Отдохнуть от работы...

День первый

Небо стекало с крыш серым, затяжным дождём. Слякоть проникла всюду: под навесы опустевших кафе и в мысли продрогших прохожих.

Мужчина, одетый в промокшее пальто и шляпу пешком пробирался сквозь нескончаемые дождевые потоки. Не раскрывая зонта и не ускоряя шага, он как будто совсем не стремился найти укрытие. Человек стремительно рассекал струи воды, пробираясь по тесным улочкам Ист-Энда.

Дойдя до старого, поросшего мхом двухэтажного здания, мужчина остановился. Уставший от долгой жизни, просевший под тяжестью лет дом, казалось, молил муниципалитет о сносе, но продолжал быть приютом для тех, кто не желает кричать о своём статусе либо не имеет на это средств.

На одной из потрёпанных временем дверей белели две простенькие таблички: «Грэшем Стэндридж – частный детектив» и «Маникюрный салон «Лаура»». Именно туда и вошёл попавший под ливень мужчина.

Оставляя за собой мокрые следы, Грэшем Стэндридж одним махом преодолел три ступеньки первого этажа, и открыл своим ключом дверь единственную на лестничной клетке. Его нисколько не тревожило то, что офис находился в одном из самых бедных районов города. Аренда здесь стоила копейки, а желающие заполучить его услуги без труда находили нужный адрес.

Грэшем почти не тратился на рекламу. Наверное, ему везло, раз слава о лучшем детективе города бежала впереди самого профи. За последние два года практики не было дня, когда бы он просиживал без дела.

Оказавшись в прихожей, детектив стянул мокрый, весивший не меньше двух стоунов плащ и отбросил его в угол. Затем, расслабив удавку галстука, опустился в офисное кресло, благостно зажмурив глаза. Наконец-то он дома…

За зарешёченным окном лились мутные потоки дождя. В такую погоду старый шрам на руке всегда ныл, добавляя ноты безысходности к захватившей душу тоске. Детектив выпил таблетку парацетамола и снова откинулся на спинку кресла. Но стоило ему принять расслабленный вид, как в дверь напористо постучали.

Грэшем ухмыльнулся. На свете есть много способов предсказать будущее: кто-то читает его по руке, иные – на кофейной гуще, консерваторы бросают руны или открывают карты, приверженцы моды – раскладывают Таро. Он же предпочитал гадать о людях по стуку в дверь.

Детектив уверен: стук всегда передаёт характер и намерения посетителя. Немногие приятели Стэндриджа не понимали, почему он, имея неплохой, стабильный доход, ни в какую не желает поставить современный звонок с мелодиями. Грэшем лишь улыбался в ответ. Он никому не рассказывал, что именно благодаря отсутствию звонка знает о клиенте почти всё, ещё до того, как тот появится в прихожей. А особенно - можно ли иметь дело с пришедшим или лучше отправить его к своим менее разборчивым коллегам.

Детектив заглянул в ежедневник: на 17.00 назначена встреча с доктором Аланом Донахью. И, судя по тому, как дверь ходила ходуном под его ударами, от этого визита не стоило ожидать ничего хорошего.

- Войдите! – крикнул Грэшем невидимому доктору, всерьёз опасаясь, что его ветхое имущество не доживёт до завтрашнего утра.

Дать короткую консультацию, а затем сразу же направить к Брекстеру – решил про себя детектив, приветливо улыбаясь в сторону входа. Никакие гонорары не стоят времени, потраченного на усмирение настырного или придирчивого клиента.

В совершенно пустую, если не считать старой треногой вешалки, прихожую быстро вошёл мужчина лет тридцати пяти – сорока с испуганными глазами и выдающимся подбородком. Сделав несколько шагов, он нерешительно остановился напротив детектива. С пластиковой папки, зажатой в его руке, стекала струйка воды и со звоном падала на пол.

- Присаживайтесь.

Грэшем показал на единственный свободный стул. На втором его собрате чудом выживал чахлый фикус, месяцами не видевший воды и солнечного света. Грэшему было жаль растение. Он собирался пристроить его к мисс Лауре с верхнего этажа, но повода подарить заморыша эффектной женщине всё никак не находилось.

