Поезд до Ливерпуля

Пролог

Англия, Лондон, вокзал Юстон

1878 год, октябрь

Поезд издал два протяжных гудка, и послышался неприятный крик кондуктора по-английски:

— По вагонам! Поезд отправляется!

Я нервно посмотрела на дверь купе.

И где шатался мой попутчик? Сейчас тронется поезд.

Неужели все продлилось дольше, чем он предполагал? И он опоздал? Но ехать одной по этой мрачной, туманной Англии совсем не хотелось.

Я уже столько пережила по пути, что крепкая мужская рука рядом и умелый стрелок из пистолета точно мне не помешали бы.

Чего я и боялась — поезд тронулся. Я вскочила на ноги, желая выйти в коридор, но в этот момент дверь в купе 1 класса резко открылась, и на пороге возник он.

— Наконец-то! Я думала, тебя уже забрали в полицию! — заявила я, облегченно.

— За что же, Аглая?

— За то, что ты едва не покалечил того негодяя, на Мэлл-авеню.

— Я спасал тебя, а он получил по заслугам.

Я устало опустилась на мягкое сиденье, видя, как за окном пробегают серые здания привокзальной площади, и подумала о том, что все началось с маленькой броши. Подарка матери, с которым я не могла расстаться, а в итоге я оказалась здесь, так далеко от дома.

В дождливой мрачной Англии.

Глава 1

За три недели до этого

Российская империя, Санкт – Петербург,

бал в особняке графа Апраксина,

1878 год, сентябрь

— Аглая, нам надо поговорить. Немедленно. Жду тебя в саду, у фонтана, — прочла я шепотом записку, которую минуту назад подал мне на подносе лакей в ливрее.

Небрежно свернув лист, я быстро спрятала записку брата в свою круглую маленькую сумочку, висевшую на запястье.

— Как он надоел, — проворчала я. — Опять, поди, будет клянчить денег.

Я раскрыла большой веер со страусиными перьями и начала обмахиваться. В огромном зале, сверкающем тысячами свечей, было невозможно душно, хотя бал еще не начался.

Похоже, братец видел, как я приехала сюда на экипаже, и решил опять донимать меня. Но я совсем не горела желанием беседовать с ним.

В боку неприятно закололо, и я начала неловко тянуть корсет вбок, чтобы чуть сместить его. Кухарка Луша так затянула его, что было невозможно нормально дышать. Горничной у меня не было, а у Луши, естественно, не было опыта в том, как верно шнуровать корсеты дамам — она всю жизнь проработала на кухне.

Помпезный бал по случаю именин жены графа открылся изящным полонезом. Потом последовал вальс, и около меня тут же «нарисовался» кавалер в черной паре и белоснежной рубашке.

— Позвольте пригласить вас на вальс, мадемуазель Белевская, — заявил он по-французски.

— Я не танцую пока. Жду жениха, — ответила я холодно.

— Весьма жаль, сударыня. Мое почтение, — ответил мужчина и, поклонившись одной головой, отошел.

Хотя я любила танцевать и делала это весьма искусно, но сегодня я была слишком взволнована, потому танцевать не хотелось.

На бал к Апраксиным я приехала сегодня одна, хотя приглашение три недели назад прислали на две персоны — нам с отцом. Однако батюшка не смог сопроводить меня: сегодня поутру заболел, оттого остался в своем особняке. Днем я заехала к нему справляться о его здоровье и узнала, что Александр Петрович вполне сносно себя чувствует. Я застала отца у камина в домашнем халате, за чтением книги. На бал к Апраксиным он ехать отказался, а я, несмотря на его запрет и на то, что это неприлично незамужней девице являться одной, все равно приехала сюда.

Сегодня я должна была встретиться на балу с моим любимым Станиславом. Моим женихом и будущим мужем. Он обещал быть в восемь. Оттого уже полчаса я изнывала от скуки и то и дело отгоняла от себя назойливых кавалеров, которые жаждали пригласить меня на танец.

Я родилась в дворянской семье и в довольно богатой. За мной отец давал шикарное приданое — почти сто двадцать тысяч ассигнациями и небольшую усадьбу в Пензенской губернии, — и оттого я считалась завидной невестой. К тому же — молода и красива. Мне пророчили блестящую жизнь за родовитым дворянином и счастливое замужество, ведь мой дорогой батюшка разрешил мне сделать выбор по любви.

