, думают, что я убила лучшего друга. И это при том, что полиция сказала, что дело закрыто. Я солидарна с ними. Ведь тоже не верю в этот бред. Через некоторое время поднимаюсь по ступенькам и вхожу в класс. Времени ещё много до начала занятий, но мне же лучше. Гораздо страшнее прийти как все и сидеть под миллионом взглядов, чем за час до занятий и повторить в тишине материал. Особенно работает перед контрольными, которых у нас сегодня две. Пока я не выходила из комнаты, Бен помогал мне нагнать программу. Он всегда оставался моим помощником. Тот факт, что брат отменил конференцию в другой стране, значащую для него всю жизнь, только, чтобы подготовить меня к школе, подтверждает это. Бен действительно рискует многим ради меня. И я ему благодарна. Вот только иногда, там, внутри, меня терзает совесть. Ведь я не могу ничем ему помочь, учитывая, что разница в возрасте 7 лет. Однажды я рассказала об этом брату, он отмахнулся, ответив: «Расслабься!». Вот только я не расслаблялась уже несколько месяцев.

Спустя некоторое время слышу знакомые голоса. Бегом поднимаюсь на четвёртый этаж и забегаю в библиотеку. Зачастую, в ней нет библиотекарши, так что это место стало моим убежищем. Если спросить меня, сколько книг я здесь прочитала, пальцев рук и ног не хватит посчитать. Я и вправду люблю читать.

Когда звенит звонок я вхожу в класс, сливаясь с толпой одноклассников. Половина не обращает на меня внимание. Это хорошо. А вот другая часть замечает и, очевидно, не рада моему приходу. Первая контрольная - биология. Её я знаю даже лучше, чем какой-либо учитель. А вот со следующей работой у меня появляются затруднения. Математика мне всегда не давалась просто так. Бен думал, что мой класс идёт по учебнику, но всё оказалось наоборот. В тесте задачи, которые я не могу решить. А несколько я вообще не понимаю, как «расшифровать». Мой мозг кипит от напряжения. Трудно работать, когда ты чувствуешь на себе сотни осуждающих и презрительных взглядов. Начинаешь думать, а нет ли у тебя случайно на спине бумажки «пни меня»?

Как только я заканчиваю, звенит звонок. Поднимаюсь и начинаю собирать рюкзак. Ко мне подходит миссис Джус.

- Лилит, дорогая. - Меня настораживает её жуткая, полная сарказма улыбка. - Пройдём ко мне в кабинет.

Глава 3. Воспоминания

«И тогда я увидела его. Он сидел на дереве и просто смотрел на меня, будто я была некой диковинкой». Из личного дневника Лилит Пэйл. Страница 73.

После пожара моя семья перебралась в обычный двухэтажный дом. Наверное, вы подумаете, что я была избалованной, ведь не каждый может позволить себе подобное. Но я действительно была такая. Раньше мне всего не хватало. Мама старательно пыталась отучить меня от привычки скандалить, если что-то не нравится. Как ни странно, это сработало; через несколько таких «уроков» мне не нужно было даже нового набора фломастеров, если старые ещё хорошо писали. Она очень обрадовалась, и я вместе с ней. Но иногда приходилось видеть как мама грустит. После смерти дедушки она осунулась, немного похудела. Папа говорил, что ей нужен отдых; и я придумала себе занятие. Довольно простое, но всё же. Если папа закрывал дверь на кухню, значит у них будет долгий разговор. Я быстро одевалась и бежала в лес. Там у меня было секретное убежище. Среди деревьев, на одном из дубов стоял заброшенный домик. Ну, точнее, то, что осталось от него. Крышу снесло ветром, когда был сильный ливень. Поэтому теперь это была просто деревянная платформа, похожая на крышу гаража, на которой можно сидеть. Там я бегала и веселилась одна дни на пролёт. В школьные дни делала уроки, если не было плохой погоды. Даже Бен не мог затмить его секретность и успокаивающую атмосферу. Тот деревянный домик стал моим другом и спасителем.

В очередной раз, когда мама с папой заперлись и начали разговаривать, я быстро оделась, накинула кофту и вышла из дома. Дверь приходилось закрывать очень медленно, поскольку она сильно скрипела. Бежав по выученной наизусть тропинке, я рассматривала деревья вокруг. Не заметила, как перешла на спокойный прогулочный шаг. Да, природа действительно волшебница. Это было летом, поэтому солнце светило как никогда. Пройдя чуть дальше, я оказалась напротив ручья, что тоже хорошо остался в памяти. Туда кто-то побрасал камни, и он начал течь быстрее. Я отошла от водоёма и направилась к домику. Осталось несколько метров, как вдруг заметила, что здесь я не одна. На платформе, свесив вниз ноги, сидел мальчик; на вид примерно мой ровесник. В одной руке он подкидывал камень, а другой опёрся на деревянную поверхность.

- Привет, - сказал он, слезая. Я не ответила, находясь всё ещё в небольшом шоке. Ведь это место знал один-единственный человек; я.

- Привет, - повторил мальчик.

- Привет.

Он подошёл ко мне.

- Ты что здесь делаешь? - задала вопрос.

- Отдыхаю, а что?

- Ты вообще кто?

- Могу тебе такой же вопрос задать.

- Откуда ты знаешь про этот домик?

- Его два года назад построил мой дядя, специально для меня. А ты откуда знаешь?

- Я его нашла, - более тихо ответила я, понимая, что моё убежище не настолько секретное. Жаль, конечно.

- Получается, что дом твой?

- Ага, - сказал мальчик, - я Лиам. А как тебя зовут? - с улыбкой протянул мне руку для пожатия.

- Лилит.

Знакомство меня поразило. Оно было без напряжения, как будто мы уже были знакомы. Обычно я не подходила к кому-то, даже, если хотела подружиться. Но если подходили ко мне, то вскоре уходили, поскольку я была слишком тихой для людей. А здесь… всё наоборот.

Мы провели весь день вместе, узнавая друг друга получше. Оказалось, Лиам старше меня на год. Вкусы у нас были одинаковые. Внешность и знания, - единственное, что различалось. Его светлые кудрявые локоны прыгали при каждом шаге. Мои же, каштановые, лежали как влитые. Он разбирался в математике и физике. Я любила английский и естественные науки.

- Ты крутая, - сказал мне Лиам, когда солнце уже заходило за линию горизонта.

- Спасибо, - по правде сказать, я немного смутилась. У него зазвонил телефон.

- Прости, мне надо идти. Давай завтра здесь встретимся утром?

- Давай.

Когда он ушёл, я немного посидела перед ручьём, а позже пошла домой. Папа спросил, где меня носило, но мама его успокоила, так что объясняться не пришлось. Поужинав, я легла в кровать. Окно было закрыто шторами, и в комнате стояла темнота. Однако она не пугала. Найдя в ней очертания лица Лиама, я успокоилась и представляла себе завтрашний день. Мысли о новом друге приятно укачивали, и вскоре сон вторгся в голову. Мне снился закат на море, а рядом со мной сидел он.

Глава 4. Настоящее

«Я советую не говорить с ней на эту тему, пока она сама не захочет. Видите ли, друг был ей очень дорог». Из личной переписки Сьюзан Пэйл и психолога.

Я иду по коридору за директрисой. Её каблуки разрывают гул школьников, отдыхающих на перемене. Взгляды обращаются с уважением сначала на неё, а потом с презрением на меня. Мысленно съёживаюсь и прячусь под тёмной коробкой. Вот почему я не могу превращать мысли в настоящее? Чувствую себя мишенью. Хотя, возможно, так и есть. Миссис Джус открывает дверь в кабинет, пропуская меня вперёд. Встаю ближе к двери и поднимаю глаза на женщину.

- Лилит, у меня к тебе просьба. Можешь, пожалуйста, рассказать мне, что так сильно связывало тебя и Лиама?

Я не могу ответить. Шею связывает верёвка из воспоминаний, обвиваясь петлёй. В голову врываются моменты с лучшим другом. Мозг отказывается воспринимать то, что произошло на самом деле. Лилит, он умер. Смирись с этим! Но я не могу… Мне так хочется попросить директрису открыть дверь и позволить уйти. Хотя она и не запирала её. Если я сбегу, разум всё равно будет видеть внутри головы невидимую клетку, построенную ностальгией. Я помню блеск его голубых глаз. Помню как он меня называл. Ли… это звучало так нежно. Нет, я не влюблялась в него. Я не чувствовала никакого романтического влечения в его сторону. Он просто был тем человеком, кто знал меня лучше, чем сама я. Моим человеком.

- Даже если бы я хотела, я бы не смогла дать вам ответ на вопрос, миссис Джус. - Она непонимающе склоняет голову. - Потому что я сама не знаю.

- Он тебе нравился?

- Нет.

- Ваши родители дружили?

- Нет.

- Может, общий детский сад?

- Нет.

- Матерь божья, тебе не надоело отвечать только нет? Можешь уже хоть раз сказать да?

- Ответ отрицательный, - я не могу не удержаться. Она очень смешно выходит из себя. Её уши начинают краснеть, а кулачки сжимаются так сильно, что, кажется, они скоро лопнут.

- Что ж… - задумчиво произносит женщина. На удивление, она быстро успокоилась.

Кстати, я и вправду не знала, что так сильно нас объединяло с Лиамом. До этого момента наши семьи не встречались лично, мы не ходили в одну школу или детский сад. Внешность, интересы были разные. Может быть тот домик? Нет. Хотя, в школу мы всё же одну пошли, кое-как уговорив родителей. Но это тоже не считается. Тогда что?

- Придётся по другому узнать хоть капельку от тебя, - вдруг молвит миссис Джус и резко берёт меня за руку. Она ведёт меня в сторону второй двери, которую я раньше не заметила. Открывает её и, затолкнув меня, заходит сама. Я слышу поворот ключа. Мне не выбраться. Директриса вдруг даёт мне пощёчину. Настолько сильную, что в ушах начинает звенеть. Миссис Джус резко впивается одной рукой в моё плечо, оставляя царапины, а другой хватает за горло.

- Поганая девчонка! - Сквозь зубы шипит она. - Что ты сделала с моим Лиамом?

Мне становится плохо. Всё кружится, тело бросает в дрожь. Я медленно сползаю на пол. Руки дрожат, сердце бежит сломя голову. В разум закрадываются мысли: «а что, если ты прямо здесь и сейчас умрёшь?». Нет, я не хочу умирать. Однако воздуха не хватает. Зрение помутилось, и теперь я вижу только размытые фигуры людей, ломающих дверь и пробирающихся внутрь, но больше ничего не могу разобрать.

Глава 5. Воспоминания

«- Что ты собрался делать?

- Ничего такого, о чём тебе стоит волноваться». Из личного дневника Лилит Пэйл. Страница 98.

Через несколько дней после знакомства с Лиамом я уговаривала родителей перевести меня в Среднюю Школу Вестминстера. Конечно, не сказала о новом друге. Придумывала отговорки по типу «мне в своей школе скучно», «учителя строгие» и всё такое. Мама оказалась не так проста. Она предлагала пойти и поговорить с директором, чтобы больше такого никогда не было. Однако я всеми силами хватала её за руку, уговаривая не устраивать скандал, как мама любила это делать. Намного проще стало, когда к обсуждению проблемы присоединился папа. Он сразу оказался на моей стороне. У него получилось успокоить маму, и вскоре мы рассматривали варианты других школ. Заранее я составила список уникальных вещей школы, благодаря ему. Так сильно волновалась, что заучила его наизусть. Мне очень хотелось учиться вместе с другом, так что я впечатляюще гордо стояла на своём. Это как раз и было моим козырем. Мама всегда уважала упёртых и достигающих своей цели людей, не смотря ни на что. Поэтому через четыре дня у меня был пропуск в Среднюю Школу Вестминстера. Лиам очень обрадовался, когда увидел меня в холле здания, но мы старательно делали вид, что не знакомы, дабы не создавать подозрений у родителей и телохранителя принца. Так я поступила в учреждение вместе с другом.

Но, как всегда, у детей мало терпения, так что спустя несколько дней я в открытую общалась со всеми его друзьями и, конечно, с самим Лиамом. В классе все разделились по компаниям, так что ни одна девчачья группа не приняла меня. А вот мальчики были очень рады. Тем более, что меня представил их капитан. Уже тогда в Лиама были влюблены сотни девчонок. У них чуть глаза из орбит не вылезли, когда увидели, что я общаюсь с «их мальчиком», словно родственница. Мы действительно чувствовали себя братом и сестрой. Как инь и янь - дополняли друг друга. Но и в женских группах бывают тоже главные. В одной из них королевой была Джуди Фивер. Она обожала Лиама, судя по тому, как сильно она хотела ему понравиться. Лиам в свою очередь не обращал на неё внимания, т.к. рядом была я. Именно из-за этого Джуди меня и не взлюбила. Она строила мне маленькие пакости, дабы опозорить.

- Привет, Ли! - Ко мне подошёл Лиам.

- Привет, - поздоровалась в ответ и достала книги из шкафчика, - ты поготовился к тесту?

- Да. Я ещё в пятницу всё выучил.

Очевидно, друг был в хорошем настроении. Мы прошли на второй этаж и зашли в класс биологии. Там уже сидела миссис Робертс. Лиам ушёл, сказав, что вернётся чуть позже. А я разложила вещи и вышла в коридор. Вдруг почувствовала резкую и сильную боль в спине. Немного пошатнулась, а когда установила равновесие, посмотрела на пол. В меня кинули камнем. При чём с запиской. Я присела и взяла его в руки. Так и есть; к нему была привязана бумажка, которую можно было отодрать. Я развернула её. «Ещё раз увижу тебя рядом с моим Лиамом, головой отвечать будешь!». Посмотрела в сторону, откуда кинули камешек. Там, у порога класса геометрии, стояла компания Джуди, во главе с ней. Девочка смотрела на меня. Я сглотнула ком. Прозвенел звонок, и все ребята зашли в класс. Я осталась стоять посередине коридора. Через мгновение ко мне подбежал Лиам и спросил, что произошло.

- Я ударилась, - соврала я.

- Точно всё нормально? - Друг заглянул мне в глаза.

- Да… - я не успела договорить.

- А это что? - Лиам взял мою руку, разжал пальцы и прочитал записку. - В тебя чем-то кинули?

- Камнем… - тихо подтвердила.

- Скажи мне, кто это сделал? Ты видела их?

- Да.

- Кто?

Я промолчала.

- Лилит, скажи мне имена.

- Джуди…

- Джуди? Джуди Фивер? Одноклассница?

- Да. Я вышла из класса и почувствовала боль в спине. Посмотрела назад, а там её компания стоит.

