Первый зверь

Глава 1

а1. Эхо на клавиатуре

В квартире пахло остывшим кофе, пылью и тихим гудением серверов. Романыч откинулся в своем кресле, скинул очки и с силой потер переносицу. Перед ним на мониторах плыли бесконечные строки кода, потоки данных с камер наблюдения и сканы старых, пожелтевших уголовных дел. Он собирал пазл, детали которого были разбросаны по всему цифровому миру.

Дверь щелкнула, и в квартиру, пропуская за собой клубы холодного ночного воздуха, вошел Илья. Он скинул мокрую куртку и бросил на пол возле дивана спортивную сумку.

«Ну как, пробежался?» — не отрываясь от экрана, спросил Романыч. Его голос был глуховатым, как у человека, который слишком долго говорит сам с собой.

«Ага. Город спит, кристаллы растут», — буркнул Илья, проходя на кухню. Он открыл холодильник, достал пачку творога и принялся есть прямо из контейнера. «У тебя тут опять пещера троглодита. Воздух стоялый».

«Воздух — это смесь газов. Ему и не положено быть свежим», — отрезал Романыч. Но Илья знал — это не грубость. Это концентрация. Значит, брат что-то нашел.

Илья подошел к его спине, смотря через плечо на центральный монитор. Там была карта города, испещренная алыми метками.

«Что это?»

«Статистика. Вернее, аномалия в статистике». Романыч щелкнул мышкой, и на соседнем экране появились две колонки: слева — архивные данные за прошлые годы, справа — за последний месяц. «Видишь? Рост по статьям „нахождение тел со следами насильственной смерти“ в периферийных районах. Небольшой, но статистически значимый».

«Маньяков стало больше? Спасибо, кэп», — фыркнул Илья.

«Не „больше“», — Романыч повернулся, и в его глазах горел тот самый огонек, который Илья называл «синдромом сыщика». «Иначе были бы всплески по всему городу. Здесь же — четкий кластер. Окраины, промзоны, лесополосы. Как будто... работает один человек. Один очень продуктивный человек».

Он переключил экран. Появилась фотография — нечеткий кадр с камеры наблюдения на автобусной остановке. Молодой парень в темной ветровке.

«Петр Семенов. Двадцать три года. Полгода назад попал в ДТП, черепно-мозговая, кома. Месяц назад... „проснулся“. Врачи называют это чудом».

«И что в нем чудесного?» — Илья прищурился.

«Он живет в районе, где было три из пяти последних находок. Его лицо я трижды ловил на камерах в радиусе километра от мест, где потом находили тела. Совпадение?»

«Теория заговора твоего уровня», — усмехнулся Илья, но в голосе его уже не было насмешки. Он доверял аналитике брата больше, чем собственным глазам.

«А теперь смотри сюда». Романыч вывел на экран другую картинку. Это было старое, отсканированное черно-белое фото из уголовного дела. Лицо, обезображенное ненавистью и пустотой. Андрей Чикатило. А рядом — фотографии с мест его преступлений, те самые, что хранятся в засекреченных архивах.

«Я запустил алгоритм сравнения почерка. Не ДНК, не отпечатков. А именно почерка. Расположение ран, глубина, угол... Машина выдает вероятность в 89.7%, что это работа одного и того же человека».

В квартире повисла тишина, нарушаемая лишь гулом компьютера. Илья перевел взгляд с экрана на брата.

«Это невозможно. Он умер. Давно».

«Я знаю. Но данные не врут. Данные — это единственное, что не умеет врать. Люди врут. А цифры — нет». Романыч откашлялся. «Я думаю, нам нужно провести полевой выезд. Последнее тело нашли сегодня утром в лесополосе у Кольцевой. Его еще не успели убрать. Поезжай. Посмотри. Почувствуй».

Илья молча кивнул. Он уже ненавидел это место, еще не увидев его. Он надел куртку.

«Бери с собой „Громовержец“», — сказал Романыч, имея в виду тот самый короткий стальной прут с выгравированными рунами.

«Уже беру», — Илья достал из-под дивана длинный сверток в ткани. «А ты?»

«А я попробую найти, откуда взялось это „чудо“ наступления комы. Кто его лечил, кто его выписал. У каждого чуда в нашем мире есть свой режиссер».

