Отголоски последней встречи

Глава 1. Не искавший, но нашедший.

Хмурое пасмурное небо нависало над макушками деревьев, словно грозясь, что тучи вот-вот опустятся ещё ниже и начнут их цеплять. Воздух был пронизан влагой, которая оседала на листьях и в траве. С них вода перетекала на узкую просёлочную дорогу, превращаясь в неглубокие лужи под ногами одиноко бредущего мужчины.

Периодически налетавший промозглый ветер стремился залезть к нему под светло-бежевое одеяние, и путник каждый раз плотнее пытался укутаться в тонкую ткань. В эти моменты коричневая вышивка в виде мордочек лисичек, плетущаяся вдоль рукавов и воротника, забавно подрагивала, словно нарисованные зверьки смеялись над мёрзнущим человеком. Едва же ветер утихал — их смех тут же прекращался, и они снова послушно глядели на своего хозяина, словно ничего и не было.

Хмурый мужчина, чей взгляд был долго пригвожден к неровностям дороги, ненадолго поднял голову и оглянулся. В правом ухе его покачивалась аметистовая сережка, порой отбрасывая блики света на собранные в тугой хвост тёмные волосы, а в правой руке он сжимал ножны меча. Узор одежды вместе с оружием моментально выдавали в нём заклинателя крупнейшего на данный момент ордена — Хули Дон*. Сощурившись, он медленно передвигал взгляд голубых глаз от густого леса по правую руку к видневшейся вдали деревеньке с левой стороны дороги.

(*Хули Дон, «狐狸洞», «Húlí dòng», где 狐狸 — лиса, 洞 — дыра, отверстие, т.е. «лисья нора»)

Всего пара дней, как наступил сезон Лицю*, поэтому в поле ещё виднелись силуэты крестьян, занятых своей работой. Однако они не слишком интересовали заклинателя — он направлялся вовсе не в деревню, лишь следовал мимо. Со вздохом мужчина снова поёжился. Вот уже почти две недели шли сильные дожди и ранее прогретый летним солнцем воздух быстро остывал, напоминая о приходе осени. В дополнение к испортившейся погоде, настроение омрачал ещё тот факт, что ему вовсе не хотелось быть здесь сейчас, ведь эта дорога пусть и вела к его цели, но была кружным путём. Вчера он ошибся с расчетами и свернул раньше положенного, оказавшись вовсе не там, где планировал. Когда же он понял это, поворачивать назад было по меньшей мере глупо, ведь полдня было потеряно, и ему не оставалось ничего иного, кроме как сделать небольшой крюк.

(*Лицю, «立秋», Начало осени — один из 24 малых сезонов китайского сельскохозяйственного календаря, его начало приходится на 7-8 октября)

Было в произошедшем, разумеется, и хорошее — эта дорога, петляя вдоль леса, в конце концов заканчивалась в наблюдательном пункте их ордена. Там он мог узнать какие-то новости, если они были, а затем уже продолжить свой путь. Или, возможно, по пути его следования могли быть какие-то неприятности, с которыми он мог бы справиться и тем самым помочь своим братьям. Впрочем, мужчина искренне надеялся, что этих неприятностей там не будет, ведь уничтожение демонов — это неизбежная задержка, а он несколько торопился.

Пребывая в подобных размышлениях, заклинатель миновал деревню и не обратил внимания, как от полей отделилась одна из фигур и торопливо направилась в его сторону. Лишь чавкающие звуки шагов позади заставили мужчину замедлить шаг, ведь не оставалось сомнений, что некто следовал именно за ним.

— Даочжан! Погодите!

(*Даочжан («даоцзан», дословно — «руководитель дао») — даосский монах, заклинатель)

Крепкий, слегка запыхавшийся от бега юноша окликнул заклинателя. Последнему не оставалось ничего иного, кроме как притормозить и послушать, что ему хотят сказать. Когда паренек добежал, он сделал несколько вдохов, восстанавливая дыхание, сложил ладони в поклоне и произнес:

— Даочжан, вы ведь из ордена? Вы направляетесь в наблюдательный пункт?

Заклинатель осторожно кивнул. Увидев это, юноша просиял. Некоторое время он переминался с ноги на ногу, будто пытаясь сообразить, как лучше начать разговор. Наконец, уважительно склонив голову, он заговорил:

— Этот непросвещённый юноша смиренно просит даочжана о помощи. Нашу деревню одолевает зловредный дух, с которым мы, в силу нашей необразованности, ничего не можем поделать.

Ох. Это было совершенно некстати. Неприятный крюк и так уже задержал его, вынуждая ускорять шаг. Конечно, помощь людям была его работой и первостепенным приоритетом, но из-за некоторых обстоятельств мужчина предпочел бы, чтобы эта самая работа обошла его стороной. Не насовсем, разумеется, а именно сейчас, конкретно в этом путешествии.

Этот заклинатель не любил отказывать и совершенно не умел этого делать. И всё же он, собрав волю в кулак, попытался вежливо откланяться:

— Это… Действительно неприятно. Но, понимаете, прямо сейчас я уже занимаюсь одним крайне важным делом и ужасно тороплюсь, поэтому, может, было бы лучше, если бы вы обратились в наблюдательный пункт? Да, думаю, это гораздо более разумное решение, так что…

— Ах! Пожалуйста, погодите, не уходите!

Юноша посмотрел умоляющим взглядом, от которого заклинатель невольно сделал шаг назад. Заметив это, паренек немедленно сделал ответный шаг вперед и, вскинув руки в просящем жесте, вновь затараторил:

— Прошу вас, до наблюдательного пункта почти день пути! Даже если я отправлюсь туда прямо сейчас, дорога займет слишком много времени. А ведь у заклинателей там тоже много работы, что, если не будет ни одного свободного человека? Тогда никто не придёт помочь нам?

— Вы правы, но ведь…

— Этот дух явился вот уже второй раз. Если в третий он явится в тот же срок, то мне совершенно никак не успеть вернуться к его появлению. На кону может быть человеческая жизнь! Неужели вы правда можете просто сделать вид, что не слышали просьбы о помощи, и спокойно уйдёте?

— Ох, я…

— Пожалуйста, я очень вас прошу, хотя бы выслушайте нас! Вы ведь заклинатель, мы, простые смертные, и в подмётки вам не годимся. Быть может, то, что кажется нам страшной напастью, вам покажется не более, чем жужжанием комара, прихлопнуть которого — дело пары минут. Пара часов, отдать всего совсем немного времени взамен чьих-то многих лет жизни. Разве же это так много?

— ...

Это было критическое попадание. Хотя мужчина действительно торопился на встречу, которой давно уже добивался, у него просто не хватало моральных сил снова сказать «нет». По-хорошему, стоило оставить все разбирательства заклинателям в наблюдательном пункте. Если он прямо сейчас воспользуется мечом для полёта, а в пункте скажет, что дело может быть крайне серьёзным, то, конечно же, им немедленно помогут. Однако он тут же представил, как, будучи учеником старейшины, он просит помощи из-за, возможно, полнейшей мелочи. А затем слух об этом достигает его Учителя, соучеников, и, в конце концов, добирается до ушей тех немногих людей, кто вошёл в его положение и благородно протянул руку помощи…

Тяжко вздохнув, заклинатель неуверенно улыбнулся и ответил:

— Если я смогу чем-то помочь…

Услышав эти слова, юноша мгновенно просиял и разве что не бросился заклинателю в ноги с благодарностью. С трудом сдержав этот искренний порыв, мужчина мягко подтолкнул крестьянина в сторону деревни, на ходу спрашивая:

— Так как тебя зовут?

— Ох, прошу простить мне мою неучтивость. Меня зовут Чжоу Сяотин, я внук старосты деревни, Чжоу Тешэна.

— Вэньшунь Фэнхуан*, — мужчина представился в ответ. Свой орден он даже не стал упоминать, ведь сложно было найти тех, кто не узнал бы лисий узор. — Так что случилось в деревне?

(*Вэньшунь Фэнхуан, «温顺凤凰», «Wēnshùn fènghuáng», «Послушный феникс»)

— Это началось позавчера…

В деревне, через два дома от старосты, проживает женщина по имени Чан Яньань. Она вдова и у неё есть две взрослые дочери — Чан Мао и Чан Сухун. Две ночи назад их потревожили странные звуки, раздававшиеся в коридоре. Они не были похожи ни на человека, ни на забредшее в дом животное — это было скорее похоже на рычание или чьи-то рыдания. Кроме того, им казалось, будто кто-то крошечный бегает по полу и стенам. Перепуганные женщины не смели выйти из комнат и даже встать с постелей. Через какое-то время звуки исчезли, а наутро там, где раздавался топот, остались отпечатки чего-то темного.

— Два дня назад? Отчего же вы сразу не обратились за помощью?

— Понимаете, это же ведь совершенно не обязательно мог быть демон, правда? А что, если это какое-то мелкое дикое животное, разве не глупо было бы тогда звать на помощь? — между строк читалась фраза «Да и дорого это», но вслух она так и не прозвучала. — Вот мы и решили попытаться справиться сами. Изучали форму пятен на стенах, проверяли все вероятные проходы в доме, осматривали всё вокруг в поисках других следов. Одно за одним — вот уже и вечер, да и во вторую ночь ничего не случилось, никто не побеспокоил.

Однако сегодня ночью всё повторилось. В тщательно закрытом доме вновь появилось то существо, и вновь оно пару часов пугало своим присутствием несчастных крестьянок. Теперь-то уже не осталось сомневающихся в том, что это не просто дикое животное, и что оно не планирует оставить дом в покое. Но что это за демон, чего он хочет, что ищет — этого никто не знал. Поэтому прямо сейчас госпожа Чан вместе со старостой обсуждали вопрос о походе к наблюдательному пункту.

К моменту, когда Сяотин закончил рассказывать положение вещей, они уже подошли к дому старосты. Возле дверей на улице стояло трое человек — крепко сложенный седой мужчина, крупная, сердито нахмуренная женщина и невысокая девушка с заплетенными в два хвоста волосами. По всей видимости, это были как раз староста, госпожа Чан и одна из её дочерей. Завидев эту троицу, юноша замахал руками:

— Дедушка! Смотри, кто пришел со мной! Когда я работал в поле, я заметил этого даочжана, проходящего мимо деревни. Он шёл в наблюдательный пункт и благородно согласился помочь нам в беде!

Услышав это заявление, Фэнхуан хотел было возразить, что он обещал их выслушать, а не помочь, ведь если дело серьёзнее, чем кажется, то он в одиночку может и не справиться. Но едва он открыл рот, как поймал на себе четыре взгляда: восторженный от Сяотина, наполненный мольбой от старосты, с затаённой надеждой от женщины и полный самых различных эмоций от девушки. В этот момент мужчина понял, что попал в паутину чужих ожиданий, и что теперь даже если бы он очень хотел, отступать было некуда. Поэтому подавив вздох, он мысленно воззвал: «Простите, господин Юй, я очень постараюсь не опаздывать слишком сильно», сложил руки в поклоне и поприветствовал:

— Староста Чжоу. Я заклинатель из Хули Дон, моё имя Вэньшунь Фэнхуан.

— Господин Вэньшунь, огромное вам спасибо, что пришли! Мой внук вам уже рассказал, да? Ох, познакомьтесь, это госпожа Чан, а это её младшая дочь, Чан Сухун. Позвольте, они расскажут вам о происходящем? Всё же, одно дело, что мы будем пересказывать чужие слова, а другое дело, если говорить будут те, кто пережил две ужасные ночи.

Заклинатель кивнул и, сделав в сторону дома приглашающий жест рукой, спросил:

— Вы ведь не против, если я сам осмотрю следы?

При этом вопросе госпожа Чан всполошилась:

— Да-да, конечно. Только поторопимся, пока они ещё на месте. А то А-Мао опять притащила этого в дом, чтобы помог отмыть стены, — хотя она говорила о чьей-то помощи, голос её был сердитым.

Дом вдовы располагался совсем рядом, со старостой их разделяла пара соседей. Ведомый властно шагающей женщиной и подгоняемый настойчивым взглядом её дочери, мужчина невольно ощущал себя в капкане. Уверенные в себе люди всегда действовали на него несколько подавляюще, поэтому Фэнхуан очень надеялся, что хотя бы старшая дочь будет более… мягкой. А если нет — то чтобы потревоживший деревню демон действительно оказался «не более, чем жужжанием комара».

Оказавшись на месте, госпожа Чан распахнула дверь в дом и выкрикнула:

— А-Мао! Прекратите отдирать стены и идите сюда!

В глубине дома послышалась возня и через минуту в коридоре показалась удивительно миловидная девушка. Одежды её были слегка влажные, а в руках покачивалось ведро, на краю которого висела испачканная тряпица. Удивленно склонив голову на бок, она сделала пару шагов вперед, и тогда из-за её спины появился ещё один человек — высокий юноша. На его одежде также виднелись капли воды, но руки были пусты. Вдвоём они приблизились ко входу, и походка их очень различалась. Девушка шагала немного неуверенно, пошатываясь из стороны в сторону, тем самым постоянно раскачивая ведро. Юноша же двигался абсолютно ровно и сдержанно. Выражение его лица было мрачным, будто ему совершенно не нравилось здесь находиться, однако по каким-то причинам он не мог уйти. Увидев эту картину, госпожа Чан нахмурилась.

— Этот даочжан пришел помочь нам. Нужно показать ему отпечатки на стене и подробно всё рассказать. Поэтому ты, — женщина дернула подбородком в сторону юноши, — можешь быть свободен. Мы сами с этим разберемся.

Хотя слова прозвучали резко, паренёк никак не отреагировал, лишь сложил ладони, слегка склонив голову, и вышел из дома. Когда дверь закрылась, лоб госпожи Чан разгладился, и она уже более приветливо провела гостя в дом, начиная свой рассказ:

— В последние дни непрерывно идёт дождь. От него постоянно раздаётся шум, так, что через какое-то время привыкаешь слышать какие-то посторонние звуки. Так было и в ту ночь. Я проснулась примерно в час быка*. От сырости, знаете ли, кости ломит, так что я ворочалась с боку на бок, да прислушивалась к происходящему в доме. Через какое-то время я заметила, что звуки дождя — ну, вот эти вот хлюпанья, дробь падающих капель, завывание ветра — они как будто с улицы переместились в дом. Это меня сильно удивило, мы ведь на ночь плотно закрыли все окна, откуда бы им взяться? Я встала, чтобы ещё раз перепроверить, и подошла к двери. Но когда я уже собиралась отворить её…

(*Час быка — время с часу до трёх ночи)

Женщина приобняла себя, словно пытаясь успокоиться от нахлынувших воспоминаний. Чуть скривившись, она продолжила говорить:

— В коридоре раздались шаги. Даже не шаги, нет, такое поспешное топанье, как от маленького животного. Затем это «животное» зарычало. И ладно бы просто рык — этот премерзкий звук больше даже был похож на рыдание. Знаете, когда маленькие дети долго плачут, аж задыхаясь, получается такой булькающий звук, сродни хрипу. Я жутко перепугалась и немедленно передумала выходить. И едва я отошла обратно к кровати, как этот топот переместился на стену.

— А когда он взбирается на стену, — неожиданно в разговор вмешалась младшая дочь вдовы, — он не лезет на ту, где ничего нет. Противоположная стена так и осталась чистой. Он топал только по полу, да вокруг двери.

— Но вот на дверь он лезть не стал. Зато весь косяк, да всё вплоть до потолка обтопал и попачкал.

— Ещё, он когда лазал вдоль дверной щели, он знаете тяжело так дышал, будто принюхивался. И тоненько так подвывал в тех местах, где воздух в комнату проходит.

— Правда, ни царапин, ни следов зубов — ничего не осталось. Ни слюнки, ни сопельки, одна только грязь.

— О, и кстати — в первый раз он наследил только вокруг комнаты матушки, а во вторую даже не подошел к её двери, сразу к моей направился. Да вы поглядите сами! — Чан Сухун вскинула руку, указывая на мокрые разводы и остатки следов. Действительно, выглядело так, будто демон взобрался на стену уже у самой комнаты девушки, полностью проигнорировав первую дверь.

Пока госпожа Чан со своей младшенькой наперебой рассказывали о тех событиях, старшая дочь лишь переводила взгляд с одной на другую и ничего не говорила. Заметив этой, Фэнхуан с улыбкой обратился к ней:

— Мисс Чан, может, вы хотите дополнить рассказ?

От неожиданности Мао вздрогнула и отступила назад, замотав головой. Из всей троицы она выглядела самой напуганной. Оно и понятно — сестра с матерью уже пережили страшное, оставалась только её комната. И если демон не будет пойман за эти два дня, то дрожать ночью от ужаса предстоит уже ей.

Тогда Фэнхуан обратился с вопросом к более разговорчивым членам семейства Чан:

— Если вам не сложно, не могли бы вы попытаться подробнее вспомнить те звуки, что издавал демон? Были ли среди них какие-то особенно выделяющиеся? Возможно, он кашлял, или, быть может, производил характерные для животных звуки? Пытался что-то произносить? Его голос никого вам не напоминал?

Госпожа Чан нахмурилась, раздумывая над вопросом. Чан Сухун также погрузилась в раздумья, только если лицо её матери при этом застыло, то её, напротив, словно ожило — она сводила брови, затем их поднимала, в разные стороны покривила губы, сморщила носик, склонила голову на один бок, затем на другой. Иначе говоря, всем своим видом демонстрировала активное размышление. Однако в конце концов она расстроено развела руки в стороны:

— Не-а. Даже если очень сильно постараться и придумать то, чего не было — то кроме этих мерзких рыданий я ничего не могу вспомнить.

Вдова также отрицательно покачала головой.

— Ох, вот как. А что насчет его шагов? Вы сказали, что они напоминали топот маленького животного. Но у большинства животных на лапах когти. Какого рода звук исходил от этого существа?

— Он был такой топ — и одновременно плюх. Глухой и негромкий, будто оно шло по лужам и промокло. А, ну, да, дождь ведь шёл. Сложно было не промокнуть. Да вы ведь и сами видите эти следы — наверняка его лапы были мокрыми.

Сухун послушно воскрешала в памяти подробности ночи, одну за одной. Казалось бы, она должна быть напугана, но в её словах и мимике не было ни намёка на страх.

«Возможно, её успокоил тот факт, что я согласился помочь. Либо же она думает, что после второй ночи демон уже за ней не придёт», — Фэнхуан смог прийти только к этим двум выводам. Других причин такого спокойствия он найти не мог.

Мужчина покосился в сторону остальных собеседниц. Но госпожа Чан, кажется, полностью отдала инициативу дочери, позволяя той отвечать на вопросы. Мао же скромно теребила своё одеяние, лишь изредка переводя взгляд с одного человека на другого, не торопясь вступать в разговор. И едва Фэнхуан ловил её взгляд, ему казалось, что она каждый раз чрезмерно быстро опускала ресницы, будто не желая глядеть на него.

Но мало ли могло быть для этого причин? Меж тем, оставалось ещё два вопроса, требующих ответа:

— Хорошо, я понимаю. Наверняка сложно вспомнить ещё больше подробностей, тем более что вы не видели его, лишь слышали. Помнится, госпожа Чан, вы упомянули, что проснулись в час быка. Что насчет сегодняшней ночи?

— О, да, сегодня я тоже проснулась примерно тогда же! Но не успел настать час тигра* — и оно уже оставило мою дверь в покое.

(*Час тигра — время с трёх ночи до пяти утра)

— Тогда, получается, что этот демон тревожил вас лишь пару часов?

— Не более часа, — девушка тут же уверенно замотала головой.

Мужчина удивленно вскинул бровь:

— О?

В ответ же Чан Сухун гордо стукнула себя кулачком в грудь:

— У меня отличное чувство времени. А-Ляо всегда хвалил меня за то, что я без всяких приспособ отмеряю ровно столько, сколько надо.

«А-Ляо?», — имя было новым и незнакомым, но прямо сейчас это казалось незначительным. Оставалось лишь довериться этому А-Ляо, надеясь, что он не переоценивал способности девушки. Поэтому заклинатель кивнул:

— Значит, не более часа. В таком случае, остался ещё один вопрос. Спустя это время… Оставив дверь в покое, куда направился демон?

— А, вы о том, как он пробрался в дом и как потом выбрался? Мы, знаете, тщательно проверили все двери, окна, всевозможные дыры и щели, но всё было чистым. От моей двери шаги удалялись в начало коридора и там пропадали, но за шумом дождя совсем не понятно, где именно.

Следуя указанию девушки, Фэнхуан прошелся в начало коридора и осмотрел пол. Сейчас здесь стояло ведро с грязной водой, которое недавно держала в руках Чан Мао, но больше не было ничего примечательного. Стена была чистой и сухой, никаких крупных трещин в древесине или приметных рисунков. Здесь был тупик.

Наконец заклинатель вернулся к двери Чан Сухун, присел и начал осматривать следы. Первое, что сразу бросалось в глаза — они действительно были из грязи. Кое-где виднелись зеленоватые вставки мелких круглых листьев, больше не было ничего. На всякий случай мужчина провел пальцем по одному из пятен, поднёс поближе к лицу и даже понюхал. Но даже так грязь осталась грязью.

Второе — следы были трёх разных форм. Неровный кругляш, круг с несколькими линиями, похожий на крошечную ладошку, и просто короткая полоса. В целом выглядело так, будто этот крошечный демон передвигался на четвереньках, но это вовсе не значило, что к задней части туловища крепились непременно ноги.

Сделанное открытие совершенно не обрадовало Фэнхуана. Маленький демон или дух без ярко выраженной индивидуальности, с пока что совершенно непонятным поведением, которого никто не видел своими глазами. Под это описание подходил целый ряд существ от лесных духов до глиняного проклятья, кроме того, это мог быть детёныш каппы или кава-акаго, цукумогами, родившийся из маленькой вещи, и прочая, прочая. Увы, нельзя было сходу отбрасывать целый ряд ёкаев.

К сожалению, именно это разнообразие вариантов всё осложняло. Для уничтожения некоторых существ достаточно было меча и умелых рук. Для других — важно было правильно подобранное время или присутствие определенного человека. Но были также и те, чья сила была невелика, однако условия их появления на свет и процесс изгнания были долгими и сложными. В таких случаях можно до бесконечности рушить оболочку, но через некоторое время она будет восстанавливаться и вновь творить зло. К тому же, порой достаточно было устранить причину, по которой дух или демон приходил к человеку, и тогда он сам по себе оставлял жертву в покое.