- Ещё такое когда-то повторялось?

- Да. С того момента, когда я начала в открытую с тобой общаться.

Я не сдержалась. Из глаз покатились слёзы. Лиам выругался и зашёл в класс, сказав мне стоять здесь. Через пару минут он вернулся с моим рюкзаком.

- Тебе нужно успокоиться. Два урока осталось, нет смысла оставаться в школе. Иди домой, я разберусь.

- Что ты собрался делать?

- Ничего такого, о чём тебе стоит волноваться. Давай, вперёд.

Через несколько минут я шла по улице с телефоном и писала маме сообщение, что ушла с уроков.

На следующий день Джуди не пришла в школу. Я искала её, чтобы спросить, зачем она кинула в меня камень. Не найдя её, я решила подождать до завтра. Однако даже через неделю девочка не пришла. И только потом, через две недели, я узнала, что Лиам добился её перевода в другую школу.

Глава 6. Настоящее

«Я хотела узнать, вдруг эта дрянная девчонка виновата в самоубийстве моего двоюродного племянника. Я бы убила её, если бы могла». Фрагмент приёма психотерапевта миссис Джус.

Темнота… Самое прекрасное, что есть на свете. Окутывающий твой разум туман, готовый поглотить все мысли и реальность… Темнота прекрасна как внутри, так и снаружи. Она ровно распеределена как одеяло на кровати. Однако одеяло можно скомкать. И даже в темноте могут образовываться комки несчастий и иллюзий. Они встают посередине горла, перекрывая путь к жизни, к воздуху, вытесняя из тебя всё живое. Когда ты уже будешь на грани того, чтобы захлебнуться этой темнотой, ты увидишь маленький лучик света. Он будет казаться тебе спасением. Ты протянешь к нему руку, а он приблизится к тебе. А затем его станет два. Два больших, огромных и ужасающих глаза с золотыми прожилками. Тогда только ты опомнишься, поймёшь, что опять появилась угроза захлебнуться. Начнёшь дёргаться, хватать ртом воздух. Но два золотых глаза не помогут тебе. Они будут любоваться тобой. И только тогда тебе станет ясно; темнота превратилась в тьму.

- Что ты там бормочешь, солнце?

В разум резко врывается голос мамы. Я открываю глаза и смотрю по сторонам.

- Что случилось? - поднимаюсь и сажусь на постели.

- Директриса этой школы совсем голову потеряла. Идиотка! - Мама сидит перед комодом и красит губы. - Просто без слов!

- Мам, упокойся. Я не помню до конца, скажи, что произошло?

- Директор вызвала тебя в свой кабинет и начала выпрашивать о… - тут мама запнулась.

- О Лиаме, верно?

- Да… - она смотрит на меня в зеркало. - Ты ничего ей не сказала, она разозлилась и попыталась тебя задушить…

Женщина всё ещё смотрит на меня. Я киваю, давая понять, что в порядке. Однако на самом деле воспоминания душат сердце. Кадр за кадром в голове меняются картинки счастливых моментов с другом. Здесь мы оба выиграли олимпиаду. Там я испачкала любимое платье, и Лиам дал мне свою кофту.

Я вспоминаю его глаза. Они не были влюблёнными. Я много раз спрашивала его, любит ли он меня как девушку. Он всегда отвечал, что нет. К тому моменту я прекрасно различала любовь в глазах, поэтому поняла, - это правда. Мне не было обидно. Я тоже не была влюблена в него. Всё просто, - мы чувствовали себя братом и сестрой. Любовь родственников и любовь незнакомых людей совершенно различается. По крайней мере, я так считаю. У родных она не имеет сильного влечения. Ну, разве, что в редких случаях. Влюблённые же в свою очередь никак не связаны родственными связями. Я верю, а может, меня убедили, что никакая из этих двух ничем не пригодна для хорошей и адекватной жизни.

- Лилит! - Мама повышает голос.

- Да?

- Почему не реагируешь? Я пошла на филармонию, можешь съездить развеяться. - Родительница показательно кладёт банковскую карточку на стол и через некоторое время уходит.

Дверь открывается. Я слышу стук высоких каблуков, звон ключей и писк закрывающихся ворот во дворе.

- Ты дома? Почему не прогулялась? - мама отдаёт пальто дворецкому и садится на диван рядом со мной. Я смотрю на неё тоскливым взглядом. Женщина сразу отводит глаза и откашливается. Она всегда так реагирует на признаки отсутствия оптимизма. Со временем можно привыкнуть, однако если ты совсем забудешь про жизнерадостность, можешь получить «наказание». У мамы будто болезнь какая-то. В последнее время это работает только на Бене, т.к. я морально и физически не могу стандартно пошевелиться без дёрганий.

- Ладно, скажу без утаиваний. Я ездила не на филармонию, - она думала, я глупая?

- Я в курсе.

- Что? А как узнала?

- Я умею пользоваться интернетом и смотреть прямые эфиры с концертов. Мне не 7 лет. Ты ездила в школу?

Мама поднимается и проходит в гардеробную.

- Да, - выкрикивает она оттуда, - я разговаривала с директрисой. Для всех уже не секрет, что она попыталась тебя убить. Так что, кроме меня там было ещё несколько десятков родителей. А миссис Джус отвезли в психиатрическую больницу.

- А что будет со школой?

- Прости, дорогая, но её закроют. А мы переедем в особняк за городом. Поэтому тебе придётся расстаться со своими друзьями. Ты наверняка сейчас попросишь взять их с собой, но мы не можем. Ты же знаешь нашего папу, он всегда старается экономить, даже если денег по горло. - Мама с сочувствием смотрит на меня из-за дверцы шкафа, а затем продолжает переодеваться. Она никогда ничего не замечает. Сейчас мне хотелось разрыдаться в истерике, объяснить, что у меня нет никаких друзей с прошлого года. Но, как это бывает, нет сил на ерунду. Мне очень хочется накричать на маму, однако я понимаю; если так сделаю, потом станет только хуже. Поэтому я просто прохожу вперёд и выхожу из комнаты.

Глава 7. Воспоминания

«У меня появилась подруга». Из личной переписки Лилит Пэйл и Сьюзан Пэйл.

Смотрела на голубое здание с надписью. Сегодня стало прохладнее, чем в прошлые дни. В конце сентября всегда так. Ладони покалывало от холодного ветра. Я волновалась. Несмотря на скверный характер Джуди, с ней дружили все одноклассники, кроме некоторых мальчиков. Все любили её, поэтому я не знала как на меня отреагирует класс, узнав, что я стала причиной её ухода. Ещё сложнее стало, когда Лиам написал: «Лилит, привет. Я не приду в школу, потому что заболел. Но постараюсь побыстрее выздороветь!». Тогда я поняла; никто не заступится за меня в крайнем случае. Мне придётся одной выдерживать удары, как физические, так и моральные.

Через несколько мгновений наконец собралась с силами и открыла дверь. Встретила взгляд администратора. Кажется, всё пока что хорошо. Ладно. Я прошла дальше по коридору и открыла свой шкафчик. На мгновение подумала, вдруг у нас не такой злой класс. Но ожидания не оправдались. На меня вылилась бутылка сиропа. Отлично, теперь придётся идти домой и переодеваться. Через несколько минут я так и сделала. Забежала в учительскую, наплела какой-то чуши про сироп, якобы пролила в школьном кафе, и убежала также быстро. Маме написала, уже, когда была дома. Салфетки, находящиеся ранее в картонной упаковке, теперь лежали в мусорном ведре. Я истратила их все, останавливая слёзы. Если бы я жила в многоквартирном доме, соседям бы не повезло. Я кричала в голос так сильно, что сорвала его. Вечером мне влетело от родителей. Точнее от мамы, а папа пытался её успокоить, но не суть. В полудрёме, я видела, как он заходил ко мне в комнату, но я притворилась, что сплю.

На утро, к моему сожалению, я не заболела и пошла в школу. Идти туда совсем не хотелось. По пути я представляла себе всевозможные исходы событий. «Но, может, они простят после той бутылки сиропа?» - где-то в голове заныло. «Нет! Эти дети злые! Они никогда никого не пощадят!» - отвечала другая сторона.

И всё же, меня отправили в школу. Я зашла в холл со шкафчиками. Взяла свои вещи, закрыла дверцу и встретилась нос к носу с девочкой.

- Привет, - она дружелюбно протянула руку, - Я Меган Грин. А тебя как зовут?

- Лилит. Лилит Пэйл. - Недоверчиво пожала ей руку. Девочка подошла ещё ближе.

- Будем друзьями?

- Да, давай.

Друзья мне бы сейчас очень пригодились. Особенно, когда единственный друг заболел. Оказалось, Меган не такая уж и «прилипала». Она учится со мной в одном классе, но просто не пришла в первые два дня, потому что ехала сюда из другого города. Всю дорогу до кабинета она болтала и рассказывала о себе. А когда настала моя очередь представляться, прозвенел звонок. Но урок я не слушала, потому что думала, говорить Меган о Лиаме или нет. Взвешивала все «за» и «против». В итоге решила оставить всё в тайне до выздоровления мальчика. Ещё на меня странно смотрели, что тоже не очень даёт сосредоточиться. Поэтому рассказ учительницы я пропустила мимо ушей.

- Ну, откуда ты приехала? Или ты здесь всегда жила? - накинулась на меня с вопросами Меган, когда прозвенел звонок.

- Нет, я живу здесь с самого рождения. Только один раз дом поменяли и всё. Друзей у меня немного. Даже мало. Очень-очень мало. Но я как-то справляюсь.

- Ну, вот видишь. Теперь к твоему «очень-очень мало» прибавится один человек. То есть я. - Она улыбнулась и указала большим пальцем на себя.

У девочки была очень миловидная внешность. Голубые глаза, блондинистые светлые локоны и нос с небольшой горбинкой. А ещё она часто улыбалась. Практически весь день у неё не сходила улыбка с лица. Я даже задумывалась, умеет ли она вообще не улыбаться. Или, насколько сильно у неё болят щёки.

Не смотря на её болтливость, Меган была прекрасна. Спустя несколько дней мы сблизились настолько, что каждый вечер ходили к ней или ко мне домой, чтобы сделать уроки. Иногда я боялась, что это просто розыгрыш и она меня бросит, как только я начну больше ей доверять. Но она всегда меня поддерживала, давала отпор одноклассникам, когда они меня обижали, даже платила за меня, когда я забывала кошелёк или карточку. Меган стала моим проводником в современный подростковый школьный мир, в котором без таких людей не выжить. Мы придумали с ней много разных игр, она рассказывала про своих друзей, я слушала их и училась общаться. Мы и вправду много времени проводили с ней. И Меган не знала слова совесть. Потому что она считала её трусостью под прикрытием.

Глава 8. Настоящее

«Почему?» Из неизвестной книги неизвестного автора.

Добрый день, мои дорогие читатели этого прекрасного журнала! Мне не легко писать вам эту грустную новость, однако самоубийства разочаровывают с каждым днём всё сильнее. 14 июня 2024 года упал с моста граф Дэйли, который являлся лучшим другом короля Англии, Эдварда IV. Родственники графа, я сочувствую вашей утрате любимого человека. Вчера, 20 июня 2024 года, было совершено убийство. Имеет ли оно связь с прошлыми событиями или нет, мы не знаем. Мелисса Рубин, бывшая лучшая подруга покойного Лиама Джейка, была обнаружена в своей квартире. Связанную, виновник накачал её психотропными веществами. Единственная родственница умершей оповестила нас о походах девушки к психотерапевту. Конечно, этим должна заниматься полиция, но я всё равно сходила к лечащему врачу Мелиссы и взяла у него интервью:

«Простите меня, ради Бога, я не могу много говорить о моей пациентке. Она была такая хорошенькая, жаль, что проблемы с сердцем были. Это может быть и не самоубийство, сосудосуживающие препараты вызывают привыкание, может она случайно переборщила, может хотела большего эффекта… Тут, конечно, я виноват, не назначил ей более лучшего лекарства. Ой, вы простите меня, ради Бога, я очень за неё переживал. Она была очень хорошая. Жаль, конечно, очень жаль. Извините меня, грешного, я ведь не специально… Не знал ведь, что всё так обернётся… Ой, что творится…»

Лечащий врач Мелиссы, Боб Уайлд, утверждает, что убийство могло быть и самоубийством. Правдиво это или всё же нет, мы узнаем в следующем номере журнала.

Автор: Дженнифер Рэйган

Статью напечатали утром, и люди читали журнал ещё с шокированным лицом от прошлых новостей. Я в их числе. Почему массово начали совершать самоубийства родственники Лиама? Я знала Мелиссу, она была очень красивая. Может быть, она не пережила смерть Лиама? Но что такого было у графа? Лиам - сын Эдварда IV, Мелисса его подруга, а граф лучший друг короля… Что, если это не суициды? Что, если это подстроенные убийства, которые каким-то образом связанны с королём? Почему… почему я вообще об этом думаю?…

Глава 9. Воспоминания

«Чем я ей не угодила?…» Из личного дневника Лилит Пэйл. Страница 109

Через несколько дней в школу пришёл Лиам. Он опоздал на первый урок, поэтому я не успела познакомить его с Меган. Мы сидели вместе, так что друг точно заметил, что я сижу за другой партой. Правда, Меган как-то странно отреагировала на появление Лиама. Её глаза окрулились, словно она уже знала, кто это.

После урока мы подошли к нему.

- Меган?! - первый начал Лиам.

- Лиам! - Меган кинулась в его объятия.

- Как много времени прошло! Как ты выросла!

- Кто-нибудь объяснит мне, что происходит? - Я одна ничего не понимала. - Откуда ты её знаешь?

- Наши родители дружили раньше. Мы ходили в один детский сад и в одну школу. Но потом Меган пришлось переехать, а её мама оборвала связь с моей. Поэтому мы не общались.

- Но теперь мы снова вместе! - Меган расхохоталась. Она явно была счастлива. И я тоже.

- Вау, это очень круто! - История действительно захватывала. И позволяла верить в чудо воссоединения. Внезапно мне стало грустно. Я вспомнила дедушку, крики мамы и как ей сейчас плохо.

- Лил, всё нормально? - Лиам отошёл от подруги.

- А? Да, всё отлично, - нет. Не всё и не отлично. - Пойдём на урок.

Следующие уроки я отсидела в собственных раздумьях. Меган предложила прогуляться вместе, но я не согласилась. Мне срочно надо было домой.

- Мам? - позвала я, зайдя в дом. Никто не отозвался. - Мама! - Снова тишина. - Может она спит?

Я разулась и прошла в спальню. Меня отпустило. Мама лежала на боку и тихонько сопела.

