Первый миллион

Глава 1

Пролог

Путь к деньгам лежит через деньги. Уме- ние перевести в денежный эквивалент все, включая время и мысль, отличает коммерсанта от обычного человека. Не теряйте времени, цените ваши мысли, вам надо помножить одно на другое и продать наиболее выгодно.

Никогда ни на кого не надейтесь – это не при- ведет к разочарованию. Люди бывают необязательны поневоле, все самое важное необходимо делать своими руками. И, наконец, ни при каких обстоятельствах не примешивайте к делам личную жизнь, иначе продадите душу. А так как такая сделка неликвидная, то вы плохой коммерсант.

Часть 1

Был обычный рабочий день в банке: оформление переводов, кредитные карты, депозиты; для каждого вида финансовых услуг свой укромный уголок, где опытный работник с белоснежной, подкупающей улыбкой расскажет вам, что вам на самом деле надо сделать и чего не хватает для полного счастья. Вам предложат оставить у нас свои деньги по пятнадцать процентов в год или взять наши под десять процентов в месяц.

Тут финансовый поток своим призрачным телом соприкасается с вами, тут заканчиваются деньги и начинаются финансы. Здесь вопреки формулам Эйнштейна бумага трансформируется в движущую силу человечества. И захваченный этим потоком человек не замечает ничего более, финансовая система по- своему прекрасна, словно змея она завораживает жертву, вводит в оцепенение душу и поглощает ее. Человек, сидевший напротив служащего одного из огромных центральных банков, внимательно смо- трел ему в глаза.

– Почему вы так смотрите?

– Скажите, вы верите в деньги?

– Вы шутник. Какие у вас ко мне вопросы кроме этого?

– Понимаете, молодой человек, я изобрел деньги. И я самый богатый человек на земле.

– Продолжаете шутить? На какую сумму вы бы хотели открыть депозит?

– На два миллиона, или два миллиарда, или, скажем, триллион.

– У нас ограничение на процент по депозиту от пяти миллионов долларов, или эквивалента к этой сумме в любой другой валюте. Кстати, какая у вас валюта?

– А какая предпочтительнее? Евро? Доллары? Рубли? Может, фунты стерлингов, золотом? Динары, брахманы?

Странный человек вынул из под полы своего кожного пальто небольшой тряпичный мешочек, перевязанный канатной веревкой, кинул его слу- жащему банка.

– Откройте, он ваш.

Работник банка развязал его и на стол вывалились несколько бриллиантов, после чего тот поте- рял дар речи.

– Как вас зовут?

– Леша... Э-э, Алексей Маиров.

– Леша, счастлив ли ты здесь?

– Нет.

Алексей не отрывал взгляд от бриллиантов, казалось, он был заворожен. – Они же...

– Вы хотели денег, они ваши. Вы решили всю жизнь посвятить банковскому делу, ни на минуту не вылезая из-за стола, подавляя эмоции, превратив себя в робота. Возьмите эти камни, положите в карман, может, это сохранит вашу душу?

– В чем подвох?

– Подвоха нет, тут бриллиантов на сотни миллионов евро, как сейчас модно. А через пять лет я вернусь и вы неделю поработаете на меня.

С этими словами человек в кожном пальто поднялся и вышел из банка.

В тот день у начальника центрального отделения был нервный срыв, так как некий сотрудник поднялся к нему в кабинет, посмотрел в глаза и сказал, что тот – охуевшее, жадное чмо, трясущееся над каждой копейкой. Его уволили, собирались выбросить из здания, но он сказал, что хочет от- крыть счет на пятьсот миллионов долларов, в бриллиантах, но при одном условии – директор банка в диспетчерской скажет на все отделения в городе, что он – жадное чмо.

Несмотря ни на что акции банка с таким вкладом возросли на фондовом рынке уже через пять минут после объявления начальника, которого, к слову, повысили и он вошел в совет директоров. Человек же после того, как оформил вклад, получил несколько дисконтных и кредитных карт, ушел в недельный запой, приобрел запас в килограмм кокаина, снял нескольких фотомоделей и уехал с ними на собственной яхте в три палубы.

По прибытию в родной город он нашел своих родителей, но те были уже давно мертвы, а он не знал – был настолько занят, что не приехал на их похороны.