В итоге становилось понятно, что ситуация несколько сложнее, чем могло казаться непросвещённому. Если повезет — то следы демона найдутся достаточно быстро и тогда его можно будет уничтожить немедля. Однако интуиция человека, извечно не по своей воле влезающего в сложные дела, будто бы трубила Фэнхуану: «Просто не будет». И мужчина склонен был считать, что с большой долей вероятности ему не только придется дожидаться очередного появления демона, но ещё и прямо сейчас начинать искать зацепки к его истинной природе.

Крошечный комарик плёвого дела, которого предлагал прихлопнуть Чжоу Сяотин, издевательски прожужжал мимо, превращаясь в огромное опасное насекомое. Так приключение на пять минут приобрело явные очертания длительного расследования.

Глава 2. Вопросы, которые должны звучать, и те, что не должны произноситься

Погрузившись в раздумья, заклинатель рассеянно всматривался в прорехи среди облаков. Только что он отпустил семью Чан заниматься своими делами, пояснив, что ему необходимо подумать об увиденном и услышанном. Это было правдой, но лишь наполовину. Второй причиной было то, что мужчине было необходимо узнать немного больше об этих женщинах, их отношениях с другими жителями, да и в целом о любых заметных происшествиях деревни.

К сожалению, жертвы духа абсолютно не подходили для этих вопросов. Разве станет хоть один человек возводить на себя напраслину? То ли дело сторонний незаинтересованный человек — кто-нибудь другой с большей охотой рассказал бы заклинателю обо всех случившихся конфликтах, не выгораживая никого зазря. Поэтому медленно шагая и продолжая делать крайне задумчивый вид, Фэнхуан украдкой осматривался и прислушивался в поисках того, кто мог бы удовлетворить его потребность в информации.

Ко всему прочему, это был отличный шанс оглядеть окрестности. До этого мужчина достаточно торопливо двигался вслед за Сяотином, теперь же никто не мешал ему внимательно окинуть взглядом дома. Деревня оказалась небольшой, от дома госпожи Чан было видно порядка шести зданий на некотором отдалении друг от друга. Оглядываясь в начало и конец дорожки, можно было заметить, что строений не более пятнадцати. Однако также, как и жилище вдовы, постройки были достаточно вместительными. Например, у Мао и Сухун были, пусть и небольшие, но отдельные комнаты.

Если встать спиной к дому госпожи Чан, то впереди можно было угадать рисовое поле, в сторону которого ушли женщины. Слева, чуть вдалеке, пролегала та самая просёлочная дорога, над которой возвышался лес. Справа же и позади была невозделанная земля — луг, щедро усыпанный кустами и одинокими деревьями. Было даже немного удивительно, что в таком ровном и безопасном месте не располагались иные селения.

Ныне заканчивался сезон сбора риса и большинство жителей были заняты на полях. Лишь через какое-то время взгляд сумел выцепить возле одного из домов крайне пожилого мужчину. Он сидел на деревянном табурете, сжимая в руках кривую трость и щурясь на скупые лучики солнца, что изредка прорывались сквозь плотную серую завесу.

«То, что надо».

У крестьян всегда полно дел. Те, кто могут трудиться, вечно чем-то заняты, быт отбирает много сил и времени. У молодёжи тоже свои заботы — у них ещё целый неизведанный мир и длинный путь впереди. В таких условиях о старшем поколении зачастую забывают, не уделяя им достаточно внимания. Они же, не смотря на свою беспомощность и слабость, всё ещё хотят быть полезными и нужными, им всё ещё требуется своя кроха человеческого тепла. Поэтому они всегда относились к тем, с кем Фэнхуан с удовольствием вступал в диалог. Не так важно, хотят ли они поделиться мудростью, всласть поругать своих непутевых родственников или же выплеснуть кому-нибудь свои невысказанные обиды — за каждым словом могла прийти бесценная информация.

Подойдя к старичку, Фэнхуан сложил ладони и вежливо поприветствовал его:

— Добрый день.

Где-то вдалеке пара птиц завела свою трель, весело перескакивая с ветки на ветку. С поля донёсся чей-то заливистый смех. Прислушиваясь к этим звукам, мужчина неловко переступил с ноги на ногу.

Ответа не последовало.

— Добрый день?..

Предприняв ещё одну попытку начать разговор, мужчина пригляделся к собеседнику. Мало ли, может, он был не в настроении разговаривать? Но старичок всё также довольно щурился, беззвучно шевеля губами, будто рассказывая себе что-то.

«Может, он не слышал меня?», — догадка казалась довольно реалистичной. В стремлении проверить её Фэнхуан сделал пару шагов вперед, подойдя к дому почти вплотную, и в этот раз громче повторил:

— Добрый день!

Седые ресницы приподнялись, более не скрывая потускневшие карие глаза. В этот раз приветствие было услышано. Разглядев заклинателя, старик медленно и неуклюже повернулся к нему, сморщив лицо в улыбке:

— О, даочжан, приветствую. Вы уж простите, что я не встаю — нынче ноги уж почти не держат меня.

— Ничего страшного. Господин… — не зная имени, Фэнхуан не знал, как обращаться к собеседнику. Однако старичок продолжал глядеть на него подслеповатыми глазами и, кажется, вовсе позабыл, что они не представились друг другу.

«Ох, ладно. Ничего страшного, пусть будет так», — решив так, мужчина уже более уверенно заговорил:

— Господин, кажется, прожил в деревне довольно долгую жизнь. Наверняка он слышал, что недавно у семьи Чан случилась неприятность?

При этих словах улыбка сошла с лица пожилого мужчины:

— Конечно, слышал, как же не слышать. Даочжан пришел помочь этим несчастным женщинам?

Фэнхуан заинтересованно склонил голову:

— Несчастным женщинам?

— Бедняжки, как одним выпадает удача — так их обязательно постигает беда. Вон поглядите на тот дом, вон, прямо за вами, видите?

Позади действительно стоял самый обыкновенный дом, на вид ничем не отличающихся от всех прочих.

— Там, значится, жила семья Ма. Их старший сын, Ма Ин, уехал в Чэнцзу, там устроился работать. То ли винная лавка, то ли таверна какая — что-то с едой, я уже и не вспомню. И так он пришелся хозяину по душе, что за пару лет тот повысил мальчика до своего помощника. И вон в начале лета он вернулся, да и забрал всю свою семью жить к себе, в город. Разве же это не великая удача?

Фэнхуан покивал. Чэнцзу — так назывался небольшой город, который образовался вокруг наблюдательного поста их ордена. Именно к нему вела дорога, пролегающая вдоль деревни, и именно туда направлялся заклинатель.

— Вы сказали, на чужую удачу семью Чан настигает беда, — напомнил мужчина своему собеседнику.

— Так разве же это не так? Вон семья Ма уехала жить в город — а к семье Чан заявился демон. А в год, как Ма Ин устроился в Чэнцзу, Чан Сухун потеряла своего возлюбленного.

— Возлюбленного?

— Дааа… — старик тяжко вздохнул и покачал головой. — Молодо-зелено. Сюэ Ляо, сын кузнеца, чуть ли не с детства за ней увивался. Всё цветочки, подарочки. Да что там, он даже в тайне от отца таскал её в кузню и учил науке железа. Эк невидаль — девушку обучать такому ремеслу! Уж сколько отец его ругал, поколачивал за такие глупости, а он знай только о ней и талдычит. Вот только не довело его это до добра. Года три назад это случилось. Под самый вечер он разругался с отцом, все соседи их крики слышали, в злости хлопнул дверью и был таков. А весна ещё была, темнотища, холод, слякоть! Не вернулся он на утро. Сколько мы ходили, искали его — ни следочка, ни обрывка одежды. Будто растворился.

— Неужели так и не нашли его? Человек ведь не может совсем бесследно исчезнуть.

— Может, чего не мочь-то? Вон лес стоит, да только никто в тот лес глубоко не заходит — чуть углубишься и тут же угодишь в трясину.

— Неужто болота?

— Они, родимые. И коли троп не знаешь — вовек оттуда не выберешься.

Да уж, с таким соседством пропасть без вести было не так уж сложно. Фэнхуан покачал головой:

— И не страшно жить рядом с ним?

— Ежели не ходить на него — так чего бояться? А впрочем, — старичок ненадолго задумался, молча пережёвывая какую-то мысль.

Через пару минут тишины он продолжил:

— Впрочем, всякое случается, даже если не выходить за порог своего дома. Вот, например, пару лет назад… Как бы не в тот же год, как Сюэ Ляо погиб… Пропал у старосты Чжоу сторожевой пёс. Ночью лаял, лаял, да и замолк. А наутро от него только горку погрызенных костей нашли, да жуткие, не звериные следы подле порога. Бабы заголосили от страха, ведь если к нам тварь какая-то забрела — что мы ей можем сделать? На наше счастье в тот же день мимо деревни проходил бродячий заклинатель… Ох, да ведь совсем как сейчас!

Старик сухо и мелко рассмеялся, подметив это. Фэнхуан тоже улыбнулся — и правда, удивительно схожее стечение обстоятельств. Было бы ещё более удивительным, если бы нынешнее происшествие было как-то связано с происходившим три года назад. Но ведь таких поразительных совпадений не бывает, не так ли?

— Он всего лишь хотел что-то спросить у старосты Чжоу, но в кого, по-вашему, уродился его внук? Не удивительно, что того даочжана уговорили остаться и помочь разобраться в произошедшем. По его словам, то и впрямь была какая-то нечисть, пришедшая с болота. Тогда он ненадолго остался в деревне, чтобы выследить её и уничтожить. А как покончил с ней — ушёл восвояси.

Закончив говорить, старичок вновь расслабленно прищурился, словно погрузился в обратно в собственные мысли. Фэнхуан же, рассеянно теребя серёжку, не решался сказать что-нибудь ещё. Да он и не понимал, что именно нужно сказать. Сейчас перед ним был отличный собеседник, который с удовольствием поделился информацией, но на свою беду, мужчина абсолютно не умел задавать вопросы. Наверняка среди рассказанного было множество полезных сведений, и поразмыслив над ними, можно было достаточно быстро докопаться до истины.

Но этот достопочтенный понятия не имел, какие вопросы нужно задавать! О возлюбленном Чан Сухун? Но ведь этот вопрос уже был закрыт. О покойном муже вдовы? Вроде бы, Фэнхуан не слышал о нём ни слова, но разве это действительно может иметь отношение к делу? О пришедшей три года назад твари? Так ведь она мертва. А если и не мертва, то заклинатель её прогнал. К тому же, нынешний демон лишь натоптал в доме вдовы, в то время как тот сумел сожрать сторожевого пса.

Промявшись довольно долго, мужчина всё же смог выдавить из себя один нелепый вопрос:

— А у старшей дочери, у Чан Мао, есть возлюбленный?

Услышав его, старик вяло махнул рукой в сторону поля:

— Да кто же её, эту дурочку, знает. Всё цепляется за мамкину юбку, ни туда, ни сюда приткнуться не может, да ещё бегает хвостиком за Лю Фэнем. Всё никак не дойдёт до болезной, что он давно уже не малыш-сиротка, за которым нужен присмотр. Он, поди, уже выше неё стал, а она всё к нему таскается помогать.

Услышав новое незнакомое имя, заклинатель оживился:

— Лю Фэнь?

В этот раз взмах руки был скорее раздраженным:

— Ай, да вы наверняка его уже видели. Ни за что не поверю, что А-Мао не притащила его в дом, когда следы появились. Бедный ребенок, его родителей не стало, когда ему ещё десяти не исполнилось. Вот только до того мрачное и молчаливое дитя, что с ним, наверное, одна только эта девочка и возилась. Вы, даочжан, когда к деревне шли, заметили самый ближний к дороге дом, он ещё стоит поодаль ото всех? Вон там он и живёт. Помнится, когда тот даочжан на тварь охотился, он как раз к А-Фэню напросился жить. Из его дома, мол, ближе всего до болота, так и заметить, и словить её легче.

Так вот, кем был тот юноша, с которым Фэнхуан не обменялся даже парой слов. Если он и впрямь близко общается с Чан Мао, он может знать что-нибудь полезное. Понимать бы только, что именно у него спросить. А то перед осведомленным человеком мужчина вечно чувствовал себя как перед накрытым столом, да без палочек. Прямо как сейчас — скучающий крестьянин с удовольствием отвечал, но какие вопросы должны были быть заданы?

Промучившись ещё несколько минут, заклинатель понял, что ему необходимо расставить новые знания по полочкам разума. Поэтому поблагодарив старика, он откланялся и медленно побрел в сторону рисового поля.

В такие моменты он искренне завидовал людям, которые плавали среди множества данных как рыба в воде, сходу видя все несостыковки, подозрительные моменты, пробелы — всё, что могло бы дополнить и прояснить историю. Ему же для этого зачастую приходилось не один день прокручивать ситуацию в голове, писать подсказки, раскладывать произошедшее по полочкам. И даже так отнюдь не всегда его голову посещали светлые мысли.

Фэнхуан тяжело вздохнул. Как же просто было учиться! Понятные, чётко описанные правила, давно уже выверенные техники и составленные кем-то заклинания. Нужен ответ — ищешь нужную книгу. Не нашел ответа в книге — спрашиваешь у своего учителя. Но стоило ступить за порог ордена и впервые столкнуться с настоящими происшествиями, как юный Фэнхуан понял, что всё в этом мире гораздо сложнее.

Год за годом он набивал себе шишки, не раз проваливался, за некоторые случаи он даже сейчас чувствовал стыд и смятение. Это приносило свои плоды — теперь-то заклинатель мог справиться хотя бы с самыми простыми рядовыми вопросами о чудовищах. Однако, как только приходилось сворачивать на тропу выяснения обстоятельств, он моментально тонул. Люди постоянно врали, скрывали, недоговаривали, пытались свалить вину на другого, силясь порой подставить, а порой защитить ближнего своего. И во всём этом многообразии ответов он постоянно терял из виду истину. В какую бы сторону он ни начинал двигаться, вечно казалось, будто что-то неправильно, будто его в очередной раз обманули. Так, одолеваемый сомнениями, он продирался сквозь хитросплетения чужих отношений.

Однако, неумение задавать вопросы было лишь половиной проблемы. Иногда их было попросту некому задавать и тогда необходимо было самому придумывать полноценный и обоснованный ответ, который закрывал бы все необходимые «Почему?». И это было второй его слабостью. Даже в своей собственной жизни у него оставалось слишком много вопросов, на которые он был не в состоянии дать четкий ответ. А раз уж он был не способен на это — то разве же кто-то сумел бы ему помочь? Что уж говорить о чужих причинах, в которых Фэнхуан не понимал совершенно ничего.

С такими тяжёлыми мыслями Фэнхуан добрел до поля. Работа была в разгаре — большая часть риса уже просушивалась в стороне, остатки ловко срезались острыми серпами и укладывались в кучи. Среди тёмных фигур заклинатель разглядел утреннего юношу. Вмешиваться в процесс ему не хотелось, поэтому он прислонился спиной к стоящему неподалеку дереву и прикрыл глаза. Необходимо было немного подумать обо всём услышанном.

— Эй, Сяотин, это тот даочжан?

Неожиданно до острого слуха Фэнхуана донёсся чей-то разговор.

— Угу.

— Ого, ничего себе ты смелый — притащить сюда заклинателя из Хули Дон!

Украдкой приоткрыв один глаз, мужчина поглядел на говорящих. Это были Чжоу Сяотин и несколько юношей примерно его возраста.

Сяотин буркнул:

— Пост тоже принадлежит их ордену, так что к нам и так бы явился кто-то из них.

Отвечавший ему паренек улыбнулся и покровительственно похлопал Сяотина по плечу:

— Эээ, ничего-то ты не понимаешь, друг мой. Одно дело — когда ты оставляешь свою просьбу в посту. Там-то они сами решат, кого послать — то ли младшего ученика, то ли вообще кого со стороны. А тут ты сам лично высказал просьбу совершенному незнакомцу. Откуда ты знаешь, с кем именно заговорил? Может, конечно, он простой заклинатель, который только такими вещами и занимается. Ну, а вдруг ты выбросил две шестёрки и заговорил с учеником старейшины, или даже нет, с учеником главы ордена?

Сяотин бросил сердитый взгляд на своего довольного собеседника:

— Но он ведь согласился помочь? Значит, ты сейчас несёшь вздор. Стал бы кто-то такой важный тратить на нас своё время?

— Хммм?

Юноша закинул руку на плечи Сяотина, притянул к себе и вгляделся в его лицо. Затем его улыбка стала ещё более довольной:

— Ах, так вот оно что! Ну, конечно, как же мог этот глупый А-Шэ сразу понять! Дело ведь в А-Мао, да?

Услышав эти слова, Сяотин тут же сбросил руку друга:

— Она тут ни при чем!

— Ай, да будет тебе! У камней нет глаз, зато твои друзья всё видят. Разве стал бы наш скромник проявлять инициативу, если бы дело не касалось А-Мао? Давай, признайся, ты же хотел получить от неё похвалу? Даже не похвалу, а благодарность?

Шэ мгновенно потупился, изображая крайнее смущение, и, накручивая на палец прядь волос, заговорил намеренно высоким голосом:

— Ах, ты такой храбрый, такой самоотверженный! Ради меня ты попросил того даочжана о помощи! Как я могу отблагодарить тебя, гэгэ*?

(*Гэгэ — старший брат, братец. В устах девушки приобретает оттенок флирта)

От последней фразы лицо Сяотина перекосилось, и он с размаху попытался пнуть друга. Но тот этого ожидал и ловко увернулся, после чего вся стайка с хохотом отбежала от раскрасневшегося внука старосты.

Эта сцена приподняла Фэнхуану настроение. Не успел он снова закрыть глаза, как слева от него несколько женщин принесли стол. Вскоре на нём начали появляться стопка чашек для риса, набор палочек, дымящиеся кастрюли, тарелки с овощами… Кажется, близилось время обеда и трапезу решили провести прямо под открытым воздухом.

Прошло совсем немного времени, и крестьяне отложили инструменты, потянувшись к столу. Там, приготовившись кормить голодных работяг, стояло трое — незнакомая Фэнхуану женщина, а также две юные госпожи Чан. Сейчас, когда девушки стояли рядышком при свете дня, было очевидно, что по внешности Сухун сильно уступает своей старшей сестре. Конечно, она была достаточно хороша собой, но, если Сухун была милой, то Чан Мао — красивой. Так что Фэнхуану даже не показалось странным, что в выстроившейся к столу очереди вся кампания парней оказалась с того краю, где стояла Чан Мао.

«Хм?».

Хотя первый человек с полной чашей риса уже отходил от стола, был кое-кто, кто ещё даже не ушел с поля. В последнем работающем человеке Фэнхуан узнал утреннего парнишку, Лю Фэня. Он явно видел, что происходит, к тому же, уже бросил пару взглядов в сторону толпы, однако не торопился подходить сам.

Пока мужчина, чуть склонив голову, размышлял об этом, до его слуха донёсся уже знакомый голос:

— Дева Мао~

Это группа юношей добралась до стола и впереди них стоял Шэ. Увидев их, Чан Мао вежливо улыбнулась и начала накладывать еду, однако Шэ не торопился протягивать руки:

— Дева Мао, к вам ведь пришел заклинатель из ордена, не правда ли? Это так замечательно, что ваша проблема может решиться так быстро, когда ещё ничего ужасного не случилось! Дева Мао, а вы знаете, кто пригласил этого даочжана?

Девушка отрицательно покачала головой, с интересом глядя на молодых людей перед собой.

— О, раз вы не знаете, я считаю своим долгом открыть эту тайну для вас! Один отважный, исполненный справедливости юноша не побоялся вступиться за вас и вашу семью. И это был, не побоюсь его так назвать, мой лучший друг, Чжоу Сяотин! Дева Мао, раз вы об этом не знали, то, должно быть, не успели поблагодарить своего благодетеля?

Поняв, наконец, о чём этот разговор, Чан Мао нашла в толпе Сяотина, повернулась к нему и сложила руки в поклоне:

— Спасибо.

Сяотин открыл было рот, чтобы что-то ответить, но его ловко подхватили под руки соседи и зашикали, не давая вставить и слова.

— Ах, дева Мао! Подумать только, он рисковал навлечь на себя гнев сильного заклинателя, да ещё и состоящего в самом именитом ордене из всех известных нам! Неужто скромное «спасибо» — это вся благодарность, на которую вы способны?

Эта фраза заставила девушку робко прижать руки к груди. Она растерянно глядела на Шэ, который широко ей улыбался, словно подбадривая и подталкивая к решительным действиям. Чан Мао же глядела на него круглыми глазами, рассеянно хлопая своими длинными ресницами. Она пару раз оглядела стоящих перед ней, склонила голову к плечу, затем снова вытянула сложенные руки и робко произнесла:

— Спасибо… большое?

Среди юношей раздались смешки, но они отчаянно их подавляли. К тому же, они всё ещё крепко держали Сяотина, не позволяя ему вмешиваться в разговор. В то же время Шэ перестал улыбаться и, напустив на лицо выражение вселенской скорби, вновь проникновенно обратился к Чан Мао:

— Я понимаю, понимаю. Дева действительно хочет отблагодарить своего спасителя. Но ведь вовсе не обязательно ограничивать благодарность одними только словами? «Спасибо» не согреет тебя холодной ночью, разве я не прав? Поэтому, чтобы выразить свою признательность, может дева подумает о чем-то более... существенном? Физическом, так сказать.

— А…

Взгляд Чан Мао стал совершенно потерянным. Она теребила свои рукава, блуждая взглядом между людьми, морщила красивый лобик и прикусывала губу. Весь её вид говорил о том, что она усиленно думает, пытаясь постичь глубину сказанных ей фраз. И вот вроде бы все слова были простыми и понятными, но все вместе они несли какой-то смысл, который ей никак не давался.

Во время этого зрелища внимание Фэнхуана ненадолго переключилось на Чан Сухун, которая стояла рядом с сестрой. Та не проявляла никаких признаков волнения, явно не торопясь помогать. Более того, как и у приятелей Шэ, на её губах играла ехидная улыбка.