Илья вышел. Дверь закрылась. Романыч снова надел очки, и его пальцы вновь застучали по клавиатуре, отдаваясь тихим эхом в пустой, наполненной мерцанием экранов квартире. Охота началась.

Глава 2

2. Шёпот листьев

Рассвет только-только начал размывать чернильную густоту ночи, когда Илья подъехал к окраине лесополосы. Место уже было оцеплено лентой, но милицейские машины стояли с выключенными фарами — активная работа уже закончилась, остались лишь двое дежурных, курящих в своих «Жигулях» и не обращающих внимания на одинокую машину вдалеке.

Илья знал все протоколы. Он обошел оцепление широкой дугой, используя навыки, которым научился еще в юности, когда они с Романычем были просто двумя пацанами, играющими в войнушку в промзоне. Теперь эта войнушка стала смертельно серьезной.

Воздух был холодным и влажным, пахло прелыми листьями и чем-то еще... сладковатым и тяжелым. Металлическим. Запах крови, который уже впитался в землю, но еще витал призраком.

Он подошел к месту, которое ему точно указал Романыч, сверяясь с GPS-трекером на телефоне. Земля здесь была утоптана десятками ног, виднелись следы шин. Илья остановился на краю этого хаоса, закрыл глаза и сделал медленный, глубокий вдох.

Его дар был не в видении призраков или слышании голосов. Это было чувство. Как настройка на радиочастоту, полную помех. Он позволял ощущениям места протекать через себя.

Сначала — ничего. Усталость дежурных, холод, раздражение. Эхо суеты.

Потом...словно игла процарапала пластинку.

Холод. Не просто от ночи. Ледяной, внутренний холод, идущий из самой глубины. Он обжигал изнутри.

Страх.Чужой, детский, острый как стекло. Он впился в виски Ильи, заставив его сглотнуть.

И... наслаждение.Тихое, булькающее, животное. Чувство власти над живым, над хрупким. Чувство, от которого тошнило.

Илья пошатнулся и открыл глаза. Он стоял в позе, полусогнувшись, опираясь руками о колени. Пот стекал по его вискам, хотя вокруг был нуль градусов.

«Романыч...» — прохрипел он в микрофон, вшитый в воротник. — «Ты был прав. Это... это не просто убийство».

Голос в наушнике был мгновенным, словно брат ждал. «Что чувствуешь?»

«Старое. Очень старое. И вывернутое наизнанку. Как будто здесь не человека убили, а... удовлетворили какую-то древнюю, больную потребность. Голод. Не физический».

«Почерк совпадает?» — Романыч всегда возвращался к данным.

«Не знаю про почерк, но... аура та же, что на тех архивных фото. Та же грязь». Илья выпрямился, сжав в кармане кулаки. Его взгляд упал на темное, почти черное пятно на рыжей земле, припорошенной первым инеем. Он подошел ближе, игнорируя предупреждающие взгляды дежурных вдалеке.

Он снова сосредоточился, на этот раз пытаясь поймать не эмоции, а образ. След самого насильника.

И тут его ударило.

В висках застучало. Тук. Тук. Тук. Не его собственный пульс. Чужой, неровный, лихорадочный. И скрипучий, надтреснутый голос, который пел себе под нос детскую считалочку. Но слова были искажены, перевернуты, наполнены грязным смыслом.

...Четыре, пять, я иду тебя искать...

Илья резко отшатнулся, словно от касания раскаленного металла. Он почувствовал не просто зло. Он почувствовал процесс. Упоение охотой, игрой, растягиванием момента. Это был не просто маньяк. Это был... артист своего черного дела.

«Он наслаждался. Каждой секундой», — выдавил Илья, отходя от пятна. Ему нужно было убраться отсюда. Эта энергетическая грязь липла к нему, забивалась в легкие.

«Возвращайся», — коротко сказал Романыч. В его голосе не было ни капли торжества. Только тяжелая уверенность. — «Я пока копал, нашел кое-что еще. Больница, где лежал Петр. Там есть один доктор... его цифровой след чище, чем у оперативника ФСБ. Слишком чисто. Как будто его не существует».