- Спасибо, я постою. – доктор переминался с ноги на ногу.

Что это? Неужели впервые за долгое время детектив обманулся? Судя по стуку, в офис должен был войти психопат, почти садист и едва ли не маньяк. Но… Этому недотёпе наверняка в магазине продают испорченное мясо и вчерашний хлеб под видом свежего, а таксисты дерут втридорога, так как он никогда не следит за счётчиком.

- У меня к вам дело…

Руки мистера Донахью ходили ходуном. Папка в них тряслась точно так же, как входная дверь минутой ранее.

- Я вас слушаю.

Детектив откинул со лба всё ещё мокрую, тёмную прядь, сомкнул пальцы на столешнице и приготовился к разговору. Судя по настрою клиента, уйдёт немало времени только на то, чтобы просто его начать.

- Я… Я не знаю, с чего начать… - вторил его мыслям посетитель, - Вот, прочтите сами.

Доктор протянул папку и расстегнул пуговицы на почти нетронутом влагой плаще – наверняка в Ист-Энд он приехал на машине. Интересно, бедолага в курсе, что здесь, нежелательно парковаться дольше, чем на пять минут, иначе можно остаться без средства передвижения.

Стэндридж открыл папку. Он совершенно не разбирался в медицине. Да что там! Даже детские задачки по биологии вгоняли матёрого сыщика в ступор. Но листы, аккуратно подшитые в документ и пестрившие медицинскими терминами, были одинаково похожи как на статью в научном журнале, так и на алхимический трактат.

Единственное, что детектив понял из заумной писанины - она была о пересадке лобной доли головного мозга. Одна престижная и ультрасовременная нейрохирургическая клиника проводит её самым безнадёжным своим пациентам. В порядке эксперимента. Втайне от государственного ока и профильных министерств. Большинство операций имеют положительный результат. Пациенты выздоравливают.

- Это же прекрасно! Но чего же вы хотите от меня?

Стэндридж оторвался от чтения.

- Смотрите дальше. Умоляю вас, - проблеял в ответ посетитель.

Как вежливый человек, детектив вынужден был подчиниться. Он продолжил листать папку, и ближе к концу подборки набранные на компьютере и написанные от руки страницы сменили газетные вырезки. Большинство газет были годичной давности, но некоторые вышли в свет более пятнадцати лет тому назад.

Криминальный журналист Блэкстоун бойко рапортовал о жестоком убийстве судьи Кроудена, его супруги и их собаки – болонки по кличке Нэнси. Также был тяжело ранен работник Кроуденов – Аластер Торн. Преступницей оказалась компаньонка стариков – молодая девушка по имени Веспер Эшборн, незадолго до трагедии пережившая тяжёлую аварию и операцию на головном мозге. Суд признал девушку невменяемой и приговорил к пожизненному "пансиону" в Бродмуре.

Здесь Стэндридж тяжело вздохнул и уставился на посетителя. Он уже начал кое о чём догадываться. Неясным оставалось одно: что, чёрт возьми, от него понадобилось доктору Донахью?

- Помогите мне, - промямлил тот, кусая бескровные губы

- Чем же я могу вам помочь?

Доктор, наконец-то, рухнул на стул и закрыл лицо руками:

- Вы же поняли, что речь здесь идёт об экспериментальных операциях, - то ли спросил, то ли утвердил он. - Веспер Эшборн была моей пациенткой. Ей пересадили часть мозга преступника, которого когда-то осудил судья Кроуден. Я не знал этого и рекомендовал девушку в его дом компаньонкой. Я не знаю, что произошло там на самом деле, но в итоге она жестоко расправилась со стариками. Мне кажется, что-то сбилось, и эксперимент вышел из-под контроля. Боюсь, что ещё один наш пациент тоже может быть опасен для общества. Но... Я… просто делал свою работу. Я не желал никому зла…

Стэндридж закурил ментоловую сигарету. Такой табак принято считать дамским, но детективу нравилось его послевкусие. Определённо, отточенная годами работы интуиция не обманула: по ту сторону стола сидел не просто проблемный, а наипроблемнейший клиент. По-хорошему нужно было сразу же деликатно выставить его взашей, но Грэшем отчего-то до сих пор медлил.

