Оступившиеся ангелы

Глава 1. Что?

Из раздумий Аарона Джонса вывела вспышка… Нет, не молнии, хоть небо и было затянуто дождевыми облаками, а самого обычного фотоаппарата, что в руках судмедэксперта старался зафиксировать каждую деталь на месте преступления. В это раз сфотографировали лицо жертвы — бледное, красивое, с широко раскрытыми, точно удивленными глазами, мертвое… Им только предстояло выяснить личность, но Джонс уже знал, что эта Джейн ДоуЭкземплификант, использующийся в США и Великобритании, когда настоящее имя человека не установлено или намеренно скрывается. Мужской вариант — Джон Доубыла четвёртой жертвой. На это указывало всё! Смерть через удушение с многочисленными следами на шее, идеально вымытое тело, отстираная одежда и та же поза, что и у трех предыдущих. Об этом никто не хотел говорить, но факты твердили лишь об одном — в городе появился серийный убийца.

Новая вспышка, на этот раз в небе, напомнила всем, что Детройт в осеннюю пору особенно дождливый.

— Сукин сын!..

Джонс повернулся на знакомый голос капитана Левайна, обсуждавшего что-то с одним из фотографов. Джонс не успел вслушаться в разговор, как обратил внимание на подъехавший к пустырю автомобиль.

— А вот и федерал, — фыркнул кто-то.

Джонс хмыкнул без веселья. На третьем найденном теле с одинаковым «почерком» убийства до его начальства начало доходить, что по улицам многотысячного города ходит психопат, и их собственных ресурсов не хватит для его поимки. Скрипя зубами, они запросили помощи у ФБР. Им не отказали.

Федерал был высок, худощав, но в нем чувствовалась сила. Короткие седые волосы были аккуратно зачесаны. Черный деловой костюм и старомодный серый плащ делали его похожим на персонажа старых нуарных романов. Аарон Джонс мог бы поспорить на что угодно, что этот тип был настоящий профи.

Глаза у прибывшего были очень странные. Своей неподвижной пронзительностью они беспокоили, пробуждали тысячи мурашек за воротником и на спине. Но самым странным был их цвет — у них был цвет стали, цвет старого, потемневшего лезвия. Реальность усиливали огоньки на радужках — тютелька в тютельку крапинки ржавчины.

Левайн подошёл к федералу, пожал руку, начал говорить. Джонс слышал обрывки слов, а потом капитан махнул рукой в его сторону.

— Аарон, подойди!

Джонс дёрнул воротник куртки, ежась от сырости, и невольно встретился глазами с федералом.

— Аарон, это специальный агент Роланд Крик. Бюро прислало его, чтобы справиться с нашей… — Левайн осекся, он тоже не хотел произносить вслух общую догадку, — …проблемой. Агент Крик, это сержант Аарон Джонс, он первый, кто заметил закономерность, и будет вашим помощником на момент расследования. Если что-то нужно, только скажите.

— Благодарю, — произнес Крик. Его голос звучал спокойно, с лёгкой хрипотцой. А потом он протянул руку Джонсу.

— Сержант Джонс.

— Зовите меня просто Аарон, — сказал полицейский и ответил на рукопожатие.

Крик кивнул, а затем, развернувшись, подошёл к лежащей на земле Джейн Доу. Джонс заметил, как двигаются стальные глаза. Изучают.

— Кто нашёл тело? — не отрывая взгляда, спросил Крик.

— Бездомный, — ответил Джонс и зыркнул на небо, почувствовав, как что-то ему капнуло на голову.

— Камеры?

— Ближайшая отсюда в двух кварталах, — фыкрнул капитан Левайн. — И то нерабочая.

Крик не прокомментировал, лишь прищурился, немного обошёл тело, наклонил голову. Со стороны это походило на какой-то странный ритуал смысл которого понятен лишь федералу. А Джонс тем временем ощутил вторую каплю на своей макушке.

— С учётом того, что на пустыре нет следов колёс, убийца принёс тело сюда вручную, — заметил Крик, вернувшись к стоящим в стороне Джонсу и Левайну. Голос его был таким же спокойным. — Ваши люди проделали здесь хорошую работу, капитан. Но мне нужно изучить остальные дела, чтобы составить линию наших последующих действий.

— Да, конечно, — Левайн кивнул, а потом махнул рукой, чтобы тело наконец забрали. Через несколько минут пара ловких рук застегнула молнию на чёрном мешке, навсегда скрыв бледное лицо мертвой девушки. Джонс повернул машину в сторону участка. Пошёл дождь.

В одиннадцатом участке полицейского департамента Детройта витал аромат дешёвых сигарет и кофе, который, наверное, уже заменил многим сотрудникам кровь в жилах. Растирая уперто слипающиеся глаза, Джонс взял кофейник и налил две чашки, придерживая под мышкой отчёт о вскрытии. Он успел прочесть его мельком, и настроение сержанта от этого отнюдь не улучшилось. Да и кому вообще может поднять настроение детальное описание мёртвого тела со всеми медико-анатомическими подробностями? Психу, может быть, какому?

В комнате для брифингов царила полная тишина, только агент Крик методично и внимательно перечитывал дела трех предыдущих жертв, делал какие-то заметки в своем блокноте и посматривал на карту города, успев кнопками прикрепить фотографии к каждому из районов, где нашли тела. Выглядел федерал глубоко сосредоточенным, и вряд ли что-то могло его отвлечь, если это, конечно, не была новая зацепка или информация по делу. Свой пиджак Крик оставил на спинке стула, открыв всем, кто мог его видеть, чёрную портупею с нагрудной кобурой, в которой, как догадался Джонс по рукоятке, был Кольт модели «1911». Подходящий пистолет для следователя старой школы.

— Я принёс кофе, — закрыв за собой дверь, сказал Джонс. — А ещё отчёт о вскрытии, — он неловко поставил чашки на стол, стараясь не расплескать содержимое, и скользнул взглядом по открытым папкам. — Пытаетесь выяснить мотив убийцы?

— Выясняю закономерность, чтобы найти ошибки, — весьма сухо ответил Крик и вместо чашки взял папку с отчётом, перелистал несколько страниц, остановившись на одной конкретной.

— Смерть вследствие асфиксии, множественные следы на шее…

— Я попросил наших срочно глянуть, и… В крови обнаружена высокая доза антиконвульсантов, но это пока не для протокола, экспертиза не закончена, сами понимаете, — пожал плечами Джонс.

— Понимаю, — проговорил Крик, постукивая пальцем по листку. — А личность жертвы?

— Эвелин Мёрфи. Восемнадцать лет, — ответил Джонс, глотнув кофе. — Её отпечатки были в базе. Четыре месяца назад врезалась на машине парня в столб, до этого ещё несколько мелких нарушений. Родители подали заявление об её пропаже три дня назад. Их уже вызвали на опознание.

Джонс увидел, как меж бровей Крика пролегла складка, а в глазах загорелся холодный огонёк. Затем федерал молча взял последнюю фотографию Эвелин, подошёл к карте, нашёл нужный район и прикрепил её красной кнопкой.

— Кажется, картина понемногу вырисовывается, — произнёс он, встав в полоборота к Джонсу — Я в Детройте бываю не часто, что можешь сказать по этим местам?

Вопрос федерала вызвал на лице Джонса кривую усмешку.

— Что это главные локации для криминальных сводок вечерних новостей. Торговля наркотиками, ограбления, проституция, убийства…

— И никто не обратит внимания, если там найдут тело задушенной девушки, — заключил Крик. — Значит, наш убийца таким образом пытался отвести от себя подозрение.

— Хитрый сукин сын, — фыркнул Джонс, понимая, к чему клонит федерал.

— Не совсем, — Крик покачал головой и вернулся к своему блокноту. — Возможно, это и сработало бы, но наш субъект, как и любой преступник подобного типа, в своих действиях придерживается определённого ритуала, паттернов поведения. И именно это сыграло против него. Так как все тела находились в одной и той же позе, а ещё субъект моет тело и стирает одежду жертв, это может служить двум целям: первое — удаление улик, второе — соблюдение ритуала. Это и позволяет нам связать эти дела между собой. Будь он более хаотичен, его бы было труднее выявить.

— Значит, серийник, — вздохнул Джонс; вернул чашку на стол, посмотрел на фотографии, а потом повернул голову к Крику. — Но разве у них нет какого-то…фетиша? Ну, там определённого цвета волос или любимого вида одежды? Можно, конечно, сказать, что все жертвы это молодые красивые девушки, но это слишком обобщенно.

— Верное замечание, — глубокий голос Крика звучал, как холодная вода. — Правда, предмет фетиша не всегда материален, иногда это определённый род деятельности или тип характера, что привлекает убийцу к жертве. Скорее всего наш серийник как раз из таких, для него важней сам процесс, чем какой-то трофей. — Федерал умолк и впервые прикоснулся к чашке, сделал глоток и шумно выдохнул. — Наш подозреваемый — это одинокий белый мужчина, возможно имеет старшего родственника, с которым поддерживает контакт, от тридцати до сорока, с садистскими наклонностями и импотенцией.

— Импотенцией? — Джонс удивленно искривил бровь.

— Отсутствие половых контактов, — указал на очевидную деталь Крик. — Убийца заменял их удушением, а множественные следы на горле жертв указывает, что душил он их несколько раз кряду с короткими паузами, вызывая тем самым гипоксию. А антиконвульсивные только усиливали эффект от пытки, хоть и делали девушек податливыми, отсюда никаких следов борьбы.

— Значит, либо этот псих очень ловок, что быстро накачивал девушек, либо они ему доверяли, — предположил Джонс и увидел, как федерал одобрительно кивает.

— Девушек объединяет не только их красота, но и, как можно понять из досье, определённые проблемы с законом, — Крик открыл папку, ткнул пальцем на одну из строчек. — Что способствовало их определению в социальный центр для реабилитации трудных подростков… таких, как Социальный центр Святой Елены.

Детройт, город, бывший когда-то одним гигантским центром машиностроения, местом надежд и процветания, познал упадок ещё до того, как Роланд начал ходить. Подобно выброшенному на берег киту, от былого величия которого остались только серые кривые кости, да и те рано или поздно раскрошит ветер. И, глядя на красные кирпичи социального центра Святой Елены, Крик находил в этом здании определенную грустную иронию, попытку человека восстановить давно утраченное прошлое. Так, нечто, бывшее когда-то швейной фабрикой, где сшивали обивку кресел для военных джипов и тенты грузовиков, стало местом, где трудные подростки старались перевести весь тот хаос, творившийся в их душах, в что-то полезное.

— Итак, есть какая-то особая тактика о которой, я должен знать? — спросил Аарон Джонс, прежде чем они вошли на территорию центра.

