Поединок №35. Наталья Судельницкая и Greja Петрова Анна

GlIESE 832

Майор - Екатерина, статная женщина лет тридцати пяти с белокурыми кудрявыми волосами, бережно собранными в конский хвост на затылке, приветствовала входящих в кабинет крепким рукопожатием и открытой улыбкой.

Пожилой профессор, с седой бородой и не большой плешью, которая, как известно, частый спутник великих умов и ловеласов, сидел за столом, что в глубине помещения. И обсуждал со своей женой – известной исследовательницей и учённой, предстоящую презентацию. Последние годы она редко спорила с ним. Берегла здоровье супруга. Диана Михайловна, искренне любила мужа, несмотря на разительную разницу между их поколениями в двадцать пять лет. Он с легкостью мог быть её отцом. Но они обнаружили друг в друге родственные души. Когда Чарльз её впервые повстречал, то поразился сочетанию живого интереса к науке и экспериментам с мягким женским характером. Внешне она напомнила ему мать – британку, такая же не высокая и худосочная с чёрными волосами до плеч и карими проницательными глазами. Мужчина даже не подозревал, что встретит своё счастье в холодной России.

Первой в комнату вошла молодая лаборантка - обрусевшая китаянка, в белом халате. В своё время приехала в Россию получать образование, да так и осталась работать на кафедре у профессора. Вежливо всех, поприветствовав, Лин тихонько присела рядом с проектором.

За ней пожаловал Эдик, с коробкой пончиков в руках.

– Привет, майор! – Подал руку мужчина.

– Здравствуй Эдуард, давай только без фамильярностей, мы на работе. – Строго прошипела Катя, пока никто не видит, ловко прикрыв ситуацию дверью.

– Ой, прости, я подумал, что мы уже не в отделе служим, можем без всех этих строгостей… – простреливающий ответный взгляд говорил «нет». – Есть майор! Я войду?

– Пожалуйста. – «Неисправим, и зачем я только пригласила его, чем только думала? Это мой первый заказ, он всё испортит. Тридцать лет в обед мужику, всё никак не повзрослеет», корила себя женщина.

– Здравствуйте! Кто-нибудь хочет пончиков, пока ждём остальных?

– О, весьма любезно с вашей стороны, – сказал профессор.

– Угощайтесь, здесь всем хватит, – угостив всех, кроме Катерины, она отказалась, он подыскал себе место поближе к профессору.

Следующим, лениво волоча тяжёлые берцы, появился Александр, то же один из лаборантов. Довольно высокий и худой парень с тёмно-синими волосами. Тёмная футболка с изображением Арии и джинсы с карманами и цепями… Он произвёл неизгладимое впечатление на Катю. «Где только таких берут…?» – подумала она. Подобная маргинальность не вписывалась в её консервативные взгляды. Саша не стал далеко заходить, расположился за крайней партой, предварительно громко всех поприветствовав, уткнулся в телефон.

Ну и последним, чинно вошел звездный военный пилот-ас, японец – Бо Шао. К своим пятидесяти годам у него за плечами была головокружительная карьера. Служба в армии, военным лётчиком истребителя. Будучи лейтенантом, много лет прослужил на космической станции с русскими. Благодаря чему язык знал хорошо. При необходимости, мог поддержать беседу на английском, немецком и японском. Как и всегда он был по форме с металлической тростью, у которой набалдашник в виде орла. Проследовал к профессору, снял кожаные перчатки и пожал ему руку лично. После положил перчатки и трость на центральный стол и уселся за него.

– Отлично, все в сборе, можем начинать, – сказала майор и прошла через кабинет к доске проектора, – для тех, кто не в курсе повторюсь, обращаться ко мне вы можете по имени Катерина, думаю все уже знают, какая миссия нам предстоит. Сегодня я вас собрала, дабы провести небольшой инструктаж по технике безопасности. Итак, через пару дней мы отправимся на Gliese 832.

Диана Михайловназапустила презентацию, на экране показался небольшой исследовательский звездолёт.

–Практически весь полёт, кроме взлёта и посадки, мы проведём в криосне. За наше удачное приземление будет отвечать пилот-ас Бо Шао. Какие вы бы дали рекомендациипассажирам вашего звездолёта по поведению на борту?

Пилот поднялся, повернулся лицом к залу и сказал,– Благодарю за оказанную честь участвовать в миссии. Советую плотно не завтракать и пользоваться ремнями безопасности. В криосне у вас будет сбалансированная внутримышечная диета, и забитый желудок может дать о себе знать в самый не подходящий момент.

Эдик улыбнулся,– да, спать в бливоте это не приятно…

–Спасибо Бо, через три месяца мы прибудем на Gliese 832, – продолжала Катерина, на доске появилась анимация небольшой планеты, вращающаяся вокруг красного карлика. –За безопасность нашей небольшой группы на протяжении всей миссии отвечает частное охранное агентство «Топаз» в моем лице и мой помощник Эдуард. У нас с ним есть большой опыт оперативной работы. Там нас встретят инженеры, техники, обеспечивающие техническую работу станции и военные ребята которые были отправлены туда ранее, во время развёртывания станции. Всё необходимое для работы уже туда доставлено. Так что можете ни о чем не волноваться.

– Простите, – подняла руку Лин.

– Да, – заметила её Катя.

– Для чего нам военная охрана, на нас что, может кто-то напасть?

