Piterworld

Глава 1

Владимир Ильич Ленин лежал на земле под колесами броневика, ноги его судорожно дергались. Черная жилетка на животе была разорвана, сквозь дыры сочилась бурая жидкость, лицо с бородкой терзала гримаса, изо рта вырывалось неразборчивое бормотание.

Люди вокруг не обращали на Ленина особого внимания, матросы в бушлатах потрясали винтовками, солдаты в серых шинелях смолили махорку, над толпой колыхались алые плакаты с надписями «Долой самодержавие!» и «Вся власть Советам!».

На заднем плане возвышалось здание Финляндского вокзала, точно такое, каким оно было в тысяча девятьсот семнадцатом, белокаменное, с многочисленными трубами на крыше и маленьким крыльцом.

Иван шагнул вперед, отодвинул в сторону мальчишку в обносках.

- Ничего себе, - пробормотал он, опускаясь на колени.

Иван был Хранителем, он чинил и настраивал киб-актов много лет, но подобного никогда не видел.

Конечно, Ленин из-за программного сбоя мог оступиться и свалиться с броневика. Поломать конечность или даже шею, повредить внутренности... но откуда пятна смазки на животе?

Диагностер помимо прочего отрапортовал о наличии инородных тел в плоти киборга: искореженные кусочки металла, разорвавшие одежду и псевдомускулы, вошедшие туда, где у людей находятся кишечник, желудок и печень.

Пули?

Иван знал, что это такое, он несколько раз заменял Настю на Черной речке, настраивал Пушкина с Дантесом, и она рассказывала, как устроены дуэльные пистолеты... но откуда пули здесь, кто будет стрелять в Ленина? Фанни Каплан в аттракционе «Финляндский вокзал» не предусмотрена!

Спины будто коснулась холодная пушистая лапа, мышцы затылка напряглись, Иван невольно оглянулся.

Сотни статистов, огромная демонстрация, ни одного человека...

Хотя тот, кто повредил Ленина, может прятаться меж солдат, матросов, уличных торговок, рабочих в засаленных спецовках и люмпенов в рванье! Ведь он не имел времени уйти далеко, сообщение о неисправности поступило пятнадцать минут назад, и Иван сразу направился сюда!

Он щелкнул пальцами, и площадь перед Финляндским вокзалом окутала тишина. Донесся мягкий шелест октябрьского дождя, умывавшего город, шорох ветра, крики птиц. Звуки природы заглушил мощный голос Петра, как всегда в это время проплывавшего по Неве на своем ботике, следом долетели хлопанье парусов и скрип рулевого весла.

Мальчишка в обносках перестал скакать, выпучил глаза рыжий матрос, замерла рука солдата с самокруткой, прекратил дергаться и бормотать вождь мирового пролетариата. Теперь даже турист-зевака, появись он здесь каким-то чудом, понял бы, что это не люди, а киборги-актеры, идеальные копии, запрограммированные на совершение простых, повторяющихся действий.

Иван вздрогнул, тишина показалась жуткой... чуть ли не впервые в жизни.

О творцы-ушедшие, а ведь и в самом деле город посетил чужак!

Только вместо того, чтобы познакомиться с местными Хранителями, он начал уродовать киб-актов, принялся стрелять по ним! Но зачем, кто он и откуда взялся?

Тревога не ушла из сердца Ивана, к ней добавились гнев и возмущение.

Поднявшись, он без спешки обошел площадь - убедиться, что он здесь один. Расположившийся на поребрике черный кот недовольно зыркнул желтыми глазами, вспорхнула с памятника тому же Ильичу огромная чайка, но больше живых существ Иван не заметил.

Вернувшись к Ленину, он приступил к работе.

Удалить посторонние тела, ввести добавочную порцию смазки, ликвидировать отверстия, проверить на повреждения опорно-двигательную систему, заменить порванную и испачканную одежду, ну а псевдоплоть сама нарастет...

Примерно час, и Владимир Ильич будет как новенький, вновь окажется на броневике, и в неизвестно какой раз начнет толкать речь перед угнетенными массами, обещать коммунизм и рай на Земле.

Эх, знал бы он, что едва наступят коммунизм и рай, как его потомки мигом уберутся с родной планеты!

Почти все.

***

Собрались, как обычно, в развалинах Петропавловской крепости, перед закопченной руиной, некогда бывшей храмом Петра и Павла.

Добравшись до точки рандеву, Иван, к своему удивлению, обнаружил там Настю: ему идти всего ничего, ее же участок много севернее, за Каменным островом, и это в два раза дальше.

- Привет! – сказал он радостно, и сердце заныло при одном взгляде на ее удивительную красоту.

Настя, зеленоглазая и тонкая, с копной каштановых волос, бросила на него хмурый взгляд.

- Привет, - ответила она недружелюбно, и Иван ощутил, как обвисают плечи и холодеет в груди.

Иногда Настя была милой и ласковой, даже позволяла себя поцеловать, но иногда – и сегодня тоже – смотрела волком, и тогда ему хотелось броситься в Неву или вообще уйти из города, затеряться в диких лесах и болотах, чтобы никогда ее больше не видеть!

- Вы уже здесь? – а вот и Артур, чернявый и толстый Хранитель с Васильевского острова.

Он на Настю тоже заглядывался, и вызывал у Ивана откровенную неприязнь.

Чувство было взаимным, и поэтому они обменялись не особенно радушными кивками.