- Как же ты меня напугала, - прошептала я.

Прошла на кухню, взяла еды и села за стол. Включила сериал и начала есть. Я заснула через час, и мама меня разбудила. Так прошёл вечер, потом ночь.

Все дни в школе и на выходных проходили одинаково. Школа, друзья, дом. Ничего необычного. По выходным только школы не было. С каждым днём я всё сильнее погружалась в атмосферу занятости и верила, что всё будет хорошо.

Спустя месяц, когда мы гуляли на площади, я сказала, что хочу купить леденец. Лиам остался на улице, чтобы его никто не узнал, а Меган зашла в магазин вместе со мной. Продавщица мило нам улыбнулась. Я обошла полки, но тут подруга схватила меня за руку и подошла со спины.

- Если ты ещё раз сядешь рядом с Лиамом, я убью тебя. Ты меня поняла? - прошептала она и, обхватив руками мою шею, продолжила, - я никогда тебя не любила. - Я почувствовала, как воздух начинает медленно заканчиваться. - Наоборот, я ненавижу тебя. Хочу, чтобы ты умерла!!

Девочка отпустила меня, а я смотрела на неё в ужасе. Её голубые глаза потемнели от злости. Она точно не шутила. Если подумать, физически она была выше и сильнее, так что ей действительно не составит труда задушить меня. Или утопить. Или…

Из жутких раздумий меня вырвал звонок от Лиама. Я сбросила и, ещё раз посмотрев на Меган, оплатила леденец. «Подруга» уже стояла с невинным милым личиком, и улыбалась в ответ продавщице. Как она это делает? Одному Богу известно. Мы вышли из ларька и направились к Лиаму. Всё это время я думала, рассказывать ли ему о том, что произошло. Я подняла взгляд и уставилась на их сплетённые вместе руки. Но ведь он мне даже не поверит. Мешать чужому счастью? Нет, я пока не в силах.

Глава 10. Настоящее

«У нее были скачки настроения. Сначала грустная, будто ностальгия настигла, потом невыносимой оптимисткой становится!» Фрагмент разговора психотерапевта и Сьюзан Пэйл.

Я иду по шумной площади, смотрю на клумбы. Цветы глядят на меня в ответ, маня разноцветными лепестками. Я оглядываюсь на прохожих. Они спешат куда-то, всматриваясь в асфальт. Даже не замечают красоты единственных в этом сером мире ярких растений. Я подхожу ближе и сажусь на корточки. Возле ног толпятся муравьишки, отчаянно бегущие в свой домик. Перевожу взгляд на цветы. Они колышатся от ветра, тянутся к солнцу, когда оно выглядывает. Они ведь живые. Они ведь не такие, как мы. Не такие жестокие, лицемерные и завистливые. Они другие.

А что мы делаем? Срываем их с родной земли и садим в воду, просто потому, что красивый букет должен стоять на показ. Конечно, ведь люди бездушные твари. Твари, не способные чувствовать жалость, любовь к меньшим по размеру созданиям.

Интересно, а если бы цветы могли говорить и ходить, они бы протестовали? Убегали бы от жестоких людей, крича и прося о помощи? А Лиам?… Он просил о помощи?… Вдруг просил? Вдруг ему просто никто не помог?… И он понял, что в этом мире ему делать нечего…

К глазам подкатываются слезы. Я разочарованно шмыгаю носом, вытираю тыльной стороной ладони щеки, встаю и иду к концу площади. Лиам… Он был прекрасен… Я снова вспоминаю его блондинистые волосы. Глаза цвета летнего моря. Они были сияющими. Сияли жизнерадостностью и добротой. А сейчас… Сейчас они где-то под землей. Я даже на похоронах не присутствовала… Я предала его… Я его предала!

Последнее, по всей видимости, я кричу вслух во все горло, потому как все начинают оборачиваться.

- Извините… - удрученно шепчу я и спешу скрыться от всех глаз.

Выйдя с площади, я уставилась на пешеход. Еще бы понять, куда идти… Достаю телефон из рюкзака и смотрю путь. Я собираюсь зайти в магазинчик, в котором мама покупала журналы. Тогда я была совсем маленькая и не помнила, как идти. Кто бы мог подумать, что через несколько лет я сама буду шагать в его сторону? Ведь я считала это место проклятым, правда, у меня не было оснований. Мое мнение не изменилось, однако теперь аргументы были.

Как только мама узнала, куда я решила отправиться, сразу запротестовала. Она думала, что, если не будет меня выпускать, то я забуду о всех трагедиях, случившихся в начале года. Но я не могла так жить. Любопытство распирало изнутри, мозг думал, что, если не узнает продолжение, то останется ни с чем и просто умрет. Это чувство… Что-то на подобие вожделения… Оно буквально заставляло мое маленькое и тощее тело передвигаться. И, должна признать, это помогало! Помогало справляться с эмоциями, вставать с кровати и идти куда-то, смотря вдаль. Если бы Лиам был жив, он наверняка гордился бы мной, правда? Я стараюсь убедить себя в этом каждый раз, когда вспоминаю о нем.

Я дохожу до магазина и открываю дверь. Здесь, прямо как в детстве, пахнет книгами и свежей травой. Как странно, ведь много времени проходит, все, вроде бы, должно меняться… но здесь оно будто застыло. Я достаю купюры и прошу у продавца журнал. Мне необходимо узнать продолжение. Выхватив из рук парня глянцевую бумагу, я начинаю отчаянно листать страницы в поисках статьи. Где же оно? Нашла!

«…Убийца не обнаружен…»

Что ж… Мама всегда говорила: «Полиция лучше знает!» Но я им не верю.

Глава 11. Воспоминания

«…Я часто обижалась на нее. Хотя не стоило…» Из личного дневника Лилит Пэйл. Страница 139.

Мне хотелось спать.

Безликая луна выливала весь свет на тёмный город, открывая человеческому глазу тайны. Время было около четырех, но я не могла уснуть. Никто на моем месте не смог бы. В голову лезли пугающие и тревожащие мысли. Мне стоило рассказать взрослым о случившемся в магазине. Но… я не хотела. Как бы странно это не было, желания сообщить просто нет. По-моему, я уже говорила, что не в силах мешать дружбе Меган и Лиама… У меня нет выбора… Не-а, он есть, просто я его не совершала. Но, тогда, получается, что меня все устраивает?.. О Боже, я ничего не понимаю!..

Лиам ничего не знал. Я даже намека не подала. Хотя, кто его знает? Возможно ли, что он на самом деле все знает и причастен к этому? Так много противоречий…

Уже много месяцев я вела дневник. Записывала туда все моменты, эмоции, мысли. И ощущала легкость. Как будто вместе с уходящими чернилами - уходила и тревога. Так легко становилось на душе. Я украсила дневник наклейками. Они переливались на солнце, напоминая, что в этом мире все еще есть хорошие люди.

Недавно начались каникулы, и я с друзьями вскоре поехала в развивающий школьный лагерь. До сих пор помню запах лесной травы и эти летние домишки, которые были настолько маленькими, что, казалось, сейчас дунет ветер, и они разрушатся. Но они стояли крепко, выдерживали жару и осадки. Прямо как я - угрозу Меган и оскорбления, которые пускали одноклассники за спиной у Лиама. Врать не стану. Было больно и очень обидно.

Нам провели инструктаж и экскурсию по территории лагеря. Детей было мало, всего 4 отряда по 20 или около того, человек. В женском «общежитии», как его называла наша вожатая Оливия, было несколько комнат. В каждую из них заселили по 4 девочки. Мы с Меган подошли последними, поэтому нас расположили в самую дальнюю, но зато двоих.

- Все, располагайтесь, а потом спускайтесь в столовую на обед, - пыхтя, сказала Оливия и вышла из комнаты, отвечая на вызов в телефоне.

- Класс! Мы здесь одни! - крикнула Меган и сразу залезла с ногами на кровать.

Я шикнула на нее, говоря, чтобы она вела себя тише.

- Ой, да кто нас может услышать? - отмахнулась от меня подруга.

После этого мы разложили все свои вещи и даже успели поиграть в игру, которую я привезла с собой. Спустившись по лестнице, мы учуяли запах вкусной еды из столовой. Как только я опустилась на стул, к нам подсел и Лиам с подносом.

- Ну, как вы? Познакомились с соседками? - потирая руки, проговорил он. Мы с Меган переглянулись.

- А у нас нет соседок! - кокетливо взмахнув головой, похвасталась девочка, - мы с Ли одни!

Лиам широко раскрыл глаза и легонько шлепнул ладонью по столу. В его взгляде читалось возмущение.

- Ничего себе вам везет! Я тоже так хочу!

Подруга рассмеялась, и я за ней. Веселые моменты ощущаются легко, когда тебе не нужно притворяться. Но что-то в моей груди тянуло тяжким грузом вниз…

Ночью мы с Меган не спали, ухахатываясь друг с друга. Несколько раз к нам заходила вожатая, ругая за громкость, а под утро я наконец уснула. Завтрак мне не достался, в отличии от Меган, которая даже не разбудила меня. Зато я успела на прогулку. Там к подруге подошла девочка, игнорируя меня.

- Приветик, - она крутила кудрявый локон волос янтарного цвета и жевала жвачку, - я Вайолет, - она протянула руку в знак рукопожатия.

- Эм… привет? - Меган явно удивилась новому знакомству.

Я стояла и наблюдала за всем этим. Вскоре подруга ушла с Вайолет, а я убежала, сдерживая слезы. Меган даже не представила меня ей! Мне было так обидно! Помню, я забежала в домик, стянула свитер и зарылась в постель, уткнувшись носом в одеяло. Все это видела вожатая Оливия. Она постучалась и аккуратно открыла дверь.

- Лилит? Что случилось? - она присела на корточки.

- Нич…чего…

Зубы стучали трещеткой, а щеки были мокрыми от слез.

- Я же вижу, что что-то произошло, - с укором посмотрела на меня Оливия.

- Да все нормально! - взорвалась я и оттолкнула от себя девушку, пытавшуюся меня обнять.

Она разочарованно вздохнула и вышла из комнаты.

Через несколько часов, которые я провела в постели, наступил ужин. Мне пришлось спуститься и поесть. За столом я сидела вместе с Меган и Вайолет. Оказывается, «подруга» решила все-таки рассказать обо мне. Вайолет была красивой. Настолько, что мне хотелось сорвать с нее корону, что она мысленно надела сама на себя, и разбить ее. Я не завидовала ей или ее красоте. Вообще я злилась на Меган. Она так отвратительно себя вела…

- Лилит, а что у вас с Лиамом? Вы что, встречаетесь? - смеясь, украдкой спросила меня Вайолет.

- Нет, мы просто друзья! - я посмотрела на Меган. Ее глаза потемнели от злости.

- Все, хватит! Пойдёмте играть!

Вайолет и Меган вскоре стали лучшими подругами. Настолько, что даже в туалет ходили вместе. Меня это задевало за больное. Меган мне угрожала, а я молчала, надеясь, что так она не бросит меня. Хотя, не то, чтобы у меня был выбор.

В один из дней, когда была прогулка, я отошла подальше ото всех, чтобы отдохнуть от шума. Но вдруг я услышала какой-то шорох за домиком старшего отряда. Не понимая, зачем туда иду и что хочу увидеть, я захожу за угол и ахаю; на земле лежала Меган.

Глава 12. Настоящее

«Да какого черта здесь творится?!» Из моих собственных мыслей.

8 июля 2024 года вышел журнал NN издательства под номером 249. Заголовок цеплял взглядом всех прохожих, смотрящих на витрину. И никто не мог пройти мимо, не приобретя себе экземпляр. «Убийства продолжаются. Кто за этим стоит?» или «Власти ничего не делают! Сколько это будет продолжаться?». И везде только одна-единственная тема - убийство.

Цитирую:

«В ночь с 6 по 7 июля 2024 года произошло убийство. Мать Дженни Грин была обнаружена в своей квартире на полу, в луже крови. Ее сердце и шею проткнули по несколько раз ножом. Подозреваемыми считаются муж Дэвид, по совместительству отец их дочери Меган Грин, и, собственно, сама девушка».

На 5 глянцевых страничках журнала была напечатана статья о взаимоотношениях между детективом и умершей. Еще 7 посвящаются моей бывшей подруге - Меган. Утверждается, что девушка ночевала с другом Аароном у него дома. Подтвердила данный факт их старая соседка Мэри. Фотографии самого приятеля Меган в статье не нашлось.

Я смотрю на обложку журнала. Наверняка предыдущие происшествия далеко не самоубийства. Честно, я бы все сделала только за возможность перекопаться в архивах и найти зацепки. Но полиция все утаивает, не оставляя даже маленького лучика надежды.

Мне жаль Меган. Она лишилась матери… бедняжка. Это карма, зайка. Ах да, ты же не знаешь такого слова, я все время забываю. Но особенно сильно я всегда волновалась за твою мать. Она столько натерпелась! Твоих капризов, истерик. Сколько раз она прикрывала тебя перед учителями, воспитателями, сколько? Честно, иногда хочется тебя ударить. И порой я не сдерживаюсь. Но бью стены, разбивая костяшки пальцев о штукатурку. Моя мама потом прибегает «ах, доченька, что же ты делаешь? Обо что же ты так?! Ну зачем? Что ты натворила?..» Ничего, мама! Я живу своей жизнью и прошу тебя делать тоже самое.

Но… мне же нужно испортить тебе настроение?.. Ой, а когда же я так изменилась? Была же хорошенькой послушной девочкой…

Я обещала, что когда-нибудь ты будешь сиять, словно солнышко? Да. Обещала. Ты уже сияешь. Но я не сказала, что ты не сгоришь, достигнув высот.

Глава 13. Воспоминания

«Вот мой секрет, он очень прост: зорко одно лишь сердце. Самого главного глазами не увидишь». Антуан де Сент-Экзюпери. «Маленький принц»

Я подбежала к Меган. Она лежала в изорванной футболке и грязных штанах. Я присела рядом с ней.

- Меган? Ты жива? - спросила.

Девочка что-то бормотала. Ее лицо исцарапано, на руках и ногах заметны кровавые ссадины. - Что произошло?

Подруга не отвечала, а я стояла в шоке, не понимая, что делать. Что бы ни случилось, мне точно следовало позвать на помощь. Я выбежала из-за угла и крикнула вожатым поблизости.

- Чего кричи… - вожатый из старшего отряда не успел договорить. - Черт, что с ней?!

- Я не знаю… - едва сдерживаюсь от слез.

Вожатый взял Меган на руки и быстрым шагом направился к главному дому. Я хотела пройти за ней, но он меня остановил.

- Нет, ты иди. Она все равно не скоро очнется.