— Ничего необычного, — Крик шёл медленно, то и дело осматриваясь по сторонами. — Если наша догадка верна, то субъект как-то связан с центром или имеет свободный доступ к его территории. Значит, пока не стоит распространять информацию о том, что мы связали всех девушек в одну серию. Этим мы можем спугнуть убийцу, и он заляжет на дно, если вообще не покинет город. Сделаем вид, что расследуем только исчезновение Эвелин Мёрфи. — Крик проследил за полетом баскетбольного мяча, который энергично гоняли несколько парней. — Спросим, видел ли кто что-то необычное. Важно зафиксировать все, что узнаем, даже мелочь может оказаться полезной.

— Не буду спорить, — Джонс кивнул и, приглядевшись, добавил. — Даже вижу, с кем могу побеседовать. Ловил парочку из местных.

— Хорошо, тогда разделимся.

Проводив взглядом Джонса до группки подростков, Крик развернулся на каблуках и осмотрел двор. Здесь бурлила жизнь, здесь непонятые и одинокие находили себя (по крайней мере одна часть это пыталась сделать), здесь подыскивал новую жертву убийца. Крик прищурился, высматривая несоответствия, возможные аномалии в поведении, но пока в поле его зрения попадали лишь… Агент остановил свой взгляд на девушке, что сидела поодаль от всех. Одетая во все чёрное, она наблюдала за остальными из-под козырька бейсбольной кепки с эмблемой «Тигров Детройта», что по цветовой гамме малость выделялась на фоне остальной одежды. Возможно, та была не столько элементом гардеробом, сколько личным талисманом.

«Одиночка. Своенравна. Ранима», — предположил Крик, подходя к девушке. Та заметила его раньше, чем он приблизился, и, медленно моргая, рассматривала с долей любопытства.

— Доброе утро, — Крик кивнул, придав своему голосу какой-никакой, но мягкости.

— Здрасте, — искривив бровь, ответила девушка.

Вблизи Крик смог рассмотреть её более детально. Высокие скулы, малость вздернутый нос, в уголке которого блестело колечко новомодного пирсинга, и голубые глаза, кажущиеся ещё больше из-за худобы. Простые дешёвые серьги в маленьких ушах. По-своему она была красивой.

— Специальный агент Крик, ФБР, — проговорил Роланд, продемонстрировав удостоверение.

— Дэйзи Морт, — ответила девушка, голос её нервно дрогнул, и Крику была понятна такая реакция. Также он учуял запах сигарет, старательно забитый мятными жвачками.

— Я здесь касательно исчезновения Эвелин Мёрфи, вы часом не были знакомы?

Дэйзи Морт звучно фыркнула, дёрнув головой.

— Мне абсолютно нет дела до этой козы! Вон лучше её дружков поспрашивайте.

Крик понял, что попал в яблочко. Если хочешь разузнать как можно больше правдивых сведений про того, о ком ты расспрашиваешь, то найди того, кто точит на него зуб.

— Ты о ней не самого высокого мнения, — доверительно произнес Крик.

— Ещё бы! — не скрывая пренебрежения, подтвердила Дэйзи. — Вертит парнями, как только вздумается, мнит себя королевой, а по правде та ещё шлю…

Дэйзи осеклась, явно вспомнив, кто стоит перед ней.

— Короче говоря, — девушка клацнула языком. — Лучше расспросите кого-то из её ухажеров. Последний был вроде, Пол… Пол… Хрен знает какая у него фамилия, но он тоже из центра.

— А сама почему здесь? — спросил Крик, мысленно отметив деталь про парня последней жертвы.

— Расквасила нос другой козе, — призналась Дэйзи с неохотой, а потом вспыхнула, точно желая оправдаться. — Но она это заслужила!

— Почему? — без строгости, но сдержанно спросил Крик. Он видел, что содеянное гнетёт девушку, и из профессионального интереса ему захотелось узнать первопричину. По его догадке это было нарушение рамок, определённых границ, которые для Дэйзи были последней каплей.

— Она… Она смеялась над тем, что мой отец работает водителем мусоровоза. Вот я ей и врезала.

— Но ты же понимаешь, что насилие не всегда есть выход, и его применение ведёт за собой последствия…

— Ещё бы не понимала! — перебила Дэйзи. — Торчу здесь и понимаю!

— Как давно?

— Уж полмесяца.

«Значит, исчезновение третьей жертвы она могла здесь застать», — подумал Крик, но вслух сказал иное:

— А за это время ты не замечала ничего подозрительного?

Дэйзи некоторое время молчала, потом пожала плечами.

— Да нет. Вроде все как обычно. Правда, до того, как предки Эм пришли сюда и сказали, что она не вернулась домой, я слышала, что Мёрфи сильно поссорилась с Полом.

«Убийство на почве ревности? Или общей неприязни к женскому полу?» — сам себя спросил Крик, размышляя, а не ошибся ли он в выводах насчёт профиля субъекта. Он вспомнил дело Монти Риселла… Нет, тот, кто виновен в смерти Эвелин Мёрфи и трех других девушек, менее импульсивен в своих действиях, им движет нечто более сложное, чем просто жажда насилия и контроля.

— Что-то ещё? — спросил Крик.

— Нет, — ответила Дэйзи.

— Если вспомнишь или заметишь что-то странное, — Крик достал из внутреннего кармана визитку, — позвони мне по этому номеру.

Девушка взяла карточку и несколько секунд рассматривала, а потом снова посмотрела на федерала.

— Ладно. Надеюсь, эта коза скоро найдётся, а то её мама чуть все не затопила слезами здесь.

Разговор с Дэйзи Морт был только начальной точкой, и практически два часа Крик потратил на то, чтобы опросить всех обитателей социального центра. И если сотрудники грешили на расплодившиеся банды, к которым молодёжь охотно присоединяется, а те, что не хотят, тех затаскивают туда силком, то сами молодые люди рассуждали об околошекспировских трагедиях, где любовь идёт рука об руку с насилием. Все время, как Крик вёл опрос, он всматривался в лица, изучая микромимику и невербальные жесты, особенно это касалось тех, кто попадал под психотип субъекта, но таких к тому моменту, как Крик снова встретился с Джонсом, не нашлось. Тот поведал о всем, что мог узнать, и мысль о шекспировских бандах повторялась чуть ли не слово в слово. Крик не мог отметить про себя, насколько сильно жители Детройта привыкли к той жестокости, что творилась на улицах их родного города, что исчезновение подруги или подопечной никого не беспокоило сверх меры.

Последней, с кем разговаривали Крик и Джонс, была директор центра — Пэм Коэн. Женщина лет сорока, которая если и пыталась соответствовать моде, то огромные очки в тяжёлой оправе полностью отвлекали на себя все внимание.

— Вы же понимаете, молодёжь сейчас все чаще и с большой охотой присоединяется к какой-то банде, — говорила Пэм Коэн, трагично разведя руки. — Мы выбиваемся из сил, чтобы…

Пропуская те моменты, что Крик уже слышал от других сотрудников, он мимолетно посмотрел на массивный стенд, где в изобилии были фотографии, на которых подопечные центра проводили различные мероприятия, и… Крик увидел лицо Эвелин Мёрфи, улыбающееся, она точно сияла… а затем он внимательней просмотрел остальные фото… Кейт Ладлоу, Маргарет Хоган, Лиззи Фултон, Дэйзи Морт.

— А кто сделал эти фотографии? — спросил Крик, прервав речь мисс Коэн.

— Что? А, эти фотографии снял Питер Раскин, один из наших кураторов. Очень хороший специалист, и могу с уверенностью сказать, что дети от него в восторге.

— А мы можем с ним поговорить?

— К сожалению, нет, — Коэн поправила свои гигантские очки. — Он взял отгул в связи с болезнью матери, но завтра уже возвращается.

Крик и Джонс понимающе переглянулись.

Остаток дня прошёл за тем, что Крик на пару с Джонсом поочерёдно посетили семьи каждой из жертв. Всё это проходило ровно так же, как и много раз за долгие годы службы Ролланда в Бюро. Тактично подобранные слова, чтобы подробнее выяснить все детали последних дней жертвы, распухшие и покрасневшие глаза родителей, дрожащие голоса, когда они рассказывали о том, какая замечательная была их дочь, стыдливо опущенные взгляды, когда Крик упоминал о мелких нарушениях… Ничего такого, что могло более точно указать на личность убийцы.

К вечеру, когда по улицам снова заморосил дождь, а у Крика вновь заныла старая рана на плече от пули, которую он схватил так давно, что это казалось эфемерным воспоминанием, сержант Аарон Джонс настоял на том, что сегодня угощает агента ужином.

Они направились в заведение под названием «У Боба», перед которым выстроился ряд черно-белых патрульных машин. Зал был ярко освещен лампами, а кроме того, забит под завязку патрульными в синей форме, детективов в строгих костюмах или джинсовых куртках, носители которых работали в особо криминальных районах. Джонс поздоровался с некоторыми пилигримами, обменялся парой слов, представлял Крика. Сказать по правде, многие копы напрягались, завидев федерала. Крик узнавал эти лица, суровые физиономии городских воинов, обрамленные или ежиками, или тщеславными, более сложными прическами. Почему некоторые полицейские уделяют столько времени своим волосам? Так или иначе, они с Джонсом устроились за одним из свободных столиков, заказали кофе, тосты и двойную порцию фирменного омлета с сыром и грибами.

— Думаете, этот Питер Раскин наш субъект? — орудуя ножом и вилкой, спросил Джонс.

— Об этом пока рано судить. — Крик сделал глоток кофе и, вернув чашку на стол, добавил ещё сахара, размешивая его ложечкой, продолжил. — Но встретиться с ним не помешает, так как нам нужно отсечь как можно больше лишних лиц из круга подозреваемых.

— Был бы у нас такой хоть один, — вздохнул Джонс и положил в рот ещё кусочек омлета. — А если и Раскина исключим, то какие наши действия дальше?

— Изучим материалы дела повторно, возможно, мы что-то упустили из виду. Может, даже придётся просмотреть похожие случаи в архиве, — спокойно ответил Крик.

— В архиве?

— Так иногда бывает, что по разным причинам серийники могут делать паузы в своих убийствах, иногда довольно-таки длительные. Вполне может быть, что мы столкнулись с похожим случаем.

— Точно медведь в спячке, — хмыкнул без веселья Джонс. — А у вас были такие случаи в практике?

— Было пару раз, — ответил Крик, нанизывая гриб на вилку.

— Один примечательный случай произошёл, когда мы выслеживали серийного насильника в 95-м в Джорджии. Он совершал свои преступления с периодичностью раз в несколько месяцев и обычно на территории одного и того же города. У нас было примерное описание преступника. Единственной нашей зацепкой было, то что на одежде последней жертвы оказалось пятно от моторного масла, которое используют исключительно для двигателей поездов.

Брови Джонса медленно поползли вверх.

— Он был машинистом?

Крик кивнул.