Ну а затем народ повалил во множестве – Милена, старейшая из жителей города, ее волосы блестели серебром, рыжий Ренат, любитель всякой живности, возившийся с кошками и птицами, младшие Хранители, на которых не столь тонкая, но тяжелая и не менее важная работа.

Если не сражаться с лесом, то он захватит весь город, если не ремонтировать каналы и не заниматься дренажем, то половина центра превратится в болото, если не следить за мостами и дорогами, они начнут разрушаться.

И пусть аттракционы сотни лет не видели посетителей, они должны быть в идеальном состоянии.

Когда-нибудь ушедшие к звездам прилетят домой. Обязательно.

- Все на месте, - сказала Милена, когда крепость заполнилась народом. – Показывай, Иван.

Он кивнул и начал трансляцию.

Куда быстрее и удобнее, чем слова – они увидят то же самое, что лицезрел он.

Послышались удивленные восклицания, гневные возгласы, глаза Насти расширились, она прижала ладони к лицу, и Ивану немедленно захотелось ее обнять, погладить по голове.

- Не-невероятно, - буркнул кто-то из задних рядов, едва трансляция завершилась. – Насилие? Против киб-акта? Зачем?

- Они вернулись! – взвился к серому небу визгливый женский голос. – Творцы! Восславим же их!

Ну да, люди, жившие на Земле до исхода, знали насилие и любили его... Но...

- Не говори ерунды, - проговорила Милена. – Они создали все это для себя, - старейшая из Хранителей повела рукой, - чтобы вернуться после странствий и оценить красоту родины, вспомнить прошлое. А не для того, чтобы пулять по живым манекенам.

- Откуда ты знаешь, что там с ними произошло? – возразил Артур. – Меж звезд? Под чужими солнцами? Или на Землю явился удравший от остальных кровожадный псих?

Ивана от этих слов продрало морозцем, Настя всхлипнула, шагнула к нему и уткнулась лицом в плечо.

- Это возможно, - согласилась Милена. – Но маловероятно. Есть другая версия.

- Нас навестил чужак из другого города, - вступил бородатый кряжистый Павел, давний сожитель Милены, фактически муж, хотя это слово Хранители не использовали. – Вооруженный и озлобленный.

Собравшиеся зашумели, раздраженно и недоуменно.

Они мало интересовались, что происходит в других уголках Земли, на осколках цивилизации среди вернувшей себе планету первозданной дикости. Знали - где-то есть Новгород, Москва, Рига, другие населенные пятачки, а меж ними безбрежные пространства, где постепенно исчезают признаки того, что тут жил человек.

Кто в своем уме покинет благоустроенный город, отправится в глушь?

- Но как он добрался сюда? – пробормотал Артур. – Пешком?

- Летающая машина? – предположил Иван. – Раньше ведь были такие.

Да, обломки подобной валяются у выхода из метро «Парк Победы», и тамошний Хранитель ухаживает за ними так же, как и за прочими памятниками: растопыренные крылья, серый фюзеляж, стекло кабины, за которым видны искореженные кресла.

Может быть, где-то сохранились такие же, только на ходу?

- Нет, это вернулись творцы! Восславим же... – завопила та же визгливая женщина, но на нее зашикали, и она заткнулась.

- Значит, так, - начала Милена, и все замолчали: она старейшая и мудрейшая, и ей решать, как быть и что делать. – В городе есть следящая система. Точнее, была. Наблюдение за главными проспектами и площадями, за главными аттракционами... Восстановить ее... Павел, сможешь?

- Попробуем, - ответил тот, почесывая бороду. – Только один не справлюсь.

- Бери тех, кто тебе нужен. Ну а всем остальным... значит, так, - Милена нахмурилась, обвела толпу внимательным взглядом. – Смотреть в оба! Если что – сигнал! В точности как Иван.

Он понял, что остальные уставились на него, и по лицу пробежала горячая волна.

Возбужденно переговариваясь, Хранители начали расходиться, несколько мужчин отправились за Павлом.

- Проводишь меня до дома, а? – сказала Настя очень тихо. – А то я очень боюсь. Выскочит этот, чужак, и...

- Конечно, - Иван собрался с духом и несмело погладил ее по плечу.

Поймал злобный, полный зависти взгляд Артура, и улыбнулся в ответ.

***

Жила Настя на площади Восстания, напротив вокзала.

В огромной квартире, некогда бывшей номером-люкс гостиницы «Октябрьская», Иван несколько раз бывал, но на ночь ему остаться не позволяли.

Но сегодня, едва они переступили порог, Настя, не поднимая глаз, попросила:

- Переночуешь у меня, а? Я тебе в гостиной постелю... Не подумай, я просто...

Иван вздохнул и кивнул.

Понятное дело – перепугалась, вон даже замки на двери активировала, все до единого.

- Конечно, - добавил он. – Для тебя – все, что угодно.

Да, у него есть дела, и на Сампсониевском мосту, и у церкви Николая Чудотворца, но за окном уже темнеет, так что, видят творцы-ушедшие, их можно отложить до утра.

- Спасибо, - ответила Настя. – Снимай обувь, заходи. Как ты думаешь, кто это?

Голос ее дрожал, с лица не уходила мертвенная бледность.

Но оно и понятно – прожить много лет в родном городе, чувствуя себя в полной безопасности, и внезапно обнаружить, что на его улицах появился некто агрессивный с оружием!

Иван и сам ощущал беспокойство при одной мысли о стрелке.

- Не знаю, - ответил он, стаскивая ботинки. – Чужак, наверное... Скоро выясним... Систему наблюдения восстановят, и все.