- Чем я могу вам помочь? – повторил он свой вопрос, глядя на рыдавшего доктора сквозь клубы сигаретного дыма.

День второй

Дорога длилась неприлично долго. Через полчаса Стэндридж устал любоваться бесконечными викторианскими пейзажами и заснул, иногда беспардонно похрапывая в такт урчащему двигателю. Доктор Донахью, которого детектив так и не выставил к конкурентам, приглушил радио, чтобы ничего не мешало пассажиру безмятежно спать.

Вчера в офисе Грэшем так и не смог понять, почему он дослушал до конца этого странного джентльмена. Но сумма, в которую Донахью оценил его услуги, помогла принять окончательное решение. В конце концов доктор не так уж и плох, как могло показаться сначала. Да и слежка за слепым стариком - не самое утомительное задание.

Было уговорено, что пятнадцать дней Стэндридж будет наблюдать за неким Патриком Шайнером, бывшим школьным учителем. После нападения и последовавшей за ним операции старик потерял зрение и возможность работать. По завершении слежки они с клиентом жмут друг другу руки и расходятся. Независимо от результата.

Стэндридж знал - эта ерунда не стоит того гонорара, который платит щедрый мистер Донахью, но вслух говорить об этом не стал. Две недели в сельской тиши, на свежем воздухе: не об этом ли мечтает всякий уставший от лондонского смога человек? Да и Грэшем давно хотел отдохнуть от работы в тесном, смрадном Лондоне, где-нибудь на лоне девственной природы.

Но сразу после въезда в Редвик безмятежный сон детектива был нарушен. Машина резко затормозила, Грэшема подкинуло в кресле и с размаху бросило о лобовое стекло.

- Что за чёрт? - морщась, детектив тёр ушибленный лоб и щёку.

- Там... - Донахью показывал куда-то на север. - Дом судьи Кроудена. Мне показалось... - доктор судорожно сглотнул. - Мне кажется, в нём кто-то есть.

Пальцы Артура, сжимавшие руль, мелко дрожали. Голос - тоже. Да и сам он, чёрт возьми, буквально трясся от ужаса.

- С чего вы так решили? На улице ночь. Что вы смогли там разглядеть? Отсюда не видно даже самого дома.

Грэшем недовольно вглядывался в темноту. Зря они затянули с выездом до самого вечера. Таким впечатлительным натурам, как доктор, по ночам следует сидеть дома и пить мятный чай. Самым лучшим решением будет сейчас же уехать отсюда. Но Донахью зачем-то медлил.

- Уж не собираетесь ли вы самолично проверить, нет ли кого в доме? - Стэндридж недоумённо уставился на спутника. - Настоятельно не рекомендую вам этого делать.

- Да-да. Вы правы - запнулся тот и надавил на газ.

Оставшийся путь они проделали молча. Только у дома Донахью Грэшем не выдержал и спросил:

- Доктор, скажите, вы всех жертв своих экспериментов выбираете по географическому принципу? Мистер Шайнер ведь тоже из того же городка, что и вы.

- Нет... Что вы? Конечно же, нет! Всё случайно так получилось.

Грэшем приподнял бровь: слишком много случайностей, но это уже не его дело. Детективу нравился свой тонкий, с лёгкой горбинкой нос, и он всегда чётко ощущал границы, за которые не стоит его высовывать.

Вскоре они с доктором пили чай в маленькой гостиной уютного сельского домика. Стэндриджу приходилось бывать в таких домах: здесь каждая вещь знает своё место и кажется, что пыль и беспорядок сами обходят его стороной. Детектив вертел в руках увесистую солонку - фаянсовый пастушок, играющий на флейте овечкам. Овечки слушали музыку и даже не смотрели на траву, обильно росшую у них под ногами. Детектив разглядел на днище круглое клеймо с четырьмя переплетёнными буквами «D» и словом «Burslem». Такая штука должна стоить недёшево, а Донахью явно не аскет.

