Пока Боги спят

Акт 1: Призрак прошлого

"Мы – пауки, что плетём себе посмертные клетки из своих решений."

– Из "Чёрных летописей Уртусз"

Тусклое солнце светило над Эльтаканскими равнинами, прохладное эремийское лето было в самом разгаре. По равнине, по одной из дорог, ведущих к знаменитой магической академии, ехала повозка, запряженная двумя ездовыми птицами, что в Империи назывались квокками. В повозке дремал старик в чёрно-землистой тоге и брюках. На тоге красовался символ Академии - Старший Осколок в круге Литании Знаний. Руки старика покрывали шрамы десятков сражений и магических экспериментов, один большой шрам проходил в опасной близости от вены на шее. Лицо его подёргивалось во сне, будто он переживал одну из своих битв.

Будь у повозки кучер, он бы мог сказать, что шпили Академии уже давно видны издалека. Академия Эльтакан, воспитавшая не одно поколение магов, показалась из-за подлеска. Её тёмно-серые высокие стены, разделённые на секции массивными полуколоннами, говорили о когда-то военном предназначении крепости. Возможно, её строили для армейского аристократа, или планировали использовать как форт. Но теперь, в стенах из крупного, когда-то блестящего камня, царят знания.

Ворота из железного дерева, окованные потускневшей от времени сталью, приветственно распахнулись – сработали привратные чары. Квокки, уже предвкушавшие вкусное зерно и тёплое гнездо из сухого сена, ускорились, а старик, почувствоваший резкий поток в море маны от срабатывания чар, проснулся. Повозка остановилась на площади, у фонтана. Как только пассажир вылез, квокки, ловко орудуя клювами, скинули сбруи и ринулись в стойла. А пассажир, потянувшись и громко хрустнув спиной, направился ко входу в родные пенаты.

Фесс Иртым, ректор Академии Эльтакан, выбрал специфический способ отдыха. Впервые за десять лет не намечалось симпозиумов или срочных государственных дел, а учебные программы не требовалось править под новые или изменившиеся стандарты, готовясь к учебному году. Поэтому, Фесс решил остаток лета провести в Академии, читая новые книги у камина в Зале Возвышения. В этом году Академия получила подарок от Имперской канцелярии – поставку свежей литературы, как учебной, так и развлекательной, но Иртыма интересовали только научные труды.

В коридорах Академии царила непривычная тишина. Не слышно монотонных молитв санктомантов, нецензурной брани ошибившегося в заклинании ученика, и следующего за ней подзатыльника от учителя. Никто не топал, не разговаривал и не спорил, и около преподавательского кабинета не стояла госпожа Мэрилин, с явным удовольствием потягивая цветочный табак из длинной трубки. Фесс медленно шёл по коридору в библиотеку, наслаждаясь тишиной. И отсутствием вездесущего запаха цветочного табака.

Библиотека встретила звенящей тишиной. Фесс положил сумку у двери, и некоторое время любовался мягким светом солнца, легонько трогающим верхние ряды полок. Но зрение само себя не сохранит, так что старый ректор щёлкнул пальцами и громко огласил “Люмо”. Где-то под потолком, почти невидимый в резных завитках карниза, маленький нефритовый кристалл с “крыльями” из шёлка, придававшими ему форму летучей мыши, встрепенулся на кодовое слово. Длинные трубки с белоснежной жидкостью, равномерно расположенные по всей библиотеке, мягко вспыхнули, и всё вокруг залил ровный магический свет. Новенькие студенты, бывало, баловались, наперебой активируя и деактивируя свет, за что обычно получали строгий выговор от библиотекаря, что любовно называла этот триггер в виде летучей мыши “Слушиком”. Его сделал один из первых студентов Академии в рамках дипломной работы, с тех пор он исправно работает, естественно, с подзарядкой и восстановлением шёлка, уже больше пятисот лет.

Ректор направился к стойке библиотекаря, где лежала кипа учётных документов – госпожа Альма, видимо, проводила приёмку на скорую руку, рассчитывая привести архив в порядок ближе к учебному году. Но свою работу она сделала: книги учтены и уже расставлены по соответствующим полкам, беспорядок был только с бумагами. Фесс уселся на место библиотекаря, и начал сортировать папки с книжными карточками.