- Ничего они не восстановят! – с неожиданной яростью выпалила она. – Ничего!

И, развернувшись, утопала в комнату.

Иван вздохнул еще раз, теперь уже печально – и что с ней поделаешь? Женщина! Да еще и красивая!

Немало места в квартире занимали стеллажи с аккуратно расставленными на них журналами в цветастых обложках. Многие Хранители собирали предметы древности, у Насти же была огромная коллекция печатных изданий двадцать первого века.

Иван даже полистал один, посвященный всякого рода играм.

Настя выделила гостю широкий, мягкий диван, и, едва опустившись на него, он провалился в сон. Проснулся, как показалось, через несколько секунд от сигнала тревоги, вонзившегося в мозг подобно раскаленному гвоздю, и не сразу понял, где находится и что происходит: вокруг непроглядная темень, в окно лупит дождь, очертания предметов незнакомые.

И пульсирует в голове точно сирена: СОС-СОС-СОС.

- Проснулся? – дверь приоткрылась, в комнату заглянула Настя, черный силуэт на фоне освещенной прихожей.

- Ничего себе... – пробурчал Иван, моргая и протирая глаза. – Что случилось?

Сигнал тревоги отправил Ренат, причем находится он рядом, на Лиговском проспекте... что там могло произойти в два, нет, почти в три часа холодной осенней ночи?

Если стреляли в киб-акта, то там никого нет, разве что лысый бард Розенбаум, но он терзает гитару и топорщит усы на Марата!

Иван, зевая, выбрался в прихожую, обнаружил, что хмурая Настя обулась и снимает с вешалки не просохшую с вечера куртку. Сам с трудом натянул ботинки, в левый попал со второго раза, накинул рюкзак, там диагностер и прочие инструменты, без которых Хранитель на улицу не выйдет.

Они сбежали по лестнице, пересекли площадь Восстания, шлепая по огромным лужам. Осталось в стороне здание вокзала, и впереди показался стоявший на коленях Ренат: уличный фонарь над ним горит, струи лупят по плечам и рыжей шевелюре, и нечто продолговатое, бесформенное лежит на тротуаре.

- Все же киб-акт? – буркнул Иван, и тут же понял, что ошибся.

Ренат поднял голову, обернулся на звук шагов, и стало видно его лицо, бледное, вытянувшееся, сырое не только от дождя, с печально обвисшими уголками рта и трясущимся подбородком.

- Я... – пробормотал он. – Мы блок связи восстанавливали... на «Лиговка-Центре»... Возились полночи... потом он сказал, что проверит другой блок, на Тележной, и пинг между ними... Вышел, и я только через полчаса спохватился... не надо было отпускать... Это я виноват, я...

И он зарыдал, дергая плечами, встряхивая головой.

Настя взвизгнула, Иван ощутил, как земля качнулась под ногами.

Лежавший на тротуаре Павел смотрел вверх, в черное, извергающее воду небо, в бороде его блестели пряди седины, рот был приоткрыт, и лицо уродовало отверстие на переносице. Вытекавшую из него темную жидкость тут же растворял и смывал, уносил прочь дождь.

- Нет... – сказал Иван, ощущая, что попал в дурной сон. – Нет, это невозможно!

Последнюю фразу он прокричал, но едва услышал себя.

Творцы-ушедшие, но это же... убийство Хранителя... такого не случалось никогда! Неслыханно!

Тьма за кругом света ожила, из нее выскочил Артур в черном дождевике, замер, раззявив рот. За ним явился кто-то еще, но Иван не понял, кто именно, мир закружился, превратился в набор разноцветных полос, и он задышал часто-часто, сжал кулаки.

Не хватало еще шлепнуться в обморок на глазах у Насти!

- Это я виноват... надо было с ним пойти... мы блок связи проверяли... я виноват, - продолжал канючить Ренат.

Иван поднял лицо, чтобы ледяные капли хлестали по глазам, и это помогло. Сглотнул кислый комок, вставший поперек горла, и понял, что народу вокруг полным-полно.

Оно и неудивительно, почти все живут неподалеку, в центре.

Хотя Артуру с Васильевского топать не так близко... как он так быстро дошел?

Но окрашенная подозрением мысль исчезла, поскольку Иван увидел шагающую через толпу Милену – Хранители торопливо расступались перед ней, едва не шарахались в стороны, глядели со страхом и сочувствием, зато она ни на кого не смотрела, правильное лицо оставалось бесстрастным.

Рядом с телом Павла она изящно присела, тонкими пальцами коснулась его щеки.

«Вот сейчас взорвется, - подумал Иван. – Заплачет, кинется ему на грудь, закричит. Женщина же...».

Бросил взгляд на Настю и обнаружил, что та следит за происходящим с жадным вниманием: руки у рта, один палец закушен, взгляд пристальный, и лицо искажено странной улыбкой.

Милена, вопреки ожиданиям, не заплакала, она лишь закрыла глаза и замерла. Когда подняла веки через несколько секунд, то под теми обнаружились не боль или горе, а огненная, чистая, первозданная ярость.

- Значит, так, - сказала старейшая из Хранителей не своим, мерзким скрипучим голосом. – Теперь ясно, что чужак может стрелять не только в киб-актов. Может убивать.

- Это я виноват, я... – вмешался Ренат.

- Тихо! – рявкнула Милена. – Но если он думает - нам нечем его встретить, то сильно ошибается.

***

Правильно разобрать и собрать механизм, именуемый АК-385 «Шило», у Ивана получилось с третьей попытки.