Профессор закашлял, утёрся носовым платком, – о, нет дорогая, просто таков порядок, стандартные условия правительственной экспедиции. Дань традиции, так сказать.

– У мня вопрос, – донеслось с дальнего стола, – можно взять с собой личные вещи типа плеер, книга…

– Конечно, только это должно быть подотчётно, – ответила Катя, Саша понимающе кивнул, – что ж, пожалуй, дальше я передам слово инициатору нашей экспедиции, профессору ЧарльзуДерхо. Он расскажет важные аспекты пребывания в новых условиях.

Старик медленно встал из-за стола, погладил бороду, начал вещать – эм, благодарю Катюша, мы отправимся на небольшую планету из созвездия Журавля. Она обходит свою звезду –Gliese, за полных тридцать шесть суток. Планета обнаружена недавно, но уже понятно, что она располагается в обитаемой части системы. Климат, весьма похож на земной, что касается температуры, однако надо понимать, на каждый сезон приходится всего девять дней.

–Офигеть, – не сдержался Эдик, все слушатели посмотрели на него с осуждением.

–Верно, молодой человек, скорость планетки в десять раз выше планеты Земля. Что обуславливается её близким расположением к звезде. При этом, сама образующая звезда холодная. Так что это для нас большая удача. Ещё одно отличие, от привычных нам условий, это высокая концентрация кислорода в атмосфере 832-й, до восьмидесяти процентов. Известно, что совсем без кислорода человек жить не может. В нашей атмосфере его около двадцати одного процента. Но в больших дозах, он становится опасен. Продуцируя свободные радикалы в клетках человека, он способствует их ускоренной гибели.

–А можно по-русски? – Поинтересовался Эдик. Екатерина готова была провалиться под землю.

– Стареть будешь быстро, – ответил Александр.

– А…, ну я не планировал пока.

– Не переживайте, вам выдадут скафандр для прогулок на свежем воздухе. А на станции установлена специальная система фильтрации, которые нормализуют состояние воздуха до земного, – успокоил Чарльз. –Но если вдруг, вы окажитесь снаружи без скафандра, то вы не умрёте, по крайней мере, сразу. По нашим расчетам, условия допускаю пребывание без защиты до шестнадцати часов. Последствия кратковременного вдыхания такой концентрации кислорода это: боль в груди, головокружение, тошнота. Длительного: необратимое повреждение лёгких и мозга, болезнь Альцгеймера и, конечно же – смерть.

В помещении повисла немая пауза.

Профессор тяжело вздохнул и продолжил, – важно, то, что там есть жизнь. И мы летим её изучать. Экспедиция продлиться год. Это крайне мало, но нас ждет большой объём интересной работы. Всех деталей я вам здесь не могу открыть, это дело ученого сообщества, но поверьте, наша миссия очень важна для будущего всего человечества.

– А какие там есть формы жизни? – Опять встрял Эдик.

–Растения и насекомые, – разъяснила Лин.

– Да, большие насекомые, благодаря тому же кислороду, – заметил Саша.

– На сколько, большие? Скажем ростом с собаку или с дом? –Не успокаивался напарник.

– Скорее с лошадь плюс, минус, – добавил лаборант.

Он уже хотел охренеть, но вспомнил, что на работе и не стал.

– Они могут быть опасны? – Поинтересовался пилот.

– Наши инженеры и военные там уже шесть месяцев, никаких трудностей с этим не испытывают.

– Станция простреливается на пять километров по периметру электромагнитными пушками, от всяких летающих и ползучих недоразумений, – заметила жена профессора.

– М, тогда я спокоен, – улыбнулся напарник.

–Но, есть еще нюанс, который я должен озвучить, это «огненные вспышки». В такой атмосфере всё очень быстро окисляется. И малейшая искра может вызвать ошеломляющий пожар. Он не будет долог, но весьма не приятен. Поэтому мы зовём это «вспышкой». В грозу рекомендую оставаться в безопасном помещении.Собственно, пока у меня всё.

– Спасибо профессор.

– Спасибо вам, Катрин.

На станции.

Полёт прошел успешно, посадка на Gliese 832на площадку возле исследовательской станции была мягкой. Экспедиция в полном обмундировании ждала открытия дверей звездолета, чтобы ступить на новую землю. Их ещё слегка потряхивало в скафандрах от холода криосна. Дело в то что,по советской технологии, их тела замораживали перед погружением в анабиоз. Животы просили пищи, но они не обращали на это внимание, их поглотило предвкушение неизведанного. Дверь бесшумно распахнулась, и лучи красного солнца достигли металлического пола.

– Всем стоять! – Завопил Эдик и расставив руки шагнул в перёд, – Это маленький шаг для человека, но…– не успел он договорить, как получил подзатыльник по скафандру от Катерины. Выйдя с корабля перед ними предстал новый огромный мир. Алое небо с кровавым карликом, посадочный плацдарм, внушительных размеров куполообразная станция цвета слоновой кости и выезженное поле вокруг с обгорелыми растениями чем-то напоминающими огромные папоротники с земли.

На встречу им вышли два мужчины, один приземлённый и плотного телосложения, второй ростом под два мера. Хорошая физическая подготовка чувствовалась в их походке, в каждом движении, несмотря на плотные космические костюмы. Они подкатились к вновь прибывшим словно две мускулистые горы. За спинами у них висели электромагнитные винтовки.

– Добрый день! – Сказал высокий.

