ПодКовёрный Роман

Глава 1 Экспонат которого не было

Звонок на первый урок в 5 «Д» прозвенел как всегда, в 9:30. Но сегодня он прозвучал для Нары как сигнал тревоги.Все бежали в класс, а она стояла посреди школьного коридора и смотрела на дверь музейной комнаты. На двери висел большой амбарный замок. А рядом — записка от руки завуча Ирады ханум: «Музей закрыт на учёт. Вход воспрещён».

— Учёт? Какой ещё учёт?! — прошептала Наргиз и поправила ремешок своего школьного рюкзака. В рюкзаке лежали её главные сокровища: лупа от дедушки-часовщика, блокнот на трёх замках и моток красной шерстяной нитки. — Учёт проводят в августе. А сейчас октябрь. Вчера ещё музей был в расписании уроков по внеклассным заданиям. А сегодня его нет. Закрытый. Это уже первая странность. На большой перемене Наргиз подошла к классной, учительнице по истории Саадат Рафатовне. Та пила чай у окна и нервно смотрела на Пламенные башни вдалеке.

— Саадат Рафатовна, а что с нашим музеем? Почему висит табличка "Закрыт на учёт" ? — спросила Нара как можно спокойнее.

Саадат Рафатовна вздрогнула и пролила чай на блюдце.

— А, Наргиз… Ничего особенного. Пропал… то есть, мы проверяем один экспонат. Старый ковёр. Может, его на реставрацию забрали. Иди в столовую, покушай, милая.

Пропал. Она сказала «пропал». А потом исправилась. Вторая странность отметила в своём блокноте Наргиз и пошла в школьную столовую на втором этаже, как и советовала учительница. Сегодня был день, когда привозили хачапури с сыром. Её самое любимое лакомство.

После уроков Наргиз не пошла домой. Она спряталась за колонной в конце коридора и стала ждать. В школе стало тихо. Уборщица тётя Рая прошла с ведром, ворча про «этих детей, которые везде суют нос». Ключ от музея звякнул у неё на поясе.

Когда техничка тётя Рая скрылась в учительской, Наргиз на цыпочках подошла к двери. Замок был огромный и старый. Дедушка учил её, что у старых замков есть характер. И секреты. Она достала из чемодана две тонкие шпильки и оглядываясь по сторонам стала открывать его. Раздался характерный звук "щёлк" и замок поддался упорству школьницы.

Правило юного сыщика №1: если взрослые говорят «нельзя», значит, там самое интересное.

В музейной комнате пахло пылью и старыми книгами. Наргиз включила свой походный фонарик. Стеллажи с глиняными кувшинами из Ичери-шехер, фотографии нефтяных вышек, макет Девичьей башни. Всё на месте.

Кроме одного.

На дальней стене, между портретом Гейдара Алиева и картой Шёлкового пути, был пустой прямоугольник. Светлые обои вокруг него были выгоревшими. А в центре — одинокий железный крюк. И под ним, на полу, — она, красная шерстяная нитка. Толстая, скрученная вдвое. Наргиз порылась в своём рюкзаке и вынула пинцет,кончиком которого осторожно подняла нить, и убрала в бежквый холщевый мешочек. Кончик нити, как она заметила, был обожжён. Как будто его прижигали, чтобы не распускался.

Наргиз достала блокнот и сделала очередную запись: «Улика №1: Красная нить, обожжённый край. Найдена под пустой стеной. 13:25».

Она подошла к стенду с подписью, как это и положено, экспоната. Табличка была, а экспоната не было. На табличке выцветшими буквами: «Ковёр «Ночное небо над Каспием». XIX век. Дар семьи меценатов. Узор содержит символы, значение которых не расшифровано».Наргиз фыркнула. «Не расшифровано». Взрослые так говорят, когда не хотят думать. Она провела пальцем по табличке. Пыли не было. Значит, табличку протирали недавно. А вот крюк был в пыли. Значит, ковёр сняли давно. Но почему тогда музей закрыли только сегодня? Или кто-то нарочно протёр пыль с таблицей-описанием?

Третья, самая большая странность.

В этот момент дверь скрипнула, Наргиз метнулась за стеллаж и затаила дыхание. В музей вошли заучи Сона Низамовна, Бахар Самедовна, а за ними шла директор школы Фаина Иммануиловна. В руках у директора была папка с надписью «Архив».