Работа заняла около трёх часов – безупречный почерк госпожи Альмы сильно упростил дело. Вскоре карточки заняли свои законные места по направлениям и жанрам, а у ректора, наконец-то, появилась возможность найти себе несколько книг на ближайший день, ведь он приехал отдыхать, а не рыться в фолиантах. Вооружившись номерами полок и рядов, он неспешно прогулялся по библиотеке, насвистывая старую студенческую песенку.

Первой книгой стал “Альманах стихийных артефактов”: старый ректор решил не усложнять выбор и просто взял исходя из названия – стихийные артефакты, как и артефакты в общем, его не интересовали, однако такие альманахи-каталоги составляли далёкие от магии люди, и с точки зрения учёного мага они обычно являлись сборником дешёвых шуток. Найти в таких каталогах что-то практичное обычно нельзя.

Второй выбор пал на “Семь воплощений Смерти”. Эту книгу Фесс знал уже давно, но в архиве поставки она числилась новой. Некромант надеялся на расширенное издание с более подробной информацией.

Третья книга, “Трансмутация и Мета-Алхимия, как инструменты расследования Вельгьерра”, была выбрана так же лишь исходя из названия – подумалось, что это труд алхимика о исследовании другого, более старого или даже древнего алхимика. Фесс посчитал, что это будет интересное чтиво: алхимию он знал мало, и не мог изучать её достаточно плотно из-за других своих обязанностей.

По дороге в Зал Возвышений старый ректор зашёл на кухню. Оставил пометки о расходе еды с вином в учётной книге под свою роспись, и взял целую бутылку “Леди Вин” с сыром в благородную крапинку, да чашку рисовых крекеров. Всё это уместилось на серебрянном подносе, а книги предусмотрительно перехватил под руку подальше от еды.

Зал Возвышений встретил гулким эхом. Огромный полусферический зал с такой же огромной печатью-Сифоном в центре поражал своим мрачным великолепием: девять рёбер жёсткости из армированного бетона, изобретённого лет 50 назад, держали сводчатый резной каменный потолок. Резьба изображала Акты Творения - Первый Взрыв, Первородный Хаос, Рождение Истриса; мучения Истриса от собственной первородной природы и бездумного Хаоса, цикл его собственного существования, и появление Серого стража; величайшая жертва, упорядочение Вселенной, и образование первых карманных измерений – Ада, Рая и Чистилища. Идеальное место для чтения располагалось как раз под секцией, изображающей Стража, расколовшего себя на куски, ради обретения Вселенского порядка, и ради покоя для Истриса. В той секции стоял огромный камин, свет которого во время Посвящения драматично освещал адепта в центре Сифона. Беглому взгляду камин показался давно использованным, но плохо убранная зола и остатки дров говорили о недавней уборке впопыхах. Видимо, тут отдыхали учителя с помощниками, когда привозили книги от канцелярии.

Пришлось сходить за дровами, но спустя какое-то время, когда пачка зажигалок нашлась на каминной полке за часами и статуэтками, камин удалось всё-таки разжечь. Фессу также пришлось немного потрудится, достигая идеального положения кресла перед огнём. Восхитительный комфорт стал наградой, и первую намеченную книгу наконец-то удалось открыть, вместе с бутылкой “Леди Вин”. Вино оказалось очень терпким, будто его слегка передержали. Но этикетка такое подозрение развеяла - эта линейка вин оказалась сухой.

“Трансмутация и Мета-Алхимия, как инструменты расследования Вельгьерра” оказалась не про то, о чём подумал ректор Эльтакана. Книга представляла собой разбор расследования о пропаже нескольких женщин в разных частях Эремии, как Серебряная Гвардия, Инквизиция и некий Агент разбирались в обстоятельствах массового исчезновения. Самым интересным в книге оказалась личность Агента, что участвовал во всём расследовании, но про его имя, должность и звание там не говорилось ни слова, при том, что он по сути руководил расследованием и решал, в какую сторону двигаться дальше. По итогу, под словом “Вельгьерр” имелась в виду система пещер где-то под Соколинной грядой, где закончилось расследование, и найдены пропавшие. Большинство из них, к счастью, оказались живы, но их разум сильно пострадал от психологической обработки перед продажей в рабство Зверям. Рабовладельцев наказали лишением Воли: в книге говорилось, что всех организаторов казнил лично Император и Леди Врат, что замкнули души виновных в цикл кошмаров, а тела передали в собственность некро-инженеров Круга Костей.