— Мы допросили около полусотни сотрудников железнодорожной станции, попутно разослав группы вдогонку за десятью поездами, что прошли через тот участок за прошедшие сутки в три разных штата. Мы толком не знали, кому повезёт найти субъекта. Так сложилось, что именно моей группе и довелось задерживать подозреваемого. Он оказался образцовым семьянином, отцом двух детей и …насильником, как потом доказало следствие.

Джонс поморщился, выражая крайнее отвращение.

— Как это возможно, что такие типы заводят семьи? Как?! Жена не может не замечать странностей в муже?!

— Три главных мотива серийного насильника и убийцы — это доминирование, манипуляция и контроль, — спокойно ответил Крик, взяв чашку с кофе. — Руководствуясь этими желаниями в своих преступлениях, они могут проецировать их на свою вторую жизнь и даже преуспевать. Чаще всего их семьи это прикрытие, те, кто от них всецело зависят, а раскрытие страшное правды об супруге или отце… Порою они этого просто не способны принять.

— Да, наверное, с таким сталкиваться… Постоянно. Я четыре года в убойном и успел повидать, но такое, наверное, никогда в голове не уложу. — Джонс посмотрел в окно, а затем спросил. — А как вы справляетесь? Ваша жена, наверное, по вам очень скучает во время этих командировок?

— Я не женат, — спокойно ответил Крик и сделал глоток кофе.

— Оу, простите, — виновато произнес Джонс.

— Да ничего страшного, — Крик мягко отмахнулся. — А ты? Есть любимая?

— Триша. Мы уже долго встречаемся, я даже хочу сделать ей предложение, но…

— Хочешь совет? — Крик изогнул бровь. — Если любишь её всем сердцем, то женись, прежде, чем ужины со старыми ищейками вроде меня станут для тебя обыденностью.

Джонс удивленно посмотрел на агента, его лицо вытянулось, а брови медленно поползли вверх. Крик улыбнулся уголком губы и глотнул кофе.

В свой номер в отеле «Голд Плаза» Роланд Крик вернулся ближе к полуночи. Он снял туфли и оставил их у порога по давно полученной привычке с той поры, когда Ролланд жил в Японии. А затем Крик, попутно ослабляя галстук, вошёл в комнату. Сумка с многочисленными папками и записями была положена на кровать, пиджак отправлен в шкаф, а верный пистолет, сотовый и удостоверение легли на прикроватный столик. Он не собирался спать, слишком много дел, чтобы тратить драгоценное время на сон. Роланд достал из сумки папку с делом и уже собирался изучить для оценки, как зазвонил сотовый.

Одного взгляда хватило, чтобы узнать номер, и он вызвал у мужчины ухмылку.

— Привет, Роланд, — в динамике зазвучал тёплый голос Маргарет Доуз. — Как там Детройт?

— Дождливый, — ответил Крик, посмотрев на окно и проследив, как две капли стекаются в одну.

— Ох, не люблю дождь. Когда он идёт, я становлюсь такой плаксой, — явно с улыбкой сказала Маргарет.

Крик улыбнулся уголками губ в ответ, пускай даже она и не видела.

— Как твоё плечо?

— Ноет, как и всегда в такую погоду, но терпимо. Как Гарольд?

— Заканчивает новую книгу, ты же его знаешь, — легко ответила Маргарет. — Эта обещает быть в разы интереснее.

— Нужно будет почитать. — Крик помассировал уголки глаз.

Маргарет тихонько хихикнула.

— Как и пять предыдущих? Роланд, зная тебя, ты сейчас наверняка держишь на коленях очередное дело, помимо того, что ведёшь сейчас.

— Неужели я стал таким предсказуемым? — с улыбкой спросил Крик.

— Твой психопрофиль слишком хорошо изучен мной, — в тон ответила Маргарет. — Ты неисправим в своём стремлении закончить все дела, ты старый самурай со своим кодексом. А ещё ты, наверное, плохо спал последние трое суток. Пожалуйста, поспи, Роланд. Позволь себе немного отдыха. Если не ради себя, то ради меня.

— Хорошо, я немного посплю, — ответил Крик, переложив папку на прикроватный столик.

— Спокойной ночи, Роланд.

— Спокойной ночи, Маргарет.

Глава 2. Почему?

Бесконечная серость дождливого неба и бетонных угловатых очертаний небоскрёбов Детройта создавала за окном весьма унылую, если не угнетающую картину, и единственным спасением в этой однотонной палитре был бутик женской одежды, находившийся через дорогу, чьи витрины прямо-таки пестрели бирюзовым, розовым, насыщенно синим, а ещё многочисленные такси, что жёлтыми пятнами проносились с одной стороны в другую. Где-то на перекрестке какой-то особо спешивший тип (наверное, тоже таксист) огласил улицу гудком, призывая остальных водителей убраться с его дороги. Дождь, барабанивший всю ночь в бодром джазовом ритме, к утру почти стих, превратившись в монотонную рябь, что разводила лишь сырость.

Ресторанчик при отеле «Голд Плаза» был одним из тех, где, если спуститься туда ранним утром, тебе непременно подадут кофе, свежеиспеченные тёплые булочки и такую же свежую и не менее тёплую газету, большинство заголовков которой кричат о преступлениях всех калибров — от мелких стычек на улицах до крупных коррупционных скандалов, бывших на слуху у всего Детройта. И ни одной строчки про череду смертей, за которой стоит серийный убийца.

«Возможно, это и к лучшему», — рассудил Роланд Крик, перелистывая страницы. К своему собственному удивлению, Крик проспал почти семь часов… Семь часов. Когда он отсыпался так в последний раз?

«Ты никогда не ошибаешься, Маргерет», — Роланд мысленно обратился к подруге, продолжая листать газету. Но вдруг он задержался на заголовке, напечатанным самым большим шрифтом из возможных, точно он возвещал о коронации нового английского монарха, но на самом деле всего лишь рекламировал предстоящий на выходных бейсбольный матч между «Детройт Тайгерс» и «Блю Джейс»… Детройт Тайгерс. Их эмблема была на кепке Дэйзи Морт, девушки из социального центра, того места, где субъект выбирает себе жертв…

Роланд вернул газету на стол и, взяв чашку с кофе, стал снова размещать все имеющиеся факты на доске расследований, которую дорисовал его мозг на фоне большого окна ресторанчика. Убийство через удушение, сначала жертву накачивают препаратами… Для чего? Скорее всего для лучшего контроля, чтобы можно было спокойно оставлять её на некоторое время и возвращаться к экзекуции, когда захочется. Если так, то субъекта не волновала трезвость рассудка его жертвы в момент, когда он брал над нею верх, нет, ему нравилась околобожественная власть отнимать жизнь… Но не сам процесс.

Крик нахмурился, меж его бровей пролегла глубокая морщина, но тут же расправилась, когда агент скосил взгляд на звенящий сотовый.

— Крик, — произнес Роланд, принимая входящий вызов.

— Агент Крик, где вы сейчас? — голос Джонса звучал точно из глубокого погреба.

— В отеле. Что-то случилось?

Пауза воцарилась лишь на несколько секунд, но затем Джонс снова заговорил.

— Нашли новое тело, возможно, наш клиент.

— Диктуй адрес, я подъеду, — Крик ловким, давно отточенным движением достал блокнот и щёлкнул ручкой

— Не нужно, я за вами уже выехал, буду с минуту на минуту, — ответил Джонс.

С завтраком было покончено ровно в ту же минуту, как закончился звонок. Крик оставил на столе почти дочитанную газету, недопитый кофе, но прихватил одну из булочек, которую съел столь стремительно, что осознал привкус корицы, лишь когда очутился в машине лейтенанта Джонса. Нужно было спешить! Если второе убийство случилось с таким коротким временным разрывом в отличии от предыдущих, то не ровен час, начнётся целый каскад. Это могло значить многое, убийца испытал триггерующий фактор или же ощутил свою безнаказанность и посему решил потакать своим безумным желаниям без страха.

— Доброе утро, сэр, — поздоровался молодой полицейский, но Роланд заметил, сколь бледное лицо у его временного помощника, как вздрагивает при каждом ударе сердца вздувшаяся на виске вена.

— Гляжу, что скорее наоборот, — ответил Крик, застегивая ремень безопасности.

Джонс нажал педаль газа и встроился в общий поток, дёргал руль он резковато.

— Какой-то козёл из участка слил газетчикам, что в городе, возможно, маньяк, — начал было Джонс, но умолк, когда завернул на другую улицу.

Крик уже понял, что произошло, но позволил полицейскому выплеснуть то, что накопилось и бурлило внутри.

— Это дошло до мэра, ясно дело, этому козлу это не понравилось, и он чуть не разнес участок с криком, почему мы не держали его в курсе, но сливаем газетчикам. Это плохо влияет на его рейтинг, мать его! Теперь к нам приставили уже его журналюгу, а тут ещё новое тело… Черт!.. Простите, сэр.

— А ты разве что-то говорил? — многозначным тоном переспросил Крик, взглянув на молодого полицейского.

— Спасибо, сэр.

— А теперь скажи, предварительно, что-то известном о новой жертве?

— Молодая девушка, нашли в опасном районе, пока все, что известно, но эксперты уже на месте.

— Хорошо, если это дело нашего субъекта, то, возможно, уменьшив разрыв между убийствами, он увеличил и количество улик.

— Самоуверенность равна расхлябанности, — без веселье хмыкнул Джонс, поймав мысль агента.

Иногда Крик задавался вопросом — почему места преступлений всегда привлекают толпы зевак? Быть может, это отклик генетической памяти, откидывающий умы обывателей во времена кровавых зрелищ на арене древнеримского Колизея или в тёмные века, когда полыхали костры инквизиции. Правда была куда прозаичнее, запертые в тесных городах и не менее тесных квартирах, огромные массы человеческих душ видели свою жизнь серой, однообразной, циркулирующей по одному и тому же маршруту каждый божий день… Одним словом, люди готовы были толпиться у места, где случилось ужасное убийство, не обращая внимания на крики полицейских, лишь бы только урвать какую-то особенно жуткую подробность, которую они обязательно приукрасят и обсудят за обеденным перерывом, лишь бы наполнить свою жизнь чем-то интересным.

Протиснувшись меж людей и оказавшись за жёлтой оградительной лентой, Крик рефлекторно бросил взгляд в сторону переулка, где вспыхивал фотоаппарат… По небу прокатился громовой раскат, тяжёлый и гулкий. Скоро снова начнётся дождь, Крику подсказывало собственное плечо.

— Какие люди, Джонс! Решил заглянуть в мой район?

Внимание Крика привлёк голос причесанного блондина, которого можно было спутать с рекламным агентом, но того выдавал полицейский значок на поясе.

— Привет, Кронски. — Джонс ответил на рукопожатие, а потом указал рукой на Крика. — Это специальный агент Роланд Крик из Бюро, он помогает нам… ну, ты в курсе. Сэр, это детектив Леон Кронски.

— Да… Здравствуйте, сэр, приятно познакомиться, — протянул с классическим южным акцентом, глотая согласные, Кронски.