В момент, когда выражение лица Чан Мао стало совершенно отчаянным и она, казалось, готова была заплакать от непонимания, Сяотин наконец высвободился из цепких рук и отвесил Шэ звонкий подзатыльник.

— Ты совсем из ума выжил?! Мне ничего не нужно в благодарность! Сказали «спасибо» — и то хорошо. А ты если сейчас же не заберешь свой рис и не свалишь, останешься вообще без обеда!

Стоило затянувшейся шутке резко закончится, как до того державшиеся себя в руках юноши всё же рассмеялись. Шэ схватил давно уже остывающую еду и под дружный хохот резво сбежал. Впрочем, на лице его сияла улыбка и не виделось и капли раскаяния.

Насупленный Чжоу Сяотин молча взял из рук Чан Мао еду, не став никак комментировать произошедшее. Остальные участники этого представления также ограничились буквально парой фраз, на большинство которых девушка лишь напряженно улыбалась, не до конца отойдя от произошедшего.

— Даочжан.

Неожиданно рядом раздался женский голос. Фэнхуан в общем-то слышал, что кто-то подошел, но не предполагал, что к нему обратятся. Повернув голову, он обнаружил, что ему протягивают чашу с рисом — такую же, как те, которые получили крестьяне.

— Эта еда скромна, но если вы не откажетесь разделить с нами трапезу…

Благодарно склонив голову, заклинатель принял чашу из рук женщины. Та тут же поспешила вернуться к столу. К этому моменту большинство людей уже разошлись кто куда, группками приступив к обеду. Только теперь Лю Фэнь вытер лицо и подошел за едой. Сейчас там остались только Чан Мао и женщина, имени которой Фэнхуан не знал. Лю Фэнь решительно направился к ней, полностью проигнорировав Мао. Та никак не отреагировала, лишь позже проводив взглядом удаляющегося юношу.

Лю Фэнь устроился поодаль ото всех. Это было отличным моментом, чтобы поговорить с ним, и Фэнхуан, преодолев разделяющее их расстояние, аккуратно присел рядом с юношей. Тот покосился, но ничего не сказал, спокойно продолжая свою трапезу.

Собеседник — есть. Идеальный момент для разговора — есть. Темы для разговора — есть. И всё же в этом тягостном молчании Фэнхуан вдруг понял, что отчаянно хочет сбежать или хотя бы заплакать.

«Я понятия не имею, как начать разговор с молчаливым и угрюмым человеком, и моё сердце всё ещё к этому не готово!».

Глава 3. Погружаясь в болото чужих секретов

«— Что общего между человеком и морковкой?

Темноволосый мальчик поднял враз округлившиеся прозрачно-голубые глаза, уставившись на сидящего рядом учителя. Тот лишь выжидательно смотрел в ответ, не торопясь как-то объяснять неожиданную фразу. Некоторое время они играли в гляделки, пока взгляд мальчика не начал приобретать всё более страдальческое выражение. Заметив это, мужчина вскинул вверх указательный палец и предостерегающе им покачал:

— Мой милый непутёвый ученик. Не надо так на меня смотреть. Я задал этот вопрос вовсе не потому, что хочу получить на него верный ответ. Более того, я буду искренне удивлен, если таковой в действительности существует. Всё, о чём я прошу — просто немного подумай. Любое твоё предположение, даже самое глупое, я с радостью приму.

Путей отступления не осталось. Если нужен был не «верный ответ», значит, простое выжидание здесь не сработает. Этот ученик уже пытался избегать подобного рода разговоров, но всякий раз, как он трусливо сбегал, учитель обязательно начинал следующую встречу с него же. А потом снова. И снова. И так до тех пор, пока уста мальца не размыкались, пытаясь выдавить хоть пару предложений.

Вот и в этот раз пришлось напрячь голову, представляя перепачканный в земле рыжий клубень в руках некоего крестьянина. Форма морковки в воображении менялась от обычного вытянутого корня до самых забавных осьминожек, иногда в точности повторяющих человека. Однако «внешнее сходство» казалась не слишком удачным ответом.

Тогда мальчик представил себе эту же морковь, только очищенную, порезанную и приготовленную — в каждой из этих стадий по отдельности. Сходств с человеком стало в разы меньше. Пришлось нехотя отставить уже дымящуюся тарелку с рагу и вернуться к изначальной картинке.

Спустя довольно длительное время, ученик всё же попытался высказать робкое предположение:

— Они оба живые?..

— Неплохо. Раз они оба живые, значит, для них обоих справедливо понятие «смерть». В какой момент человек становится мёртв?

— Когда останавливается его сердце?

— Бывает так, что сердце остановилось, но затем стало биться вновь.

— Значит, когда сердце остановилось и больше уже не сможет биться?

— А что насчет мстительных духов, захвата тела или рожденных из человеческих душ демонов? Они ведь сохраняют все воспоминания, образ мыслей и даже привязанности. Значит ли, что в этот момент человек всё ещё остаётся живым?

— А…

Мальчик снова погрузился в раздумья, но в этот раз учитель не стал ждать слишком долго:

— Правильный ответ: нет, он мёртв. Дух, как и демон, уже не является человеком. Даже если при нём сохранились все воспоминания, когда тело умерло, умер и он. Всё прочее — это посмертие, каким бы оно ни было. Разница лишь в том, что имеющего разум можно упокоить, одичавшего же остаётся только уничтожить.

Неожиданно выражение лица мужчины стало ехидным, и он вновь задал вопрос:

— Раз уж для них обоих справедливо понятие «смерть», то в какой момент морковь становится мертва?».

В попытке придумать, с чего можно было бы начать разговор, Фэнхуан невольно вспоминал некоторые свои разговоры с учителем. Чаще всего эти воспоминания оканчивались странными, сбивающими с толку вопросами, и сейчас мужчина не мог вспомнить практически ни одного своего ответа. Когда же он пытался их обдумать, результат каждый раз немного отличался от предыдущего. Сам он не мог понять, почему, а спрашивать теперь уже казалось странным — всё-таки, ему самому впору скоро брать себе учеников.

Эти мысли заставили заклинателя мысленно вздохнуть. Его учитель был из тех, кто умел завести разговор с кем угодно и всегда точно знал, с чего стоит начать. Кроме того, этот удивительный человек был из тех, для кого не составляло труда разобраться почти в любой ситуации. Если Фэнхуан доверчиво слушал, ожидая, что ему просто дадут ответ, то учитель метко закидывал несколько фраз, на которые выуживал фрагменты правды, из которых запросто складывал мозаику истины. И сколько бы учитель ни бился над своим непутевым учеником, ему так и не удалось научить его премудростям дипломатии.

Сейчас, сидя рядом с Лю Фэнем, мужчина как никогда остро ощущал, что все уроки его учителя ушли в молоко. Как бы ни кипел мозг, как бы ни напрягалось сознание, на ум не приходило ни одного предложения, с которого можно было бы начать задавать вопросы. Поэтому, спустя какое-то время, он подошёл к проблеме с другой стороны. Вместо того, чтобы пытаться о чём-то спросить, заклинатель начал просто говорить вслух об уже увиденном:

— Следы в доме госпожи Чан очень маленькие. К тому же, они почти бесформенные, значит, могут принадлежать какому угодно крошечному существу. Хотя, конечно, не совсем так — некоторые демоны изначально имеют маленькое тело и как раз их сложно с кем-то спутать. Если попытаться понять, откуда он пришёл, то его происхождение может стать более понятным. Например, известно, что оставлены следы грязью. Однако откуда эта грязь? Куда ни кинь взгляд, везде земля. Нет, это, конечно, отбрасывает целый ряд вариантов — демон точно не остался в доме и вряд ли переместился в другое строение в пределах деревни.

Все эти слова не были обращены на конкретного человека, и всё же казалось, будто Лю Фэнь стал есть немного медленнее, прислушиваясь к монологу.

— Было ли у следов ещё что-то, что могло бы дать подсказку? Увы, я видел лишь их часть. Даже об их расположении могу догадываться лишь со слов свидетелей. Но было в них кое-что приметное. В паре мест к ним прилипли кусочки зелени довольно необычной формы. Похоже на… крошечный клевер? Значит, луг?

Раньше он не придал значения этим листочкам, но если понять, что это за растение и откуда оно, то будет куда легче определить место, где могут быть подсказки. Клевер? Луг? С противоположной от рисового поля стороны действительно было поле, цветы с которого могли прилипнуть к конечностям демона.

Не успел заклинатель воодушевиться этой мыслью, как юноша разомкнул губы:

— Не клевер.

— Э?

— Не клевер. Ряска.

— Ооо!

А ведь и правда! Недалеко от деревни раскинулись болота, было бы логично предположить, что растение может быть оттуда. Местный житель подтвердил эту догадку, значит, если куда и стоит отправиться на поиски подсказок, то именно туда!

Фэнхуан повернул просиявшее лицо в сторону Лю Фэня, однако с его губ не успело сорваться ни звука. Юноша, который только что сам вступил в разговор, ещё и выдал такое ценное замечание, неожиданно нахмурился. Взгляд, до того расслабленный, сделался колким и злым. Не говоря больше ни слова, он резко встал, с неприязнью оглядел заклинателя и широким шагом ушёл. Мужчина остался сидеть в полнейшей растерянности.

«Я что-то не так сказал? Мне нельзя было реагировать на его слова? Он из тех людей, которые любят говорить сами с собой и злятся, когда их кто-то подслушивает?».

Молчаливо удаляющаяся спина никак не могла прояснить ситуацию. Оставалось лишь вернуть опустевшую чашу улыбчивой крестьянке и воспользоваться полученным наставлением. Следующей целью стала прогулка в старательно избегаемое людьми место — на болота.

***

Фэнхуан с удовольствием вдыхал прохладный влажный воздух. Шагая по тропе, он перебирал в голове множество известных ему видов нечисти, отметая их один за другим. Одни не подходили по размерам, другие имели слишком яркие особенности, которые не могли бы не заметить женщины, третьи не стали бы две ночи просто бродить по дому, не причинив никому вреда. Были и такие варианты, которые попадали в описание, но появление их было настолько маловероятным, что можно было считать это невозможным.

«Наверное, тысячу лет назад определять демонов было несколько проще», — посетила его тоскливая мысль. Тогда мир выглядел сильно иначе. Ни один человек не знал такого слова, как «ёкай», духи были малочисленны и слабы, а ордена заклинателей, ныне сосредоточившие всю власть в своих руках, тогда были лишь крошечными сектами, подчинявшимися Его Императорскому Величеству и практически не имевшими права голоса.

Однако всё изменилось достаточно быстро и неожиданно. Однажды на Императорский дворец в столице, располагавшейся на побережье, обрушилось ужасное землетрясение. И когда люди ещё не успели понять, что на самом деле происходит, открылись первые провалы на ту сторону. Мелкие перемещающиеся проходы начали возникать во многих городах, деревнях, в горах, лесах и на равнинах. Самый же крупный разверзся прямо под столицей. В считанные часы он не просто уничтожил центр государства, но полностью его поглотил вместе с огромным куском побережья, буквально втянув в себя землю.

С той стороны появились демоны, коих ни один заклинатель ранее не видел. Даже самые слабые из них были в разы сильнее тех, к которым привыкли ордена. Но самыми страшными и непредсказуемыми оказались особи, которые могли мыслить и говорить наравне с людьми. С момента появления провалов они стали стороной, с которой необходимо считаться. Кроме того, сильная светлая ци, преобладавшая в мире, оказалась перемешана с тёмной, из-за чего множество ранее безопасных предметов, событий и явлений стали источниками проклятий.

С той поры минула уже почти тысяча лет. Сейчас обе стороны — и та, на которой проживали люди, и та, где безраздельно властвовали демоны — пришли к хрупкому равновесию. Четыре крупнейших ордена заключили договора с кланами сильных разумных ёкаев, охраняя мосты — неисчезающие провалы. Множество других, менее крупных орденов, рассеялись по всему миру, зачастую оседая там, где провалы появлялись с завидной частотой, но не оставались открытыми надолго.

Пальцы невольно пробежались по вышивке на вороте. Среди четырёх его орден, Хули Дон, был старейшим и самым известным. Символ на одежде говорил окружающим: «Мы заключили договор с кицунэ». И пусть по величине они на самом деле были лишь вторыми, образ лисицы — первое, что приходило любому человеку в голову при слове «заклинатель».

Постепенно стена леса приблизилась и вскоре тяжелые от непросыхающей влаги ветви низко опустились над головой. Со стороны могло показаться, будто Фэнхуан шагнул под сень деревьев в совершенно случайном месте, однако это было не так. Своим зорким зрением он приметил место, которое вполне могло сойти за тропу. Значит, хотя болота и пугали людей, кто-то зачем-то сюда приходил.

Искать причину долго не пришлось — шагов через сто мужчина вышел к небольшой полянке, где пара деревьев сплелись кронами, создав естественное убежище. На ветках тут и там были привязаны ленты, а если подойти поближе, то на шишковатой коре повсюду были вырезаны имена в обрамлении всевозможных изображений. И все эти зонтики, звездочки и сердечки не оставляли сомнений о предназначении этой поляны — тайное место встречи влюбленных.

Хмыкнув, заклинатель сделал несколько кругов, пока, наконец, не нашел то, что искал — куда менее заметную тропку, ловко спрятанную за кустами. Аккуратно отводя в сторону колючки, Фэнхуан ещё больше углубился в лес.

У тропинки был какой-то смысл, она не была прямой, частенько петляла, в паре мест становилась небольшим кругом. Те, кто её проложил, вряд ли создавали короткий путь, скорее некий постоянный маршрут. Однако каким бы длинным он ни был, в один момент задумавшийся заклинатель по щиколотку провалился в грязь. Здесь кончался просто лес и начинались болота.

Памятуя о цели прогулки, Фэнхуан стал внимательнее. Теперь он двигался куда медленнее, внимательно глядя под ноги и периодически создавая заклинание для поиска тёмной ци. Во избежание неприятностей, он подобрал длинную палку и стал прощупывать дорогу под собой.

Неожиданно что-то привлекло его внимание. Остановившись, он поднял взгляд от земли и присмотрелся. Рядом с ним находился покрытый ряской водоём. По его периметру росло несколько невысоких деревьев, часть которых ушло корнями под воду и засохло. Однако интересно было не это. Поодаль от твёрдой земли, рядом с зарослями камышей, плотная поляна ряски была разрушена. Похоже было, будто в воду упала палка, а то и не одна. Вплотную к болотной траве на поверхности воды покачивались крупные листья лотоса.

Для любого случайно забредшего сюда человека в этой картине не было абсолютно ничего необычного. Для Фэнхуана же, имевшего более обостренные чувства, было очевидно две вещи. Первое — листья плавали не на поверхности воды, а на чём-то ещё. Второе — от них исходила лёгкая, едва заметная тёмная ци.

Вытащив меч, заклинатель встал на него и, лишь слегка приподнявшись от земли, преодолел расстояние между тропой и камышами. Палка, которая до этого прощупывала почву, слегка коснулась листьев лотоса, приподнимая зеленое покрывало. Под ними плавало что-то светлое. Хотя этот предмет явно носил отпечаток тёмных сил, не оставалось выбора, кроме как аккуратно двумя пальцами подцепить его и вытащить на свет.

К счастью, предмет был небольшим, к ещё большему счастью, он не был живым существом. В руках Фэнхуана оказалась квадратная тряпица. Некогда она была красивой, и даже теперь на ней можно было разглядеть изящный цветочный узор. Вот только рисунок был знатно попорчен временем, проведенным в воде, а также уродливыми разводами крови. По всей поверхности были пятна — от бордовых, давно засохших до нескольких почти алых, явно появившихся недавно.

Мягко приземлившись обратно на дорожку, мужчина принялся разглядывать тряпицу, прокручивая в голове причины её нахождения здесь. Судя по состоянию волокон, срок её плавания был не месяц и даже не два. Прибавить к этому явственную тёмную энергию, которая в силах заставить предметы сохранять свой облик дольше обычного — и время, проведенное в воде, могло превратиться в несколько лет. Почему-то находка не вызывала сомнений относительно своей связи с происходящим в деревне. Оставалось лишь понять её предназначение, чтобы уцепиться за нить сущности демона.

Не могло не беспокоить то, что тряпицу кто-то видел. Более того, удобно опущенные к воде ветви деревьев, взбаламученная вода, листья лотоса — этот кто-то пытался либо выудить тряпицу, либо надежно её спрятать. А может, и то, и другое, но в разном порядке — сначала вытащить её, затем вернуть обратно в воду? Заклинатель внимательно оглядел свежие пятна крови. Можно было допустить, что кровь принадлежит её хозяину, но в доме не было ни намёка на то, что демон ранен. Тогда она попала на ткань иным образом. Допустим, это были остатки трапезы духа, но в таком случае почему же сам он не здесь? Будь он так сильно к ней привязан, чтобы тащить жертву к болоту и умерщвлять её непосредственно рядом с тряпицей, то вряд ли бы просто бросил её плавать, а сам ушёл в другое место.

Последний логичный вариант, приходящий в голову — кусок ткани связан с демоном, но не принадлежит ему. Он мог являться предметом-связкой, проводником, способом призыва.

Призыв. Жертва. Эти два слова неожиданно объединились, порождая страшную догадку. Демон не пришел в деревню просто так, дом он тоже выбрал не случайно. Кто-то вежливо позвал его прямо к дверям, используя в качестве пригласительного билета ритуал жертвоприношения.

Ситуация одновременно прояснилась и в то же время стала только сложнее. Ухватившись за подсказку, мысли начали хаотично крутиться в голове. Кто наслал демона? Был ли это дух или всё же проклятье? В семье Чан три человека, демон приходил уже дважды, но не причинил вреда. Значит ли это, что целью является третий человек, старшая дочь вдовы, Чан Мао? Или, быть может, три ночи — это лишь подготовка, и на самом деле ему нужна вся семья, но их убийство требует подготовки? Например, как некоторые животные отравляют жертву и выжидают, так и демон мог «метить» комнаты. Плохо окажется, если эти метки оставляет в действительности не сам демон, а лишь более слабый, подчиненный ему дух.

От последнего предположения голова начала болеть. Очень хотелось надеяться, что в таком маленьком поселении не найдется тех, кто способен был бы на такое. Да сильный демон и не стал бы оставлять столько следов к себе. Значит, этот вариант всё же можно было отбросить. На фоне находки назревал новый вопрос: как много людей ходят на болота? Как много из них знают об этих тропах и способны добраться до места, где была спрятана тряпица?

Притихший на весь день ветер поднялся вновь, напоминая о скверной погоде. Дожди… Непрекращающиеся ливни подняли уровень воды во всех водоёмах. Квадрат из ткани пролежал в воде очень долгое время. Засохшие пятна появились на нём также давно. Если всё это время ткань была утоплена и за несколько осеней подводные течения подняли её на поверхность, то…

То — что? Единственное, что приходило в голову — это история о пропавшем возлюбленном Чан Сухун и о твари с болота, которую уничтожил бродячий заклинатель.

— Хах…

Всё перемешалось в сознании. Казалось, что каждый из этих фактов имел определенное значение, но пока что они не складывались даже в подобие логической цепочки. Запрокинув голову к небу, заклинатель с грустью отметил, что оно темнеет. Прогулка по болоту отняла неожиданно много времени. И пусть потрачено оно было с пользой, сам факт того, что в запасе оставалось чуть больше дня, наводил тоску.

Покопавшись в рукаве, Фэнхуан достал мешочек цянькунь*, вышитый заклинанием сдерживания духов. В него он поместил свою находку, после чего вновь встал ногами на меч, решив вернуться к дороге коротким путём. Нескольких часов хождения между топей хватило, чтобы убедиться в относительной чистоте всех прочих закоулков и тупиков. Даже если это был не единственный след демона, прочие были спрятаны так глубоко, что искать их наудачу становилось гиблым делом.

(*Мешочек цянькунь — это безразмерная сумка, мешочек, способный вместить куда больше, чем кажется)

На обратном пути осень вновь напомнила о себе. В дополнение к ветру начал накрапывать дождь, заставляя плотнее кутаться в одежды. Когда мужчина приближался к деревне, ещё издалека ему навстречу вышла Чан Сухун:

— Даочжан, староста Чжоу велел мне устроить вас на ночь. Рядом с нами сейчас пустует дом. Надеюсь, вы не против провести в нём эту ночь?

Подгоняемый холодной моросью, заклинатель не имел ничего против, однако было ещё одно важное дело, о котором он едва не забыл:

— Подождите, мисс Чан. Ваша матушка и сестра ведь ещё не отошли ко сну? Позвольте перед ночью ещё раз посетить ваш дом.

Девушка кивнула и повела за собой заклинателя. Когда они зашли под крышу и мужчина получил разрешение пройти, на свет были извлечены три талисмана. Каждый из них был прикреплен на двери спален, по одному на человека. Покончив с этим, Фэнхуан пояснил заинтересованным женщинам:

— Хотя демон и приходит лишь раз в два дня, не стоит пренебрегать безопасностью. Что, если, почувствовав моё появление, он решит навестить вас раньше?

Больше сегодня ничего нельзя было сделать, поэтому теперь можно было позволить Чан Сухун отвести себя на ночлег.

Взяв на себя заботу о госте, девушка довольно скоро принесла ужин, расстелила постель и уже успела натаскать воды, которую теперь разогревала для принятия ванны. Всё время работы она не переставала болтать о всяких мелочах: как испортилась нынче погода, что работы в поле осталось буквально на пару дней, что её подруга, уехавшая в Чэнцзу с семьёй, вот уже столько времени ни присылала ей ни весточки…

— Даочжан, вы же сегодня были на поле? Видели же, что эти безобразники вытворяют? У них это любимая забава — заставлять А-Мао участвовать в их глупых перебранках. Она же дурочка, иногда и слова не понимает, что ей говорят, знай только, улыбается и кивает.

Взгляд Чан Сухун стал озорным и даже немножко злым:

— Вы же слышали их разговор? Наверняка слышали, они же тихими не умеют быть. А знаете, что А-Мао спросила у меня, когда мы посуду убирали? Она спросила: «Почему они говорят, что благодарность не согреет холодной ночью? Ведь от неё всегда поднимается настроение и в груди теплеет». Вы представляете? Уж какой год ей пошел, а у неё все мысли как у ребенка!