- Но она моя подруга!

- И что? - делает вид, что не понимает, - я же сказал, она не скоро проснется!

Еще секунду я смотрела на вожатого обиженным взглядом, но развернулась и против воли пошла к «общежитию».

Спустя несколько часов, которые я провела на улице, ко мне подошла Оливия.

- Лилит, Меган очнулась. Ей уже лучше.

Не сказав даже «спасибо», я бегом помчалась в медпункт.

- Меган?!

- Лилит? - ее голос был слабым и хриплым.

Я сразу обняла ее.

- Что с тобой случилось?

- Ничего… отпусти, а то задушишь.

Смотрела на девочку умоляющими глазами. Ну, не могла же она просто упасть и так сильно пораниться? Внезапно я заметила синяки на ее шее, как будто от пальцев. Меган поймала мой взгляд.

- Тебя душили?..

- Да… я думала, что меня убьют…

Я взяла ее за руку.

- Меган, пожалуйста, скажи, что случилось? Я не верю, что это могло произойти по случайности!

Подруга отвела взгляд, глаза были на мокром месте. Я услышала шорох сзади. Рядом с кроватью стояла медсестра и, видимо, подслушивала. Заметив, что я на нее смотрела, она засуетилась и отошла.

- Ты не хочешь, чтобы это кто-то знал? - шепотом спросила я.

- Я не хочу проблем, - она говорила еще тише.

Маленькая слеза покатилась по ее щеке. Я наклонилась и обняла Меган. Мне так хотелось, чтобы она больше никогда не страдала! Чтобы у нее все было хорошо!

Через два дня, когда я сидела в комнате перед прогулкой, Меган сказала мне встретиться после гуляния в туалете. Я ответила, что приду, хотя удивилась, что она не позвала Вайолет.

Даже выйдя, на улицу, я не чувствовала облегчения. Много раз пыталась выявить у подруги, что же произошло тогда, за углом домика. А может, она об этом и хотела мне рассказать?

Я поднялась по маленьким ступенькам и открыла дверь туалета. Меган уже стояла там, облокотившись на подоконник. Она явно была напряжена. Волновалась.

- Привет, - говорю я.

- Привет… - тихо поздоровалась девочка.

- Ты хотела мне…что-то рассказать?

Подруга судорожно выдохнула. Я терпеливо ждала.

- Помнишь,.. когда ты нашла меня, и я очнулась, ты спросила, что произошло?.. - тихо начала она. Я кивнула, вслушиваясь. - Меня побили…

Едва сдерживая злость, я выдохнула.

- Кто?

- Генри Джонс из старшего отряда.

Глава 14. Настоящее

«…В нашей жизни очень важна поддержка близких…» Из личного дневника Лилит Пэйл. Страница 160.

Я долго не хотела туда идти. Казалось, даже погода против - дождь лил как из ведра. Но, собравшись с силами, я одеваюсь и выхожу из дома. У охранника вопросов не возникает: он знает, что я могу устроить концерт. Иду мимо сада. Там, нагнувшись над землей, в дождевике работает служанка. Услышав шаги, она резко выпрямляется. Смотрит на меня, а потом подбегает.

- Мисс, куда вы? Миссис Пэйл просила докладывать о вашем местоположении… - опускает голову, смотря в пол.

- Я к давней подруге, - вздохнув, терпеливо отвечаю.

Служанка смотрит обеспокоенным взглядом, в глубине которого виднеется непонимание. Это не удивительно. Я давно не ходила к друзьям.

- Я дойду пешком. Здесь не далеко. Продолжай работу. Как только я вернусь сразу набирай ванну. У меня будет тяжелый разговор, - отвернувшись, я шагаю к выходу с участка.

Да, разговор и вправду предстоит невеселый. Я собираюсь причинить Меган боль… моральную, конечно же. Это месть. И, если я правильно понимаю, «подружка» знает, что я приду.

Несмотря на дождь, я не беру собой зонт. Просто натягиваю посильнее капюшон куртки и засовываю руки в карманы. Распущенные пушистые волосы намокли и теперь похожи на хвостики крыс. Они закрывают мое лицо. За это я благодарна им, потому что, если меня увидят журналисты или, что гораздо хуже, одноклассники… ну, будет не очень приятно.

Меган живёт около центра. Я выхожу из-за угла дома. Надев капюшон посильнее, я ускоряю шаг и иду к площади. Раньше за ней было что-то на подобие леса. Но теперь там стоят коттеджи.

Где-то на полпути к дому Меган я начинаю притормаживать. А почему, собственно, я так спешу? Ведь даже не знаю, что ей сказать. Я понятия не имею, как она отреагирует. Потому что, зная Меган, мне не выдержать ее напора. Она иногда не понимает, что может навредить больше, чем нужно. И никогда не станет останавливаться.

На секунду я закрываю глаза, продолжая идти. Нужно успокоиться. Мое дыхание сбилось от быстрого шага, во рту пересохло. Я так сильно волновалась. Замечаю, что нервно сжимаю край рукава куртки. В последние несколько месяцев, которые я посещала психолога, ничего не поменялось. Наоборот, все только усиливается.

Хорошо, если дома будет кто-то из взрослых. У Меган будет хотя бы одна причина не кричать. Почему я думаю об этом так, словно я какой-то загнанный в угол зверёк? Мне даже стыдно стало от самой себя… В последнее время я обрываюсь на полуслове, не давая возможности договорить. Будто…боюсь, что мои мысли приведут меня куда-то…не туда? Логично, не правда ли?

Я поворачиваю налево и прохожу ещё несколько шагов, прежде чем постучать в дубовую, покрашенную в белый цвет, дверь. До этого момента было много времени, чтобы передумать. Теперь же пути назад нет. Либо я получу выгоду от сегодняшнего разговора, либо уйду, позволив Меган провожать меня победным и нахальным взглядом. Коротко выдыхаю и смотрю ровно в глазок. Через несколько секунд я слышу шаги и вопрос «кто?».

- Я Лилит. Пэйл… - добавляю через секунду и… шаги удаляются.

Глава 15. Воспоминания

«…Ты навсегда в ответе за того, кого приручил…» Антуан де Сент-Экзюпери. «Маленький принц».

После нашего разговора в туалете, Меган и я старались избегать Генри. Новая приятельница - Вайолет - больше не появлялась рядом с Меган. Я просто обходила его стороной и у меня все прекрасно получалось, а вот подружка… этот вожатый, как только видел ее на горизонте, сразу пытался как-то навредить. Чем она ему так не угодила, девочка не рассказала. Она не могла ведь постоять за себя. Да и я не всегда была рядом. Но при каждой их встрече, о которой мне тайно рассказывала Меган в спальне, ей хотелось его ударить. И, конечно, сил не хватало. Но однажды все изменилось.

***

Белая краска аккуратно ложилась на синий лист бумаги, окутывая кисть пеленой. В комнате для занятий было тихо, только изредка слышался плеск воды. Каждый ребёнок из нашего отряда хотел нарисовать лучшую поляну с белыми зайчиками. Помню, что у меня получалось лучше, чем у Меган. И ее это злило. Я старалась не обращать внимания и подбадривала подругу, но краем глаза замечала, как ее злой, полный зависти взгляд пытается прожечь во мне дыру. Я не злилась, нет. Но меня это настораживало. Я с опаской смотрела на Меган, а когда она смотрела на меня, сразу улыбалась. Причём как-то по-доброму.

Я дорисовала зайчиков и, положив кисть на палитру, оглядела своё творение. На зелёной полянке прыгали в разные стороны белые крольчата с милыми, «мультяшными» мордочками. У одного из них поплыл нос, потому что он не до конца высох, и я снова зарисовала его. Когда рисунок точно был закончен, я встала из-за стола, готовая отнести его к вожатой, но не тут-то было. Начав идти, я не заметила, как шнурки связались сами собой. В полёте, будто в замедленной съемке, я видела, как переворачивается мой рисунок, ещё не высохшие краски стекаются друг с другом на край, и лист падает вниз пейзажем. Я, все еще лёжа на полу, разглядывала пятна красок. Мои глаза слезились, ведь я столько времени вырисовывала каждую деталь! Встав и отряхнувшись, я подбежала к рисунку. Здесь уже столпились одноклассники и вожатая. Дрожащими пальцами, я взяла лист и перевернула. Да. Так и есть. Все краски слились в одно ужасное, светло-зеленое мокрое пятно. Поджав губы, я пыталась сдержать слёзы. И внезапно почувствовала, как кто-то подошёл ко мне со спины.

- Летом зайцы не белые, а серые. Лилит, - раздался шёпот со спины.

Я зажмурила глаза и резко открыла, обернувшись. Этот голос принадлежал Генри. Он стоял, нагнувшись и ухмылялся. Мне захотелось его ударить. Сейчас бы как размахнулась и почувствовала его ломающийся нос… но, к сожалению, я ничего не делала. Просто стояла там, посередине комнаты и тихо плакала. Не выдержав, я развернулась и быстро убежала. Я слышала, как меня звала Меган обеспокоенным голосом, как она бежала за мной, но я не остановилась. Почему так поступила, даже сейчас не знаю. Мне было обидно больше, чем за подругу. Хотя Генри издевался не надо мной!

Забежав в туалет, я наконец позволила себе остановиться. Ноги подкосились и я бессильно упала на пол. В туалете никого не было, так что я могла спокойно поплакать. Блин, это слово звучит даже слабо. Поджала коленки под себя и обняла их руками. Тихонько всхлипывая, я сжимала и разжимала кулаки, пытаясь выровнять дыхание.

Постепенно обида сменилась на злость и ненависть. Злилась на себя, а ненавидела Генри. Какого черта он позволяет себе такое поведение? И это при том, что он вожатый! А я? Почему я должна это терпеть и реветь в туалете?! И почему я так не рассуждала, когда мне рассказывала об этом Меган?..

Решительно настроившись, я встала с пола и отряхнула шорты. Коротко и резко выдохнув, я воинственно толкнула дверь туалета и выбежала вон.

Прошагав по коридору большими и широкими шагами, я остановилась возле комнаты вожатых. Если там есть Генри, то я попрошу его выйти и поговорить. Если его там нет, то я спрошу у других вожатых, где он может быть и пойду его искать. Да. Точно. Классный план.

Дверь открыла вожатая другого старшего отряда. Ритмично перекатывая во рту жвачку, она облокотилась на косяк двери и оглядела меня оценивающим взглядом.

- Че надо? - Ой, а голос-то у нее басистый… я точно сюда пришла?

- Я ищу Генри Джонса, он здесь? - мой же тон меня подвёл, дрожа.

«Девушка» (ее так по виду и не назовёшь) громко цыкнула и, закатив глаза, повернула голову в сторону продолжения комнаты, явно к кому-то обращаясь.

- Мэри, здесь твоего парнишку ищут, где он?

Из глубины комнаты послышалось какое-то мычание, похожее по интонации на голос открывшей мне дверь «дамы». «Дама», в свою очередь, махнула покрашенными прядями головы и развернулась обратно ко мне.

- Здесь его нет. Если хочешь его найти, то он скорее всего за вон тем гаражом, - она указала пальцем на маленькую постройку позади меня, - либо курит, либо… - выдержав театральную паузу, она продолжила, - развлекается.

И закрыла дверь.

Что она имела ввиду под «развлекается», в тот момент я не поняла. Потому что уже бежала, путая дороги и деревья. Нужно было быстрее покончить с этим. Внезапно я услышала какие-то болезненные вздохи и мужской и женский смех. Я замедлилась ровно настолько, чтобы меня не заметили по шагам. Остановившись, я прислонилась спиной к стенке гаража. Теперь, если меня заметят, мне точно будет плохо. А если не заметят, то вероятно, я ничем не смогу помочь человеку, которого избивали. И все же, выдохнув, я повернула голову и посмотрела за гараж.

Глава 16. Настоящее

«…Слова только мешают понимать друг друга…» Антуан де Сент-Экзюпери. «Маленький принц»

- Ты все-таки пришла. - Вместо приветствия, устало усмехается Меган.

- И тебе привет, - сухо отвечаю я, - дашь пройти или ты настолько забыла обо всех, что разговариваешь с порога?

Лицо «подруги» не изменилось, но я замечаю, что она нахмурилась ещё больше. Девушка отходит на несколько шагов назад, пропуская меня. Я прохожу в гостиную. Меган закрывает входную дверь. Я сажусь на диван и облокачиваюсь спиной на подушки. Подруга смотрит на это вторжение в ее личное пространство и поджимает губы, садясь напротив меня.

- Ты отсиживаться пришла? - грубо начинает она.

Я смотрю на ее лицо. Да, потеря матери сильно высказалась и на ней. И я собираюсь это использовать… ах, Лилит, что же ты делаешь?.. Выигрываю!

Синяки под глазами у Меган в два раза больше, чем у ее отца. Именно Дэвид Грин открыл мне дверь, после того как я постучалась. Мне стало жаль старика. Мало того, что у него проблемы с дочерью (уж я-то знаю), так ему ещё и приходится расследовать убийство собственной жены.

Я возвращаюсь мыслями к Меган. Она все еще сидит, сложа руки на груди. Я наклоняюсь вперёд.

- Ты знала, что я приду? - вопрос больше походит на утверждение.

- Естественно. Ты ведь так любишь всем испортить жизнь… даже Лиама в покое не оставила. - Она тоже наклоняется вперёд и смотрит на меня ядовитым взглядом.

- Ты думаешь, что я во всем виновата, да? - выдыхаю, пытаясь скрыть напряжение.

- А как же. - Смешок. - Кто ещё это мог сделать, если не ты.

- Ну, знаешь…много людей в мире, которые способны на такое.

Меган наклоняет голову, ее взгляд холодеет.

- Это намёк?

- Что ты, нет, конечно! - Мой голос сочится сарказмом.

- Ты знаешь, что произошло той ночью? Ночью, в которую убили мою маму, - Меган прищуривается, заговорщицки понизив голос.

- Ее пырнули ножом. Да, я в курсе.

- Нет, - протягивает она, медленно поднимаясь со стула, - не только. Журналисты и полиция все скрывают, а ты и рада делать вид, что не знаешь, что случилось, да?

Меган неспешно идёт к шкафу перед диваном, отвернувшись от меня. Я понимаю, что ей сложно говорить об этом, но я должна все узнать. Она достаёт какие-то бумаги с черно-белыми картинками и кидает их передо мной на стол.

- Посмотри. Посмотри на это! Это сделала ты! Ты, понимаешь?! - Девушка переходит на крик.

Со второго этажа спускается ее папа. Он беспокойно оглядывает нас.