— Взаимно, детектив. — Крик ответил на рукопожатие. — Я могу взглянуть на тело?

— Да, сэр, конечно, — кивнул Кронски.

Аарон проводил агента восхищенным взглядом. Крик двигался уверенно и молча, будто окружающие его полицейские и эксперты были давними коллегами, а он сам уже обладал всей необходимой информацией. Точно герой из старых фильмов.

— Впечатляющий тип, этот Крик, — пробурчал Кронски, выдернув зубами сигарету из открытой пачки. — Как думаешь, сколько психов он поймал?

Аарон пожал плечами, так как не знал. Он сам хотел задать тот же вопрос своему временному начальнику, но предположил, вернее почувствовал, что подобное не спрашивают у таких людей, как агент Крик… А может, Аарон, ошибался? Просто нужно подгадать момент и все-таки расспросить, не каждый же день приходиться работать с федеральным агентом.

— Джонс, уснул, что ли? Пошли поглядим на мёртвую красотку и трюки федерала? — дымя сигаретой, Кронски улыбнулся и толкнул Аарона локтем.

— Я и забыл, какой ты неисправимый оптимист, — хмыкнул тот в ответ.

— Работа такая, — парировал Кронски, делая новую затяжку.

Когда они вошли в переулок, первое, на что обратил внимание Аарон, были свидетельские карточки, расставленные по всем уголкам, и Крик, что повторял уже знакомый ритуал изучения тела… Тела, на которое Джонс посмотрел в последнюю очередь.

Белая. Голубые глаза, полные, окрасившиеся в красный от крови, губы. Ей можно было дать около двадцати пяти лет. Высокая, длинноногая, стройного сложения. На ней была чёрная юбка, чулки-паутинки и джинсовая блузка, разодранная так, что пуговицы разлетелись во все стороны, лифчика не было… Вся грудная клетка и живот были исколоты… Чем? Джонс пригляделся. Не сильно похоже на обычный нож, скорее на какой-то заостренный штырь? Шило? Ледоруб? Нет, не то…

— Это не он, — неожиданно произнес Крик, встав у головы жертвы.

— Что? — переспросил Джонс, взморгнув.

— Эту девушку убил не тот субъект, которого мы ищем, — спокойно пояснил агент.

— Фух, пронесло, — не без облегчения выдохнул Кронски. Лишней бумажной волокиты никто не любил.

— Я бы посоветовал начать в этом районе, в радиусе нескольких кварталов, — Крик обошёл тело и посмотрел в сторону мусорных баков, — и поискать субтильного, малопривлекательного и одинокого парня двадцати лет от роду, который мог импульсивно убить эту девушку, а теперь терзается чудовищным чувством вины и страхом, что его отыщут. Уровень его интеллектуального коэффициента весьма посредственный. А рабочее место, возможно, автомастерская или стройка, и общий финансовый доход низкий.

— Вы это все поняли, только взглянув на труп? — в голосе Кронски прозвучал лёгкий смешок, толи скептический, толи изумленый.

Джонс бросил на коллегу кривой взгляд.

— Судя по одежде и району, жертва занималась проституцией, а значит, постоянно находилась в зоне риска. Думаю, если мы проверим содержимое сумочки, то найдём деньги нетронутыми, да и серьги остались на месте. Скорее всего разыскиваемый субъект пытался «снять» жертву, но либо ему не хватило денег, либо он получил отказ из-за побочного фактора, возможно из-за недостатков во внешности, и это стало для него триггером. Мгновенная ярость и желание расправиться с обидчицей. А потом, как все закончилось, паника.

— Ладно, — протянул Кронски. — Ну, а орудие убийства?

— Судя по колотому характеру ран и достаточно рваным краям, это определённо не нож, я бы сказал большая отвёртка… крестовая. От которой преступник попытался избавиться, как только осознал, что натворил, — закончил свою речь агент Крик весьма эффектно, но при этом элегантно… Он просто отодвинул один из дальних мусорных пакетов под которым оказалась крестовая отвёртка, сплошь в запекшийся крови.

Джонс хмыкнул, когда увидел, как глаза Кронски невольно полезли из орбит.

— Остальное за вами, детектив, — доброжелательно произнес Крик, пройдя мимо. — Лейтенант Джонс, нам пора.

— Черт, где их готовят? Такое чувство, что он видел все, что произошло, и просто пересказал, — дымя сигаретой, хмыкнул Кронски. — Бери пример, Джонс, потом и меня подтянешь.

Следующие десять минут после того, как они покинули место преступления, Крик молчал. Он сидел очень тихо, со сложенными руками, уронив голову на грудь. Он дышал глубоко и ровно. Джонс бы подумал, что тот заснул, если б не открытые глаза. Джонс просто вел машину и вслушивался в его дыхание.

Воспоминания всплывали одно за другим: напряжение тайны, адреналиновая тоска от плохого кофе в бумажных стаканчиках, все группы, работающие вокруг — некая разновидность бешеной энергии, вертящейся вокруг центра, где кто-то лежит мертвый…все это затягивало точно водоворот. Место действия каждого убийства обладает той же энергией и той же окончательностью в центре. Когда смотришь на мертвеца, то видишь некую очевидность, но в то же время — невероятную загадку. Даже в простейшей домашней ссоре, где женщина наконец решается застрелить мужа, смотришь на нее, всю покрытую шрамами и сигаретными ожогами, и задаешься вопросом: почему именно сегодня? Что такого особенного в сегодняшней ночи? Всегда понятно, на что смотришь, и всегда имеется что-то, что следует добавить. Сразу и то, и то. На месте убийства присутствует глубинное ощущение правды бытия, сути существования, до вони блевотины и дефекации. Обычно кто-нибудь плачет, и приходится к этому прислушиваться. Прекращаются обычные дрязги: лежит мертвец, и это неоспоримый факт, вроде валуна на дороге, который должны объезжать все машины. В такой мрачной и реальной обстановке прорастает настоящее товарищество, потому что работаешь допоздна с людьми, которых знаешь, знаешь по-настоящему хорошо, потому что видишь их все время… Холодное озеро манило его…

— Агент Крик, сэр, с вами все в порядке?

Роланд невольно вздрогнул и только затем осознал, насколько глубоко погрузился в собственные думы.

— Да, я в порядке, просто немного задумался.

Он сфокусировал взгляд и одним движением глаз рассмотрел другие автомобили, что окружали их машину в тягучей пробке.

— В Детройте каждый день происходит по четыре убийства и по двенадцать крупных пробок, — со вздохом проворчал Джонс в невеселой шутке и ударил ладонью по кнопке гудка. Машины начали понемногу двигаться. Понемногу.

— Ты не видел Нью-Йорк в 77-м, весь Таймсквер мог быть забит от края до края, — Роланд откинулся на спинку кресла и повёл плечом. Шрам на плече ныл, а значит, скоро должен был начаться дождь. — А статистика убийств была и того хуже.

— Вы тогда уже служили в ФБР?

— Можно сказать, делал свои первые шаги после обучения, правда, закончил экстерном, так как у меня уже был кое-какой опыт в военной полиции.

— Вьетнам? — уточнил Джонс.

Поток машин наконец двинулся, медленно и неторопливо, каждый боялся стать новой причиной пробки, посему в эти короткие минуты каждый водитель был вежливей и терпеливей, чем английский лорд.

Крик повёл плечом.

— Нет, Окинава.

Джонс удивленно дернул бровями, но не успел озвучить следующий вопрос, так как сосредоточился на том, чтобы ловко протиснуться в нужный ряд. А Роланду померещилось, что сквозь тучи пробивается тёплое солнце, из-за которого сакуры так завораживающе блестели… Но нет, ему показалось. Вокруг были лишь бетон и стекло многоэтажек, и вновь забарабанивший дождь.

— Если я правильно помню, то в 77-м было какое-то громкое дело в Нью-Йорке. — не отрывая взгляда от дороги, произнес Джонс.

— Да, ты прав. В августе того года задержали Дэвида Берковица, более известного как «Сын Сэма».

— Точно! — без веселья хмыкнул Джонс. — Это же тот псих, которому вроде убивать приказывала собака, верно?

Крик кивнул, мысленно похвалив лейтенанта.

— Как думаете, наш субъект такой же?

— Пока сложно сказать, но он гораздо опасней Берковица, — ответил Крик.

— Почему?

— Берковиц стремился к вниманию, все его действия были точно вызов для общества и полиции, а наш… всегда сложно определить до конца, что движет подобными… — Крику понадобилось усилие, чтобы закончить. Он сглотнул и сказал: — людьми.

Повисло молчание, нарушаемое лишь шумом улицы, стуком дождя по стеклу и скрежетом «дворников» о лобовое стекло.

— А… А сколько вы поймали за карьеру, таких как Берковиц, и подобных ему? — неуверенно спросил Джонс.

— Ни одного, — на выдохе ответил Крик.

— Как…

— Аарон, — мягко перебил его Крик, — чтобы поймать преступника, недостаточно лишь одного старого федерала вроде меня. Это кропотливый труд судмедэкспертов, бессонные ночи детективов, энтузиазм молодых лейтенантов, бдительность свидетелей, а самое главное, небывалое мужество тех, кто смог пережить ад и мысленно возвращается в тот момент, чтобы раскрыть как можно больше деталей для помощи следствию. Моё же дело приехать в город, по мере сил помочь местным дополнить картину преступления, выстроить все в общую линию, сузить число подозреваемых до минимума, найти то, что иные упускают из виду, и, выполнив миссию, ехать дальше.

— А серебряную пулю оставите? — в голосе Джонса слышалась улыбка.

— По-моему, ты слишком молод, чтобы смотреть «Одинокого рейнджера» в детстве, — в тон ответил Крик.

— Обижаете, сэр, это бессмертная классика.

— Рад, что молодое поколение, ещё помнит хорошие фильмы. — Крик грустно улыбнулся и выглянул в окно. На улице сменялись силуэты машин и людей.

— А какое дело, — Джонс сделал неуверенную паузу, — ну, больше всего вам запомнилось? Ну, которое самое кровавое… Я об… Простите, сэр, я полез не в свое дело.

— Все в порядке, Аарон, — ответил Крик. — Но я никогда не выделял ни одно расследование, как истории, которые можно рассказать новобранцам или на пенсии, слишком много в них крови, слез и человеческого горя.

— Понимаю, сэр. Простите.

Машина мягко встала у обочины, возле довольно-таки цветастой кофейни. Джонс заглушил двигатель и открыв дверь, произнес.

— Здесь заваривают один из лучших кофе в городе. Вам с сахаром?

— И сливками. Спасибо.

Дверь захлопнулась, молодой лейтенант направился к кофейне, вжимая голову и поднимая воротник кожаной куртки, а Роланд проводил его взглядом. Вежливая улыбка, бывшая на лице агента, медленно сползла вниз, проступили глубокие линии морщин, плечи чуть опустились, глаза засверкали от навалившихся воспоминаний. Роланд тяжело и протяжно выдохнул.