Обучающая программа, загруженная прямиком в голову, продемонстрирует тебе все, подскажет, что куда вставлять и в какой последовательности, но вот двигать руками она за тебя не будет.

Раньше он никогда не думал, что в городе сохранилось настоящее оружие.

Хищных зверей отгоняли размещенные на границе цивилизации и дикости пугачи, киб-акты в аттракционах пользовались муляжами, способными производить шум и при необходимости дым, но никак не выплевывать убийственный свинец.

Но, как выяснилось сегодня, Иван ошибался.

Милена привела их в подвал Адмиралтейства, где обнаружились не только автоматы, но и забитые патронами цинковые ящики. Хватило на всех, а для тренировок выбрали один из залов того же здания, огромный, с рядами столов и лавок.

Воткнув магазин на место, Иван удовлетворенно вздохнул и огляделся.

У Хранителей постарше, дело шло ни шатко, ни валко, а вот Настя обращалась с АК так, словно провела с ним обнимку целый год – так что он ощутил даже нечто вроде укола ревности.

Артур тоже справился, и теперь снаряжал магазин, запихивая в него патроны. Ренат ожесточенно целился в стену, дергал спусковой крючок, мрачное лицо его кривилось.

- Кто закончил – помогает другим! – напомнила о себе Милена. – Давай, не спим! Впереди тренировка в стрельбе.

Дождь к утру прекратился, и даже облака разошлись, в окна заглянуло яркое не по-октябрьски солнце. Город давно проснулся, Ленин забрался на броневик, поплыл по Неве ботик Петра, собрались для конского жертвоприношения собчакисты на Крестовском острове, вылез из канализации Вечный Сантехник.

Наверняка заполыхал золотом кораблик на шпиле Адмиралтейства.

Через полчаса со сборкой-разборкой управились даже самые медлительные и непонятливые. Для стрельбища выбрали квартал к югу от Мариинского дворца, где до Благовещенского моста тянутся сплошные руины.

Черные круги мишеней нарисовали на уцелевшем огрызке стены.

АК забился в руках Ивана точно живой, больно ударил в плечо, так что он не понял, куда ушли пули. Магазин опустошил в считанные мгновения, и озлился на себя, поняв, что забыл перейти на стрельбу одиночными.

Со второго раза получилось лучше, он увидел, как после его выстрелов из стены летит кирпичная крошка.

- Неплохо, - одобрил стоявший рядом Артур. – Если чужак со слона, ты попадешь.

- Да иди ты! – огрызнулся Иван. – Сам-то!

Но чернявый Хранитель лишь презрительно усмехнулся, его пули ложились кучно в центр мишени.

Иван сменил магазин, сжал зубы и прицелился снова.

Через час от грохота и треска у него болели уши, на плече наверняка образовался синяк, а спину начало ломить, словно таскал мешки с песком, пытаясь загородить дорогу наводнению. Зато стрелял теперь куда лучше, и перезаряжался намного быстрее, хотя и не так резво, как Артур.

- Ладно, хватит, - смилостивилась Милена. – Найдем время – еще потренируемся. Только с этого момента по городу перемещаться исключительно по двое и с оружием. Разбиваемся на пары, и обходим участки по очереди, один работает, другой прикрывает.

Иван собрался с духом и отправился к Насте, задумчиво вертевшей в руках автомат.

- Э, ты как? – спросил он.

- Нормально, - ответила она так спокойно, будто не было трупа Павла на тротуаре и ее собственной ночной истерики, когда после возвращения в квартиру она час билась в конвульсиях, а Иван сидел рядом и растерянно бормотал всякие глупости.

- Ну хорошо... – проговорил он немного растерянно. – Давай... мы будем вместе?

- В смысле, а? – Настя посмотрела не просто недоуменно, а даже враждебно.

Иван вспотел, несмотря на холодный ветер с Финского залива.

- Ну, ходить по городу, - продолжил он. – Ты работаешь, я прикрываю. И наоборот. Мы же...

- Нет, - сказала она с ледяным безразличием.

Ивана словно ударили по лицу.

- Но к-как? По-почему? – язык не только одеревенел, но и будто свернулся в трубочку.

- По кочану, - ответила она, и пошла прочь.

***

Напарником Ивана в результате стал Ренат.

Настя выбрала Артура и, увидев это, он едва не застонал – творцы-ушедшие, но почему так, вчера она кинулась за помощью и поддержкой к нему, плакала, уткнувшись в плечо, позвала к себе, а сегодня отшила, ничего не объясняя, и готова обниматься с этим жирным ничтожеством?

Одно слово – женщина.

- Ну что, пойдем? – спросил Ренат.

- Пойдем, - согласился Иван. – Сначала к тебе.

Участок Рената – Смольный и окрестности, Таврический сад и Большеохотинский мост – они обошли за три часа, останавливаться и доставать инструменты пришлось всего пару раз. Не встретили никого и ничего, и обменялись за это время едва парой слов.

Рыжий Хранитель то и дело тер глаза, красные после бессонной ночи, выглядел мрачным и подавленным.

Иван же постоянно ждал, что чужак-убийца вот-вот выскочит из-за ближайшего угла и начнет палить. То и дело вздрагивал, оборачивался на каждый звук, вскидывал оружие, а потом с облегчением вздыхал, поняв, что это всего лишь упавший с дерева лист или бродячая собака.

- Интересно, когда восстановят систему наблюдения? – спросил, едва они остановились передохнуть на Литейном мосту: впереди Финляндский вокзал и Пироговская набережная, его собственные «владения».