Илья уже шел к машине, чувствуя, как холодный пот на спине леденит кожу под курткой. Он обернулся, бросив последний взгляд на мрачную полосу леса.

Он поймал не просто след. Он поймал суть. И эта суть была хуже, чем он мог себе представить. Это была не вспышка ярости, не приступ безумия. Это была методичная, отточенная жестокость, словно отточенная десятилетиями. Теми самыми десятилетиями, что ее носитель должен был провести в небытии.

«Он здесь, Романыч», — тихо сказал Илья, заводивая машину. — «Не его призрак. Он. Сам. И он еще не закончил».

В его наушниках послышался лишь тихий щелчок — знак того, что брат услышал и уже начал новую поисковую операцию. Тишина в эфире была красноречивее любых слов.

---

Глава 3

3. Цифровой призрак

Вернувшись в квартиру, Илья молча прошел в душ, пытаясь смыть с себя не только уличную грязь, но и липкое, тошнотворное эхо того места. Он стоял под почти кипятком, но ледяная дрожь внутри не проходила.

Романыч не отвлекался. Его мир сузился до шести мониторов. На центральном — медицинская карта Петра Семенова. Явно подделанная. Слишком гладкая, слишком стерильная. Все по протоколу, но не было живых деталей, маленьких врачебных помарок, которые всегда есть в реальных историях болезней.

«Смотри», — сказал он, не оборачиваясь на звук шагов Ильи. Тот вышел из ванной, натягивая сухую футболку, и встал за спиной брата. «Лечащий врач — некий доктор Арсений Волков. Диплом с отличием, ординатура в престижной клинике...»

На экране появилось официальное фото улыбающегося мужчины лет сорока в очках.

«...и полное отсутствие цифрового следа до поступления в медунивер. Ни школьных фото, ни аккаунтов в соцсетях, ни записей в спортивных секциях. Ничего. Как будто его создали в лаборатории пять лет назад».

«Подставная личность?» — предположил Илья, протирая волосы полотенцем.

«Глубже», — Романыч переключил экран. Теперь на нем были сканы старых, пожелтевших газетных вырезок из цифрового архива. Речь шла о скандале в научном сообществе лет десять назад. «Профессор Аркадий Вершинский. Талантливый нейрофизиолог. Занимался исследованиями природы сознания. Его обвинили в проведении неэтичных экспериментов на пациентах в состоянии комы. Лицензию отобрали, карьера уничтожена. Пропал с радаров».

Романыч повернулся к Илье. Его лицо было бледным и серьезным в мерцании мониторов.

«А теперь смотри сюда».Он вывел рядом фото профессора Вершинского и «доктора Волкова». Разные прически, разная форма очков, разное выражение лица. Но... костяк черепа. Разрез глаз. Геометрия лица.

Программа для сравнения лиц выдала вероятность совпадения 96.3%.

«Вершинский... Аристарх...» — прошептал Илья.

«Он не скрывается. Он просто сменил кожу. И использует свои старые наработки, свой доступ к пациентам... но теперь не для науки. Для чего-то другого».

«Для чего?» — спросил Илья, хотя боялся услышать ответ.

Романыч откинулся в кресле. «Данных пока недостаточно. Но гипотеза? Он не просто вселяет души. Он их... достает. Из какого-то небытия. И ему нужны «чистые» сосуды — тела, чья собственная душа ослаблена или отсутствует. Тела в коме — идеальный вариант».

Он снова застучал по клавиатуре. «И это значит... что у него есть список. И Петр Семенов был лишь первым пунктом в этом списке».

Новые окна стали всплывать на экранах. Базы данных частных клиник, хосписов, даже скорой помощи. Романыч искал аномалии. Необъяснимые «выздоровления» безнадежных пациентов. Странные переводы. Пропажу медицинских карт.

«Илья», — голос Романыча стал резким. — «Смотри».

Он вывел на экран новое дело. Молодая женщина, Елена Коршунова. Автокатастрофа, тяжелая черепно-мозговая травма, кома. Лежала в той же частной клинике, что и Петр. Ее перевели в неизвестное учреждение по запросу того же «доктора Волкова» три недели назад. Официально — для «специализированного ухода». Неофициально... ее следы теряются.

«Он подготовил следующего носителя», — тихо сказал Илья.