«Ты никогда не напишешь свои мемуары, Крик», — сказал он себе. — «Всё то, что видел, ты заберёшь с собой, так как в мире и так много скорби и зла… Ты стареешь, Крик, становишься сентиментальным», — Роланд мотнул головой, прогоняя нахлынувшие воспоминания, но те уже оживали перед глазами… Холодное декабрьское утро, снег на берегу озера, её бездыханное тело, подхваченное водой, и сердце Роланда, навсегда погрузившиеся в тёмный океан с того самого момента…

Крик вздохнул, повёл плечом и постарался вернуться а настоящее, так как знал на сколько опасным порою бывает омут памяти… Но вода захлестывала его, а душа, как бы он не противился — шла ко дну… Двери машины хлопнули.

— Так, один кофе с двойным сахаром и сливками, один обычный, — живо произнес Джонс, протискиваясь на место водителя, — и шоколадные эклеры на закуску.

— Спасибо. — Крик вежливо кивнул, принимая свой стаканчик и чувствуя, как тёмный океан отпускает его… возвращается понимания дела, что он сейчас расследует, все нити вновь выстраиваются, а глаза вновь видят тесные коробки Детройта и пестрый стаканчик кофе… Приступ прошёл.

Крик попросил остановить автомобиль в квартале от социального центра Святой Елены и вновь заговорил, лишь когда затих двигатель.

— Питер Раскин — единственный из сотрудников центра, кого мы ещё не успели проверить и с кем не смогли связаться, а значит, он пока находится в круге подозреваемых. Также нельзя исключать и Пола Робертсона, парня последней из жертв, который не появлялся в центре уже несколько дней. До того момента, пока мы не исключим их из круга, не стоит привлекать лишнее внимание входом через парадный вход.

— Понял. — Джонс кивнул.

Выйдя из машины, Роланд рефлекторно огляделся по сторонам. Над ними нависли старые многоэтажки, нуждающееся в покраске, у всех изношенный вид. Однако это не было необычным для многоквартирных домов среднего класса, населенных студентами-выпускниками, молодыми семьями и стариками. На самом деле главной характеристикой большинства районов Детройта была его безликость: можно ездить мимо таких зданий каждый день и не замечать их.

— Я вырос в райончике вроде этого, — заметил Джонс. — Только здесь граффити поменьше.

— Тонкая грань между искусством и вандализмом, — заметил Крик, ступая рядом, — а с другой стороны, это можно назвать «криком улицы», попыткой общества показать, что урбанистика — нечто больше, чем просто ровные линии и семитричные окна.

— Да нет, нам прости было по десять, и в наши руки попали баллончики с краской, — чуть виновато добавил Джонс.

— Или так, — без укора согласился Крик.

До центра оставался всего лишь один дом, и проходя мимо очередного угрюмого переулка, Крик заметил резкое движение… Он развернулся и увидел хрупкую фигурку во всем чёрном, не считая синей кепки с эмблемой «Детройт Тайгерс », из-под козырька которой на агента таращились, глаза большие и испуганные. Дэйзи Морт застыла в неловкой позе и совершенно не знала, куда деть недокуренную сигарету. С её языка сорвался пискливое: «Вот черт!».

— Аарон, можешь пойти и аккуратно узнать у своих малолетних знакомых, нет ли в центре тех, кого мы ищем, я сейчас подойду.

— Хорошо. — лейтенант кивнул и пошёл дальше к центру, а Крик остался наедине с девушкой.

— Кажется, курение в общественном местах запрещается законом, юная леди.

— Здрасте, агент Крик. — пряча глаза под козырьком, девушка ловко затушила о мусорный бак и выбросила туда же. — Всё, больше не нарушаю.

Крик хмыкнул и искривив бровь, пересекся с Дэйзи взглядами.

— Ну, ладно, — прорычала она, вскидывая руки к небу, а затем достала из рюкзака сигаретную пачку, смяла и тоже выбросила. — Довольны? Это все, что у меня были.

— Теперь да. А мятные жвачки должны скрыть запах, — кивнул Крик и, развернувшись на каблуках, пошёл к центру. Дэйзи увязалась вслед за ним.

— Как проходит ваше расследование? — спросила она, раскручивая на ходу обёртку с жвачки.

— Есть определённые продвижения, — спокойно ответил Крик.

— Значит, ещё не нашли убийцу этой козы Эвилин, — разачарованно проронила Морт.

Крик скосил на девушку вопросительный взгляд.

— Ты уже знаешь, что она мертва?

— Слухи расходяться быстро, — Морт пожала плечами, довольно-таки громко чавкая жвачкой. — Это должно было случиться рано или поздно.

— Почему ты так считаешь?

— Эвелин всегда крутилась, ну знаете, с дурными компаниями, дурь, выпивка, вечеринки до рассвета, а с виду ангелочек, а хорошие достижения в центре, это все заслуги её папочки ювелира, который за все платит, — в своих рассуждениях Дэйзи сделала паузу, а Крик промолчал, позволив девушке продолжить.

— Только знаете, что странно. До этого из центра исчезли, а потом нашли мёртвыми ещё двух девушек… Что-то это все дурно пахнет.

Они дошли до баскетбольной площадки при социальном центре. Крик увидел в дальнем краю, как, отбивая от земли мяч, лейтенант Джонс разговаривал с несколькими подростками.

— Должен сказать, Дэйзи, у тебя отличное «обоняние» и поэтому попрошу ближайшие несколько дней быть предельно внимательной и осторожной.

— Это поче… Вот зараза! — выругалась Дэйзи.

— Что случилось?

— Мистер Раскин приехал, сейчас заставит заниматься какой-то групповом терапевтической хренью, — девушка натянула козырёк на глаз и обошла Крика со спины. — Вы меня не видели.

Пока Дэйзи Морт растворялась где-то среди переулков, Крик внимательно следил, как припарковался бежевый минивен, выпуска примерно 98-го, но весьма ухоженный и без единой царапинки, а затем из автомобиля вышел и владелец. Питер Раскин оказался весьма крепким мужчиной, широкие плечи и объёмная грудь выдавали в нем бывшего регбиста или боксёра, но выпирающее брюшко говорило, что спортивная карьера осталась далеко позади. Такому не составит труда задушить не только девушку-подростка, но и взрослого мужчину. Одежда — строгие коричневые туфли, синие джинсы и лёгкая серая куртка с капюшоном.

Крик кивком головы подозвал лейтенанта Джонса, и вместе они пошли к копающемуся в багажнике Раскину.

— Сейчас мы все проверим, — спокойно произнес Крик. — Никакого давления; с твоего позволения буду говорить только я.

— Без проблем, — ответил Джонс.

— Питер Раскин?

Социальный куратор выглянул из багажника своего минивена, и Крик смог лучше его рассмотреть. Круглое, мягкое лицо, бесцветная линия губ, редеющие русые волосы и быстро двигающиеся глаза-бусинки.

— Да, это я. — голос Раскина был самым обычным.

— Специальный агент Крик, ФБР, — Роланд показал свое удостоверение. — а это лейтенант Джонс, местная полиция. Мы касательно Эвелин Мёрфи.

— Да, я уже слышал. — меж бровей Раскина пролегла глубокая складка, глаза заблестели. — Невозможно выразить, какое горе подобное для родителей. Эвелин была настоящим ангелом. Если могу как-то помочь следствию, то я в вашем полном распоряжении.

«А вот это уже интересно», — не подавая виду, подумал Крик, а вслух произнес предельно вежливо: — Да, было бы неплохо, если вы ответите на пару наших вопросов.

— Конечно. — горечь на лице Раскина сменилось энергичностью.

— Лейтенант запишет ответы. — Крик взглянул на Джонса, и тот мигом достал из кармана блокнот и авторучку.

— Итак, мистер Раскин, давно ли вы работаете в центре?

— Уже достаточно давно. Сразу же, как закончил колледж, травма не позволила продолжить спортивную карьеру, я искал себя, понимаете, — Раскин вгляделся сначала в лицо Джонса, а затем и Крика. — И нашёл в этом центре.

— А в чем состоит ваша работа? — все так же спокойно продолжил Крик.

— Я помогаю детям. Понимаете, все они на самом деле ангелы, которые лишь немного оступились. Стоит помочь, и …они будут лучше.

Крик кивнул с непроницаемым видом и добавил:

— Нынешней молодёжи не хватает христианской морали.

— О, вижу, вы смотрите на это так же, как и я! — воодушевленно заявил Раскин. — Ходите в церковь?

— Иногда… Когда нужно укрепить дух.

— Понимаю это чувство. Я хожу туда каждое воскресенье, но порою там приятно побыть…знаете, там тихо и спокойно.

— Что вы можете сказать об Эвелин Мерфи? Может быть, у неё были враги? Конфликты внутри центра?

— Нет, что вы. Эвелин делала большие успехи и довольно легко находила со всеми общий язык.

«А это уже неправда. Отлично, крючки заброшены», — подумал Крик, он уже узнал достачно и потому вслух произнес:

— Спасибо вам, мистер Раскин, надеюсь, мы не отняли у вас слишком много времени. Эти опросы чистая формальность, особенно в конце следствия.

— В конце? Вы уже нашли убийцу? — Раскин удивился… Нет, это была лишь маска удивления.

— Мы к этому близки. Найдена важная улица в виде орудия убийства, — пояснил Крик и повернулся к Джонсу. — Кстати, лейтенант, после сразу же едем в лабораторию за результатами по отпечаткам.

— Орудие… — проронил Раскин, его взгляд потускнел.

— Мм? Вы что-то сказали? — Крик все расслышал, но продолжил следить за «крючками».

— Да, нет, офицеры, — Раскин криво улыбнулся. — Если можно, мне нужно идти. Я привёз спортивный инвентарь для следующих занятий, хочу отнести его внутрь, прежде чем снова польет дождь.

— Конечно, конечно, — энергично закивал Крик. — Лейтенант Джонс вам поможет.

— Хорошая мысль, — Джонс спрятал блокнот и, взяв несколько коробок, пошёл вслед за Раскином.

Крик проводил их взглядом, а когда те зашли внутрь центра, быстрым движением достал из внутреннего кармана платок.

«Посмотрим, что тут у нас», — Крик осторожно заглянул в салон машины через багажник, внимательно рассматривая каждый уголок. Затертая обивка, новые ремни безопасности, чистые коврики, банки с берюзовой краской …Ничего необычного. Только вот… Крик присмотрелся, и глубокая складка пролегла меж его бровей. Осторожным движением, обвернув пальцы платком, он выдернул длинный золотой волос.

«Цвет как у Мёрфи.»

Крик оглянулся и быстро отошёл от багажника, оставшись незамеченным. Платок вернулся в карман, но уже со сложенным внутри волосом. Вернулись Джонс и Раскин.

— Может, я ещё могу чем-то помочь, офицеры? — спросил последний, уставив рук в пояс.

