Питро и Гуго

Чашка шпаги

Мне нравится листать бумагу, слушать тихий невнятный шелест страниц, чувствовать гладкость пластика и мелкие царапины кончиками пальцев, улавливать лёгкий запах химии пропитавшей страницы, хотя откуда он берётся, если всё залито пластиком? Да, и наплевать на запах — главное, наверное, пальцами листать страницы. И их шорох.

–Ну-ка, что это у тебя?

Я вздрогнул, огрызок старого журнала, вежливо прошуршав, свернулся в трубочку и выскользнул из рук на колени. Увлёкся!

Дядька навис за плечом. Пришлось дать ему стопку двух десятков сшитых вместе страниц и наблюдать, как он их небрежно перебирает. Лицо моё дёргалось, точно дёргалось, я этот раритет из дома спёр, когда решил от родителей в другой город переселиться. Журнал у нас в семье давно, и хоть и не положено бумагу иметь без спецразрешения, мы почему-то его не сдавали, я эти страницы с детства перечитывал.

–Симпатичные узоры. А что, Питро, сможешь это в объёме изобразить?

Дядька Гуго сунул мне под нос небрежно завёрнутые страницы с фотографией шпаги.

–Что изобразить? — не понял я.

–На ручку смотри! Как славно заплели! У нас тут тоже, вроде, любители есть.

Старая фотография была нечёткой, хотя рукоятку оружия, наполовину прикрытую каким-то кружевом проволочек, разглядеть было можно.

–Ну-у, точно так не получится. Не видно же ничего!

–А что-то похожее?

–Попробовать можно.

–Вот и попробуй. Пары дней хватит?

–Неделя! — я уже был готов доказывать, что комп слабый, фотодизайнер бесплатный, я не художник…

–Неделя, так неделя, — дядька небрежно бросил стопочку страниц на стол и, довольно насвистывая, вернулся к своему столу.

Страницы с тихим шелестом свернулись в трубочку.

Я работаю на Гуго уже почти месяц. Сижу в офисе, подшаманиваю наши два компа, чищу их от всякого мусора и левых ботов, пытаюсь разобраться с приходами-расходами. На мировой инет Гуго деньги зажал, а городской поисковик работает как попало, да, и мало там интересного, в основном рекламные сайты, всякая доставка и местные новости. Ещё каждые два-три дня дядька таскает меня куда-нибудь на окраины города, показывает старые свалки, разрушенные кварталы с уцелевшими подвалами и гордо рассказывает о килограммах им собственноручно добытой макулатуры.

С бумагой в наше время совсем плохо. То есть сейчас-то её можно делать спокойно, только это уже никому не нужно. Все читают текстовуху в гаджетах, буквы учат по вирт-клавиатуре, да и листы, если требуется, проще делать из пластика. Древние книги и журналы пропали почти все. Говорят, уже в конце века Локальных Катаклизмов какая-то бацилла мутировала и всю бумагу в мире переработала в труху. Почти всю, осталось то, что было закопано, спрятано, или чем-то там пропитано. В общем, редкие находки, которые подгребает под себя Управление Исторических Исследований. Это УИИ наоткрывало своих отделений, наверное, по всем городам, по крупным так точно, и местные власти их везде поддерживают. В общем, гражданам эти огрызки иметь не положено.

Дядька считает себя макулатурным диггером, а я, получается, младший помощник диггера. Если считать с нуля, вполне себе карьера. Впрочем, даже диггер он неофициальный, всё никак не соберётся лицензию получить. Как Гуго умудряется что-то зарабатывать мне непонятно. Но на офис денег пока хватает, костюмы у него тоже приличные, мне зарплату выдал — не так чтобы много, но на съёмную комнатёнку-пенал с линией доставки хватило.

На меня, похоже, сейчас свалилось первое серьёзное задание. Может не надо было этот старый журнал от дядьки прятать? Только есть опаска, что сдаст он семейный раритет в Управление, как по закону положено, чтобы на солидный штраф не нарваться.

Проволочные узоры получались плохо. На плоскости ещё ничего так смотрелось, но стоило начать крутить эфес (да-да, я уже разузнал, как все эти штуки называются), в глаза бросались оборванные концы проволочек, а любая попытка растянуть, свернуть, или сдвинуть превращала узор во что-то непонятное, симметрией даже не пахло. Вот как эти средневековые люди такое вживую делали? Через неделю пришлось сдаться и показать Гуго последние варианты.

–М-да. Миланская, говоришь? Художник из тебя, мягко скажем, не самый талантливый. Так-так, — дядька задумчиво пощипал усы. — Давай упростим. Делай сплошную чашку сначала, а потом в ней дырочек нарежь. Только узорчато как-нибудь.

Ещё неделя ушла на «узорчатые» дырочки. В конце концов, Гуго буркнул: «Сойдёт», и забрал рисунки на карту. А через день он принёс в офис две шпаги, которые напечатал у своих знакомых.

Я взял одну в руки и слегка очумел. Красавица! Тут же встал в стойку — «ангард», потом «аппель», «сирконферанс», «дю коте друа», «ку де пуан», «па з`ан арриер», «мулине». Ну, мне так кажется, если картинки из городской сети не врут. Гуго мне вежливо похлопал, я гордо поклонился и отмахнулся клинком в сторону, нечаянно попав по столу. Шпага сухо щёлкнула, но уцелела, стол тоже уцелел, так, небольшая царапина.

–Ц-ц! Аккуратнее племяш! — дядька на всякий случай отступил на пару шагов. — Успеешь намахаться. Тебе её ещё покупателям демонстрировать.

–Это же не железо? — спросил я, рассматривая матово блестящий клинок и проверяя, — не погнулся ли. «Демонстрация покупателям» почему-то тоже проехала мимо моих ушей. — Не погнётся?

–Лезвие нет, пружинит, как положено, уж скорее сломается, если со всей дури по мебели колотить. А вот с чашечкой осторожнее, там материал другой.

Два дня было тихо. Я, когда оставался один, с удовольствием поигрывал шпагой, принимая вычурные позы и от души демонстрируя зеркалу возле входной двери резкие махи, неожиданные уколы с самостоятельно придуманными почти танцевальными взбрыками ногами. Держать в руке длинный заточенный клинок было очень приятно.

На третий день Гуго заявился к обеду и плюхнул мне на стол сумку-пакет.

–Облачайся!

Я достал из пакета какую-то серую с переливами хламиду, широкий пояс из кожзама, ещё какие-то ремешки и плотный ворсистый берет, тоже серый с переливами и с белым мохнатым пером торчащим сбоку. Берет я сразу пристроил на голову, хламида оказалась чем-то вроде плащика без рукавов и карманов — просто накидка на плечи с застёжкой под горлом. С поясом тоже всё было понятно, а вот с остальными ремешками пришлось повозиться. Оказалось, они крепятся к поясу с двух сторон и их надо пристраивать крест-накрест через плечи.

Ещё нашлась на поясе короткая петелька, в которую дядька ловко продел шпагу. Потом он осмотрел меня, повертел из стороны в сторону, поправил берет, сдвинув его на левое ухо, и сунул мне поднос свой оттопыренный большой палец, сверкнув полированным ногтем.

–Во!

Я тоже повертелся перед зеркалом. Вид был, если и не «во!», то точно забавный. Мои обычные синие шаровары с накладными карманами, лёгкие спортивные туфли, чёрная футболка с белым абстрактным узором, а поверх: широкий пояс со шпагой, плюс два узких ремешка через футболку, сверху криво посаженный на голову берет с игриво торчащим мохнатым пером, и вся эта красота со спины прикрыта плащиком-хламидой с перламутровыми переливами. Жуть!

Я положил руку на эфес, покачал шпагу и спросил:

–А что, ножен не нашлось?

–Ножен? — Гуго потёр подбородок, пощипал ус и коротко отмахнулся. — Они не нужны. В них шпагу не видно.

Потом он подумал и добавил.

–У нас не военный смотр намечается, у нас маркетинговая акция. Мы шпагу демонстрируем перед продажей. Точнее, ты демонстрируешь.

–А где? И кому? — видок у меня был, конечно, дурацкий, но работа есть работа, для привлечения внимания вполне сойдёт.

–Сегодня вечером. Как начнёт темнеть, поедем в Тихий парк, там брэтер-клаб сходку устраивает.

Это называлось «палец». В центре небольшой площади находилось что-то вроде низкой сцены мне по колено, там тесной кучей валялись крупные камни, из которых торчала длинная стела. Из какого-нибудь ракурса это наверно было похоже на кулак с торчащим в небо пальцем. Средним пальцем.

От площади в стороны разбегались аллеи разной степени освещённости, где-то недалеко бухала музыка, видимо какой-то дансинг. Около стелы света было не то что много, но вполне хватало. Хитрые разноцветные прожектора медленно шевелили цветными широкими полосами и плавно меняли свой цвет. От этих лучей «палец» откидывал в разные стороны разноцветные тени, которые хаотично ползли по шестиугольным плиткам и гуляющим по ним людям.

Я бы лучше постоял в тенёчке у кустиков, но «долг» толкнул меня в спину. Потом погладил усы и сказал:

–Давай, прогуляйся. Можешь шпажонкой подцеплять слегка этих ряженых. Или просто ей помахать, нам надо чтобы её хорошенько рассмотрели, а я пока в сторонке потолкаюсь, — Гуго технично затерялся в тёмной аллейке.

Я потоптался под кустиком и неуверенно побрел «прогуливаться».

Тусовка проходила на краю Тихого парка близко к заброшенным кварталам. Разряжены брэтеры были изобретательно, на их фоне я себе казался нищим самозванцем. Разноцветные куртки разной степени мохнатости и плюшевости с перетяжками вдоль и поперёк; шляпы и шляпки, фуражки, банданы, что-то разноугольное, ну, и береты, конечно; кто-то в накидках, кто-то без, были и плащи разной длины, с узорами, аппликациями, с рукавами и без. Многие и штанами заморочились, плюс туфли, ботинки, сапоги, широкие ремни сплошь в узорах, некоторые в перчатках иногда по локоть. Удивило, что у многих лица закрыты вирт-масками, тоже с фантазией: усы, бороды, длинные носы, шрамы. А самое главное, у всех длинное железо на поясах и просто в руках.

В общем-то, народу было не сильно много, плечами никто не толкался, свободно бродили по аллеям небольшими компаниями и поодиночке. Ну, и я тоже побрёл «поодиночке» вокруг центральной стелы. Честно говоря, было скучно и немного стрёмно, вот как на чужую свадьбу через кухню пробрался и изображаю бедного родственника.

На втором круге я обратил внимание на стоящего у постамента молодого парня. Он проводил меня взглядом и слегка улыбнулся, не обидно улыбнулся, скорее снисходительно. Такой многоопытный завсегдатай заметил новичка. Выглядел он не очень ярко, скорее наоборот — коричневая однотонная замша, по крайней мере, штаны и куртка, на голове тёмно-серая бандана с редким прямоугольным узором посветлее. Вирт-маской он тоже не озаботился, а вот шпага его (думаю, шпага) была упрятана в ножны, и ручку отделяла от лезвия простая поперечина, не знаю, как правильно её обозвать.

На третьем круге я завернул и, запрыгнув к камням на сцене, встал рядом с ним.

–Извини, не подскажешь, что здесь вообще делается и что надо делать?

–В первый раз? — парень усмехнулся. — Расслабься, ничего здесь не делается. Топчутся по аллеям, хвалятся прикидом, изображают из себя бывалых фехтовальщиков. Со знакомыми треплются, незнакомцев обходят стороной.

–Почему?

–А чтобы на дуэль не нарваться. Брэтеры подкроватные!

–Подкроватные это какие? А ты какой?

–Скорее уличный ….

Незнакомец сымитировал плевок. Я бы ещё его поспрашивал, но парень вгляделся в суету в кустах, зыркнул по сторонам и перебил меня.

–Похоже, тебе пора, — он сунул мне в руку кусочек пластика. — Может пригодиться когда-нибудь, если быстро бегаешь.

Я тоже всмотрелся в шевеление в тенях и ничего не понял. Мой собеседник тем времен шустро смылся в боковую аллею.

–Питро, быстрее, — дядька махал мне от кустов и приплясывал от нетерпения.

Стоило мне спрыгнуть со сцены и подойти к Гуго, как он вцепился мне в плечо и резко дернул за собой. Вслед раздались крики.

–Заметили, собаки! — дядя запыхтел на бегу. — Быстрее племяш! И не отставай.

Гуго отпустил мою руку и прибавил ходу. В принципе я мог бы и быстрее, жалко что дороги не знал, вот и старался двигаться вплотную, лишь бы пятки не наступать. На бегу я несколько раз оглядывался, но не понял кто это такие в дурацких шлемах и в однотонных накидках с крестами, а главное, чего им надо. Понятно было только, что нас догоняют. Мой начальник валил по прямой, проламывая своим невысоким, но плотным телом, кусты, и пересекая поперёк дорожки.

Мы выбежали из парка в сторону нежилых кварталов. Гуго наискосок через дорогу устремился к одной из заброшенных пятиэтажек. По наружной стенке этого дома тянулось узкая железная лестница с площадками перед дверью на этаж. Я снова оглянулся.

–Догоняют!

Преследователи в количестве около полдесятка были уже в пяти шагах от нас. На лестнице Гуго обернулся, запрыгнул на площадку и протянул руку.

–Шпагу дай!

Я сунул рукоятку в дядину ладонь и спрятался за спину. Мне реально казалось, что он сейчас начнет тыкать этих в накидках. Гуго перехватил шпагу за кончик, размахнулся и влупил самому шустрому по шлему. Шустрый покатился по ступенькам сбивая собой менее шустрых.

–Ходу! — выдохнул дядя, и распахнул дверь второго этажа.

Мы приткнули дверь валяющейся тут же трубой и побежали дальше. По моему, нас больше никто не преследовал.

В офисе я первый делом переоделся. То есть я сначала заказал доставку бутербродов с курицей, а потом переоделся. Меня всегда тянет пожрать когда перенервничаю. Дядя сидел за пустым столом и молча разглядывал помятую чашу на рукоятке. Потом он недовольно пробурчал: «Хорошо что я две шпаги сделал. Миланская говоришь». Я промолчал, только неуверенно кивнул в ответ и покосился на шпагу.

Почти неделю дядя ждал ответа на свое предложение. Постепенно из своего начальника я выманил разные подробности, например, те «железноголовые», которые гнались за нами, оказались конкурентами бэртер-клаба. Назывались они бастарды, и именно они, по словам дяди, должны были купить шпагу. Гуго считал, что нас хорошо запомнили, особенно чашку на шпаге. Теперь им должно сильно захотеться заполучить именно этот экземпляр. Мне эта логика была не очень понятна, но с начальником я не спорил.

Почти недельку дядя постепенно терял свое терпение. Наконец он не выдержал и задумчиво заявил:

–Надо бы покупателей немного поторопить. У тебя есть идеи?

Я энергично замотал головой.

–Ну, да! Ну, да. Гм! Надо бы чтобы бастарды ещё раз полюбовались на нашу шпагу. Надо ей как-то помахать перед этой толпой фанатов режущего и колющего. О! Мы организуем дуэль! Питро, у тебя знакомцев нет, которых можно вызвать на шуточную дуэль?

Я снова энергично замотал головой. Потом подумал, порылся в ящике стола и достал пластиковую карточку. У дяди на лице от неожиданности подпрыгнули брови и кончики усов. Я задавил непрошенную улыбку и принял индифферентный вид.

О дуэли Гуго договорился быстро, теперь надо было пошире распространить слухи о нашем предстоящем «спектакле». Ответственным за слухи оказался конечно я. Встречу мы назначили через пять дней, сразу после выходных. А меня что-то мелко потряхивать начало. Чего это я с карточкой высунулся? Впрочем, дядя и без меня справился бы.

Дуэль назначили на свежем воздухе на нейтральной территории. Это опять был парк только в другой стороне города. Я из интереса съездил туда и на месте обнаружил заброшенную спортивную площадку. Там даже трибуны были и лавочки не до конца разломанные. Судить нашу договорную потасовку взялись макулатурные диггеры, дядины знакомцы. Они же собирались снимать представление с четырёх сторон.

Предварительно один раз мы встретились с моим напарником-дуэлянтом по имени Коста. Полчаса помахали своим оружием, и потом он предложил: «Давай я сам всё сделаю. Пять-десять минут попляшем, а потом я поймаю кончик шпаги подмышкой, и мы, типа, будем считать, что ты убил меня насмерть. Чистая победа. А то ты меня по-настоящему проткнешь». Гуго поморщился и соглашаясь махнул рукой.

Приехали мы заранее. На удивление народу вокруг площадки собралось много, даже наряд полиции притащился. На меня снова нацепили ремень, хламиду и берет. Дядя всё время поглядывал на небо, дождя боялся. Мне бы сейчас дождик как раз пригодился, а то меня опять что-то потряхивать начало. Вскоре появился Коста. С дядей и с судьями он поздоровался за руку, а меня хлопнул по плечу и, нагнувшись к уху, пошептал: «Не бойся, я тебя быстро зарежу». Я не боялся, просто очумело поглядывал по сторонам и немного дрожал.

Судьи расположились по углам площадки, мы с напарником встали напротив друг друга. Я вытянул шпагу перед собой, а Коста зачем-то расставил руки в стороны и направил шпагу на зрителей. По команде «Бой!» началась наша комедия. Я шагнул вперед, мой визави сначала тоже покачнулся навстречу, а потом резко развернулся спиной ко мне и заорал:

–Приветствую вас мои разлюбезные зрители! Прошу вас внимательнее всмотреться в лицо моего убийцы! Запомните его, и ежели вдруг вы встретите это лицо на улицах и переулках нашего города, перейдите на другую сторону. Берегите от этого безжалостного убийцы своих женщин и детей! И собак, особенно собак!

Тот и дальше кричал какую-то дичь, а я никак не мог понять — колоть его в спину, или не колоть. Дальше началась совсем уже полная ерунда. Только я собрался тихонько уколоть этого стервеца, как он отпрыгнул, развернулся и взялся напрыгивать на меня. Реально напрыгивать! Держал ноги вместе и так вместе прыгал вперёд и назад, как лягушка со связанными ногами. При этом тыкал в меня шпагой. Сильно тыкал, я еле успевал отбиваться. Кричать он тоже не перестал и всё нёс какую чушь про меня.

–Вчера я спросил у своего убийцы, зачем ты избиваешь меня? Что я сделал тебе? Ничего он мне не ответил и только ухмыльнулся глумливо. Нет сил у меня больше это терпеть! Пусть он убьёт меня поскорее!