Но замужество не увлекало меня. Точнее, я была не против выйти замуж, но так, чтобы муж не ограничивал мои мечты и желания. А желала я одно: открыть свое детективное агентство в Петербурге и заниматься раскрытием разных дел. Князь Воронецкий, мой жених, прекрасно подходил на роль моего мужа. Я знала, что Стас не будет запрещать мне заниматься любимым делом — юриспруденцией и криминалистикой, он говорил о том не раз.

Однако прошел час, другой, но Станислав так и не появлялся. К фонтану, куда звал меня братец, я, естественно, не пошла. Не хотела его видеть и слышать: в последний раз мы с ним поссорились, и он крикнул мне в запале, что я ему не сестра и «жадная стерва». Я, конечно, промолчала, но просто так проглотить его оскорбительные слова не собиралась. Оттого две недели избегала его. Сегодня же, видимо, ему снова понадобились деньги, и он решил забыть, что я ему «не сестра», и донимал меня наглыми записочками.

Около десяти я уже разволновалась не на шутку. Поручика Воронецкого так и не было. Я не понимала, что его могло так задержать, ведь я знала, что он любит меня и так же жаждет встречи сегодня на балу. Нынче мы должны были обговорить с ним наше предстоящее венчание через два месяца.

Я так и не танцевала. Стояла как застывшая статуя в шикарном бальном платье у колонны и только нервно обмахивалась веером. Осматриваясь по сторонам, я вдруг заметила двух знакомых офицеров, сослуживцев по полку моего жениха. Приблизившись к ним, я произнесла:

— Здравствуйте, господа. Вы случайно не видели моего жениха, князя Воронецкого?

— Ааа, мадемуазель Белевская! — ответил офицер и призывно улыбнулся мне. — Вы сегодня обворожительны.

Я отметила, что он уже довольно пьян, но все же решила продолжить разговор.

— Вы видели Станислава сегодня?

— Позвольте ангажировать вас на мазурку? — спросил он, проигнорировав мой вопрос.

Он уже нагло протянул ко мне руку. Я же, поджав губы, сильно хлопнула его веером по ладони. Он тут же опустил руку.

— Подпоручик! Я, по-моему, спрашивала вас о Станиславе Юрьевиче. Вы знаете, где он?

— Ох, какая вы грозная, — произнес этот наглец, оскалившись. — Но я вас не боюсь, лапуля. И да, я знаю, где ваш жених.

— И где же? Он приехал на бал? — с нетерпением спросила я, оглядываясь по сторонам. — Но я, видимо, пропустила его.

— Не думаю, — уклончиво ответил он.

— Что это значит? Объяснитесь, пожалуйста, сударь! — потребовала я.

Так хотелось послать его к черту, этого пьяного наглеца-офицера, но он, похоже, что-то знал о Станиславе.

— Потому что он не приехал на бал, сударыня.

— Вы знаете, где он? Дома? Болен? Отчего он не приехал? — спросила я.

В этот момент его друг, стоявший рядом и любезничавший с молодой вдовой, вдруг заявил:

— Может, оттого, что в заведении мадам Люсии ему интереснее, чем с вами, сударыня?

Словесная пощечина достигла цели, и я вся сжалась от унижения и досады. Ощутила, что эти двое просто издеваются надо мной.

— Точно, Мишель, — поддакнул поручик. — Там девицы сговорчивые, не то что вы, ледяная царевна.

Они оба как-то гадко рассмеялись. Видимо, вся эта сцена забавляла их, хотя наверняка так и было. Я выглядела комично в их глазах: жених не приехал, а я, как дура, разыскиваю его и расспрашиваю всех, словно у меня нет ни достоинства, ни самоуважения.

С бала я уехала немедленно. Вся в крайнем раздражении и непонимании.

Глава 2

В съемные комнаты на престижной Миллионной улице я вернулась около одиннадцати вечера. Уже давно стемнело, а на улице начал накрапывать занудный осенний дождь.

Наемный экипаж остановился у парадного крыльца дорогого пансиона, и я, быстро рассчитавшись с извозчиком, вышла из коляски. Мужик торопливо вытащил зонт и проводил меня до дверей. Я поблагодарила его. Он поклонился и вернулся обратно.