«Да. И нам нужно выяснить, для кого. Кто будет следующим?» Романыч запустил свой алгоритм, сравнивая профиль Коршуновой с базой данных известных маньяков. Машина искала совпадения по полу жертв, методу, географии первоначальных преступлений.

Илья смотрел на экран, на лицо ничего не подозревающей женщины, чье тело, возможно, уже стало тюрьмой для чудовища. Он сжал кулаки.

Они больше не просто охотились за призраком. Они вышли на след создателя этих призраков. И следующая жертва была уже выбрана.

«Найди ее», — сказал Илья, и в его голосе не было просьбы. Это был приказ. — «Пока не стало слишком поздно».

Романыч кивнул, его пальцы уже летали по клавиатуре, отдаваясь быстрым, сухим стуком — барабанной дробью новой, еще не начавшейся охоты.

Глава 4

Глава 4. Ответный ход

Романыч погрузился в цифровые глубины. Он был на шаг от чего-то важного — алгоритм уже несколько часов анализировал данные по Елене Коршуновой, и вот на экране появилось первое тревожное совпадение. Не с маньяком-мужчиной, а с...

Внезапно все мониторы разом погасли. Гул серверов сменился настораживающей тишиной.

«Илья!» — крикнул Романыч. — «Резервный источник должен...»

Он не договорил. Свет на секунду моргнул и снова погас. Резервный источник не сработал. В квартире воцарилась кромешная тьма, нарушаемая лишь тусклым светом уличных фонарей, пробивающимся сквозь жалюзи.

«Это не случайность», — тихо сказал Илья, уже стоя с «Громовержцем» в руке. Он подошел к щитку. Все автоматы были выключены. Кто-то поработал с общим щитом на этаже.

И в этот момент тишину разорвал звук. Негромкий, влажный, скребущий. Он доносился от входной двери. Скреб-скреб-скреб. Словно кто-то старательно, с большим усердием, царапал дверь снаружи когтями или ножом.

Романыч замер, сердце его заколотилось. Агорафобия, этот старый враг, подняла голову. Стены квартиры, его крепости, вдруг стали ощущаться как ловушка.

Илья двинулся к двери, прижав палец к губам. Он подошел вплотную, затаив дыхание. Скребущий звук прекратился. Воцарилась звенящая тишина. Илья медленно, бесшумно прильнул к глазку.

Глаз. Один огромный, мутный, немигающий глаз с лопнувшими сосудами заполонил весь обзор. Он смотрел прямо на Илью из темноты подъезда.

Илья отшатнулся. В тот же миг в дверь с оглушительным грохотом ударили. Не так, как ломятся люди — это был тяжелый, глухой удар, словно в дверь врезался мешок с мокрым песком. Дверь затрещала, петли застонали.

«Романыч! Второй выход!» — крикнул Илья, отскакивая от двери.

Но Романыч не двигался, парализованный страхом. Он смотрел на свой мертвый главный монитор, в черном экране которого отражалась его собственная бледная, искаженная ужасом физиономия.

БУМ! Второй удар. Кое-где по краю дверного полотна посыпалась штукатурка. Стальная дверь держалась, но ненадолго.

Илья схватил брата за плечи, грубо встряхнул. «Романыч! Слышишь меня? Нас атакуют! Тварь на пороге! Двигайся!»

В глазах Романыча медленно проступило осознание. Он кивнул, с трудом оторвавшись от кресла. Они бросились в сторону черного хода — через кладовку и балкон, откуда по аварийной лестнице можно было спуститься во двор.

Последнее, что они услышали, выскакивая на холодный ночной воздух, — это оглушительный треск и звук рвущегося металла. Их крепость была взята.

---

Через час, убедившись, что погони нет, они осторожно вернулись. Дверь висела на одной петле, ее поверхность была исцарапана глубокими бороздами, словно по ней водили ломом. В квартире царил хаос. Серверы были физически разгромлены — не просто отключены, а изуродованы, жесткие диски исковерканы ударами тяжелого предмета. Но самое странное было не это.

На стене в гостиной, прямо над поверженным компьютерным столом, была нарисована странная символика. Не кровью, как в дешевых триллерах, а чем-то темным и маслянистым, что отвратительно пахло полынью и озоном. И в центре этого символа лежал маленький, тщательно слепленный из воска куколок. У него не было лица, но в груди торчала одна-единственная игла.