Как только у него хватало сил кричать и прыгать одновременно? Впрочем, вскоре ему это надоело и он сменил тактику. Коста присел на корточки, взял шпагу в обе руки и так вот на корточках забегал вокруг меня. Тыкать при этом он не забывал, такая нападающая иголка для тату. Целился стервец постоянно в ноги. Отбивать все тычки я не успевал, приходилось подпрыгивать как козлу. Публика веселилась от души, наверно, многие притащили с собой камеры. Ещё я заметил краем глаза ржущих полицаев. Было обидно.

Кроме обиды я всё больше и больше чувствовал злость. Мне уже по-настоящему хотелось ткнуть Косту и нанести ему хотя бы небольшую рану.

Ещё через несколько минут этот комик-дуэлянт снова сменил тактику то ли надоело, то ли устал бегать на корточках. Он отбежал от меня на несколько шагов и начал крутится — изображал танец. Когда я приближался к нему, он махал на меня шпагой и опять отбегал крутясь как в вальсе. В какой-то момент, Коста отбежал подальше, остановился и раскинул руки как же, как и в начале нашей дуэли.

–Убийца! Ты издеваешься надо мной! Ты специально тянешь время! Ты хочешь чтобы я устал, чтобы я упал обессиленный, тогда ты подойдёшь и проткнешь меня в спину? Не бывать этому! Я сам задушу тебя, и мне оружие не нужно.

Он бросил шпагу на землю, и неожиданно шагнул мне навстречу, и я шагнул вперёд, пытаясь нанести укол. Коста как-то изогнулся, пропустил мою шпагу подмышкой и прижал лезвие к телу.

–Ты убил меня! — громким шёпотом закричал он и после паузы ещё более громким криком добавил. — УБИЙЦА!

Коста начал падать на спину, я вцепился в рукоятку шпаги, пытаясь его удержать. Лезвие изгибалась, я пыхтел, и, наконец, с тихим звоном кончик отлетел в сторону. Коста упал.

Он полежал немного и поманил меня рукой. Я нагнулся. Якобы «мертвец» ухватился за верёвку на моей шее, которая стягивала накидку, и тихо зашептал:

–Классно повеселись.

–Пусти!

–Питро, ты что, обиделся что ли?

Он отпустил. Я огляделся вокруг, высмотрел дядю и устремился к нему. Толпа недовольно шумела. Судья пытался меня остановить, пришлось его оббежать. На бегу я снял ремень и прочие тряпки, сунул обломок шпаги и всё остальное в руки довольно улыбающемуся Гуго и пошёл отсюда куда глаза глядят.

–Постой, Питро! Ты что, обиделся?

Меня окликнул дядя, но я не обернулся. Сзади что-то закричали зрители, наверное, требовали продолжения дуэли, но сквозь свист и улюлюканье было ничего не разобрать.

На выходе из парка меня догнали две девчонки. У одной справа на голове волосы были покрашены в белый цвет, а слева в черный, причем прямые черные казались в два раз короче. У другой волосы были собраны в небольшие гребни разного цвета от затылка ко лбу, а посередине выделялся самый крупный, снежно-белый. Я уже подумал что они у меня автограф попросят.

–Привет, убийца!

–Погоди, Ри! — та, которая с гребнями, остановила подружку. — Продай шпагу.

Я развернулся и быстро пошёл отсюда.

–Ты обиделся что ли? Задорого!

Пока гулял по городу я немного успокоился. Я вообще отходчивый, но в офис всё равно не пошёл, не хотелось. На следующий день на работу я тоже не торопился, поэтому пришёл позже дяди. Оказалось тот уже меня ждал.

–Мне тут съемки от диггеров переслали. Надо бы из этих пятнадцати минут нормальный ролик на четыре-пять минут собрать, чтобы там шпага хорошо выглядела. Питро, займешься?

У Гуго в голосе даже какие-то нотки виноватые прорезались. Я молча кивнул.

Вечером я отдал начальнику готовый клип. Куда уж он его отправлял, я не знаю, но никаких моментов, которые мне не нравились, там естественно не было. Вот только в городской сети съемки нашей дуэли мне и так пару раз попались.

Прошло уже три дня после моей позорной дуэли, и сегодня вечером мы никуда не спешили. Гуго делал вид, что сильно занят, а на самом деле ждал предложения от бастардов. Я в принципе занимался тем же. Мало ли какие ещё идеи придут в дядину голову, вот и мониторил постоянно сайты бастардов, странички их членов, про которые недавно узнал, известных мне брэтёров на всякий случай, и нескольких блогеров с городскими новостями.

В очередной раз заглянув на последние обновления на сайте у «железноголовых», я запустил обнаруженное свежее видео. Оно только что появилось, наверное, пара человек оказалось зрителями передо мной. Посмотрев до конца я запустил ролик заново. Там было почти двенадцать минут, но я часто останавливал просмотр, отматывал назад, пытался разглядеть подробности. Кое-что знакомое там все-таки было.

В общем-то, бастарды смонтировали фильм о неком своем обряде. Главным героем там выступала шпага, которую всяко унижали, ломали и в конце концов казнили. Шпага из этого спектакля мне была отлично знакома. Три дня назад этой острой «ковырялкой» издевательски махали перед моим носом.

–Гуго, посмотри.

Я перебросил ролик на его вирт. Дядя посмотрел видео три раза. На второй раз я попытался обратить внимание на шпагу, но начальник только отмахнулся. Третий раз вообще он больше думал о чем-то своем, чем смотрел, а когда очнулся, заявил:

–Хорошо что мы только две шпаги сделали. Миланские.

Дядя поиграл усами и недовольно уставился на меня, он явно ждал моих возражений. Нет, мне было что сказать. Я даже набрал в легкие побольше воздуха, но тут пискнуло входящее. По инерции сообщение чуть не отправилось в мусор, хорошо что в глаза бросились крупно выделенные в заголовке цифры. Я подавился набранным воздухом.

–Кажется, у нас есть покупатель.

Гуго аж на кресле подпрыгнул. Сорвавшись с места, он мигом навис над моим плечом. Текст был коротким. Мне писала та молодая девчонка с разноцветными лохмами, или возможно её чёрно-белая подруга. Кроме суммы и трех вопросительных знаков там ничего не было.

–Камера отключена? А микрофон?

Дядя согнал меня с кресла, размял пальцы и сунул их в перчатки. Я даже не знал, что у меня начальник умеет так быстро компперчатками набирать текст на вирт-клавиатуре. Я успел прочитать, что у нас все спят и свой голый вид на камеру я демонстрировать не собираюсь. Девчонка в ответ отправила рожицу. А потом Гуго выгнал меня на своё место.

Переговоры длились недолго. Главное, цена увеличилась в полтора раза. Довольный дядя приступил к моему инструктированию. Завтра после обеда мне требовалось явиться в городской центр по указанному адресу, там находилось здание принадлежащее её семейству. Гуго вещал, а я упрямо смотрел в сторону. Моему начальнику наконец-то надоело любоваться ухом своего подчиненного. Он завертел головой и тоже наткнулся взглядом на объекты моего интереса, речь его замедлилась, возникли неожиданные паузы.

–Там тебе сделают перевод … Счет запиши, а то напутаешь… Ну, и шпагу отдашь… После проверки …

Гуго совсем замолчал и, как и я, уставился в угол, где сиротливо стояли покалеченные шпаги.

На завтра, точно после обеда, я стоял возле солидного четырёхэтажного дома и слегка мандражировал. Почему не знаю, хотя максимум, что они могли мне сделать, это не заплатить. И ещё меня преследовали не своевременные раздумья — обед уже прошел, или всё ещё нет? Наконец, я подошел и встал перед дверью. Дверь открылась.

Вчера дядя некий полувыход всё-таки нашёл. Напечатать новую шпагу он не успевал, к тому же умудрился посеять рисунок. Я его тоже не сохранил, поверив словам Гуго, что чашка на эфесе у нас будет эксклюзивной. К обеду дядя притащил ножны и где-то даже умудрился заточить наш обломок. Он почему-то считал, что если кончика не будет видно, то всё в порядке, а если что, то небольшая скидка, процентов в двадцать, это не страшно.

За дверью меня никто не ждал. Бродить одному по чужому дому как-то не хотелось, я встал в центре холла и просто крутил головой по сторонам. Наконец по правой лестнице вприпрыжку спустилась девчонка, помахала мне рукой и принялась болтать. Я её сходу не узнал, у неё теперь были гладко зализанные волосы, раскрашенные поперечными полосами от уха до уха, при этом первая полоса осталась снежно-белой. Вот по этому цвету мне её и удалось опознать.

Меня повели по лестнице вниз, в подвал. Девчонка чем-то щелкнула за спиной, зажегся свет.

–Хочешь посмотреть мою коллекцию?

Моего ответа она не ждала, остановилась возле одинокой двери, прижала палец к пластине на стене и с натугой откатила толстую створку. Меня подтолкнули вперед, и я вошёл в темное помещение освещенное только из дверного проёма. За спиной с тихим рокотом задвинулась створка, стало совсем темно. Впрочем, девочка не думала со мной шутить, она защелкала пультом и появился слабый неяркий свет.

Теперь я разглядел устроенные около стен наклонные витрины. Они были закрыты стеклом, или каким-то прозрачным пластиком, дно их оказалось затянуто ворсистой белой тканью, вроде замши. Свет устроен прямо в витринах, снизу красный, сверху мертво-голубой. И везде из отверстий на дне торчали рукоятки шпаг, сабель, мечей и всего такого. Ровные ряды, заполненные сверху донизу эфесами. Тут можно было легко пару часов провести за разглядываем гард, чашек и прочих крестовин.

–Сколько их? — вырвалось у меня.

–Сто семьдесят восемь, твоя будет сто семьдесят девятой.

Девчонка гордо окинула взглядом витрины.

–Хороший у меня гербарий! Даже? И шпагу свою давай.

Я отдал, мне вернули ножны. Вместо того чтобы любоваться её коллекцией, я во все глаза пялился на то, что будет дальше. А дальше пацанка сунула старательно наточенное дядей лезвие в дырку в каком-то аппарате и нажала на кнопку. Лязгнуло, снизу выпал кусок лезвия, а в руках у неё осталось сантиметров двадцать шпаги.

Девчонка подошла к последней витрине, открыла прозрачную крышку и пристроила верхний обломок в свободную дыру. Осмотрела композицию с разных сторон и поморщилась.

–Как-то не очень. Ты как считаешь?

Я всполошился. На мой взгляд всё было в порядке, чашка, украшенная отверстиями, в этой подсветке представлялось весьма симпатичной. К тому же, рядом ничего похожего не было, всё больше обычные крестовины.

–Эта чашка просто красавица!

–Ничего ты не понимаешь! Теперь же всё переставлять придется.

Я немного помолчал, потом спросил:

–Мне бы денег ….

–Так мы их тебе уже отправили, — она посмотрела удивлённо.

Через несколько минут я простился и вприпрыжку отправился назад в офис, где меня уже ждал Гуго.

На следующий день я отнёс огрызок журнала в УИИ. Больше мне не нравилось его листать, шорох страниц настораживал.

Запах сена

Школьное сочинение

"… А еще Коля мне показывал коней. Он привел меня в большой сарай, там жили две лошади. Они красивые и смешно фыркают. Только пахнет в сарае не очень хорошо, наверное, здесь не моют. Потом Коля позвал меня залезть по деревянной лестнице на второй этаж. У них там был целый стог сена. Коля лег на сено и сказал мне, что лежать на сене удобно. Я попробовала, но сено колючее, там было душно, и жужжали мухи. А Коля сказал, что всем девкам нравится запах сена. Я понюхала, сено душистое, но в сарае много пыли, и еще в сарае плохо убирают. Я подумала, что девкам такой запах может понравиться, но мы с папой приехали из города и люди культурные. Меня девкой называть нельзя …".

На этом месте от ощущения неловкости у меня зачесалось под мышками, и дальше я перечитывать не стал. Никогда не испытывал желания подглядывать за маленькими девочками. Конечно, это школьное сочинение, а не тайная исповедь, но тем не менее. Гуго О'Ли подобные ощущения не волновали. Он по своей привычке стоял за спинкой моего кресла и, поигрывая усами, уже минут двадцать разглядывал расшифровку. Для меня всегда тайна, как он находит идеи на продажу. Читаем мы одно и тоже, но у него возникают идеи, а у меня только чувство неловкости. Сейчас я даже не попытался догадаться, что же заинтересовало моего двоюродного дядю и босса - лучше подождать, когда скажет сам.

Гуго перестал топорщить усы и скосил на меня глаз.

-Сдаешься?

-Давно сдался.

-Питро, ты, когда в последний раз нюхал сено?

-Никогда. А ты что? Решил поверить словам мальчика Коли про девок?

-Не поверить, а проверить.

Я попытался немного подумать.

-И где мы возьмем сено?

-Да ты его и накосаришь! Завтра с утра отправишься в заброшенные кварталы. Найдешь место, где трава погуще, и приготовишь немного сена. Думаю, килограмма нам для записи запаха хватит.

В общем-то справедливо, дядины идеи, а мои руки и ноги. Вот только ….

-Что значит накосаришь?

Гуго подергал себя за ус.

-Раньше, Питро, были специальные люди, называли их косари. Они занимались приготовлением сена – косарили. Точно я не помню, но, вроде, делалось это специальным ножом – серпом. Ну, вместо серпа сам сообрази что-нибудь.

-А разве сено не пахали?

Дядя посмотрел на меня с сожалением.

-Надо больше читать, Пит! Надеюсь, до тебя дошло, что надо всего лишь нарвать травы и высушить ее.

Гуго взял со стола два мятых листка полосатой бумаги и нежно разгладил. На них-то мы и обнаружили отрывок школьного сочинения девочки, жившей примерно два столетия назад. Закатывал бумагу в пластик дядя самостоятельно и, как все, что он делал руками, получилось у него не очень аккуратно. Листки все время пытались вернуться в тот первозданный скомканный вид, в котором мы их нашли. Не думаю, чтобы они могли еще потребоваться, но Гуго любил древнюю бумагу, и она его, наверное, тоже. По крайней мере, все идеи, которыми мы торговали, рождались, когда дядя и бумага были вместе.

По закону, все найденное надо было сдавать в местный департамент РК УИИ, но от старьевщиков пока никто не требовал отчитываться за сроки сдачи. Это простым гражданам, случайно нашедшим древнюю реликвию, конфликт с законом обеспечен почти стопроцентно, у департамента розыска и контроля Управления Исторических Исследований стукачей хватает. Собственно, чтобы избежать лишних неприятностей мы и стали макулатурными диггерами, лицензия № 000652.

Дядя протянул сочинение девочки мне.

-Спрячь куда-нибудь, в управление отнесем позже, когда сено понюхаем.

Сенокос

Понюхать сено оказалось не просто. Я ранним утром добрался до заброшенных кварталов, а потом полдня искал место, где трава погуще. Мне казалось, что среди развалин трава растет везде, но везде росли какие-то лысые кусты, колючки, да среди завалов торчали редкие пыльные пучки желтых стебельков. К обеду удалось наткнуться на поляну показавшуюся мне перспективной. Наверное, когда-то это было огромное здание, или внутренний двор, если, конечно, такие огромные дворы когда-нибудь были.

Место было симпатичное. Со всех сторон мелко-холмистую поляну окружали остатки стен, груды камней, поросшие кустами, да осколки древних железобетонных колон выбеленные дождями. И, главное, на относительно ровной поверхности, между обосновавшимся здесь кустарником оказалось много свободного места покрытого травой.

Я решил проявить сообразительность и еще вчера придумал, что резать траву лучше всего ножницами, поэтому и прихватил с собой самые большие, какие смог найти. Через пятнадцать минут чиканья я стал в своей сообразительности сомневаться. Ножницы резали стоящую траву плохо, ее обязательно требовалось держать другой рукой. Заболели пальцы, стало понятно, что без мозолей не обойдется, но больше всего смущал медленный рост кучи настриженной травы. То, что мне казалось часовой работой, на глазах превращалось в бесконечный процесс.

Попытки рвать траву руками я прекратил сразу - выдиралась с корнями. Разорвав одну травинку, я убедился, что она гораздо крепче, чем мне казалось. Еще одно заблуждение, что трава должна расти густо. Ничего подобного, в пучок, который можно отстричь ножницами, собиралось чуть больше десятка травинок. Кстати, сомнительно, что ножницы справились бы с более толстым пучком, точнее, мне через пять минут пришлось бы устроить продолжительный перерыв на лечение руки. В общем, скоро я порадовался, что взял с собой простой нож.

С ножом дело пошло лучше, только сильно раздражало ползанье на карачках и необходимость каждые несколько минут относить нарезанную траву в кучу. Ну и еще, постоянно затекала спина, так что я не торопился: выпрямлюсь, постою, полюбуюсь пейзажем и снова на четвереньки. Вообще-то, я пробовал косарить по-всякому: сидя, на корточках, на четвереньках, даже лежа пробовал. Попытался для ускорения порубить траву, размахивая ножом, как саблей, но номер не прошел, остроты лезвию не хватило. А все-таки, я не окончательный кретин, где-то через час до меня дошло, что траву можно складывать на плащ, который я всегда таскаю с собой, когда иду в заброшенные кварталы. Теперь кучку срезанной травы стало удобно тащить за собой.

Наконец, мне показалось, что охапка выглядит солидно. Распрямляться пришлось осторожно, не очень-то моя спина привыкла к работе в согнутой позиции, а когда я завернул нарезанное в плащ, выяснилось, что вся трава легко помещается в одной руке и весу в ней совсем немного. Я прикинул на сколько потянет эта кучка, когда высохнет, и тут же решил, что Гуго О'Ли обойдется без килограмма. Местное эхо с удовольствием откликнулось на несколько коротких слов, в которых мне удалось выразить всю глубину своих эмоций. Потом я улегся и полчаса пялился на облака, изобретая подходящие характеристики для своего любимого дядюшки и его идей, а заодно прикидывал, как мог быть устроен серп у косарей. Но все-таки, еще час пришлось послушно потратить на косарение.

Место для просушки нашлось на краю поляны. Там сохранились несколько плит перекрытия второго этажа. Из них получилась прекрасная ровная площадка, метра на полтора поднятая над землей, а груда обломков позволяла до нее легко добраться. На этой площадке я и разложил нарезанную траву, аккуратно ее разровняв. В общем, я остался доволен выполненной работой, пусть она и заняла целый день. Мне даже запах только что срезанной травы стал нравиться и подумалось, что у сена запах может быть не хуже. День я решил посидеть в офисе, а послезавтра проверить получилось сено или нет.