– С приземлением! – Добавил второй, – Я Семён, а это Денис, мы поможем вам с сумками.

Гости поблагодарили и проследовали на станцию.

Когда экспедиция вошла на станцию, массивные двери захлопнулись.

Они увидели перед собой слегка полного мужчину, с аккуратной, короткой бородой и кручёными чёрными волосами. Седина уже коснулась его головы. И не высокую, стройную девушку с рыжей причёской - карэ. В одинаковых по фасону красно-зелёных, кожаных костюмах, сидящих по талии и сапогах до колен.

Люди сняли скафандры.

– Что ж, с прибытием господа! Меня зовут Соломон Рубинович – главный инженер-проектировщик данной станции. А это моя внучка Элеонора, по совместительству инженер-программист. – Довольно живо продекламировал мужчина.

– Да, мы с вами общались по поводу находки, – сказал профессор.

Эля шепнула деду на ухо, – он спустится? – Соломон, молча, ткнул ей маленькую записку в руки.

«Твою ж мать, опять» – подумала девушка.

– Простите, Бад Буру – начальник станции, не смог вас встретить, ему последнее время не здоровится. Возможно, позже вы сможете с ним переговорить, если будет такая необходимость.

– Не здоровится? – удивилась жена профессора, – а что с ним?

– Полагаю, простуда, – ответил проектировщик.

Тут военные – носильщики вернулись на станцию с грузом в руках.

– Что здесь произошло? – Поинтересовалась Катерина, она всё ещё была под впечатлением от пейзажа.

– Огненная буря бушевала всё лето, пару дней как тихо, – пояснила Эля.

– Знатный шашлык можно пожарить, – пошутил Эдик.

– Нет, друг, не получится, разве что, ты любишь сырое мясо с дымком, – подхватил Семён, – я пробовал, не прожаривается.

Они оба расплылись в улыбке, словно искали друг друга столетие и вот наконец, нашли. Но почему-то больше никому не было весело.

– Отнесите вещи им в каюты, за одно, покажите, где они будут размещаться ближайший год, как переоденутся в станционную форму, приведёте их в столовую, с дороги всегда есть хочется, – обратился к военным Соломон.

– Пошли, – сказал Денис другу.

В столовой собрался весь коллектив станции, кроме начальника станции. Здесь новобранцы познакомились ещё с тремя техниками. Двумя молодыми парнями: блондином Вадимом, лысым французом Аленом и девушкой японкой по имени Айна. Её выдающиеся внешние данные, тут же были оценены мужским полом. Она весьма трудно изъяснялась по-русски. Так же новеньким засвидетельствовала своё почтение пилот МарлисСоммер– чистейшая немка, с туго затянутой улиткой на самой макушке и идеально ровной чёлкой.

Обеденное место обставлено по последнему слову техники,полуфабрикаты доводят до кондиции роботизированные конечности, свисающие с потолка, выставляют на рельсы, расположенные на большом эллипсоидном столе. Инженерная команда общалась весело и непринуждённо. Француз кормил со своих рук, только что размороженными мидиями,рыжую Элю. Программистка, в благодарность, целовала его в ответ. «Сладкая парочка»,– подумала Катерина.Лаборантка Профессор с женой начали день с овсянки. Техник Вадим принялся рассказывать Александру про новое приложение для управления роботами помощниками. Семён, травил сальные шуточки и заигрывал с азиатками. Денис его периодически по-дружески, одёргивал, чтоб тот не перегнул палку. Лин, будучи феминисткой, чувствовала себя от этого не уютно, стеснялась и жалась к профессорской семье, как к маме с папой. Айна, же напротив, курила и пыталась шутить в ответ. Марлис, попыталась найти общую тему для разговора с Бо Шао, но он довольно сухо и без энтузиазма отвечал на все её вопросы. Казалось бы, их многое должно объединять: профессия, перфекционизм, но между ними словно поселился ледяной айсберг с первой секунды знакомства.

– Майор, а тебе идёт здешняя форма, – шепнул Эдик Кате.

– Спасибо, – слегка улыбнувшись, ответила девушка.

– Начальника вашего, что-то сильно прихватило, раз даже на обед не пришел, – уминая торт, сказал Эдуард.

Разговоры вдруг прервались.

«Что-то здесь не так…» мелькнула мысль в голове майора.

– Я ему отнесла еду в каюту, – с большим акцентом прервала паузу Айна.

– Может мне его осмотреть? По первому образованию, я медик, – предложила Диана.

– У нас здесь хорошая автоматизированная диагностическая система, но если желаете, можете на него взглянуть, хуже думаю, не будет, – решил Соломон.

Немного откашлявшись, Чарльз обратился к главному проектировщику, – спасибо, вам за тёплый приём, но мне не терпится приступить к работе. Взглянуть на находки. Может кто-нибудь сопроводит меня в лабораторию?

Соломон, замявшись, ответил, – дело в том, что найденные экспонаты мертвы…

– Что? Но как? – Возмутился профессор.

– Не знаю, они несколько месяцев активно развевались, даже цвели, а нашей лаборатории. Возможно виной всему жаркое лето. Снаружи всё улеглось, теперь можно сходить и добыть парочку новых экземпляров для вашего исследования. Здесь не далеко есть пещера, где этой зелени пруд пруди. Так уж вышло, что к вашему приезду мы не успели этого сделать.