- Никогда, - буркнул Ренат. – Только Павел знал, как это сделать.

- Но работа же идет!

- Да... – рыжий Хранитель осекся, поскольку по реке со стороны Петропавловки донеслась раскатистая очередь.

Иван подобрался, задышал чаще – неужели снова нападение?

Но за очередью не последовало ни новых выстрелов, ни сигналов тревоги.

- Упражняется кто-то, наверное, - пробормотал Ренат. – Да, что-то они там делают. Что именно, я не знаю, поскольку Милена меня... ну, отстранила, - брови его сошлись к переносице, ладони на перилах сжались с такой силой, что едва не смяли черный металл, - после того, что было ночью... Но я повторю – только Павел знал, как оно там работает. Ха! Мы...

На этот раз его прервал сигнал тревоги, и следом пошла трансляция.

Выстроившиеся в каре солдаты в форме наполеоновских времен, силуэт Медного всадника за ними, гарцующий конь, на котором должен сидеть граф Милорадович, и Петр Каховский поднимает пистолет, вот только седло пусто, а киб-акт в генеральской форме, с кудрявыми волосами дергается на земле, и лицо его изуродовано пулями.

- О нет, еще один... – прошептал Ренат, кусая губы.

Ивана же зрелище оставило равнодушным, а поверженный киборг напомнил вчерашнего Ленина.

Слава творцам-ушедшим - жертвой стал не один из Хранителей.

Та же Настя может быть неподалеку, если они с Артуром сейчас на его участке, на Васильевском острове.

- Ну что, двинем туда? – спросил Иван. – Стрелок не мог далеко уйти.

Да, если Хранители, что находятся сейчас от Биржевого моста до Новой Голландии сойдутся к Сенатской с разных сторон, то чужак не выскользнет из кольца! Только операция должна быть скоординирована!

И тут на связи появилась Милена.

«Значит, так, всем оставаться на местах, - решительно заявила она. – Включаем... Следящую систему нам восстановить не удалось, но мы активировали контур срочной медицинской поддержки, а он способен отслеживать перемещение человекообразных биологических объектов в пределах города. Без киб-актов, само собой. Их обездвижим».

- Ха, а я и не знал, что такая штука есть, - растерянно пробормотал Ренат.

Развернулась карта, от Морского порта до Дальневосточного проспекта, от Удельного парка до Свято-Троицкой пустыни, и на ней один за другим начали появляться алые огонечки – два на Литейном мосту, четыре на Сенатской, рядом с местом последнего нападения, парочка на Дворцовой, и дальше, дальше, но везде по двое, до границ города.

«Теперь идентификация» - сказала Милена, и огоньки принялись обзаводиться подписями.

Группу на Сенатской возглавляет она сама, вот они с Ренатом на Литейном, рядом никого нет, Артур и Настя на Ваське, торопятся туда, где неведомый чужак изуродовал Милорадовича...

Через три минуты безымянных огоньков не осталось.

«Как так? – спросил кто-то недоуменно. – Где он?»

«Творцы вернулись! Восславим же их!» - вмешалась женщина, еще вчера не дававшая никому покоя.

«Даже если так, они бы появились на карте, - проговорила Милена задумчиво. – Выходит... что в киб-актов и Павла... – тут голос подвел ее, дрогнул порванной струной, - стрелял один из нас».

***

Иван сидел в мягком кресле, но чудилось ему, что он висит над бездной, еще миг... и рухнет в черную пропасть без дна.

Он до сих пор не мог поверить в услышанное днем от Милены.

Чтобы один из тех, кто рожден хранить город, поднял руку на киб-акта или тем более на сородича-Хранителя? Нет, это невозможно, немыслимо, непредставимо!

Настя, расположившаяся в кресле напротив, выглядела потерянной, кусала губы, взгляд ее блуждал, на щеках вспыхивали и гасли алые пятна, а глаза пылали лихорадочным огнем. Журнал на коленях лежал без движения, открыт на яркой картинке с жуткими чешуйчатыми тварями.

После того, как закончилось долгое и наполненное пререканиями собрание в Петропавловке, она подошла к Ивану и просто сказала «пойдем ко мне», ну а он согласился. Не смог устоять, хотя после утреннего предательства решил, что больше с ней не заговорит – ни разу в жизни.

Добравшись до квартиры Насти, они час просидели в молчании.

- Как думаешь, они и вправду вернутся когда-нибудь? – спросила она, когда тишина стала невыносимой.

- Кто? – не сразу понял Иван.

Он вспоминал, как Милена пыталась допросить по очереди всех, кто находился в окрестностях Сенатской площади, хотела выяснить, кто имел возможность отклеиться от напарника и выстрелить в Милорадовича...

Но и она путалась в вопросах, и Хранители не привыкли запоминать такие вещи: зачем точное время, если ты никуда не спешишь, нет никаких расписаний и злобных начальников, и никто не пострадает из-за сделанной немного позже работы?

В результате едва не дошло до драки.

Утешились тем, что стрелок, кем бы он ни был, теперь не сможет напасть просто так, поскольку контур медицинской поддержки работает, и все время показывает, кто где находится.

Все могли знать, что они с Настей сейчас вместе, но Ивана это не волновало.

- Покинувшие Землю люди, - сказала она.

- Конечно, вернутся. А как же?

Этот вопрос не обсуждался - даже не аксиома, а святая истина.

- А если нет, а? Если они забыли родную планету, бросили нас или даже вымерли? - в голосе Насти прозвучала горечь.