Фесс отпил еще глоток, давая вину раскрыться. Разочарованный в столь безынтересном для учёного-некроманта чтиве, Фесс убрал книгу в сумку и взял не глядя следующую книгу. Вино, отметил ректор про себя, оказалось шикарным, так что он решил чуть позже разузнать, можно ли купить пару бутылок в частном порядке – терпкость играла на силу вкуса. Старый некромант даже вспомнил молодость, когда эта марка вина только появилась на полках. Тогда оно ничем не отличалось от массы других столовых вин, и продавалось по соответствующей этому цене. И как-то так получилось, что и юный маг, ещё не прошедший обучение, и молодая, ещё никому неизвестная марка, за эти десятки лет прошли богатый и долгий путь, став каждый по-своему лучше.

А, и ещё лучше взять на заметку, что аннотации к книге придуманы не для того, чтобы запугивать содержанием бедных студентов, с иронией подумал старый ректор.

Следующей книгой стал “Альманах стихийных артефактов”. Он уже полностью соответствовал своему названию: список естественно или стихийно созданных артефактов с подробным описанием внешнего вида и установленных свойств. Книга была разбита на разделы, посвящённые отдельно оружию, одежде, элементам брони, бытовым и прочим предметам. Фесс предпочёл пропустить раздел об оружии, и сразу начал читать с раздела предметов одежды.

Женские чулки, лечащие варикоз, используя для этого кровь женщины; перчатки пианиста, помогающие играть сложные партии, но ломающие пальцы, если у исполнителя недостаточно ловкие для таких партий руки; пиджак бывшего аристократа, что способен мистическим образом наделить своего владельца удачей, но убивающей его через 10 лет; и другие предметы, что больше похожи на результат злой шутки или проклятия, чем на что-то полезное.

Под конец раздела ректору Академии попалось на глаза описание некоего савана. Старый некромант усмехнулся глупости названия, ведь по описанию это был плащ, а не саван, являющийся погребальным аксессуаром. Да и надпись на ярлыке приведена с ужасными ошибками, будто каталогизатор её пытался перевести с древнего незнакомого языка, или в состоянии алкогольного опьянения, ещё и имя в надписи привёл почти как современное. Вдоволь посмеявшись, Фесс начал листать дальше, не заметив зародившейся в душе тревоги. Лишь спустя несколько страниц старый ректор поймал себя на мысли, что не может выбросить из головы описание предмета и странное, напоминающее имя слово. Это ощущение, что он внезапно наткнулся на что-то до боли знакомое, заставило его вернуться на ту страницу.

В детализации предмета ректор вчитался в срисованную с ярлыка надпись:

«ИЪЕРОЪНИЪМЫ САЭВАЪН, УЪИБШИЪГА ДЕЪТЯ ПАЪУКА»

Несмотря на устаревший клинописный вид надписи, и ошибки в оригинале, легко угадывалось имя Иероним. Память Фесса напряглась, имя почему-то отзывалось в памяти.

И вдруг, старого некроманта озарило. Плащ, в описании которого указывается, что он ищет владельца-некроманта. Иероним Ристерн, закончивший несколько лет назад обучение, и обладавший пугающими амбициями, при отсутствии некоторых важных моральных качеств. И надпись на ярлыке, клинописным шрифтом, что использовали некроманты древности для своих ныне запрещённых заклинаний.

Иероним запомнился ректору своей беспринципной тягой к знаниям. Он жадно изучал всё, что могло бы ему дать хоть какое-то преимущество и власть. Самым показательным случаем вспомнился странный разговор, после изучения темы, касающейся реликтовых практик магов древности – попыток призвать взгляд богов, ради получения Печати. Иероним был носителем Лимфы, но не Печати, и не смотря на свой довольно высокий потенциал и возможность подстроится под нужную ему школу, он желал получить преимущество в какой-то одной определённой школе сразу, без долгих лет практики заклинаний с одним и тем же аспектом. После того занятия Иероним засыпал ректора вопросами про эти техники, но добится точных и детальных ответов не удалось - старый некромант отвечал лишь косвенно, ссылаясь на опасность и непредсказуемость таких практик.

Один раз этот жадный до власти и знаний студент решился на кражу аж из ректорского кабинета, где хранились древние фолианты под замком и охранными чарами. Фессу за это пришлось иметь долгий и неприятный разговор с Инквизицией. Доказать, что кражу осуществил студент тогда так и не удалось, и ректор сам предложил сдать свою дорогую коллекцию древностей Ключникам. И теперь, чтобы почитать свои же книги, Фессу приходится ехать в столицу и проходить бумажную волокиту в Инквизитории. С тех пор ректор во время лекций с опаской смотрел на студентов: боялся увидеть в их глазах тот же опасный интерес к запретным знаниям.

Клинописный шрифт как раз использовался в том самом краденом фолианте, написанном около тысячи лет назад. Он очень трудно читался, из-за множества ошибок и помарок, но содержал потенциально опасные знания. Фесс его хранил в сейфе повышенной надёжности, и вытаскивал только для симпозиумов и консультирования представителей Инквизиции. Как Иерониму удалось взломать сейф и не оставить следов это большая загадка, но сейчас в голове ректора роились совершенно другие мысли.

Какие знания мог почерпнуть из фолианта Иероним? Какими он сумел воспользоваться, а какими нет? Где сейчас фолиант? Надо ли привлечь Инквизицию?

Фесс внезапно обнаружил, что стоит перед камином, и задумчиво смотрит в огонь. Вся его суть, все моральные принципы говорили ему - это дело Инквизиции, надо написать в Инквизиторий, а лучше приехать туда лично. Пройти через тонны бюрократии, и забыть про альманах как про страшный сон.

Но его профессиональная гордость внезапно начала играть на других струнах Души. Это его студент, и этого студента постигла такая незавидная участь. Просчёт в обучении мог стоить целой жизни, если он создал плащ из своей души. Инквизиторий может инициировать расследование и лишить ректора должности, части регалий, или вообще отправить принудительно на пенсию, где придётся отказаться от научных изысканий, редких книг и свежих эмоций.

За всю свою жизнь Фесс Иртым испытывал страх крайне редко, чего уж говорить о других чувствах. Возможно, сыграли ритуалы по очистке души и тела от аспекта Смерти, возможно – другие факторы, вроде преподавательской ответственности. Но впервые за долгие десятки лет, душу некроманта терзал очень тяжёлый выбор.

О чтении третьей книги не было и речи. Фесс быстро затушил камин, и вернул книги в библиотеку. Залпом допив бутылку вина, он запряг квокк обратно, и бросил взгляд на здание Академии. Три высоких шпиля мрачно нависали над центральным двором. Небеса, ранее чистые и безмятежные, теперь устланы тяжёлыми тучами, и где-то на их фоне летает чёрная птица, подозрительно похожая на ворона.

Старый некромант вспоминал свою бытность студентом. Уже тогда существовала Инквизиция, и уже тогда люди в строгой лёгкой броне внушали магам некоторый страх. Их слоган не изменился за годы существования службы: Выследить, Усмирить, Запереть. Эти три слова, заключённые в ранне эремийские иероглифы, выжжены на нагрудной броне каждого из них. В тот день они пришли за преподавателем демонологии. Мужчина-арракзорец подозревался в реликтовых практиках, говорили, что он призвал демона девятого круга из измерения Истриса, что запрещено уже шесть сотен лет. Инквизиторы искали его по Академии, но в итоге поймали его где-то в лесу. Он кормил демона оленями, и тот защищал своего хозяина до последнего вдоха. Та часть леса пострадала во время боя, деревья погнулись и исказились, и ещё долго по ночам светились кошмарным светом. Ректора, управляющего тогда Академией, лишили регалий и его место какое-то время занимал Ключник Инквизиции.

Фесс, где-то в глубине души понимал, что его ситуация навряд ли настолько же тяжёлая. Но страх за свою репутацию, привилегии и регалии, из-за тех воспоминаний, всё-таки неприятно точил его разум.

Нависшая над стариком тень прошлого заставила его искать ответы на новые вопросы.