Тут у Эдика сработало вибро на телефоне, он раскрыл ладонь, на которой высветилось сообщение от майора: «У меня предчувствие… Будь на чеку». Он посмотрел на неё, их глаза встретились, еле заметно кивнули друг другу.

– Сначала, мне нужно взглянуть на погибшие растения, – решил профессор.

– Пожалуйста, Эля с Аленом вас проводят к ним.

– Что-то мне не хорошо… – промямлила Айна, она вдруг резко побледнела.

Семён заволновался и спросил, – подавилась?

Японка не ответила, харкнула кровью через весь обеденный стол, забрызгав тем самым не только пищу, но и сидящего напротив, идеального Бо Шао. И рухнула в беспамятстве в тарелку.

– Ааа! – Завопила Лин.

– Семён, подними ей голову, чтоб не задохнулась! Я сейчас! – Крикнула жена профессора и побежала к больной. Парень поднял ещё недавно такую весёлую девушку, её глаза провалились внутрь…

– О, Господи, – проверяя пульс на шее Айны, сказала исследовательница, – нужен срочно дефибриллятор, или сердечно-лёгочная реанимация! Положите её на пол!

Вадим, – Я побежал за дефибриллятором в медицинский отсек!

Денис и Семён положили бездыханное тело девушки на пол. Лин, обнаружила себя в объятьях пилота, отстранившись от него, дрожащими руками предложила ему салфетку. Диана принялась за не прямой массаж сердца, потом за искусственное дыхание.

– Что если она?... – Растеряно, спросила Марлис у Соломона.

– Надеемся на лучшее.

– Ну, давай же! – Сетовала женщина, перемазавшись в крови.

Техник прибежал с аппаратом довольно быстро. Но Диана уже опустила руки…

– Она умерла…– спокойно сказала и закрыла девушке веки.

Вадим выронил металлическую коробку из рук.

– Постойте, нет, нет… – не верил он.

– Это всё так стремительно и странно… – размышляла жена профессора, поднимаясь на ноги.

– Майор, пазл не складывается, по-моему, это работёнка для нас, – заметил Эдик.

– Судя по всему, – согласилась Катя.

– Кхе-кхе! Та-ак! Я вас нанял, не расследовать глупую смерть, а защищать нас! – Настоял Чарльз.

– Что значит «глупую смерть»? – Возмутилась рыжая.

– Не установив причину смерти, мы не сможем никого защитить, – утверждала Катерина.

Все укоряющее уставились на профессора.

– А, чёрт вас побери! Делайте что хотите. Но мне нужны свежие образцы. Если нам придется, из-за вашего расследования, улетать с этой планеты завтра, я не хочу остаться с пустыми руками. Вы «амбалы», – посмотрел на Семёна и Дениса, – принесёте мне новые образцы. Александр и Лин сейчас идёте со мной в лабораторию. Элеонора, соблаговолите провести нас.

– Ладно, пошлите, – согласилась рыжая.

– Это может быть заразно! Бо Шао, нам с вами лучше, изолироваться от остальных, на время, в медицинском отсеке. Пока не выясним это.

– Мы с Вадимом займусь утилизацией тела, – сказал Соломон.

Лаборатория располагалась глубоко под землёй. Там в чистой комнате за стеклом были созданы условия моделирующие атмосферу планеты Gliese 832 с инфракрасным освещением. Туда же был доставлен грунт с поверхности. По другую сторону от стекла располагалось различное исследовательское оборудование и столы.

– Вот, это здесь, – Эля с её французом завели в лабораторию профессора с лаборантами.

– А где экспонаты? – Полюбопытствовал Чарльз.

– За стекляшкой были… какого?...

– Может твой дед их утилизировал? – Спросил Ален.

– Да, нет. Он бы сказал мне.

– Девушка, вы меня, что здесь за нос вздумали водить? Где мои, пусть хоть и дохлые, экспонаты?

– Так, дедуля, расслабься. Я сама не понимаю, что происходит, – программистка активировала телефон в руке и набрала Соломона, – дед, что за дела? Цветов нет на месте.

– Ты шутишь? – Послышалось из трубки.

– Если бы.

– Растения не умеют сами ходить, значит их кто-то вынес.

– Что делать, то?

– Майор говорит возвращаться в свои каюты всем.

– Блин, ладно, – рыжеволосая выключила звонок, – слышали? По каютам.

Денис и Семён тем временем отправились на поиски новых растений. Взяли с собой робота «копальщика».

– Слушай, тебе не приходило в голову, что это может быть из-за цветов? – Задумчиво спросил высокий.

– Думаешь цветы её чем-то заразили? Глупости, у неё не было с ними прямого контакта, – ответил Семён.

–Откуда ты знаешь?

– Все знают, днём она в лабораторию не заходила. Это не её тема. А ночью, у неё были другие дела…

– Семён, ты что ли?

– Я что ли.

Парни улыбнулись и тут же погрустнели.

– О покойных либо хорошо, либо никак…

– Да…

Планшет в руках Дениса издал пару коротких сигнала.

– Пришли, в этой пещере цветы растут.

Семён бросил на землю пластмассовую коробочку, она разложилась в дрон.

– Давай проверим, нет ли у нас компании, – Денис ловко управлял аппаратом с планшета.

–Местную пакостную живность терпеть не могу.

– Это потому что тебя таракан чуть не проглотил?

– Посмотрел бы я на тебя…

Просканировав пещеру дроном Семён констатировал, – Чисто, пошли.

Войдя в пещеру, мужчины услышали многоголосную какофонию в своих головах. Звук не был противен, он напоминал органное звучание. Это «проснулись» цветы и заметили людей. Их «пение» шло не с наружи, а как будто изнутри голов военных. Сами же растения лианами овивали пещеру словно плющ. Цвет стеблей сложно было описать однозначно. Словно пучок разноцветных светящихся сосудов, помещённый в прозрачный силиконовый провод. С большими пульсирующими светом листами, формой напоминающие земной виноград. Но самыми необыкновенными являлись цветы с разноцветными, многоярусными как у пионов, прозрачными лепестками.

Парни установили копателя у корней одной «лианы» и включили его. Благозвучие тут же сменилось диким писком. Мужчины поспешили надеть на скафандры шумоподавляющие чехлы. Но это спасало лишь немного. Скулы всё ещё сводило от писка.

Внезапно Денис выхватил винтовку.

– Чего это ты? – В ответ Семён получил электромагнитный заряд в грудь. Отлетел на пару метров и ударился головой о скалу, от чего скафандр его треснул. А в груди зияла кровавая дыра диаметром в десять сантиметров. Денис выключил копателя, спокойно поставил винтовку у стены, отключил рацию, медленно снял скафандр, а потом взяв оружие выстрелил себе в голову.

Майор с напарником хотели провести допрос с пристрастием сотрудников станции. Вооружившись электрошокерами, первым они решили навестить затворника - начальника станции.

Эдик постучал в дверь его каюты.

– Мистер Бадд Буру, меня зовут Екатерина, я следователь, а это мой напарник, мы хотим задать вам пару вопросов. Оперативники услышали за дверью какое-то шуршание.

– Мы знаем, что вы там. Ситуация серьёзная, откройте дверь, иначе нам придется применить силу.

– Смотри, – Эдик указал на высунутый листок бумаги из-под двери.

– Записка? Что там?

Парень поднял и развернул записку, но там не было написано ничего вразумительного.

– Какие-то каляки… – добавил Эдуард.

– Может это шифр?

– Что вы этим хотите сказать? – В ответ тишина, – Ладно, ломай дверь. Отойдите от двери, сейчас прозвучит выстрел.

Снеся замок одним выстрелом, оперативники вошли в каюту.

Чернокожего Бадд Буру они обнаружили лежащим в ванне наполненной странной вязкой жидкостью, в черном плаще и тугой повязкой на глазах. Он тяжело дышал и дрожал.

– Ну и дрянь… – сказал Эдик.

– Убейте меня…– процедил холодным голосом начальник. – Из его уха потекла тоненькая струйка алой крови.

– Вам нужен доктор, – заметила Катя, – Мы отведём вас в медотсек.

Эти слова явно не понравились начальнику, он стал биться головой о керамический борт ванны.

– Стойте! Нет! – Но уже было поздно.

– Да уж, нечем помочь.

– Пошли в мед отсек, посмотрим как там докторша с пилотом, – сказала Катя.

По пути в мед отсек они обнаружили тела с проломленными головами главного инженера и техника Вадима. В медотсеке нашли ещё пару трупов с впавшими глазами как у японки.

– По-моему надо убираться отсюда майор!

– Ты прав. Нужно найти второго пилота и профессора.

В лаборатории Чарльз с лаборантами ещё были живы.

– Профессор, половина команды мертва, нам нужно срочно улетать! – Настаивала Катя.

– Вы же должны были расследовать дело. Что пошло не так?

– Это какая-то странная зараза, профессор, люди гибнут как мухи.

– Мне нужно дождаться образцов, через пару часов они будут здесь. Те данные, которые удалось получить, обычным мониторингом за развитием цветов, поражают.

– У нас нет двух часов. Ваша жена мертва. Только потому, что на неё попала кровь Айны. Заразная болячка, получается. Либо вы летите с нами добровольно, либо под дулом винтовки, – выпалил Эдик.

– Что ж, будь по-вашему, – согласился профессор, – Саша, скопируй данные с компьютеров по мониторингу, – сам же принялся собирать документы со стола, – Лин, подай вон ту коробку, пожалуйста и помоги мне с бумажками. Десять минут у нас есть?

– Думаю, да, – сказала Катя, – мы за пилотом, через пятнадцать минут встречаемся на взлётной площадке.

– Договорились.

Как ни странно, Марлис находилась у себя в каюте и была вполне здорова. Она открыла дверь и весьма удивилась запыханному виду оперативников.

– Нам нужно срочно улетать! – Сказала майор.

– Почему?

– Нет времени объяснять, одевай космический костюм, мы идём к звездолёту. – Добавил Эдик.

– А руководство в курсе?

– Нет больше руководства.

Ошеломленной девушке ничего не оставалось, как подчиниться.

Как и условились, на площадке восемь выживших было через пятнадцать минут.

– Ребята, я не полечу, – промямлила Эля и, вырвав кровью на Алена упала за мертво.

– Прости, мы не можем тебя взять, – сказала Марлис и выстрелила ему в голову. Остатки головы как желе расплескались по скафандру.

– Блять! Что ты творишь! – Закричал Эдик.

– Это следовало сделать молодой человек, она спасала нас, – попытался утихомирить его профессор.

– Вы уверены, что на этом все? Может её кто-то остался, кто контактировал с цветами? – Задумчиво произнесла Лин.

– Разве что это Марлис, – подтвердила догадку Катя.

– Я? Нет, я вообще с ними не работала и не заходила в лабораторию никогда. Клянусь! Не бросайте меня! Вы же даже не взлетите сами.

– Я могу попробовать, поднять звездолёт, у меня отец был пилотом, кое-что показывал, – спокойно признался Саша.

– Нет! Вы не можете!

Эдик взвёл винтовку и наставил на Марлис. – Поднимайтесь на борт. А ты возвращайся на станцию.

– Нет, прошу!

– Считаю до пяти. Один…

Секунду посомневавшись, девушка побежала обратно.

Эдуард поднялся последним на борт.

Цезарю - цезарево

Если бы станция «Эдельвейс» не размещалась в космосе на границе человеческих и деневрианских колоний, которая располагалась, скажем прямо, очень далеко от населённых планет, эти самые планеты наверняка бы услышали визг, раздавшийся однажды утром в коридоре земной секции. Женщине, издающей этот звук, требовался совсем маленький вдох, чтобы снова начать кричать, и создавалось впечатление, что визжит какой-то прибор, уж больно ровный и долгий получился сигнал.

Причина такой эмоциональной реакции находилась тут же, в коридоре. Труп, предположительно человеческий — хотя кому придёт в голову кинуть в земной секции труп инопланетянина — напрочь иссушенный, словно бы на станции завелись вампиры. И нет, не маленькие летучие мышки, и даже не изученные уже вдоль и поперёк зверьки с Цилии, которых все звали вампирами за схожесть клыков, а те самые! Книжные, страшные, человекоподобные вампиры!

Других мыслей в голове Элен, руководителя научной группы на станции, похоже, не было. С другой стороны, её можно понять. Труп обескровлен? Это видно и без вскрытия. Следы клыков есть на руках и шее? Есть, они так же опознаются простым взглядом. А то, что не попарные – ну так, может, вампир был старый, зубы повыпадали. Кто ж знает, как на них влияет нахождение в космосе.

Шутки шутками, но труп, в котором слабо определялся младший научный сотрудник исследовательской группы, и правда напоминал старые земные страшилки. Начальник службы безопасности Валентин Питерс, землянин неопределенно пожилого возраста, почесал затылок, упаковал останки в вакуумный пакет, чтобы перенести их в медицинскую лабораторию и отправил сообщение своим коллегам из других секций станции — таких убийств он ещё не видел в своей жизни, вдруг у товарищей было что-то подобное. По всему выходило, что спокойно отработать последний год, охраняя, а точнее разнимая научные споры с применением подручных ударных средств, ему не удастся. Вот ведь!

Коньяк и глобальный поиск по земным уголовным делам последнего столетия ничего не дал, только в голове неприятно зашумело. Было разное – и отрывание рук и ног, и замена крови на некую субстанцию, чтобы создать суперчеловека, и даже съедение землянина представителем Устана – он не смог продать какой-то девайс и от разочарования в своих силах как продавца ударил этим девайсом по голове несчастного и тут же его проглотил. Но чтобы просто выпили или откачали быстро всю кровь — такого не было. Может, и правда кто-то из соседей по станции устроил такую подставу? Чёртовы шутники.

Вэл ещё помнил рассказ предыдущей смены, как к ним проползли бронированные тараканы, прогрызшие воздуховод. Земные учёные сначала запаниковали, вот прямо как сейчас, потом почти месяц потратили на отлов этих тараканов и изучение, как они смогли прогрызть несколько листов сверхпрочных материалов, а затем деневрианская секция призналась, что у них проходила школьная экскурсия. Детки их местные так пошутили: забрались в технические помещения, пробурили дырочки, случайно задев человеческий воздухопровод и запустили туда генноизмененных тараканов. В общем, как всегда, хотели пошутить над своими — паниковали все остальные!

Валентин недовольно посмотрел на бутылку, но повторить приём «лекарства» не решился, может, после отчета медиков придётся оно пригодится больше, а бутылка в загашнике была последняя — он вообще рассчитывал её открыть в последний день работы, перед самым отлётом на Землю. Но вот как получилось.

Интерком мигнул лампочкой, принимая отчет от медиков. Быстро они, хмыкнул Валентин. Хотя это не удивляло — он бы тоже на месте ученых отодвинул все дела, чтобы на первое место поставить необычный труп, всё же работа работой, но есть и другие интересные вещи на свете.

Однако отчёт никакой ясности не дал. Валентин бегло просматривал сухие строчки документа, пытаясь выцепить самое важное. Да, все органы тела обескровлены. Да, найдено несколько проколов на коже, через которые, предположительно, и произведено «хищение» крови. Но кто это сделал, чёрт подери! Этот вопрос повис в воздухе, раздражая и так недовольного ситуацией мужчину.

В дверь забарабанили, словно проситель напрочь забыл про звонок или то, что информацию можно передать через интерком. Наверняка, кто-то из учёной братии, скривился начбез, только они в своём исследовательском безумии забывают о простых вещах.

Угадал. В открытую дверь ворвалась всё та же Элен, шумно дыша и прижимая к своей объемной груди руку — то ли пытаясь отдышаться, то ли показывая, насколько всё плохо. Валентин в детстве ходил с классом в театр, там актрисы, чтобы все поверили в то, что они взволнованы, так делали. Выглядело это смешно и маленький Валентин хихикал вместо того, чтобы проникнуться бедой персонажей.