К тому времени у него уже было с десяток прихлебателей, с которыми он делил роскошь, в которой купался. Один разбирался в дорогих автомобилях, хотя не имел и «Запорожца», но зато как он восхищал- ся позолотой в «Астон Мартине», который купил Алексей, кожаные салоны, автомагнитолы, он едва ли не целовал их, хотя кто знает, может, и целовал, когда хозяин отвернулся.

Алексей поставил этого человека заведовать его гаражом, где отныне красовались все новинки элитного автомобилестроения.

Второй разбирался в женщинах, ценил и знал их, поэтому заведовал публичным домом, пока его не вытеснили конкуренты, руководила которыми женщина.

И дня не проходило чтобы Алексей не влюбил- ся в какое-нибудь прелестное создание: вздыхал, окручивал, имел и выбрасывал из своего сердца, словно потерявшую вкус жвачку.

А третьему он поручил заведовать его бухгалтерией – этот человек любил деньги: держать их в руках, рассчитываться, забирать и платить; ино- гда казалось, что он и спит с деньгами.

Эти трое, назовем их Запорожец, Казанова и Скрудж, со временем стали лучшими друзьями Алексея и его денег.

Он купил акции трех крупных компаний, Автомобилестроение, Модельное Агенство и Банк. Он строил дома на островах в океане, купил несколько пентхаусов в Нью-Йорке, Лондоне, Париже, Москве, Лос-Анджелесе. Он покровительствовал художникам, покупая модные картины и скульптуры в свои дома и квартиры, встречался со знаменитыми актрисами, топ-моделями, балеринами. Его компании под руководством его друзей начали приносить прибыль, недвижимость прибавила в цене, его состояние перевалило за два миллиарда евро.

Однажды он встретил женщину, заходя к какому-то художнику, у которого планировал за- брать заказ.

– Ты говорил, что у меня талант, что мы мно- го добьемся, у меня большее будущее – лишь для того, чтобы затащить меня в постель?

– А ты, наивная дура, думаешь, твой талант чего-то стоит без моего слова? Посмотри вокруг, картины за миллионы евро покупают, чтобы показать, какой ты утонченный, грамотный, с богатым внутренним миром. И все слушают меня, все! Если я укажу на кучу говна, сказав, что это авангард – так и будет. Если я скажу что твои картины – дешевое подражание малоизвестному Васе Пупкину, то так тому и быть. Ты у меня возьмешь в рот, а если нет, то я тебя похороню как художника!

– Иди на хрен, урод вонючий!

Из дверей, откуда донесся этот разговор, на Алексея выскочило разъяренное, но хрупкое и милое создание с рыжими волосами.

Девушка взглянула на него, поправила мило кренившийся на бок берет, покрепче перехватила охапку свертков. Один из них выпал и развернулся, там был пейзаж, который показался Алексею смутно знакомым. Да-да, это был вид на район, где он провел свое детство, все было в серых тонах, подернуто синевой. Он наклонился и развернул картину полностью – теперь это была смесь разных пейзажей, плавно перетекавших один в другой.

– Что это?

– Мазня, ты что не слышал, если я не отсосу у этого вонючего козла, это все – мазня!

– Выставьте эту картину завтра на аукцион, и я дам за нее полтора миллиона евро.

– А вы кто?

– Я тот, кто пойдет пить кофе с вами. Не поду- майте ничего дурного, просто кофе.

– Как хоть вас зовут?

– Называй меня Лешей.

– Привет, Леша. Я Маша.

Они выпили кофе, Алексей узнал, что Маша родом из того же города, что их родители были знакомы, они даже ходили в одну школу. Он сно- ва ощутил вкус детства, беззаботности, вспомнил, как пропадал во дворах, палил костры, играл в футбол и пятнашки.

У Маши детские глаза, макияжа почти нет, только ресницы подведены и губы накрашены. Она взахлеб рассказывает, где видела ту или иную сцену отраженную на картине, как она путешествовала по стране автостопом – картины «Дорожный закат», «Озеро в полдень», «Поля и трактора», «Трубы за морем»; Санкт-Петербург, разводные мосты, Газпром, Москва, МГУ, Красная площадь, неизвестный сквер, грязная Москва-река.

Она поцеловала Лешу в щечку, тогда он забыл про два миллиарда евро, костюм от «Гуччи», часы «Радо» из космической керамики, пригласил ее на прогулку при луне по московскому скверу. Она со- гласилась. При одном условии – никаких «Гуччи» и «Радо».

Он встретился с ней, будучи в потертых джинсах, дырявых кедах, ощущая себя школьником на первом в своей жизни свидании. Все было просто, он был мальчиком, она – девочкой, ничего более не имело значения. Его не интересовало общественное мнение, которое, как известно, мнение тех, кого не спрашивали.

Они гуляли мирно спавшими улицами, в окнах горел свет, льющийся на тротуар сквозь тени дребезжащих листьев. То был не наш мир, а волшебная страна, полная тайн и приятных сюрпризов: тепла ее рук, прикосновение, нежный голос, взгляд, по- целуй...

Всего один поцелуй, потом она отстранилась, щеки ее горели.

– Давай я лучше нарисую твой портрет.

Леша согласился, его портрет украшал теперь ее мастерскую.

Они виделись часто, тайком, но однажды об этом прознали трое друзей Алексея.

– Она с тобой только из-за классной машины, на них все девчонки ведутся.

– Она хочет украсть твое сердце, а потом раз- бить его как хрустальный бокал.

– Ее привлекают твои деньги, как же ты не ви- дишь?

Он стал холоднее к ней, чувствуя, как она все отдаляется, а он теряет свою волшебную страну.

Когда настал день аукциона, он не пришел на него. Облитая поносом из уст домогавшегося ее искусствоведа, Маша не продала ни одной картины.

Она звонила Алексею, он не брал трубку.

Она пыталась найти его, но он мотался по разным странам как ужаленный.

Настал день, когда он вернулся в Москву. Не было пропущенных сообщений, ни Машиной мастерской.

«Забыла», – подумал он в ту минуту; его сердце было разбито как хрустальный бокал, не нужны были более ни деньги, ни дорогие безделушки. Он был почти убит.

В этот момент самое время вернуться к истокам. Алексей помнил своего добродетеля и все это время пытался его найти, не доверяя до конца своим друзьям, он нанял Воина по имени Штирлиц.

Штирлиц обыскал каждый банк, нигде не встречая даже его следа.

Одни видели этого человека в казначействах, другие – налоговых управления крупнейших стран. Он был везде и нигде, но наш Воин тоже был не лыком шит. Будучи ветераном ГРУ, два года бывшим двойным агентом МОССАД, он знал, что перемещения некоторых людей могут быть попросту нелинейные. В один момент человек в кожном пальто просто двигался из точки А в точку Б, Воин тотчас брал след, но как только оказывался на рас- стоянии вытянутой руки, таинственный незнакомец исчезал бесследно.

Тогда Штирлиц подумал, может, его и нет во- все, человека в кожном пальто? Он более не ловил этого человека, просто пытался добыть хоть какие- то улики, доказывающие, что таинственный не- знакомец реален.

Штирлиц был счастлив – наконец ему достался достойный враг, еще никогда смерть не была столь близка к нему. Да, она своим дыханием щекота- ла затылок, в любой момент его могли раскрыть, явки были засвечены, команда – тоже, задача пой- мать или установить контакт уже не стояла – хотя бы мельком сфотографировать человека в кожном пальто.

Это был последний, отчаянный рывок.

Японское казначейство в Токио, где он засветился, через пять минут было под колпаком, пять фотокамер наивысшего разрешения были направлены на него, фотографируя окно за окном. Воин в какой-то момент почувствовал, что объект приближается к печатному станку, выпрыгнул со второго этажа дома напротив, запрыгнул на карниз, оттуда – на трубу водостока, оказавшись на третьем этаже, одной молниеносной серией вырубил сотрудников службы безопасности.

– Подождите! Стойте! я просто хочу поговорить!

– А! Вы от Леши. Что ж, говорите. У меня мало времени.

Штирлиц сфотографировал его. Да! Он реален! – Кто вы?

– Я предлагаю вам миллиард евро, если вы никогда не зададите впредь такого вопроса.

Воин решительно покачал головой.

– Истина дороже денег. Я скорее умру, чем упущу шанс узнать ее.

– Тогда вам тем более незачем знать, кто я. Передайте Леше, что мы скоро увидимся. Он положил руку на печатный станок, его всосало туда, подобно облаку пыли.

Через час в токийской резиденции Алексея лежала фотография и подробный отчет.

– Это провал, я не смог поймать его, я даже не смог узнать его имя.

– Вот чек на сто миллионов евро, не миллиард, но все же...

– Что это?

– Средства на организацию моей системы безопасности.

И Штирлиц принялся за работу, пытаясь отвлечься от смутной тревоги, которая зарождалась в его душе. Отныне империя Алексея обладала системой спутников, датчиков движения и глобального слежения, доступ к базам данных самых лучших мировых спецслужб. Если президент имел маленьких мальчиков, Алексей знал об этом. Если канцлер завел нового любовника, Алексей был в курсе, упругая ли у него попка.

Ему открылась страшная картина: все самые богатые люди были самыми обычными, с темными наклонностями и лицемер- ной добротой. Еще не успевшая прогнить душа Леши сопротивлялась этому, но вскоре он это принял.

Отныне Штирлиц был самым близким чело- веком для Алексея, хотя друзьями они не были, скорее оппонентами в споре, который мог длиться вечно. Штирлиц постоянно спрашивал о человеке в кожаном плаще, истина его интересовала намного больше денег или амбиций. Он словно случайно пробил брешь в стене мира и обнаружил, что за ней есть бесконечность.

Они с Алексеем составили целые схемы от казначейств до монетных дворов, пробивали фотографию по базе данных корпорации – ничто не дало результата. Они чувствовали, что упустили нечто существенное, но их это лишь подстегивало в бесплодных усилиях. И пока они пытались найти не- что, чего нет в нашем мире, трое старых друзей чувствовали себя ненужными. Боясь оказаться на улице, они манили Алексея прибылью, новыми машинами и девочками, но Алексей был слишком занят разгадкой тайн.

В тот самый момент, когда они вплотную приблизились к контактам этого таинственного незнакомца, пришла тревожная весть из Москвы – Маша попала в беду, угодив в сети торговцев людьми. Через полчаса здание, где ее держали, было окружено, еще через пять минут тактический план был составлен и Штирлиц отдал приказ на штурм.

В здании был отключен свет и туда ворвались бойцы с приборами ночного видения, они запрыгивая в каждое окно, оказавшись во всем здании одновременно, убивали каждого, кто оказывал сопротивление. В этот день там оттягивались два генерала из ФСБ, Отдел Т. они сопротивляться не стали, развалившись на кроватях жирными тушами.

Штирлиц их пристрелил лично, чтобы не позорили родину.

Он увидел Марию в комнате одну, в изодран- ной одежде и с обнаженной грудью. Протянул ей одеяло.

– Я от Алексея. Вы свободны.

– Я не просила его меня спасать. Я ведь сама сюда пришла.

– Каждый совершает ошибки, но у всех дол- жен быть второй шанс.

– Как у него дела?

– Плохо, но он выкарабкается, неразгаданная тайна хранит его душу.

– И как теперь быть?

– Это решать не мне. Просто берегите себя, он тоже будет вас беречь.

Штирлиц ушел, оставив после себя лишь плед, в который укуталась Маша:

– Все таки любит.

Алексею было ясно, что за перемещениями человека в кожном пальто стоит схема глобальных масштабов, скрытая за финансовой системой. Пульс фондовой биржи, скачки валют, акций, что будет выгоднее завтра – строительство или транс- порт, какая страна будет процветать, а какая скатится в пропасть рецессии?

Алексею нужен был человек, способный обобщить, подогнать под модель, сделать вывод из огромных объемов информации, так что он нашел математика и физика теоретика, назовем его Гейзенберг.

Узнав, что речь идет о фондовых биржах, тот воспротивился, но тогда Алексей пообещал сумму, от которой Гейзенберг не смог отказаться.

Он снял помещение и на предоплату закупил двадцать игровых приставок, которые все вместе были дешевле и мощнее, чем любой суперкомпьютер.

И так, с гейм-падом в руках, сидя перед огромной плазменной панелью, он принялся за расчеты. Он создавал модели и рушил их, анализируя каждый скачок финансовой системы, но та окутала мир столь глубоко, что отследить все трансакции было невозможно.

– Ваш заказ невыполним, я умываю руки.

– Почему же?

– Я перепробовал все модели, неокейнсианство, неомонетаризм, и еще много другой непонятной фигни и умных обозначений, но все, что я получил – два миллиона евро, выигранные на торгах.

– Что ж, заберите их и лабораторию, попробуйте учесть человеческий фактор.

– Отношение к деньгам играет лишь косвен- ную роль, оно статично. Вот что я вам скажу – мы напоролись на совершенно новую область теории вероятности, позвольте мне поработать над этим еще два года.

Алексей позволил, Гейзенберг выяснил, что финансовою систему хранят законы, неизвестные науке ранее, он создал новую математическую модель, назовем ее СМУС (Супер Мега Умное Слово), с помощью которой астрономы обнаружили черную дыру, две новые галактики и подсчитали количество прыщей на среднестатистической заднице.

Это не дало ничего, чтобы могло пролить свет на то, кто такой человек в кожном пальто.

Вернемся к троице подхалимов, с которых все началось. Казанова заметил, что Алексей более не может проводить много времени с его девочками, они потеряли на него влияние. Следовательно, Казанова лишался значительных бонусов за свои тру- ды, ему все больше приходилось искать девочкам «левых» клиентов, которые не были так щедры, приходилось организовывать показы мод, чтобы не вылететь в трубу.

Запорожец, видя, что Леша уже не так интересуется его машинами, уже не знал, будет ли спрос на его новые концепты и вскоре почувствовал властную руку хозяина, рвавшего эти концепты в клочья.

Наконец, Скрудж, доселе упивавшийся воровством и безнаказанностью, почувствовал, как рас- положение Алексея сменилось жестким контролем. Он уже не мог свободно распоряжаться свои- ми деньгами, не мог купаться в них. Сначала они холодно относились к Штирлицу с Гейзенбергом, не упуская возможности при случае бросить им шпильку, типа – «Все воюем с призраками?», или «Все уже миры нашли?» Потом они поняли, что дело принимает нешуточный оборот – значительная часть прибыли холдинга шла на поддержание служб безопасности и разведки, а также на развитие лабораторий, разработку алгоритмов рынка. Не раз Скруджу приходилось беспрекословно выполнять рекомендации Гейзенберга, и тем больше это его бесило, чем больше прибыли приносило это компании.

Наконец, они достигли предела своего лицемерия, за которым пылал пожар ненависти и злобы, они терпели и унижались, они пренебрегали гордостью, чувством собственного достоинства, и думая что именно это принесло им успех, утешая боль душевных ран мыслью, что иначе они бы не добились того, к чему сейчас пришли. Но прямо перед носом у них были люди, которые не роняли себя ни в чьих глазах, гордые и независимые, они занимались любимым делом и не думали не то что о пропитании, но были на голову выше их самих.

Троица злилась из-за несправедливости, вполне законно, вот только объект злости был неправилен – эти люди не были виноваты, что им посчастливилось открыть в себе талант. Но главной их головной болью стал сам Алексей, бывший когда-то наивным, но поумневший за годы правления своей империей.

Теперь не кадры искали его расположения, но он искал талантливых и трудолюбивых людей, не скупясь на оплату их работы.

– Он презирает нас!

– Он предпочитает выскочек из институтов!

– Он скоро от нас избавится!

И так они решили действовать, чтобы во чтобы то ни стало убрать Алексея с дороги. Запорожец организовал сеть, тайную от Штирлица, они собрали команду и когда все было готово, Скрудж дал команду на старт.

Когда Алексей зашел в номер одной из своих любовниц, с бутылкой дорого вина, алой голландской розой и пачкой стодолларовых банкнот на начало собственного дела, то увидел на кровати ее тело. Прекрасные ноги распластаны на шелковой постели, дорогое платье от Пьера Кардена пропиталась кровью, макияж едва скрывал мертвенность глаз. Через несколько минут в номер ворвалась полиция, Алексей был арестован, доставлен в отделение для допроса, уже к утру ему вы- двинули обвинение.

Потом прибыл его адвокат и спросил, виновен ли он.

– Нет, я не виновен!

– Если это сделали вы, то достаточно только заплатить...

– Но я не убивал.

– Есть свидетель... на орудиях ваши отпечатки...

– Орудиях?

– Вы что не помните, как пытали ее?

– Нет.

– Как снова и снова снимали с нее полосы кожи?

– Я этого не делал.

– Как протыкал ей легкие толстыми иглами? – Я... этого... не делал!!!

– Знаете, на самом деле вы глупо поступили, что сами это организовали. Я понимаю, такой спонтанный порыв. Вы могли обратиться в одну контору при разведке, они берут пару миллионов.

– Что? Как вы смеете!

– У них есть шикарные девочки на разделку, сам пару раз пробовал.

– Прекратите нести чушь! Знаю я про эту кон- тору! Говорю же, не убивал я ее!

– Что ж, ясненько, мне нужно три дня, чтобы все уладить с ФСБ.

– Работайте.

Адвокат, чуть пристыженный, вышел из камеры.

Вошел знакомый Леше полковник ФСБ.

– Как вы, Леша?

– Ничего. А вы, Паша?

– Вы и, правда, могли обратиться в контору.

– Не испытываю паталогических потребностей.

– Вы не рвали жопу, чтобы заработать своимиллиарды. Жаль, кстати, Штирлица у нас переманили, хороший был кадр. Только зачем вам такая масштабная система слежения?

– Какое вам дело, у всех свои причуды.

– Видите ли, параметры вашей системы тако- вы, что у шишек в Кремле очко заиграло. Не угрожаете ли вы режиму?

– У меня всего хватает. Или вы думаете, что эта страна кому-то нужна, кроме вас? Я вписался в систему, никогда не задавал вопросов, сидел тихо и занимался своими причудами.

– То есть вели слежку за девятью казначействами, шестью крупными международными банками, спонсировали систему слежения «Интерконтиненталь»... Вы пытались мир захватить, что ли? Хотя нет, я знаю, кого вы искали.

Полковник вытянул из портфеля папку, от- крыл, протянул Алексею. В папке была фотография человека в кожном пальто, та самая, что была сделана Штирлицом. Следующее фото запечатлело его же, у входа в банк где когда-то работал Алексей.

Он вспомнил тот день, понял – все вернулось к началу, сейчас.

– Вы его искали, не так ли?

– Да, его.

– Он владеет непрямым перемещением?

– Что это?

– Неважно, мы всегда перемещаемся непрямо, на только всегда кажется, что мы постоянно ходим сами. Непрямое перемещение – признание того факта, что мы исчезает в одном месте и появляемся в другом.

– Вы серьезно?

– А вам серьезно помогают маги? Вы на них работаете?

– О чем вы, черт возьми?!!!

– Может, и возьмет...

Полковник Паша встал, извинился и попрощался.

Алексей пришел к выводу что полковник знал многое, но не все, и пытался выяснить что известно ему самому.

Алексей действительно провел в СИЗО всего три дня, но его врагам хватило и этого срока. Скрудж созвал совет директоров, реорганизовал холдинг, выпустил новые пакеты акций, и на деньги в его банке скупил контрольный пакет, Штирлиц и Гейзенберг вовремя выбыли из основного состава, сохранив за собой львиную долю ка- питала, но наша злобная троица тоже взяла свое.

У Алексея осталась лишь недвижимость, которая находилась под арестом. Леша вышел из тюрьмы, обобранный до нитки.

В тот день он до вечера бродил по Москве, по- том ночь напролет сидел в каком-то парке. Ближе к рассвету его разбудил дворник.

– Энто, молодой человек! Вроде ж и не бомж а на лавочке спите! Нехорошо!

– Простите, уважаемый! Я уже ухожу.

– Кто вы такой? Уж больно мне ваше лицо знакомо!

– Еще вчера я был на вершине, творил историю, гонялся за богами! А сейчас сплю на скамейке, потому как податься мне больше некуда... А знаете? Здесь лучше, чище, гул денег не затмевает шепота души...

– Я всю жизнь провел здесь, никаких голо- сов... Может, вам «Скорую» вызвать?

– Знаете, не нужно слышать слова, достаточно оглянуться вокруг. Понять, что все связано невидимой нитью. Я знаю, для вас это сложно, связать воедино мобильный телефон и вышку – между ними нет проводов. Связать воедино все сущее на- много очевиднее – все состоит из одного и это одно есть все.

– Не, мобильник, я понимаю, держу его в руке, оно мне там че-то говорит. А вот все... Я вообще не понял, о чем вы? Все в смысле вообще все? Так есть же камни, вода, ветер, небо... при чем здесь радио?

– У вас слищком много названий и слишком мало смысла. Вот что такое небо?

– Ну, так... это ж небо! Небо, оно и есть небо... – В озоновые дыры веришь?

– Не знаю. Я не понимаю, что это, какие-то

дырки в небе... Черт его знает? Не мое это дело, подметал в парке и буду подметать.

– Так ты что же, хочешь подметать двор и жить в шикарном особняке?

– Если у меня есть особняк, энто для кого я буду подметать? Зачем? Подметать будет кто-то другой!

– А что же ты будешь делать, чтобы у тебя был особняк?

– Да на зарплату дворника этого не купить! Мне и мечтать нечего... я ведь токмо подметаю в поте лица, а эти на машинах крутых ездят и рука- ми разводят, потому и руководители.

– Правда? Вы бы смогли руководить компанией?

– А чего тут руководить-то? Жрешь дорогой коньяк, икру черную, красную... ездишь на дорогих машинах, баб лапаешь...

– И все? А если не ту бабу лапать будешь, на сделке коньяком нажратый явишься?

– Ничего, все люди, поймут...

– А если нет?

– А пусть попробуют...

– Вы когда-нибудь во что-нибудь вкладывали душу?

– Вот всяких “руководителей” я не люблю всей душей!

– А что любите?

– Ну... жену свою, Верку, люблю, хотя уж достать она умеет... И сын, дуб дубом, а все родной! – Да вы, батенька, богаче всех миллиардеров будете!

Дворник непонимающе взглянул на Алексея, пожал плечами, принялся подметать листья. А Леша поднялся с лавочки, посмотрел на солнце красными, уставшими глазами. Он стоял посреди деревьев, глядя на горизонт, перед его мысленным взором сначала промелькнул дневной цикл – утро, день, вечер, ночь, после чего вновь рассвет. Потом год – весна, лето, осень, зима, потом вновь снег тает, распускаются цветы. Галактика совершала оборот, звезды зажигались и гасли, взрываясь сверхновыми, вселенная дышала, расширяясь и сжимаясь. Что такое он сам в сравнении с этим? Пылинка? Нет, во стократ меньше. Читатель, на- верное, сейчас подумал, что наш герой выжил из ума, и будет прав. Но только на словах, ибо кто знает, что за штука такая – ум, и с чем ее едят. Некото- рые представители ведических учений утверждают, что сознание есть неестественное образование, встроенное в нервную систему неизвестно кем, неизвестно зачем. Так или иначе, устройство это ограничено в восприятии, не может показать нам, к примеру, инфракрасные и ультрафиолетовые лучи, сверхнизкие и сверхвысокие звуки, но это не значит, что их нет. Есть еще кое-что на грани, где едва ощутимое переходит в чувство, предчувствие, ощущение на грани восприятия. Он сошел с ума? Он голодал вторые сутки и не чувствовал этого, его брюки износились. Он не видел грязных улиц во- круг, неприязненно зыркающие на него глаза... Тот мир, который он знал, дал трещину, просто вот он был, и вот он совершенно изменил оттенок.

Собака залаяла во дворе какого-то жилого квартала, заставляя Алексея взглянуть вокруг. Тишина, дети играют вдали, и нежно сиреневые небеса, они так далеко...

Мир, точнее, его отражение в разуме Алексея треснуло, и в образовавшуюся брешь хлынул по- ток чего-то невыразимо знакомого, печального и радостного, родного. Чтобы держаться спокойно, Алексею пришлось сесть, но он знал – где-то в глубине души – все идет как надо, то ли мир вокруг него распадался на мелкие части, то ли распада- лось только лишь его сознание, и он сходил с ума. Это было не важно, все шло как должно идти.

Он сидел на окованной причудливыми узора- ми скамейке, наблюдая, как по его миру пробегает трещина, расползаясь мириадами веточек, скоро они лопнут, и не останется ничего. А чего, собственно, не останется? Мира? Или Лешиного рассудка? Может быть, он умирает, а эти галлюцинации – способ подать сигнал воспаленного мозга сознанию, которое не хочет его понимать.

– Так, значит, это все, – подумалось Леше, Этим я закончил эту бессмысленную череду чудес? Ну, Незнакомец в кожаном пальто, скажи, что я облажался, ну же! Эти трещины, царапины, оставленные на моем Зеркале твоими алмазами?

Внезапно одна из трещин разошлась, оттуда хлынул свет, ослепивший Алексея, а когда к нему вернулась способность видеть, он уже не видел привычного нам мира. Он видел дома и людей, но теперь этот пейзаж дополнялся призраками, по- лупрозрачными стенами хрустальных дворцов, сводами облачных мостовых. Прямо перед ним опустилось облако, разъехалось на две половины, открывая просторный лифт.

Алексей вошел, облако сомкнулось, изнутри оно оказалось самым обычным, правда, излиш- не просторным и уютным лифтом, пушистый ко- вер на полу, зеркальные стены, справа – панель с единственной кнопкой с направленной вверх стрелкой. Леша нажал ее, чувствуя как начался подъем. Спустя некоторое время Стены стали прозрачными и он увидел что находиться среди облаков. Внизу остались шпили земных небоскребов, жизнерадостно сверкавших в лучах солнца. Перед ним были башни хрустальных дворцов выраставших из облаков. Перед ним стелилась булыжная мостовая, выложенная прямо в поднебесной дым- ке. Поначалу ступать по ней было страшно, но по- том Леша привык.

Когда он оказался внутри одного из хрусталь- ных дворцов, там его, разумеется, ждал человек в кожаном пальто.

– Что это?

– Воздушные замки, что возводят люди. Энергия несбывшихся желаний, неоправдавшихся надежд, она открепляется от источника, уже не способного светиться, и таким образов существует, независимо сохраняя внутренний свет.

– Это часть нашего разума?

– Это то, из чего состоит наш разум, призраки, воздушные замки, кривые зеркала, и лишь очень малая доля – реальный мир, содержащий материю.

– Выходит, мы по большей части воспринимает то, чего нет?

– Почему нет? Очень даже есть – и призраки, и кривые зеркала! Наша ошибка в том, что мы отрицаем то, что зеркала могут быть кривыми.

– То, что я вижу, может не соответствовать ис- тине?

– В этом мире нет истины, которой нужно со- ответствовать, нет всеобщей меры всего и вся.

– А физические законы?

– Они ограничены своими рамками. Там, где начинается Хаос элементарных частиц, вечность межзвездных пространств, законы логики обесце- ниваются подобно платежным обязательствам на необитаемом острове.

Он достал из кармана бриллиант в пятьдесят карат.

– Как ты думаешь, сколько он стоит? Впрочем, не важно, он твой.

Алексей взял камень, положил в карман и в тот же миг скорчился от боли в животе. Спустя мгновение он понял – боль вызвана отчаянным приступом голода. Перед ним появилась миска с наваристым мясным бульоном. Но в голове у Леши промелькнула мысль – это стоит ему камня, и он достал его из кармана, протягивая его безымянно- му мучителю.

– Бульон ценой в пятьдесят миллионов евро. Он сейчас стоит намного дороже для тебя. Но так ли дорога тебе жизнь?

Внезапно Леша почувствовал тоску и боль, разрывающую сердце. Он вспомнил глаза люби- мой, ее улыбку, вкус губ, нежный голос. А потом в сознание резко ворвалась память о том, как он ее прогнал, он опустился на колени, прижимая руки к груди. Память о том, как она зарабатывала на жизнь, на что пошла из ненависти к нему. Ее больше нет, Маши больше нет! Есть чужая женщина, остов, истощенный пламенем ненависти, отчаяния, страха. Он поднялся, подошел к краю мостовой, где далеко внизу виднелась земля.

– Значит, не так тебе дорога жизнь, Леша. Что невыносимее бедности, голода? Что разъедает и душу, не только тело?

– Можно ли все исправить?

– В жизни нет сохранений, чтобы все пере- играть. Но и то, что ты задумал, не выход. Тело по- гибнет, а душа будет болеть вечно, скитаясь среди живых.

– А что предлагаете вы?

– Оставить прошлое, посмотреть вперед. Принять решение самостоятельно, кто ты.

– Вы даете мне второй шанс?

– Ты должен усвоить урок, прежде чем занять мое место. Не испорти все снова.

Эпилог

Что такое деньги?

Экономическая мысль гласит, что это средство обмена, облегчающее товарооборот, то есть инструмент, призванный упростить человеку жизнь.

Но вы удивитесь, узнав, как мало людей осознает, что банкнота имеет ценность лишь потому, что так решили люди, теоретически цена любого предмета создается в сознании человека. Но люди не привыкли доверять себе, полагаясь на рынок, МТ (мудрость толпы), на что угодно, но не на собственный дух. Мы возводим воздушные замки там, где есть лишь банкнота с номиналом побольше, не замечая чего-то по-настоящему ценного. Задумайтесь, Чего стоит улыбка ребенка, яркий солнечный день, осенний лист на ветру? Задумайтесь, иначе вы обречены собирать медяки, не замечая сокровищ у вас под носом, пропустить жизнь.

И в этом никто не виноват, кроме вас самих.

Семен Прахин, Январь, 2011