Хозяин откупорил односолодовый виски. Грэшем не был знатоком выпивки, но эта бутылка несомненно стоила не меньше пятидесяти фунтов. Бедный доктор до сих пор имел жалкий вид: скулы напряжены, пальцы вздрагивали. Что-то же ему привиделось в кромешной темноте на абсолютно пустой дороге.

Крепкий напиток сделал своё дело. Вскоре мужчины уже смеялись и беседовали по душам, как старые приятели. Алан Донахью жил один, любил покой, и даже мысли не допускал о переезде в Лондон. После пары стаканов он окончательно захмелел и сделался гораздо веселее и решительнее.

- Дом достался мне от родителей, и я, как могу, стараюсь чтить их память. Например, с тех пор, как матушка покинула бренный мир, женская нога не ступала за порог моего скромного жилища.

- Доктор! Да вы, оказывается, отшельник! - Стэндридж едва не поперхнулся глотком виски.

Спиртное обожгло пищевод и камнем рухнуло в желудок.

- О, не стоит меня идеализировать, - скромно улыбнулся хозяин девственного дома, - Для близких встреч с прекрасными дамами у меня есть милая квартирка в тихом районе Лондона.

Мужчины расхохотались.

- Квартира в Лондоне - это прекрасно! Но неужели вы со всем справляетесь один?

Детектив обвёл рукой до хруста чистую гостиную.

- Хотелось бы снова похвастать, чтобы укоренить вас в мнении обо мне как о сверхчеловеке. Но, к сожалению, нет. Мне помогает Аластер. Да, да. Это тот самый садовник Кроуденов, чудом избежавший смерти. Пуля Веспер прошла навылет, не задев ничего жизненно важного. Благодаря этому он жив и отлично справляется со своими обязанностями. И к тому же, каждый вторник приходит мисс Робинс. Она-то и поддерживает в доме чистоту. Сам я - редкостный неряха.

Старинные часы пробили двенадцать. Грэшем не спеша потягивал виски, и ему, определённо, нравился этот странный клиент, его безлюдный дом, хранивший память о давно умершей матери и древние часы, так некстати возвестившие о том, что пора заканчивать приятную беседу. Сегодня условились заночевать у доктора. Было решено послушать проверенный временем часовой механизм и идти спать, но уже у двери отведённой ему комнаты детектив не выдержал и спросил:

- А та девушка, Веспер Эшборн, она не догадывается ни о чём в минуты просветления?

- Догадывалась. Лечащий врач, мистер Бингли жаловался, что они никак не могут добиться ремиссии у бедняжки. Всему виной, по его мнению, были галлюцинации, усугубляемые горячечным бредом о переселении душ и управлении её сознанием. Я был вынужден обмануть Веспер, сказать, что её донором был другой человек - не Седрик Кроуден.

Алан замолк, уставившись на носки домашних тапочек. Стэндридж пытался разглядеть его лицо, но почти ничего не видел в тусклом свете подслеповатого бра. Отчего-то он был уверен: щёки собеседника пылают.

- И как? Ваша ложь помогла девушке?

- Я не знаю, - Донахью снова заблеял, словно ягнёнок на низинных лугах, - После моего визита в Бродмур доктор Бингли не выходил на связь.

Грэшем пожал плечами и удалился в отведённую ему комнату.

Оставшись один, детектив открыл свой походный ноутбук и ввёл в поисковик только одно имя: Аластер Торн. Поиск ничего не дал. Почти ничего. Выпала единственная заметка двадцатилетней давности. В ней говорилось, что местный молочник, Аластер Т., был осуждён пожизненно с тарифом в 15 лет за убийство неких супругов К. Процесс вёл судья Кингсли Кроуден.

День третий

Ночь прошла тревожно. Грэшем забыл приоткрыть окно и в комнате было душно. Бесформенное чудовище траурным пологом нависло над ним и зло смотрело пустыми глазницами. До самого утра. Грэшем спал и не спал. Он чуял, как животный страх упорно взбирается вверх, цепляясь за позвоночник, и не мог шевелиться. Но больше всего детектива пугало то, что эта душная комната, чёрная тень, а главное - страх были ему хорошо знакомы.