- Нет, это невозможно! Ты что! Ничего себе! – горячо воскликнул Иван, поднимаясь с кресла: надо обнять ее, утешить, чтобы она не говорила таких жутких вещей!

- Но даже если они вернутся, что мы будем делать тогда, зачем будем нужны? – Настя словно не заметила, что он обхватил ее за плечи и притянул к себе. – Подумай!

Иван обнял ее, скорчившуюся, всхлипывающую, и начал укачивать, как ребенка, но картинка сама собой заползла в мозг – вот они, площади и улицы города, и по ним ходят люди, мужчины и женщины, десятки, сотни, они смотрят на аттракционы, показывают пальцами, смеются и кричат.

Но нет, и тогда без Хранителей не обойтись!

Кто будет поддерживать чистоту и порядок, чинить, настраивать?

- Мы всегда нужны, - сказал Иван уже более уверенно, и мысли его вернулись к сегодняшнему происшествию.

Кто мог это сделать, ведь на самом деле кандидатов немного.

Вспомнился Артур, во время знакомства с оружием справившийся чуть ли не быстрее всех... И на место убийства Павла он явился с удивительной для жителя Васильевского быстротой... И стрелял так, словно держал АК в руках не впервые...

И ведь Настя, отвечая Милене, говорила, что они расставались незадолго до нападения на Милорадовича, разделились, когда лазили по огромным и глубоким подвалам Кунсткамеры!

Ивана словно облили ледяной водой.

- Не ходи с ним завтра! – выпалил он.

- С кем? – Настя перестала всхлипывать и подняла лицо.

Эх, она совсем рядом, и так хочется ее поцеловать, но сейчас точно не время.

- С Артуром!

Нет, рассказать о своих подозрениях, обвинить толстого Хранителя он не может - доказательств нет! Но и допустить, чтобы Настя находилась с ним рядом, тоже нельзя!

- Почему? – Настя отпихнула его, глаза ее сузились, губы сжались в тонкую линию, журнал упал на пол, но она не обратила на него внимания.

- Ну, он... – замялся Иван.

- Ты ревнуешь?! – воскликнула она недоверчиво, и поднесла ладони к лицу. – Ничего себе поворот!

- Нет! – он ощутил, что краснеет, и разозлился – сам на себя, что не может ничего объяснить, не в состоянии уговорить, и на Настю – что она не хочет слушать... и еще потому, что упоминание о ревности укололо глубоко и болезненно: слишком близко к истине.

- Тебе будет безопаснее со мной! – выпалил Иван.

- А тебе будет безопаснее без меня! – она поняла, что кричит, и примирительно выставила перед собой ладони. – Послушай, ты мне нравишься, но так будет лучше! Поверь! Ты ничего не понимаешь!

- Почему? Объясни! – потребовал он.

- Не могу... – Настя опустила голову, каштановые волосы упали, скрыли лицо. – Уходи.

- Что? – Иван не поверил ушам.

На улице стемнело, и вновь пошел дождь, если не снег, и она выгоняет его, одного?

- Уходи, - повторила Настя упрямо.

- Но ты же...

- У меня есть оружие, я смогу себя защитить, - теперь она говорила уверенно и спокойно, а во взгляде ее читались решимость и злость. – Иди, и не вздумай возвращаться.

Внутри кипело, но Иван сдержался.

Проглотив обиду, точно горячий, обжигающий ком, он встал и отправился в прихожую.

***

Дождь неспешно превращался в снег, и над стальным ковром Невы парили тысячи белых хлопьев, сквозь белесую пелену чернел выжженный до пепла участок на другом берегу – что-то произошло тут перед исходом настолько серьезное, что люди не стали возиться, убирать пожарище.

Как восстанавливать из руин Петропавловку, квартал за Мариинским дворцом, и убирать летающую машину от «Парка Победы»...

Ренат опиливал ветки, нависшие над забором Смольного, стоял на раздвижной лестнице, напевал негромко. Иван охранял его, бродил туда-сюда с готовым к стрельбе АК и таращился по сторонам.

Несмотря на теплую одежду, ему было холодно, бессонная ночь напоминала о себе тяжестью в голове.

Под утро посетила дикая мысль, что надо наплевать на все, ринуться по улицам, пристрелить Артура, пока он не убил Настю. Даже начал одеваться, и только на пороге квартиры осознал, что именно делает, почти готов убить, лишить жизни такого же как он!

От стыда, горя и прочих чувств едва не лопнул на месте.

И сейчас трясся не только от холода, но и от волнения, то и дело разворачивал в голове карту.

Вот они, рядом с Андреевским собором, две багровые точки, но в любой момент может остаться одна, стоит только этому безумцу решить, что настал подходящий момент... И мысль о том, что за ним следят, его не удержит, ведь он полностью, окончательно свихнулся.

Только съехавший с катушек Хранитель обратит оружие на собрата.

- Кар! – донеслось сверху, и большая черная птица уселась Ренату на плечо, захлопала крыльями.

- Ха, привет, - сказал тот, как ни в чем не бывало гладя ее по голове. – Как дела?

- Кар-кар! – сообщила птица, подозрительно разглядывая Ивана блестящим глазом. – Каррр!

- Ты понимаешь, что она говорит? – спросил он.

- А как же, - Ренат усмехнулся. – Жалуется, что такого мрачного типа, как ты, она не видела сто лет, и что от одного твоего унылого вида у нее начинают чесаться перья.

- Я... – собрался возразить Иван, но тут карта в его голове погасла. – Что это... Видишь?