Девушка звонко рассмеялась. Фэнхуану оставалось лишь вежливо улыбался. Он ничего не знал об отношениях этих сестёр, но даже ему становилось очевидно, что Сухун, мягко говоря, недолюбливает Чан Мао.

Решив, что собеседница сумеет ответить на пару вопросов, мужчина решил подтолкнуть её словесный поток в нужное русло:

— Рядом с деревней раскинулся лес, а в глубине леса болото. Скажите, мисс Чан, известно ли вам, кто имеет достаточно смелости, чтобы ходить туда?

— Так ведь в лесу Гнездо Влюбленных, ясное дело, что много кто!

— Ах, нет-нет, я имею в виду не его. Я говорю о дальней части леса.

— Кто суётся в болота?

Девушка в обычной своей манере склонила голову на плечо и стала смешно двигать бровями:

— В общем-то, кто угодно может. До полянки-то, понятное дело, все рано или поздно доходят. Кто из них при этом уходит дальше в лес — тут уж никто не признается вам. А! Хотя погодите, из тех, кто точно-точно знает тропы в болотах — это Лю Фэнь. У него же это, мать травы знала, так и его учила. Он бывает надолго может уйти, потом возвращается — и уходит к Чэнцзу, продавать собранное. Вон буквально на той неделе ходил. Правда, понятия не имею, что он на эти деньги покупает и зачем они вообще ему. Может, как Ма Ин хочет уехать из деревни? Вот было бы здорово — А-Мао хоть позорить нас перестанет своими вечными походами к нему!

Лю Фэнь. Это имя мужчина уже запомнил. В памяти услужливо всплыли слова утреннего старика о том, что юноша живёт в доме на краю деревни. Очевидно, что при всём нежелании общаться с ним, этой встречи было не избежать. Оставалось лишь заранее хорошенько подумать над тем, как завести разговор, не вызывая гнев собеседника.

«Ещё бы в действительности понимать, какая муха его укусила на поле. Может, ему и вовсе просто не нравится, как я выгляжу. Но уж с этим я совершенно ничего не могу поделать, разве что стараться не поворачиваться к нему лицом. Да только какой при этом выйдет разговор?».

Наконец, разогрев воду, Чан Сухун прихватила со стола посуду и, пожелав спокойной ночи, покинула дом. После её ухода Фэнхуан планировал сесть за стол и серьезно поразмышлять о сегодняшнем дне, однако он не хотел, чтобы работа девушки ушла в никуда. Поэтому первым делом он разделся и залез в бочку с водой.

Теплота обволакивала и расслабляла тело, вместе с тем успокаивая и душу. Когда мужчина закончил омовение и натянул нижние одежды, сил едва хватило, чтобы погасить свечу и упасть на кровать. Он даже не успел удивиться тому, как сильно устал за этот день. Едва в голове промелькнула мысль о том, что первый день окончился множеством открытых вопросов, ответы на которые ещё предстояло отыскать, как разум погрузился в темноту.

Глава 4. В поисках сущности демона заключить сделку с собственной совестью

— Почему?..

Он сжимал в руках неподвижное тело. Его сердце бьётся, но медленно, куда медленнее обычного, а дыхания почти не чувствуется. Холодный камень под ослабевшими ногами и такие же холодные руки, которых он коснулся в попытке нащупать пульс.

Это всё происходило не с ним. Это просто не могло быть наяву, не могло быть правдой, невозможно.

Стоявший перед ним человек улыбался. Даже связанный по рукам и ногам крепчайшей нитью из ци, не способный бежать или сопротивляться, он сдавленно смеялся.

— Почему?!

Тот человек поднял голову и оглядел Фэнхуана, прижимающего к груди обмякшее тело. Здесь, возле одной из башен-печатей ордена, они были отрезаны ото всех барьером. Было лишь вопросом времени, когда прочие заклинатели, имеющие сюда доступ, отреагируют на ужасный шум, произведенный гонгом. Совсем немного — и они поймут, откуда была та вспышка света.

Но это было совершенно не важно. Уже было поздно.

— Почему? О, боги, что за глупый вопрос? Неужто ты и правда так туп, чтобы не понимать этого?

Фэнхуан не говорил ничего.Его лучший друг, его самый близкий человек сейчас был прямо здесь, рядом с ним — но его больше нельзя было назвать живым. Хотя тело ещё оставалось тёплым и даже веки словно дрожали, души исчезла. Лишь опустевшая оболочка, так обманчиво похожая на уснувшего юношу, чей робкий сон, казалось, мог прерваться в любой момент.

— Я отвечу тебе, Вэньшунь Фэнхуан. Потому, что я его ненавижу.

Маска холода слетела с лица, сбитая лавиной безудержной ярости. Больше он не держал в себя руках. Зачем? Больше нет смысла! Ведь он сделал это! Перед ним стояли на коленях два человека, к которым он питал столько ненависти, что она просто не помещалась внутри. Распираемый ею, он расхохотался:

— Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу! Его, за то, что он сломал мне жизнь! Тебя, его чёртову послушную шавку! Весь этот грёбаный орден от главы и до последнего сучьего ученика!

Улыбка исказилась, перекосив всё лицо. Смех сгибал его пополам, и сквозь приступы он всё равно продолжал повторять:

— Ненавижу!

Руки Фэнхуана дрожали. Он… не понимал. За что? Этого светлого, доброго, искреннего человека… Того, кто всегда готов протянуть руку помощи, кто изо всех сил боролся за справедливость… За что его вообще можно было ненавидеть?

Ноги дрожали. Собственное тело колотила дрожь. Он чувствовал, что кто-то наконец добрался до башни, что его зовут по имени, что голову насильно подняли и продолжают говорить, что…

— …ди! Шиди*! Ты вообще меня слышишь?! Синтэй в огне! В городе появились провалы! Орден Гуицзу*… Их главная резиденция разрушена!

(*Шиди — младший соученик мужского пола)

(*Гуицзу, «贵族», «guìzú», «благородство»)

— Син… тэй?..

Это город его друга. Его орден. Его дом. Но почему?..

— Ха… Ха!

Взгляд Фэнхуана стал осмысленным и напуганным.

— Ты?..

— Неужто ты не хочешь помочь им? Ах, а я тебе не сказал? Буквально перед нашей встречей я отправил Юйлинь-эр* в Синтэй, дожидаться мужа. Вот только я забыл её предупредить, что он не вернется!

(*-эр — суффикс имён существительных с уменьшительным и ласкательным значением)

Тудум.

Он больше не мог и дальше сидеть. Едва ли понимая, что происходит, Фэнхуан заставил себя подняться и предельно осторожно передал навсегда уснувшего человека своему шисюну*, прошептав:

(*Шисюн — старший соученик мужского пола)

— Не дай ему уйти.

Тудум.

Собственный голос звучал абсолютно чужим. Эти низкие, хриплые интонации не принадлежали ему, просто не могли. Он никогда в жизни так не говорил.

Тудум.

Вытащить меч, встать на него, заставить взмыть в воздух. Не думать о том, какую потерю только что пришлось пережить. Забыть, что виновник остался там, на земле. Успеть в Синтэй. Не дать ордену пасть. Спасти Юйлинь…

Тудум. Тудум. Тудум.

Бешеный стук сердца подкатывал к самому горлу, заставляя чувствовать тошноту. Рука сама тянулась к вороту, чтобы ослабить его хватку, но одежды и так были распахнуты.

Тудум.

Тяжелое и сбивчивое дыхание никак не хотело успокаиваться. Плотно сомкнутые веки дрожали, словно последняя преграда между кошмарным сном и тяжёлой, мрачной реальностью. Спустя несколько долгих секунд эта преграда всё же рухнула, освобождая два тёплых ручейка, потекших на виски.

Фэнхуан медленно сел в постели, прикрыв рукавами лицо. Сон медленно отступал, уступая место тишине раннего утра. Плотно накрыв ладонями глаза, мужчина судорожно вздохнул.

Он не плакал. Он пообещал себе, что не прольёт слёз. Он всё ещё отказывался принять потерю. Отказывался признать, что отвратительных смех безумца и оглушающая пульсация крови в ушах — звуки их последней встречи, а «ненавижу» — последнее, что он услышал от единственного, кто знал, как разрушить заклинание. Ведь самый лучший, самый надёжный способ отказаться говорить — это умереть, и тот человек оказался готов поступить подобным образом. Лишь бы не осталось ни одного шанса на спасение.

Но Фэнхуан не верил, что способа нет. Он мог быть безумно сложным, до невозможного абсурдным, бесконечно долгим, но он обязан был существовать. И пока эта надежда теплилась в глубине сердца, он не мог отступить. Как тот человек расстался с жизнью, дабы знания навсегда были утеряны, так и он был готов потратить всю жизнь, чтобы эти знания восстановить. Пока что в этом противостоянии он проигрывал, но что такое три года из жизни заклинателей-долгожителей? Не длиннее дня. Очень тяжелого, мучительно долгого дня.

Сквозь окно пробилось несколько лучиков такого редкого нынче солнца. Попавший на одеяло свет немного отвлек от мрачных мыслей. Сейчас было совсем не время впадать в меланхолию и заниматься самобичеванием. У заклинателя были более важные дела, которые не могли ждать так долго.

После всех утренних процедур встал вопрос, что в данный момент является большим приоритетом — несколько вопросов Лю Фэню или попытка разобраться в уже имеющихся фактах? С одной стороны, без второго первое могло быть неполноценным и лишенным смысла. С другой стороны, пусть юноша был неразговорчив, но несколько вопросов о болоте, а также о найденном вчера предмете могут оказаться очень даже полезными. К тому же, кто знает — возможно, увидев тряпицу, юноша сумеет вспомнить что-то более конкретное. И быть может, именно этой пары деталей не хватает для того, чтобы происходящее обрело смысл.

Приняв решение, Фэнхуан покинул дом. С поля уже доносились голоса вышедших на работу крестьян, туда он и решил направиться в первую очередь. Слегка замедлив шаг, он издалека разглядывал трудящихся жителей в поисках необходимого человека. Но сколько бы заклинатель ни вглядывался, юношу на поле он так и не увидел. Вчера Чан Сухун упоминала, что работа практически закончена, и действительно выглядело так, будто людей на поле сегодня меньше.

«Раз он не на поле, то, наверное, разумнее попытаться застать его дома».

Маршрут немедленно изменился. Теперь ноги несли мужчину в другую сторону, к краю деревни, где, отгородившись ото всех, стояло одинокое строение. Добравшись до цели, мужчина постучался:

— Господин Лю?

Ответа не последовало. Внутри также царила тишина. Допуская, что юноша мог не услышать или быть чем-то занят, Фэнхуан на всякий случай ещё несколько раз позвал его. Убедившись, что хозяин действительно отсутствует, он из чистого любопытства дернул дверь. К его неожиданности, она на удивление легко открылась. Кажется, в деревне было не принято врываться в чужие жилища, и юноша беспечно не запер дом.

«Или же», — взгляд пробежался по косяку, — «у него просто сломался замок и прямо сейчас он занимается его починкой».

Вообще-то это было верхом неприличия, к тому же, если его застанут на месте преступления, он будет готов провалиться сквозь землю от стыда, однако холодное отношение Лю Фэня и внутреннее беспокойство в итоге пересилили воспитание Фэнхуана. Украдкой оглянувшись, он сделал шаг внутрь, возвращая дверь на положенное место.

Внутреннее убранство дома было достаточно скромным, да и размеры его были невелики. Фэнхуан прошел по коридору, заглянул на кухню и в итоге пришел к вместительному помещению. Судя по всему, оно исполняло роль одновременно всего: гостиной, спальни, рабочего места и бог весть, чего ещё. В комнате царил относительный порядок, по крайней мере, все кучи вещей были более-менее рассредоточены. Вот лежит гора тряпья, а рядышком швейный набор и порванная пара обуви. Поодаль свалены молоток, гвозди, напильник и прочие инструменты. В другой стороне просушиваются разложенные прямо на полу травы, а на невысоком столике громоздятся разномастные вещи, среди которых взгляд поочередно выцеплял то расческу, то остро заточенный нож, то пару кожаных ремешков.

При первом рассмотрении не находилось совершенно ничего необычного или подозрительного. При втором, более тщательном осмотре при помощи заклинания, комната всё равно так и осталась просто жилой комнатой. Фэнхуан даже достал из мешочка цянькунь кусок ткани, аккуратно сложил его и сотворил ещё одно, более целенаправленное заклинание поиска. И даже так результата не было. Вновь пряча тряпицу, он невольно испытал разочарование. Нет, он, конечно, не ожидал, что в доме непременно найдётся что-то ужасное или вызывающее подозрения, но здесь могли быть, по крайней мере, какое-то очень личные вещи, которые можно было бы использовать как ключик к сердцу юноши.

Рассеянно оглядываясь, мужчина ещё разок прошелся по периметру помещения. Совершенно позабыв смотреть себе под ноги, он неожиданно споткнулся о какую-то деревянную заготовку, лежащую прямо на полу. Та вылетела из-под сапога, с силой ударившись о стену. Фэнхуан замер, с ужасом глядя на отваливающуюся деревянную пластину. Теперь в месте, куда прилетела болванка, зиял черный прямоугольник.

«Мало того, что пробрался в чужой дом без разрешения, так ещё и умудрился что-то в нём поломать!».

Мужчина немедленно бросился к дыре, в панике подхватил кусок стены и попытался приладить на место. И пока он соображал, какой стороной его надо повернуть, нечто в открывшемся провале привлекло внимание. Руки, до того нервно ощупывающие пластину, замерли. Внутри стены, до того надежно спрятанный, располагался небольшой рычажок.

Слегка успокоившись, Фэнхуан ещё раз внимательно оглядел предмет в своих ладонях. Теперь он видел, что никакой поломки не было. Эта пластина изначально не была частью стены и при сильном нажатии действительно должна была сама отскочить. Облегченно выдохнув, заклинатель наконец отложил её и с любопытством протянул руку к рычагу, надавливая. За спиной в полу раздался щелчок. Взгляд переместился к источнику звука и остановился на приподнявшемся плетеном коврике. Кажется, под ним что-то было.

Заглянув туда, Фэнхуан увидел, что небольшой фрагмент пола, замаскированный под татами, на самом деле являлся тайником. Приподняв повыше отошедший участок, он заглянул внутрь. Он сам не знал, что именно ожидал увидеть в тайнике одиноко живущего угрюмого мужчины, однако совершенно явно не то, что в действительности обнаружил. Брови удивленно изогнулись. В углублении, заботливо прикрытые красивой тонкой тканью, лежали дорогие украшения. Пара браслетов и колец, изящное ожерелье, несколько изысканных заколок для волос и по-настоящему красивый гребень. Рядом притулился мешочек, судя по звуку, полный монет.

Это был не просто тайник, это было хранилище драгоценностей. Но зачем они были нужны Лю Фэню? Он абсолютно не был похож на человека, имеющего столь странные увлечения. Заклинатель в задумчивости коснулся подбородка, и в этот момент на улице раздался громкий смех. Резкий звук моментально вернул к реальности, и он вдруг понял, как сейчас выглядит со стороны — ввалился в чужой дом без разрешения, сломал стену и вскрыл тайник с деньгами. Настоящий разбойник!

Ругая себя последними словами, мужчина немедленно бросился приводить комнату в порядок. Аккуратно опустил кусок пола под ковриком, вернул на место вывалившийся из стены фрагмент, положил деревянную заготовку туда же, где она лежала раньше. В конце, ещё раз убедившись, что всё на своих местах, он последний раз прошелся заклинанием по дому. Как и ранее, всё было чисто и спокойно.

Вернувшись в начало коридора, заклинатель прислушался к происходящему снаружи. Кроме доносящихся иногда с поля голосов вокруг было тихо. Поэтому он тихонечко приоткрыл дверь, убедился, что рядом никого нет, и выскользнул из дома. Хозяин ещё не вернулся, к полю здание было повернуто жилой комнатой. Проникновение прошло незамеченным.

— Хах…

Вздох был полон облегчения. Однако же основная цель не была достигнута — Лю Фэня не было ни на поле, ни дома. Где бы он ни был, отираться возле порога вряд ли имело смысл. Поэтому стоило вернуться к первому пункту утреннего плана — сесть и хорошенько подумать. С этой мыслью Фэнхуан вернулся на дорожку и направился к месту своей ночевки, воскрешая в памяти вопросы, которые всё ещё оставались открытыми.

«Господин Лю точно бывает на болотах. Некоторые из трав в его доме сорваны буквально недавно, значит, он бывает там достаточно часто. Видел ли он эту тряпицу в воде? Мог ли он быть тем, кто пытался спрятать её, или же это был кто-то другой? Если это был не он, то, может, у него найдется пара вариантов, кому она может принадлежать? Однако же эта ткань провела в воде не один год, он вполне может ничего о ней не знать…».

Три года. Вот уже который раз мысли возвращались к этой цифре. А вместе с ней — к мыслям о пропавшем сыне кузнеца, Сюэ Ляо, к происшествию с псом старосты, к бродячему заклинателю и к Чан Сухун. Казалось, что если уж где и искать связь, то именно здесь. Но вот беда, если было необходимо найти нечто общее между этим демоном и той тварью, то нужен был кто-то, кто мог рассказать, кого же тогда уничтожали. А это был, как назло, Лю Фэнь, в чьём доме жил тот заклинатель. Либо же ещё один человек, крепко связанный с этим, то есть…

Словно отвечая на недодуманную мысль, из своего дома вышла Чан Сухун. При виде неё глаза Фэнхуана заблестели. Мало того, что можно напрямую задать ей вопрос, будучи особой общительной, она также могла знать, где находится Лю Фэнь!

— Мисс Чан!

Услышав оклик, девушка неловко замерла. Определив, откуда её звали, она повернулась к заклинателю лицом, вернув на лицо улыбку и заведя руки за спину. Чуть наклонившись вперед, она поздоровалась, глядя снизу вверх:

— Даочжан, доброе утро. Что-то случилось?

На миг Фэнхуану показалось, будто девушка что-то спрятала в ладони, но он тут же выбросил это из головы:

— Доброе утро, мисс Чан. Как удачно, что я вас застал. Понимаете, мне необходимо было поговорить с господином Лю, но, к сожалению, я не сумел найти его на поле и также не застал его дома. Вы, случайно, не знаете, куда он мог пойти?

Чан Сухун мотнула головой, ударив себя при этом кончиками хвостиков:

— Куда угодно. Может, помогает чем-то старосте Чжоу, может, его напрягли в лес сходить, а может, он и вовсе просто прячется от А-Мао.

Фэнхуан удивился:

— Прячется от вашей сестры? Почему?

Чан Сухун фыркнула:

— Так вестимо, почему. Утро едва настало — она уже оделась и к нему побежала. Небось, хотела дитятке завтрак приготовить, да с ложечки его покормить.

Лицо девушки при этом скривилось.

— Вот значит, как. Смотрю, вы очень переживаете по этому поводу?

— Конечно же! Как может до такой великовозрастной детины не доходить, как она выглядит в глазах окружающих? Что ни день — так обязательно даёт дополнительный повод А-Шэ её подразнить! Ну, ничего — однажды матушка, наконец, возьмёт её за шкирку, да подсунет А-Сяо, тогда уж он запрет её в доме и не позволит творить такие глупости. А нам и хорошо — разве не здорово стать одной семьёй со старостой?

Фэнхуан рассеянно улыбнулся, не зная, что нужно сказать. Увы, узнать самое важное не удалось. Тогда он перешел к другой теме:

— Наверное, хорошо. Говоря о семьях, вы ведь наверняка помните о произошедшем три года назад.

При этих словах веселое лицо Чан Сухун вмиг помрачнело. Она молча кивнула, и тогда мужчина продолжил:

— Видите ли, по некоторым причинам меня интересует то происшествие. Заклинатель, приходивший в деревню, охотился на некое чудовище с болот. Скажите, мисс Чан, вы случайно не знаете, что это было за существо?

При слове «чудовище» девушка ощутимо напряглась, однако не подала виду. Как и раньше при всех сложных вопросах, она склонила голову набок. Указательным пальцем левой руки она подоткнула губы, изогнула брови и сморщила носик. Несколько минут её лицо менялось, словно волны от ветра на поверхности воды, а затем так же неожиданно замерло, приняв печальный вид:

— К сожалению, я не могу вспомнить. Даже если он и говорил, как оно называется, боюсь, моя память не настолько хороша.

Фэнхуан нахмурился. Девушка, которой позволили зайти в кузню и обучаться мужскому ремеслу наравне с прочими домашними делами, утверждает, что её память плоха? Та самая, которая в мельчайших подробностях рассказывала обо всём, произошедшем ночью? К тому же, у него уже были некоторые измышления на счет природы этой твари, и если они были верны, то он даже при всей своей наивности и доверчивости не мог в это поверить.

Но настаивать было бы грубо, поэтому он подошел несколько с другой стороны:

— Да, конечно же, помнить названия всех этих существ и уметь их различать — вовсе не ваша задача, а моя. Однако же, наверняка в процессе выслеживания тот заклинатель рассказал, откуда могло появиться то чудовище. Ведь они никогда не появляются на пустом месте, у всего есть причина и способы, которыми они были созданы могут различаться. Кроме того, некоторые из этих существ даже будучи уничтожены могут… оставить свой след в этом мире. Поэтому…

Неожиданно Чан Сухун прервала его:

— Даочжан, вы когда-нибудь влюблялись?

Фэнхуан был несколько обескуражен этим вопросом:

— Нет, никогда.

Лицо девушки стало грустным, но всё же она улыбнулась:

— Когда люди кого-то любят они порой… совершают опрометчивые поступки. Прошу прощения, но мне правда надо идти.

Извинившись, девушка поклонилась и быстро удалилась, не дав заклинателю вставить ни слова. Ему только и оставалось, что растерянно глядеть ей вслед.

С минуту он прокручивал её слова в голове, затем, потирая виски, двинулся к дому, в котором ранее остановился. Утро вышло сумбурным, пройдя совершенно не так, как планировалось. Теперь мужчине хотелось выполнить хотя бы один его изначальный пункт — сесть и подумать.