Подъем с постели на следующее утро меня не порадовал. Спина совсем не желала разгибаться, но, к счастью, после душа немного отошла. На мозоли на руках я еще вечером налепил пластырь, так что руки вполне были способны гнуться, но смотреть на них…. Такое впечатление, что кожа самостоятельно переползла с одного места на другое, это все моя великолепная придумка с ножницами. Немного поразмышляв не вызвать ли медкабинет, я решил, что обойдусь, и отправился на работу. Хотелось побыстрее "обрадовать" дядю, сообщив ему, что килограмма сена не будет, а если он хочет именно килограмм, то показать ему трудовые мозоли и предложить остальное накосарить самому. Впрочем, похвалиться выполненным заданием тоже хотелось.

Гуго уже сидел в конторе и, когда я ему доложил что все готово, только довольно покивал. От известия, что травы будет меньше, чем он хотел, дядя отмахнулся – лишь бы запах был. Зато ему захотелось съездить со мной, полюбоваться на урожай. Мозоли я так и не продемонстрировал, как-то неловко стало.

На завтра, показывая своему боссу найденную поляну, я был горд, будто мне повезло ее выиграть в лотерею и она теперь моя собственность. Но Гуго красот рассматривать не стал, ему интереснее было посмотреть сено, и мы направились на перекрытие. Стоило мне взобраться по обломкам, как я почувствовал в животе холодную пустоту и беспомощно заозирался по сторонам, стараясь при этом не поворачиваться лицом к дяде. Очень захотелось, чтобы случилась ошибка, чтобы оказалось, что я по случайности залез не на ту стену, но, к сожалению, мой промах с выбором места для просушки травы был очевиден. Гуго недовольно засопел у меня за спиной. Наконец, он не выдержал.

-Это все?

-Ветер, – ответил я.

-Что?

Я повернулся к нему и, выпятив вперед подбородок с кустиком бороды, постарался произносить слова внятно и громко.

-Ветром раздуло траву!

Гуго внимательно посмотрел на меня, поморщился и не стал больше ничего говорить. Видимо, невозмутимое выражение, которое я создал на лице, помогло ему сообразить, что произошло. Он только крякнул и, нагнувшись, поднял несколько травинок. От всей добытой мною травы осталось хорошо если пятая часть. Пощипав усы, дядя решил меня успокоить.

-Ладно, подумаешь день потеряли. Нарвешь еще. – Я молча показал ему свои ладони.

-Завтра, – уточнил он.

-Нужен нож. – Гуго не понимающе смотрел на меня.

-Нужен острый нож, просто стальной не годится. Нужен нож с молекулярным покрытием.

Дядя кивнул, а потом сказал, что за день сено не высохнет, и протянул мне травинки. Действительно, я сначала не обратил внимания, трава за прошедшие сутки только подвяла слегка. Потом дядя оглядел окрестности и спросил.

-Стойбищ или следы пикников поблизости не видел? – Я отрицательно помотал головой. – Это хорошо. Что к чему, эти тусовщики, конечно, не поймут, но могут распустить не нужные слухи, а нас слишком многие в городе знают. Лучше, чтобы тебя здесь никто не заметил.

Гуго еще раз осмотрелся и решил, что видел достаточно.

-Пошли, – бросил он мне и отправился к дороге.

Я хотел, было, собрать остатки уцелевшей травы, но потом плюнул и отправился следом. Вот так бесславно закончился мой первый сенокос.

Сенокос еще

На следующий день я с прекрасным молекулярным ножом был на своей делянке. Может оттого, что я остервенел от первой неудачи, а может просто появился опыт и в руках был хороший нож, но на этот раз накосарить траву удалось быстро. Осталось только найти место, где бы траву не раздуло, а солнце смогло бы высушить. Вскоре я обнаружил наполовину развалившийся угол. Две стены, постепенно превращаясь в обломки, разбегались в стороны, открывая на юг, приятную ложбинку, кстати, закрытую от любопытных глаз кустами. В самом углу я разровнял площадку, выкинул булыжники и свалил траву компактной кучей. Потом не поленился, нашел несколько железяк и придавил ими свою добычу.

Я понимал, что высушить траву, сваленную кучей, будет не просто, и решил через несколько дней проверить и, если будет надо, перевернуть получившийся "сеновал". Конечно, еще существовала опасность дождей, но прогноз в ближайшие дни их не обещал. И к тому же, древние-то сушили сено на улице, и значит, дожди сену не очень страшны. Впрочем, это я собирался уточнить в Инете.

Два дня я бездельничал в конторе и перечитал в сети море всяких упоминаний о сене. Никаких конкретных инструкций мне там не расписали, но, как я понял, раньше собирали сено в кучи специально, чтобы их не промочило дождем или там снегом. В общем, я был уверен, что все сделал правильно.

На третий день дядя приволок стопку бумаг исписанных от руки формулами и непонятными значками и потребовал с ними разобраться. Я заикнулся о сене, но Гуго ответил, что если сейчас все сделано правильно, то ничего не случится - перевернуть его завтра или через три дня. "Пусть сохнет, чем дольше, тем лучше". О формулах выяснить ничего не удалось. Нормальных слов там почти не было, только всякие – "далее", "отсюда", "следовательно, получаем". Неделя была потеряна совершенно зря. И именно это меня взбесило, когда я выбрался к уже родной мне кучке сена.

Сена, правда, еще не было, была трава. Сверху она выглядела подсохшей, но когда я попытался взять охапку, чтобы перевернуть, внутри куча оказалась не просто сырой - она еще и подгнила, а местами даже образовались прослойки белесой плесени. Нет, я, конечно, знал, что пару ночей были небольшие дожди, но днем солнце жарило так, что могло бы высушить маленькую речку. И еще эти древние косари со своими стогами.

Все-таки, я решил попытаться спасти сено. Наплевав на ветер, я разворошил кучу и разложил ее ровным слоем по поляне. Вдруг, солнце сможет высушить траву, и гниль с плесенью тоже высохнут. Вдруг, этот чертов запах не станет хуже, ведь, в конце концов, экспертов по запаху сена в наше время нет. Кто там скажет, загнило оно или не загнило.

Я не стал появляться в конторе, а рано утром на следующий день снова был возле "сена" То, что в такую рань вставать было незачем, стало понятно, пока я еще брел по заброшенным кварталам. Трава, кусты и даже камни были покрыты росой. Пришлось залезть повыше и дремать, ожидая, когда все высохнет, и только потом рассматривать, во что превратился "урожай". На первый взгляд трава выглядела подсохшей, даже плесень превратилась в почти не заметный белый налет, но вот запах. Над поляной явно ощущался запах гнили. Я потрогал траву, походил по полянке, поворошил ногой подсохшие кучки. Запах гнили усилился. Со вторым урожаем можно было прощаться.

Идти никуда не хотелось и я, забредя подальше, просто посидел на камушках, ни о чем не думая. Дорога домой меня немного успокоила, и в голову пришла не плохая идея. К вечеру я в нее поверил и снова стал бодр, зол и очень решительно настроен, даже агрессивен. Так что, когда на видеофоне пискнул вызов дяди Гуго, я был вполне готов к разговору. Поздоровавшись, дядя немного помолчал, рассматривая меня, и видимо догадался - что-то опять пошло не так.

-Хорошо, - говорит он, – не надо мне лишних эмоций. Главный косарь у нас ты. Когда будет готово, тогда и будет. На работе пока делать нечего, я справлюсь в конторе сам, так что можешь заниматься только сеном.

Он немного помолчал, будто ждал чего-то, и отключился. Интересно чего он ждал? Может, мне надо было сказать ему – "Спасибо"?

Сенокос опять

На следующий день я никуда не торопился, собирался как на пикник, правда, прихватил с собой молекулярный нож и два огромных пакета. Сноровки у меня действительно добавилось, нарезать травы и набить сумки в третий сенокос заняло не много времени. Потом я повалялся на теплых плитах, перекусил захваченными бутербродами и потащил траву к себе домой. Сегодня мое настроение ничего не портило, даже ворчание и косые взгляды, которыми сопровождали мой громоздкий багаж пассажиры в подземке. Идея, что осенила меня вчера по дороге домой, была простой и беспроигрышной: надо просто придумать, как высушить траву дома, и никакой дождь или ветер тогда не смогут помешать.

В комнате я разгреб угол и высыпал туда траву, подстелив под нее простыню. Квартира у меня не большая, обычная холостяцкая двухкомнатка, и трава заняла приличный кусок пространства, но временные неудобства сейчас меня не смущали. Я вовсе не собирался просто сидеть и ждать, когда трава сама превратится в сено, некоторые надежды у меня были связаны, например, с микроволновкой.

Печь в квартире была стандартной, обычный встроенный шкафчик для подогрева замороженных продуктов из доставки. Через два часа экспериментов я убедился, что высушить в микроволновке траву можно, надо только температуру установить на минимум, ну, и время поставить побольше. Смущала порция, которая помещалась в рабочей камере, тарелка травы выглядела не убедительно. Я сравнил высушенную порцию с кучей в углу и решил придумать что-нибудь другое.

Можно было где-нибудь найти большую печь и унести траву туда, если я смогу, конечно, договориться - все-таки я не Гуго О'Ли. Но мне не хотелось, чтобы трава куда-нибудь уходила из моего дома. Я был абсолютно уверен, стоит мне вынести ее за дверь и оставить хоть на минуту без присмотра, как что-нибудь обязательно случиться. В общем, я решил поступить по-другому.

Прежде всего, я сбегал в доставку и приобрел себе мощную тепловую лампу. Потом полчаса ушло на подвешивание ее над травой, и процесс пошел. Вот только, через полчаса температура в комнате поднялась так, что спать я уже не смог. Включать климат-контроль одновременно с тепловой лампой было очевидной глупостью, и я, вполне довольный полученными результатами – трава подсыхала на глазах, - отложил дальнейшую сушку на завтра. Понятно, что на следующий день я тоже не смог высидеть в сауне, в которую превратилась моя квартира, и поэтому, убедившись, что все идет по плану, отправился по гостям,

Вернулся я к себе вечером, вернее, где-то ближе к полуночи, переступил порог и замер – свет не загорался. Но это было только первой неожиданностью. Во-вторых, в квартире было совсем не так жарко, как я себе представлял. Первые мысли были, что меня просто отключили за перерасход или, что тепловая лампа сожрала весь мой лимит энергии. Но все это было маловероятно, и я начал подумывать о какой-нибудь аварии в энергосети распределения. Впрочем, с электричеством удалось разобраться быстро, в квартире всего лишь, сработал блокиратор, и его требовалось включить вручную.

Уже при свете я зашел в комнату с сеном и вот тут смог оценить, что же произошло. Все было покрыто тонким слоем оранжевого порошка: пол, кровать, визор, стол и, конечно, трава. И легкий запах дыма и химии. Наверное, все это можно было предусмотреть, если хоть немного понимать что такое сено – так как я понимаю сейчас. Проклятая трава высохла и стала тлеть, и, естественно, сработал противопожарный автомат. Он отключил энергию и распылил в комнате пену, которая, высохнув, стала оранжевым порошком. Произошло это еще днем. И тлела-то трава не серьезно, даже простыня, на которой она лежала, осталась целой.

Я даже не сильно расстроился, похоже, был готов к чему-то подобному. Ночевать в оранжевой пыли не хотелось, и, спрятав лампу подальше, я вызвал срочную уборку. Пол ночи сонный оператор чистил у меня комнату, вместе с пылью выкинув заодно все сено. Действительно сено, так как проклятая трава отлично высохла.

Нет, сдаваться я не собирался. Нарезать траву заново у меня уже проблем не вызывало. Для того чтобы ее высушить и ничего не поджечь, требовалось всего лишь присоединить к лампе температурный датчик. Так что, спать я улегся усталый, но почти не огорченный. И шорох дождя за окном, нисколько не портил моего настроения.

Сенокос снова

Утром дождь не перестал. До обеда я валялся в постели, поглядывая одним глазом за окно, другим на визор. Прогноз обещал на неделе затяжные дожди, но верить такому прогнозу не хотелось. Когда мне окончательно надоело лежать, я решил навестить работу. Хорошую погоду можно ждать и в конторе.

Несмотря на то, что офис находился недалеко от станции подземки, я пока добирался до него, перебегая от сосны к сосне, промок основательно. Вообще-то, работа расположена очень удобно, недалеко от центра в тихом благополучном переулке. Здание, конечно, жилое, но два нижних этажа отведены под офисы со своим входом и лифтом до стоянки на крыше. Гуго периодически ворчит, что здесь дорого, но мне нравиться. На дорогу до дома я трачу не больше двадцати минут, только искусственные сосны от дождя совершенно не защищают.

Забавно, дядя сидел в офисе, поглядывал в окно, явно волновался о судьбе сена, но вызвать меня по мобильнику даже не пытался. Молодец у меня дядя - сказал мое дело, значит мое. Впрочем, когда я появился, он скрывать своего интереса не стал и вместо "здравствуй, ты не промок?" принялся задавать вопросы: "Ну, и как дела с сеном? Дождь не помешает? Не сгниет?".

-Уже сгнило, – говорю, – а что не сгнило, то сгорело!

Брови у дяди запрыгнули на середину лба, а я, гордый произведенным эффектом, важно уселся за свой стол. Гуго продолжал меня молча разглядывать. Какое-то время мне удавалось сидеть с независимым видом и не обращать на него внимания, но чем дольше длилось молчание, тем больше я ощущал этот дядин взгляд и все больше ерзал в кресле. В общем, он опять добился своего, и, не выдержав, я стал объяснять, что случилось. Выслушав мой отчет, дядя подергал себя за ус и поинтересовался:

-Когда сено будет?

-Сейчас уже все отлажено. Как только дождь перестанет, я через два дня принесу сено.

Гуго молчал.

-Все, что могло случиться, уже случилось! – продолжал я убеждать его своим самым уверенным голосом.

Не знаю, поверил ли дядя до конца, но выхода у него все равно не было. Оказывается, он уже успел найти в нашем университете студента желающего подзаработать. Этот юный талант имел доступ к молекулярному синтезатору и мог на нем записать запах и даже составить программу синтеза эссенции. Кроме того, дядя Гуго провел какие-то предварительные переговоры и сумел заинтересовать новым запахом несколько фирм. Какие именно фирмы я не поинтересовался, но понял, что это какая-то бытовая химия: мыло там, дезодоранты, может еще что. Естественно, дяде очень не понравилось, что из-за проколов с сеном ему придется переносить сроки обещанной демонстрации. В общем, нужна была сухая погода.

Дождь продолжался неделю. Все это время дядя нервно постукивал по столу пальцами, а мне приходилось вести себя потише, чтобы не привлекать его внимания. Но все кончается, и как только солнце, на мой взгляд, достаточно подсушило землю, я с удовольствием сбежал из конторы.

Ложбину, на которой у меня был сенокос, я уже настолько привык считать своей, что чуть не нарвался на неприятности. К счастью, тусовку, как всегда, выдал шум. На пикник было не похоже, скорее, пока меня не было, здесь какое-то племя устроило стойбище. Сначала я решил, что гомон раздается прямо с моей поляны, но, подобравшись поближе, увидел, что на делянке народа нет. Группировка обосновалось немного в стороне, и, к счастью, это были всего лишь марсиане.

Марсиане - племя довольно мирное, если бы это были пернатые, то я отправился бы искать сено, куда-нибудь на другой конец города. А с этими дело иметь можно, дядя у них даже бумагу иногда покупает. Собственно, марсиане были одним из по-настоящему диких, кочевых племен. В жилых кварталах они почти не появлялись, зато не боялись уходить далеко за город и иногда пропадали в междугородных землях на несколько месяцев. Кличку они получили за свои лысые желтые головы с вживленными в затылок пучками проволочек и за пристрастие к открытым двухместным ступоходам.

Все это хорошо, но на глаза им попадаться все равно было ни к чему. Косарить траву пришлось, прячась за кустами, постоянно озираясь и перебегая, пригнувшись, с места на место. Понятно, что из-за этих предосторожностей процесс заполнения пакетов травой несколько затянулся. Неприятность произошла, когда я убрался с поляны, и бодро топал по дороге к жилым кварталам.

Дорога резко сворачивала за стену, и меня вынесло на двоих марсиан: один сидел на классическом шестиногом "пауке", а второй на каком-то, явно самодельном, колесном чудище. Они уже заметили меня, поэтому прятаться было поздно, и я с самым независимым видом поперся им навстречу. Идти пришлось между вездеходами, и марсиане молча поворачивали головы, наблюдая за мной. Когда я уже прошел мимо и, стараясь не очень заметно убыстрять шаг, удалялся от них, меня все-таки окликнули:

-Эй! Абориген! Что тащишь?

Я остановился и, полуобернувшись, неожиданно для себя ответил:

-Бумагу.

-А-а. Старьевщик, что ли?

-Да, диггер!

-Ну-у, тащи, тащи. – Они потеряли ко мне интерес, а я, быстро перехватив пакеты и уже не скрывая спешки, припустил прочь. Надо мне как-нибудь научится врать. Хорошо, что марсиане плохо знают, сколько весит бумага. Как же, смог бы я бежать с полными сумками!

К счастью, других приключений не было ни по дороге, ни при сушке травы. Температурный датчик работал отлично, и через два дня у меня была ароматная охапка сена.

Эссенция

Весь "сенокос" занял даже меньше месяца. Гуго, впрочем, моим достижениям радоваться не стал, он сено то путем не понюхал. Приоткрыл пакет, вдохнул, сказал: "Пойдет" и тут же куда-то умчался, прихватив всю охапку с собой. Наверное, к своему студенту – превращать сушеную траву в жидкость с запахом. Ну, а мне пришлось целыми днями сидеть в конторе одному, отвечать на звонки и от нечего делать приводить в порядок нашу отчетность.

Мне, конечно, было любопытно, что происходит, но к дяде приставать, пока нет результата, бесполезно, да он всю неделю почти и не появлялся. Зато через неделю Гуго О'Ли с замашками уличного щипача вытащил из кармана склянку с желтоватой жидкостью и протянул мне.

-Ну-ка, Питро, оцени!

Я ее приоткрыл и понюхал. Запах был сильный, резкий и на сено совсем не походил. На мой недоуменный взгляд дядя только засмеялся.

-Концентрация большая. Ты капни на салфетку.

Я сделал, как сказано, и по комнате поплыл запах сена. Пришлось показать ему большой палец, с успехом не поспоришь. Довольный Гуго сообщил, что завтра у него встречи в четырех фирмах и что с одной из них контракт будет обязательно. Ну а мне, понятно, снова сидеть в конторе и ждать.