«Какой угодливый, — подумала я про себя. — Видать, его впечатлили мои чаевые».

Позвонила в дверной колокольчик. Мне тут же открыл старый лакей Василий. Забрал у меня перчатки и плащ. Я прошла дальше в большую парадную, где за небольшим столиком сидела экономка пансиона.

— Госпожа Белевская, вы так рано с бала? — удивилась она, отложив пенсне и книгу записей.

— Разболелась голова, Вера Семеновна.

— Какая жалость, Аглая Александровна, — как-то неискренне ответила она. — Может, желаете отужинать? Лукерья еще не спит.

— Нет, благодарю.

Я мечтала об одном: подняться в спальню и остаться одной. Обдумать ситуацию, что сложилась на балу, и принять верное решение. Но сегодня я точно не желала видеть Станислава. Я была сильно уязвлена его поведением: сам же пригласил меня на этот бал, и сам же не пришел. А я, как идиотка, простояла весь вечер у колонны, а потом его друзья посмеялись надо мной. Оттого и чувствовала себя сейчас омерзительно.

Приподняв бальное платье, я направилась к лестнице на второй этаж, где располагались комнаты, которые снимали постояльцы. И услышала за спиной опять голос экономки:

— Велеть Глашке приготовить вам ванну, барышня?

Я снова обернулась к Вере Семеновне и бросила:

— Нет.

— А может...

— Я же сказала, мне ничего не нужно! — уже вспылила я и быстро направилась по лестнице наверх.

Что за приставучая мадам?! Прямо вывела меня из себя.

Быстро подойдя к своим комнатам, я остановилась. Пару раз выдохнула. Уже взяла себя в руки и чуть успокоилась.

— Я сегодня очень нервная. Надо успокоиться. Вера Семеновна хотела как лучше, — пробубнила себе под нос, уже взявшись за ручку двери. — Завтра извинюсь перед ней.

Я быстро открыла ключом дверь и вошла. В прихожей было темно.

В пансионе мадам Дуровой я снимала три комнаты с небольшой прихожей: спальню, кабинет и гостиную. Это было лучшее размещение в этом небольшом особняке. Окна всех трех комнат выходили в спокойный внутренний двор, хотя сам трехэтажный особняк стоял на шумной центральной улице Петербурга.

Пансион мадам Дуровой был довольно респектабельным заведением, и проживание здесь стоило недешево, но я могла себе это позволить.

Сейчас в конторе у адвоката Ядрышева за свою службу я получала хоть и небольшие деньги, но выплачивали мне их регулярно, каждый месяц. К тому же батюшка переводил мне на счет в банке ежемесячно довольно приличную сумму. Оттого я могла и не экономить. Год назад я высказала желание жить отдельно от своего отца. Окончив женские курсы по юриспруденции, я поступила на работу в адвокатскую контору в центре столицы, и добираться до нашего особняка в пригороде Петербурга каждый день мне было неудобно. Оттого я и перебралась в пансион. Отец возражать не стал, заявив, что я «разумная девушка», и он мне доверяет.

Я прикрыла дверь и прошла дальше, стягивая кружевную шаль с головы. Уже хотела зажечь керосиновую лампу на небольшом столике в прихожей, как услышала шорох.

Я невольно замерла, обернулась на дверь спальни. Во всех трех комнатах было темно, и двери приоткрыты. Но именно из спальни доносились странные звуки.

Там точно кто-то был!

«Неужели Станислав не смог приехать на бал и пришел ко мне в пансион, чтобы объясниться?» — первая мысль, которая промелькнула в моей голове.

Я даже успела обрадоваться, но тут же осекла себя.

Нет, Вера Семеновна не могла пропустить его сюда тайком, она бы обязательно сказала мне. И к тому же князь Воронецкий включил бы лампу, он точно бы не стал сидеть в темноте.

Снова послышался шорох из-за приоткрытой двери спальни, как будто кто-то осторожно там ходил.

Внутреннее чутье подсказывало мне, что это кто-то опасный.

Вор?

Пробрался ко мне, чтобы что-то украсть?