- Да, - рыжий Хранитель вмиг стал серьезным, забыл про крылатую подругу. – Пинг не проходит... Шатдаун?

Контур срочной медицинской помощи отказал.

Ничего удивительного, им не пользовались много десятилетий, более века, оборудование древнее, ПО такое, что вроде каменного топора – на вид простая вещь, а попробуй, изготовь такую или почини сломавшуюся?

Ивана буквально скрутило, он весь заледенел, сердце замерло.

- Надо бежать! – заорал он.

- Куда?! Зачем?! – Ренат пошатнулся на лестнице, и птица с недовольным карканьем сорвалась с его плеча.

- На Васильевский! Там... – Иван осекся, понимая, что как и вчера вечером, ему просто не хватает слов: он-то знает, что убийца – Артур, но как показать это другим? – Помчались! Иначе...

- Нет, - Ренат принялся спускаться с лестницы, преувеличенно неспешно и аккуратно. – Пока мы по двое, никто не рискнет напасть на партнера, все же очевидно.

- Нет! Ты не понимаешь! – Ивану хотелось схватить рыжего за плечи, встряхнуть как следует, чтобы он понял – Настя в опасности, нужно бежать на помощь, пока маньяк не пристрелил и ее, не лишил жизни. – Я знаю, кто это сделал! И он не прекратит!

«Всем оставаться на местах, - прозвучал в ушах голос Милены, негромкий, но четкий. – Мы работаем над устранением неполадок, и вскоре они будут ликвидированы. Повторяю – всем оставаться на местах и сохранять спокойствие».

- Вот видишь, - сказал Ренат, и похлопал Ивана по плечу. – Не суетись, дружище. Все хорошо.

Иван задышал глубоко, пытаясь задавить рвущиеся из горла крики.

Да, он мужчина, он должен владеть собой, и подозрения – еще не уверенность.

Ренат говорил еще что-то, и снежинки пролетали мимо лица, кружась, точно крохотные белые птицы.

«Нет! – донеслось через канал связи, и возглас этот издала Настя. – Что это, а? Артур, нет...»

Мысли о спокойствии будто сдуло ураганом, кровь в жилах вскипела, перед глазами встало алое пятно. Ноги задрожали, мышцы пронзила судорога, вспотевшие руки стиснули приклад и цевье автомата.

Как бы он ни мчался, от Смольного до Васильевского острова быстро не добежать.

Поздно, поздно...

Настя кричала еще что-то, Иван плохо понимал, что именно, разбирал лишь слова «пули не берут» и «стальной», он все ждал, когда она замолкнет, ждал и в то же время надеялся, что этого не случится, молил, что это ему мерещится, что он спит сейчас у себя в квартире на Захарьевской...

Но затем голос ее пресекся, и Иван закрыл глаза.

Ждал слез, но их не было, из тела словно ушли все соки, он превратился в сухой лист на ветру.

- Хрена себе, - проговорил Ренат.

Под опущенными веками вспыхнула карта города, развернулась во всю ширь, загорелись разбросанные парами алые точки – но около Андреевского собора, где недавно светились две, осталась только одна.

Нет! Нет!

Почему он не уперся вчера?! Позволил себе сдаться?!

Он должен был рассказать все, уговорить, заставить!

И вот теперь Артур убил ее... да, его тоже лишат жизни, но это ничего не исправит.

- Прости, - сказал Иван.

- Ты о чем? – спросил Ренат.

Багровые точки обзавелись именами, и рядом с горевшей в одиночестве вспыхнуло «Анастасия». Облегчение нахлынуло горячей волной, Иван пошатнулся, губы сами собой разъехались в улыбке.

«Что произошло?» - спросила Милена.

«Он... он напал на нас! – голос Насти дрожал, но это был ее голос, и Ивану хотелось орать от радости и плясать прямо под мокрым снегом. – Мы... мы пытались...».

Дальше он не слушал, все и так ясно: Артур атаковал напарницу, воспользовавшись шатдауном, но просчитался, она застрелила безумного убийцу, и город свободен от опасности!

Слава творцам-ушедшим!

***

Они расположились на огромном диване, и голова Насти лежала у Ивана на коленях, так что он мог гладить ее волосы, такие густые, блестящие, щекотать розовое ухо, на что она отзывалась дурашливым хихиканьем.

- Это было так страшно... – рассказывала Настя неизвестно в какой уже раз, но это выглядело понятным – со словами она выталкивала из себя страх, избавлялась от стресса. – Он выскочил из-за угла! И начал палить! Как человек, но весь из стали, блестящий!

Иван рассеянно кивал.

Он слышал рассказ не впервые, и видел трансляцию с пересечения Большого проспекта с Шестой и Седьмой линиями – следы от очередей на стенах, гильзы на асфальте, и лежащий в луже крови Артур: в руках автомат, на круглом лице недоверие.

Жаль, что Настя не догадалась включить запись в момент нападения!

Зато теперь ясно, почему контур медицинской поддержки не помог – для отслеживания полностью механических существ он не предназначен, он их просто не видит.

При воспоминании об Артуре Иван ощутил легкий укол – а ведь думал о нем плохо, считал убийцей, кровожадным безумцем.

Но стрелком оказался не кто-то из Хранителей, а действительно чужак, точнее чужое устройство. Откуда оно взялось в городе, непонятно, но наверняка пришло извне, явилось с тех безграничных пустошей, где может прятаться что угодно, хоть тысяча боевых роботов.

Люди до исхода любили воевать, и напридумывали много подобных механизмов. Большую часть наверняка уничтожили перед тем, как отбыть с Земли, но кое-что могли и забыть в суматохе.

И вот эта штука почему-то очнулась после векового сна.

- И четыре руки! – продолжала Настя. – Две – как наши, и две – стволы оружия! Представляешь, попадаю в него, а пули отскакивают, только искры летят!

- Счастье, что он тебя не убил, - Иван наклонился и поцеловал ее в лоб, это получилось естественно, само собой, без малейшего стеснения.

Сейчас всем велено сидеть по домам, за крепкими дверями и прочными засовами, ждать, пока старейшие и умнейшие во главе с Миленой не придумают, как запеленговать железную тварь.

- Ладно, пора в душ, - Настя сбросила его руку, легко поднялась. – А потом ты...

Ивану достался многозначительный взгляд, и он выдержал, не отвел глаз.

Она ушла, за закрытой дверью полилась вода, а он принялся бездумно бродить по квартире: всюду полки, заставленные пачками журналов в глянцевых обложках, и открытые журналы раскиданы в самых неожиданных местах, там, где их забыла хозяйка.

Вон, один в раскрытом виде валяется на столике под торшером, на обложке чудовищная зеленая морда, рядом с ней улыбающееся животное вроде лошади, надо всем надпись «ШРЕК-6», а ниже, шрифтом помельче – «игровые новинки осени 2025».

Иван взял журнал, перевернул, и не сразу понял, что именно видит.

Человекоподобное существо из металла, вместо глаз – полыхающие алым прорези, грудь и живот в буграх сверкающих мускулов, череп гладкий, даже не череп, а шлем, и четыре мощных руки.

Две – с пальцами, как у человека.

Две – с растущими из предплечий стволами.

В голове зашумело, он сглотнул... но Настя же видела это существо на Васильевском!

Нет, подождите... творцы-ушедшие...

Она что, взяла его облик из журнала? Но зачем? Хотя...

Голова закружилась, из щелей памяти один за другим посыпались факты, которым он раньше не придал значения: после стрельбы по Ленину она явилась в Петропавловку первой, словно находилась в центре города; в ночь убийства Павла куртка Насти была мокрой, а сама она полностью одета, а отсюда до Лиговского пять минут хода; нападение на Милорадовича произошло в момент, когда Артур расстался с напарницей, и работали они тогда в Кунсткамере, через реку от Сенатской.

И последнее убийство... погиб Артур, ее напарник.

И они ей поверили!

Неудивительно, никто не мог представить, что по киб-актам, и более того, по другим Хранителям будет стрелять нежная красавица Настя, такая чувствительная и возвышенная!

Но автоматы они получили только позавчера... чем она пользовалась раньше?

И для чего она все затеяла?

Хотя если вспомнить ее чудные речи, неожиданные смены настроения, истерики и беспричинную злобу...

- Ничего себе, - пробормотал Иван, и начал запись: остальные должны увидеть то, что он нашел.

Стало тяжело, словно на плечи упала каменная плита в тысячу тонн, плечи обвисли, глаза защипало.

Шаркая, он двинулся в прихожую, туда, где стоял и его автомат, и ее, аккуратно разрядил оба, обоймы сунул в карман. Обернулся на шорох, и увидел, что Настя стоит в дверном проеме, в халате, волосы сырые, в одной руке все тот же журнал, а в другой – дуэльный пистолет вроде тех, которыми вооружены Пушкин и Дантес в аттракционе «Черная речка», только настоящий, с дырой в стволе.

Так значит правда...

- Ах я дура, забыла убрать эту штуку, - сказала она, и бросила журнал на пол, зашелестели страницы.

- Зачем? – спросил Иван.

- Маленький прокол, а ведь все могло быть так хорошо, - зеленые глаза Насти блестели холодно, как два кусочка льда, сжимавшая пистолет рука не дрожала, и розовый язычок облизывал сочные губы.

Сладострастное предвкушение.

Неужели она получает удовольствие от убийств?

- Зачем? – повторил Иван, его передернуло от омерзения: и он мог хотеть эту женщину, даже более того, питать к ней чувства? – И учти, тебе на этот раз не выпутаться.

- Ты думаешь, ты человек? – она сделала шаг, он отступил, уперся спиной в дверь: распахнуть, броситься наружу, но не успеет, пистолет заряжен, а стреляет она отлично. – Думаешь, мы все – люди?

- А разве нет? – спросил Иван. – Учти, я веду запись и транслирую ее...

На эту фразу Настя не обратила внимания, лицо ее скривилось, губы затряслись.

- Человек – лишь тот, кто способен творить! – прокричала она. – Или убивать! Пусть только убивать! Мы же лишь храним! Убираемся, ремонтируем, поправляем! Ничем не отличаемся от киб-актов! Играем роль, чуть более сложную, и только!

- Я веду запись и транслирую ее! – повторил Иван, уже громче. – Все кончено! Тебя поймают и лишат жизни, отправят на утилизацию, как тех, кого ты уничтожила! Сдайся! Выхода нет!

На этот раз Настю проняло, она остановилась и вроде бы заколебалась.

Но затем улыбнулась так злобно, что он содрогнулся.

- Выход есть всегда! – прошипела Настя.

Она поднесла пистолет к лицу, вставила ствол в рот, но тут же выдернула обратно, навела на Ивана. Изящная рука задрожала, и она медленно, точно преодолевая сопротивление, вновь повернула оружие к себе, к нему... к себе... вставила в рот, вынула и нацелила на гостя...

Он закрыл глаза – будет что будет.

Грохнул выстрел.