- Привет, пап. Прости, - глубоко вдохнув, сказала Меган, садясь обратно на свой стул.

Мистер Дэвид поджимает губы и смотрит на меня. В его взгляде читается «кричи, если что-то пойдёт не так. Будь осторожна». Да, осторожность мне не помешает. Ведь я играю с огнём…

- Что это? - перевожу взгляд на листы передо мной.

Беру один из них. К горлу подступает тошнота, кажется, что меня вот-вот вырвет. На бумаге распечатаны картинки. Каждая на полстраницы, но они не простые. Это убийства. Очень жестокие, при этом. На одном из изображений я узнаю маму Меган. Ее тело уже начало разлагаться, но видны увечья, царапины и очень глубокие раны от ножей и не только. Я поднимаю ошарашенный взгляд на Меган.

- Что это?…

Девушка смотрит на меня с ненавидящими, но при этом тусклыми глазами. А ведь я доверяла этой ярко-голубой радужке.

- Ты так искусно делаешь непонимающий вид… - проговаривает внезапно охрипшим голосом. - Аж тошно…

Я хмурюсь.

- Мег, я правда…

- Не называй меня так! - Она повышает голос, а я замечаю тень слез в ее глазах. - Меня так могла называть только мама…

Я смотрю на неё. Просто смотрю прямо в зрачок и пытаюсь понять ее эмоции. Тоже самое я чувствовала, когда узнала, что случилось с Лиамом.

- Хорошо, - резко вдыхаю, - я не буду тебя так называть. Но, если ты думаешь, что все эти убийства сделала я, то ты точно ошибаешься.

Тишина. Мы вглядываемся друг в друга, надеясь найти хоть какую-то зацепку. Я не подозреваю Меган в убийствах или хоть капельку ее участия в этом, нет. Но мне хотелось отомстить. Она причинила мне огромную боль, несмотря на то, что я ей всегда помогала.

- Знаешь… - поджимаю губы, - я никогда не понимала, почему ты такая.

Меган наклоняет голову в бок, изучая меня.

- И какая же? - с вызовом в голосе.

- Нетерпеливая. Всех ненавидишь. Объясни причину.

Подаюсь вперёд, складывая руки в замок. Меган снова встает и подходит к кухонному крану. Взяв стакан, она наливает воды и залпом выпивает. Вздохнув, разворачивается и смотрит на меня.

- Ты так меня бесишь… - поджимает губы. - Я всегда смеялась над тобой…ты так сильно хотела со мной дружить, что даже готова была терпеть мои предательства… - Меган наклоняет голову вперёд и улыбается. Я слежу за ее лицом.

- Да…я надеялась, что ты примешь меня к себе, и мы станем лучшими подругами. Знаешь, о некоторых говорят, что они похожи на сестёр? Вот такого человека я себе искала. - Шепчу, не в силах больше нормально говорить.

Меган щёлкает языком и со звоном ставит стакан на столешницу. Поворачивается опять ко мне и улыбается.

- Что ж, тебе не повезло. А вот я такого нашла.

Глава 17. Воспоминания

«Когда начинаешь злиться, ты не контролируешь ничего. Вообще. Вот и я также. До сих пор не понимаю, как это сделала…» Из личного дневника Лилит Пэйл. Страница 94.

Я замерла, прислонив ладонь ко рту. На зелёной траве виднелись маленькие капельки крови. Чуть поодаль от них стояли две фигуры. Девушки, тоже вожатой, и парня. Во втором я узнала Генри Джонса. И, если мои теории были верны, они издевались над Меган. Я сжала кулак от злости. Так вот, что имела ввиду та вожатая, когда сказала про развлечения…Черт… Меган же наверняка плохо, раз здесь кровь…

- Эй, вы! Вы что делаете?! - я вышла из-за стены гаража.

И да, я сошла с ума. А как ещё можно назвать человека, который ни физически, ни морально не подготовившись, пытается помочь человеку, которого прямо сейчас избивают?… Нет, ну, можно назвать его гением или чокнутым…но это синонимы.

Генри и его соучастница внезапно поняли, что они могут быть в этом мире не одни, и обернулись. На лице обоих виднелся…нет, это точно был не страх. Гнев. Они злились на меня и, казалось, ещё секунда, и я буду валяться рядом с Меган.

- Какого черта?! - произнесла возмущенно вожатая.

- Так и знал, что ты помешаешь… - пробормотал Генри, глядя мне в глаза.

И только сейчас я поняла, что натворила. Маленькая и беззащитная, я стояла перед двумя разъярёнными ребятами, пытаясь защитить избитую подругу. У меня нет шансов.

- Не трогайте ее! Оставьте в покое, иначе я… - запнулась, не зная, куда себя девать.

- Иначе что? - Парень злобно прищурился, делая шаг вперёд. Девушка позади насмешливо улыбалась. Ты хочешь защитить свою «подружайку»? О, как же это мило. Иначе что, Лилит?

Он будто выплюнул мое имя. Я тихо сглотнула и отступила на шаг. И почувствовала за спиной холодный камень. Дальше идти некуда. Дальше только стена. Генри снова шагнул, и вожатая двинулась за ним, забыв о Меган. Я поджала губы, чтобы была не так заметна их дрожь. В глазах потихоньку начали скапливаться слезы. Нет. Нет, нет, нет. Мне нельзя сейчас плакать, ни в коем случае!

Спутница Генри уже открыла рот, чтобы, вероятно, посмеяться, но было уже поздно. Злость, накопившаяся за все их угрозы и смешки, которые каждое утро раздавались у меня и Меган в голове, как чертова мигрень, перелились в энергию, протекая в крови, и я резко ударила Генри по лицу. Он пошатнулся, а вожатая, стоявшая рядом с ним, закрыла рот руками от ужаса. Парень медленно протянул руку к носу и потрогал его. Едва прикоснувшись, он поморщился и посмотрел на меня.

На меня, причём напуганную до потери сознания. Мне внезапно стало плохо. Земля закружилась, и только теперь, когда я подняла руку, которой ударила, к голове, чтобы посмотреть, что с ней творится, я ощутила боль. Сильную, ноющую боль, сопровождающуюся кровавыми костяшками. Я упала на землю, сев на колени. Подняла взгляд.

Где-то на улице вдруг прозвучали крики вожатых. Они звали Генри и Кэтрин, которая оказалась спутницей этого чертова садиста. Они обменялись шокировано-тревожными взглядами и сорвались с места, поспешив скрыться за мрачными деревьями.

Теперь мы были одни. Пошатнувшись, я встала и, еле перебирая ногами, вышла из-за гаража. Помахав рукой, не той, что была в крови, я позвала на помощь взрослых.

- Здесь! Здесь…Меган! - я кричала, понимая, что сейчас разревусь.

К нам побежали. Я развернулась и поспешила к подруге. Она выглядела так, будто её переехал грузовик. Ну, ладно, это гиперболизированное описание. Но ей точно было плохо. Я наклонилась, садясь на коленки и уже не скрывая свои слезы, взяла руку Меган и посмотрела ей в глаза. Она смотрела на меня в ответ. Ее губы дрожали, она вся была бледной, не считая больших синяков и царапин.

- Ты…спасла меня.

- Чшшш… не говори ничего. Помощь скоро будет, - шепчу, сжимая её руку.

- Даже… после того, что я сказала тебе в магазине… ты помогла мне… и это было потрясающе. Спасибо… - Меган странно смотрела на меня, но мне это было неважно. Главное, что я помогла ей. И я рада этому.

Глава 18. Настоящее

«…Хотел бы я знать, зачем звезды светятся. Наверно, затем, чтобы рано или поздно каждый мог вновь отыскать свою…» Антуан де Сент-Экзюпери. «Маленький принц».

Меган представила мне своего нового друга. На вид ему было около двадцати. Карие глаза манили опасностью, будто предвещая беду. Острые скулы и четкие брови выдавали серьезность и напряженность, на лице безразличие.

- Лилит, - Меган надменно смотрит на меня, - знакомься, это Аарон Андерсон. Мой друг.

Аарон протянул руку, мол, привет. Я, шокировано смотря на него, пожимаю руку. Он садится рядом с «подругой» на диван, откинувшись на подушки.

- Я…слышал, о чем вы говорили, - откашлявшись начал он, - и прошу прощения, что не представился сразу…

Дальше я не слушаю.

Черт, черт, черт.

Появление этого человека испортило мне весь план. Блин, я и вправду хотела унизить Меган?.. Что-то я уже передумала. И почему вообще она скрыла его присутствие? А, ну да, точно. Я же ей больше не подруга, а это значит, что можно мухлевать.

Если Аарон был здесь все время нашего разговора, то, очевидно, что он понял мой план. И обязательно его разрушит.

Где-то в подсознании слышится эхом:

- …Он был в соседней комнате, а там дверь открыта…Эй…Лилит…Лилит!

Щелчок пальцев перед глазами заставляет меня вздрогнуть и очнуться. Меган стоит передо мной, нагнувшись к моему лицу. Я смотрю ей в глаза. Обманчивые, как и вся ее доброта.

- Ты слушаешь вообще?

- Да…да, прости…

Она медленно выпрямляется и смотрит на меня с подозрением. Я пялюсь на Аарона. Не в романтическом смысле, нет. Просто мне страшно.

Его…аура успокаивает…заставляет расслабиться и забыть о всех проблемах нашей никчемной жизни. «Никчемной жизни…» - проносится в голове. Тоже самое словосочетание я использовала, объясняя психологу свои порывы гнева. И это воспоминание мне помогло снова очнуться.

Я резко перевожу взгляд на Меган, которая уже садится на диван со стаканом воды. Третьим за весь наш разговор. Она явно напряжена. И волнуется, также как и я. Спокойно, Лилит. Не нужно терять голову из-за стресса и паники. Дыши. Да, хорошее предложение. Точно. Дышать.

Я делаю глубокий вдох, закрыв глаза, и на выдохе открываю. Аарон смотрит на меня, и в его взгляде мелькает интерес. Наверняка это редкая эмоция. Даже как-то любопытно стало.

- Меган считает, что ты… убила всех людей, которые описывались в журнале.

Аарон наклоняется вперёд, скрепив руки в замок. И почему-то от этого жеста у меня учащается пульс.

- Я не считаю. Я знаю наверняка, - фыркает девушка, прожигая во мне взглядом дыру.

- Как думаешь, почему? - Аарон игнорирует ее реплику.

- Я знаю, что ты знаешь ответ. Не смей мне лгать! - голос Меган становится ядовитым.

- Меган.

У Аарона будто бы были магические способности. Они успокаивали даже мою истеричную подругу. Хотя это может быть ложная маска…как и всегда. Я судорожно выдыхаю, пытаясь успокоить взбушевавшуюся бурю гнева.

- Я хочу поговорить с ней наедине, - Меган кладет руку на плечо Аарона и смотрит на меня надменным, снисходительным взглядом.

И почему-то вся уверенность, которая скопилась внутри меня, пока я шла к «подружке», улетучилась со скоростью 300 000 км/с (да, я выпендриваюсь). Аарон, помедлив, кивает, поднимается с дивана и выходит в другую комнату, на этот раз закрывая дверь. Я перевожу взгляд на Меган. Она же смотрит на меня. Мы сидим так минут пятнадцать, и я начинаю думать, что время остановилось. Внезапно она наклоняется вперед и, поставив локти на колени, сцепляет руки в замок, все еще смотря на меня. Прямо между бровей. Готова поспорить, что девушка пустила бы туда пулю, если бы могла.

- Я жду.

Я вопросительно поднимаю бровь.

- О чем ты?

Меган сжимает зубы, явно раздражаясь.

- Ты делаешь вид, будто тебе все равно. Будто все, что происходит здесь тебя не волнует. Будто ты живешь в своем радужном мире, - шипит сквозь зубы, - в котором ничего и никогда не случается. В котором все настолько прекрасно, что хочется «блевать» от этого.

- Меган, ты ошиб…

- Нет! - Меган вскакивает с дивана. - Ты просто эгоистичное животное, которому на всех и все плевать! Ты думаешь только о себе! И даже, если ты сейчас скажешь, что я все вру, то я знаю, что я говорю правду! И не перебивай меня! - Кричит, обходя диван. - Я точно знаю, что это ты убила Лиама! И тебе было глубоко плевать, что он чувствует к тебе, что чувствую я! Ведь он никогда тебя не интересовал!

Она останавливается, чтобы перевести дыхание. Я молчу и смотрю на нее шокировано. У Меган глаза на мокром месте, также как у меня. Мне еще никто и никогда не говорил такого. И мне кажется, что это все…правда…

- И знаешь, что? Я рада, что мы с тобой не общались. И я совсем не жалею об этом!…

Дальше Меган ревет, крича во все горло, но я ее не слушаю. Точнее, не слышу. Не выдержав, выбегаю из особняка. Она не должна была видеть мои слезы. А я не должна ее… Однако мы люди и иногда не можем сдерживать свои эмоции. Я реву и бегу под ливнем без капюшона. Мне хочется поскорее забыть случившееся, но воспоминания хлыщут также, как капли дождя. Я резко останавливаюсь и падаю на колени на сырой асфальт, не в силах больше сдерживаться.

Глава 19. Воспоминания

«…Задернем занавес над наступившей потом печальной сценой…» Лажечников Иван Иванович. «Внучка панцирного боярина».

Мы уехали. Да. Вот так просто взяли, собрали вещи и вернулись в Лондон. С Вайолет мы не сильно общались, а у подруги я не интересовалась. Одной из причин была травля, которой подверглись я и Меган. Мы убежали от всех бед, что мешали нам. В глубине души, я знала, что это не решит проблему, но тогда это казалось правильным. А вторая причина - отец Лиама, то есть Эдвард IV, пригласил нашу семью и семью Меган на праздник в честь дня рождения королевы Англии, Луизы. И именно это приглашение спасло меня от разъяснений Лиаму, почему мы вдруг хотим уехать. Вообще-то идею высказала Меган, так что ко мне тут вопросов возникнуть не должно.

- Лилит! Твою семью тоже приглашают! - Сообщил Лиам, жуя яблоко.

- Очевидно, что нас всех ждут. Герцоги и герцогини тоже там будут. Все возможные, - сказала Меган, обращаясь ко мне.

- Ну да. Это было логично, - пожав плечами, невозмутимо ответила я и отвернулась к окну, разглядывая пейзаж.

Из-за внезапного головокружения на глаза наворачивались слезы. Я тихо выдохнула, стараясь успокоиться. Повернувшись к своей сумке, которая лежала рядом со мной на сиденье, краем глаза я заметила состояние Меган. Ее легкая улыбка и ненадолго закрытые глаза говорили, что ей хорошо. Как и я, она была рада, что уехала из этого адского лагеря. У меня на сердце стало теплее и я рефлекторно наклонила голову вперед, тоже закрывая глаза.