Первым делом было закричать. Но что это даст? Он может ударить меня и убежать, или еще хуже. Нет, просто кричать было глупо.

Я мгновенно приняла решение. На цыпочках, стараясь, чтобы паркетный пол не скрипел, я пробралась в темный небольшой кабинет, быстро вытащила из ящика пистолет и снова бесшумно вернулась к приоткрытой двери спальни.

Выдохнула пару раз. А потом пнула ногой дверь и резко вошла в спальню. Тут же увидела человека, который рылся у меня в шкафу. Я выставила пистолет вперед.

— Не с места! Ты кто такой?! — процедила я.

Мужчина медленно выпрямился и обернулся. Свет от газовых фонарей с улицы осветил его лицо. Я тут же узнала его. Облегченно выдохнула.

— Какого лешего ты тут делаешь, Виктор?! — возмутилась я. — Я же могла выстрелить!

— Застрелить родного брата? — насмешливо спросил молодой человек и уселся в кресло. — Ты совсем потеряла светские манеры, как поступила на службу к этому адвокатишке, сестрица.

Медленно опустив оружие, я подошла к керосиновой лампе и зажгла ее.

— Это не твое дело, моя служба, — огрызнулась я. — Как ты сюда вошел и зачем ты здесь?

— Тетка внизу весьма впечатлилась золотым червонцем, оттого и пустила меня.

Ясно, Вера Семеновна продалась за десять рублей и запустила этого поганца.

— Зачем ты здесь, Виктор? — устало спросила я, подходя к брату. — Помоги мне расшнуровать корсет, дышать не могу.

Визуал героини

.

Дорогие читатели. Представляю вам нашу героиню

Аглая Александровна Белевская

Решительная умная барышня

23 года, дворянка

скромный вид для посещения службы

....

Более нарядный вид для посещения светских мероприятий

Глава 3

.

‍‍❤️‍Смотрим шикарный БУКТРЕЙЛЕР моба в доп. материалах к книге! ‍‍❤️‍

.

Виктор был мне братом по матери. Незаконнорожденным. Сыном нашего управляющего в поместье. Еще до моего рождения у моей матушки и отца были разногласия после венчания. Она не могла никак понести ребенка и потому обвиняла во всем моего батюшку. Он обвинял ее в том же. Кончилось всё тем, что матушка назло отцу провела ночь с управляющим, в тайне от него. И забеременела. Конечно, этот неприятный момент она пыталась скрыть и выдать ребенка за законнорожденного. Но управляющий, который был влюблен в мою мать, взял и рассказал все моему батюшке.

Он надеялся на то, что мой отец подаст на развод, и за факт измены Синод разведет их, и тогда моя матушка станет его женой. Но случилась более трагичная ситуация. Мой батюшка из ревности просто застрелил управляющего, а на развод так и не подал. Мало того, присяжные оправдали моего отца, и ему лишь присудили выплатить приличный штраф старой матери управляющего.

Не знаю, сыграли ли в этом деле связи моего отца с императором или же его деньги, но факт оставался фактом: мой батюшка остался на свободе.

Оттого, когда у матушки родился Виктор, он воспитывался в приемной семье. Да, он жил вдали от матери, но ни в чем не нуждался. У него были няни, гувернеры, он закончил гимназию. Однако далее он не стал учиться, как хотела того матушка, а связался с какими-то темными личностями и постоянно пропадал в каких-то злачных заведениях Петербурга. Матушка, пока была жива, выдавала ему на жизнь приличное содержание, но когда она умерла три года назад, мой отец, естественно, отказался давать «приблудку», как он назвал Виктора, даже копейку.

Пару раз я давала брату взаймы, но он никогда не отдавал. Оттого я решила более этого не делать, потому что все было напрасно. Он вел разгульный праздный образ жизни и остепеняться не собирался.

Поднявшись на ноги, Виктор помог мне ослабить корсет.

— Да, сестрица, тебе уже двадцать третий год, а одежду снимает с тебя брат, а не муж. Останешься в старых девах.

Он снова устало плюхнулся на кресло.

— Это не твое дело. Так зачем ты пришел?

— Потому что ты не вышла ко мне в сад, вот и пришел.

Без приглашения в особняк Апраксиных на бал его естественно не пустили, потому он и дожидался меня в саду.

— Что тебе надо?