— Нет, благодарю, вы и так уже слишком много сделали, — не без труда придав голосу вежливость, ответил Крик. — Лейтенант Джонс, нам пора.

Уже отойдя достаточно далеко, Крик резко остановился, и идущий рядом с ним Джонс чуть не споткнулся.

— Что-то не так, агент Крик?

— Нет, все так, — голос Роланда сделался холодным, непроницаемым, замогильным. Глаза заблестели, они снова видели цель, видели картину происходящего. Он достал платок, показал волос внутри него Джонсу и процедил. — Теперь у нас есть улика и подозреваемый… А значит, есть работа.

Глава 3. Кто?

Когда-то у служителей закона, вроде знаменитого Уайетта Эрпа, для поимки преступника было только четыре вещи: верный конь, надёжная винтовка марки «Винчестер», если повезёт, один свидетель, способный опознать негодяя, и собственный инстинкт. Но это время давным давно прошло, закончилась эпоха неизведаного фронтира, и у бывших шерифов с маршалами, а ныне полицейских и федеральных агентов, на вооружение появился целый арсенал технологических и научных чудес. Прослушивающие устройства, камеры видеонаблюдения, компьютерные базы данных, идентификация личности по отпечаткам пальцев и ДНК, профайлинг… Казалось бы, с таким прогрессом все преступления должны были кануть в лету, так же как, и старые законники… Но время шло. Преступления никуда не исчезли, а люди, их совершающие… Они становились хитрее, умнее, опаснее, более кровожадными и жестокими, постепенно теряя всякий человеческий облик. И чтобы справиться с подобными чудовищами, недостаточно было лишь одних технологических новшеств, иногда требовалось вернуться к старым временам, когда служитель закона полагался на свой собственный инстинкт…

Роланд Крик выжидал, откинувшись на спинку кресла и сложив руки на груди, его глаза впились в припаркованый минивен. Изредка он отвлекался, замечая, как на лобовом стекле дождевые капли тянутся вниз, точно нити на доске расследований, и Роланд, мысленно перебирая все, что ему известно, брал факты и прикреплял к этим тонким, серебрящимся линиям.

«Всё жертвы были задушены. Их тела вымыты, а одежда отстирана, чтобы устранить следы. Перед этим так же их накачали сильнодействующим препаратом… Жертвы находились в полусознании. Все они были трудными пр характеру», — Крик постучал ручкой по блокноту и, стрельнув глазами в сторону минивена, воспроизвел недавний разговор с его владельцем.

«Понимаете, все они на самом деле ангелы, которые лишь немного оступились. Стоит помочь, и …они будут лучше», — повторял голос Питера Раскина, отдаваясь искривленным эхом в мыслях.

Крик нахмурился, и меж его бровей пролегла глубокая складка.

«Раскин. В его словах слышится религиозность, не фанатичная, но достаточная, чтобы перекладывать на неё внутренние проблемы, что наверняка есть. Сильный стресс», — Крик вспомнил, как Раскин пытался убрать свои руки из его поля зрения. У него дрожали пальцы. А значит, психосоматика у него очень сильная, как и нервоз.

— Да, Донни, я записываю! Да, я успеваю! Дальше диктуй! За-пи-сы-ваю, черт! — неожиданно громко воскликнул Джонс.

Крик покосился на лейтенанта, что, как раз пользуясь одним из плодов прогресса, а именно сотовым телефоном, пробивал все, что известно об Питере Раскине.

— Ты просто чудо, Донни, я твой должник, — снова затараторил Джонс, делая небольшие заметки в блокноте. Повисла пауза. Крик заметил, как чуть меняется лицо молодого лейтенанта, как раздраженно он закатывает глаза. — Да, Донни, Майк будет на той небольшой вечеринке, что я устраиваю на выходных… Черт, откуда ты вообще про неё знаешь?! Хорошо, ты можешь на неё прийти… Ну, все хватит, мне пора идти. Пока!

Сильно ткнув пальцем по кнопке, Джонс выключил телефон и протяжно, с явным облегчением, выдохнул.

— Своенравная коллега? — спросил Крик.

— Очень, — Джонс растер глаза. — Донна настоящий компьютерный гений, но в жизни ещё та заноза. По уши втрескалась в одного парня из убойного и теперь строит козни, как с ним познакомится поближе.

— В моё время, когда девушке кто-то нравился и она хотела об этом намекнуть, достаточно было конверта с отпечатком губ с её помадой на его столе, — заметил Крик.

Джонс прыснул со смеху, усмехнулся и Крик.

— Я, кстати, прислушался к вашему совету. — Джонс прекратил смеяться, и его улыбка стала чуть смущённой. — На выходных мы с Триш хотим объявить о своей помовке… И я хотел бы пригласить вас на вечеринку.

Крик грустно улыбнулся одними уголками губ.

— Спасибо, Аарон, я очень ценю это. Но когда мы раскроем это дело, я буду вынужден отправиться дальше.

— Я понимаю, сэр, — Джонс утвердительно кивнул. — Ничего страшного, я вам потом приглашение на свадьбу пришлю.

— Почту за честь, — уважительно ответил Крик и добавил. — А теперь, что у нас теперь есть?

— Так, — Джонс перелистнул блокнот. — Питер Раскин, тридцать семь лет, не женат. Родился и вырос в Детройте, который никогда не покидал. В старшей школе играл в футбол, подавал большие надежды, но из-за травмы не смог получить спортивную стипендию и продолжить обучение. Живёт с матерью, Нора Раскин семьдесят два года, вдова. В нынешнее время, наш подозреваемый работает в социальном центре святой… Что нам и так известно. Правонарушений нет. — Свой короткий доклад Джонс закончил, звучно фыркнув. — Черт, да, он чище, чем половина жителей этого города.

— И что думаешь? — спросил Крик, неотрывно следя за минивеном.

— О Раскине? — Джонс пожал плечами. — Лично мне он показался странноватым. Но думаете, что этот тюфяк способен на убийство?

— Поверь мне, иногда самый невинно выглядящий человек способен на самые ужасные поступки. — Крик снова сосредоточился на мыслях, фактах, выводах. — И тем не менее, по физическим данным, Раскину не составит труда справиться с девушкой, что вдвое его легче. В психологическом портрете есть сходства, но все равно присутствуют и пробелы. Пока рано что либо утверждать наверняка.

— Мы можем поехать в лабораторию. У нас теперь есть волос, и выяснить, кому он принадлежал, не составит труда. Если он Мёрфи, то зайдем к Раскину в гости с ордером на обыск.

— Если Питер Раскин действительно тот, кого мы ищем, то он достаточно умен, чтобы ничего не держать в собственном гараже или подвале, если такой, конечно, есть. Нет, здесь нужно нечто большее, чем просто волос. К примеру, наблюдение за подозреваемым некоторое время.

— Я знал, что вы так скажите. — Джонс наклонился к задним сиденьям и вернулся к исходному положению, но уже с кепкой на голове и на вопросительный взгляд Крика ответил: — Конспирация нам не помешает.

— Ты прав, — Крик нажал на рычажек, и спинка его кресла откинулась назад чуть больше от изначального угла. Роланду не впервые приходилось находиться в таком положении, да и, по правде говоря, так было гораздо удобнее.

— Подождём, пока он вернётся к машине. Если верить расписанию центра, то у них сегодня короткий день.

— Подождём, — согласился Джонс.

Дождь барабанил по стеклу. Медленно и монотонно. Кап-кап, кап-кап-кап. Крик следил за одной из капель, ведя вслед за ней свои глаза и мысль… Эпизод за эпизодом, улика за уликой. А потом махнул «дворник» и мысль разбилась, точно капля на лобовом стекле.

— Это не то… — прошептал Крик.

— М? Вы что сказали? — спросил Джонс.

— Просто мысли вслух. — Крик потер глаза и проморгался, а затем махнул папкой, которую до этого читал. — Штат Мэн. Джейн Доу, нашли на пляже, три десятка колотых ран и выколотые глаза.

— Матерь божья, — простонал Джонс. — Сдуреть можно! Вы ведёте несколько таких дел сразу? Как вы, черт возьми, справляетесь?

— Джону Дугласу, одному из пионеров профайлинга, когда отдел поведенческого анализа только начинал свою работу, приходилось курировать дела чуть ли не с половины страны, — пояснил Крик. — А я веду всего четыре дела, три из которых по телефону, — агент сделал паузу и добавил: — Тем более, когда мы закончим, всю бумажную волокиту я оставлю тебе.

Джонс улыбнулся.

— Вы говорили, что служили военным полицейским. Оно сильно отличалось от того, чем вы сейчас занимаетесь?

— Да нет. — Крик спокойно пожал плечами. — Практически всё тоже самое. Улики, следственные действия, допросы, рапорты. Всё тоже самое, за исключение одного небольшого отличия.

— Какое отличие?

— Все твои подозреваемые это профессионально обученые убийцы.

Крик убрал папку с делом «Джейн Доу из Мэна» обратно в сумку и, дернув рукав, взглянул на часы, циферблат которых, по армейской привычке, находился на внутренней части запястья.

— А вам когда-то… ну, знаете, хотелось взять справедливость в свои руки? — тихо спросил Джонс, робко и в то же время уверено. — Выбить всю душу из психов, вроде того же Сына Сэма… Ведь такие ублюдки просто не заслуживают жизни.

— Аарон, — голос Крика звучал хрипло, почти безвучно, а перед глазами всплвали эфемерные образы холодного озера и собственных кулаков, сбитых до такой степени, что не ясно было, чья на них кровь… Его или…

— Мы не палачи. Да, именно нам нести правосудие и сталкиваться лицом к лицу со всем злом этого мира, но если мы будем убивать только потому, что так нам хочется, мы не будем лучше тех кого ловим, — строго сказал Роланд, цидя каждое слово… Тёмное озеро, удар, удар, ещё один… Крик ощутил, как болят и дрожат его костяшки, он втянул воздух и так же шумно выдохнул. Всё прошло. А после он повернулся к сидящему рядом Джонсу и сказал с холодной решимостью:

— Но если тебе когда-то придётся делать выбор между своей жизнью, жизнью гражданского и жизнью какого-то мерзавца, не задумывайся и делай то, что должен.

— Я понял, сэр. Простите.

— Все нормально, — сквозь выдох ответил Крик и заметил фигуру, что подбегала к минивену.

— Это Раскин. — Джонс прищурился.

— Дай ему немного отъехать и пристраивайся следом.

— Роджер!

К чести лейтенанта Джонса манерой вождения он не выдавал того, что их автомобиль намертво «прилип» к приследуемому минивену. Джонс то и дело отставал или сворачивал в другую сторону, но не потерял машину подозреваемого из виду ни на секунду.

— Похоже, мы приехали к его дому, — заметил лейтенат, когда через двадцать минут они оказались в одном из спальных районов Детройта.