- Лилит! - легкие шлепки по щекам заставили меня очнуться.

Оказывается, пока мы ехали, я немного задремала. Передо мной стоял Лиам, нагнувшись, он оглядывал мое лицо, проверяя реакцию.

- Доброе утро, соня, - шуточно улыбнулся он. Солнце играло лучами на его легких веснушках.

- Разве мы ехали ночью? - сонно спросила я, оглядываясь.

- Нет. - Невозмутимо ответила стоящая рядом Меган.

Ребята уже собрались и ждали меня. Через несколько минут я наконец достала дорожный маленький чемодан и отдала его дворецкому. Когда мы вылезли из машины, лондонский ветер сразу подул нам в лицо, будто приветствуя давних друзей. Меган зашипела; она слишком сильно улыбнулась, и еще не зажившая губа снова окрасилась красными капельками. Пока я шла до другой машины, в которой поеду домой, меня сопровождал телохранитель. Вероятно, его приставил папа.

Доехала до дома я без происшествий. Мама встречала, чуть ли не падая с лестницы дома, желая быстрее заключить меня в объятия. Папа не вышел на улицу, но мама сказала, что он будет на сегодняшнем обеде. Я облегченно выдохнула. Мне очень хотелось провести время в кругу родственников.

Через несколько минут, когда я уже разобрала свои вещи, я поняла, что бабушки в доме не слышно. Не придав этому значения, продолжила раскладывать в шкафы платья. Честно, тогда я была немного брезгливой и не доверяла тем служанкам, что должны сами заниматься моей одеждой. Поэтому я сидела в комнате одна и разглаживала складки на рукавах.

Возможно бабушка просто уснула; старость же требует больше отдыха, здесь я ее не винила.

Позже, когда наша семья сидела в столовой возле камина, я уже напряглась. Бабушки до сих пор не было, а родители с братом натягивали улыбки. Сквозь них четко виднелось напряжение.

Не сдержавшись, я все-таки спросила Бена:

- А почему бабушка не пришла?

Челюсть брата сжалась.

- Лилит… мы собирались тебе сказать… - мама, услышав вопрос, вторглась в разговор, - вообщем… бабушка смертельно больна. Она может не выжить…

- Что?! - Вскрикнула я, резко поднявшись с кресла.

Мое тело начала бить дрожь, из глаз выплеснулись слезы. Я пыталась что-то сказать, но речь была бессвязной. В ушах раздавался звон, будто в моей голове построили церковь с колоколами. Ко мне быстро подбежала мама, обнимая. Папа вскочил с кресла, приказав одной из служанок срочно принести воды. Мои глаза расширились, я внезапно забыла как дышать. Отчаянно хватая ртом воздух, я пыталась успокоиться.

Мой же мозг подсовывал мне картинки воспоминаний и моментов с бабушкой, проведенных вместе. Я помнила, как она мне подарила чудесный букет цветов на седьмой день рождения, который собрала собственноручно из своего сада. Я дорожила им и не хотела выбрасывать, когда он высох. Помнила, когда мы катались вместе на каяках. Помнила моменты, когда она так тепло меня обнимала, что, казалось, я сгорю.

И этот человек может скоро умереть.

Служанка принесла стакан с водой, и Бен, придерживая мою голову помог мне выпить. Мне настолько плохо, что я начала заикаться. Ужас охватил все тело. Мама крепко обнимала. Ее запах, такой знакомый мне с детства, успокаивал, но мой разум решил, что избежать проблему будет лучше, если я отключусь, и я провалилась в темноту, закрывая глаза.

Глава 20. Настоящее

«…Журналист - это чистильщик улиц, работающий пером…» Наполеон I Бонапарт.

19 июля 2024 года в журнале NN издательства выпущена статья №254. Она, как и все прошлые тексты, написанные в данном журнале, ужасно притягивала, словно магнитом. И не только заголовком. Количество убийств и печальный итог, что процитировали журналисты разрушили все ожидания граждан Лондона и всей Англии. Жители надеялись на обнаружение убийцы, а в результате узнали только худшее. В переулках, где находятся киоски, продающие экземпляры журнала, то и дело слышались крики «Почему? Что за дичь? Что происходит?!» и т.п.

«…Между 17 и 18 марта 2024 года были убиты три человека. Сына виконта Джонса, Генри Джонса, обнаружили с двумя пулями в теле. Семья убитого была дома, но перед тем как оборвать жизнь мальчика, убийца накачал их наркотическими средствами.

В ту же ночь совершила самоубийство Зои Смит через повешение, которая, как оказалось позже, являлась адвокатом упомянутой выше жертвы.

Два этих убийства связывает один человек - Джейк Брайант. Его застрелили в переулке на следующий день, сразу после того, как мужчина позвонил в полицию. Он утверждал, что семье виконта плохо, поскольку никто из них не отвечал на звонки.

Данные убийства вызывают страх и ужас у жителей Лондона и городов близ него. Полиция, хоть некоторые из нас и сомневаются, обещает им полную безопасность…»

Этот фрагмент статьи был самым запоминающимся. Но следующий текст внушает ужас до тряски:

«…Сегодня, 20 июля 2024 года, детектив Дэвид Грин сообщает нам страшную новость: все самоубийства, которые описывались с января являются подстроенными. Самоубийство Лиама Джейка пока не раскрыто, и полиция не знает, правда ли это суицид или нет…»

Несмотря на весь ужас, что творится в Англии, журналисты, работники кол-центров и волонтеры стараются успокоить граждан, но лично мне кажется, что все их попытки тщетны.

Глава 21. Воспоминания

«Новый анализ, проведенный организацией Alzheimer's Research UK, подтвердил, что деменция по-прежнему остается главной причиной смерти в Великобритании…» Фрагмент с сайта Alzheimer's Research UK.

Солнечный утренний свет пробивался теплой волной через щель задернутых штор. В нем можно было разглядеть весело танцующие пылинки, если захотеть, но меня это не радовало. После той грустной новости прошло в районе 8 часов, потом я очнулась. Лежа в кровати с закрытыми глазами, я пыталась понять: сон это был или же явь. Но когда в мою комнату постучалась служанка и вошла после разрешения, стало ясно, что надежды больше нет; потускневшие глаза женщины говорили о жестокой правде. Моя бабушка смертельно больна и может не выжить. А я тут лежу здоровая и даже не потрудилась прийти к ней. Мне внезапно стало жарко. А потом холодно, несмотря на температуру комнаты.

- Мисс, вам не хорошо? Я могу помочь чем-то еще? - заботливо уточнила служанка.

- Да. Подбери скромное платье, я хочу пойти к бабушке.

После этих слов женщина заметно напряглась, но кивнула и пошла в гардеробную.

Спустя некоторое время я выходила из спальни. Аромат завтрака манил, но я не могла думать ни о чем кроме бабушки. Мне даже не сказали, чем она болеет. Когда я спустилась в столовую, Бен обреченно посмотрел на меня и встал из-за стола. Он снова нарушил традиции и приличия нашей семьи из-за меня; завершил прием пищи раньше Действительно ли ему было плевать?..

- Лилит, - сухо поприветствовал он меня, - доброе утро. Как ты?

- Доброе, - я оглядела грустным взглядом завтрак и прошла к своему месту.

- Лилит, мы решили тебе сообщить, - спустя несколько минут начал папа, - чем болеет бабушка. Но если ты еще не готова это услышать, то…

- Расскажи.

Кажется, ответ получился слишком резким. Но по-другому я не могла. Мне одновременно и хотелось услышать причину, но и хотелось, чтобы члены семьи оставили все в секрете, будто ничего не было.

На лице папы отобразилась смесь чувств; от удивления до отчаяния. Он тихо вдохнул через нос, встал и подошел к комоду. Открыв ящик, достал лист бумаги, на котором что-то было напечатано, и, вернувшись, протянул мне.

- Тут…диагноз, - тише, чем в прошлый раз, сказал он.

Дрожащими руками я приняла документ и, стараясь не разреветься прямо за столом, прочитала текст.

- Старческий маразм…деменция?..сахарный диабет?..Альцгеймер? - я подняла глаза на папу.

- Да. У твоей бабушки деменция. С осложнениями, - вмешалась мама.

- Но ведь у нее нет диабета, - я хмурилась в замешательстве.

- Из-за деменции развился и диабет. Ты же знаешь, как сильно бабушка любит сладкое, - я кивнула, не ожидая подробный ответ, - а болезнь Альцгеймера - один из развивающихся факторов. Деменция - это смесь болезней, связанных между собой.

- И в начале этого года среднее число умерших от нее составляет около 60 000. И это только в Англии, - папа склонил голову вперед, скрывая глаза.

Пауза. Я сглотнула, пытаясь сдержать слезы и крики, и смотрела на лист с диагнозами.

- Как…долго она ей болеет?.. - тихо спросила наконец.

- Мы думали, что у нее все хорошо. А она ничего не говорила. Деменция неизбежна, но здесь все усложнено. Сразу две болезни. - Шептала мама.

- Больше нам нечего сказать, - папа откашлялся, - через неделю бал. Ты должна быть готова. Особенно к встрече с королем.

Вот здесь я сорвалась.

- То есть у нас больная бабушка, а мы идем на какой-то бал?! - вскрикнула.

- Лилит, тихо! - попыталась остановить меня мама, - Это дурной тон!

- Да мне плевать!

- Лилит! - Грозный тон папы раздался эхом в комнате, отскочив от стен. - Во-первых, успокойся. Во-вторых, я плачу лучшим врачам Лондона. Они точно сделают все, что смогут. А в-третьих, бал - не просто развлечение. Король не просто так вызывает к себе всех герцогов, баронов и всех остальных. Это важное дело, которое мы не можем пропустить, не обсуждая.

- Разве нельзя отменить бал?! Почему нельзя собраться без бала?! - Из глаз все же потекли слезы. Я повысила голос, несмотря на просьбу успокоиться.

- Нет. Нельзя. Это…сложно объяснить. С бабушкой будут врачи. И служанки. И ты тоже пойдешь на бал.

Я вскочила из-за стола так резко, что стул, на котором я сидела, с грохотом упал на пол. Мама и Бен вздрогнули, глядя на меня; брат - с ужасом, а мама - с возмущением. Конечно, я же просто злюсь и проявляю эмоции, волнуясь о бабушке.

- Лилит!

- Почему тебе просто плевать на нее?! Ты рассуждаешь как тиран, которому просто плевать на свою же маму! - кричала я, захлебываясь слезами.

Не выдержав, выбежала из столовой. За мной попыталась увязаться служанка, но я оттолкнула ее, захлопнув дверь спальни прямо перед ее носом. Мне не хотелось, чтобы кто-то тревожил меня. Я желала остаться одна. Я ревела из-за несправедливости к бабушке. Она больна, а мы идем на какой-то праздник! Но сильнее всего меня переполнял гнев. Гнев за то, что ни мама, ни брат не поддержали меня. Причем почему-то я думала, что им тоже наплевать на состояние бабушки. А ведь она мама моего папы. Неужели и я такой стану, когда вырасту?.. Такой бессовестной, жестокой… Безжалостным и холодным человеком, что плюет в лицо близким, когда тем нужна помощь?…

Глава 22. Настоящее

«…Тогда лишь двое тайну соблюдают,

Когда один из них ее не знает…» Уильям Шекспир. «Ромео и Джульетта».

Полиция зашла в тупик, чему поспособствовала нехватка улик. Какие к черту улики, когда тут людей жестоко убивают?! Когда-то я говорила, что не верю полиции. Причина довольна проста, - никто им не доверяет. Но на самом деле, если приглядеться к тексту журналов и газет, то между строк можно прочесть, что детектив Дэвид Грин, - отец Меган, - что-то не договаривает. Нет, серьезно. Сейчас я всматриваюсь в самую первую статью, которая когда-либо касалась самоубийства и понимаю свое недоверие. Цитирую:

«…Дэвид Грин ответил только на два вопроса журналистов…Последним поинтересовался известный криминальный журналист Питер Нью, чем слегка разозлил детектива…из-за этого он и не стал отвечать на другие вопросы…в голову напрашивается мысль: «почему Дэвида Грина разозлил вопрос о правдоподобии его заключения?» Я считаю, что пока не следует вмешиваться в дело. Но я уверена, мы ещё вернёмся к этой статье, когда у нас будет достаточно оснований на какую-либо теорию…»

Почему-то мне захотелось встать, дойти до полицейского участка и попросить улики. А лучше получить право на допрос их же работника, и по его окончании врезать ему. Эх, жаль, что я еще несовершеннолетняя…

После той истерики на улице я вернулась домой. Мама с криками, вся в горьких слезах, наплевав на весь этикет, - у нее тогда были гости, - бросилась ко мне. Я же старалась не умереть от ее удушья. Гости, - видимо, это были какие-то советники, - с укором и возмущением смотрели на нас, но моей матери было как-то до лампочки. Повиснув на моей шее еще несколько минут, она наконец отлипла. Тогда я тоже была вся красная и опухшая из-за слез, но мама превышала, казалось, все рекорды выплаканных когда-либо соленых капель. Через секунду она очнулась, оправила свою шикарную прическу, что не сходила с ее головы вообще никогда (даже на похоронах…) и, откашлявшись, вернулась к гостям, приказав служанке проводить меня. Та, послушно поклонившись, удалилась из приёмной вместе со мной. Я только и видела, как мама извинялась перед «большими шишками» за свое «нетактичное и ужасное», как она сказала, поведение.

И вот теперь я сижу здесь, в душной комнате, изучаю купленные журналы и не имею права выходить, пока незнакомые мне люди не уйдут за пределы двора. Ну, так сказала служанка, отмазываясь приказом моей мамы, хотя, учитывая ее надменное выражение лица, с которым она это говорила, мне кажется, что она все придумала.

Мама точно устроит истерику, как всегда это делает. Но…что можно поделать с проблемным подростком, который буквально желает своей «подружке» смерти или хотя бы самой жестокой пытки? Кстати, мама в последнее время часто злится на меня… из-за Меган. Точнее ее попытки меня опозорить. И у нее прекрасно получилось. Но это было давно, а ведь мама все еще не остыла от того скандала. Я думала, что нас отправят в какую-нибудь Сибирь. И я тоже не упокоилась. Король лишил моего отца должности, и вся наша семья тогда упала везде; в глазах королевской семьи (и Лиама тоже, между прочим!), в экономике и доходах, мы потеряли статус и опустились из герцогов до графов. И во всем мама и папа винят меня… а должны Меган. Но кто же знал, что она такая подлая? Хотя знаки и намеки были яснее неба в Финляндии ночью. Странное сравнение…

Поднявшись с кресла, я беру телефон, яблоко и сажусь обратно. Мягкие подушки и плед должны создавать чувство комфорта и спокойствия, но почему-то кажутся жесткими. Это все нервы…

Вечером, когда мамина встреча закончена, я наконец могу выйти из комнаты и нормально поговорить с ней. Она сидит на диване перед камином и читает книгу, временами отпивая чай. Волнуется, - я вижу это по ее напряженно поднятым вверх плечам. Обычно у мамы ровная осанка, которую она пытается исправить и мне заодно.