-Кто заинтересовался-то? Не скажешь? Хоть что делают?

-Много чего делают, - сжалился дядя, - химию бытовую делают, освежители всякие, соль для ванн делают, зубную пасту. Даже всякие мази-притирки и таблетки делают. Так что хлебанешь как-нибудь Питро аспирину, а от тебя сразу сеном запахнет!

Я пожелал ему удачи и намекнул, что мне больше всего понравилась идея с солью для ванн. Дядя хмыкнул, отобрал у меня склянку и понес ее прятать в сейф, предупредив, что уже не вернется.

Контора у нас всего из двух комнат, в первой стоят рабочие столы с моим минисервером и дядиным терминалом, а во второй Гуго устроил комнату переговоров, да я там валяюсь на диване, когда никто не мешает. Сейфа в офисе нет, но на этаже для всех желающих оборудована комната хранения с централизованной охраной. Так что, надо всего лишь пройти по коридору в сторону лифта и заплатить за сейфовую ячейку.

На следующий день я, как полагается, с утра сидел в конторе и готовился проскучать весь день, но скоро к нам заглянул Барк Сидоров, знакомый старьевщик. Он с порога заявил, что ему некогда и срочно нужен Гуго. Когда удалось объяснить, что дяди сегодня не будет, оказалось, что он всего лишь принес нам на продажу недавно найденные листки и хоть и спешит, но вовсе не прочь выпить чашку кофе. Спиртного я ему и не предлагал - не буду же я из-за Барка шариться в столе у Гуго.

С другими макулатурными диггерами у нас своеобразные отношения. Формально мы конкуренты, но основной наш бизнес устроен на продаже идей, а идеи дядя вытаскивает из древних бумажек, уцелевших после двух наплывов бактерий-мутантов. Эти бактерии лет семьдесят назад пожрали почти всю бумагу и мутировали куда-то дальше. Старьевщики ищут бумагу, а мы иногда ее у них покупаем и платим побольше, чем департамент Управления Исторических Исследований. Поэтому и сами диггеры частенько приносят бумагу сначала к нам.

Барк, попивая кофе, согласился оставить свои листки, похожие на отрывок из какой-то книги, сказав, что завтра заглянет, узнает у дяди нужны или нет. Потом мы с ним два часа вели обычный диггерский треп: кто, где и сколько килограммов реликвий нашел, где стойбища племен, какие из заброшенных кварталов перспективны, а какие нет. Обычная болтовня, при этом Барк регулярно посматривал на время и сообщал, что сильно торопится. Ушел он к обеду, выпив четыре трехсотграммовые кружки кофе.

До вечера мне больше никто не мешал, только часов в пять по видеофону объявился незнакомый молодой парень с круглым глуповатым лицом. Он хотел срочно поговорить с Гуго, но себя называть не стал. Номер дядиного мобильника у него имелся, но, видимо, на время демонстрации дядя отключил прием. Может, этот парень и был тем студентом, который записывал запах сена? Его явно что-то беспокоило, но он был таким нудным, что я не выдержал и послал его, в смысле посоветовал перезвонить попозже, а потом вдруг заволновался сам.

Гуго позвонил вечером, поймав меня на пороге. Вид у него был не важный, глаза покраснели, нос распух, но голос был бодрый. Дядя сказал, что все в порядке, контракт, а то и не один, у нас в кармане, но вот он подхватил какую-то заразу и сегодня его можно не ждать. Будто я собирался! А завтра он появится, и все расскажет подробно. Не смотря на сопли, Гуго был в хорошем настроении и, наверное, поэтому на прощанье вспомнил свое застарелое и совсем не смешное наставление: "Гулянок в офисе не устраивай, бороденку сбрей, а девушек надо водить домой!"

Этот старый ловелас прекрасно знает, что никакой подружки сейчас у меня нет, но предпочитает этому не верить. Самому уже пятьдесят, а все никак не успокоится, по-моему, он скоро в седьмой раз брачный контракт подпишет. А вот его недовольство моей бородой меня очень радует, несмотря на нудное повторение одного и того же. Я клочок волос на подбородке отрастил специально, чтобы позлить Гуго, а то уж очень он носится со своими усами.

После звонка я спокойно отправился домой. Сейчас не сто лет назад, в наше время простуда болезнь не серьезная, за ночь и следов не останется.

День начинается

Утром, я бодро топал по нашему переулку, представляя, как сейчас в конторе Гуго, размахивая руками, будет рассказывать о своем вчерашнем триумфе, как вдруг меня сзади со всей силы ударили в ухо. От удара я грохнулся на искусственный газон и уткнулся лицом в колючую пластмассу. Напавший не стал разглядывать, как я вроде жука вожусь на земле, собирая под себя руки и ноги. Он быстро подошел и помог подняться, причем, за уже пострадавшее ухо. Потом, меня как-то очень ловко согнули и, не отпуская, поволокли вперед.

Уху было больно. Я пытался заорать, но этот стервец второй рукой умудрялся постукивать мне под ребра, так что не то, что кричать, вздохнуть нормально не получалось. Все же, мне удалось разглядеть, что он был ростом примерно с дядю, но, пожалуй, пошире, и усы как у Гуго, да на голове черная идиотская шапочка в обтяжку. Наклонившись под его рукой, я мелко переставлял согнутые ноги, а он тащил меня и бормотал за плечом: "Значит, первым попался племянничек. А где же, интересно, наш шустрый дядюшка?", и при этом постукивал меня под ребра! Нет, фигура у меня не раздута мышцами, скорее даже худая, но рост вполне приличный, только мой рост этому коротышке нисколько не мешал.

До входа в офис было еще шагов тридцать, когда из стеклянных дверей нам навстречу быстрым шагом вышло двое. Мне показалось, что увидеть обнявшуюся парочку, семенящую им навстречу, они не ожидали, по крайней мере, оба синхронно остановились и сунули руки за пояс. Дальше посмотреть, что случилось, мне не удалось, коротышка отшвырнул меня в сторону дома, и я со всего маха приложился подбитым ухом об стену. Вставать и интересоваться, что тут к чему, не хотелось, сквозь звон в голове и оранжевые пятна перед глазами мне послышался топот, частый сухой треск и чей-то крик "Не стрелять!". Вот я и решил переждать, чтобы случайно не угодить под выстрел из парализатора. Я, наоборот, постарался прижаться многострадальным ухом к стене поплотнее, по крайней мере, от нее шла приятная прохлада, вот только камни шершавые.

Когда все стихло, возле меня остановилось две пары ног. Повернув голову, я увидел нависших надо мной здоровяков, не знаю тех, что вышли нам навстречу, или уже других. Они нагнулись и помогли мне встать, на этот раз, к счастью, за руку. Ростом оба были не меньше меня, но гораздо мощнее. У одного, черноволосого со смуглым лицом и темными глазами на губе тянулась узкая полоска усов, а второй был лысеющий блондин с совершенно не запоминающимся лицом. Оба были одеты в одинаковые темные куртки с кучей карманов, если они из полиции, то в такой куртке никакой парализатор не страшен. Чернявый тут же подтвердил мою догадку, он достал из-за пояса жетон и представился:

-Лейтенант Казарони, Городское Полицейское Управление. Кто вы, нам известно. Не подскажете, почему Гуго О'Ли от нас сбежал?

Я с недоумением уставился на него:

-Дядя? Сбежал?

-А что же он сделал? Или он стоит здесь и разговаривает с нами? - Видимо это была ирония, только я никак не мог сообразить, в чем ее смысл.

-Простите, а вы ему сообщили, что полиция хочет с ним поговорить?

Переглянувшись со своим напарником, лейтенант, похоже, решил немного отложить разговор.

К нам торопливым шагом подошли еще двое, судя по курткам и комплекции, из той же команды. Коротышки в шапочке с ними не было. Подойдя, они сообщили лейтенанту: "У него там аэрокар стоял. Номер мы отсканировали". Я немного успокоился, но понять, что происходит, никак не мог, правда, надеялся, что все это просто случайность. Почему-то я решил, что смогу сейчас пойти в офис, попить кофе и считать, что непонятное приключение закончилось. Смущало только то, что и коротышка, и полиция меня откуда-то знали.

В офис я отправился вместе с полицейскими, собственно, они это и предложили: так сказать, пойти и побеседовать в спокойной обстановке.

Полиция

Всего полицейских оказалось шестеро, один другого здоровее. В конторе они целеустремленно стали рыться в наших вещах, заглядывая в ящики и углы, правда, ворошили достаточно аккуратно, возвращая все на свое место. Один, самый толстый, уселся за мой минисерв и, похоже, отлично обходился без паролей. Меня обыскали, вывалив мелочевку из карманов на стол, а потом усадили в стороне и велели не мешаться.

Я не рыпался, глядел по сторонам и старался сообразить, что происходит и чем это мне может грозить. Ухо тем временем распухло и начало гореть. Лейтенант Казарони участие в обыске не принимал, он стоял в стороне и просто осматривался. Его напарник, который мне не представился, говорил в мобильник у окна, повернувшись к комнате спиной. После разговора он окликнул Казарони:

-Лейтенант, аэрокар установили. – Казарони ждал продолжения, и я тоже прислушался. Впрочем, они и не пытались говорить шепотом. – Он принадлежит Вано Мальцеву, оперативнику СБ из "Фионы".

-"Фиона"? Интересно! – лейтенант дернул щекой.

-И еще, я проверил портрет сбежавшего. Это и есть Мальцев.

Казарони нахмурился, посмотрел на меня, - я старался смотреть в стену напротив, и он переспросил у напарника:

-А Гуго О'Ли?

-Мы его не видели. Кстати, машину Мальцева мы тоже потеряли, оборудование у него неплохое.

Лейтенант о чем-то немного посоображал, подошел и навис надо мной, упершись рукой в спинку кресла.

-Почему ты не сказал, что это Мальцев, а не Гуго

-Так я же не знал!

-Что не знал? Что это не Гуго?

-Ну-у, что он Мальцев! Он мне не представлялся, треснул в ухо и поволок за собой.

Лейтенант постоял, покачиваясь, и успокаивая себя.

-Ты хочешь сказать, что с Вано Мальцевым ты не знаком, что он напал на тебя сегодня утром, что Гуго ты сегодня не видел? Да!? – я поспешно кивнул.

-Какие дела у Гуго с "Фионой"?– я пожал плечами, потом понял, что на этот раз жестов будет маловато, и стал объяснять:

-Гуго же босс, он мне говорит, что считает нужным, я то в основном на побегушках. Ну, когда дело закончено, он что-то рассказывает, все-таки дядя, по матери, двоюродный. Но с законом мы никогда не ссорились, я такого не знаю. Да нет, зачем нам? – у меня появилась некоторая мысль, и я спросил, - А "Фиона" чем занимается?

Казарони почему-то решил меня немного просветить.

-Гуго подозревается в нанесении ущерба, скажем, некоторой компании, это можно квалифицировать как диверсию. Официального обвинения не выдвинуто, но, боюсь, вам двоим от частного разбирательства будет только хуже. А "Фиона" может быть заинтересованным конкурентом. Тебе ее название, похоже, все-таки знакомо?

Я напрягся, некоторые подозрения, что это могут быть фирмы, в которые вчера ходил дядюшка, у меня уже появились. В конце концов, я решился уточнить:

-Зубная паста - это они?

-И зубная паста, и мыло, и много чего другого. А ты, я смотрю, не такой уж и не знающий, как только что прикидывался. – Лейтенант взял со стола мой мобильник и продолжил. – Я могу поверить, что ты ничего не знал, но для этого нам нужен Гуго О'Ли. Раз ты его еще не видел, то можешь позвонить ему и спросить, где он и когда будет.

-Конечно! – сопротивляться я не собирался.

Пока я набирал номер, полицейские убрались из зоны видеозахвата моего аппарата. Большинство перешло в соседнюю комнату, а Казарони с напарником выстроились передо мной. Заметив, что я их разглядываю, лейтенант пригрозил:

-Если ты хоть взглядом, хоть писком выдашь, что в конторе не один, лучше тебе вернуться к Мальцеву. Я тебе попозже подробно расскажу, чем он занимается.

Я, вообще-то, сам догадывался, чем может заниматься оперативник СБ в серьезной фирме, поэтому послушно уставился на возникшее передо мной изображение. Правда, пока это была только заставка вызова.

Гуго откликнулся, когда я уже собирался прекратить попытки до него достучаться. Выглядел он прекрасно, никаких следов вчерашней хвори не было. Меня, правда, его вид несколько озадачил, он нарядился в свой праздничный пиджак, волосы так удачно приглажены, что даже залысина стала казаться меньше. В общем, полный парад, этот костюм он, по-моему, надевает только на свои свадьбы, ну, может, еще в день предложения сердца и брачного контракта. Видел я его таким пару раз. В комнате за его спиной наблюдался бардак, но при подобном наряде это было естественно.

Гуго глядел на меня недоуменно, будто впервые видел. Растерявшись от его торжественно-официального вида, я вместо "привет" спросил:

-У тебя, что? Свадьба? И сопли прошли? – Дядя от моего нахальства несколько растерялся, зыркнул по сторонам и хриплым голосом выдавил:

-Свадьба - не свадьба. Что ты от меня хотел?

Хрипота, похоже, от простуды осталась, голос совсем чужой. Сквозь картинку мобильника, я видел, что напарник лейтенанта внимательно вслушивается, а Казарони торопливо набирает чей-то номер у себя на аппарате.

-Да ничего такого, просто интересно, чем у тебя вчера закончилось.

-Может, еще ничего не закончилось, – впечатление было, что дядя слегка не в себе. Впрочем, от его обтекаемых ответов мне тоже начало становиться не по себе.

-Ты же сказал, что все в порядке!

Дядя отвлекся, внимательно разглядывая что-то сквозь меня, потом вернулся к нашей беседе и, похоже, снова стал соображать, кто я такой и зачем к нему пристаю.

-Так, что тебе нужно?

В этот момент лейтенант до кого-то дозвонился, буркнув в трубку: "Это Казарони", выслушал ответ и взялся разговаривать со своим собеседником, прислушиваясь к моей беседе. Я поступил так же, и в результате этот диалог на троих принял для меня несколько несвязанный вид, к тому же я сам стал подбирать обтекаемые фразы.

Я: "Хочу узнать, когда ты появишься, и что мне делать дальше".

Казарони: "Вы где?"

Гуго: "Где появишься? Это срочно, или может до завтра обождать?"

Я:" Сегодня, значит, ты не придешь. А где тебя можно найти, если что-нибудь случится?"

Казарони: "Что-нибудь нашли?"

Гуго: "Не надо искать. Надо будет, я тебя сам найду. Какие могут быть проблемы?"

Я: "Вдруг, кому-нибудь ты срочно потребуешься, я же не в курсе последних твоих дел, что мне говорить?"

Казарони: "С кем говорит? Не представился?"

Гуго: "Ничего не говори. Спрашивай, что передать. Скажи, завтра все будет известно. Свежих новостей нет?"

Я: "Новости вчерашние, они дождутся твоего появления, срочных нет. Так завтра я точно могу на тебя рассчитывать?"

Нормальный Гуго за такой разговор меня давно бы уже выпорол, хоть и словами, но очень больно.

Казарони: "Мобильник на контроле? Постарайся потянуть разговор".

Гуго: "На завтра все по плану, как обычно. Ты, правда, можешь сменить место и время, если нужно".

Я: "Время и место? Какое время и место? Ты в порядке? Ты что не один?" – Дядя слегка дернулся, но взгляда не отвел.

Казарони: "Из офиса? Из своего офиса?" – Лейтенант опустил руку с мобильником и повернулся ко мне.

Гуго: "С чего ты взял? Просто мысли о другом. Задумался. Так что ты хотел?"

Я ответить не успел. Казарони встал рядом со мной и рявкнул, глядя на дядю:

-Жозе! Хватит! Бросай идиотский камуфляж и внятно расскажи, что там у вас.

Гуго еще немного посмотрел на нас с лейтенантом, потом дрогнул, пошел волной и превратился в незнакомого мне господина, но судя по его комплекции и куртке, хорошо известного полицейскому лейтенанту Казарони. Кстати, в этот момент я и догадался, что больше всего смущало меня в дяде. Он выглядел молодым, не мальчиком, конечно, но лет на десять моложе, чем я привык. А вот превращение Гуго в Жозе меня не очень поразило, я уже ожидал чего-то подобного.

В квартире у дядюшки О'Ли полицейских было двое. По словам Жозе, они никого не застали и ничего подозрительного обнаружить не успели, правда, обыск только начался. На тумбочке возле кровати валялись общеупотребительные лекарства и мобильник. Когда он зазвенел, им пришлось спешно организовывать связь через сервер полицейского управления. Где Гуго неизвестно. Мне уже самому стало интересно, куда делся дядя, да еще бросив видеофон.

Лейтенант распорядился тщательно все перерыть, а потом одному остаться и наблюдать за квартирой. Жозе был доволен, он сказал, что у них своих дел выше крыши, и после обеда, если Казарони ничего не придумает, то пусть сам приезжает и караулит своего диггера. Очень интересно, похоже, лейтенант действительно занимается расследованием в частном порядке. На кого же он работает?

В конторе полицейские уже не знали чем заняться, найти они ничего не нашли и теперь просто слонялись без дела, тот, что сидел за моим минисервом, успел запустить на нем что-то боевое и вовсю разбалтывал мне манипулятор. Напарник лейтенанта, а может он тоже не напарник, а так коллега, стал поглядывать на время и был уже готов всех поторопить, когда Казарони очнулся от своих раздумий. Он опять навис надо мной.

-Мне пока не ясно в бегах твой дядя или уже мертвый. В любом случае, он в деле замешан, может на кого-то работает. Могу допустить, что его использовали в темную, но тогда он скорее труп. А вот ты пока еще жив, и это значит, что через тебя будут искать Гуго, либо тоже убьют. – Я замахал руками, пытаясь сказать, что совершенно не причем, но лейтенант на мое мельтешение не обратил никакого внимания. – Так как дело неофициальное, то предоставить тебе защиту мы не можем, не можем даже арестовать, чтобы спрятать в станер. И Мальцева задерживать пока не за что, а адвокаты у "Фионы" хорошие. Короче, если капитан позволит, и Казарони кивнул головой на полицейского, которого я принимал за напарника, то мы оставим с тобой одного сотрудника. Но ты должен сидеть здесь и старательно думать, а как что-нибудь придет тебе в черепушку, немедленно набрать мой номер. Найдешь его в своем мобильнике.

Казарони повернулся к капитану:

-Шольца оставите?