- Да, это тот адрес, — Крик посмотрел в окно и прищурился, стараясь не упустить ничего важного.

А тем временем, Питер Раскин выскочил из машины, держа в руках два масивных бумажных пакета (наверняка с продуктами) и поторопился к порогу старого, но весьма ухоженного двухэтажного дома.

— В итоге, он так никуда и не заехал, — проворчал Джонс. — Что теперь будем делать?

— Подождём, — ответил Крик, взглянув на часы, а затем добавил: — И пока можно выстроить предположение.

— Предположение?

— Предположим, что Раскин является тем, кого мы ищем. Предположим, что он сначала похищал каждую из жертв, накачивал их, затем пытал некоторое время удушением, чтобы потом убить. Затем он полностью моет тело и стирает одежду. А финальный штрих — чтобы окончательно замести следы, вывозит тело в особо криминальный район.

— Очень реалистичное предположение, — не без изумления, согласился Джонс.

— Транспорт у него подходящий, — продолжил Крик. — а мотив… Что, если он таким образом их «очищает»?

— В каком смысле?

— Ты слышал, что когда Раскин общался с нами, то звучало очень много религиозных мотивов с его стороны, — пояснил Крик. — Можно спокойно относиться к верующим, так как некоторым людям необходимо то, на что они могут опереться в случае чего. Но иногда сильное погружение в религию способно деформировать психику и изменить моральность «хорошего и плохого». — Крик шумно выдохнул через ноздри. — Что, если цель помочь трудным подросткам снова стать сущими «ангелами», является для Раскина чем-то вроде идеи фикс, той, что может даже толкнуть на убийство? Но даже если это так, у нас остаётся два отсуствующих «пазла».

— Какие?

— Первое — это место, где он может держать жертву, пока не убьёт её. Это должно быть одновременно укромное, но при этом не вызывающие подозрений у окружающих место, где он может часто появляться. Это мы можем выяснить двумя способами, либо нам может улыбнуться удача и во время слежки, Раскин приведёт нас в свое логово, или же можно попытаться пробить по базе, в чем я сомневаюсь, так как это было бы видно сразу.

— Ладно, а втор…

Джонс не успел договорить. Раскин вышел из дома и, неуклюже перепрыгивая лужи, вернулся в свой автомобиль. Он поехал, и Джонс с Криком направились следом.

— А второе, — Крик продолжил мысль. — Лекарства. Как нам известно, жертв накачивали сильнодействующим антиконвульсативным препаратом. Такой не купишь в аптеке, не имея рецепта. А как с «теневой» торговлей в городе?

Джонс неотрывно следил за преследуемым минивеном, из-за чего его профиль стал напоминать хищную птицу.

— Именно такие лекарства? Вряд ли, — произнёс Джонс почти насмешливо, и в то же время по-деловому сухо. — Сейчас ужосточилась борьба с наркомафией, и купить что-либо и не попасться на глаза отделу по борьбе с наркотиками — практически невыполнимая задача.

— Значит, он добывает их легальным способом, — подитожил Крик.

— А что мы знаем о его матери? — подметил Джонс. — У моей двоюродной бабушки весь комод завален разными пилюлями и тюбиками. Раскин же наверняка ухаживает за своей мамой, значит, и покупает ей лекарства, а одну или две пропавшие пластинки, старушка могла попросту не заметить.

— Отлично, — Крик по-отечески качнул головой. — Твоя подруга сможет пробить для нас медицинскую карту миссис Раскин?

— Ну, если уговорю Майка сводить Донну на ужин, то в течении получаса будет у нас… А может, это и не понадобится.

Минивен Раскина припарковался у компактного здания, втиснутого между многоэтажками, чья ярко-зелёная вывеска свидельствовала о том, что это самая обычная аптека.

— Иногда даже и не знаешь, кто помогает в расследовании больше, Фемида или Фортуна. — Голос Крика сделался по-философски глубоким. Его взгляд перемещался от блокнота в собственной руке до аптеки, в которую вошёл подозреваемый.

— А знаешь, есть мысль, — быстрым движением Крик вернул блокнот с ручкой в сумку.

— Куда вы? — удивлено спросил Джонс, когда Крик открыл дверь.

— Разделимся. — пояснил Роланд. — Как только Раскин покинет аптеку, я зайду туда и узнаю, что он покупал, потом вернусь в социальный центр, хочу кое-что проверить. А ты продолжишь слежку, если будет нечто необычное, сразу звони.

— Есть, сэр. — Джонс кивнул.

Крик поднял воротник плаща и, морщась от мелкого дождя, быстрым шагом перешёл дорогу, встал за углом здания, не отрывая взгляда от дверей аптеки. Не прошло и пяти минут, как Раскин снова вернулся в свою машину, а затем уехал, немного поотстав за ним двинулся и Джонс.

«У парня хорошее будущее,» — сказал сам себе Крик. За долгие годы службы федеральным агентом он научился если не видеть людей насквозь, то понимать их суть и мотивы. Лейтенант Аарон Джонс был молодым полицейским, ещё полным идеалов и надежды изменить этот мир к лучшему… Было время, после выпуска из академии ФБР, когда Крик сам считал, что вместе со своими однокашниками — большинство их уже ушли на пенсию — действительно сумеет изменить мир. Судя по статистическим данным, они добились немалого, однако статистика — наука слишком сухая, слишком удалённая от простых людей. Для Роланда борьба с преступным миром состояла из множества маленьких схваток. Жертвы преступления всегда оказывались в одиночестве — их грабили в одиночестве, похищали, насиловали и убивали в одиночестве, и все они являлись отдельными личностями, которых могли спасти или отомстить за них — парни из КуантикоРасположение штаб квартиры ФБР. Может быть, он не сумел изменить мир, зато спас немало жизней и отомстил за многих погибших. Как всегда, появятся новые преступления, но все битвы Крика заканчивались победами, все, кроме одной… Но в конечном итоге, верил он, наступит перемена для общества, и эта перемена принесёт положительные результаты. Он верил в это так же твёрдо, как в то, что каждый схваченный преступник означал скорее всего спасённую жизнь когда-то в будущем. Роланд Крик верил в таких молодых полицейских, как лейтенант Аарон Джонс.

Когда Крик вошёл внутрь аптеки, зазвенел дверной колокольчик и тонюсенькое «динь-динь» отразилось от стен помещения, которое агент мог сравнить только с коробкой для бумаг. Слишком узкое и забитое пестрыми упаковками лекарств пространство, в нем, помимо самого Крика, присутствовала женщина-фармацевт. Невысокая, с острой линией скул, каштановым водопадом кудрей на плечах и глазами, что блуждали из стороны в сторону, пересчитывая бутылочки с сиропом от кашля, и не сразу заметившие прибытие нового клиента.

— Добрый день, — сказал Крик.

— Здравствуйте. — бестрастно ответила женщина, не отрываясь от своих бутылочек.

— Не могли бы вы сказать, что купил мужчина вышедший отсюда передо мной? — вежливо поинтересовался Крик, запустив руку во внутренний карман пиджака.

— Простите, но мы не… — формацевт повернула голову, чтобы посмотреть, по её мнению, на очередного чудака, но стоило увидеть удостоверение федерального агента, как она осеклась и пролепетала: — Одну минуту, сэр.

— Конечно, — кивнул Крик, доставая из сумки блокнот и щёлкнув авторучкой.

Порыскав между полочек, фармацепт вернулась к прилавку с неприметной и очень маленькой коробочкой, на которой печатными буквами было написано- «Колвантсап».

— Он взял вот это, — ответила женщина чуть дрогнувшим голосом. — Но все законно, у него был рецепт.

Крик рассмотрел коробочку, прочёл кучу мецинских терминов и названий болезней сбоку. Но вдруг у него зазвонил телефон.

— Слушаю.

— Агент Крик, — это был лейтенант Джонс. — я уже проехал за Раскиным девять кварталов и знаете что? За это время он заехал в ещё две аптеки.

— Ты записал их адреса?

— Да.

— Хорошо, — Крик поправил ремень своей сумки. — Продолжай слежку.

Джонс отключился, и Крик, задумчиво поводив глазами, вернул свое внимание к женщине-фармацевту.

— Могли бы вы ответить на пару моих вопросов?

— Конечно, — кивнула она.

— «Колвантсап», от чего он назначается? — Крик приготовился записывать.

— Это… — фармацепт прочистила горло. — Это препарат антиконвульсионого действия, проще говоря, он расслабляет мышцы в случае сильных судорог или спазмов. Обычно его принимают два раза в день, чтобы избежать приступа. Вот и все.

— А каким может быть воздействие препарата при передозировке?

— Это сильнодействующий препарат, и передозировка может быть весьма опасна. Зависит от дозы, от индивидуальных особенностей… Сонливость, оглушение, потеря сознания, вплоть до летального исхода.

Крик тщательно все записал.

— А его можно разводить в воде?

— Конечно.

Крик записал и это.

— И последний вопрос: что вы делаете с рецептами, когда клиент получает нужный препарат?

— С рецептами? Ничего, — женщина пожала плечами. — Они выписываются только на определённый срок, обычно на год, а потом нужно брать новый.

— Спасибо вам за помощь. — Крик спрятал блокнот обратно в сумку. В этот момент снова позвонил Джонс.

— Раскин ушёл от меня, — сразу же сказал он.

— Он тебя заметил? — спокойно спросил Крик, выйдя на улицу.

— Не думаю. Ему удалось проскочить на перекрестке, а мне дорогу перерезал желто-черный идиот! — не скрывая злости, ответил Джонс. — Вернуться за вами?

— Нет, лучше поезжай к дому Раскинов. Попробуй расспросить соседей, сделать визуальный анализ местности, может приметишь что-то необычное. А я в социальный центр.

— На связи.

Даже не пряча телефон в карман, Крик махнул рукой и громко крикнул:

— Такси!

То, что Джонс упустил, возможно, чрезвычайного опасного подозреваемого из-за какого-то спешащего таксиста, вывело лейтенанта из себя, но он заставил себя успокоиться и сосредоточиться на том, что поручил ему агент Крик.

— Кретин! — негромко выругался Джонс, сжав руль сильнее до хруста резины. — Только попадись мне, хрен со штрафстоянки выедешь!

Закончив перечислять все то, что Аарон Джонс думал о водителях такси, что строили из себя Даниэлей Моралесов*, он выдохнул и свернул на нужном повороте, думая то о деле, то о своём, то об улицах Детройта, что окружали его. Ведь этот город был одним из немногих в мире, где жизнь строго делилась на чёрное и белое, а ещё на тех, кто пытался выжить между этими двумя полюсами. Любой мальчуган, что бродил по здешним улицам, легко мог стать членом одной из многочисленных банд или же поступить в полицейскую академию… Нужно лишь сделать выбор. Свой выбор Аарон сделал ещё в девятилетнем возрасте, когда после смены в их дом на кофе заскакивал дядя Майкл с новой невероятной историей о шумной погоне через весь город за каким-то грабителем. В те моменты внимание Аарона было просто невозможно оторвать от высокой фигуры синей форме и с блестящим значком на груди.