Однако Элен не производила смешное впечатление. Ужас на её лице был даже больше, чем когда она увидела труп, а это знаете ли… Валентин внутренне собрался и спросил, что случилось.

— Цветы пропали! То есть, — она запнулась и покачала головой, — пропал один цветок из тех, что нам были переданы с Элизии. А их всего семь, я считала!

Валентин сначала выдохнул, что это событие не так впечатляюще, как предыдущее — всё же сразу два трупа за день он бы не пережил — а потом разозлился.

— И ради этого вы бежали ко мне почти целый километр? Я что, должен расследовать пропажу у вас цветочка?

— Вы не понимаете, это не просто цветы. Вся наша станция занимается их исследованием вот уже год, мы предполагаем, что они имеют зачатки разума.

— Цветы? — Валентин от неожиданности заявления упал обратно на стул и вытер рукой несуществующий пот, в который его бросило при виде Элен. Разумеется, он знал предмет изучения, и втайне смеялся над ним, но работа есть работой, а ему всего год до пенсии остался. Но разум! — Вы, учёные, там совсем уже, что ли…. Больше нечего изучать в дальнем космосе? Все бактерии знакомы и другие… как их… микроорганизмы?

— В том то и дело, что цветы на данный момент – гораздо важнее. Вы представляете, какой шум поднимется в научных кругах, если мы окажемся правы?

— Шум? О том, что цветы могут, — Валентин неопределённо повёл рукой в пространстве, пытаясь угнаться за мыслью, — ну не знаю, листьями шевелить на ветру? Семена разбрасывать?

Элен ошеломлённо посмотрела на мужчину, но тут же собралась.

— Я не намерена рассказывать вам подробности исследований, и так видно, что это бесполезно. Но я требую провести расследование, кто это сделал. Каждый цветок уникален!

— Угу, лепестки разного цвета, — сострил Валентин, понимая, что эта полоумная тётка всё равно заставит его расследовать похищение века. Он уже представлял себе смешки коллег по цеху, когда все узнают, чем он занимался в последний год своей службы. Мысль продолжить возлияние коньяком одолевала всё больше, буквально застилая свет перед глазами. Однако он взял себя в руки — тридцать лет службы это вам не жук чихнул! Он профессионал, и не этой «недокосмонавтке», волею случая попавшей в космос, указывать ему, за какие дела браться в первую очередь, а на какие махнуть рукой. Сначала труп! Твёрдой рукой Валентин вывел Элен за дверь и закрыл её, не обращая внимания на ругательства.

Неделю они с медиками разбирались в организме погибшего, но тот словно издевался. Ни следов отравления, ни ранений. Да даже не ходил он никуда, как показали камеры — спальня, столовая, лаборатория. И о спортзале забыл, хотя это было обязательным для всех, чтобы компенсировать сниженную гравитацию станции. Нет, просто лаборант, в очередной раз выйдя с работы, ушёл не спать, а в боковой коридор, где сотрудники станции бегали, если неохота было делать это в зале, там лёг и…высох. Бред какой-то.

А потом провидение знатно посмеялось над людьми. На том же месте, та же Элен — вот ведь «везучая» женщина — во время утренней пробежки снова застала труп. Что характерно, в той же позе и в том же виде! Удивительно, женщина на этот раз не визжала, а просто тряслась возле стены, намертво зажав рукой кнопку вызова службы безопасности. Валентин даже немного восхитился – ну ведь может вести себя не как истеричка, а спокойно — ну хорошо, относительно спокойно — вызвать помощь, не привлекая особого внимания.

Хотя от лишних глаз уже не избавиться. Погибший – заместитель Элен, талантливый учёный, да и просто хороший мужик с кучей друзей и весть о его смерти мгновенно разлетится по станции. Валентин знал, что уж этот точно никуда не полез бы, трижды всё не перепроверив, а потом ещё и вызвав охрану для внешнего контроля. Он упаковал тело, отправил его в лабораторию и направился к себе в кабинет. Нужно было подумать, потому что история ему не нравилась ещё неделю назад, а теперь и вовсе, по-хорошему, нужно эвакуацию всего персонала объявлять. Коллеги с соседних секций ничего умного не подсказали. Только деневрианец многозначительно хмыкнул про какой-то поиск разума, но Валентин не обратил на это внимания. Вечно они о высоком говорят, любую тему к этому приведут.

И вот снова родной стол и жалкие остатки коньяка, плещущиеся на дне бутылки. Сейчас не хватает только Элен с заявлением, что очередной цветок потерян. Хотя… Погодите-ка. Валентин замер, не донеся бутылку до стакана, и драгоценная жидкость потекла на стол. А если связать эти случаи между собой? Возьмём, скажем, первый труп — Игор Вешневец, по показаниям жителей станции, последнее время ходил сам не свой, буквально светился от счастья. Так люди выглядят, когда выиграли в лотерею пару миллионов кредитов, либо они влюблены. На счету Игора не было сильных изменений, поэтому этот вариант отметаем. Значит, влюблён. Осталось только понять, в кого. На станции он уже второй год — и всё младший сотрудник — долгих разговоров ни с Землёй, ни с колониями он не имел, а значит, что? Значит, кто-то из местных. Кому он и решил подарить эксклюзивный цветочек. Осталось понять, кто его так высосал. Неужто девушка от счастья, когда ей этот цветок преподнесли? Или сам цветочек?