Я тихо и аккуратно шагаю по ковру, стараясь не сильно шуметь.

- Проходи, Лилит, - гордым голосом просит мама, откладывая книгу в сторону.

Я мысленно ругаюсь и сажусь в кресло, стоящее чуть поодаль дивана. Смотрю женщине в глаза.

- Почему? - спрашивает она.

Никаких «где», «я волновалась» или хоть что-то подобное. Сухое «почему» не понял бы с ходу никто, но я слишком хорошо знаю родительницу - она спрашивает, почему я ушла.

- Потому что мне так нужно было, - грубо отвечаю, зная, что мама сейчас закатит истерику.

- Не разговаривай так со мной. Ты знаешь, что не нужно меня злить.

Да, это правда. Маму злить не стоит. Но я все равно сжимаю зубы и киваю, даже не собираясь соблюдать договоренность.

- Почему ты ушла без предупреждения? Служанка мне все рассказала. - Она сцепляет руки в замок перед собой, но при этом выглядит грациозно.

- Потому что ты бы не разрешила. Я ходила к Меган. Жалела ее.

- К Меган? Ты жалела ее? Ее? - повышает голос, - ты недавно говорила, что ненавидишь ее, а теперь ходишь и успокаиваешь?

- Да. Несмотря на нашу «дружбу», - поднимаю руки вверх в защитном жесте.

Мама вздыхает, закрывает глаза и потирает переносицу.

- Давай договоримся, что ты никогда больше не выйдешь из дома куда-либо без моего ведома. Я не какая-нибудь мачеха. Я просто хочу, чтобы тебе не стало хуже, понимаешь? - взволнованно говорит она, снизив тон.

Я киваю и ухожу в спальню. Я не собиралась нарушать эту договоренность… Пока.

Глава 23. Воспоминания

«И все же, самое лучшее лекарство против болезней - любовь родственников» Из личного дневника Лилит Пэйл. Страница 107.

Едва успокоившись, я вышла из комнаты. Прекрасно, зная, что мне предстоит тяжелый разговор, перешагнула порог гостиной и остановилась. Брат сидел в гостиной спиной ко входу и не заметил моего приближения. Он был один в комнате, и я мысленно вздохнула; у меня есть время, чтобы убедить его.

Убедить в том, что бал не обязателен. Все это казалось мне бредом, - мы устраиваем бал, когда наша бабушка болеет, а отец говорит, что собрание гораздо важнее здоровья его матери. Если бы я была на его месте, я бы точно осталась дома и никуда бы не поехала… но я не буду никогда тем, кем был мой папа. Жестоким человеком, уважающим только выгоду и статус. А ведь раньше я думала, что он чудесный и самый лучший в мире человек. Ошибалась…

Теперь мне казалось, что бабушку я любила больше, чем родителей и Бена. Нет, серьезно, - я настолько переживала из-за нее, что негативно настроилась в сторону взрослых. Ладно, «им же виднее».

- Бен… - начала я тихо.

Он вздрогнул и повернул ко мне голову.

- Сестренка, ты напугала меня.

Брат схватился за место на груди, где располагалось сердце, будто оно сейчас разорвется. Я невольно улыбнулась.

- Я хотела поговорить с тобой, - тихо продолжила, присаживаясь напротив него.

- Я внимательно слушаю, - он нахмурился, отводя взгляд.

Вдох, выдох.

- Что ты думаешь по поводу бала? - осторожно спросила я, решив начать издалека.

- Я думаю, что отец неправ, но и ты неверно рассуждаешь.

- Да, я знаю это. А что ты думаешь по поводу бабушки? - внутри меня теплилась надежда.

Бен поднял глаза и сердце внутри сжалось от его грустного пронзительного взгляда. От того, что он скажет зависит буквально будущее нашей бабушки.

- Лил, я думаю, нам не стоит обсуждать это с тобой в такой обстановке…

- Бен, ответь мне! - наш разговор начинал походить на беседу двух влюбленных школьников.

Брат вздохнул, потирая переносицу.

- Мне кажется, что папа… не очень хорошо поступает. Но ты помнишь, как он смотрел, когда говорил про важные переговоры? - я кивнула, - Когда он так смотрит, значит, там действительно что-то важное, и ты знаешь это.

Я поджала губы, стараясь не разревется. Надо было подождать, пока до конца проплачусь. И тогда не сидела бы там, как бездомный котенок, ожидающий еды на улице под дождем.

- Мне жаль бабушку. И, если ты хочешь, чтобы я убедил отца не идти хотя бы нам на это празднество, то я помогу тебе. Я понимаю тебя и чувствую тоже самое. Папа принял неверный выбор.

Мои глаза просияли и только через несколько секунд я поняла, что с адской силой сжимала ладонь Бена.

- Спасибо, - улыбаюсь я, словно произошло нечто превосходнее подарка на день рождения.

Брат поднялся с кресла, и мы вместе вышли из гостиной в направлении отцовского кабинета.

Дождавшись, когда он перестанет разговаривать по телефону, Бен начал первым:

- Папа, мы с Лилит подумали, - он украдкой посмотрел на меня, - что ты неправ.

Отец перевел удивленный взгляд с сына на меня и обратно.

- В чем?

- В своем решении. Бабушка больна и ей наверняка хотелось бы, чтобы близкие люди были рядом. А мы идем на какой-то бал…

Забыла, кстати, напомнить, что бал организовывался за городом. То есть нам придется уехать на другой конец Лондона и даже немного дальше только из-за этого праздника, оставив больную бабушку. Поэтому в моей детской головке образовался комок гнева; настолько сильно я любила ее.

Я не заметила, как брат договорил и ожидал реакции. Папа, помедлив, немного наклонился вперёд. Когда он так делает, становится страшно. Он внимательно смотрел на Бена.

- Бенедикт Пэйл, - он явно пытался сдержать ярость, - ты предлагаешь мне отменить свою встречу с королем? В то время как моя мама просто болеет деменцией? Ты серьезно? Она не умрет прямо сейчас. Ей как минимум год еще жить. Я понимаю, что она тяжело больна, но это не повод оставаться дома…

- Вообще-то, - встреваю я, - не совсем так, папа. Бен хочет сказать, что, возможно, ему или мне необязательно находиться на балу. Возможно, кому-то из нас стоит остаться?..

Папа пронзил меня хладнокровным взглядом через очки, которые он использовал только при работе с бумагами, и откинулся на спинку кресла.

- Ладно. Хорошо. Лилит и Бенедикт, вы остаетесь в Лондоне с бабушкой. Я и Сьюзан поедем вместе. Честно, ваша мама тоже самое предлагала. И я начал подозревать, что это она вас подослала.

- Спасибо, папа! - в один голос сказали мы с Беном и выбежали на радостях в коридор, случайно сбив с ног служанку.

Спустя неделю я и брат провожали грустными взглядами машину, в которой сидели папа и мама в шикарных костюмах, ожидая чудесного и увлекательного бала.

Глава 24. Настоящее

«Мне нечего больше писать. Прости, мама» Из личного дневника Лилит Пэйл. Страница 194.

- Я уеду отсюда к чертям! - бормочу под нос проклятья, перечитывая свежую статью в журнале раз за разом, и трясусь от ужаса.

Новое убийство; полиция не знает, что делать, гражданские ходят по улицам в страхе, половина из которых, кстати, получила стрессовое расстройство (наша семья в их числе), а король почему-то «ничего не делает». Насчет последнего я не до конца уверена - кто знает, откуда пошли эти слухи. Однако все остальные факты повторяются вновь и вновь, и мне кажется, что скоро и я совершу самоубийство. Честное слово, куплю где-нибудь дурь и накачаюсь так, что меня собственная мать не узнает.

Что меня держит в этом мире?

Я не могу умереть. Я должна жить, даже против своей воли. Ну, может когда-то случится что-нибудь интересное, и я смогу либо продолжить жизнь, либо повесится…

«…Детектив Дэвид Грин…подозреваемой является родная дочь Меган…»

Отца «подруги» тоже настигла печальная участь? Его тоже убили, применив пистолет. Раньше я немного подозревала Меган… Но она же не могла убить собственных родителей?.. Какой человек способен на такое?.. Но кто тогда убийца?.. Может идея с переездом не так уж и плоха?..

Поднявшись с кровати, я разглаживаю светло-серые складки покрывала и выхожу из комнаты. Не собираюсь сейчас сбегать. Знаете, во мне зажглась та самая детская надежда, что, если ты спросишь разрешения, а не возьмешь без спроса, то тебе вполне может повезти и взрослые дадут шанс.

- Мам? - Зову я, спустившись в мамину комнату.

- Да, Лил?

Мама гордо сидит на кресле, сложив руки в «открытом» жесте и слушает письма, которые, по старинке, читает ей служанка. Подняв вверх ладонь, она приказывает женщине остановиться и переводит взгляд на меня.

- У Меган… папу убили…

Мама шумно вдыхает через нос. На ее лице отображается смесь удивления, жалости и страха. Ее грудь вздымается, выдавая напряженность.

- Ты хочешь туда пойти?

Я поджимаю губы и облокачиваюсь о дверной косяк. «Так можно позволить вести себя только дома и если нет гостей» - вспоминаются наставления гувернантки, - мама любит старый вид воспитания.

- Одна? - ее брови поднимаются вверх, складываясь домиком в беспокойстве.

- Да.

Мамины губы дрожат. Она волнуется за меня. Я тоже волнуюсь за нее. И за себя.

- Если я пойду с охраной…

- Ладно. Но, пожалуйста, - мама встает с кресла, делая нажим на последнее слово. Ее каштановая прядь, выбившаяся из прически, покачивается от грациозного движения. Мама везде грациозна, спору нет.

- Пожалуйста, давай ты будешь аккуратной. Хорошо?

Я киваю и прохожу в холл, собираясь надеть куртку. Женщина и служанка идут за мной. Застегнув дурацкую молнию, которая в последнее время все чаще перестает нормально двигаться, я смотрю на маму. Она смотрит в ответ.

- Постарайся без происшествий, - тихо говорит, обнимая меня.

- Договорились, - выдыхаю ей в шею и выхожу из дома.

Войдя в переулок между двумя высокими домами, я всматриваюсь в цветы. Они такие красивые…особенно розы, что стоят на балконе одной из квартир. Шикарные темно-бордовые лепестки сплетаются друг с другом, образовывая округлый бутон. Изящные стебли с длинными листьями… и острые шипы, похожие на вросшие иголки. Они не причиняют много вреда; но способны уколоть больше одного раза.

Почему-то в памяти всплывает образ Вайолет Коллинз - той знакомой девочки из лагеря. Интересно, где она сейчас?..

Внезапная боль в затылке заставляет меня споткнуться и, пошатнувшись, упасть на землю. Мужской голос с хрипотцой, раздающийся сзади, меняет картинку в голове, в нем я узнаю Аарона:

- Далеко не уйдешь.

И в глазах резко темнеет.

Глава 25. Воспоминания

«…Любовь - это когда ничего не стыдно, ничего не страшно, понимаете? Когда тебя не предадут, не подведут. Когда верят…» Антуан де Сент-Экзюпери. «Маленький принц».

Бал у родителей прошел хорошо. Они много чего нам рассказали. Мама особенно восхищалась Лиамом, точнее, его манерами. Она всегда ценила совершенство и идеальность в людях. Возможно поэтому любила больше Бена. Брат, в свою очередь, всегда делился со мной этими чувствами, но мне было грустно и обидно, что я не получала их на прямую от самого близкого человека.

Родители потанцевали немного, а позже, когда мама отошла отдохнуть, папа отправился на переговоры. И «насколько бы странным это тебе не показалось, дорогой, я поболтала с подружками» - рассказывала она, держа мужа за локоть, улыбаясь. Бен восхищенно смотрел на них, также как и я.

Мы ухаживали за бабушкой на максимум, несмотря на ее возможность спокойно ходить и вообще разговаривать. «Она не настолько больна» заметил однажды брат, но я только с укором посмотрела на него. На самом деле, я хотела перестать это; но тогда мне казалось, что, если я не буду ее «любить» (для маленькой меня в этом и есть любовь), то потом мне это вернется. И так я продолжала заботится о бабушке. Пока однажды не смогла.

***

Это случилось после обеда.

Я сидела в комнате и играла с, тогда еще не выброшенной, плюшевой игрушкой в виде лисы. Пластиковый нос уже немного потерся. Бен подарил мне ее на мой первый день рождения. С тех пор она стала моим любимым «анимагом» - тогда я обожала фильм «Гарри Поттер».

Это были выходные, но мама все равно уехала на встречу; их в ее жизни очень много. Остались только я и Бен с бабушкой. Папа всегда был дома, но он работал в кабинете и просил тревожить его только по срочности. Однако на выходных отец старался проводить время с семьей. Сегодня же ему пришлось снова сесть за стол и запереться в душном «офисе».

Мне на телефон пришло сообщение от Меган:

Меган: Привет. Я хочу с тобой поговорить

Если честно, я оскорбилась; но написала ответ.

Лилит: Привет! Да, конечно!

Меган: Ты помнишь, что я сказала тебе в магазине?

Лилит: Да, я помню…

Меган: Я хотела бы извиниться. Лилит, извини, что я так плохо повела себя. Извини.

Я нахмурилась, удивившись. Правда, не ожидала, что подруга искренне захочет попросить прощения. Поменяв позу и отложив лису, я напечатала ответ.

Лилит: Меган, я прощаю тебя. Но не делай так больше, пожалуйста.

Меган: И не придется.

Лилит: Что?

Меган: Лилит, я поняла, что ты не достойна дружить со мной. Я хочу разорвать нашу дружбу. И, кстати, то платье, что ты подарила своей маме, порвалось…

Дальше я не читала. Я дорожила Меган. Она правда была классной, если закрыть глаза на ее проделки. Я мечтала дружить хоть с кем-то. Лиам, конечно, пришел первым, но ведь он не всегда сможет быть рядом со мной. Наверное, я сейчас казалась какой-то стервой, буквально отбирающей подруг, но такой не была. У меня ведь камень с души упал, когда она подошла ко мне и, облокотившись на шкафчик, протянула руку. Меган смотрела таким искренне дружелюбным взглядом… но все оказалось маской. Маской, которая приросла к ее лицу.