Они не стали ничего трогать. Быстро собрав уцелевшие аварийные сумки с деньгами, оружием и самыми необходимыми оберегами, они покинули квартиру.

Сидя в украденной машине на другом конце города, Илья смотрел на брата. Романыч был бледен, но его глаза горели холодным огнем. Страх сменился яростью.

«Он нас нашел», — тихо сказал Илья. — «Каким-то образом вышел на нас».

«Не он», — поправил Романыч, сжимая в руке уцелевший внешний жесткий диск, который он по старой параноидальной привычке всегда носил с собой. — «Оно. Та тварь, что вселилась в Петра. Она почуяла мое внимание. Или... Аристарх почуял его через нее. Это была не просто атака. Это было послание».

«Какое?» — спросил Илья.

«„Отстаньте. Или в следующий раз будет не дверь“». Романыч посмотрел в окно на просыпающийся город. — «Но он ошибся. Теперь это стало личным».

Их дом, их убежище было осквернено. Игра изменилась. Из охотников они сами стали мишенью. Но отступать было некуда. Имя «Елена Коршунова» теперь горело в их памяти огненной буквой. Они должны найти ее первыми.

Глава 5

5. Подполье

Они нашли временное убежище в заброшенном цеху старого завода. Воздух пах ржавчиной, машинным маслом и пылью. Вместо мониторов — три старых ноутбука, разбросанных на ящиках из-под оборудования. Романыч, бледный и не спавший всю ночь, настраивал анонимные сети, его пальцы всё так же быстро стучали по клавиатуре, но в движениях появилась новая, острая ярость.

«Он думал, что уничтожил все мои данные», — прошипел Романыч, подключая уцелевший внешний диск. — «Но я не дурак. Еженощные шифрованные бэкапы в облако, доступ к которому можно получить только с пяти ретрансляторов в разных частях света. Он сжёг скорлупу. Но ядро цело».

Илья тем временем обустраивал периметр. «Громовержец» лежал на видном месте. Он расставил у окон и дверей простейшие сигнальные ловушки из лески и пустых банок. Их новая крепость была хлипкой, но они знали — останавливаться нельзя.

«Итак, Елена Коршунова», — Романыч вывел на экран ноутбука уцелевшее досье. — «Алгоритм, который я запустил перед их атакой, дал результат. Есть высокая вероятность совпадения её антропометрических данных и психологического профиля донора... с жертвами маньяка, орудовавшего в 70-х в США. Его звали...»

Он вывел на экран фотографию улыбающегося, симпатичного молодого человека с аккуратной причёской.

«...Тед Банди».

Илья присвистнул. «Обаятельный психопат. Идеальная маскировка. Ты думаешь, Аристарх вселит его в женщину?»

«Почему нет?» — Романыч хмуро уставился на экран. — «Его метод — обаяние, доверие, приближение. Кто заподозрит симпатичную молодую женщину? Это даже лучше маскировки Петра. И ещё опаснее».

Они поняли, что у них почти нет времени. Ритуал мог быть проведён в любую минуту.

«Нужно найти его лабораторию. Место, где он это делает», — сказал Илья. — «Старое убежище Вершинского. Должны же быть следы».

Романыч уже работал. Он отбросил официальные базы данных и полез в архивы городских служб, коммунальных сетей, старых чертежей. Он искал аномалии. Здания с необъяснимо высоким потреблением энергии. Объекты, куда идут странные поставки — не продукты, не мебель, а химикаты, медицинское оборудование, генераторы.

И он нашёл.

«Смотри», — его голос дрожал от возбуждения. — «Заброшенный санаторий «Сосновая Роща». На бумаге — законсервирован. Но...» Он вывел на экран тепловую карту местности, полученную со спутника. — «Видишь? Одно из зданий выдаёт активный тепловой контур. Мощный. И подведена отдельная, неучтённая ветка электропередач. Все платежи идут через цепочку подставных фирм, которые ведут... к нашему другу, доктору Волкову».

На экране был старый, обшарпанный корпус, почти скрытый вековыми соснами. Идеальное логово.