Зайдя в помещение, он сел за стол, порылся в рукаве и извлек на свет чистый лист бумаги и графитовую палочку. Расправив лист, Фэнхуан принялся в произвольном порядке записывать всю полученную информацию.

Маленький демон. Следы из грязи с болот. Звуки рыданий и принюхивания. Приходит раз в два дня не более, чем на час. Сюэ Ляо. Три года. Бродячий заклинатель. Тварь с болот. Тряпица с болот. Лю Фэнь знает тропы. Драгоценности в доме Лю Фэня. Чан Сухун недолюбливает сестру.

На имени девушки рука с грифелем дрогнула. Её слова всё не выходили из головы. О каких опрометчивых поступках она говорила? Под любовью она, конечно же, подразумевала Сюэ Ляо, другого варианта просто не могло быть. Вероятно, чувства эти были взаимными. Какие опрометчивые поступки могли совершить двое молодых, взаимно влюблённых подростка? Первое же, что приходило в голову — провести вместе ночь до замужества. Но будь это так, подобное наверняка бы не обошлось без внимания и про них поползли бы слухи. Однако услышанное рассказывало лишь о трагической судьбе молодой девушки, потерявшей своего любимого.

Не первый и даже не второй раз на ум приходила мысль, а не было ли то чудовище с болот на самом деле восставшим мертвецом? Или, если не мертвецом, то духом утопленника? Демоном, в которого переродился мертвый сын кузнеца? Чан Сухун так странно реагировала на слово «чудовище» относительно этого существа, что эта догадка казалась всё более и более реальной. Возможно, по этой причине она упорно делала вид, что не знает, кого изгонял заклинатель. И быть может, она рассказала об этом тому даочжану, чтобы… Упокоить его? Провести с ним ещё хотя бы немного времени, даже зная, что он больше не человек? Но ведь желание попрощаться — естественное желание, так почему же нечто, произошедшее между ними, она назвала опрометчивым поступком? Когда перед ней предстал её любимый… Что она сделала?

Неожиданно в голову пришла абсолютно абсурдная мысль. Настолько глупая, настолько нелепая, что Фэнхуан моментально погнал её прочь. Но глаза, как назло, зацепились за надпись «маленький демон», в которой самым главным словом было «маленький». Крошечный. Ползающий на четвереньках и рыдающий. Кого-то отчаянно ищущий.

— Ха-ха, как будто я не демона описываю, а…

… а ребенка.

Глава 5. Объединяя и вновь разлучая фрагменты истории, однажды можно увидеть истину

— Невозможно. Такого просто не может быть.

Крепко прижимая пальцы к вискам, мужчина несколько раз сильно потряс головой, будто надеясь, что настырная мысль сама выскочит и уберется куда подальше. Однако вместо этого встряска будто подкинула кубики фактов, роняя их в правильном порядке. Теперь большая часть произошедшего начала обретать смысл. И, глядя на надписи на бумаге, Фэнхуан невольно осознавал, что большая часть легко объясняется этим единственным словом «ребёнок».

«Сюэ Ляо», «три года», «бродячий заклинатель», «тварь с болот». Три года назад, весной, сын кузнеца ушел поздно вечером из дома, по каким-то причинам направился в сторону болот и там утонул. Через какое-то время он обратился демоном или мертвецом, привлек к себе внимание «возвращением домой» и был выслежен бродячим заклинателем. Дальше заклинатель поинтересовался личностью этого человека и, скорее всего, именно Лю Фэнь опознал в нём сына кузнеца. Когда Чан Сухун узнала об этом, она настояла на встрече с возлюбленным и тогда что-то произошло.

Здесь Фэнхуан допускал два варианта. Первый — к этому моменту девушка уже была беременна и когда её настигло осознание смерти, у неё случился выкидыш. Это также могло послужить причиной ссоры Сюэ Ляо с отцом. Но в этом случае дитя было желанным, юноша же — почти женихом, не было никаких причин для крайних мер.

Второй вариант — юноша обернулся не умертвием, а полноценным демоном. Тогда его встреча с Чан Сухун действительно могла закончиться крайне неблаговидным поступком, последствия которого дали о себе знать через несколько месяцев. В этой ситуации решение тайно избавиться от ребенка выглядело более оправданным. Да и срок, прошедший с момента встречи, вполне укладывался в логику времени возвращения дитя — ему было не более четырёх месяцев с момента зачатия.

«Маленький демон», «следы из грязи с болот», «звуки рыданий и принюхивания», «приходит раз в два дня не более, чем на час». Размер более, чем очевиден, грязь с места его упокоения — во всей видимости, именно туда, в глубокую трясину он возвращался днём. Звук втягиваемого воздуха — это звук поиска. Промежуток между его приходами легко объяснялся малой силой демона. Одну ночь в течение часа он искал, после одну отдыхал.

Дальше Фэнхуан припомнил форму тряпицы с болот. Аккуратный квадрат плотной, красивой ткани. Раньше её предназначение оставалось загадкой, но теперь мужчина удивлялся, как он раньше не заметил этого. Это был вовсе не случайный обрезок, это была детская пеленка. Раз так, второй вариант становился более обоснованным. Чан Сухун спровоцировала выкидыш, сама или с чьей-то помощью завернула его в пеленку и избавилась, утопив в болоте. И из всех жителей деревни Фэнхуан знал только одного, кто точно мог помочь это сделать.

Во всей цепочке рассуждений непонятыми оставались лишь драгоценности. Впрочем, если предположить, что за помощь с избавлением от улик Лю Фэню заплатили, то украшения вполне могли быть приданым, которое в итоге не понадобилось семье Чан.

Было, однако, кое-что, что не сходилось. Если это действительно ребенок Чан Сухун, то логично, что, выбравшись из болота, он пытался отыскать свою мать. Но тогда он бы проник в комнату девушки ещё вчерашней ночью. Получается, его целью не было вернуться к ней? Это не сходилось с природой демона, за исключением одного случая — он уже виделся с матерью.

«Чан Сухун недолюбливает сестру». Неожиданно эта фраза поселила в душе тревогу. Если встреча уже состоялась, и девушка знала о существовании демона, более того — признала в нём своего ребенка, то она могла воспользоваться этим в своих целях. Раз девушка пережила встречу с ним, то принятый мамой малыш подчинился ей и готов был выполнить её просьбу. Достаточно было указать ему место и оставить метку, с помощью которой он определил бы верную комнату. И тогда два дня поисков было направлены именно на это, а значит, настоящей целью была Чан Мао, которая сегодня будет находиться в реальной опасности!

Едва придя к этому выводу, мужчина немедленно встал. Всё ли он верно понял или же нет, в необходимости проверить догадку он не сомневался. Сложив лист, он спрятал его вместе с графитовой палочкой в рукав и немедленно покинул дом.

Холодный ветер немедленно ударил в лицо, заставляя притормозить. Только выскочив наружу, Фэнхуан задумался, а где же ему искать Чан Мао? Вряд ли она просто сидит в своей комнате сложа руки, речь ведь не о благородной девице, а о крестьянке. В нерешительности он сделал несколько шагов вперед. Именно в этот момент между домами мелькнула фигурка Чан Мао со стопкой пустых корзин в руках.

Фэнхуан немедленно двинулся вперед, на ходу окрикивая её:

— Мисс Чан!

Услышав свою фамилию, Чан Мао замерла. Фэнхуан немедленно приблизился к ней и, не теряя времени, высказал свою просьбу:

— Мисс Чан, я извиняюсь, что отрываю вас от работы, но мне крайне необходима ваша помощь. Не могли бы вы, пожалуйста, отвести меня в свою комнату?

Глаза девушки широко распахнулись. Она неосознанно прижала корзины к груди и разомкнула губы, будто собираясь ответить. Однако едва её взгляд встретился со взглядом заклинателя, она немедленно закрыла рот и склонила голову.

Решив, что ей неловко пускать кого-то в столь личное место, мужчина попытался её успокоить:

— Вам не стоит беспокоиться. Конечно же, я не собираюсь заходить без вашего дозволения. Поэтому я и прошу вас пойти вместе со мной.

Однако услышав последнюю фразу девушка съёжилась, будто пытаясь спрятаться, и даже слегка отступила. Ранее она смотрела взволнованно, но теперь вид у неё был испуганный. Несколько раз Чан Мао вскидывала голову, силясь что-то сказать, и каждый раз из горла не вырывалось ни звука. Казалось, что внутри у неё происходит какая-то борьба, будто какой-то внутренний барьер не позволял ей говорить. И каждый раз, когда она собиралась с духом, некое сомнение пересиливало, заставляя девушку умолкать. Это метание напоминало рыбу, выброшенную на берег — она так же вхолостую открывала и закрывала рот, не позволяя голосу вырваться наружу. Тревога внутри неё нарастала, и с каждой минутой ей было всё сложнее действительно что-то ответить. Фэнхуану даже показалось, что в уголках её глаз заблестели слёзы.

Совершенно растерянный, он вскинул руки, желая сделать успокаивающий жест и повторить свою просьбу более деликатно. Но едва он начал это движение, как Чан Мао в страхе отскочила. Корзины упали на землю, а ладони накрыли её голову будто в попытке защититься. Пальцы при этом подрагивали, выдавая общую дрожь тела. Реакция была столь неожиданна для мужчины, что он так и застыл, не закончив движение и понятия не имея, что теперь должен сказать.

Он и раньше замечал, что девушке неспокойно рядом с ним, она не удостоила его ни одним словом. Но он и подумать не мог, что в действительности настолько сильно пугает её, что та готова была расплакаться от одного короткого разговора!

Лишь спустя несколько минут Чан Мао, всё ещё сгорбившись, рискнула отодвинуть ладони от лица. Но и заклинатель всё это время стоял неподвижно, боясь, что любое движение вызовет ещё более бурную реакцию. Какое-то время они играли в испуганно-растерянные гляделки, пока со спины неожиданно не донёсся знакомый голос:

— А-Мао, что ты делаешь?

В их сторону направлялась Чан Яньань вместе с незнакомой Фэнхуану женщиной. Увидев свою дочь, поронявшую корзины и почти сжавшуюся в комочек рядом со взволнованным заклинателем, она нахмурилась. Для самого же Фэнхуана её появление было словно спасением:

— Госпожа Чан, как хорошо, что вы подошли! Видите ли, у меня есть некоторые предположения относительно потревожившего вас демона. Я хочу убедиться в том, что мисс Чан будет в безопасности, поэтому попросил у неё позволения осмотреть её комнату. Но, кажется, моя просьба прозвучала достаточно неожиданно и немного напугала её.

Выслушав объяснение, вдова выгнула бровь и недовольно посмотрела на Чан Мао:

— И что именно тебя так напугало? Неужели даочжан, предлагающий свою помощь, кажется тебе страшнее демона, который хочет тебя убить? А ну-ка пошли!

С этими словами женщина ловко подхватила утварь с земли, вцепилась в рукав дочери и, приглашающе кивнув Фэнхуану, направилась к своему дому. Мужчина вместе с незнакомкой двинулись вслед за вдовой, которая что-то сердито шипела дочери на ухо. Если бы заклинатель прислушался, то наверняка смог бы различить её фразы, только вот он намеренно старался этого не делать, занимая голову другими мыслями. Ему казалось сомнительным удовольствием подслушивать воспитательный процесс, к которому он имел лишь косвенное отношение.

Все четверо вошли в дом, после чего вдова пропустила Фэнхуана вперед и тот зашагал по направлению к комнатам. Остановившись возле дальней двери, он поднял было руку, но неожиданно заметил кое-что необычное. Точнее, было то, что он ожидал увидеть, но не обнаружил — на деревянной рейке отсутствовал приклеенный им вчера талисман.

Он удивленно уточнил у следующих за ним женщин:

— Вы снимали талисман?

Две головы отрицательно качнулись. Был ещё один человек, чей ответ хотелось бы услышать, но, увы, Чан Сухун с ними не было. Тем не менее, в голову заклинателя пришла картина, как она выходила из дома и прятала что-то в ладони. К теории о сущности демона прибавился ещё один подтверждающий факт.

— Прошу прощения.

Извинившись, Фэнхуан открыл дверь. Первое, что он сделал, это сложил заклинание и аккуратно проверил дверной косяк. Ничего не обнаружив, он шагнул внутрь, продолжая поиск на внутренних стенах, полу и потолке. Ни в одном месте заклинание ничего не обнаружило, метки не было. Значит, надо было найти предмет-ориентир.

— Мисс Чан, прошу вас, войдите. Я хочу попросить вас внимательно осмотреть свою комнату. Есть ли в ней что-то, что кажется вам чужим или незнакомым? Лежат ли какие-то вещи не на своих местах?

Вначале девушка испуганно сжалась, но, подгоняемая недовольным взглядом матери, принялась оглядываться. Вещей было не так уж и много: кровать, вещевой шкаф, небольшой столик с предметами гигиены, да низкая тумба. Одну за одной Чан Мао начала перебирать свои вещи, иногда в смущении прикрывая спиной то, что держала в руках. Примерно через полчаса поисков она выпрямилась и отрицательно покачала головой.

Фэнхуан нахмурился:

— Значит, все вещи в комнате принадлежат вам и все они находятся на своих местах?

Чан Мао кивнула. Это было не совсем тем результатом, на который рассчитывал заклинатель. Желая убедиться наверняка, он ещё раз проверил комнату заклинанием, на этот раз учитывая, что в стене или полу мог быть тайник. Однако всё было чисто. Ловко выстроенная логическая цепочка на глазах рассыпалась, вновь начиная зиять дырами несостыковок.

Когда Фэнхуан, задумчиво потирая подбородок, направился к выходу из дома, женщины не сказали ни слова, лишь последовали вслед за ним в ожидании какого-то объяснения. Сам он пребывал в полнейшем смятении, ведь во всём доме не было ни следа, ни намёка на предмет, который мог бы привлекать дух младенца.

Переступив порог дома, он, наконец, поднял голову и тут же застыл. За время, проведенное в помещении, возле дверей успело собраться не менее десяти человек, которые с интересом ожидали, когда же заклинатель выйдет. Видимо, кто-то увидел, как четверо направлялись к жилищу семьи Чан, и успел поделиться этой новостью с другими жителями. Кроме того, откуда-то со стороны дороги донёсся голос Чан Сухун:

— Даочжан! Я нашла Лю Фэня!

Множество пар глаз впились в мужчину. Выглядело так, словно все они с нетерпением ждут вердикта, в то время как у самого Фэнхуана всё ещё не было ответа на невысказанный вопрос. Но эти взгляды так давили, что он не находил в себе сил просто молча уйти или, произнеся несколько туманных фраз, сбежать от всеобщего внимания.

Пришлось занять позу крайней задумчивости, старательно игнорируя нарастающую заинтересованность. Внутри же Фэнхуан начинал слегка паниковать, ещё раз старательно перебирая разбитую цепочку рассуждений в попытке найти пропущенные звенья. Стоило попытаться изменить последовательность или причинно-следственную связь — и многие фрагменты просто вываливались, полностью теряя смысл. К тому же, сущность демона уже была определена, другого более подходящего варианта сходу было не придумать.

Промучившись какое-то время, заклинатель вынужден был признать, что топчется на месте. Без какой-либо подсказки извне ему не разгадать эту тайну. Поэтому, оглядев людей перед собой, он решил, наконец, поделиться своими измышлениями в надежде, что у кого-то найдётся пара дельных мыслей или воспоминаний, которые сумеют прояснить ситуацию.

«Но не могу же я и в самом деле сказать им, что понятия не имею, что происходит?», — взгляд устремился на присоединившимся к толпе Чан Сухун и Лю Фэню. Даже если информация всё ещё была неполной, а конкретных выводов не существовало, стоило хотя бы попытаться создать иллюзию понимания.

Перебирая пальцами серьгу, Фэнхуан заговорил:

— В первую очередь, я уверен, что демон пришел в дом семьи Чан не случайно. Связано это вовсе не с его расположением или тем, что здесь живут только женщины. Кто-то намеренно указал ему на это место, дав конкретную цель. И раз он не проник ни в комнату госпожи Чан, ни в комнату мисс Чан Сухун, наиболее вероятно, что эта цель — мисс Чан Мао.

Мужчина начал говорить без какого-либо вступления, сразу начав с фактов. Вначале окружающие не поняли, что объяснение уже началось, а затем среди людей прокатился шепот, среди которого можно было расслышать фразы наподобие «Значит, старшая дочь?» или «Бедная глупышка!». Не обращая на это внимания, Фэнхуан продолжил:

— Собрав воедино всё, что могло бы указывать на природу этого демона, я пришел к следующим выводам. Существо, вторгнувшееся в дом семьи Чан, обратилось демоном совсем недавно, и пришло оно со стороны болот. Прямо сейчас, когда светит солнце, оно скрывается в трясине и копит силы для того, чтобы сегодняшней ночью вновь прийти в деревню. Вам не стоит беспокоиться, это слабый дух, с которым я легко справлюсь. Но, как и с любым демоном, только зная его сущность можно выбрать верный способ его изгнания или уничтожения. И здесь кроется самое неприятное открытие. Этот демон — проклятый дух младенца.

После этих слов Фэнхуан замолчал, проходясь глазами по внимающей ему толпе, чтобы увидеть реакцию. Особенно его интересовали трое — Лю Фэнь, Чан Мао и Чан Сухун.

Лицо старшей дочери не покидало выражение испуга. Она крепко вцепилась пальцами в рукава одежд и, казалось, была куда бледнее обычного. Её младшая сестра, напротив, была спокойна, даже наоборот — крайне заинтересована происходящим. Она давно уже отступила от юноши и, периодически привставая на носочки, ловила каждое слово. Лю Фэнь, как обычно, был мрачен. Его лицо не выражало ничего, кроме недовольства, словно говоря «я хочу отсюда уйти».

Перешептывания, накрывшие жителей, довольно быстро прекратились и кто-то громко с сомнением спросил:

— Но как же вы это определили?

Фэнхуан ждал этого вопроса. Ему необходимо было поделиться своими мыслями, чтобы получить их подтверждение или же опровержение:

— Для этого вывода у меня было несколько причин. Первое — размеры. Большая часть демонов куда крупнее, а те, что так малы, предпочитают сбиваться в группы. Если они остаются одиночками — то имеют особенные обстоятельства появления на свет. Второе — манера передвижения и издаваемые звуки. Плачущее крошечное существо, ползающее на корточках. Прочие мелкие демоны всё же имеют особенную физиологию тела, которая позволяет им существовать вопреки их размерам. Ну, и наконец, когда я был на болотах, я обнаружил кое-то, непосредственно связанное с этим духом.

После этих слов Фэнхуан достал мешочек цянькунь и извлек на свет аккуратно сложенную тряпицу. Предмет моментально стал центром внимания, кто-то даже подошел ближе, чтобы глянуть на него. Но не успел заклинатель расправить ткань, как прямо рядом с ним испуганно ахнула женщина.

Мужчина сразу же обернулся и увидел незнакомку, что до того заходила вместе с ними в дом семьи Чан. Она вскинула палец, указывая на тряпицу, и воскликнула:

— Я знаю этот узор! Я сама помогала шить её! Это детская пеленка Лю Фэня!

Все до единого взгляды моментально были прикованы к застывшему от неожиданности юноше. Заклинатель и сам был удивлен. Он, конечно, догадывался о причастности паренька к этому делу, но того, что пеленка принадлежит ему, никак не ожидал.

Но ему не пристало показывать своё недоумение, поэтому пришлось делать спокойный вид:

— Вот как? Полагаю, хранилась она также в его доме? Другими словами, если кто и мог ею воспользоваться, то только хозяин. Господин Лю, я не отказываюсь ни от единого сказанного мною слова. Этот дух младенца пришел именно за мисс Чан Мао, а предмет в моих руках — нечто вроде проводника, открывшего ему дверь в наш мир. Через него он черпал силу и к месту его нахождения возвращался, когда эти силы заканчивались. Не могли бы вы, пожалуйста, объяснить, какое отношение вы имеете к этому демону?

Воцарилась тягостная тишина. Казалось, даже стоявшие рядом с Лю Фэнем жители сделали шаг назад, освободив вокруг него пространство. Впервые за время нахождения в деревне заклинатель увидел на лице юноши более человеческие эмоции — смятение, растерянность, испуг. Какое-то время его взгляд бегал, будто пытаясь за что-то ухватиться в попытке придумать ответ. Но когда он увидел съежившуюся Чан Мао, он внезапно застыл, а затем и вовсе успокоился.

Простояв несколько секунд в задумчивости, он повернулся к заклинателю и ровным голосом признал:

— Прямое. Это был я.

Слова юноши моментально порвали пузырь молчания, и собравшиеся возле дома жители бросились обсуждать это каждый со своим соседом. Фэнхуану стоило больших усилий успокоить их, ведь ему необходимо было выслушать ещё одну версию происходящего, а в таком шуме он не мог услышать ни слова.

Когда же, наконец, шум стих, на лице Лю Фэня играла озлобленная и ехидная улыбка. Он демонстративно развел руки в стороны:

— А чему вы вообще удивляетесь? Неужели со стороны я правда выглядел таким счастливым от того, что за мной таскалась полоумная девка? Куда ни пойди — везде её рожа, куда ни плюнь — обязательно в неё попадешь. Спасибо, хоть на болота за мной не совалась. Видимо, хватило крохотного умишки понять, что, если пойдет за мной — там и останется.

Фэнхуан вновь в беспокойстве коснулся серьги и спросил:

— Господин Лю, неужели вас так тяготит чужая забота? На добро принято отвечать добром, если же опека кажется чрезмерной — отчего нельзя сказать об этом прямо?

Лю Фэнь фыркнул:

— Вы думаете, я не говорил ей? Но она словно собака, пни её — она скулит и просит прощения, выкинь её на улицу — она со слезами крутится вокруг и умоляет пустить её обратно. Мне оно надо, чтобы на эти завывания вся деревня сбегалась? Приходилось терпеть, да игнорировать её настырность. Когда же подвернулась возможность избавиться от прицепившейся ко мне, словно репейник, идиотки, я просто нее мог не воспользоваться этим.

Грубые слова вылетали из юноши одно из одним. Каждое, словно камень, летело в Чан Мао, заставляя девушку дрожать и прижимать ладони к лицу в попытке защититься. И хотя пальцы, словно клетка, защищали её, сложно было не увидеть слёз, копившихся в уголках глаз. Казалось, ещё чуть-чуть, и она разрыдается.