Грэшем знал, что когда-то очень давно он уже так стоял: маленький и беспомощный перед тварью, желавшей ему зла. Он пытался кричать, но все звуки застряли внутри - в лишённых воздуха лёгких. Пересохшее горло рождало только хрип и животное мычание. Тело сделалось ватным, конечности онемели.

Мужчина очнулся засветло в холодном поту и с криком, застрявшим в глотке.

Умывшись ледяной водой и слегка успокоившись (это всего лишь кошмарный сон) детектив спустился к утреннему чаю. Внизу он застал ещё одного гостя - долговязого рыжего детину, который тихо беседовал с хозяином дома.

Верзила не сразу заметил Грэшема. Только когда тот приблизился почти вплотную, гость обернулся и без тени неловкости уставился на Стэндриджа. Странные смотрины длились почти минуту. Пытаясь нарушить неловкое молчание, детектив хотел представиться, но рыжий, будто спохватившись, коротко кивнул Алану и вышел вон.

- Подозреваю, это и есть тот самый Аластер? - предположил Стэндридж, провожая взглядом странного визитёра.

- О, да! Вы имели честь видеть своего рода местную знаменитость - единственного свидетеля кровавых убийств. Выжившего свидетеля! - доктор многозначительно поднял палец. - Кстати, для него и для всего нашего городка вы - мой лондонский коллега, приехавший сюда отдохнуть от работы и от... суеты...

Донахью был бодр и весел, ведь ночью его не мучила вязкая тьма, нависшая над кроватью.

После обмена дежурными приветствиями мужчины прошли к столу. Грэшем решил не откровенничать о ночном кошмаре. Прагматичный мозг детектива не верил в потусторонние сущности и списывал плохой сон на то, что дольше обычного вздремнул в дороге.

На столе Стэндриджа уже поджидала папка с анамнезом Патрика Шайнера, его историей болезни и кратким досье. Не теряя времени, он углубился в изучение бумаг.

- Мистер Шайнер двадцать лет проработал учителем биологии. И что же случилось? - поинтересовался Грэшем, аккуратно перелистывая страницы.

- Около пятнадцати лет назад на него напали и серьёзно ранили, - Алан поставил на край стола тонкую, фарфоровую чашечку. - Преступником оказался бывший ученик Шайнера - его любимец.

- Противник теории Дарвина или экспериментов Павлова? - детектив с усмешкой приподнял бровь. - Почему в досье нет имени нападавшего?

Ему отчего-то захотелось подтолкнуть чашку доктора, чтобы та не стояла так идеально ровно - точно в центре лилового круга, вытканного на невесомой хлопковой скатерти.

- Нет. Просто юнец, озлобленный на весь мир. Зачем вам его имя? Оно ничего не даст. Парень провёл в тюрьме десять лет из положенных пятнадцати и трагически погиб. Разве это не справедливое возмездие за его бесчеловечный проступок?

Стэндридж пожал плечами и снова углубился в бумаги. Имя главного фигуранта столь громкого для маленького городка, дела можно легко узнать. Даже спустя полтора десятка лет. Был бы интернет и желание.

- После нападения Патрик попал в вашу клинику в крайне тяжёлом состоянии, - продолжил он чтение. - И там его буквально вытащили с того света.

Руки Донахью снова задрожали. Видимо, так глубока была вина за рождение ещё одного монстра. Или страх того, что все его деяния рано или поздно вылезут наружу.

- Да. Хотя зрение сохранить не удалось, - тихо подтвердил он, - Мистеру Шайнеру пересадили лобную долю мозга. Он был одним из наших первых пациентов.

- Имени донора здесь тоже нет, - детектив долистал до самого конца. - Почему?

- К сожалению, данные донора не сохранились. Прошло слишком много времени. Да и в те годы мы не всегда знали имена наших, скажем так, благодетелей.