«Вот где он», — прошептал Илья, вглядываясь в спутниковый снимок. — «Вот где он творит своих уродцев».

«План?» — спросил Романыч.

«План простой. Наносим визит. Спасаем девушку, если ещё не поздно. И останавливаем Аристарха. Навсегда».

Они обменялись взглядами. Страх был, но его затмевала решимость. Они потеряли дом, но обрели цель. Охота подходила к своей кульминации.

---

Тем временем, в подвале заброшенного санатория, пахло хлоркой, озоном и сухими травами. Аристарх, он же профессор Вершинский, стоял перед своим следующим «сосудом». Тело Елены Коршуновой лежало на каменном столе, окружённое свечами. Рядом, на треножнике, стояла старинная серебряная чаша, в которой клубился тёмный дым.

Он провёл рукой над телом, его губы шептали древние слова. Он чувствовал нетерпение. Банди... это будет шедевр. Идеальное орудие для его великого эксперимента. А тех двух назойливых комаров, что осмелились ему мешать... он придумает для них особую участь. Может быть, их тела станут сосудами для чего-то ещё более отвратительного.

Он улыбнулся в полумраке. Всё только начинается.

---

Глава 6

Глава 6. В пасти зверя

Ночь была черной и безлунной. Старый санаторий «Сосновая Роща» стоял как гигантская гнилая гробница, его выщербленные стены и пустые глазницы окон нависали над заросшим парком. Ветер гулял в разбитых стеклах, издавая звук, похожий на предсмертный хрип.

Илья и Романыч подошли к ограде с тыльной стороны. Колючая проволока давно проржавела и местами провисла.

«Тепловой контур стабилен», — тихо доложил Романыч, глядя на экран портативного тепловизора, подключенного к его ноутбуку. — «Основная активность — подвал центрального корпуса. Энергопотребление зашкаливает. Он там».

Илья кивнул. В руках он сжимал «Громовержец». Оберег казался теплым, почти живым, будто чувствовал близость чужеродного зла.

«Остаешься здесь. Держи связь. Если что...»

«Беги, я знаю», — резко оборвал его Романыч. Он ненавидел эту часть. Быть ушами и глазами, пока брат рисковал жизнью. Но его агорафобия и отсутствие боевых навыков не оставляли выбора. Он устроился в тени полуразрушенной котельной, развернув антенны для поддержания устойчивой связи.

Илья бесшумно перелез через ограду и исчез в мраке, растворяясь в тенях зарослей.

---

Путь к центральному корпусу был устлан битым кирпичом и хрустящим под ногами стеклом. Илья двигался как тень, используя каждую впадину, каждый выступ стены. Воздух здесь был другим — не просто запах заброшенности, а тяжелый, сладковато-металлический, тот самый, что он почувствовал в лесополосе, но в разы сильнее. Его дар снова зашевелился, посылая по спине ледяные мурашки. Здесь творили что-то ужасное. Неоднократно.

«Романыч, я у входа. Никакой охраны», — прошептал он в микрофон.

«Слишком самоуверен», — прозвучал в наушнике голос брата. — «Он не ждет гостей. Или... ждет. Будь осторожен».

Массивная дубовая дверь главного входа была заперта, но Илья нашел боковой лаз — разбитое окно в крыле. Внутри царила гнетущая тишина, нарушаемая лишь скрипом половиц под ногами и шорохом крыс. Пыль висела в воздухе густым слоем. Илья двигался на ощупь, ориентируясь на слабый, едва уловимый гул, исходящий из глубин здания.

«Спускаюсь в подвал», — сообщил он.

Лестница в подвал была современной, металлической, явно не родной для этого здания. Она идеально чистая, без пыли. Гул становился громче, превращаясь в низкочастотное гудение, от которого вибрировали кости. В воздухе запахло озоном и полынью — тем самым маслянистым веществом, что было нарисовано на стене их квартиры.

«Илья, будь готов. Я фиксирую скачок энергопотребления. Он активирует что-то прямо сейчас!» — голос Романыча прозвучал тревожно.

Илья ускорился. В конце коридора виднелась щель под массивной стальной дверью, откуда лился неестественный, мертвенно-синий свет.

Он подошел вплотную, прислушался. Из-за двери доносился монотонный, напевный голос. Он узнал его — тот самый, что слышал в цифровых записях, голос Аристарха. Колдун читал заклинание.

Выбора не было. Илья отступил на шаг, собрался с силами и с размаху ударил «Громовержцем» в район замка. Раздался оглушительный грохот, сталь вспыхнула ослепительной искрой, и дверь с треском отлетела внутрь.

Илья ворвался в помещение.

Он замер на пороге, сцена перед ним была одновременно величественной и кошмарной. Это была просторная лаборатория, освещенная голубоватым светом от странных кристаллов, растущих из стен. В центре, на каменном алтаре, лежало тело Елены Коршуновой. Над ним, в клубах черного дыма, извивался бесформенный сгусток тьмы, от которого исходили волны немыслимой ненависти и лживого обаяния. Душа Теда Банди.

Аристарх, в длинном темном халате, стоял спиной к двери. Он не обернулся на грохот. Он лишь закончил произносить последние слова ритуала.

«...и да обретет дух плоть, а плоть — новую волю!»

Сгусток тьмы с воем ринулся вниз, в тело Елены. Оно выгнулось в неестественной судороге, грудь вздымалась, из горла вырывался нечеловеческий, скрипучий вопль. Глаза распахнулись. Они были не ее глазами. В них горел холодный, расчетливый, самоуверенный огонь.

Аристарх медленно повернулся. На его лице не было ни удивления, ни гнева. Лишь легкая, почти профессорская заинтересованность.

«Ах, — произнес он спокойно. — Братья-ловцы. Как вовремя. Вы стали свидетелями рождения нового витка эволюции. Разве это не прекрасно?»

Илья стоял, сжимая «Громовержец», лицом к лицу с создателем кошмара и его новым, еще не окрепшим творением. Позади него был только темный коридор. Впереди — двое монстров.

Он был в ловушке.

Глава 7

Аристарх смотрел на Илью с тем же выражением, с каким учёный смотрит на случайно залетевшую в лабораторию мушку – с лёгким раздражением и научным интересом.

«Вы опоздали, мальчики, – его голос был мягким, почти отеческим. – Анналекс уже пробужден». Он кивнул в сторону женщины на столе. Тело Елены Коршуновой медленно садилось, движения были странными, чужими, будто кукла училась ходить. Пальцы с любопытством ощупывали собственное лицо, шею. Взгляд холодных глаз скользнул по Илье, оценивающе, без тени страха.

«А где... Петр? – выдохнул Илья, не отрывая взгляда от колдуна. – Где твое первое чудовище?»

Уголок губ Аристарха дрогнул в подобии улыбки. «Охотится. Я не могу держать такое... искусство взаперти. Ему нужна практика. Подпитка».

В тот же миг в наушнике Ильи раздался сдавленный, панический голос Романыча: «Иль! Тепловой контур! Прямо за тобой в коридоре! Он здесь!»

Илья резко обернулся.

В проеме разрушенной двери, заливаемым мерцающим синим светом из лаборатории, стояла фигура. Это был Петр. Его ветровка была в грязи, волосы слиплись, а в руках он сжимал окровавленный охотничий нож. Но самое ужасное было его лицо. Оно было искажено не яростью, а какой-то детской, обиженной жадностью. Он слюняво улыбался, его мутные глаза были прикованы к Илье.

«Мешаешь... – просипел он тем самым скрипучим голосом из лесополосы. – Мешаешь играть...»

Аристарх с наслаждением наблюдал за этой сценой, скрестив руки на груди. «Он ревнует, знаете ли. Не терпит конкуренции. А появление новой... сестры, – он кивнул на «Елену», – может спровоцировать приступ агрессии».

Илья оказался между молотом и наковальней. Позади – восставший из небытия харизматичный демон в теле женщины, впереди – животное, первобытное зло, перекрывающее выход.

«Романыч, – тихо сказал Илья в микрофон. – У нас проблемы. Две цели. Активны обе».

Голос брата в наушнике был тонким, как проволока: «Держись. Я ищу... я ищу способ отключить энергию. Должен быть рубильник».

«Поторопись», – мысленно прошептал Илья, поднимая «Громовержец». Он был готов к последней схватке в этом аду, зажатый между двумя воплощениями абсолютного зла, рожденного в одной лаборатории.