Я не заметила, как по щекам потекли горькие слезы обиды. Шмыгнув носом, все же разревелась в голос. Она меня предала.

Глава 26. Настоящее

«Я подняла голову к небу. Оно, затянутое низкими тучами, превратилось в безупречно черный холст». Таня Свон. «Поцелуй со вкусом крови».

Меня будят два голоса - женский и мужской. Первый кажется знакомым, но я не могу вспомнить, кому он принадлежит. Я вспоминаю, что не дома и вообще, черт знает, где. А второй…

- Ты точно хочешь это сделать? - Аарон что-то спрашивает.

- Слушай, я ждала этого целую вечность! - женщина явно улыбалась, - Я ненавижу Меган. А самый лучший способ ей навредить - покончить с другой заблудшей душой.

Стоп, это они про меня? Внезапно я понимаю, что сижу на стуле, привязанная к нему, и на глазах у меня какая-то ткань. Кажется, это мешок. Я открываю глаза. Темно, как в бочке. И тут же вздрагиваю, потому что его срывают с моей головы.

- А вот и наша принцесса. - белая маска с нарисованными дубовыми листьями, надетая на лицо Аарона, - я уверена, что это он, - пугает меня. - Вся дрожит, ты посмотри, Вайолет.

Вайолет?.. Девушка, все это время стоящая за его спиной, шагает в сторону. Я перевожу взгляд на нее, потом на Аарона. На Вайолет тоже маска, но на ней изображены цветы фиалки. Девушка садится передо мной на корточки; она настолько высокая, что теперь ее глаза на одном уровне с моими.

- Привет, Лилит, - теперь я понимаю, кто это.

Вайолет Коллинз. Та самая знакомая девочка из лагеря, в котором я была четыре года назад. Голос показался мне знакомым потому, что я уже знаю его, просто он стал намного взрослее.

В ужасе смотрю на нее, хмурясь.

- О, мы тебя напугали? Извини, но ты будешь единственным слушателем. Я мечтаю рассказать свою историю. Знаешь о чем она? - Девушка, не снимая маски, отворачивается и ходит по комнате.

Ее ритмичные шаги раздаются эхом. В жуткой и холодной комнате, где мы находимся, темно; кроме тусклой лампочки и разрисованных красной краской стен я ничего не вижу. Аарон протягивает руку за мою спину, заставляя напрячься, и берет что-то за ней.

- Ты даже дрожишь от каждого нашего движения, - я слышу как он усмехается через маску.

В помещении раздается душераздирающий скрип, и Аарон выкатывает вперед маленький столик, на котором разложены разные виды порошков, бумаг и железных инструментов. Из-за слабого освещения все это выглядит зловеще.

Я с опаской смотрю на движения парня, а потом перевожу взгляд на маску с фиалками. Я бы закричала, разумеется, но мой рот был заклеен крепким скотчем. В глазах скопились слезы, которые я пытаюсь сморгнуть.

- Лилит, ты знаешь, что это за вещества? - обманчиво мягким голосом спрашивает Вайолет, наклоняя голову в бок, - это наркотики. Знаешь, какой сильный от них эффект? О, голова будет сильно раскалываться.

Я часто-часто моргаю, надеясь проснуться, но, к сожалению, это не сон. Давно скрывающаяся паника вырывается наружу, и мое дыхание учащается, пульс скачет, а горькие слезы все же текут по щекам. Я стону, пытаясь сказать хоть что-нибудь, но скотч не позволяет. Начинаю дергаться, пытаясь вырваться из веревок, но ничего не выходит.

Понаблюдав за моими манипуляциями, Вайолет выпрямляется и, повернувшись, кивает Аарону. Тот, до этого рассматривая инструменты на столике, кивает в ответ и берет один из приборов. Лезвие маленького ножа, похожего на скальпель, блестит в тусклом свете, нагнетая.

Черт, неужели я прямо так и умру?..

Мама, прости! Я обещала не ввязываться, я правда старалась, но не получилось…

Парень подходит ко мне. Я дергаюсь и мычу, надеясь выбраться. Вайолет обходит сзади и крепко прижимает к себе, тем самым обездвиживая.

- Лилит, не бойся. Это будет не больно, - шепчет она, и адское жжение пронзает мою щеку, когда холодный металл касается кожи, разрезая.

Я очнулась все в том же помещении, связанная, но с новой раной, - из неровной и глубокой полосы на лице тонкими струйками сочилась кровь. Два психа в масках стояли чуть подальше от меня и что-то обсуждали. Заметив мое пробуждение, парень-дубовый-лист Аарон отвлекся от разговора и прошел ко мне. Мягкая, но ноющая боль пронзала место, где лицо переходило в шею. Аарон осторожно (что крайне удивительно) протянул ладонь к моему заклеенному рту и снял скотч. Я так долго хотела сказать хоть что-то, а сейчас просто забываю слова.

- Лилит, ты странная, - Вайолет подходит ближе, смотря темными карими глазами, что можно разглядеть через отверстия маски, на меня, - и мне это нравится. Почему же ты не кричишь? Не просишь отпустить тебя, перестать это делать.

- Я тебя знаю… - говорить больно из-за пореза. Кровь сильнее вытекает, образовывая темные дорожки на шее.

- О да. - Она снимает маску, освобождая рыжие волосы и все лицо, и мои догадки подтверждаются. - Лилит, ты помнишь меня. Помнишь, как я забрала у тебя Меган? По глазам вижу, помнишь. Знаешь… я хотела бы рассказать тебе историю. Я написала ее сама. Поэтому на какое-то время ты станешь слушателем. - Вайолет берет стол с другого конца комнаты и ставит его напротив меня, садясь. - Но мне не хотелось бы, чтобы ты задавала вопросов раньше времени, поэтому…

Я слышу шелест полиэтилена и поворачиваю голову, смотря на стол с инструментами. Ничего не успеваю увидеть. Резкий запах ацетона врывается в мой нос, когда Аарон подсовывает мне бело-желтый порошок. Я чихаю от неожиданности и мотаю головой, пытаясь избавиться от «муки в носу».

- Ты будешь слушать все, будучи…«под кайфом», - тем временем продолжает Вайолет, теребя прядь волос, - подождем несколько минут. Я обожаю следить за эффектом.

Спустя некоторое время голова постепенно начинает раскалываться. Внезапно все вокруг становится слишком расплывчатым, я поднимаю голову; потолок кружится, переливаясь яркими красками, меня мотает из сторону в сторону.

- Процесс пошел, - медленно говорит Аарон. Его маска с дубовыми листьями блестит так сильно, что мне режет глаза.

- Отлично. Что ж, Лилит. Пора начать, - Вайолет перекидывает ногу на ногу и смотрит на меня, - мою историю.

Глава 27. Настоящее

«Хорошо, когда есть друг. Пусть, даже надо умереть». Антуан де Сент-Экзюпери. «Маленький принц».

- Давай начнем с самого начала. Хочешь узнать, почему я стала убивать? В этой жизни меня держал только Лиам. Когда он умер, я выбралась на свободу.

Несмотря на мое ужасное состояние, я слышу каждую букву, что говорит Вайолет. Кажется, я переспросила ее, потому что она продолжает историю.

- Ты не знала? Бедняжка, он с тобой не общался… После предательства Меган, эта девчонка познакомила нас. И тогда я впервые…влюбилась. Но Меган не любит делиться, ты же знаешь. За это я ее возненавидела.

Цветной, кружащийся потолок контрастировал с голосом девушки. Блики от тусклой лампы увеличивались; мне показалось, что предметы двигаются.

- Я подкидывала этой дуре каждый день по фотографии убийства. Меган такая слабая… Как вы дружили? Она постепенно сходила ума, думая, что стала шизофреником или параноиком. Но однажды…она встретила Аарона.

- Да, - голос парня раздается сзади, - Вайолет очень обрадовалась, когда Меган сообщила, что нашла себе парня. Она такая наивная глупышка, правда?

Вайолет смеется, запрокидывая голову.

- Да, это я его подослала, - говорит она, успокоившись, - Знаешь…я решила, что могу помочь ей. Думала, что она чувствует тоже опустошение, что и я. Но Меган - эгоистка. Такая невыносимая и злая лицемерка. Аарон накачивал ее наркотиками, все время уменьшая дозу. А она просила большего. Он показал ей рай. Говорил, что наркотики помогут справится с внутренней болью. Но Меган чувствовала не боль. Эта тварь хотела мне мстить. Она, конечно, не знала, что все подстроила я, но, если я правильно думаю, а я правильно думаю, то она самый ужасный выродок. Меган уничтожает все, к чему прикасается, все, что видит и все, что слышит.

Вайолет так много говорила, что в ее глазах виднелись боль, отчаяние, жестокость, ненависть. А может, мне показалось.

- Знаешь… теперь, если честно, меня раздражает, что ты молчишь и не можешь нормально смотреть мне в глаза. - Слышится смешок. - У тебя зрачки так сильно расширились… Аарон, а ты точно не переборщил с дозой? Я хочу, чтобы она все услышала перед тем, как отправится в ад. Кстати, - ее голос раздается рядом с моим ухом, - я уже была в этом аду. И мне не понравилось.

***

Меня выворачивает. Потолок так долго кружится, что я не выдерживаю. Мне хочется вытереть губу и подбородок, но я вспоминаю, где я и, что руки у меня связаны за спиной. Хорошо, что вовремя отворачиваюсь.

- Ну, наконец-то ты очнулась! - Вайолет, ранее стоящая возле столика с инструментами, теперь садится на стул и смотрит мне в глаза, - Мне не терпится продолжить. Знаешь, я долго не могла понять, почему Лиам умер. А потом все прояснилось, - он понял, что в этом мире люди только вредят. Животным, растениям и даже друг другу. Они слишком глупые, чтобы понять, - не они здесь короли. Люди - это марионетки в огромной системе, которые пытаются выбраться из неё и утопают в трясине реальности все больше и больше. Никто до этого не додумался; а Лиам смог. Потому что он - совершенство. Идеальное и бесконечно несчастное совершенство. Ему была нужна помощь. Но пришёл или кто-то к нему? Поинтересовался ли? Нет! - Голос Вайолет сорвался. В ее глазах слезы, которые текут по щекам. - Лиам был вынужден сам справляться! И он не смог. Тогда… я решила отомстить всем, кто отверг его.

Мне искренне хочется прямо сейчас встать и обнять девушку; успокоить ее, дать понять, что она не одна. «Руки связаны» - напоминаю сама не себе.

Спустя пять или семь минут Вайолет успокаивается, но на ее лице все еще есть следы от мокрых дорожек. Она, высокомерно подняв голову, шмыгает носом, что смотрится очень странно, и переводит взгляд на меня.

- Понимаешь… Меган заставила меня делать то, что я не собиралась. Я не хотела убивать ее отца. Но этот детектив слишком быстро все понял. Он собирался расследовать все самостоятельно, представляешь? - Вайолет усмехается, - Но я оказалась быстрее. Ах, если бы ты знала, как сладко он кричал… - она мечтательно закрывает глаза и улыбается, - говорил, что потом меня настигнет расплата за мои грехи. Вот глупец! Но ведь полиция до сих пор не может даже отличить убийство от суицида. Какие там грехи? Я караю тех, у кого они были. И у меня есть на это право.

- Ты…действительно так считаешь?.. - хриплым голосом спрашиваю я.

Вайолет удивленно смотрит.

- Разумеется. Но даже, если нет, то мне-то какое дело? Я и так могу это делать, ведь никто меня не останавливает! - Она торжественно поднимает руки вверх, разводя в стороны.

Мне хочется спать. А еще девушка кричит, и от этого голова раскалывается, будто из нее сейчас лава вытечет. Я на мгновение закрываю глаза.

- Ладно. - Внезапно продолжает Вайолет, шепча мне на ухо. - Я облегчу тебе смерть. Раз ты не разделяешь моего мнения, то гореть тебе в адском пламени.

Я поднимаю веки и чувствую пустоту. Все еще вижу что-то, но очень расплывчато. А потом ощущаю, как тепло становится в районе шеи. Все происходит, словно в замедленной съёме. И как будто не от моего лица. Вот я смотрю на свою шею, которая истекает кровью; вот понимаю, что мне нечем дышать; крови во рту становится слишком много; я начинаю ей захлебываться, судорожно пытаясь словить хоть каплю воздуха. И, наконец, в моих глазах темнеет, я наклоняю голову, и Вайолет толкает меня вместе со стулом назад.

Падение.

Удар.

Звон.

Темнота.

Я умерла, даже не начав жить.

Эпилог

«Здесь будущее, которое Лилит никогда не увидит». Из личного дневника Лилит Пэйл. Записано Патрицией Хорнтон.

Лилит не узнает, что произошло после ее смерти.

Она не узнает, что, спустя месяц, Вайолет наконец нашли, и девушка, вместе с Аароном, была отправлена в психлечебницу. Не узнает, что Лиам, мама Меган и граф Дэйли, о котором все забыли, сами решили расстаться с жизнью, оставив ее ношу на чужих плечах. Не узнает, что саму Меган тоже отправили лечиться, - от наркотиков и параноидальной шизофрении. Лилит также не узнает, что по ней скучали абсолютно все, кого она знала лично. Что ее брат страдал каждый день и мечтал убить Вайолет собственными руками.

Лилит не сможет ничего узнать и ничего предпринять. Ей наверняка сейчас хорошо там, где светло и тепло. Но, уверяю вас, она счастлива, как никогда. И она любит каждого из вас.

Я рассказываю ее историю, которую Лилит записывала в дневник, от первого лица потому, что каждый раз, когда слышала ее от детективов и судмедэкспертов, что вели следствие, у меня в ушах стоял звон. Эти люди настолько сухо все читали, описывали, что мне, если честно, хотелось их ударить. Но, в отличие от Вайолет или Аарона, я сдерживалась. И решила пойти другим путем, - рассказать ее так, как надо. Так, как, наверняка, хотелось бы Лилит.

Эта чудесная девушка навсегда останется в нашей памяти как чудесный, но, скорее всего, безрассудный и несчастный подросток, который даже не достиг своего совершеннолетия. Я любила ее и люблю до сих пор, ведь она для меня - настоящий герой.

И, что бы вы там не надумали, допейте уже свой чай, разбейте к чертям этот красивый сервиз, наденьте это прабабушкино волшебное кольцо и потеряйте его наконец! Живите так, будто все закончится завтра! А иначе…вы ничего не успеете.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге