Погоня за Тенью: Дело Джека Потрошителя

Пролог

5 апреля 1888 года.

Эвен, простой фермер, как обычно трудился в своём поле, кося молодую весеннюю траву. День был спокойным, солнечным, ничто не предвещало беды. Однако идиллию нарушил посыльный, явившийся с вестью, от которой земля будто ушла из-под ног: в Лондоне погибла его дочь.

Обстоятельства смерти были ужасны. Имя, мелькнувшее в письме, прозвучало как проклятие Джек-Потрошитель. Именно его подозревали в этом зверском убийстве. Полиция, как обычно, разводила руками: никаких зацепок, никакой надежды.

В тот же вечер, не раздумывая, Эвен собрал скромные пожитки и выехал в Лондон. Он не знал, с чего начать, куда идти и кому довериться. Единственным шансом оставалась помощь человека, о котором ходили легенды:Шерлок Холмс.

Несколько дней спустя. Бейкер-стрит, 221Б.

—Письмо от фермера, говорите? протянул Холмс, лениво взяв в руки конверт, запачканный землёй.

–Да, пришло сегодня утром, подтвердил доктор Ватсон, человек утверждает, что его дочь убита Джеком-Потрошителем и просит о помощи.

Холмс провёл пальцем по краю письма и тихо хмыкнул:

–Интересно. Это не просто отчаяние. Здесь есть что-то большее. Возможно, впервые у нас будет свидетель, который не связан с улицами Уайтчепела. Надо встретиться с этим Эвеном.

–Ватсон, собирайтесь. У нас с вами новое дело.

К вечеру следующего дня Эвен стоял у двери с номером 221Б на Бейкер-стрит. С дороги он был уставшим, запылённым и, несмотря на холодную весну, вспотевшим под плотным шерстяным пальто. Он постучал, сжав письмо, как последнюю надежду.

Дверь открыла женщина средних лет в переднике.

Вскоре Эвен оказался в комнате, где царил легкий хаос: стопки газет, бумаги, химические колбы, табачный дым и запах крепкого чая. У окна, в полумраке, стоял высокий мужчина в тёмном костюме, внимательно изучая карту Лондона. Рядом сидел доктор вежливый, сдержанный, с явным сочувствием во взгляде.

—Мистер Эвен, полагаю? произнёс Холмс, даже не оборачиваясь.Вы прибыли ровно на шесть минут позже, чем я предполагал. Погода, вероятно, задержала дилижанс. Или что-то случилось в Кингс-Кроссе?

–Да была задержка из-за телеги. Сломалась посреди дороги.

–Сельский житель, недавно овдовевший. Потеряли дочь в Лондоне. В письме рука крепкая, но в строчках дрожит страх. Вы хотите справедливости но, возможно, надеетесь и на месть. Верно?

Эвен побледнел.

— Кто вы, чёрт возьми?

—Шерлок Холмс, спокойно ответил тот. И если вы пришли за правдой, то вы пришли по адресу.

–Расскажите всё. С самого начала.

Эвен сел, сжав шляпу в натруженных руках. Он долго молчал, будто собираясь с силами, затем начал глухо, почти шепотом:

—Мою дочь звали Марта. Ей было девятнадцать лет... Она уехала в Лондон год назад. Хотела работать няней честная, добрая девочка, она верила, что в городе больше возможностей. Мы с женой были против, но.. она настояла. И я отпустил.

—С тех пор мы редко получали письма. Иногда короткие, беспокойные строки: "Я в порядке", "Работаю у одной семьи". Последнее письмо пришло месяц назад. А затем. это.Он достал смятый конверт и положил его на стол.

Холмс молча взял письмо. Быстро пробежал глазами текст, затем стал внимательно изучать сам конверт.

—Улица Ханбери, Ист-Энд.. То место, где полиция нашла тело. Та же улица, где была убита Энни Чэпмен. Но ваша дочь не проститутка, так ведь? спросил он резко, но без осуждения.

Холмс приподнял бровь.

—Возможно, неофициально. Порой нужда загоняет людей туда, куда они сами не шли бы. Он замолчал на мгновение. Вы сказали: письма были редкими. Это могло быть признаком контроля. Кто-то ограничивал её свободу?

—В последнем письме были странные фразы. Словно она не могла говорить прямо. Я чувствовал, что что-то не так. Хотел поехать раньше но.

—У нас есть: молодая женщина, приехавшая в Лондон, связь с Ист-Эндом, место убийства совпадает с предыдущим… и что важнее письмо, которое не проходило через руки полиции. Возможно, здесь впервые не улица, а дом. Работа. Семья, у которой она служила.

Он резко повернулся:

—Мы начнём с этого адреса. Ватсон, вы готовы? А вы, мистер Эвен,он взглянул на фермера,

если пойдёте с нами, будьте готовы не к правде а к тому, что будет хуже правды.

Эвен встал. Его голос был твёрдым:

—Я не за правдой пришёл. Я пришёл за ней. За своей дочерью. Живой или мёртвой.