— Денег, ты же знаешь, — ответил нагло Виктор. — У меня долги.

— Нет у меня денег, тем более для тебя. И вообще, тебе пора устроиться на службу, а не жить как жиголо!

— Ба… — проворчал он, скривившись. — Только ты не поучай, как наша матушка.

— Наша матушка избаловала тебя деньгами. Но более этого не будет. Ты здоровый молодой мужчина и имеешь гимназическое образование. Пора тебе найти работу или службу.

— Ага, сейчас! И протирать весь день штаны в конторе, как ты?

Я устало закатила глаза.

— Виктор, пойди вон, — сказала я. — Денег у меня все равно нет. Я устала, и у меня болит голова. А завтра мне вставать на службу в семь утра.

Быстро направившись прочь из спальни, я решила найти свои бархатные тапочки в прихожей.

— Отдай мне брошь матушки, и я сразу же уйду, — услышала я голос брата за спиной.

Резко обернувшись к нему, я окатила его непонимающим взором.

— Это моя брошь. Подарок матушки, ты тут при чем?

— Потому что ты должна поделиться с братом. Твой отец и так дает тебе содержание.

— Ты не обнаглел, Виктор? Матушка перед смертью подарила тебе драгоценный кинжал с изумрудами, а мне — сапфировую брошь!

— Тот кинжал уже давно продан.

— Ты что, прокутил его? Проиграл в карты?

— Какая разница! Отдай мне брошь, и я уйду по-хорошему, — заявил Виктор как-то угрожающе. Он развалился в кресле и расставил ноги. — А не то я могу прийти и со своими друзьями к тебе в гости.

От его угрозы я опешила, а потом рассвирепела. Каков наглый индюк! Решил, что мир крутится вокруг него?

Я стремительно схватила с тумбочки пистолет, который положила туда ранее, и направила дуло на наглого братца.

— Пошел вон, я сказала!

— Ты это чего, Аглая? Спятила?

— Никакой тебе броши, понял? Убирайся!

Он злобно окинул меня взглядом и угрожающе оскалился, словно зверь:

— Ты еще пожалеешь, сестрица. Я все равно вернусь и заберу брошь.

— Она не твоя, Виктор! — прокричала я, реально не понимая, отчего я должна была отдать этому наглецу подарок матери, который был для меня очень дорог.

Брошь с огромным индийским сапфиром стоила приличных денег, но продавать я ее никогда не собиралась. Она была ценна как память о любимой матушке.

— А будет моей. У тебя и так есть все, Аглая, а ты так жадна, что не хочешь поделиться с родным братом.

— Я стреляю на счет три, Виктор. Раз…

— Истеричка, — проворчал он, вставая с кресла и вальяжно направился к двери.

Через миг громко хлопнул дверью в прихожей. Я нервно выдохнула и положила пистолет на тумбочку. Поплелась раздеваться и умываться.

Улеглась я спать уже за полночь. Все никак не могла успокоиться. Злость на брата, обида на Станислава не давали мне заснуть.

— Зря отказалась от ванной, — пробормотала я в темноту, снова взбивая подушку и переворачиваясь на другой бок. — Расслабилась бы в теплой воде и уснула.

Логические выводы и действия были свойственны мне с детства. Только иногда, когда меня обуревали сильные эмоции, как сегодня на балу, я могла потерять контроль над собой. Однако я всегда сначала думала головой, а потом делала.

Единственный человек, рядом с которым я забывала о логике и разуме, был князь Станислав.

Мы встретились на одном из зимних балов почти два года назад. Он пригласил меня на вальс, возникнув передо мной красивый и эффектный, как принц из сказки. В тот момент я скучала, как и обычно на этих светских мероприятиях. Но как представительница высшего света я была обязана посещать балы и приемы периодически. С отцом мы договорились на пять мероприятий в месяц, и я, как послушная дочь, исполняла уговор. Александр Петрович был доволен этим.

Образ того темноволосого красавца-офицера с усами и ярким карим взором до сих пор стоял перед моими глазами. Станислав был величаво красив и статно- великолепен. Лучший образчик мужской породы. И я почти сразу же влюбилась в него.

— Неужели эти нахалы не солгали? — прошептала я зло в темному. — И он был в публичном доме?