Чикатило был здесь. И он был голоден.

Глава 8

7. Развязка в подземелье

Мысленно Илья отключил всё: страх, отвращение, мысль о неминуемой гибели. Остался только холодный расчёт. Два противника. Один выход.

«Романыч, отвлекай Петра! Громко!» — выкрикнул он в микрофон.

Снаружи, из тьмы парка, раздался оглушительный, пронзительный звук — сирена аварийной сигнализации, которую Романыч вывел на полную мощность через портативную колонку. Звук ворвался в коридор, режущий и невыносимый.

Петр, с его животной психикой, вздрогнул и на мгновение отвлёкся, рыча и зажимая уши.

Этой секунды Илье хватило. Он не стал атаковать Петра. Вместо этого он рванулся вперёд, вглубь лаборатории, прямо на Аристарха. Колдун, ожидавший атаки на своё первородное чадо, на миг опешил. Он инстинктивно отступил, и его рука потянулась к пульту на столе.

Но Илья был быстрее. Он не целился в колдуна. Он метнул «Громовержец», как копьё, в стену за алтарём, где клубились провода и мигал странный кристаллический генератор, питавший энергией всё это безумие.

Стальной прут, заряженный силой, противоположной тёмной магии Аристарха, вонзился в сердце механизма.

Раздался хлопок, и голубоватый свет погас, сменившись аварийным красным свечением нескольких ламп. Гул генератора затих, и наступила оглушительная тишина, в которой было слышно только шипение и треск догорающей аппаратуры.

«НЕТ!» — проревел Аристарх. Его спокойствие исчезло. Это был крик учёного, видящего, как горит труд его жизни.

В ту же секунду тело «Елены» на алтаре снова затряслось в конвульсиях. Без подпитки ритуал оказался незавершённым. Тень Теда Банди, не успевшая до конца сжиться с плотью, начала отторгаться. Из её рта вырвался уже не скрипучий, а хриплый, полный ярости мужской вопль, который медленно затихал, растворяясь в воздухе. Тело обмякло, погружаясь обратно в коматозное состояние.

Илья, оставшийся без оружия, видел лишь разъярённого Аристарха и пришедшего в себя Петра, который, оправившись от сирены, с новой яростью смотрел на него.

«Романыч! Всё, что есть! Сейчас!» — крикнул Илья.

Ответом был оглушительный рёв мотора. Из тьмы парка, снося забор, вылетел их микроавтобус. Фары выжгли слепящие полосы в темноте, на мгновение ослепив Петра.

Илья рванулся к выбитой двери. Аристарх попытался бросить ему вслед горсть чёрного порошка, шепча заклятье, но Илья, не оборачиваясь, сбил его с ног мощным толчком плеча и выкатился в коридор.

«Есть!» — крикнул Романыч, распахивая пассажирскую дверь.

Илья влетел в салон. Микроавтобус уже двигался, разворачиваясь, когда из пролома двери выскочил Петр с диким рёвом. Но он лишь успел несколько раз ударить ножом по багажнику, прежде чем машина, взревев, рванула прочь, скрывшись в лабиринте тёмных улиц.

---

Они молчали, пока городские огни не сменили кромешную тьму парка. Сердце Илья отбивало дробь в ушах. Романыч, сжимая руль, тяжело дышал.

«Корсунова... жива?» — наконец спросил Романыч.

«Думаю,да. Но что с ней теперь будет...» — Илья смотрел в окно. Они сорвали ритуал. Но Аристарх был жив. И его первое творение — тоже.

«Мы его нашли,Иль. Мы знаем его лицо. Знаем его логово».

«И он теперь знает нас»,— мрачно заключил Илья. — «Охота только начинается, Романыч. И теперь мы и добыча, и охотники в одной игре».

Они потеряли свой дом, едва не потеряли жизни. Но они вырвались из пасти зверя. И впервые за долгое время, у них появилась настоящая цель — не просто ловить тени, а уничтожить того, кто их создаёт.

В разбитом микроавтобусе, пахнущем страхом и дымом, два брата исчезали в ночи, готовые к новой, ещё более опасной схватке.

Конец первой книги