Капитан поморщился, но все-таки кивнул:

-Только на сегодня, и только до конца смены!

Полицейские поняли, что все закончилось, и начали выметаться за дверь. Шольцем оказался тот, кто так умело крутил мой манипулятор, к тому же он был самый здоровый и пузатый из них. Лейтенант перед уходом выдал ему указания:

-К терминалам его не пускай, нечего всяким хакерам по сети шариться.

Шольца это вполне устраивало, похоже, он собирался проиграть за моим компьютером весь день. Толстяк только поинтересовался:

-А мобильник?

-А вот это сколько угодно, пусть говорит и чем больше, тем лучше. – Казарони растянул в улыбку свои узенькие усики.

Чудесно! Без терминалов в конторе делать совершенно нечего! Названивать в видеофон, как рекомендовал Казарони, я не собирался, еще подставишь кого-нибудь нечаянно. Оставалось валяться на диване и думать, чего, наверное, лейтенант и добивался. Но долго думать у меня не вышло, так что я взял мобильник и занялся раскладыванием пасьянсов.

Химик и девица

Так мы и существовали - в первой комнате полицейский, увлеченно расстреливающий кого-то в виртуалке, во второй я на диване, - когда раздался входной звонок. Толстяк включил дверной экран, а я выглянул из своей комнаты. Перед входом в офис стоял незнакомый долговязый парень, одетый весьма прилично, Шольц посмотрел на меня, пришлось пожать плечами. Полицейский, немного помедлив, щелкнул замком, впуская гостя, а сам отвернулся и активно задвигал манипулятором, притворившись, что очень занят.

Парень мне понравился, он никуда не торопился: не спеша, зашел, огляделся, внимательно рассмотрел меня, потом спину Шольца и, наконец, сказал: "Я бы хотел видеть господина Гуго О'Ли". В ответ я только фыркнул:

-Ты извини, но сегодня многие хотят видеть Гуго О'Ли. Ты с ним договаривался?

-Нет, но мне кажется, если господин О'Ли выслушает меня, он сможет избежать лишних неприятностей. – Все это парень говорил, уставившись в спину полицейского.

-Неприятностей! Это ты вовремя, - начал было я, но тут Шольц бросил свою имитацию занятости и развернулся вместе с креслом к нам. Долговязый гость рассмотрел его и захлопал глазами, а полицейский спросил:

-О чем ты хотел поговорить? Про какие неприятности? – и мне, - Питро, оставь нас пока!

Парнишка идиотом не был, он заулыбался и спросил:

-Вы господин О'Ли? Вы можете это чем-нибудь подтвердить, а то Вы сбрили усы, и теперь я не могу Вас узнать по описанию.

Паренек оказался молодец! Шольц угрюмо засопел, вылез из кресла и пошел к нам, ковыряясь в кармане, похоже, искал жетон.

В этот момент тренькнул звонок, и дверь распахнулась - я совсем забыл ее закрыть. На пороге стояла симпатичная девчонка из битейкеров, если не ошибаюсь. Вроде, у них носят полосатые жилетки и фиолетовую татуировку на левой руке - двойная волнистая линия от ногтя среднего пальца до ключицы. На мой взгляд, битейкеры вполне терпимый молодежный клуб, их не любят из-за того, что все они детишки городской элиты, но поэтому с ними и не связываются.

Девице на вид было лет шестнадцать. Она аккуратно прикрыла за собой дверь, похлопала на нас глазами и мило улыбаясь спрашивает, кто из нас Гуго О'Ли. Долговязый, не долго думая, ткнул пальцем в полицейского. Девчонка, продолжая улыбаться, чуть-чуть присела, и внезапно с диким визгом бросилась на Шольца, выставив вперед скрюченные пальцы. Меня она слегка пихнула по дороге, но от неожиданности я отшатнулся в соседнюю комнату и, не удержавшись, шлепнулся на задницу. Девица, продолжая визжать, пыталась добраться ногтями до лица полицейского, а тот, громко матерясь, старался защитить глаза и стряхнуть с себя эту бешеную кошку. Незнакомый парень, открыв рот, остолбенело таращился на битву полиции с молодежью.

Наконец, Шольцу удалось отшвырнуть от себя эту бешенную. Она хлопнулась спиной о дверь и замолчала, потом опять мило заулыбалась, посмотрела, как я подымаю себя с пола, и повернулась к нашему долговязому гостю. "А ты, значит, Пит", - говорит, расставила свои пальцы и с визгом на него. Паренек даже сказать ничего не смог, только тряс головой и шарахался от битейкерши, но ему не повезло – налетел на кресло и свалился вместе с ним. Девчонка тут же нырнула на него, и ор поднялся с новой силой. Парень кричит, полицейский никак не может вытереть с лица кровь и только материться, девица визжит на одной ноте.

Я бросился парнишке на помощь, эта мерзавка отмахнулась и как бритвой разрезала мое ухо, то которое и так уже было большое. За-ра-за! На ногтях у нее оказались заточенные накладки. Тут, к счастью, пришел в себя толстяк, и втроем мы еле-еле скрутили эту маленькую сумасшедшую дрянь. У Шольца нашлись наручники, и он пристегнул девицу руками вокруг кресла.

Тяжело дыша, я осмотрелся, в ушах продолжало звенеть. Визжать битейкерша, правда, перестала, зато начала кричать, что за маму она всем глаза выцарапает и яйца оторвет, что мы пожалеем, что наехали на независимых битейкеров, а потом вдруг взялась орать, что ее насилуют. Полицейский, не переставая, матерился вполголоса и размазывал по лицу кровь, досталось ему больше всех - кроме располосованных щек у него со лба клочьями свисала кожа. Похоже, это девица в первом броске по глазам промазала. У долговязого была разодрана одна щека, ну а мне на этот раз повезло, ухо уже почти не жалко, да и привык я за утро, что оно болит. Кроме того, мы разломали одно кресло, своротили полку и разбили терминал Гуго. Ну и вся комната была забрызгана кровью, будто нас всех тут по несколько раз прирезали.

Шольц, продолжая матюгаться, начал набирать чей-то номер, а я решил под шумок расспросить паренька. Он уже поднялся с обломков кресла, и теперь, громко сопя, держался за щеку, пытаясь остановить кровь. Я загородил его от полицейского и спросил:

-Ты эти неприятности имел в виду? Ты сам то кто будешь?

-Я химик, – говорит, - из одной компании, солидной. Нас заинтересовал состав Гуго. В нем не вычищен один компонент, исправить недолго, но ….

Дальше разговору помешал Шольц, он успел вызвать подмогу и затопал к нам.

-Ну и кто эта маленькая засранка? – спросил он у меня, продолжая пытаться вытереть кровь с глаз. Мы дружно затрясли головами и плечами в жесте недоумения.

Девчонка, между прочим, стояла в весьма привлекательной позе. Сама на коленях, попка топорщится, грудью оперлась на кресло и руками обнимает спинку под подлокотниками. Еще бы не кричала, впрочем, кроме меня ценить красоту было некому. Полицейский взялся доставать долговязого паренька выяснением, кто он такой, но тот уже пришел в себя и отделывался междометиями.

Тут дверь снова приоткрылась, и к нам заглянуло испуганное остренькое личико. Мы дружно замолчали, даже девчонка примолкла. По-моему, эта дама работает в соседнем офисе, я часто встречал ее в коридоре и иногда даже здоровался.

-Извините, - говорит она, осматривая наши покарябанные морды, - У вас все в порядке? – Вот что значит тихий район! Даже там, где я живу, максимум чего можно ожидать от соседей, это анонимного звонка в полицейский участок.

-Не волнуйтесь, - говорю, - у нас уже все в порядке. – Похоже, она не поверила, но Шольц вовремя добавил:

-Идите к себе мадам. Мы уже вызвали полицию. – Женщина послушно убрала лицо и тихо прикрыла за собой дверь.

Вызванные толстяком полицейские явились минут через пять. Как в рекламном ролике, затянутые в свою амуницию они вломились в открытую дверь и, увидев комнату забрызганную кровью, дружно наставили на нас парализаторы, К счастью, Шольц в двух фразах умудрился им объяснить, в чем дело. Битейкершу тут же уволокли в лифт, а оставшиеся полицейские и доктор, который прибыл вместе с нарядом, с любопытством осматривались. Старший из полицейских, наверное, сержант подошел к нам и, ехидно улыбаясь, похлопал толстяка Шольца по плечу.

-Значит, вас девчонка поцарапала! – потом он надел серьезное выражение. – Шольц, ты же понимаешь, смысла задерживать битейкеров никакого. Мы ее даже до станера не доведем. Скорее всего, уже сейчас в участок названивают адвокаты. – Толстяк только отмахнулся.

-Вы ее, главное, от меня подальше увезите, а то не сдержусь. Да и когти с нее снимите, под протокол.

-Учи, учи, – буркнул полицейский и отошел в сторону, уступая место доктору.

Шольц, впрочем, попросил доктора сначала заняться химиком, а сам опять взялся названивать по мобильнику. На вызов откликнулся капитан, который был утром. Он молча выслушал, что произошло, и, осмотрев морду Шольца, отправил того в госпиталь. На прощанье капитан буркнул, что Казарони он предупредит.

Вскоре мы все сияли свежим пластырем, и полицейский наряд, который дожидался доктора, засобирался к себе в участок. По их переговорам я понял, что они не с нашего района. Полицейским очень хотелось забрать с собой таинственного паренька-химика, но тот уже пришел в себя и, чтобы отстали, показал им ид-карту. Что на ней значилось я подглядеть не смог, но полицейские сразу отцепились и убрались из конторы. Шольц ушел с ними, и мы остались вдвоем, а меня этот химик интересовал не меньше полиции.

-Так как тебя зовут? – стал я приставать к нему. – Ты намекал что-то о дядином проколе с составом? – Парень в ответ скривился заклеенной щекой.

-Я Марко Лещинский, а о составе я буду говорить с господином О'Ли. Это деловой разговор. Впрочем, - тут паренек выразительно оглядел поле недавней битвы, - я считал, что иду в приличную фирму, а не в какой-то филиал психушки. Если Гуго О'Ли интересно, пусть сам связывается со мной через знакомого ему студента.

Новые гости

Гордо задрав нос, долговязый химик Марко потопал к выходу, но уйти ему не удалось. Как только он распахнул дверь, так тут же получил в лоб от оперативника "Фионы" Вано Мальцева, похоже, тот всегда так начинает знакомство. Мальцев, видимо, караулил под дверью, и маленький рост опять ему нисколько не помешал, долговязый Марко шмякнулся на пол как подстреленный.

Я только хрюкнул и глупо спросил: "Он живой?"

Вано ответил не сразу, медленно прикрыл дверь, осмотрел наши комнаты, и лишь потом, пошевелив химика ногой и задрав бровь, сказал: "Если очнется", - а мне указал пальцем на уцелевшее кресло. Что делать, в ухо мне больше не хотелось, и я уселся куда показано. Мальцев сцепил мне руки за спинкой кресла пружинным зажимом, наверное, наручников не нашлось. Я, выпятив грудь, топорщился в кресле и старался поплотнее сжать зубы, чтобы было не видно, как трясется подбородок. Вано перестал обращать на меня внимание, его пока больше интересовал наша контора.

На этот раз обыск был не таким аккуратным как у полиции, зато еще более тщательным. Вано просто скидывал все осмотренное на пол, под ноги. Сначала опустели полки, потом столы, я только водил за ним глазами и тихо потел. Прошло всего полчаса, а может и меньше, но меня уже можно было выжимать, если, конечно, желе выжимают. Когда вся мелочь, что скопилась в нашем офисе, оказалась на полу, Мальцев остановился напротив меня и снял свою черную шапчонку.

-Так, где же прячется славный дядюшка Гуго?

Я попытался что-то ответить, но не успел. Когда мне удалось разлепить рот, у Мальцева на мобильнике запел вызов. Прежде чем ответить, оперативник выставил в меня палец, мол, помолчи. Я этой отсрочке обрадовался так, будто Вано со мной попрощался. Оперативник экран не прятал, и мне был виден пожилой мужчина с квадратным лицом и бобриком коротко подстриженных седых волос. Одет он был в белый толстый свитер, и хоть это и невероятно, мне почему-то показалось, что сделан он из натуральной шерсти.

Мужчина внимательно осмотрел комнату, мельком глянул на меня и спросил у Вано:

-Трупов еще нет?

-Пока обошлось, - Мальцев был почтителен, - Гуго О'Ли где-то скрывается. Как раз собирался выяснить где.

Мужчина еще раз поглядел на меня, о чем-то раздумывая.

-Оставь, будем считать, что мальчишке повезло. Ситуация изменилась, отравы не было – просто сильный аллерген. Скорее всего, Гуго прокололся сам, и за ним никого нет. Так что лучше, если он будет живой и здоровый, теперь это дело адвокатов. Боюсь, после них ему потребуется много здоровья, чтобы отработать все долги.

-А если он уже смылся? – спросил Мальцев.

-Вот если сегодня не появиться, то тогда и посмотрим. Покарауль просто неподалеку, чтобы и мальчишка не смылся. – "Бобрик" еще немного поразмышлял. – Если Гуго появиться, можешь его немного пугнуть для сговорчивости. – Связь оборвалась.

Вано задумчиво посмотрел на меня.

-Ты в лотерею случайно не играешь?

-Нет. – Зачем-то соврал я.

-Попробуй, пока везенье не отказало.

Ага, я уже полтора года ни одного розыгрыша не пропускаю, и хоть бы раз угадал.

-Дяде не звони.

-Не буду! – послушно согласился я. – Все равно его видеофон у полиции!

-Да? – Мальцев вернул на голову свою дурацкую шапочку, - ну, счастливо оставаться. – И даже не задумавшись меня развязать, направился из комнаты. Перед выходом он аккуратно переступил через тело паренька и толкнул дверь.

Я наверно сильно хотел ему понравиться, потому что чуть было не крикнул "Осторожно!" – сегодня выходить из офиса стало небезопасным занятием, - но не успел. Из-за приоткрытой двери в Вано выстрелили струей какой-то пакости. Не знаю, что это было, но Мальцев сразу обмяк и свалился поверх химика, а в контору, озираясь, вошел белобрысый битейкер с газовым шпалером. За ним с веселым гоготом повалила целая толпа. Их было не меньше пятнадцати, и почти у всех в руках были короткие дубинки, последней появилась уже знакомая мне девчонка.

Войдя, она потрогала сапожком валявшегося оперативника и, развернувшись, повисла на белобрысом, звонко поцеловав того в щеку. Наверное, он был у них что-то вроде вожака, хотя, как это называется у битейкеров, я не знаю, да и девчонка, похоже, вертела им как хотела.

-Это он, теперь без ошибочки, мне мама про усы говорила. Тащите Гуго в кар! – скомандовала она.

Несколько битейкеров подхватили Вано Мальцева и с гоготом поволокли на улицу.

-Эй! Не поломайте его раньше времени, я первая хочу!

-А это кто? – белобрысый показал шпалером на химика.

-С этим я уже знакома. Зовут Пит, у Гуго работает. А кто его вырубил?

Битейкерский вожак пожал плечами.

-Может, рядом стоял, струей зацепило. Что его тоже забираем?

Девица покривилась.

-Да кому он нужен? Конторская задница! Я его уже отметила. – И девица со всей силы пнула бедного химика по ребрам, думаю, парочка точно треснула, а потом командует своей банде – Давай, круши здесь все!

Основной массе битейкеров было лет по четырнадцать. Они бы минут через пять и без всякой команды пустили свои дубинки в ход, но приказ им все равно понравился. Мне тоже, так как меня он пока не касался. С криком и гоготом они разбрелись по двум нашим комнатенкам, пробуя на прочность все подряд. Мальцев хоть на мебель не покушался, а эти моментально своротили полки и перевернули столы, предварительно попортив столешницы. Из моего минисерва повыдергали все, что смогли, кристалл расколотили.

Я сидел в кресле, прижимаясь к стене, и горячо хвалил себя за молчаливость. Девчонка с белобрысым не стали развлекаться вместе со всеми, а остановились напротив меня и стали рассматривать мою испуганную физиономию.

-Что вам Гуго сделал? – спросил я первым и как смог улыбнулся.

-Не твое дело, – начал парень, но девчонка решила поговорить.

-А он мою мамулю обидел!

-Гуго обидел женщину? – не поверил я. Девчонка, сначала, недоуменно на меня посмотрела, а потом принялась хохотать.

-Вот идиот! Не-а, мамулины любовные скандалы меня не волнуют. Он ее отравить хотел.

-Отравить? - Я отрицательно затряс головой. - А ошибки быть не может?

-Не может! Этот усатый вонючка вчера приволок для показа новый запах и вместе с ним подсунул какую-то отраву. А мамуля у меня в "Фионе" по запахам главный спец, так ей больше всех и досталось. Я сама с утра диагностику вызывала. – Тут битейкерша злобно прищурилась на меня. - А ты кто такой?

"Химик", - чуть не брякнул я, но вовремя опомнился.

-Я, это…, диггер, – говорю, – бумагу хотел Гуго продать. – А сам стал соображать, полицейские отлепили ей ногти или нет.

-А-а, - говорит белобрысый, - старьевщик, по заброшенным кварталам таскаешься, - и потерял ко мне интерес. Девчонке тоже моя профессия не понравилась, но разговор она продолжила.

-Ну а прицепил тебя кто?

-Полиция, - отвечаю, - Гуго не было, а я полицейским чем-то не понравился. Сейчас они умотали, сказали, что скоро вернуться. – Девица только фыркнула.

-Была я уже сегодня в полиции. Мне даже адвокатов тревожить не пришлось, вон ребят хватило. – Битейкерша снова прильнула к своему дружку.

Белобрысый огляделся, его стая уже переколотила все что смогла и теперь толкалась возле нас. Из уцелевшего в комнате оставалось только кресло, на котором я сидел, но они и на него косились. Не на меня же им коситься!

-Пошли, - буркнул вожак, - не будем дожидаться местного правосудия. У нас еще дела с усатым. – И он направился в распахнутую дверь.

Проходя мимо лежащего в отключке химика, белобрысый со всего маха залепил ему ногой в бок. Хорошо, что паренек ничего не чувствовал, потому что потом каждый из потянувшихся на выход битейкеров уделил ему внимание – кто пнул, кто попрыгал на нем, а кто и дубинки не пожалел. Госпиталь химику обеспечен. Девица выходила последней, но она пинаться не стала, просто нагнулась и сорвала со щеки паренька пластырь. Потом оглянулась на меня:

-Как очнется, передай, что он может поискать Гуго в госпитале, если, конечно, моя мамуля будет в порядке. – И она ушла, оставив дверь распахнутой.