Не в силах видеть женские слёзы, Фэнхуан вновь повернулся к юноше и спросил:

— Вы ведь всю жизнь прожили в деревне? Откуда у вас знания о том, как призвать и направить демона?

Лю Фэнь язвительно улыбнулся:

— Даочжан даочжану рознь. Один так старательно копался в том, чему меня научил другой. Не надо думать, что раз он согласился помочь, то был хорошим человеком. Не вы с ним жили почти две недели и не вам судить об этом.

Заклинатель начинал понимать, о чем говорил юноша. И всё же информация была неполной:

— Господин Лю, позвольте узнать, этот младенец… Это ваш ребенок?

Но Лю Фэнь тут же замахал руками:

— Будда упаси, конечно же нет! У меня нет детей.

Фэнхуан удивился:

— Но тогда откуда же?..

Лю Фэнь же не переставал выдавать одно поразительное заявление за другим:

— Даочжан, я часто хожу в город возле наблюдательного пункта. Люди там живут самые разные, и честные, и не очень. Среди них также есть те, кто готов заплатить неплохие деньги за помощь в определенных делах. Как вы можете догадаться, дела эти обычно не самые честные, а плата достаточно щедра, чтобы покрыть в том числе и молчание. Так что я в глаза не видел родителей этого ребенка и понятия не имею, по каким причинам от него решили избавиться.

Фэнхуан кивнул:

— Вот, значит, как. Когда это произошло?

Юноша ответил моментально:

— Неделю назад.

Мужчина призадумался. Действительно, вчера вечером Чан Сухун упомянула, что Лю Фэнь буквально на той неделе вернулся из города. И примерно тогда же дух впервые пришел в дом семьи Чан. Его слова сходились с тем, что было известно заклинателю.

Пока он размышлял над услышанным, жители вновь расшумелись. Тут и там слышались возмущенные и рассерженные голоса, кто-то эмоционально пересказывал происходящее только присоединившимся, другие громко бранили сироту. «Пригрели змею на своей груди!», — подобные фразы были самыми приличными из всех. Взгляды, устремленные на юношу, из заинтересованных давно уже стали гневными, и казалось, что не будь здесь заклинателя, на него давно бы уже набросились с руганью и тумаками.

Понимая, что ситуация становится всё более накаленной, Фэнхуан решил, что самое время завершать разговор. Поэтому он вытянул вперед руку и вновь обратился к юноше:

— Что же, господин Лю. Раз тем, кто направил демона, были вы, я прошу вас отдать мне этот предмет.

Лю Фэнь растерянно заморгал:

— Этот предмет?

Заклинатель уверенно кивнул:

— Именно. Не надо делать вид, будто вы не понимаете. Чтобы указать демону на цель, необходим катализатор. Нечто, что неразрывно свяжет вместе приказ и человека. Я прошу вас отдать мне этот предмет.

Взгляд юноши стал потерянным. Но, глядя на не дрогнувшую ладонь, он всё же пробормотал:

— Я не ношу его с собой…

Этих слов Фэнхуан и ожидал. Убрав руку, он шагнул к Лю Фэню и громко произнес:

— Значит, он у вас дома? В таком случае, идёмте. Уже вечереет и я хочу заранее приготовить всё для изгнания демона.

С этим словами он увлек почти стиснутого сердитой толпой юношу за собой. Широким шагом мужчина направился к крайнему строению, в то время как сам хозяин дома неуверенно плелся за ним. Это было совсем не похоже на те ровные твёрдые шаги, которые Фэнхуан видел при их первой встрече. Добравшись до жилища, он спокойно потянул дверь в сторону, заранее зная, что она не заперта. Ладонью он указал юноше, чтобы тот заходил первым, затем шагнул вслед за ним и прикрыл проход.

Лю Фэнь немного прошел вперед по коридору, но после остановился. Казалось, он совершенно не понимал, что именно должен теперь делать. Поэтому слегка помявшись, он обернулся. От входа на него смотрели совершенно спокойные глаза.

Поймав взгляд юноши, Фэнхуан улыбнулся и произнес:

— А теперь, господин Лю, давайте я вам расскажу, почему все до единого слова, сказанные вами возле дома госпожи Чан, ложь от начала и до конца?

Глава 6. И в полной тишине поведай эту тайну мне

Спиной прислонившись к косяку, Фэнхуан разглядывал замершего перед ним в растерянности юношу. Когда тот только открыл рот, заклинатель готов был поверить в рассказанную историю. Но чем дальше Лю Фэнь говорил, тем яснее становилось, что в словах его не было ни крупицы правды. Когда это стало совершенно очевидным, Фэнхуан протянул ему руку, солгав о катализаторе, чтобы иметь возможность увести оттуда юношу и подробно расспросить.

И вот теперь мальчишка смотрел потерянным взглядом, совершенно не понимая, что именно ему собираются сказать, а главное — что после этого собираются сделать. Не желая и дальше затягивать паузу, Фэнхуан сам начал разговор:

— Господин Лю. Более чем очевидно, что вы действительно замешаны в происходящем. Осмелюсь предположить, что на данный момент вы являетесь единственным, кто в полной мере осведомлен о ситуации. Однако должен вам сказать, что для меня ясно, как день, что все до единого слова, сказанные вами только что возле дома госпожи Чан — полнейшая, абсолютнейшая ложь.

Лю Фэнь вскинул голову. В глазах его читались вперемешку множество эмоций, но сильнее всего выделялись две, попеременно сменяющие друг друга — надежда и отчаяние. Пока что для заклинателя оставалось загадкой, на что направлена каждая из них, однако именно поэтому он был сейчас здесь — чтобы выяснить всё до конца.

Какое-то время юноша боролся с собой, но, наконец, сумел выдавить:

— Почему?..

Фэнхуан с готовностью ответил:

— Что же, для этого вывода есть несколько причин. Самая первая — это ваш рассказ о младенце, от которого вам было поручено избавиться. Дико извиняюсь, но даже не самому сообразительному человеку не может броситься в глаза очевидное несоответствие. Разве могло в действительности так произойти, чтобы совершенно чужое дитя, да ещё и полученное в неожиданный момент, вы хоронили бы в собственной пеленке?

Лю Фэнь попытался возразить:

— Это… Просто совпадение!

Но сопротивление было проигнорировано:

— Совпадение, что она оказалась при вас, или то, что она выглядит в точности, как ваша? В мире многое случается, но таких чудесных совпадений — один на миллион, и сдаётся мне, что это не ваш случай. Впрочем, ни то, ни другое не имеет значения. Ведь я лишь достал эту тряпицу, однако не разворачивал её. Поэтому никто в самом деле не видел того, в каком состоянии она находится. Вы утверждаете, что призвали демона неделю назад. Но если взглянуть поближе, то разве так должна выглядеть пролежавшая в воде лишь неделю ткань? Нет, она была там гораздо дольше, а пятна крови на ней лишь подтверждают это. Этому происшествию не меньше пары лет.

На это юноша уже ничего не смог ответить. Он несколько раз открывал рот, но, глядя на подгнившую потрепанную ткань, каждый раз встревоженно опускал взгляд, ведь на ум ничего не приходило.

Утвердительно кивнув себе, Фэнхуан продолжил:

— Следующие факты относятся уже к заклинательской сфере, вряд ли вы можете быть в курсе о них. Пусть я и называю это «призыв», но на самом деле появление на свет различного рода существ куда сложнее, чем кажется на первый взгляд. Нельзя просто сказать младенцу: «Ненавидь». Он либо оказывается в таких условиях, что тёмная ци пробуждает в нём эту сущность, либо нет. Как вы понимаете, незнание такой важной детали означает, что вы не осведомлены и о том, как заклинатели-отступники в дальнейшем управляют их действиями.

В этот раз Лю Фэнь уже даже не пытался возражать. Он лишь крепко сжал кулаки и, поджав губы, слушал дальнейшие умозаключения.

К тому же, заклинатель ещё не закончил:

— Даже если отбросить эту деталь и попытаться поверить в то, что тот бродячий заклинатель из всех вещей на свете научил вас именно как направить действия появившегося через насильственную смерть демона, несостыковки остаются. Вы утверждаете, что призвали и наслали его на Чан Мао, но для нахождения цели духу необходим был ориентир. Один вариант — дать этот ориентир сразу в момент установления связи. Однако в этом случае нападение произошло бы в первую же ночь. Второй вариант — оставить некую метку на самой жертве или в месте, где она живет. Однако я был в комнате Чан Мао и не нашёл там ничего, что могло бы служить ориентиром. А это может означать только одно — демон искал как-то иначе.

Но иначе — это как? Фэнхуан склонил голову набок и задумался. В памяти всплыли слова Чан Сухун: «Он так тяжело дышал, будто принюхивался». Если бы он искал ориентир, то причина была бы ясна. В противном случае он искал, не предмет, а… человека? С самого начала он искал запах этой девушки?

Однако каким образом могла быть связана старшая дочь вдовы с покойным юношей, а также с тем происшествием на болоте? Вряд ли эта испуганная глупышка была той, кто держал свечу над Чан Сухун и её возлюбленным. Да и страх её был направлен вовсе не на сестру, которая не скрывала своей нелюбви к старшей родственнице.

Перед глазами встало почти плачущее лицо Чан Мао, её крошечная съёжившаяся фигурка. Конечно, незамужней девушке может быть некомфортно в присутствии взрослого мужчины. Тем не менее, она так свободно и спокойно говорила с прочими жителями деревни, даже с друзьями сына старосты, которые постоянно задирают её. Так отчего же девушка так сильно пугалась каждую их встречу? От того ли, что он мужчина? Или же потому, что он был незнакомцем?

А ведь если подумать, Чан Мао была не единственной, кто совершенно неестественно вёл себя по отношению к нему. Вчера на поле лицо Лю Фэня источало неприкрытую злобу. И раз уж они с заклинателем были одного пола, отсутствие пары вряд ли могло быть причиной. Тогда почему? Что отличало Фэнхуана от всех прочих и при этом могло вызывать страх и отторжение и у девушки, и у юноши?

«На наше счастье в тот же день мимо деревни проходил бродячий заклинатель… Ох, да ведь совсем как сейчас!».

В ушах прозвучал тихий старческий смех. Отзвуки его, словно сухой горох, посыпались в пустоту сознания, наполняя его эхом мыслей. Совсем как сейчас. Или, иначе говоря, совсем как три года назад. Он был заклинателем, которого пригласили помочь с проблемой в деревне. В глазах всех и каждого откликнувшийся на просьбу даочжан был спасением. И только эти двое всем своим видом говорили: «Уходи».

Возможно, эта пара просто знает что-то, чего не знает больше никто. Фэнхуан был впервые в этой деревне и не успел сделать ничего, за что его могли бы запомнить. Но он был лишь вторым. Первым был бродячий заклинатель, который жил в этом самом доме несколько лет назад. И за эти две недели, что он провёл здесь, он успел сделать что-то, за что его ненавидели и боялись только два человека. Нечто, о чем могли знать только те, кто проводил в этом здании большую часть времени. Какая-то страшная тайна между Лю Фэнем, Чан Мао и тем заклинателем…

В голове, словно молния, вспыхнула догадка. Сюэ Ляо, Чан Сухун, чудовище с болот — с самого начала всё это не имело никакого смысла! Что бы ни произошло с сыном кузнеца, какую бы тварь ни изгоняли тогда с болот — эта история произошла три года назад и тогда же целиком и закончилась! Поэтому Чан Сухун не испытывала ни страха, ни беспокойства, и так активно помогала заклинателю со всем, с чем только могла. У неё изначально не было никакой роли, кроме наблюдателя. Потому, что во всей цепочке происходящего с самого начала надо было заменить ровно один фрагмент — и тогда даже изначально выпадающие кусочки моментально обретали смысл!

Глубокий вдох, чтобы успокоить и привести в порядок мысли. Сейчас необходимо было получить подтверждение. Пусть без него история и казалась целиком понятой, мужчине хотелось увидеть реакцию юноши. Этого будет достаточно, чтобы окончательно убедиться.

Когда заклинатель заговорил, в голосе его чувствовалось напряжение:

— Я извиняюсь, господин Лю. Пусть я и сказал, что все ваши слова ложь, но на самом деле была ровно одна вещь, о которой вы не солгали. Это правда, что у вас нет детей, и что не вы являетесь отцом этого ребенка. И всё же, в дальнейших ваших словах не было искренности. На самом деле вы знаете, кем являются родители этого дитя и почему от него решили избавиться.

От этих слов Лю Фэнь дёрнулся, будто его ударили, и тут же мрачно с вызовом спросил:

— С чего вы это взяли?

Фэнхуан всё так же не сводил взгляда с собеседника:

— Давайте я вам расскажу небольшую историю. Однажды в небольшой деревне пропал юноша. Его семья и друзья отправились на поиски, но не нашли его ни живым, ни мертвым. Вскоре в эту деревню пришло тёмное создание, угрожавшее жизни жителей. На их счастье, мимо проходил бродячий заклинатель, которого староста попросил о помощи. Заклинатель согласился помочь, выследил и уничтожил тварь. И всё было хорошо, люди обрадовались, поблагодарили его, заплатили ему и проводили в путь. Однако кроме красивой стороны, у истории были подводные камни. Мужчина, что днём улыбался, был не так хорош внутри, и, уходя, совершил с одной девушкой нечто ужасное. Об этом происшествии знали лишь двое, но, будучи непосредственными участниками трагедии, они никому ни о чем не рассказали, надёжно похоронив всю правду. И здесь могла бы быть поставлена точка, если бы последствия того поступка через несколько лет не превратили её в запятую. Вот только исправлять их пришлось совершенно другому человеку, не знакомому ни с одним из действующих лиц истории.

Чем дальше рассказывал мужчина, тем бледнее становился юноша. Если в начале в нём вновь проснулся воинственный дух, то теперь он выглядел так, будто его окунули в чан с холодной водой.

Фэнхуан же добрался до финала:

— Итак, этот человек потратил два дня на то, чтобы узнать обо всём, происходившем в деревне, и собрать воедино все факты. Теперь же он стоит перед одним из участников того происшествия, зная всю правду, и очень надеется, что ему не придется задавать те же вопросы второму человеку. Господин Лю, вы же не заставите меня возвращаться к мисс Чан Мао и рассказывать эту же историю ей? Боюсь, в присутствии её семьи я вынужден буду раскрыть, о каком же ужасном происшествии идёт речь.

Это было последней каплей. Всё это время старавшийся держать себя в руках Лю Фэнь в одно мгновение потерял все остатки храбрости. Теперь он выглядел потерянным и испуганным, словно мальчишка, которого вот-вот накажут за серьёзный проступок. Будто марионетка, которой обрезали нити, он рухнул на колени и припал лбом к полу.

Не смея поднять головы, он взмолился:

— Даочжан, прошу вас, не надо! Не ходите к ней! Я сделаю, что угодно, только не рассказывайте им правды! Я поклялся, что защищу эту тайну, что ни одна живая душа не узнает об этом! Умоляю! Я готов быть единственным, на кого до конца жизни будут показывать пальцем, быть изгоем, уродом, сучьим сыном — да кем угодно! Только не говорите им!

Фэнхуан замер. Он и не собирался так поступать, хотел лишь дать понять, что тайны больше нет. Но скрючившаяся на полу фигурка, казалось, была готова вцепиться в его сапоги и целовать их, лишь бы он не вышел из дома, лишь бы ни единое слово их разговора не оказалось снаружи.

Мужчине хотелось успокоить юношу, попросить его подняться. Но в то же время он понимал, что любые слова сейчас будут совершенно бесполезны и не помогут утешить чужое сердце. Поэтому, с трудом удержав себя от лишних действий, он лишь попросил:

— Пожалуйста, расскажите, что на самом деле произошло.

Всё так же не поднимаясь с колен, юноша приподнял голову, остановив взгляд на ногах заклинателя. И он заговорил.

***

Смеркалось. От деревни отходил одинокий силуэт с закрепленным на поясе мечом. Едва человек свернул на узкую дорогу, от домов отделилась и поспешила за ним ещё одна худенькая фигурка.

Топ-топ-топ. Деревянные сандалики звонко постукивали о мелкие камешки, по сухой земле же их было практически не слышно. Заметив за спиной шаги, высокий мужчина остановился, дождавшись, пока его не нагонит хрупкая девушка.

Румяное, раскрасневшееся от бега личико было удивительно милым, но ещё больше его красила широкая улыбка.

— Даочжан.

Когда эти нежные розовые губки раскрывались и звали его, мужчина сам не мог сдержать улыбки. Деревенские девушки такие удивительные — порой и сами не ведают, насколько же привлекательно они выглядят в чужих глазах. В них нет жеманности и нарочитой кокетливости, которой пропитаны дорогие куртизанки, они не оценивают тебя лишь по толщине кошелька, как девицы благородных кровей. А ещё они поразительно скромны, ведь любые их выходки моментально оказываются у всех на слуху, и порой за них так стыдно, что совершенно не хочется даже носу из дома показывать.

— Даочжан, вы уже покидаете деревню?

Эту молодую прелестницу звали Чан Мао и ей было всего пятнадцать. Робко перебирая рукава своего одеяния, она выжидательно смотрела на мужчину. Почти две недели каждый вечер она приходила в дом, где он жил, и заслушивалась его рассказами о дальних городах, крупных орденах, о путешествиях на ту сторону и о том, как живут ёкаи. Она с волнением и восторгом внимала его героическим сражениям, искренне сопереживала незнакомым ей людям и была совершенно поражена, узнав, что на той стороне, где живут ёкаи, существует ровно один город размером с целую долину — и более их нет.

Сейчас в глазах её читалось расстройство. За столь короткий срок она успела привязаться к этому чудесному рассказчику, и потому вышла его проводить — когда, если не сейчас, она сможет услышать от него последние истории? Хотя для этого ей пришлось втайне сбежать из своей комнаты, она просто не могла упустить этот шанс.

Мужчина улыбался. Чуть наклонившись вперед, он игриво спросил:

— А-Мао вышла проводить меня в дальнюю дорогу? Какой же я счастливый мужчина! Ах, будь ты моей женой, я бы купался в лучах твоей доброты! Как жаль, что это невозможно!

Такое глупое предложение замужества заставило Чан Мао слегка смутиться. За время, что он провел в деревне, девушка слышала много его нелепых шуток, однако так и не научилась определять, когда же он был действительно серьезен. К её счастью, рядом всегда были сестра или Лю Фэнь, для которых это не представляло сложности.

Пока девушка старательно соображала, что же ей следует ответить, заклинатель уже выпрямился и поглядел на неё задумчивым взглядом. Затем глаза его сверкнули, и он всё тем же тоном произнёс:

— А-Мао, ты ведь редко покидаешь деревню? И ведь наверняка если и заходила в лес, то не дальше той милой полянки?

Девушка кивнула. Вдохновлённый, мужчина продолжил:

— Пока я изучал окрестности в поисках следов этой твари, я нашел одно очаровательное место. Немного дальше в лесу есть несколько родников, ручьи от которых впадают в болото. Местами они сходятся, образуя серебряную паутину из воды. Вряд ли кто-то часто бывает там, и вся эта красота таится и ожидает, когда же кто-нибудь придёт полюбоваться ею. Раз уж я всё равно ухожу, я думал ещё разок взглянуть на эту картину. Не хочешь составить мне компанию?

Услышав предложение, девушка вначале обрадовалась, но затем засомневалась. Она не знала почти ни одной тропы и, если окажется в лесу, с трудом найдет путь обратно. К тому же, темнело, последние солнечные лучи вытянули их тени вдоль всей дороги, словно они были парой долговязых великанов.

Заметив настроение девушки, заклинатель тут же поднял ладонь кверху:

— Обещаю, едва мы налюбуемся природой, я выведу тебя обратно к дороге. Отсюда ведь даже деревня видна, не так ли? Уверен, с этого места ты не сможешь заблудиться даже если очень захочешь.

Едва эти слова прозвучали, девушка тут же отбросила все волнения. Встав рука об руку с мужчиной, она одарила его ещё одной радостной улыбкой. Тот в ответ слегка согнул руку, предлагая Чан Мао ухватиться за локоть, чем девушка немедленно воспользовалась, и они свернули с дороги.

Покуда двое двигались всё дальше в лес, заклинатель негромко рассказывал очередную забавную историю из бесконечной череды происходивших с ним событий. На этот раз речь шла о необыкновенном путешествии на север, в горы. Местность над тамошним орденом была укрыта снегами круглый год, и демоны и ёкаи тех мест были совершенно не похожи на тех, что можно было увидеть в иных частях света. Даже обыкновенные восставшие мертвецы имели там свои особенности, ведь при низких температурах все жидкости обычно замерзают. Казалось бы, мертвец и встать не должен — мало того, что трупное окоченение делает тело малоподвижным, так ещё и холод собачий. Но нет, напротив, ужасные морозы сделали их пусть медленными, зато невероятно крепкими. Когда он встретился с подобным в первый раз, он был застигнут врасплох. Пришлось позорно удирать, да думать над правильным способом сражения. Зато в другой раз, заранее подготовившись, он сумел сбросить на одного такого мертвеца обледеневший валун.

— Ты можешь мне не поверить, да и звучать это должно жутко, но как же невероятно красиво смотрелись его останки! Замерзшие осколки плоти и крови разлетелись, будто лепестки невиданных цветов, и усеяли весь склон. А когда в этой долине вечных бурь вышло солнце, они блестели словно драгоценности. Я много красивых мест повидал, но чтобы было так пугающе красиво — это, конечно, редкость.

Когда последние слова отзвучали, мужчина приподнял низко растущую ветвь дерева и, пройдя под ней, остановился. Перед ними предстал поросший мхом валун, с обеих сторон обтекаемый тонкими нитями ручьёв. Скудные солнечные лучи плавали на поверхности воды, подкрашивая её в розоватые оттенки. Как и обещал заклинатель, разделяясь множество раз из-за небольших препятствий, водные потоки напоминали невообразимой формы паутину.

Чан Мао вскинула ладони к лицу и ахнула от изумления. Она понятия не имела, что совсем рядом с её домом существует такая красота! Совсем позабыв, что она здесь не одна, девушка сделала несколько шагов вперед, со всем тщанием осматривая это чудо. Ей было интересно, куда течет вода и где в итоге все нити вновь сливаются воедино, насколько велик этот камень и сколько родников бьёт неподалёку. Она так увлеклась, что не заметила, как солнце окончательно скрылось за горизонтом, и лишь темнота заставила её остановиться.

Она рассеянно заозиралась, когда почувствовала, как её подхватили под руку и тихо прошептали:

— Сюда. Смотри.

Послушно пройдя вперед, она подняла голову и вновь застыла от изумления. На листьях в нескольких местах зажглись тусклые зеленые огоньки. С каждой минутой их становилось больше, а затем некоторые из них взлетели, и этот крошечный свет был пойман в отражение.

Чан Мао никогда не видела такой красоты. Ей захотелось поблагодарить заклинателя, и она повернула лицо туда, где он всё ещё поддерживал её под локоть. В тот же момент она почувствовала на щеке горячее дыхание и что-то горячее коснулось её губ. Девушка поражённо застыла. Она не сразу сумела понять, что прямо сейчас её крепко поцеловали. Когда же осознание накрыло её, она попыталась отстраниться и освободить руку.

— Отпустите…

Внезапно ей стало так страшно, что голос прозвучал до смешного тихо и неуверенно. Кажется, заклинатель почувствовал эту неуверенность и, восприняв её за согласие, притянул девушку к себе. И вновь чужие губы закрыли Чан Мао рот, не позволяя вымолвить ни слова. А затем, будто этого мало, она почувствовала, как её легонько укусили, и в миг, когда она вновь попыталась что-то сказать, к губам присоединился и язык. Глаза девушки распахнулись в страхе. Её впервые в жизни целовали, к тому же без её согласия!

Сильная мужская рука обняла тонкую талию и крепко прижала хрупкое тельце к широкой груди. Поняв, что ситуация совершенно выходит из-под контроля, девушка пришла в себя и вновь предприняла попытку вырваться, в этот раз приложив все свои силы. На мгновение она сумела освободиться, и когда девушка уже подумала, что всё закончилось, земля неожиданно исчезла из-под ног.

Резкое движение — и ткань одеяния затрещала. Липкие, горячие поцелуи покрыли её шею, ключицу, обнажившуюся грудь. Для того, чтобы удержать два тонких запястья, взрослому мужчине потребовалась лишь одна рука. Вторая же нагло вторглась под одежду, перемещаясь с талии к бедрам, скользя с внешней стороны ноги во внутреннюю. Осознав, наконец, что происходит, Чан Мао попыталась закричать. Но голос тут же был заглушен ещё одним глубоким поцелуем, от которого она никак не могла отвернуться. Когда её вновь пребольно укусили за губу, она услышала тихий смешок и хриплый голос возле самого уха:

— Тебя никто не услышит.

Больше Чан Мао не могла толком вспомнить ничего. В её памяти перемешались тьма, ужас и собственные крики, которых, как и было обещано, не слышал никто. Среди проблесков ясности сознания существовали её ногти, отчаянно царапающие мужскую спину, впивающаяся в кожу лесная подстилка, слабые ноги, которые она, как ни старалась, не могла свести вместе, а ещё полыхавший между ними пожар из боли и стыда.

Когда всё закончилось, никто, конечно же, не отвёл её обратно к дороге. Рыдая, с трудом пытаясь прикрыть оголённое тело остатками порванной одежды, девушка то ли шла, то ли ползла куда-то, не разбирая пути. В конце концов она сумела выбраться из леса, но одна только мысль о возвращении домой заставляла её ноги подкашиваться от страха. В этот миг слабости и отчаяния в её голове было только одно имя: Лю Фэнь.

Если бы Чан Мао могла, она хотела бы забыть перепуганное и потерянное выражение его лица, когда она скреблась в его дверь. Но когда он старательно и нежно протирал её испачканное тело, когда он аккуратно наносил мазь на порезы и ушибы, даже там, куда она сама стыдилась смотреть, когда он одевал её в не по размеру сшитую мужскую одежду, Чан Мао знала только одно — именно с этим человеком она хотела бы провести остаток своей жизни.

Рассказывать матери правду она наотрез отказалась. Девушка хотела, чтобы о произошедшем знал только он, потому что, если кто-то узнает, что её изнасиловали, она не сможет жить с этим позором. Юноша не возражал. Он помог ей выстирать и зашить одежду, придумать историю о том, как она в потёмках свалилась в овраг, и что она не пожелала посреди ночи беспокоить семью. Конечно же, ей за это влетело от строгой матери, а сестра получила лишний повод измываться над ней и называть её идиоткой. Но это всё было ничего. Главное, что они ни о чем не узнали.

Четыре месяца спустя, осенью, Чан Мао вновь пришла в дом к Лю Фэню со слезами на глазах. Вначале у неё нарушился женский цикл, чему она не придала значения. Но сейчас она явственно заметила, что у неё начал расти живот. Она была беременна от того ужасного человека.

Юноша снова не оставил девушку одну со своей проблемой. Будучи травником, он был постоянным посетителем медицинских лавок в Чэнцзу, поэтому, докупив несколько ингредиентов, он сумел приготовить для неё отвар, спровоцировавший у Чан Мао выкидыш. Лю Фэнь взял на себя заботы о мертвом ребенке, девушка же, перенеся ужасное потрясение, ещё и пройдя через болезненный и тяжелый процесс, свалилась с лихорадкой. Больше всего оба боялись, что кто-то узнает об их тайне, поймет, что эта болезнь — последствия того кошмара.

К счастью, этого не произошло. За осенью наступила зима, за ней началась оттепель, и жизнь их постепенно пришла в привычное русло. Разве что Чан Мао ещё более привязалась к юноше, стараясь проводить с ним каждую минуту свободного времени. Тот вовсе не возражал. Более того, однажды он тихо поведал девушке, что хочет просить её руки. Конечно же, он знал, что вдове он не по душе, но именно для этого Лю Фэнь наведывался в город как можно чаще, не только торгуя, но и старательно выполняя любую работу, которую мог бы там найти. Ведь если он докажет, что сумеет обеспечить их семье достаток не хуже, чем у старосты, то у суровой женщины не останется причин для отказа.

Годы шли. Для них обоих воспоминания о том происшествии остались мучительным шрамом, оба они хотели бы, чтобы оно было похоронено временем и забыто. Девушка и юноша делали всё, чтобы оно никогда больше не потревожило их.

Но так вышло, что самые страшные их кошмары обратились явью, возвратив к жизни напоминание о совершённом. И теперь Лю Фэнь сидел с поникшей головой перед человеком, который знал всё от начала и до конца. Раньше он бил себя в грудь, клянясь девушке, что защитит эту тайну даже ценой собственной жизни. Теперь же, когда он вынужден был по доброй воле раскрыть все детали, юноша чувствовал себя предателем.

Чувствуя, как сердце готово порваться на части от бушующих в них боли, страха и гнева на самого себя, такого бесполезного, Лю Фэнь вновь припал горящей кожей к холодным шершавым доскам. Пальцы беспомощно царапали дерево, глаза были крепко зажмурены — только так он ещё мог сдержать подступающий к горлу ком, только это ещё держало его от того, чтобы позорно разрыдаться.

И всё же, когда он вновь заставил свой рот открыться, надтреснутый голос выдавал всё, что было у него на душе:

— Умоляю вас…

Молчавший на протяжении всего рассказа Фэнхуан откинул голову назад, легонько стукнувшись о входную дверь. У него и самого в голове была полнейшая каша, что уж говорить о мальчике перед ним. При этом собственные пугающие воспоминания словно поднялись со дна сознания, внося в мысли полный хаос. Лишь спустя время он сумел тяжело вздохнуть и снова посмотреть на Лю Фэня.

«И что же мне теперь делать?».

Глава 7. Увязнув в прошлом, невозможно двигаться вперед

В доме стояла полнейшая тишина. Бардак в голове всё не хотел укладываться, и Фэнхуану пришлось с силой потереть своё лицо, чтобы хоть немного привести себя в чувство. Он с самого начала разговора догадывался, что эта история не будет лёгкой или радостной, и всё же она нашла в его сердце куда больший отклик, чем он предполагал. Наверное, из-за беспомощности этого мальчика. Заклинателю было слишком хорошо знакомо это чувство, когда самый близкий человек подвергается невыносимым страданиям, преступник ускользает из рук, а сам ты оказываешься беспомощен и бесполезен, не в силах ни помочь, ни отомстить.

Лишь спустя какое-то время Фэнхуан решился опустить взгляд на дрожащие плечи сидящего перед ним человека. Лю Фэнь не проронил ни звука. Во всей его позе читалась немая мольба, которую он совсем недавно высказал вслух.

Умоляю, не дайте им узнать. Не говорите ничего её семье.

Заклинатель уже принял решение. Никто не мог указывать этим двоим, как им жить и о чём рассказывать окружающим. Если они выбрали сохранить случившееся в тайне, то так тому и быть. Он не станет тем, кто втопчет в грязь их чувства, обнажит перед чужаками их кровоточащие сердца. Нет, только не он. Этот достопочтенный никогда бы так не поступил. Не только потому, что ему это казалось неправильным или даже неприличным. Иной причиной было нежелание и неумение брать на себя ответственность за такие решительные действия и громкие слова. Если он мог промолчать и не вмешиваться — то так он и поступит.

Присев на корточки, Фэнхуан позвал:

— Господин Лю.

Нерешительный, полный отчаяния взгляд поднялся на заклинателя. Видя это, мужчина крепко сжал в кулаки покоящиеся на коленях руки. Нужно было попытаться правильно ответить на эту просьбу. Если, конечно, это «правильно» вообще существовало.

— Господин Лю, я не могу вас осуждать за принятое решение. Ни вас, ни мисс Чан. Вы оба поступили так, как посчитали правильным, и попытались справиться с произошедшим как могли. Это поистине достойно уважения. Поэтому с моей стороны было бы подлостью обесценить ваши старания. Я вижу, что вы готовы принять на себя весь гнев, который заслужил совсем другой человек. Даже если я и хотел бы помочь чем-то большим, сказанные слова уже не воротить. И я готов предоставить свои знания, чтобы максимально смягчить их последствия. Времени у нас мало, для легкого изгнания необходимо приготовить всё засветло, так что почему бы нам не додумать эту историю вместе? Пусть совсем немного, но её можно сделать менее обличающей.

Два тёмных омута глаз, до того полные лишь всепоглощающим отчаянием, немного посветлели. Мало-помалу в них начинала проявляться надежда. Теперь, когда рассказ был окончен, Фэнхуан начинал понимать, о чём были эти две эмоции в самом начале разговора. Юноша был в отчаянии, что ему придётся открыться постороннему, ведь в прошлый раз он тоже думал, что говорит с хорошим человеком. А этот «хороший человек» совершил ужасную низость и не взял на себя ответственности за всё, что было дальше. Но также была надежда, что на этот раз стоящий перед ним заклинатель был действительно благовоспитанным, и что он не откажет в помощи.

И ученик старейшины не откажет. Пусть вмешиваться в чужие дела и проявлять излишнюю инициативу было совершенно не в его характере, но раз уж он зашёл так далеко и ему были розданы все карты для завершения партии, он сделает всё, что в его силах. Чан Мао уже была защищена этим самоотверженным юношей, но вот за его спиной не было никого, кто мог бы оказать поддержку. Так что этим человеком должен стать Фэнхуан, даже если всё, на что он способен — придумать причину, почему призыв демона не делает Лю Фэня последним подлецом.

Решительным шагом заклинатель направился вглубь дома, увлекая юношу за собой. Там он уселся прямо на пол, достал лист бумаги с графитовой палочкой и завёл с ним тихую беседу.

***

На улице крестьянский быт шёл своим чередом. Даже если будни были потревожены столь неприятными событиями, домашний скот сам себя не накормит, одежда не постирается своими силами, а лежащий на просушке рис не встанет и, обнявшись, не скрутится в стога. Потому лишь пара ребятишек шумно играли на улице, что соединяла дома семьи Чан и семьи Лю. Им любопытствующие взрослые поручили проследить, когда даочжан покинет этого шелудивого пса и направится к вдове. Ведь наверняка же ещё ничего не закончилось? Демон-то всё ещё на свободе!

Дети поглядывали то на постепенно темнеющее небо, то на до сих пор закрытую дверь, удивляясь тому, какая долгая получилась беседа. Им и самим не терпелось узнать, чем же закончится изгнание, хотя они смутно догадывались, что посмотреть на зрелище им не дадут. Но шансы всё ещё оставались, и потому едва из хибары показался высокий мужчина в бежевых одеяниях, они немедленно кинулись к родителям сообщать, что даочжан идёт.

К моменту, как заклинатель вновь оказался возле дома семьи Чан, наиболее шустрые крестьяне уже успели столпиться там. С некоторым удивлением они глядели на Лю Фэня, который также приближался, стараясь не встречаться взглядом с окружающими. Заслышав шум, всё семейство Чан вышло на улицу. Теперь картина напоминала ту, что была здесь пару часов назад, разве что в этот раз Фэнхуан знал, что следует говорить.

Он кивнул вдове:

— Госпожа Чан, сегодня демон придёт в ваш дом. Я собираюсь заняться его изгнанием, поэтому мне нужно, чтобы было выполнено несколько условий. Во-первых, сегодня ночью в нём не должно быть никого, кроме меня, мисс Чан Мао и господина Лю.

Чан Яньань сердито сдвинула брови:

— Ладно А-Мао, если дух пришёл за ней — конечно же, она должна быть рядом с вами. Но этот-то вам зачем? Хотите скормить пса демону?

Фэнхуану такое предположение показалось даже немного забавным, но причина всё же была иной:

— Ох, ну, что вы. Я побеседовал с господином Лю и узнал, что, несмотря на его слова днём, на самом деле в его действиях изначально не было злого умысла. Вот, смотрите.

С этими словами мужчина извлёк из рукава тёмно-зелёную ленту. Увидев её, Чан Мао ахнула и схватилась за волосы, в которые была вплетена точно такая же. Когда-то они были парными и девушка зачастую, подражая сестре, плела себе то две косички, то два хвостика, то два пучка. Сейчас же её прическа состояла лишь из одного элемента.

Увидев лоскут, вдова вслух удивилась:

— А-Мао, это разве не та лента, что ты потеряла? Даочжан, где вы нашли её?

Фэнхуан улыбнулся:

— Думаю, слово «потеряла» здесь не совсем уместно, не так ли, мисс Чан? Вы ведь сами подарили её господину Лю в качестве талисмана.

От этих слов лицо девушки порозовело, и она в смущении опустила глаза. Поколебавшись несколько мгновений, она всё же кивнула. Заклинатель мысленно обрадовался, что крестьянка не стала отрицать этого факта, ведь именно от него отталкивались следующие слова:

— Как бы неожиданно это сейчас ни прозвучало, однако он исправно носил её при себе, когда отправлялся в город. И на той неделе, когда он вынужден был взять на себя не слишком приятные обязанности, она также его сопровождала. Из всех вещей при нём была лишь одна, не принадлежавшая ему, к тому же, хозяйкой которой являлась девушка. Дело вовсе не в том, что он хотел навредить вам или вашей семье. Просто именно этот предмет дух запомнил в качестве ориентира, а так как лента, естественно, ушла вместе с господином Лю, определить истинного владельца ему удалось не сразу.

Вдова тут же взвилась:

— Так ежели он с самого начала знал, почему не сказал? Стоило время, потраченное даочжаном, этой глупости? И потом, он же сам буквально только что при всех говорил совсем иное — мол, это он духа призвал, на А-Мао натравил. Неужто теперь он отказывается от своих слов?

На это Лю Фэнь поджал губы и попытался ответить:

— Я не… Я просто не хотел, чтобы… Дело не в том, что я плохо отношусь к А-Мао, я…

Но после того, как он при всех назвал девушку по имени, решительность его испарилась и речь стала несвязной, потерявшись в бессвязном бубнении. Видя это, Фэнхуан поспешил ему на выручку:

— Даже если господин Лю довольно умён, он несведущ в делах заклинателей, так что ему было не так легко связать вместе эти два события. Когда же у него появилась эта догадка, он не хотел втягивать в это мисс Чан Мао. Ведь не подари она ему свою ленту, дух бы даже не узнал о её существовании. Конечно, есть вероятность, что тогда бы он пришёл к господину Лю, как своему убийце, и ситуация была бы куда хуже. Но в конце концов он просто не пожелал делать мисс Чан виноватой.

И всё же для Чан Яньань данной причины было недостаточно:

— Так ладно лента, тьфу на неё. И даже эта глупая бравада не имеет значения. Но зачем, во имя Будды, было так уж необходимо её оскорблять?!

— Все мы, бывает, поддаёмся панике, госпожа Чан.

К сожалению, как бы он ни старался, оправдать жестокие слова Фэнхуан так и не смог. Но Лю Фэнь попросил этого и не делать. Если бы после придуманной истории с него были бы сняты даже эти обвинения, он справедливо опасался, что тогда злые языки перекинутся на Чан Мао. Чтобы избежать подобной ситуации, нужно было оставить причину, по которой камни летели бы в его сторону, обходя девушку стороной.

После этих слов вдова сердито сплюнула, но ничего больше не сказала. Заклинатель вздохнул с облегчением. Теперь оставалось лишь самая малость:

— Возвращаясь к вопросу изгнания, как я уже сказал, мне необходимо, чтобы в доме не осталось посторонних. Кроме того, никого не должно быть и рядом с домом. Пусть это и маловероятно, но демон может напасть на постороннего, если тот увидит его. Безопаснее всего будет, если вы устроитесь на ночь в другом месте, вернувшись лишь утром. Обо всём остальном я позабочусь сам.

Чан Яньань хмуро кивнула и, подхватив младшую дочь под локоть, удалилась. Чан Сухун несколько раз оглянулась, сгорая от любопытства, но хватка матери была слишком сильна, и ей пришлось смириться.

По толпе пробежала волна обсуждений. Кто-то уже понял, что представление закончилось, и дальше ничего интересного не будет, кому-то продолжение казалось неважным, чьи-то оставленные дела не терпели задержки. Один за одним крестьяне покидали улицу, а когда заклинатель и его сопровождающие вошли в дом, даже самые любопытные были вынуждены уйти. Темнело, а значит, близился час прихода демона. Стать нечаянной жертвой не хотелось никому.

Когда дверь в дом закрылась, оказавшаяся в потёмках Чан Мао невольно прижалась плечом к стоящему рядом юноше. Лучи заката, стоящий перед ней заклинатель и ощущение уединения поднимали с глубин сознания неконтролируемый страх. Никакие доводы разума не помогали, лишь касающаяся её руки ладонь Лю Фэня придавала храбрости. В тревожном молчании они шагали в сторону её комнаты.

Приподняв голову, Чан Мао попыталась очень тихо шепнуть в самое ухо юноши:

— Ты?..

Тот сразу понял, о чем вопрос, и помрачнев ответил:

— Да.

Девушка тут же опустила взгляд. Этого слова ей хватило. Теперь она чувствовала себя ещё более беззащитной и практически обнаженной перед этим мужчиной.

Войдя в комнату Чан Мао, заклинатель задумался. Помещение было довольно тесным, но более подходящего просто не существовало, ведь именно сюда придёт дух младенца в поисках матери. Поэтому, получив согласие хозяйки комнаты, Фэнхуан сделал небольшую перестановку: тумба была подвинута к изножью кровати, все предметы со столика переложены на кровать, а сам столик положен на неё же ножками вверх. На внутреннюю часть стола был помещен в перевернутом виде табурет. Теперь основное пространство комнаты было освобождено.

Заклинатель жестом пригласил девушку и юношу войти, показав, куда они должны сесть. Пока эти двое занимали своё место, сам он начертил с помощью ци перед дверью заключенные в круг символы, положил к ним ленту, на неё окровавленную пеленку, затем выставил по краю своего рисунка несколько тонких свечей. Покончив с этим, он вышел в коридор проверить талисманы на остальных двух дверях, заодно ещё раз убедился, что не видит никаких явных проходов. Разве что заметный скол древесины в полу, который в прошлый раз был закрыт ведром. Однако размер щели был таков, что протиснуться в него можно было разве что став плоским, как лепёшка.

Вернувшись в комнату, Фэнхуан прикрыл дверь, но не до конца. Он оставил узкую щель, через которую едва ли кто-то мог пробраться, и зафиксировал проход в таком положении. Ему всё ещё было интересно, каким образом демон проник в дом, а оставаться ждать в коридоре значило отпугнуть его. Зато изнутри комнаты была прекрасная возможность понаблюдать за проникновением.

Приготовления были окончены. Мужчина занял место между барьером для изгнания и парой влюбленных. Краем глаза он заметил, что в темноте они прижались друг к другу ближе и даже переплели пальцы, надеясь, что их не видно. Конечно же, они забыли, что все пять чувств духовных практиков развиты куда сильнее, но Фэнхуан тактично не стал им об этом напоминать. К тому же, процесс подготовки не был таким уж долгим, и на самом деле он с самого начала просто хотел оградить их от излишнего внимания хотя бы до момента, когда история наконец-то закончится.

Когда мужчина занял своё место, позади раздалось робкое и тихое:

— Даочжан…

Это был чуть ли не первый раз, когда Чан Мао подала при нём голос, поэтому Фэнхуан тут же отозвался:

— Да?

— Этот дух… Если бы он до меня добрался, что бы он…

— Вы правда хотите знать, мисс Чан?

Не то, чтобы ответить было сложно. Существовало несколько вариантов, только, к сожалению, был лишь один, при котором девушка осталась бы жива. Но, зная историю появления этого ребенка, он был наименее вероятен. Поэтому мужчине просто не хотелось пугать Чан Мао лишний раз.

Однако та решила, что сказала лишнего, и замолчала. Она и без того была вынуждена перебороть себя для единственного вопроса, теперь же ей казалось, что она сделала это совершенно зря. Но в затянувшейся тишине вновь раздался голос:

— Ничего хорошего бы с вами не произошло. Возможно, вы были бы единственной жертвой. Существовала вероятность и того, что вы просто стали бы первой. То, что вы его мать, могло стать как успокоением, так и подпиткой для дальнейших убийств. Проверять, какой вариант правдив, мы, разумеется, не будем.