— Мы не можем заявить в полицию, — шептала директор. — Вы понимаете, какой будет скандал? Школьный музей, и у нас кража! Родители нас растопчут на месте.

— Но он же пропал! — так же шёпотом ответила завуч. — А если они спросят? Эта комиссия из Лондона прилетает послезавтра! Они едут смотреть именно на него!

— Скажем, что он на реставрации. Скажем что угодно! Главное, чтобы никто из детей не узнал. Особенно эта… как её… Наргиз. Которая вечно с рюкзаком.

Наргиз прикусила губу, чтобы не выдать себя. Значит, ковёр не «на реставрации». Он пропал. И про него известно какой-то комиссии из Лондона. А она, Наргиз, — главная угроза.

Директор с завучем ушли, снова закрыв дверь на замок. Наргиз вылезла из укрытия. Сердце стучало где-то в горле.

Она ещё раз посмотрела на пустую стену. Потом на нитку в своей руке. Потом на табличку.

«Узор содержит символы, значение которых не расшифровано». «Комиссия из Лондона едет смотреть именно на него».

В голове у Наргиз всё сложилось как пазл. Это не просто старый ковёр. Это ковёр-загадка. И кто-то не хотел, чтобы лондонская комиссия его увидела и возможно увезла в Великобританию.

Она посветила фонариком на пол под крюком. В пыли, почти незаметная, виднелась ещё одна вещь. Маленький, сгоревший кусочек бумаги. Наргиз подняла его пинцетом и положила в кармашек куртки. На клочке было отпечатано одно слово на английском: «…EYE». Остальное сгорело.

И её осенило! Ведь Eye это глаз.Лондонский глаз, или Чертово Колесо, как называли колесо обозрения в Баку. Наргиз закрыла рюкзак аее новое Дело «Экспонат, которого не было» официально открыто. И первый стежок в этом ковре тайн она уже сделала. А завтра она пойдёт в библиотеку. Нужно узнать две вещи: что за меценаты подарили ковёр и при чём тут Лондонский глаз.И почему взрослые так боятся одной шестиклассницы с лупой.

Напрявляясь к двери Нара остановилась как вкопанная! Ведь она вскрыла замок, он оставался на дверной ручке, а заучи и директор этого не заметили! Они просто вошли, поговорили и вышли. Дверь закрылась. Щёлк. Значит, они её заперли снаружи. И как теперь ей самой выбраться из музея, который находится на втором этаже?!

"-Таааак, Нара, соберись, ты умная, и не из таких передряг выбиралась." - думала про себя школьница.

Нара медленно обернулась. Музейная комната в сумерках выглядела совсем иначе. Макет Девичьей башни отбрасывал длинную, кривую тень. Глиняные кувшины из Ичери-шехер скалились пустыми горлышками. А пустая стена с крюком казалась теперь огромной пастью, которая её проглотила.Значит так, музей находится на втором этаже, а окна которого были зарешечены ещё в советские времена, их даже дедушка не вскрыл бы шпилькой при всём его желании.

«Тааак, Нара, соберись, ты умная, и не из таких передряг выбиралась», — повторила она себе вслух. Её голос в пустом музее прозвучал тонко и испуганно.

Правило юного сыщика №2: Паника — главный враг расследования.

Она глубоко вдохнула. Пахло пылью, старыми книгами и ещё чем-то… гарью? Да, точно. Едва уловимый запах от того сгоревшего клочка с надписью «…EYE»,который лежал в кармашке её куртки. Нара села обратно на пол, прислонившись спиной к стеллажу, и открыла рюкзак. Так, что у нас есть. Лупа. Блокнот. Моток красной нитки. Пинцет. Фонарик. Шпильки. И телефон.

Телефон!

"- Точно, я же могу написать Арифу, и он как всегда подскажет, как мне быть, ну или приедет за мной на машине отца" - уже чуть веселее подумала девочка начиная печатать сообщение своему однокласснику.

Ариф Бабаевсидел с ней за одной партой с первого класса. Он был лучшим в школе и единственным человеком, который не смеялся над её рюкзаком. «У каждого гения свои причуды», — говорил он и помогал ей настраивать самодельный перископ.

Нара набрала номер. Гудки шли долго. Один, два, три.

"Ну же, Ариф, возьми трубку. Ты же всегда берёшь телефон "

«Абонент временно недоступен».

Нара посмотрела на экран. Одна палочка сети. Конечно. Музейная комната была в самом старом крыле школы. Здесь даже учительский Wi-Fi не ловил, пароль которого она взломала ещё в прошлом году. «Отлично. Просто прекрасно. Заперта в музее с уликами на руках и без связи», — пробормотала Нара. Она встала и подошла к окну. Сквозь решётку было видно школьный двор. Уже стемнело. Зажглись башни Флэйм , и их огненные языки отражались в окнах напротив. Сторож дядя Фаик закрывал ворота.

Всё. Школа официально опустела.

Значит, до утра её никто не хватится и мама думает, что она у одноклассницы в гостях, и спокойно дежурит в больнице до ночи. Папа в очередной командировке в Германии...

Нара вернулась к стеллажу и снова взяла в руки обожжённую нитку и клочок бумаги. «…EYE». Лондонский глаз. А что если… Она поднесла лупу к крюку на стене. В пыли вокруг него были царапины. Свежие. Как будто ковёр снимали в спешке. Нара посветила фонариком под другим углом. На выгоревших обоях, там где висел ковёр, остались едва заметные следы. Тёмные точки. Они складывались в странный и не знакомый ей узор. Сердце Нары забилось быстрее. Это не просто следы от гвоздей - это точно была карта. Точечная карта, как для слепых. Она достала блокнот и начала быстро зарисовывать точки, считая их. Двенадцать точек вверху, семь внизу, одна большая в центре. В этот момент в коридоре послышались шаги. Тяжёлые, шаркающие. Нара мгновенно выключила фонарик и юркнула за макет Девичьей башни. Дверь дёрнулась. Раз, другой. Кто-то проверял замок. «Дядя Фаик», — догадалась Нара. Сторож всегда делал обход в девять. Неизвестно

Неизвестный постоял у двери и удалился. Нара выдохнула. Рано. Потому что шаги вернулись. И теперь в замочной скважине заскрежетал ключ. Её сейчас найдут,отругают, позвонят маме, запретят подходить к музею. И дело «Экспонат, которого не было» закроется, не успев начаться.

Думай, Нара, думай!

Взгляд упал на окна. Решётки. Старые. А что если… Дедушка говорил, что в старых школах решётки крепили на болтах изнутри. Чтобы при пожаре можно было выбить. Нара подлетела к ближайшему окну. Точно! В углу рамы, под слоем белой краски, виднелись шляпки четырёх огромных болтов. В ее рюкзаке был дедушкин мультитул. Старый, тяжёлый, с миллионом насадок. Руки тряслись, когда она искала нужную отвёртку. Первый болт поддался с противным скрежетом. Второй. На третьем ключ в двери повернулся и дверь начала открываться.

«Кто здесь?» — раздался голос сторожа дяди Фаика.

Четвёртый болт! Нара налегла всем телом. Болт с хрустом вылетел. Решётка держалась теперь на честном слове. Нара толкнула её. Решётка с грохотом отвалилась наружу и упала в кусты под окном.

«Эй! А ну стоятт!» — крикнул сторож.

Но Нара уже его не слушала. Она выкинула свой школьный рюкзак за окно, вскочила сама и посмотрела вниз. Второй этаж. Высоко. Под окном росли густые кусты сирени.

«Простите, папа и мама», — прошептала Нара и прыгнула.

Ветви куста сирени хрустнули Под весом её тела, хлестнулипо лицу, по рукам. После приземления на куст, школьница перекатилась, как учил папа на их редких уроках по дзюдо, и тут же вскочила. В окне второго этажа показалось изумлённое лицо дяди Фаика. Нара схватила рюкзак и бросилась бежать через школьный двор. К дыре в заборе за спортплощадкой. Той самой, про которую знали все ученики, но не знал ни один учитель. Только выскочив на улицу и отбежав на два квартала, она остановилась, чтобы отдышаться. Сердце колотилось о рёбра. На коленке была ссадина,на щеке — царапина от ветки. Но в руке она крепко сжимала рюкзак. В котором лежали улики. Телефон завибрировал. Пятнадцать пропущенных от Арифа. И сообщение: «Нара, ты где?! Мне папа сказал, что ему позвонил наш сторож и сказал что видел как ты выпрыгнула из школьного окна! Ты с ума сошла?! Я еду, скинь геолокацию!». Нара улыбнулась. Всё-таки он лучший друг и быстро отправив ему точку своего местонахождения дописала сообщением:

«Жива. Цела. У меня дело. Встретимся у ресиорации на Площади Фонтанов. И захвати свой ноутбук».

Через двадцать минут чёрный внедорожник отца Арифа затормозил у ресторации МакДональдс. Ариф выскочил из машины раньше, чем она остановилась.

«Ты ненормальная! — закричал он вместо приветствия. — Тебя сторож ищет! Директору уже доложили! Ты понимаешь, что тебя исключат?»

«Не исключат», — спокойно сказала Нара и открыла чемодан. — «Смотри, что у меня есть». И она рассказала ему всё что узнала за все то время, что находилась в школе. Про закрытый музей, про подслушанный разговор, про красную нитку, про клочок с надписью «…EYE» и про точечную карту на стене. Ариф слушал молча. Он не перебивал. Только когда Нара закончила, он присвистнул.

«Лондонская комиссия. Лондонский глаз. Это же колесо обозрения в Лондоне, — сказал он. — Я был там с родителями в прошлом году».

«Я знаю», — кивнула Нара. — «Поэтому мне и нужен твой ноутбук. Мы должны найти связь». Они сели на лавочку. Ариф открыл ноутбук. «Так, что ищем? Ковёр «Ночное небо над Каспием». XIX век. Дар семьи меценатов». Поиск выдал ноль результатов. Вообще. Как будто такого ковра никогда не существовало.

«Но этого не может быть », — не сдавалась Нара. — «Ищи лондонскую комиссию по искусству, которая приезжает в Баку в октябре». Ариф застучал по клавишам. «Есть! «Британско-Азербайджанский культурный фонд». Завтра в Баку прилетает делегация для оценки экспонатов перед выставкой «Шёлковый путь: от Каспия до Темзы» в Британском музее. Главный эксперт — леди Тэтчер». «От Каспия до Темзы», — повторила Нара. — «Как мой узор на стене. Двенадцать точек вверху, семь внизу. Двенадцать… Семь…»

«Часовые пояса!» — вдруг воскликнул Ариф. — «Между Баку и Лондоном разница три часа. Но если лететь, то…»

«Не то», — перебила Нара. Она смотрела на экран ноутбука, где была фотография леди Элизабет Тэтчер. Строгая седая женщина на фоне Лондонского глаза. — «Созвездия. Двенадцать созвездий зодиака. И семь… Семь сестёр. Плеяды». Ариф уставился на неё. «Ты думаешь, на ковре была карта звёздного неба?» и «Я уверена», — Нара достала блокнот с зарисованными точками. — «Смотри. Одна большая точка в центре. Это может быть Полярная звезда. А от неё…»

Она не договорила. Телефон Арифа зазвонил. Номер скрыт.

Ариф включил громкую связь.

«Наргиз Насрулла?» — раздался мужской голос. Говорил по-азербайджански, но с лёгким акцентом.

Нара похолодела. Откуда он знает её имя?

«Кто это?» — спросила она, стараясь, чтобы голос не дрожал.

«Это неважно. Важно то, что у тебя в рюкзаке. Ты взяла то, что тебе не принадлежит. Верни нитку и бумагу на место. Завтра в десять утра. В музей. И мы забудем это недоразумение. Иначе твоей маме в больнице будет очень неловко. У неё завтра сложная операция, верно?»

Связь оборвалась.

Нара смотрела на телефон. Руки стали ледяными. Они угрожали маме.

«Нара…» — тихо позвал Ариф.

«Они знают про маму», — прошептала она. — «Откуда?»

«Значит, это не просто кража ковра», — Ариф захлопнул ноутбук. Его лицо стало серьёзным, совсем не детским. — «Это что-то большое. И опасное. Может, расскажем взрослым? Моему отцу? Он…»

«Нет!» — резко ответила Нара. — «Директор и завуч уже в этом замешаны. Они хотели скрыть пропажу. Кому мы можем верить? Только друг другу.

Правило юного сыщика: рассчитывай только на себя и на своего напарника».

Она посмотрела на Пламенные башни. Они горели в ночи, как три огромных маяка.

«Мы не вернём улики», — твёрдо сказала Нара. — «Мы найдём ковёр. И узнаем, почему за ним охотится Лондон. И Баку».

«Но как? Нас всего двое. Шестиклассники», — Ариф покачал головой.

Нара улыбнулась. Впервые за вечер по-настоящему.

«Именно. Кому придёт в голову, что два шестиклассника могут разгадать тайну, которую не смогли разгадать взрослые за сто лет? Они нас недооценивают. И это их главная ошибка».Она достала из чемодана красную нитку и посмотрела на неё через лупу. В свете фонарей Площади Фонтанов нитка казалась не просто шерстью. Она казалась проводом, который ведёт от Девичьей башни прямо к Биг-Бену. «Завтра, — сказала Нара. — Завтра мы идём в библиотеку имени Ахундова. Будем искать семью меценатов. И всё про ковёр «Ночное небо над Каспием».

«А если нас там будут ждать?» — спросил Ариф.

«Значит, мы на верном пути», — ответила Нара и защёлкнула рюкзак. Ночь над Баку была звёздной. И где-то там, среди этих звёзд, был спрятан ответ. Ответ, который начался с одной красной нитки и пустой стены в школьном музее. А на другом конце города, в аэропорту Гейдар Алиев, приземлился самолёт из Лондона. Леди Элизабет Тэтчер спустилась по трапу и посмотрела в сторону подьехавшей за ней машины.

«Скоро», — прошептала она по-английски. — «Скоро всё встанет на свои места».

И никто из них ещё не знал, что главная фигура в этой игре — не они. А девочка с рюкзаком и лупой, которая сейчас ехала домой по ночному Баку, чтобы завтра начать своё первое настоящее расследование вместе со своим верным другом и одноклассником.

Утро следующего дня началось для Нары не с будильника. А со звонка в дверь.

На пороге стоял дядя Фаик. Сторож. В руках он держал её дедушкин мультитул.

«Забыла», — сказал он и протянул инструмент. Лицо у него было каменное.

Нара похолодела. Сейчас начнётся.

«Дядя Фаик, я…»

«Твой дед был хорошим человеком», — перебил он её тихо. — «Он мне однажды часы починил. Бесплатно. Я сказал директору, что решётка сама отвалилась. От старости. Поняла?»

Нара кивнула благодарно:

«-Поняла. Спасибо».

«Не за что. И Нара… Будь осторожна. В музее давно нечисто. Ещё до ковра».

Он развернулся и ушёл, не дожидаясь ответа.

Правило юного сыщика №4: У тебя всегда есть нежданные союзники.

Через час Нара и Ариф уже сидели в читальном зале библиотеки имени Ахундова. Перед ними лежали стопки пыльных подшивок газет «Бакинский рабочий» за 1897 год.

«Ищем семью меценатов», — командовала Нара, листая страницы в специальных перчатках, выданных библиотекаршей. — «Тех, кто подарил ковёр».

«Нашел!» — Ариф ткнул пальцем в заметку. — «Вот. «Известный нефтепромышленник и меценат Гаджи Зейналабдин Тагиев передал в дар Городскому музею ковёр ручной работы «Ночное небо». Уникальность ковра в том, что узор на нём повторяет расположение звёзд над Каспием в день весеннего равноденствия 1842 года. По легенде, ковёр был создан по приказу английского лорда для его возлюбленной из Баку»».

Нара и Ариф переглянулись.

«Английского лорда», — прошептала Нара. — «Вот почему Лондон».

«Читай дальше», — Ариф придвинул газету.

«Лорд Эдвард Хэмптиш, путешественник и астроном-любитель, был очарован Баку во время своего путешествия по Шёлковому пути. Он заказал местным мастерам ковёр, который был бы точной картой звёздного неба ночью, когда он встретил дочь бакинского бека. После трагической и загадочной гибели девушки лорд вернулся в Англию, а ковёр завещал городу. В семье Тагиевых ковёр хранился как реликвия, пока не был передан в музей».

«Встретил дочь бека», — повторила Нара. — «Романтическая история. Но почему из-за неё угрожают моей маме?»

«Может, дело не в романтике. А в звёздах», — Ариф открыл ноутбук. — «Смотри. Весеннее равноденствие 1842 года. Расположение звёзд над Баку». На экране появилась карта звёздного неба. Нара достала свой блокнот с точками из музея. Двенадцать вверху, семь внизу, одна в центре.

«Накладываем», — скомандовала она.

Ариф сфотографировал рисунок Нары и наложил его на карту звёзд в графическом редакторе.

«Совпадает!» — выдохнул он. — «Двенадцать — это созвездия зодиака. Семь — это Плеяды, Семь Сестёр. А центральная точка…»

«Полярная звезда», — закончила Нара. — «Ковёр — это карта. Но карта чего и для чего?»

В этот момент к их столу подошла библиотекарь. Пожилая женщина в очках.

«Интересуетесь Тагиевым, дети?» — спросила она мягко. — «Или ковром?»

Нара напряглась. «Ковром».

Библиотекарь улыбнулась. «Моя бабушка работала уборщицей в доме Тагиевых. Она рассказывала, что ковёр тот был не простой. Говорили, что в узоре лорд Хэмпиш зашифровал место, где он спрятал сокровище для своей возлюбленной. Но какое сокровище — никто не знал. Одни говорили, алмазы. Другие — бумаги. А третьи…» Она понизила голос. «Третьи говорили, что там доказательство. Доказательство того, что род Хэмпиш имеет права на бакинскую нефть».

Нара и Ариф замерли.

«Нефть?» — переспросил Ариф.

«1842 год», — кивнула библиотекарь. — «Нефть тогда уже знали. А лорд Хэмпиш был не только астрономом. Он был советником королевы Виктории по восточным делам. Понимаете?» Они понимали и помнили уроки истории, которые им преподаёт Саадат Рафатовна. Если в 1842 году английский лорд нашёл и документально зафиксировал место крупного месторождения нефти в Баку, то его потомки могли бы сегодня претендовать на миллиарды.

«А Лондонский глаз?» — спросила Нара.

«А это, деточка, вы у леди Элизабет Тэтчер спросите», — библиотекарь поправила очки. — «Она прямая наследница лорда Хэмпиша. И председатель «Британско-Азербайджанского культурного фонда». Сегодня у них пресс-конференция в отеле «Four Seasons». В 15:00».

На часах было 13:40.

«Бежим», — Нара захлопнула блокнот.

До отеля «Four Seasons» они добрались на автобусе. У входа толпились журналисты. Нара протиснулась вперёд, волоча за собой Арифа и рюкзак.

В холле стояла леди Элизабет Тэтчер. Она давала интервью.

«…мы крайне обеспокоены исчезновением экспоната», — говорила она с безупречным британским акцентом. — «Ковёр «Ночное небо» является частью общего культурного наследия. Мы надеемся, что власти Азербайджана приложат все усилия для его поиска. Ведь он нужен для нашей выставки в Британском музее».

«Для выставки или для нефти?» — громко спросила Нара.

Все обернулись. Журналисты направили на неё камеры. Леди Элищабет медленно повернулась. Её глаза, холодные и голубые как лёд, встретились с глазами Нары.

«Простите, кто вы, юная мисс?»

«Наргиз Насрулла . Ученица 6 «Д». И я знаю, почему пропал ковёр».

Зал затих.

«И почему же?» — в голосе леди не было удивления. Только интерес.

«Потому что узор на нём — это карта», — сказала Нара громко, чтобы слышали все. — «Карта звёздного неба над Каспием в день весеннего равноденствия 1842 года. Карта, которая указывает на место, где ваш предок, лорд Хэмпиш , спрятал документ. Документ на нефтяное месторождение».

По залу прошёл шумок. Журналисты застрочили в блокнотах.

Леди Элизабет улыбнулась. Тонко, одними губами.

«Какая богатая фантазия у азербайджанских школьников. Боюсь, вы начитались приключенческих романов. Ковёр — всего лишь произведение искусства».

«Тогда зачем вашему фонду так нужен «всего лишь» ковёр?» — парировал Ариф. — «И зачем вы угрожали маме Нары?»

Улыбка сошла с лица леди Маргарет.

«Я не понимаю, о чём вы говорите, мальчик».

«Я понимаю», — раздался голос из толпы.

Все расступились. Вперёд вышла директор школы. За ней— завучи Сона Низамовна, Сона Мирзоевна и Бахар Самедовна.

«Мы всё слышали», — сказала директор. Ек лицо было красным от гнева. Или от стыда. — «Леди Тэтчер, полиция уже едет. Ночью в музее сработала сигнализация. Не та, которую мы отключили. Секретная. Её установил ещё Тагиев. Мы нашли того, кто пытался ночью вскрыть тайник в стене за ковром».

Она махнул рукой. Двое полицейских ввели мужчину в чёрном. В его руке был зажат тот самый обожжённый конец красной нитки.

Леди Элизабет Тэтчер не изменилась в лице. «Вы не докажете мою причастность. Это всё слова детей».

«Не только», — Нара открыла чемодан и достала телефон. — «Я записала вчерашний звонок с угрозами. А ещё у меня есть вот это».

Она подняла клочок бумаги с надписью «…EYE».

«Это не Лондонский глаз. То есть, и он тоже. Но в первую очередь это клеймо. Клеймо мастерской Хэмпиш. Таким клеймом он помечал все свои карты. Я нашла это в интернете сегодня утром». Нара кивнула Арифу, и он поднял ноутбук, где была фотография другого документа с таким же клеймом. «Вы искали не ковёр, леди Тэтчер. Вы искали карту, которую ваш предок выткал на нём. А когда поняли, что ковёр уже украли до вас, вы решили запугать нас, чтобы мы не лезли дальше». В этот момент в холл вошли ещё люди. Мужчина в костюме и женщина с папкой.

«Министерство культуры Азербайджанской Республики», — представился мужчина. — «Леди Тэтчер, ковёр «Ночное небо» был найден час назад. Он находился в частной коллекции одного из бывших сотрудников музея, которого вы подкупили. В ковре действительно зашифрована карта. Но она ведёт не к нефти».

Он раскрыл папку. «Наши эксперты изучили архив Тагиева. Лорд Хэмпиш действительно был влюблён. И он действительно спрятал сокровище. Но это были не документы на нефть. Это было письмо. Прощальное письмо его возлюбленной, Хуршуд-бану дочери бека. Она умерла от лихорадки. А в письме — её последнее стихотворение о Баку и о звёздах. Лорд Хэмпиш завещал, чтобы это письмо нашли только тогда, когда Баку и Лондон снова будут дружить. Как два города на одном Шёлковом пути».

Леди Элизабет Тэтчер впервые опустила глаза.

«А нефть?» — тихо спросил Ариф.

«А нефть, — улыбнулся представитель министерства, — лорд Хэмпиш действительно нашёл. И в том же письме он написал, что дарит это месторождение городу Баку. В знак вечной любви. Так что, леди Тэтчер, ваш предок был благороднее, чем вы думали».

Полицейские подошли к леди Элизабет.

«Вы задержаны по подозрению в организации кражи и в угрозах несовершеннолетней».

Леди Элизабет посмотрела на Нару. В её глазах не было злости. Было только усталое уважение.

«Ты умная девочка, Наргиз Насрулла », — сказала она. — «Лорд Хэмпиш гордился бы тобой».

Её увели. Журналисты бросились к Наре.

«Как ты догадалась? Тебе не было страшно? Что ты будешь делать дальше?»

Нара посмотрела на Арифа, на Фаину Иммануиловну, которая одмигнула ей, на завучей, которыйе теперь смотрели на неё с гордостью.

«Страшно было», — честно сказала она. — «Но Правило юного сыщика гласит:

Тайны лежат у всех на виду. Нужно просто уметь смотреть. А дальше…» Она подняла свой рюкзак. «Дальше у нас в школе ещё много историй. И я уверена, это только первый стежок».

Вечером Нара сидела дома с мамой. Мама гладила её по царапине на щеке.

«Ты у меня герой», — сказала мама.

«Я просто люблю загадки», — улыбнулась Нара.

На столе лежал её блокнот, открытый на последней странице. Там было написано: «Дело «Экспонат, которого не было» — ЗАКРЫТО».

А внизу она приписала: «Дело «Лондонская нить» — ОТКРЫТО».

Потому что она была уверена: история с лордом Хэмпишем и Хуршуд-бану ещё не закончилась. И ключ к разгадке действительно знает только Лондонский глаз. Но теперь у неё был напарник Ариф, и целая нить, которая вела из Баку прямо в сердце Лондона.

За окном зажглись Пламенные башни. А над Каспием, как и сто восемьдесят лет назад, загорались звёзды. Те самые, что были вытканы на ковре.

Настоящий ПодКовёрный Роман века.

И где-то там, среди созвездий, начиналась новая тайна.