Валентин хмыкнул и придвинул к себе материалы второго трупа. Идея, пришедшая ему в голову, нравилась всё больше, хоть он и не понимал пока что техническую сторону. Но в космосе как в Хогвартсе. Это магия, детка! Тем более их соседи, например, весьма специфичны на взгляд людей. Те же деневрианцы со своими усами. Как они их называют то, блин. Точно, сены, позволяющие войти в ментальный контакт с существом, не обладающим такими придатками к организму.

Очередная мысль заставила его застыть. Похоже, на этот раз коньяк помог здорово разобраться в проблеме. Или же решить, что проблема решена. Валентин вспомнил, сколько они с друзьями куролесили по молодости, разделив бутылочку-другую коньяка. А ведь каждая идея была изначально оценена как гениальная.

Он подошёл к двери кабинета, куда в эту же секунду что-то ударилось. Шмякнулось, если охарактеризовать тот звук, что был издан. Либо Элен насчиталась потери уже нескольких цветочков, либо случилось что-то совсем страшное. Дверь отъехала, и Валентин увидел женщину, держащуюся за шею, словно зажимая рану. Однако с рукой тоже было что-то не так. Он пригляделся и обалдел — на локте женщины словно бы прилип лепесток. Только вот он не просто прилип к одежде, что уже означало бы нарушение правил работы в лаборатории. Прямо на глазах у безопасника этот лепесток вылез из кожи и выпустил тонкий усик.

Только большой опыт помог мужчине в долю секунды прийти в себя. Он тут же опустил защитное стекло вместо двери и объявил военное положение по всей секции. Все остались заблокированы на своих местах, и да, это было опасно, вдруг кто-то остался наедине с потенциальной угрозой, и он наверняка пойдёт под трибунал, если жертвы будут напрасны. Но Валентин, как любой военный, всегда считал, что лучше один труп, чем целая станция мертвяков. Сопутствующий ущерб, так это называлось в документах, и все прекрасно знали, куда они летят работать и что может случиться.

Усик с лепестка дернулся в сторону Валентина, но уткнулся в стекло и вернулся обратно к женщине. Руку с шеи та тоже уже убрала, открывая еще один лепесток, который набух, словно бы...пил кровь? Вот вам и вампиры, новое поколение. Элен за стеклом шевелила губами и Валентин включил связь.

— Они и правда разумные, я же говорила!. Но я им не подхожу, слишком много...сахара, — подумав пару секунд, выговорила женщина. Похоже, эти паразиты не просто пили кровь, но ещё и объясняли в онлайн-режиме, почему она им не нравится! — Пытались контактировать с другими учёными, но они вкусные, не смогли удержаться, переели и сами умерли.

Если бы не страшная картина перед глазами, Валентин бы даже рассмеялся. Плотоядные цветочки, пережравшие человеческой крови. Видимо, давно к ним не прилетал с подходящей едой, что мозги им снесло, или чем они там соображают. К мысли о разумности цветов он отнёсся, на собственное удивление, спокойно – всё же жизнь в космосе здорово раздвигает рамки. И плотоядные цветы, и бронированные, мать их, тараканы — почему бы и нет? Цветочек, тем временем, выполз из Элен полностью, обхватив её шею усиком и в этой картине Валентин увидел что-то знакомое. Ну конечно! Деневрианцы.

Он сделал фото и отправил его своему коллеге с соседней секции с запросом о помощи. Теперь стало более понятной его фраза про поиск разума, люди для этих цветочков – еда, а деневрианцы, скорее всего, окажутся, приятными собеседниками. Но почему Элен до сих пор живая? Как она там сказала, что сладкая для них?

Валентин взял планшет и вызвал личное дело Элен Кромби. Так и есть. Повышенное содержание сахара в крови, почти диабет. Не подходящая для космоса, по идее, из-за здоровья, зато невкусная для цветов, а потому идельна для первого контакта с цветами. Питерс уже знал, что в понятии вампиров в космической энциклопедии он лично впишет новый вид — цветочки с Элизии.

Женщина в коридоре уже не буянила. Она упала на колени возле стекла и, обнимая себя руками, продолжала безмолвный разговор с захватчиком, который трогательно обвивался вокруг её шеи. Краем глаза Валентин увидел, как возле межсекционного шлюза началось движение — деневрианцы выслали малую группу ученых и охранников, чтобы вступить в контакт с цветком и, по возможности, забрать его к себе. Он устроил им зеленый коридор прямо до Элен и в лабораторию, в которой топорщился букетик из оставшихся цветочков. Те поводили в воздухе выросшими усиками, явно чуяли кровь, заразы! Лишь бы там никого не осталось из людей с нормальной, несладкой кровью.

Цезарю — цезарево, вспомнил внезапно Валентин. И правда, деневрианцам будет легче найти общий язык с цветами и объяснить, что пить людей — неэтично. Пусть информационный шум о нахождении новой разумной расы поднимется не в человеческом секторе, и учёная группа не получит своих премий. Лично ему, Валентину, на это наплевать. И так уже два трупа в наличии, с которых ему никто не разрешит начать дипломатические отношения с новичками, а значит, нужно придумать, что написать в делах.

Он же будет просто делать свою работу. Охранять вверенных ему людей и человеческую часть станции, поддерживать Элен, уже осознавшую, что премия за выявление нового разумного вида ей не светит. Может, даже напишет пару книжек. На его век приключений уже хватит.