Девушка кивнула, приняв ответ. Теперь оставалось только ждать. Пока солнце неуклонно пряталось за полосой горизонта, а крестьяне, закончив дела, расходились по домам, надежно запираясь на ночь, заклинатель погрузился в медитацию. Это делало ожидание легче, помимо того, давало Чан Мао и Лю Фэню некоторую свободу — было гораздо проще не прислушиваться к их едва слышному шёпоту. Те двое, кажется, поняли, что мужчина больше не обращает на них внимания, и принялись что-то тихо и серьёзно обсуждать.

Когда на улице окончательно стемнело, краем сознания Фэнхуан почувствовал нечто, направляющееся к дому. Маленький чёрный комок из тёмной ци. Он немедленно распахнул глаза, коротким движением пальцев зажигая свечи. Затем, сложив руками несколько жестов, возвёл вокруг девушки и юноши едва заметную преграду. Всё же этот ученик старейшины специализировался на печатях и барьерах, поэтому для большинства техник ему уже не требовались дополнительные компоненты или талисманы. Уж в чём в чём, а в защите ему не было равных. Кроме его Учителя, конечно же.

«Если бы я ещё всегда правильно выбирал место и время для использования заклинаний — проблем было бы куда меньше», — подумалось ему с тоской.

После изменений в комнате шёпот стих. Все трое замерли и стали прислушиваться к происходящему в доме. Сегодня ночью не было дождя, и каждый скрип был отчётливо слышен. Какое-то время в тесном пространстве тишину нарушало лишь дыхание, да шорох одежды от случайных движений. И тогда…

Плюх.

В конце коридора раздался влажный звук. Чан Мао с Лю Фэнем невольно вжались друг в друга ещё плотнее. Заклинатель же напряг слух, стараясь понять, что сейчас происходит за пределами комнаты. С минуту от места, где была потревожена тишина, доносился лишь неясного происхождения звук, похожий на выливание мокрой грязи. Вскоре он прекратился.

А затем по дому разнёсся похожий на плач пронзительный вой. Он этого тихого, но отчётливого звука у крестьян на голове зашевелились волосы. Сразу с его появлением по коридору кто-то стал двигаться в сторону комнаты. Хоть за окном было сухо, эти мелкие шаги плюхали, будто их хозяин добирался к дому под сильнейшим ливнем.

Или будто он только что выбрался из глубокого болота.

Вначале существо двигалось медленно, затем, замерев и принюхавшись, оно издало ещё один рёв на высоких тонах и ускорилось. Приоткрытая дверь позволяла демону свободно чувствовать жизненную силу находящихся в доме людей, и среди них он уверенно определил ту, за которой пришёл. Потребовалось совсем немного времени, чтобы он добрался до комнаты.

Слушая дробь мелких ножек по полу, все трое не сводили взглядов с узкого тёмного лаза, освещенного лишь тревожно танцующим светом от свечей. Узкие восковые палочки практически ничего не давали разглядеть, лишь плотнее сгущая тени. Юноша с девушкой в напряжении ждали. Каждый мелкий порыв ветра искажал происходящее у двери, создавая обманчивые образы, и они не могли понять, то ли это игра света, то ли там, в темноте, и впрямь виднеются искаженные черты детского личика.

Вдруг по деревянной раме ударила ладошка. От неожиданности Чан Мао вскрикнула. Её голосу тут же вторил мерзкий визг недовольного демона. За первым ударом последовал второй, третий, но дверь не отворялась, не позволяла пройти. Поняв, что ничего не получится, дух опустил руку на пол и она моментально растеклась мерзкой зелено-коричневой жижей. Снаружи сразу послышался похожий чавкающий звук, после чего вся масса жидкой грязи начала втекать в комнату, на ходу вновь обретая форму.

Побледневшие крестьяне с ужасом смотрели на происходящее. На их глазах у тёмного месива появились недоразвитые ручки и ножки, кругляш едва сформировавшейся головы, потом остатки грязи стеклись воедино, формируя тельце. А затем скудный свет выхватил из темноты то, что должно было быть лицом. Вместо глаз были лишь два черных провала, плоский нос словно вдавили в череп, языка и нижней челюсти не было вовсе, зато из верхней торчал ряд кривых острых зубов. Серая кожа демона, сморщенная по всему телу, была покрыта мелкими рубцами и фиолетовыми прожилками.

Чан Мао затрясло. Перед ней был не просто ребёнок. Это был её ребёнок, мёртвый, так и не появившийся в положенный срок на свет, утопленный, забытый, не получивший ни листика ритуальных денег. И сейчас маленькое страшное личико повернулось к ней. Он нашёл свою мать.

С рыком демон бросился в сторону девушки. Заклинатель, до того лишь хмуро наблюдавший, немедленно вскочил. Схватив ножны меча, он преградил демону путь, нанося удар наотмашь. К сожалению, он не был точен, и вместо барьера младенца оттолкнуло к кровати. Фэнхуан тут же шагнул к двери, захлопывая её и отрезая единственный путь отступления.

В руках мужчины была ощутимая сила, поэтому получившее немалый урон существо смогло встать не сразу. Какое-то время оно булькало и потряхивало головой, пытаясь прийти в себя. Оправившись же от падения, дух злобно зашипел, вскочил на четыре конечности и вновь приготовился прыгать, однако и в этот раз заклинатель оказался быстрее. Теперь его движения были аккуратнее, поэтому, когда демон, нацелившись на девушку, оттолкнулся от пола, ножны врезались в тельце ровно в тот момент, когда оно поравнялось со свечами. Взвизгнув, тварь с глухим стуком вновь ударилась о пол, оказавшись прямиком на пеленке.

Этого Фэнхуан и добивался. Тут же отбросив ненужный меч, он в одно движение зажёг заранее подготовленный барьер, не позволяя демону покинуть круг из огня. Тонкий поток ци из его ладони врезался в ткань, заставляя квадрат обхватить тело младенца, а ленту — крепко связать брыкающийся клубок на манер пеленания. Пока дух отчаянно верещал, силясь выбраться из ловушки, заклинатель плотно прижал ладони друг к другу, заставляя барьер вспыхнуть ещё ярче. Магические символы, до того светившиеся голубым, словно напитались силой от свечей и постепенно сменили цвет на оранжевый. Чем гуще, чем ярче становились письмена, тем громче визжал демон, то срываясь на рык, то хрипя. Барьер запульсировал, вторя изгибам пламени, почти полностью повторяя его танец.

Пусть это было только наваждение, но казалось, будто от свечения исходило тепло. Не яростный, всепоглощающий жар, не бешеные всполохи уничтожающего огня, а тихое и согревающее чувство. Как чаша разогретого имбирного напитка в морозный день, как возвращение истосковавшегося воина на родину, домой, как нежные объятия любимого человека, как ласковая улыбка матери.

И младенец заплакал. Перестав рвать ткань, он сжался, полностью спрятавшись в складках. Словно сдавшись или смирившись, он всхлипывал, заливаясь обычными слезами. Услышав это, Чан Мао прижала ладони к лицу. Просидев столько времени в непрерывном напряжении, она и сама готова была расплакаться. Теперь же уголки её глаз покраснели. Впервые в жизни она слышала, как плачет её ребёнок. Её дитя, плоть от плоти, свернувшись в комочек плакало прямо перед ней в их первую и последнюю встречу. Бессловесная боль от прощания проникала в сердце девушки, заставляя его сжиматься. Не в силах смотреть и слушать, она уткнулась лицом в плечо Лю Фэня, стискивая рукав его одеяния.

Наконец, барьер полностью закрыл происходящее внутри. Голос дитя становился всё тише и тише, пока окончательно не замолк. Когда в комнате наступила тишина, Фэнхуан разжал ладони. Сияние потускнело и исчезло, оставив на полу лишь свечи, в центре которых остался висеть крохотный огонёк света. Не осталось ни ленты, ни пелёнки, даже праха это живое существо не оставило.

Увидев призрачный огонёк, заклинатель почувствовал, как тревожно сжалось сердце. Он считал, что перед ним простое умертвие, мертворожденный младенец, появившееся из ненависти тёмное существо. Но такие демоны не оставляют после себя подобных следов. Присев на корточки, Фэнхуан кончиком пальца коснулся огонька, отчего тот распался, исчезнув в считанные мгновения.

— Надо же, — пробормотал мужчина, — у него даже была душа…

Но эти слова прозвучали столь тихо, что никто не сумел их услышать.

***

Закончив с изгнанием и выйдя на улицу, Фэнхуан обнаружил, что в доме старосты всё ещё горит свет. Постучавшись к нему, он встретил госпожу Чан, которая от беспокойства так и не отошла ко сну. Пришлось заверить её, что с демоном покончено, мисс Чан осталась в своей комнате, а господин Лю уже ушёл. Только услышав последнее, Чан Яньань успокоилась. Однако же оставаться дольше в доме старосты Чжоу она не пожелала, немедленно вернувшись домой.

Сам заклинатель решил, что за оставшееся время он в любом случае не сумеет выспаться, поэтому, покончив с делами и обменявшись со старостой любезностями, он направился к окраине деревни. Во всех жилищах свет был погашен, даже в окнах Лю Фэня стояла темнота. Заглядывая в них, Фэнхуан мог лишь гадать, какая судьба ожидает юношу в дальнейшем. Он не тешил себя бесплодными надеждами, что придуманная ими на ходу ложь действительно убедила семью Чан. Да и любой, хоть немного умеющий рассуждать, человек в состоянии заметить, какими белыми нитками шиты его слова. Даже если сейчас, из уважения к именитому ордену, крестьяне смолчали, это вовсе не значило, что юношу оставят в покое.

Теперь, когда всё осталось позади, мысли крутились вокруг того, что вся эта история на самом деле лежала практически на поверхности. Если бы он с самого начала не стал так сильно зацикливаться на младшей дочери вдовы и её возлюбленном, обратив внимание на настоящую цель демона, возможно, он сумел бы быстрее докопаться до произошедшего. И если бы до него сразу дошло, что тряпка — это пелёнка, то он бы задал нужные вопросы ещё в первый день, не раскрывая перед всеми её настоящее происхождение. А если бы он догадался проверить комнату Чан Мао, да и весь дом на наличие меток или ориентиров сразу по прибытии в деревню, ему бы не пришлось приходить туда на второй день, вынуждая Лю Фэня сочинять порочащую его историю.

Вышагивая по скрытой во тьме дороге, Фэнхуан вздохнул. Слишком много «если бы». Огромный багаж совершенных по собственной глупости ошибок вновь пополнился очередными отговорками. К сожалению, в жизни не бывает второго шанса. Набитые шишки не сходят, погибшие люди не возвращаются, опрометчивые слова не забываются. Если ты уже оступился, никакого «бы» для тебя нет, остается лишь падать, больно биться о землю и снова вставать. Или оставаться лежать — этот выбор у каждого свой.

За него выбор делали слишком часто. Привитые родителями приоритеты, вступление в орден, начало долгой дружбы, первая в жизни настоящая потеря — всё это было чьими-то решениями, лишь влиявшими на него. Но только после них мальчик постепенно превратился в мужчину, научившись понимать важность собственного мнения.

И когда перед ним предстала развилка, обещавшая два совершенно разных жизненных пути, на первом из которых он был бы одинок, но свободен, а на втором — обречён пройти очень долгий и тяжёлый путь, в конце которого его бы ждали, этот достопочтенный сделал свой выбор без колебаний. Впервые в жизни в нём оказалось достаточно решимости, чтобы взвалить на свои плечи все последствия. Теперь он шагал по тропе своей судьбы всё так же спотыкаясь и оступаясь, но упрямо продолжая подниматься ради самого важного для него человека, устремляя взгляд лишь вперед.

Вдыхая холодный ночной воздух, Вэньшунь Фэнхуан даже не думал оглядываться назад. Для него было лишь прошлое, которое он не сумел удержать, и будущее, которое лишь предстоит достичь. И это было первое и единственное осознанное решение в его жизни, о котором он никогда не собирался жалеть.

Эпилог. Подняв бокал, я спрашиваю небо

(*Название главы — цитата из стихотворения Су Ши «Мелодия льющейся воды» (水调歌头), перевод Флориан Роси)

На улицах города Чэнцзу было необыкновенно шумно. В обычно спокойной и даже рабочей атмосфере витало предчувствие надвигающегося праздника. Лавочники выкатили свои телеги, увешанные красивыми безделицами, годящимися в подарки друзьям и возлюбленным, отовсюду доносились манящие ароматы тушёных свиных рёбрышек, острой лапши, жареного цыплёнка и прочих блюд, от которых у прохожих начинали скапливаться слюнки во рту. Но самым яркими, самыми заметными были развешанные повсюду разноцветные фонари.

Словно яркая паутина были натянуты веревки между домами, на каждую из которых крепилось по меньшей мере пять пузатых изделий из бумаги. Ими же были заставлены многие лотки: одни были лишь чудесными украшениями для дома, другие крепились к длинным бамбуковым палочкам и с ними можно было гулять по городу, третьи стояли на специальных подставках для спуска по воде. Хотя вечер ещё не наступил, многие люди, не работающие ни в магазинах, ни в тавернах, уже начали гуляния. Повсюду можно было услышать хмельной хохот, песни и музыку, исполняемую принарядившимися девушками.

— Мисс, не желаете отведать танхулу*?

(*Танхулу — засахаренные фрукты на палочке)

Улыбчивый торговец с соломенным валиком наперевес приметил с любопытством оглядывающуюся девушку. Одетая в простенькую, но чистую одежду, она наматывала на палец одну из двух коротких косичек, попутно вертясь, словно юла, в попытке рассмотреть всё и сразу. Не успел мужчина подойти к потенциальной покупательнице, кто-то неожиданно потянул её за рукав, увлекая в самую гущу толпы. Миг — и её след простыл.

Совершенно не удивленная чужой рукой, вцепившейся в одежду, девушка обратилась к утянувшему её человеку:

— А-Сяо, ты же знаешь, что со стороны это выглядело совсем как похищение?

Спутник девушки в ответ фыркнул:

— Разве вернуть свою сбежавшую жену теперь считается кражей? И потом, Сухун, могла бы и дождаться меня. Нам всего-то осталось одно дело, да можно возвращаться домой. Раз у твоей сестры сегодня выходной, нужно искать её у травника. Знаешь, где его лавка?

Девушка высвободила рукав, подхватывая мужчину под локоть:

— Знаю-знаю. А ещё знаю, как сильно ты не хочешь идти со мной. Да только ты не беспокойся, всего-то и надо постоять рядышком, а уж со всем остальным я сама разберусь.

При этих словах она подняла повыше и потрясла в воздухе узелком, который держала во второй руке. Её мужу оставалось только отмахнуться, делая вид, что его это совсем не волнует.

Шагая по утоптанной земле, Чан Сухун, ныне принявшая фамилию Чжоу, не переставала задирать голову, оглядывая праздничное великолепие, и размышляя о том, что она могла и не увидеть всю эту красоту, если бы не А-Мао. С момента, как даочжан покинул деревню, не проходило ни дня, чтобы в сторону Лю Фэня не летели бы грубые слова, а порой и откровенные издевательства. Казалось, что под гнётом не утихшего людского гнева спина его горбилась всё сильнее, а лицо становилось всё измождённее. Наконец, не выдержав травли, он собрал свои пожитки и покинул дом.

Прошло не больше пары месяцев с его ухода, как Чан Яньань заговорила о том, чтобы сосватать Чан Мао за внука старосты. Та же, услышав об этом, вместо привычного молчаливого согласия закатила настоящую истерику, наотрез отказавшись выходить замуж. Мать билась с ней, наказывала, уговаривала, угрожала — всё без толку. Дошло до того, что А-Мао заперли в комнате и пообещали не выпускать до тех пор, пока та не даст своё согласие. Но вместо того, чтобы покориться, эта обычно мягкая девушка просто-напросто сбежала из дома!

Посреди ночи, собрав лишь небольшой узелок личных вещей, она выбралась из окна и отправилась в Чэнцзу. Чжоу Сухун представления не имела, каким способом эта трусиха, из которой слово едва вытянешь, сумела в незнакомом городе найти нужного ей торговца. Однако факт оставался фактом — та, словно клещ, вцепилась в чертового сироту и отказалась покидать его. Разумеется, они не получили никакого благословения. Да и кто бы им его дал? Мертвые родители Лю Фэня? Затаившая лютую злость на дочь Чан Яньань? Так и не совершив трёх поклонов, эти двое стали жить вместе в небольшой пристройке к лавке травника.

Пока Лю Фэнь ходил в лес, да учился у торговца готовить лекарственные смеси, Чан Мао тоже искала работу. К счастью, ей было к кому обратиться — давно осевший в Чэнцзу их бывший сосед, Ма Ин, помог девушке устроиться на кухню в заведении, где он сам работал. Та с радостью ухватилась за предоставленную возможность, ничем не опозорив помощника хозяина таверны.

Именно оттуда недавно вышли молодожёны, не найдя Чан Мао на рабочем месте. И хотя Чжоу Сяотин явно не горел желанием встречаться с несостоявшейся невестой, к которой долгие годы питал нежные чувства, всё же сегодня был большой праздник, в который поздравить часть своей семьи было просто необходимо. Так что теперь, ведомый той, которую отец одобрил в качестве его жены, он понуро плёлся по ярко украшенным улицам.

Если бы это был обыкновенный день, путь занял бы у них не дольше двадцати минут. Но сегодня людей повсюду было в разы больше обычного, и не все из них продвигались вперед — многие толпились возле уличных магазинчиков или же попросту о чём-то толковали, порой мешая пройти. Протискиваясь, проталкиваясь, иногда теряя друг друга, пара потратила уйму времени на то, чтобы дойти до нужного дома.

Оправив сбившиеся одежды, Чжоу Сухун решительно вошла в магазин, с порога приветствуя хозяина:

— Добрый день, господин Ло! Счастливого Праздника Середины Осени! Даже в такой важный день продолжаете работать? Вы бы поберегли себя, с годами люди не молодеют. Да и вас наверняка ждёт ваша семья, чтобы вместе сесть за стол. Кстати, о семье, моя нерадивая сестрёнка никуда не сбежала?

Господин Ло, мужчина ещё не пожилой, но уже глубоко в возрасте, поднял голову от свитка, который изучал. С этой болтушкой он уже был знаком. Его помощник, как и его избранница, не отличались разговорчивостью, поэтому большую часть их истории он знал со слов Чжоу Сухун, которая при первом посещении лавки ругала сестру на чём свет стоит. Сейчас, почти три года спустя, их отношения стали куда более мирными, но даже так возвращаться в родную деревню Чан Мао не собиралась.

Развернувшись ко входу, травник вернул приветствие:

— И вас с праздником, госпожа Чжоу, господин Чжоу. Чан Мао сейчас помогает прибираться в доме, а если вы ищете Лю Фэня…

Но его тут же перебили:

— Ой, вот ещё! Нужен он мне! Вы не против, если я заскочу к сестре буквально на пару слов?

Хозяин равнодушно пожал плечами и кивнул на дверь за своей спиной. Поняв это как приглашение, Чжоу Сухун махнула рукой своему мужу, оставляя его ждать, а сама прошла вглубь магазина. Ей уже приходилось посещать это жилище, так что она представляла, куда надо идти. Миновав пару пустующих комнат, она услышала плеск воды и плюханье мокрой тряпки о пол. Заглянув за поворот, девушка узрела тщательно вытирающую пол Чан Мао. Та, кажется, не слышала гостью, поэтому даже не подняла головы, продолжая сидеть спиной к ней. Воспользовавшись этим, Сухун тихонечко приблизилась, а затем с громким «Бу!» хлопнула сестру по спине.

От неожиданности девушка испуганно подскочила, едва не опрокинув стоявшее рядом ведро с водой. Резко выпрямившись, она обернулась в поисках шутника и к своему удивлению обнаружила хихикающую родственницу.

— А…

Глядя на растерянное личико, Чжоу Сухун фыркнула:

— Неужели даже не встанешь и не поприветствуешь? Я, знаешь ли, не так и часто оказываюсь в Чэнцзу, чтобы ты могла лицезреть меня во всей красе. Впрочем, сиди, я всё равно ненадолго. Вот, матушка попросила передать и поздравить тебя… Ну, в смысле, вас с праздником.

С этими словами Чжоу Сухун протянула узелок, который всё это время носила с собой. Приняв его, Чан Мао отогнула край ткани, с интересом заглядывая внутрь. Как и ожидалось, внутри лежали два аккуратно обвязанных лентами юэбина*. На губах девушки появилась лёгкая, едва заметная улыбка — зная, как мать относится к её поступку и к её возлюбленному, она была удивлена и тронута тем, что в конце концов юношу перестали полностью отталкивать. И в том, и в позапрошлом году её семья старательно делала вид, что Лю Фэня не существует в их жизни, а старшая дочь — предательница, бросившая свои обязанности ради сиюминутного порыва. Впервые Чан Мао получила подтверждение того, что её выбор, пусть и нехотя, но был принят.

(*Юэбин — лунный пряник, традиционное лакомство Праздника Середины Осени)

Подняв сияющие глаза, она тихо поблагодарила:

— Спасибо. Правда, большое спасибо.

Чжоу Сухун выразительно выгнула брови. По какой-то причине сестра прижимала подарок к груди так, будто это была величайшая ценность, хотя он состоял лишь из пары дешёвых пряников. Впрочем, не то, чтобы её это и впрямь волновало. Свою задачу она выполнила, а путь домой был неблизким, поэтому, махнув рукой на прощание, девушка развернулась и зашагала к выходу. Разумеется, она не могла видеть, как её сестра села на колени и, согнувшись пополам, прижалась лбом к полу в молчаливой благодарности. Завернув за угол, Чжоу Сухун не могла знать и того, что в этой тихой молитве она просидела до тех пор, пока её не обнаружила и не заставила встать жена хозяина лавки.

Для свободной в выражении своих эмоций девушки всё это так и осталось тайной, которую она не стремилась постигать. Вместо этого она устремляла свой взгляд вперёд, к своему собственному будущему, к личному счастью, которое, переминаясь с ноги на ногу, ожидало её возле магазина. Подхватывая мужа под руку и увлекая его за собой, в шумную праздную толпу, она смеялась, предвкушая близящийся семейный ужин.

Чудесный вечер любования луной, где будут только двое, соединённые клятвой вечной верности.