- Ну что же! - Грэшем отставил недопитую чашку и поднялся. - Моя основная задача: две недели наблюдать за беспомощным, больным стариком, чтобы понять, не является ли он на самом деле скрытым преступником. Я правильно понял? Не предпринимаю никаких действий, не лезу на рожон. Все собранные улики передаю вам и удаляюсь с гонораром.

Донахью энергично кивал, словно кукла с заклинившим механизмом. Его светлая шевелюра лёгким облаком обрамляла правильное лицо.

- Да, да. Всё верно, - подтвердил он и направился к двери.

Стэндридж поднялся следом. Проходя мимо стула доктора, он сдвинул его безупречное блюдечко на пару дюймов.

Садясь в машину, Грэшем поинтересовался:

- Скажите, доктор, почему со столь деликатным делом вы обратились именно ко мне?

- У вас репутация человека, который умеет держать язык за зубами.

Донахью повернул ключ в замке зажигания, и мотор тихо заурчал.

Дорогая машина, милая квартирка в Лондоне, красивый дом в сельской глуши и, несомненно, приличный счёт в банке. Доктору было что терять, но тем не менее он, не раздумывая, доверился незнакомому человеку. Вот и гадай теперь, что это такое: хитрый расчёт, наивность или слепая вера в людскую благонадёжность?

Стэндридж поселился у миссис Элиот - бездетной вдовы с пышными формами, васильковыми глазами и вьющимися волосами цвета спелого льна. Среди немалых достоинств этой дамы неоспоримым было одно: небольшая уютная комната с отдельной ванной всего за пятнадцать фунтов. Апартаменты утопали в вьющихся цветах и пыльных рюшах, а прятавшаяся за балдахином кровать больше подошла бы карлику либо ребёнку, чем мужчине более шести футов ростом. Остановившись здесь, Грэшем рисковал заполучить астму в комплекте со сколиозом, но ему было плевать на риски, когда заставленное геранями окно смотрело прямо на дом мистера Шайнера.

Передвинув горшки с цветами так, чтобы его не было видно с улицы, Стэндридж устроился с биноклем у подоконника. Два окна домика учителя, попавшие в зону его обозрения, были спальной и гостиной.

Патрик Шайнер появился в окне, когда дешёвые часы на батарейках показали ровно двенадцать по полудни. Он полил герань в гостиной, а после переоделся и вышел во двор. Следующий час детектив наблюдал, как старик ползает на четвереньках возле клумб с петуньями и, постукивая перед собой полосатой тростью, поливает грядки с редисом и пастернаком.

Ещё полдня Грэшем созерцал, как учитель, сидя в кресле, слушает аудиокнигу. Потом детектива начало клонить в сон. Он направил на объект камеру, а сам, скрючившись, задремал на кровати.

Но стоило только смежить веки, как на Стэндриджа снова накинулась тьма. Он замер внизу и оттуда, почти с земли, смотрел, как безглазый, безротый монстр тянет к нему костлявые руки.

Сработал таймер и детектив подскочил в кровати, как ужаленный. Он запутался в балдахине, скатился на пол, опрокинув кадку с чайной розой, и долго ещё слушал стук собственного сердца вперемешку с равнодушным тиканьем кварцевых часов. Лишь спустя пару минут он взял себя в руки и, тяжело дыша, поднялся с пола. Кошмар повторился. Что если это не совпадение, а система?

Грэшем всё никак не мог понять, откуда у него взялись такие сны, больше похожие на воспоминания.

Детство в обеспеченной семье: воскресная школа, верховая езда, уроки фортепиано по вторникам. Понимающие родители, поддержка и уважение. Отец хотел видеть его юристом, но даже не прикрикнул, когда строптивый сын пошёл в полицию, бросив Оксфорд на втором курсе. Стэндридж не помнил, чтобы родители повышали на него голос, не говоря уже о том, чтобы поднять руку. Откуда в нём тот детский ужас перед чёрной тенью: бездонной, мрачной и неотвратимой?

Грэшем убрал рассыпанный по полу грунт, заменил флешку на камере и подключил её к ноутбуку. Ночь обещала быть долгой.

День четвёртый

Грэшем больше не пытался уснуть. Остаток ночи он провёл, наблюдая за объектом и просматривая отснятые видео на экране ноутбука. Камера запечатлела, как перед сном Шайнер больше часа был на другой половине дома, там, где Стэндридж не мог его видеть. После старик заснул и проспал до утра, ни на дюйм не сдвинувшись с места.

Когда стрелки часов подползли к девяти, и пришла пора завтрака, детектив собирался заказать кофе к себе в номер, но, подумав, решил выйти в столовую. Тем более, других постояльцев у вдовы не было - забитые цветами и рюшами комнаты пустовали.

Утопая ногами в ворсе ковра, Грэшем вышел в гостиную к обеденному столу, покрытому белой скатертью. Там тоже буйствовала традесканция. И розовые рюши.

Завтрак был хорош. Омлет с беконом и пара чашек кофе в компании милой хозяйки под обязательный монотонный гул телевизора - тихое пасторальное утро. О чём ещё может мечтать городской бездельник, приехавший в глушь, чтобы отдохнуть от работы?

По местному каналу шли новости. Худая женщина с лицом измученной лошади, не меняя интонации, читала сводки с финансовой биржи, прогноз погоды и криминальные новости.

- Три дня назад в Редвике снова пропал ребёнок. Иден Саллер семи лет. В последний раз мальчика видели играющим в Центральном парке.

Уставшую лошадь на экране сменила фотография Идена с номерами телефонов его родителей и просьбой звонить всем, кто хоть что-то слышал об их сыне.

Страшно и до ужаса несправедливо, когда родители ищут своего без вести пропавшего ребёнка. Но зачастую самое ужасное случается, когда его всё-таки находят. Хотя кошмар несбыточной надежды, во много раз хуже самой пугающей реальности.

Миссис Элиот тоже прониклась мрачной аурой из телевизора. Распахнув бездонные глаза, она испуганно держалась за грудь. Разделяя страх обладательницы, её тугой бюст волнующе вздымался при каждом вздохе. Сей прекрасный вид совсем не располагал к совместному гореванию. Но смеяться над столь искренними переживаниями женщины неприлично, и Грэшему пришлось поинтересоваться:

- Пропавший мальчик - ваш родственник?

- Нет, нет! Что вы? Я даже не знакома с его родителями. В Редвике за год пропал уже второй мальчик. Слишком много пропавших мальчиков...

Стэндридж безмятежно потягивал кофе, наблюдая за встревоженной женщиной, и не понял, отчего вдруг комнату заволокло туманом, грудную клетку сдавило, а лицо напротив сначала превратилось в плохо прожаренный блин, а затем в луну. Прежде чем испуганную луну поглотила тяжёлая тьма, Грэшем услышал звон разлетевшейся вдребезги чашки.

Детектив очнулся от резкого запаха нашатыря. Над ним заботливо склонилась миссис Элиот - ещё более трепетная, чем до обморока. Он никогда в жизни не терял сознание, пожалуй, кроме того злополучного ранения, но ради такого, несомненно, стоило свалиться со стула.

- Что с вами? Вы больны? - шептала она, отставляя склянку.

- Я бы сам хотел это знать, - туманно ответил Грэшем, ни разу не покривив душой.

По приезде в Редвик на него, как из ящика Пандоры, посыпались напасти. Сначала - пугающие сны, а теперь ещё и обморок. Воистину, дурманящий сельский воздух бывает вреден для неподготовленных людей. Не закончить бы в психушке. Как Веспер Эшборн.

Наблюдая за скучной жизнью Патрика Шайнера через окно, Стэндридж не переставал думать о странном поведении своего организма. Последние неожиданности пугали детектива, прежде всего тем, что он совершенно не понимал их причину. Но стоило мужчине отвлечься, вспомнив о васильковых глазах и льняных кудрях хозяйки дома, как жизнь перестала казаться ему чудовищной и абсурдной.

Весь день было пасмурно, снова моросил муторный дождь. Старик всё утро просидел дома, в кресле у камина, кутаясь в плед и дымя трубкой. Ближе к одиннадцати он отлучился на невидимую для Грэшема половину дома и довольно долго там пробыл. Вернувшись, Патрик снова зарылся в кресле и даже слегка задремал.

После обеда небо прояснилось. Шайнер засобирался на улицу. Детектив вышел за ним следом.

Постукивая полосатой тростью и осторожно перебирая ногами, учитель не спеша прохаживался по тесным улочкам. Он старательно огибал лужи и размокшую от дождя грязь. Иногда прохожие узнавали старика: здоровались, спрашивали о делах, предлагали помощь, но тот вежливо отказывался. Стэндридж шёл за ним, радуясь возможности почти не прятаться от объекта слежки: слепой биолог вряд ли его заметит.

Через несколько улиц Патрик уверенно свернул на Рыночную площадь, и Грэшем шагнул следом и с головой окунулся в море голосов и запахов. Крытые тентами прилавки. Говорливые продавцы. Придирчивые покупатели. Ароматы свежеиспечённого хлеба и копчёных колбасок едва не сбили Стэндриджа с ног. В животе сразу же заурчало, а слюна моментально скопилась в уголках рта. Ещё немного и она бы ручьём побежала по подбородку.

Решив, что незрячий учитель никуда от него не денется, Грэшем стал с упоением торговаться за пышащую жаром серую булку на закваске. Отчего-то он знал, что эта булка - самая вкусная во всём хлебном ряду. После пришла очередь колбасок, и детектив рьяно выторговал у прижимистого продавца ещё несколько пенсов. Торгаш хмуро косился на ушлого горожанина: обычно лондонцы так себя не ведут. Заезжие покупатели, как положено в супермаркетах, платят названную цену и быстро уходят восвояси. Этот же ведёт себя, словно местный, хотя в Редвике до этого его не видели. Или видели?

Когда Грэшем со своей благоухающей добычей уже стоял у лавки с сырами, продавец колбас что-то ему крикнул. Сначала тихо, но с каждым новым разом всё громче и громче он окликал детектива совершенно незнакомым тому именем:

- Артур! - кричал мужчина. - Артур Грин! Это ты? Как же так? Мы тебя уже лет пять, как похоронили.

Мало того, упитанный король колбасок выкатился из-за стойки и, смешно перебирая короткими ножками, бежал за детективом.

- Артур! Дружище! Неужели это ты? - тяжело дыша, продавец догнал его у выхода и схватил за рукав.

- Простите, но вы обознались. Вы меня с кем-то перепутали, - Стэндридж с трудом высвободился из цепких, маленьких пальцев.

Холодный, чужой взгляд и недоумённо приподнятая бровь сразу же остудили пыл торговца. Он застыл среди снующей толпы с открытым ртом и разведёнными в стороны руками, словно собирался возразить, но в последний миг передумал.

Патрик Шайнер давно скрылся из вида. Решив не разыскивать его по городу, Грэшем отправился назад, в насыщенные хлорофиллом покои миссис Элиот. Инцидент со странным продавцом вскоре забылся, тёплый хлеб приятно грел руку, из-за туч выглянуло солнце, и жизнь сразу заиграла новыми красками. Этот город больше не казался детективу слишком мрачным, а погода - скверной и пасмурной.

На подступах к дому Стэндридж снова нагнал слепого учителя. Несмотря на серьёзный недуг, тот оказался проворнее своего преследователя. Патрик услышал стук каблуков по гулкому тротуару и оглянулся. Чувствуя на себе неподвижный взгляд слепца, Грэшем продолжал идти, не сбавляя шагу. Замер он после того, как Шайнер к нему обратился.

- Артур... - тихо позвал он детектива, - Артур!

В ответ Грэшем не смог вымолвить ни слова. Всё ещё тёплая булка камнем выпала из вмиг ослабевших рук на мокрую после дождя землю. Дрожащими пальцами он тщетно пытался ухватить край бумажного пакета. Наконец Стэндриджу удалось поднять хлеб с тротуара, и он почти бегом кинулся к калитке миссис Элиот.

Опять Артур! Он снова слышит то дурацкое имя! И на этот раз ему не было смешно.