Я не знал, радоваться мне открытой двери или бояться. Сидеть пристегнутому к креслу не хотелось, но и сегодняшние гости пугали меня с каждым разом все больше. Вот я и сидел, не отрывая глаз от двери, и пытался разобраться, что же все-таки произошло.

Главное уже было понятно, "бобрик" впрямую сказал про аллерген. Студент, который готовил экстракт, его, видимо, не заметил, а на демонстрациях запаха на него среагировал кто-то из шишек в "Фионе" и еще где-то. Казарони ведь работал не на "Фиону"? Да и сам Гуго, судя по его вчерашним соплям, нарвался. Непонятно откуда взялся химик, но это, наверное, студент проговорился. Я перевел взгляд на тело у двери и заорал – в дверях маячил чей-то силуэт. Увлекшись раздумьями, я, конечно, прозевал нового посетителя, а от нервов у меня уже ничего не осталось.

Орал я зря, это был всего лишь Барк Сидоров. Он шагнул в комнату, спросил: "Ты чего, Пит?" и стал с недоумением разглядывать наш разгром и химика, у которого из разодранной щеки опять натекла кровь.

-Что это у вас случилось? Наехал что ли, кто?

-Ты битейкеров не встретил?

-Да видел, как со стоянки несколько каров стартовало. Это что их работа?

-В основном, да развяжи ты меня! И дверь закрой!

Барк, хмыкая и озираясь, освободил мои руки. Я выполз из кресла и, разминая плечи и кисти, пошел посмотреть как там химик. Сидоров от меня не отставал.

-А это кто?

-Да сам толком не знаю, ты его не трогай, битейкеры ему, по-моему, все ребра переломали. Надо бы медкабинет вызвать. – Мы наклонились над телом, посмотреть дышит ли.

Конечно, в этот самый момент дверь снова распахнулась, и мне начало казаться, что я сошел с ума, и события пошли по кругу. В комнату ворвалась полиция. Как и в прошлый раз, все были в масках, в боевом наряде, с выставленными вперед парализаторами. К сожалению Шольца теперь не было. Увидев разгром и меня с Сидоровым, склонившихся над окровавленным телом, они моментально набросились на нас и скрутили, постаравшись при этом побольнее грохнуть об пол. Руки у меня еще не успели отойти от зажима, как снова были завернуты за спину и в наручниках. Сидоров вяло матерился рядом. Я валялся, уткнувшись носом в мусор, и ничего не видел, только слышал реплики полицейских.

-Живой, дышит.

-Давай носилки.

-Этих в участок, там будем разбираться.

Нас подняли и поволокли по коридору на улицу. Барк попытался ерепениться, схлопотал по загривку дубинкой и обвис. Я поспешно перебирал ногами, уткнувшись взглядом в пол, чтобы не оступиться, но, тем не менее, успел заметить приоткрытую дверь в соседний офис и мелькнувшее остренькое лицо. Похоже, любопытная секретарша не поверила, что у нас все в порядке, и после грохота, который устроили битейкеры, позвонила в участок.

Участок

Мне по наивности казалось, что в участке начнут расспрашивать, кто мы такие и что произошло, но нас прямо с порога отправили в станеры. Барк снова стал дергаться и снова схлопотал, а, может, ему и хотелось потерять сознание. Я хоть и боялся до дрожи, но послушно шел сам.

В ящике я еще не был, но, видимо, говорят правду, что полиция всех задержанных пропускает через станеры. Казалось бы, ничего страшного, всего лишь искусственное состояние комы, ну или что-то похожее. Никто из побывавших в нем ничего не может вспомнить, просто выпавшее из жизни время, но говорят об этом с ужасом. Вот и я, наслушавшись рассказов, дрожал как перед операцией без наркоза, правда, раздеться смог сам.

Говорят в участках на окраине используют старые модели и тех, кто полиции не нравятся, запихивают в ящик в одежде. За два дня без движения, без контроля над телом оттуда вываливают нечто похожее на безвольного загаженного червяка, который может только хныкать и постанывать. Закон запрещает держать в станере больше двух суток, но разговоры ходят всякие.

Впрочем, мы не на окраине, нас, по крайней мере, раздели. И в ящики должны быть встроены всякие санитарные устройства, может быть даже диагност. Но страха это не уменьшало, и залезть в ящик мне помогли причем очень эффективным и болезненным способом – пинком по голому копчику.

Когда я очнулся и трясущимися руками стал натягивать на себя одежду, мне уже не требовалось объяснений, почему все боятся даже вспоминать время, проведенное в станере, но, как и они, что-то сказать и объяснить не мог. Я не знал, сколько нас там продержали: полчаса? пол суток? двое суток? Сидоров, мотая головой, одевался рядом. Когда мне на глаза попались часы, я им не поверил - прошло всего пятнадцать минут. Если считать раздевание – одевание, то нас запихали в ящики, включили поле и тут же выключили.

Дежурный офицер, который возвращал нам вещи, заученным голосом уставшего робота произнес перед нами речь: "Полиция приносит вам свои извинения за доставленное неудобство. Мы следим за соблюдением буквы закона, который для всех один, и при исполнении закона, мы не допускаем никакого проявления чувств. И только когда ситуация становится полностью понятна закону, мы можем позволить себе проявить сочувствие гражданам и принести им свое сожаление. Если у вас есть претензии к деятельности полиции, вы можете подняться на второй этаж и подать жалобу дежурному лейтенант-адвокату в комнате двести восемь".

По-моему, он себя даже не слышал. Все эти слова всего лишь дань уставу - давно надоевшая, по десять раз на дню повторяемая процедура. Никому жаловаться мы не собирались, и он пододвинул нам сканер.

-Если претензий нет, то вставьте идентификационные карты и подтвердите свой генкод.

Текст на экране содержал мое полное имя, адрес, место работы - дальше прочитать я не успел. Полицейский в нетерпении заерзал на сиденье и уставился мне в лицо, и я поторопился выполнить, что требовалось. Сидоров повторил мои действия, даже не взглянув на экран. Потом мы шли по длинному коридору к выходу, и Барк, наконец-то, открыл рот.

-Ты извини, Пит, но я к вам сегодня не пойду. На сегодня мне впечатлений хватит, да и бумага, скорее всего, пропала. – Я понимающе вздохнул, но и мне идти в офис одному совсем не хотелось.

-Не знаю Барк, департамент УИИ - это не городская полиция. Даже битейкеры могут побояться порвать листки, валяются где-нибудь в мусоре.

-Может быть. Вот завтра перезвоню и узнаю. – Мы вышли на крыльцо участка, и Барк повернулся ко мне.

-Пока, Пит! – сказал он, не подавая руки. – Тебя, похоже, дожидаются. – Он кивнул мне за спину, развернулся и, сгорбившись, торопливо зашагал к подземке.

Я повернулся, рядом с крыльцом курил тонкую папиросу лейтенант Казарони. Что мне оставалось делать? Я подошел и сразу говорю:

-Может, вы еще не в курсе, но никакой диверсии не было. Вы позвоните, узнайте, может нас уже можно оставить в покое. – Я сам чувствовал, что в голос у меня срывается, так и до истерики докатиться недолго. Казарони ухмыляться не стал.

-Да знаю я, - протянул он, - только не уверен, лучше ли тебе и твоему дяде от этого.

-Как это? – Начал я, но тут же себя оборвал, решив полицейскому не верить. - Тогда, что вам нужно?

-Мне нужно, чтобы твой дядя глупостей не наделал. Как появится, передай ему, чтобы время не тянул и сам дозвонился до адвокатов "Восточного ветра". Ему там объяснят, что он и когда должен сделать. А вот если он не захочет, то позвонишь мне ты! А еще лучше, в любом случае позвони мне вечером и расскажи что и как, а то я могу что-нибудь неправильно понять и начну заново разбираться. Мой номер у тебя на мобильнике есть, советую выучить его наизусть. – Вот теперь он растянул губы в улыбку и, не прощаясь, ушел в участок.

Немного потоптавшись на крыльце, я медленно побрел в контору. Значит, Казарони работал на "Восточный ветер", если я ничего не путаю это тоже бытовая химия и, кажется, у них есть какая-то фармацевтика. Точно, освежители для ванн и туалетов. Наверное, Гуго их убедил, что вода в унитазе должна пахнуть свежим сеном, или он не шутил тогда про аспирин? За первым же углом я нашел мусоросборник и выкинул в него свой видеофон.

К офису я подходил с опаской, в нашем переулке непрерывно оглядывался, очень не хотелось, чтобы опять выскочил Вано Мальцев. Но на улице все обошлось, а вот в конторе меня ждал новый посетитель. Я остановился в дверях и стал его разглядывать – это был худощавый пожилой мужчина, с чисто выбритым лицом и одетый в строгую тройку в елочку. Тоненькой тросточкой он ковырялся в наваленном на полу мусоре, причем не прекратил этого занятия, даже когда я вошел.

Через некоторое время он сообразил, что я начинать разговор не собираюсь, и поздоровался первым.

-Здравствуйте! Вы, как я полагаю, Пит, а моя фамилия Цзян.

-Здравствуйте, господин Цзян. Что Вам нужно? – Вообще-то, я вежливый, но уже не сегодня. Да и надоело, что все в этом городе меня знают.

-Боюсь, я не оригинален, нужно мне то же, что и остальным вашим сегодняшним посетителям. Поговорить с господином О'Ли.

-Его нет.

-Я думаю, он скоро появиться. Вы не возражаете, если я дождусь его в вашем офисе.

Я немного поразмышлял.

-Не возражаю, если Вы объясните, что вам нужно. – В ответ он улыбнулся.

-Конечно. Я прекрасно понимаю Ваши опасения, после сегодняшних чересчур бурных событий. – Я молча ждал. – Вы не против, если мы перейдем во вторую вашу комнату? Там немного почище и даже можно присесть.

Я был не против. Присев на край истерзанного дивана Цзян продолжил.

-Видите ли, у вас уже был сегодня наш сотрудник, некто Марко Лещинский.

-Химик! – воскликнул я.

-Да-да. Он выполнял мое поручение. Вообще-то, вести переговоры не его работа, скорее это было наказание.

-За что?

-Ну, мы не поощряем, когда сотрудники используют рабочее время и оборудование на занятия не очень связанные с нашей основной деятельностью. Ему еще повезло, что нас заинтересовал состав господина О'Ли. В общем, мы отправили его искать вашего дядю, а для подстраховки ценного сотрудника, ну и, чтобы быть в курсе происходящего, повесили на него видеосканер – он, конечно, не знал.

-Не очень то ему помогла ваша страховка!

-Битейкеров предусмотреть было трудно, - господин Цзян пожал плечами, - но с Лещинским все в порядке. Неделю проведет в госпитале, ну и получит небольшой отпуск для поправки здоровья.

Нашу беседу, удивительно мирную для сегодняшнего утра, прервал вопль из соседней комнаты.

Гуго вернулся

-Пит! Ты что здесь натворил?! – я вздрогнул и инстинктивно втянул голову в плечи, но тут же сообразил, что это, наконец-то, появился мой дядя. Подскочив с останков дивана и выглянув в соседнюю комнату, я увидел, как Гуго, стоя на пороге и грозно топорща усы, оглядывает разруху.

-Ты что, закатил здесь вечеринку?! – Это у дяди юмор такой? Или он ничего страшнее представить не может? Меня и так весь день шпыняли кому не лень, и уж дядин наезд я терпеть не собирался.

-Не вечеринку, а утренник! - заорал я в ответ. - И если бы ты пришел на работу вовремя, то тоже смог бы поучаствовать! – Дядя промолчал, с интересом рассматривая мое ухо.

-Тут тебя ждут. – Немного посопев от обиды, я благоразумно решил отложить наши семейные разборки и кивком показал вглубь комнаты. Дядя моментально подобрался.

-Кто?

Я пожал плечами.

-Некто господин Цзян. Тебе повезло - это самый спокойный посетитель сегодня. Вроде, тоже запахом интересуется.

Дядя отодвинул меня и прошел в комнату.

-Добрый день! Я Гуго О'Ли. Могу я узнать, с кем имею дело? – услышал я из другой комнаты, потом дверь захлопнулась, и я остался один на один с горой мусора. Приход дяди меня успокоил. События, вроде, уже выдохлись сами собой, но иметь рядом Гуго все-таки безопаснее. Теперь я буду просто держаться от гостей подальше и всех отправлять в соседнюю комнату.

Пока шли переговоры, я медленно ворошил мусор. Ничего конкретного найти не пытался, скорее, было любопытно – уцелело ли хоть что-нибудь ценное. Бубнение за дверью продолжалось не меньше часа, несколько раз я слышал пиликанье видеофона, но ни одного слова мне разобрать не удалось. Я уже утомился бродить из угла в угол, когда дверь снова отворилась и гость, кивнув мне на прощанье, направился к выходу. Гуго проводил его, потом, довольно улыбаясь, повернулся в мою сторону. Окинув взглядом бардак, он посмотрел на мое ухо и примирительно развел руками.

-Ладно, Питро, будем считать, что неприятности кончились. Ты извини, что я наорал на тебя, не разобравшись.

-Теперь разобрался? - ворчливо спросил я, желая продлить дядины извинения, но его на этом не поймаешь.

-Разобрался. А теперь, давай подробно и по порядку обо всем, что здесь творилось.

-Нет уж! Сначала, я хочу знать, где ты пропадал!

-Да нигде не пропадал. Про аллерген, ты уже знаешь? – я кивнул. – Ну, так вот, с утра я считал, что это простуда. Вызвал с постели такси и поехал в медцентр, надо же когда-нибудь использовать абонемент. Пошел было в сауну, но там меня не пропустили, направили к диагносту, тот, во всем быстро разобрался и сильно, кстати, был доволен. Оказывается, подобную аллергию подцепить в городе почти не возможно.

По-моему, дядя был доволен, что смог удостоиться столь редкого заболевания, если, конечно, не издевался надо мной.

-Наглотался я таблеток, - продолжил Гуго, - а потом решил, что раз уж пришел, надо получить весь комплекс услуг: сауна, массаж, …, пообедал еще. Вот и все, я же не знал, что тут у тебя творится. Все как с ума сошли, вроде, казалось, солидные люди. Теперь давай твои подробности.

Мой рассказ длился меньше, чем переговоры Гуго с господином Цзяном, я постарался излагать одни события без собственных домыслов. Когда дядя услышал про последнюю беседу с лейтенантом Казарони, он только усмехнулся, мол, без лейтенантов разберемся. Выложив все свои сегодняшние приключения, я выжидающе уставился на Гуго. Тот вздохнул:

-Не переживай Питро. Даже не знаю, что они взбеленились., дел-то было на несколько чихов, давление у всех, что ли скачет. – Потом дядя посмотрел на меня и понял, что на этот раз мне нужно рассказать больше.

По его словам, запахом после демонстрации заинтересовалась две фирмы: "Восточный ветер" – дезодоранты, освежители воздуха, немного фармацевтика и "Фиона" – мыло, соли для ванн. "Фиона" предложила больше, и дядя согласился подписать контракт. Обо всем, что произошло позже, я уже догадался и сам, а Гуго выяснил только сейчас во время переговоров, так что мне же пришлось еще и дополнять его рассказ.

Как и дядя, аллергию в этих компаниях сходу распознать не смогли и решили, что против них устроена диверсия. За Гуго О'Ли устроили охоту, чтобы выяснить, кто за ним стоит, потом разобрались и передали дело адвокатам. Дочка из битейкеров начудачила по собственной инициативе. Химик Марко Лещинский, как теперь понятно, оказался приятелем студента, который записывал запах. Марко первым обнаружил аллерген, но ни он, ни студент предупредить дядю не успели.

Меня, понятно, больше интересовало, чем закончилось дело, и как дядя открутился от адвокатов. Оказывается, помогло то, что у Цзяна были записи видеосканера, а Гуго, перед тем как подписать контракт, выторговал у него, чтобы нас прикрыли от судебных разборок. С "Фионой" было просто: и Мальцев, и дочка-битейкерша умудрились поизмываться над сотрудником Цзяна под запись. Так что "седой бобрик" дал задний ход без разговоров. Вот "Восточный ветер" уперся, и с ним просто поделились. По контракту им дали право на ограниченное использование аромата, так что ванны с запахом сена не будет, а вот таблетки, пожалуйста.

Изложив свои заключения, дядя с гордым видом поглядел на меня, но мне пока было ясно не все.

-Слушай, я не пойму, зачем Цзяну нужен был контракт, ведь студент работал с сеном. Какой бы честный он не был, это из него наверняка вытрясли?

-Что там вытрясать, он собственно и не скрывал. Только он говорил сухая трава, вот все и решили, что это какая-то особая, известная только нам разновидность. Что это может быть любая сорванная на пустыре трава, никто и не подумал. – Дядя посмотрел на меня. – Или ты косарил какую-то специальную траву?

Я отрицательно замотал головой.

-Еще вопросы остались?

-Ты не сказал, кому мы продали запах.

-Разве? "Габба-фудс", по-моему, весьма почтенная компания.

У меня слегка округлились глаза.

-Это что, сухие закуски?

-Да, а что тебя смущает? Будут теперь чипсы с запахом сена, или анчоусы, или…. Представь рекламу "Сушеные кальмары с острым ароматом свежего сена". – И дядя засмеялся, довольно ухая.

Отсмеявшись, Гуго прогулялся по комнате и говорит.

-А даже хорошо, что нам все переколотили. Давно пора вычистить все лишнее и обновить оборудование. И вообще, мне здесь перестало нравиться – аренда дорогая, тесно, защиту серьезную не установишь. Не контора, а тротуар, все кому не лень ходят, когда захотят. Давай Питро переберемся с тобой поближе к заброшенным кварталам и, не привлекая лишнего внимания, оборудуем там себе офис с полной защитой. У каждого должна быть нора, в которой можно безопасно отсидеться.

На последнее заявление босса я только хмыкнул, но сама идея мне понравилась. Иначе, мне еще долго предстоит ходить по нашему переулку, оглядываясь. В этот момент заиграл дверной звонок, и я снова вздрогнул и с надеждой посмотрел на дядю. Гуго попытался включить дверной экран, понял, что не получится, пожал плечами, подошел и открыл дверь. В контору вошел молодой паренек, которого я вчера вечером видел на экране мобильника, тот с глуповатым лицом.

-Здравствуйте! – сказал он и стал растеряно озираться. – Что это у вас?

-Ничего, - говорит дядя, - к переезду готовимся.

-А-а, а я вас искал вчера весь день, и сегодня, полдня, – зачем-то уточнил он. – Там в составе аллерген нашелся! – Мы молчали. – Его надо убрать. Он может повредить. Понимаете, есть люди, которые от него болеют.

Гуго махнул на него рукой и вздохнул.

-Лучше поздно, чем никогда! Ты что скажешь, Пит?

Мне много чего хотелось сказать, и поэтому я решил отмолчаться, но тут дядя остановился возле кучи мусора и легонько пнул ее. Из груды выпал и подкатился ко мне комок бумаги. Это был листок с обрывком детского сочинения, с которого и начались все мои сегодняшние несчастья.

-Я думаю, Гуго, тебе надо научиться, осторожней обращаться с бумагой, – сказал я и опасливо отодвинулся от этого комка.

Полезный напиток

Мы с дядей уже два дня торчим в заброшенных кварталах, в здании, которое когда-то было заводом. Почему пернатые выбрали самое большое в округе помещение мне, видимо, никогда не понять. Но они решили поставить аппаратуру для изготовления пива именно здесь, и теперь компактная, окрашенная в яркие цвета установка глупо смотрится среди уцелевших серых конструкций и редких железобетонных колон. Кроме нее здесь только распотрошенные кучи мусора, да груда черных пластиковых бочек, на которых я и скучаю. Пейзаж, правда, неплохо раскрашивают около сотни пернатых, но на них мне смотреть не хочется. Впрочем, скучаю один я. Гуго с деловым видом мельтешит по всей территории и бесплатно раздает советы и указания. Глядя как они бок о бок прохаживаются с Маратом Санделлой, можно подумать – лучшие друзья. Со стороны, кстати, парочка еще та: длинный темнокожий детина в перьях и аккуратный, лысый и усатый столбик ему до подмышек. От безделья я стал заново перебирать события, которые привели меня на эти бочки, и придумывать, кого в этом лучше всего обвинить.

Привычней всего обвинить Единое Правительство, хотя и самое бесполезное. А что? Собственно, это оно решило объявить каждый бумажный клочок собственностью государства и, в результате, породило еще одну профессию. Закон придуман в моем глубоком детстве, но уже тогда только старожилы помнили последнюю волну бактерий, которые и превратили оставшуюся в мире бумагу в историческую реликвию. Честно говоря, исчезновение бумаги катастрофой никто не считал, историки быстро научились заливать свои фолианты в пластик, а остальные перенесли нужную им информацию на другие носители. К тому же бактерии оказались не стойкими и мутировали куда то дальше, или просто передохли, даже доесть все не смогли. Так что сейчас, кому хочется и кошелек позволяет, могут выложить деньги за свежую бумагу и марать ее маркером, сколько влезет, а остальные еще со школы изучают азбуку на клавиатуре.

Вот кому закон пригодился, так это Управлению Исторических Исследований. Может, для них он и был задуман? Там моментально организовали спецотдел для поиска исторических реликвий, и сегодня с департаментом розыска и контроля УИИ будет связываться только сумасшедший. Ну, может еще тот, кто редко появляется в жилых кварталах. За их пределами, как известно, власти нет: ни у правительства, ни у городского самоуправления - там ее вообще нет. Тем же, кто предпочитает жить в городе, лучше не попадаться с листочком бумаги, не имея на него официального разрешения. Да еще, не дай бог, на нем что-то от руки написано. Влетишь на такой штраф, за несколько лет не отработаешь.

Впрочем, правительство со своим древним постановлением в этой истории, конечно, не при чем, Скорее надо винить Гуго и способ, которым он предпочитает зарабатывать на жизнь.

Началось у нас все со старого блокнота размером с мою ладонь. Такая маленькая потрепанная тетрадка, уже залитая для сохранности в пластик, со светлой картонной обложкой заляпанной бурыми пятнами. Ее принес мой дядя и напарник Гуго О-ли. На обратной стороне обложки кто-то от руки вывел несколько корявых, наползающих друг на друга строк. Мы решили, что они относятся к концу двадцатого – началу двадцать первого века. Просто, уже лет сто если и пишут от руки, то используют печатные буквы. Но не на древней же бумаге! За это можно и принудительные работы схлопотать!

Из каракулей удалось разобрать целиком только четыре слова: "пивка", "прадеда", "хрен" и "всего". Все остальное у нас складывались в бессмысленные сочетания и обрывки вроде: "поп", "портер", "аск", "лабитель". Добиться осмысленного текста мне не удалось, а дядя если и имел свою версию, то со мной делиться не спешил. В самой тетрадке из девятнадцати листков был исписан один самый первый, зато с двух сторон и, причем, чернилами. Из-за чернил и слова "прадед" я решил, что этот текст еще древнее лет на пятьдесят, если не больше. Бумага выцвела, буквы расплылись от воды, но почерк был разборчивый и я легко восстановил основной текст.

Это был рецепт, скорее даже подробное описание приготовления какой-то жидкой смеси на спиртовой основе. В нем дотошно перечислялись ингредиенты, пропорции, температуры, а вот заголовка или намека, для чего используется эта жидкость, не было. Будь я химик, может, и смог бы догадаться. Состав был не очень сложен, все, что для него требовалось, можно купить совсем недорого. Установку, чтобы приготовить смесь, даже я собрал бы за пол дня. Да только, кому это нужно. Очередная бесполезная задачка, забавный ребус для сотрудников научного департамента в Управлении Исторических Исследований, если конечно, у них дойдут когда-нибудь руки до этого блокнотика.

Но это было мое мнение, а вот Гуго заинтересовался.

-А ну-ка, Питро, посмотри в сети, что это такое может быть, - он стоял рядом со мной и тоже смотрел на расшифрованный текст.

Я за семь лет дядю неплохо изучил. Если он начинает вытягивать губы и смешно шевелить усами, значит скоро на свет появиться очередная сумасшедшая идея.

-Может, просто приготовим?

-И что? Приготовим смесь, нальем в стакан, и ты сразу поймешь, что это такое?

Я чертыхнулся, одел на руку манипулятор и полез за информацией. Напарником меня только дядя и называет. По-моему, всем знакомым прекрасно известно кто в нашей фирме из двух человек - бос, а кто – мальчик для поручений.

Делиться своими соображениями Гуго не спешил, догадывался, что я его хитроумных замыслов слегка побаиваюсь. Слишком уж часто они приводили к совершенно непредсказуемым последствиям, и нередко опасным для моего здоровья. Не то чтобы каждый раз, но, по-моему, чересчур регулярно. Только вот на беззаботную жизнь мы зарабатываем не тем, что сдаем килограммы бумаги, а как раз на дядиных идеях. Одного я понять не могу, почему его фантазия загорается от мятых листочков, исписанных не поймешь чем. Ну, кто еще может придумать сделку, выловив идею в школьном сочинении двадцатого века. Впрочем, это одна из тех историй, вспоминать которые я не хочу.

В том, что у нас в конторе появился древний блокнотик, ничего криминального или нового не было. Официально мы с дядей считались макулатурными диггерами - лицензия № 000652. В принципе, мы даже могли бы жить, как и все остальные старьевщики: носи в департамент бумагу и получай от государства комиссию за каждый килограмм реликвий. Деньги не большие, зато ни в какие истории попадать не будешь, если не считать того, что гораздо больше придется лазить по заброшенным кварталам в поисках древних свалок и забытых подвалов. Там нет ничего опасного, все городские страшилки про эти районы сплошное вранье. Кроме старьевщиков в них бродят только кочующие племена, так их слышно за километр и не попасть им на глаза проще простого. Вот только Гуго скучно так жить, и по свалкам мы лазим, лишь, когда у него перебои с идеями. Хотя заброшенные кварталы мы знаем не хуже остальных дигерров, но самые интересные находки всегда покупали у кого-нибудь с рук, обычно у других старьевщиков. Однако, и у жителей Города кое-что сохранилось, например этот блокнот с рецептом. Впрочем, мы законопослушные граждане и, как только дядя решит, что очередная находка ему больше не нужна, мы сдаем ее в департамент, то есть местное отделение УИИ.

Через два часа я все еще пытался выловить что-нибудь из сети. Ингредиенты, перечисленные в рецепте, где только не применялись, но вовсе не так, как написано в блокноте и не в таком составе. Гуго отсутствию информации был только рад.

-Ты внимательнее, внимательнее посмотри - распорядился он, - По словам на обложке поищи, "пивко" там не зря написано.

Сходу я его не очень понял. Даже если это и пиво, то его делают столько всяких сортов, что и не пересчитать, одна корпорация Марсокола видов тридцать смешивает. Но через пару дней все прояснилось.

Я показал дяде, что смог найти, то есть фактически ничего, только "портер" и "пивко" связались вместе. Оказывается, был в древности такой сорт.

-Выходит у нас есть рецепт пива "Портер", - Гуго довольно постучал кончиками пальцев по столу - Неплохой товар мы получили.

-Да кому он нужен. Даже если это и пиво.

-Питро, ты, без сомнения, напарник старательный и даже честный, и человек иногда ничего, но деловой хваткой от тебя даже и не пахнет. Как у меня мог случиться такой родственник?

Гуго О-ли действительно мой дядя, только двоюродный, по матери. На его риторический вопрос я естественно отвечать не стал, и он, немного помолчав, снизошел до объяснений.

-Скажи напарник, кто пьет сейчас пиво?

-Да все пьют. Ну, может молодежь больше. Особенно в группировках.

-Правильно, Пит! Правильно. Больше всего глотают пиво молодые люди, которые собрались в банды, клубы, племена и кланы. И что интересно, когда все эти стоперы, виртуалы, фанаты, пернатые собираются в одну компанию, они начинают пить одно и то же пиво. При этом они, напыжившись, заявляют, что их сорт - лучший, а те, кто пьет не его, не достойны даже присесть рядом. А теперь скажи мне, что это за пиво, которое они пьют?

-Да разное. Все равно все его берут в одной доставке.

-А как его делают? – от моей недогадливости дядя слегка начал сердиться. Я же действительно не понимал, чего он от меня добивается.

-Как обычно слабый коктейль с разными добавками. За основу можно взять ….

Гуго меня остановил.

-Наплевать на основу! В любом случае это раствор спирта, который почему-то называют пивом. А раньше это был совсем другой напиток. И у нас с тобой есть его секрет! Пиво "Портер" – сварено по древним рецептам! Каково?

У меня в голове стало проясняться. Вообще-то, все знают, что от пива осталось только название, а настоящее до наших дней не дожило, и делать его никто не умеет. Наверно, не очень сложно восстановить старые технологии, просто это никому не нужно. Но видимо, так было до сих пор, а теперь дядя Гуго решил исправить ситуацию. Впрочем, до конца его идеи я не уяснил.

-Это я понял. Я только не понял, что такого привлекательного в этом древнем пиве? И потом на вкус оно может оказаться полной гадостью.

Дядя посмотрел на меня с откровенным сожалением.

-Ты представь. Какой-нибудь клуб начинает перед всеми надувать щеки, мол, только его члены пьют настоящее пиво, которое сами готовят по старым рецептам, а остальные, лопухи недоделанные, пьют всего лишь суррогат, подделку. Да пусть на вкус оно будет хоть мыло, хоть протухшая рыба – выпьют за одно название и хвалиться будут.

Гуго прищурился от удовольствия и размечтался.

-Тут главное не продешевить. Нет, клубам я продавать не буду, у них денег мало. Надо поразузнать какая группировка в Городе сейчас богатая …. Эх, жалко с бандами аукцион не устроишь…. Да нашу информацию вместе с руками оторвут.

-Или вместе с головой, - добавил я про себя, но дядя услышал.

-Тут ты прав, надо все сделать быстро и по-тихому, – он призадумался. - Так Пит, спрячь в инете следы своих поисков, и проверь, чтобы у нас ничего не осталось. А я сдам блокнот в департамент, там его в архиве так похоронят, что и через сто лет не найдут.

И мы занялись делом.

Две недели были заполнены обычной рутиной, про пиво дядя молчал. Съездили с ним на три дня за город, покопались в разрушенном поселении. Ничего интересного не нашли, если не считать шести килограммов уцелевших этикеток "Боржоми". Судя по указанному на них составу – обычная соленая вода. Странные вкусы были у древних. Все это время мне было тревожно, и я еще несколько раз осторожно пытался что-нибудь разведать в сети. Даже покрутился возле баз Марсоколы, но тут моих талантов было маловато, и я не стал рисковать. Узнать что-то новое о рецепте я не смог.

Гуго за это время проверил нашу систему безопасности, и даже что-то там улучшил. Я думаю, ему тоже было не по себе, только он в этом никогда бы не признался. Безопасность для моего дяди что-то вроде хобби, он постоянно интересуется всякими новинками, но реальной пользы от его любопытства до сих пор видно не было. Когда я ему пытаюсь сказать что все эти новшества - дорогостоящая ерунда, он мне с самым умным видом заявляет: "Питро, в нашем деле всегда нужно иметь нору, из которой тебя не выковыряют". Я в эту концепцию не очень верю, но вот тайный запасной выход из "норы" меня очень радует.

Когда мы сюда перебрались, Гуго кроме установки обычной сигнализации укрепил все внешние стены и оставил нам только одну дверь, которую тоже можно было перекрыть. Окна, до которых теоретически кто-то смог бы добраться снаружи, он заложил, а в остальные вставил укрепленное стекло. Возле выхода к стоянке на крыше, у подъезда и у лифта все время порхают не меньше пятерки наших видеоглаз, но на картинки, что они передают, мы почти никогда не смотрим. А в остальном, это обычный жилой пятнадцатиэтажный дом, где мы уже третий год снимаем контору. Стоит он на окраине жилых кварталов и, наверно, поэтому большинство помещений в нем пустуют. В нашем подъезде, например, занято не больше двадцати квартир, из них три на восьмом этаже арендуем мы.

Спокойная жизнь кончилась в понедельник. Я на работу в этот день запоздал. Накануне в очередной раз переругался с Джулией и полночи успокаивал нервы джином. Давно пора с ней расстаться, но все никак не могу набраться решительности. Так что, в конторе я объявился только к обеду, к тому же в несколько заторможенном состоянии. Дядя сидел в своем кресле с каменной физиономией усатого сфинкса. Так у него проявляется недовольство жизнью вообще и мной в частности.

-Все с бабами ругаешься - буркнул он вместо приветствия.

Гуго почему то решил, что я не люблю женщин и постоянно их обижаю, хотя все обстоит совсем наоборот. Но он и представить не может, что я не умею себя с ними вести, у него то таких проблем никогда не было. По-моему, он только официально был женат раз десять и со многими бывшими у него до сих пор милые приятельские отношения. Сейчас дядя снова холостой, но это точно не надолго. Нет, в отношениях с женщинами я ему завидую непрерывно. Он старше меня чуть ли не в два раза, невысокий плотный крепыш с лысиной на пол головы, а дамы от двадцати до семидесяти на него слетаются как мухи. Зато он никогда не ведет с ними никаких дел. Принципиально.

Я уже приготовился услышать очередную нотацию о джентльменском поведении, но он заговорил о другом.

-Ты по дороге сюда ничего странного не заметил?

Я добираюсь в контору подземкой, где странным было бы, пожалуй, только полное отсутствие людей. Да и состояние мое не очень способствовало наблюдать за тем, что твориться вокруг. Но я сделал вид что думаю, и, помолчав, ответил.

-Нет, не заметил. А что?

Но Гуго мой вопрос игнорировал, похоже, сейчас предпочитал задавать свои.

-А пернатые, не слышал, где кочуют?

-Не знаю. Месяц назад были вроде на севере.

От нас это противоположный конец Города, но дядин интерес к пернатым мне не понравился, и я повторил вопрос.

-Да что, собственно, случилось?

-Может и ничего. Показалось мне сегодня с утра, что за мной следят, но может, только показалось.

Я честно попытался сообразить, что это все значит, а, сообразив, вытащил свою кредкарту и щелкнул на ней последние приходы. Поступление обнаружилось еще четыре дня назад. Двадцать тысяч, похоже, моя доля с продажи. Потом я досообразил еще кое-что и уставился на дядю.

-Ты продал рецепт пернатым?

Дядя кивнул.

Пернатые были самым многочисленным племенем в Городе и к тому же самым отвязанным и сумасшедшим. Про их вожака Марата Санделлу не слышал только глухой, и то вряд ли. Если хотя бы половина историй, которые рассказывают о нем, являются правдой всего на тридцать процентов, то мне не хотелось бы подходить к нему ближе пяти кварталов. Тут я заметил, что Гуго смотрит на изображения, которые передают наши видеоглаза, и у меня в животе кроме обычной похмельной мути появился муть холодная. И сразу же раздался легкий свист тревоги системы наблюдения. Но испугаться я успел все-таки раньше!

Такой свист нашей сигнализации говорит лишь о том, что в подъезд вошел некто не опознанный. Гуго подобрался, двинул рукой, чтобы увеличить изображение, но все глазки одновременно погасли. Невнятно выругавшись, дядя стукнул по кнопке блокады. На дверь выдвинулась панель, отгораживая нас от нежелательных визитов. Гуго уже совершил телодвижение, приготовившись встать, как у него запищал видеофонный вызов. Он снова откинулся на спинку кресла и включил коннект.

Над столом возникла полуметровая голова взъерошенного темного парня с длинным крючковатым носом, украшенная оранжево-желтыми перьями. С ходу мне подумалось про сходство с головой гигантского попугая, но потом дошло, что это и есть Марат Санделла и все сравнения куда-то пропали. Вот уж кого ни с кем не спутаешь, так это пернатых. Даже если про них ничего не знать, стоит только увидеть здоровенного детину всего утыканного разноцветными перьями, как сразу понимаешь – это пернатый. Не понимаю, почему они обижаются, когда их называют страусами?

Санделла не стал тратить время на вступления.

-Ты, блин, мухомор сраный, что себе позволяешь! – заорал он, – А ну падла, открой дверь и впусти меня, пока я тебе сопли на задницу не натянул! Не зли меня, гнида!

Гуго не шелохнулся, будто в комнате его нет, только, слегка шевельнув пальцем, уменьшил голову до нормальных размеров.

-Что притаился со своим пидорком! Задница примерзла! Если я через секунду не буду внутри, я тебя сам оттуда выковыряю и ….

Ор не смолкал еще минут пять. Полезной информации было немного, но стало понятно, что вместо вкусного пива у них получился бурый кисель, и что кое-кто из пернатых не удержался и этот кисель попробовал. И теперь эти попробовавшие мечтают, чтобы вождь позволил им немного поговорить с нами. Я за это время успел оклематься и потихоньку выкатился из зоны видимости Марата. Встав перед дядей, я знаками показал: мол, зовем полицию? Тот отрицательно качнул головой. Когда Санделла начал повторяться, дядя вытворил такую безумную штуку, что я чуть слюной не подавился. Гуго очень медленно поднес руку к голове и вытащил из уха микрофон, потом так же медленно вытащил микрофон из другого уха. Санделла при этой операции, совсем как я, замер с вытаращенными глазами. Лично я не видел, когда Гуго успел заткнуть уши, вождь понятно тоже.

-Ты что-то говорил? – дядюшка был сама любезность.

Вождь пернатых медленно закрыл рот и уже негромким голосом продолжил.

-Ты усатый, покойник, конечно, веселый, но не тренируй свои приколки на мне. Еще раз шутка …, - он сделал паузу, - Впрочем, что толку угрожать покойнику. Для того чтобы остаться в больных, у тебя есть только один маленький шанс, татарский засранец.

Первый раз слышу, чтобы Гуго обозвали татарином. Я всегда считал, что он швед.

-Ты сейчас нас впустишь, потом мы с тобой организуем перевод бабла на мой счет с возмещением всех моих затрат и небольшой компенсацией. Все, что там у тебя есть.… Потом почистишь агрегатик, который нам пристроил. И вы вместе с твоим пидорком сожрете весь отстой, который вышел из твоего рецепта.

В конце фразы Санделла уже снова орал. Гуго поморщился. Я уже отошел настолько, что почувствовал возмущение - чего это, этот попугай меня все время пидорком обзывает. А дядя потер ухо и говорит:

-Слушай Марат, я бы с удовольствием занялся твоей проблемой, но у нас сейчас хреново со временем. Срочные дела понимаешь? Я с тобой попозже свяжусь, – и, не дожидаясь ответа, "щелк" - обрубает связь.

Я вытаращился не хуже Санделлы.

-Это, какие у нас дела? – говорю.

-Сматываться! – рычит Гуго и, слетев с кресла, хватает сумку.

Пока я метался по комнате, пытаясь сообразить, что мне нужно забрать с собой, он стоял у двери в соседнюю комнату и притоптывал ногой. Наконец, не выдержав, дядя схватил меня за рукав, сунул мне свою сумку и, прошипев в ухо: "Я все собрал", поволок за собой. Похоже, очень вовремя, так как в дверь тут же долбануло так, что забренчали и посыпались стекла. Не у нас конечно, у нас то небьющиеся.

-Да шевелись ты! – рычит на меня Гуго и толкает дальше.

Меня протащили через все наши помещения к дальней стене и ткнули в замаскированную дверь, которую мы проделали в свободную квартиру соседнего подъезда. Уткнувшись в нее носом, я ее сразу вспомнил! Запасной путь мы с дядей готовили вместе, но сейчас я соображал, куда надо идти только после того как Гуго пихал меня в очередной лаз или направлял в нужный поворот. Немного пришел в себя я только на пожарной лестнице, и то чуть было не полез вниз, хотя надо было подняться на два этажа.

Но, в конце концов, я очухался и уже сам бежал впереди без лишнего подталкивания. Мы по незанятым квартирам, то спускаясь, то поднимаясь на несколько этажей, перебрались в противоположный конец дома и пробрались в подвал. Там у нас в полу был заветный лючок. Вылезли мы из канализации в очень похожем подвале, но за несколько кварталов от конторы. Поднялись на улицу и сразу нырнули в подземку. Но позже мне стало казаться, что на периферии зрения промелькнуло что-то пестрое. Очень может быть, что это был один из страусов на крыле.

Через полчаса мы поднялись на поверхность в центре города. Я расслабился, стал озираться по сторонам - искал автомат с напитками. Какая-то фора у нас была. В центр никаких средств передвижения не пропускали, только ногами и подземкой, а пернатые ездить на монорельсе не любят - не их зона. А без своих крыльев и флайеров, они нас в центре достанут не сразу. Тут Гуго снова ухватил меня за рукав, потащил за собой и заволок в музей! Я уже хотел погромче объяснить ему, что в данный момент живопись меня не очень интересует, но он отпустил рукав и устремился к общественному видеофону. Мобильные мы отключили, еще бегая по пожарной лестнице. Я так свой после третьего напоминание дядюшки, которое он сопроводил весьма болезненным тычком по ребрам.

Пришлось топать следом, но он махнул рукой, чтобы я не мешался и погулял где-нибудь. Ладно, мы не гордые. Разговаривал Гуго недолго и отошел от видеофона задумчивый.

-Слушай, а там отрава получиться точно не может?

-Не может. Ты же слышал, страусы попробовали и живы.

-А можно по рецепту определить, жидкая смесь получится или густая?

Я пожал плечами. Химик из меня нулевой, и дядя ответил себе сам.

-Нет, ерунда. Не складывается. Какого черта наливать спирт, чтобы тут же его весь выпарить.

Дальше он снова заговорил со мной.

-Значит так, Пит, я сейчас поеду в департамент, попробую разобраться с блокнотом. Ну и Санделлу успокою. А тебе надо пока спрятаться. Двигай в заброшенные кварталы в катакомбы под казармами. Помнишь? Я тебя найду вечером, – он оценивающе глядел на меня. Я на него сегодня не производил впечатления сообразительного.

-Ладно, Гуго, не бойся. Я уже отошел.

-Видеофон не включай, – тем не менее, решил напомнить дядя, – А то мне тебя будет не хватать. И вот еще что, у меня в сумке есть шпалер, так на всякий случай.

Если он хотел меня этим успокоить, то сильно ошибся!

Через час я уже был на месте. Собственно, это были не совсем катакомбы, то есть не доисторические. Мы с дядей так и не поняли, что здесь находилось, но эти подвалы тянулись на несколько километров и уводили далеко от города. Дыр чтобы залезть туда, мы нашли четыре, и все среди невысоких, этажа на три, развалившихся зданий, которые дядя обзывал казармами. Город в этом месте постепенно сходил на нет, меняясь на полузасыпанные руины, покрытые зарослями кустарника. Подвалы эти мы обнаружили еще несколько лет назад и время от времени сюда наведывались, в надежде отыскать что-нибудь ценное. Но до сих пор самой ценной находкой было несколько килограммов спрессованной до каменного состояния бумаги. Идей Гуго она не прибавила, и он ее сразу утащил в департамент управления историей.

Я выбрал самый широкий ход. Это был наклонный и низкий туннель, который тянулся метров пятьдесят. От него в разные стороны отходили более узкие коридоры. Вот в ближнем справа я и засел. Снаружи меня не видно, а я мог видеть всех, кто попытается ко мне забраться.

К сожалению, поскучать мне дали не долго. Первый страус появилось в поле видимости около шести. Я его явление прозевал. Увлекся от скуки придумыванием диалога с Джулией, как я ей складно и понятно объясняю, что наши отношения уже не те, что были раньше. А она все понимает, и мы расстаемся хорошими друзьями, которые не прочь время от времени поразвлечься в постели. Дурь полная, без скандала мне от Джулии никогда не отделаться.

Сижу я, улыбаюсь себе тихонечко и тут замечаю, что в просвете мелькает что-то пестрое. Я полюбовался на это мельтешение, соображая, что это такое, а как сообразил, так быстро-быстро отполз подальше в глубь коридора. Мало ли, вдруг у этого страуса модифицированное зрение. Это невооруженным глазом меня в темноте не видно, но у пернатых деньги водились, так что можно было ожидать любой пакости. Через десять минут там отиралось уже больше десятка пернатых. А потом мне стало плохо, потому что перед входом опустился грузовой коптер, и эти веселые ребята стали из него вытаскивать угловатые, длинные и узкие, металлические коробки. Один балбес, не задумываясь, направил свою коробку в мой туннель и тут же шарахнул из нее. Где пернатые выкопали древние гранатометы? Мне повезло, что я сидел в боковом отнорке, недалеко от входа, мне повезло дважды, что гранаты были без целенаведения. Или они не успевали развернуться в туннеле?

Когда в конце подвала ухнуло, я это воспринял как выстрел стартового пистолета. Под грохот взрывов я петлял по знакомым коридорам к самой дальней отсюда дыре наружу и чуть не налетел на топающую мне навстречу еще одну команду пернатых. Я свернул в надежде проскочить к другим выходам, но дороги везде были перекрыты. Похоже, ловить меня собралась вся банда. Не знаю, как с мозгами у тех, кто бродил в ноктоочках по подземельям и стрелял во все подозрительные углы, но у тех, кто ими руководил, с мозгами было все нормально. Очень быстро, я хоть и не попался никому на глаза, но оказался на самом краю известной мне территории. Дальше пришлось двигаться наугад, полагаясь на случай, и молиться, чтобы не застрять в каком-нибудь тупике.

Молитва помогла не очень. Я замешкался на перекрестке, выбирая одно из трех направлений, и меня заметили. Сзади раздались вопли, поднялась стрельба. Я прыгнул в левый коридор и изо всех сил помчался по нему, наугад поворачивая на развилках. Крики и стрельба отстали не сразу, но, в конце концов, мне удалось оторваться. А потом я наткнулся на работающую дверь.

Она стояла приоткрытая на половину, и я бегом сунулся за нее, проверить есть ли там дорога или это просто комната. За дверью обнаружилось несколько развилок, и я так же бегом вернулся обратно, чтобы запереть вход. Дверь была солидная - сантиметров двадцать стали, да еще была надежда, что ее заметят не сразу. И запор на двери был только с моей стороны круглый такой рычаг, как на древних субмаринах. Вот только, трещины на стене, в которую дверь была вмурована, мне не очень понравились. Что ж закрылась она легко и я, уже не спеша, отправился вдоль коридора, выискивая дыру наверх.

Пути наверх не было, зато через двадцать минут я уткнулся в мощный завал. Это был первый завал, который мне встретился в этих катакомбах. Сначала я даже не огорчился, по дороге мне попалось не меньше десятка отводов от центрального коридора. Вернее их оказалось двенадцать, через час я знал все, и все они вели в помещения по пять-десять комнат, из которых выхода не было. Проклиная себя, дядю, пернатых, потерянное время я отправился к двери, которую теперь придется открывать, и за которой неизвестно кто меня ждет. Но не успел я сделать и десяти шагов, как выяснилось, что никуда идти не надо и дверь открывать не надо, так как это скоро сделают и без меня. За дверью сильно грохнуло, пол дрогнул, из стыков на потолке высыпался сор. Еще через несколько минут взрыв повторился.

Я уселся на пол в коридоре и стал ждать, когда дверь не выдержит, и пернатые доберутся до меня. Только было жалко, что сижу я здесь один без своего дядюшки и старшего партнера Гуго О-ли. Впрочем, через несколько минут я справился с собой и отправился на второй круг, пытаясь найти какой-нибудь лаз. Особенно старательно я рассматривал потолок и пол. Должны же быть здесь вентиляция и канализация! Не знаю насчет канализации, а в ту вентиляцию, которая обнаружилась, не пролезла бы даже разжиревшая кошка. А вот худая наверняка бы пролезла.

Толчок воздуха, по которому стало понятно, что дверь не выдержала, застал меня в комнате на середине пути между завалом и дверью. Я там судорожно пытался допрыгнуть до пятна на потолке, которое казалось мне подозрительным. Ощутив толчок, я остановился и даже, кажется, слегка успокоился, а может, просто одеревенел. Внутри головы что-то тихонько выло, в желудке было пусто, не вовремя обнаружился мочевой пузырь. Зато действия стали более осмысленными. Сдаваться я не собирался, иначе, очень быстро пришлось бы пожалеть о своей, некстати затянувшейся жизни. Я раскрыл дядину сумку и достал оттуда шпалер. Не люблю оружия, но ничего другого не оставалось. Застрелиться все равно не смогу, зато смогу устроить перестрелку, в которой меня без сомнения пристрелят. "Только бы сразу насмерть" - твердил я про себя идиотское заклинание.

На подгибающихся ногах я подобрался к выходу в центральный коридор и приготовился стрелять в первого, кого увижу. Первым я увидел своего дядю Гуго и стрельнул в него. К счастью, я промазал. Дядя при звуке выстрела моментально плюхнулся на живот и лежа заорал.

-Ты в кого палишь?! Идиот!! Немедленно брось пушку сопляк! – ну и еще добавил в том же духе.

От его голоса меня отпустило, рот растянулся в улыбке, и я сполз по стене на пол. Если бы не противное хихиканье, которое вылезало из меня, можно было умереть от ощущения счастья и любви к дяде, которой я был переполнен по самую макушку. Как Гуго оказался возле меня, я не заметил. Зато затрещина, которую он мне отпустил, мигом избавила меня от истерики совместно с излишней любовью.

Дядя у меня в любом случае гений. Пока я бегал по подвалам, он умудрился совершить подряд несколько бессмертных подвигов. В департаменте Управления Историческими Исследованиями Гуго сумел получить разрешение на срочную экспертизу сданного нами блокнота. Сумел в огромной куче хранящихся там не рассортированных бумаг отыскать его. Сумел напрячь экспертов, чтобы они работали действительно быстро, да еще в его присутствии. Наконец, самое безумное, он сумел успокоить Марата и договориться, чтобы нам дали второй шанс, причем без денежных потерь с нашей стороны. В конце концов, он безошибочно угадал, где была проблема, почему у пернатых вместо пива получалась желеобразная масса.

В чертовом блокноте оказались слипшиеся листы. Нам он достался уже в пластике, и мы это проглядели. Короче, дядя восстановил середину рецепта, и сейчас пернатые заново пытались добыть пиво. Я второй день сидел на бочках, а Гуго бегал и проверял, чтобы они ничего не напутали. А что ему еще оставалось делать? Нас они от себя не отпускали. "Вот попьем пивка, тогда и побежите в свои норы", - как высказался Санделла.

Сейчас процесс, похоже, двигался к завершению. Было около десяти и уже стемнело, когда пернатые собрались вокруг бочки, в которую слили полученный напиток. Мне тоже предложили не стесняться, подойти поближе. Теперь, по крайней мере, это была жидкость. В бочке она казалась почти черной, и пахло чем-то терпким и смолистым. Марат с дядей стояли рядом.

-Давай! – Санделла зачерпнул жидкость в две кружки и одну за другой передал их Гуго.

Тот сразу одну вручил мне, и я непроизвольно сглотнул. Кружка была теплой. Дядя расправил усы и приложился к пиву. Я еще раз сглотнул и оглядел столпившиеся вокруг нас ожидающие лица в перьях. Собственно выхода другого не было, и я, в свою очередь, стал пить из кружки теплое пиво. Жидкость была маслянистая, но не очень противная, отдавала горечью и все тем же привкусом смолы. Я, как и дядя не отрываясь, высосал свои триста грамм и повернулся к Санделле. Марат, не переставая внимательно нас рассматривать, забрал кружки.

-Так мы пошли? – сказал дядя, вытирая усы. – А то поздно уже.

-Через час, - буркнул Марат и осмотрел столпившееся вокруг племя. Было видно, что всем тоже хочется попробовать напитка, и вождь не стал огорчать свое племя.

-Ладно, - буркнул он - пока по одной кружке, а там посмотрим.

Мы с дядей выбрались из толпы и направились высиживать свой час на пластиковых бочках. По дороге Гуго сунул мне в руку горсть черных капсул.

-Сожри.

-Что это? – шепотом спросил я, снова испугавшись.

-Уголь. Изжоги не будет.

Я сунул капсулы в рот и, давясь, проглотил. Дядя с сожалением посмотрел на меня и вздохнул.

-Чего ты боишься? Нормально все. Через час поедем домой.

Через час нас действительно отпустили. Пиво пернатым пришлось по вкусу, и они спешно налаживали вторую партию. От завода, где была собрана установка, нам пришлось изрядно попетлять, пока мы добрались до более-менее обжитых мест. Дядя, по-моему, опасался, что нас могут вернуть. Он постоянно оглядывался и напетлял явно лишнего. Но я не хотел ничего знать и демонстративно не обращал внимания на его финты.

Дойдя до обжитого района, Гуго сразу вызвал такси. Оно свалилось на нас сверху через пять минут, и дядя слегка успокоился. Забравшись в машину, он назвал код аэровокзала и по видеофону связался со справочной. Пока я с удивлением его разглядывал, он выяснил, куда идут ближайшие рейсы, и купил два билета на экспресс до Лондона.

-Мы что сбегаем?

Гуго печально посмотрел на меня.

-Видишь ли, я тебе не все рассказал. Когда мне переводили склеенные страницы блокнота, то заодно расшифровали и надпись на обложке. А там написано: "Колян! Мы тут попили пивка и уж извиняй, налили портер на бумаги твоего прадеда. Не боись, пострадал только этот блокнот, теперь в нем страницы хрен расклеишь. Так что ничего ценного не пропало, всего лишь устарелый рецепт слабительного. Пока!"

Я уже было, открыл рот, чтобы переспросить какой рецепт, но наткнулся на сердитый дядин взгляд. И вдруг, как-то сразу, почувствовал, что мне очень хочется в туалет.

В Лондоне я живу уже полгода, и мне стала нравиться моя новая провинциальная жизнь. Очень тихий и спокойный городок. Можно без опаски, ходить по улицам и разглядывать чистенькие аккуратные здания и аллеи. Никаких тебе заброшенных кварталов, развалин, катакомб – провинция! Мне к тому же повезло устроиться на госслужбу в научный департамент УИИ.

А дядя Гуго вернулся назад уже через месяц, как только выяснилось, что мы зря сбежали, пернатых наше пиво вполне устроило. То, что после кружки всегда тянет на горшок, они посчитали нормальным эффектом. Кто-то у них даже полазил по сети и нашел по этому поводу какие-то цитаты в старой литературе. Свой фирменный напиток пернатые расхвалили по всему Городу. Все группировки им завидовали, и многие пытались украсть рецепт или изготовить пиво самостоятельно. Пернатые, конечно, задрали нос и ни с кем делиться не желали. Даже небольшая пивная война была между племенами. Но никто так и не узнал, откуда взялся рецепт. Потом Санделла захотел расширить бизнес и начал организовывать сеть по продаже, но напитком заинтересовалась Марсокола. Санделла, конечно, не стал ссориться с большущей корпорацией, а по-хорошему продал пиво и смылся подальше от своих страусов. Наверно, заработал не меньше миллиона.

Марсокола не умеет мелочиться, она развернулась на всей планете меньше чем за полмесяца, и сейчас этот напиток продают везде. Сам я его не пью, но когда вижу рекламу "Пиво Портер – полезный оздоровительный напиток", мне нечего возразить.