«Я смогу стать таким же полицейским, как ты?!» — спрашивал тогда Аарон своего дядю.

«Конечно», — всегда отвечал тот и улыбался, а ещё добавлял: «Но всегда помни, одним из качеств хорошего копа является настойчивость. Другим — инстинкт. С ними ты непобедим.»

Настойчивость, о, этого у Джонса было не отнять, именно это качество и позволило ему закончить академию и стать хорошим копом, таким же, каким был его дядя Майкл… Джонс взглотнул горький комок, вспоминая улыбку и блестящий значок. Ему не хватало его малость безумных историй и посиделок за кофе.

Наконец вернувшись на нужную улицу, Джонс постарался припарковаться как можно незаметнее. Но если на его машину посмотрит кто-то подготовленный, то непременно заметит, что та стоит в таком месте, откуда видно всю улицу и откуда удобно начать погоню в случае чего.

Выдернув ключ зажигания, Аарон откинулся на спинку кресла и стал думать. Агент Крик поручил ему осмотреться, пораспрашивать, обнаружить и зафиксировать нечто подозрительное, если такое было. Но в такую погоду, когда дождь сменялся то свирепым ливнем, то невнятной рябью, сложно найти хоть кого-то, кто был добровольно выйти на улицу. А стучаться в каждый дом с расспросами — это обязательно привлечет внимание, и уж черт знает, с кем из соседей у миссис Раскин хорошие отношения.

Джонсон снова посмотрел на дом, предположительно серийного убийцы — тот ничем не выделялся. Те-же сочетания цветов на окнах, белые шторы и газон, подстриженный даже чуть более аккуратно, чем у остальных, но в остальном этот дом был точной копией всех тех, что заполняли улицы. «Как легко иногда, оказывается спрятаться психопату», — рассудил сам с собой Джонс, и на его лице появилась кривая ухмылка.

Ещё в академии им рассказывали, что субъекта, который относиться к типу серийных убийц, практически невозможно выделить из толпы, у них нет необычной внешности, они не стремяться привлечь к своей персоне внимание и, подобно хамелеону, хотя лучше сказать, опасносному осьминогу, только и ждут, чтобы заполучить ничего не подозревающую жертву в свои щупальца, а затем… убить. И это ещё в самом лучшем случае, а ведь бывало и похуже, гораздо хуже. Однажды Джонс прибыл на запрос о подкреплении в один из самых (Самых!) неблагополучных райнов. Там какой-то парень слетел с катушек из-за наркоты, зарезал свою девушку и стал носиться по улице, размахивая кухонным ножом. Он бросался на всех подряд, колол и резал… И чтобы свалить этого перекаченного дурью зубра, понадобилось всадить в него с десяток пуль. «Полицейская жестокость снова цветёт на улицах!» — кричали тогда газетные заголовки. Что же они тогда запоют, если пронюхают, что в городе завёлся маньяк, и эту новость не удастся замять администрации мэра? Паника? Возможно. Параноя и десятки звонков, что чей-то сосед очень подозрительно поливает цветы у окна? О, конечно!

Джонс побарабанил пальцами по рулю. Он думал о серийнике, о том, в каком неприметном доме он живёт вместе со своей мамой, если, конечно, они с агентом Криком не ошибались… Нет, они не ошибались. Нечто внутри, что его дядя Майкл назвал бы «инстинктом», подсказывало Джонсу, что они на верном пути, нужно только найти побольше зацепок.

Краем глаза Джонс заметил, как в одном из домов открылась дверь, а секундой позже показалась мужская фигура с мусорными пакетами, чуть ли не в двое больше.

«Бинго», — подумал Джонс, выскакивая из машины.

Первое, что бросилось Крику в глаза, когда он вновь вернулся к Социальному центру Святой Елены было то, насколько здание, бывшее когда-то швейной фабрикой и выполнявшее государственные заказы в годы Второй Мировой, а может даже и в Корейскую, выглядит пустым и обветшалым без пестрой толпы подростков, что гоняли мяч на баскетбольной площадке, занимались саморазвитием вместе с кураторами или же просто курили за углом.

Крик посмотрел в ту сторону, где любила обособленно стоять Дэйзи Морт в своей кепке «Детройт Тайгерс». Её там не оказалось, и не удивительно, ведь центр уже полчаса как перестал работать. На парковке ещё оставались машины некоторых из сотрудников, которые наверняка имеют причины, чтобы задержаться, и Крик надеялся, что одна из них принадлежит мисс Коэн. Среди невзрачных серых тайот и седанов Крику неожиданно бросилось в глаза нечто пестрое, нечто ярко-зеленое, и, повернув голову, он увидел плимут «Барракуда», если не ошибался, 65-го года выпуска в прекрасном состоянии, как для своего возраста, правда… В левой части капота близ фар оставались небольшие следы недавней реставрации, все выглядело чуть потрепаней, чем остальной автомобиль.

— Эй, мужик, что нужно от моей тачки?!

«Голос молодой и чересчур самоувенный» — подумал Крик, не оборачиваясь, а затем снова смотрел на машину, на следы того, как заделывали вмятину и меняли фару. Он уже догадался, кто стоит позади него, и оглянувшись, Крик увидел парня, наверное, лет восемнадцати, но из-за острых скул и короткой стрижки он выглядел старше. Ещё в глаза бросалась кожаная куртка с вышитой цифрой «65» на груди. Бунтарь, плохой парень, а значит, мечта для девушек.

— Ничего, — наконец ответил Крик, его голос спокойный и доброжелательный. — Просто не смог пройти мимо настоящей американской классики. Восьмицелиндровый «Суперкоммандо», целый табун под капотом, — Крик снова посмотрел на машину и грустно добавил, но уже мысленно: «Четырехколесное напоминание о тех временах, когда Америка ещё могла позволить себе такие прожорливые двигатели.»

— Да я вижу, вы знаток, — парень чуть расслабился и хмыкнул. — Ездили на такой?

— У пары моих коллег были такие, но чаще всего мы ездили на импалах, — все так же добродушно ответил Крик.

Теперь от изначального антагонизма они перешли к спокойной беседе, стали почти знакомыми, и почему? Всего лишь один старый трюк из профайлинга, позволяющий встать на одну сторону с человеком, которого собираешься допросить. Крик отметил, что у парня отличная машина, и этим нашёл нужную точку соприкосновения.

— А у тебя есть права и лицензия на эту крошку? Я вижу, что не так давно её пришлось ремонтировать и ещё не закончили. Надеюсь, все в рамках закона?

Парень нахмурился.

— Вы коп?

— Федеральный агент.

Парень встал столбом, но длилось это не больше нескольких секунд, а затем достал бумажник и раскрыл его.

«Пол Ходжес», — прочитал Крик на пластиковой карточке прав, повертел её в руке. — «Не гавайские*, это хорошо.»

— Приятно познакомиться, Пол. Моя фамилия Крик. Могу ли я с тобой поговорить?

Пол Ходжес нахмурился ещё больше.

— Это на счёт Эвелин?

Крик кивнул.

Пол шумно выдохнул, провел ладонью по коротким волосам, а после сел на капот собственной машины. Крик заметил, как заблестели его глаза.

— Я до сих пор не верю, что это случилось… Черт, — сиплым голосом произнес Пол. — Какие у вас там вопросы?

— Какие у вас с Эвелин были отношения? — Крик сделал свой голос как можно мягче, он не хотел давить.

— А вы как думаете?! — огрызнулся Пол, дернув головой. — Я любил её!

— И у вас не было ссор? Даже когда Эвелин…

— Раздолбала мою тачку? — закончил за него Пол. — Да, я тогда взбесился! Кто не взбесится?! Я свою машину с ржавой рамы собирал, все заново, деталь за деталью, четыре года на это угробил. А потом в один из вечеров, Эвелен захотелось поучиться ездить… поучилась до первого столба. Думала, что крутая гонщица. Я злился, вообще не мог видеть ее, а потом остыл. Всё таки моя машина это набор железок, которые можно заменить, а любимая девушка… — Пол сделал паузу. — Ну, сами понимаете.

— Более чем, — Крику не требовались все подробности подростковой любви. — Но ты попал в центр не из-за того небольшого инцидента, верно?

— Нет, — Пол поморщился и отвел глаза. — Я и сам наломал дров… Много дров. Но стараюсь все исправить и самому стать лучше.

— А за время пребывания в центре, э ты не замечал ничего странного? Может, какое-то необычное поведение сверстников или кураторо?

Пол беспомощно заводил глазами, потом пожал плечами.

— Нет, — наконец сказал юноша. — Это же Детройт, тут у половины города крыша немного течёт… Разве это важно по сравнению с убийством Эвелин?

— На данный момент это конфиденциальная информация, — парировал Крик. — В момент исчезновения Эвелин вы ещё были в ссоре?

— Да. Я вообще неделю не был в городе. Помогал отцу с бизнесом.

— Что за бизнес?

— Небольшой магазинчик стройматериалов и ремонты на заказ. За городом какой-то богач решил перестроить камин в своём домище, а он в три этажа! Вот мы и всю неделю мудохались. Думал, получу свои проценты, смогу пригласить Эвелин посидеть где-то… А потом… Твою мать!..

Плечи восемнадцатилетнего Пола Ходжеса задрожали, сжатые кулаки побелели в костяшках, а в глазах блестели слезы. Крику было знакомо это чувство, когда гнев и горе смешивались воедино и только ждали момента, чтобы вырваться наружу. Подобное невозможно подделать, а если и пытаться, то это будет выглядеть фальшиво… Подобное можно лишь пропустить сквозь себя.

«Нет, в этом деле субъект точно не новый Монти Риселл», — сказал себе Крик, окончательно вычёркивая Пола Ходжеса из подозреваемых.

— Я хочу, чтобы этот ублюдок заплатил. Хочу, чтобы он сдох! — нарушил молчание Ходжес, утерев глаза ладонями.

«И это нормальное желание», — подумал Крик. Ему не в первый раз приходилось слышать подобное от тех, кто потерял своих близких из-за кого-то.

— Можешь не сомневаться, виновный понесёт наказание. — Крик посмотрел на Ходжеса сверху вниз, прищурившись. — Но сам не геройствуй, так как Эвелин это не вернёт.

— Как будто вы понимаете, что я чувствую!

— Поверь мне, — холодно ответил Крик, — понимаю.

Пол смущённо отвел глаза, но тут же вновь уставился на Крика, когда у того зазвонил телефон.

— Слушаю, — приняв звонок, ответил Ролланд.

— Агент Крик, — вздудораженно заговорил Джонс с другого конца. — У меня кое-что есть на счёт семейки Раскиных. Они чёртовы психи.

Глава 4. Ответы

Когда Аарон Джонс впервые взглянул на Лестера Брауна, то он сразу же убедился в мысли, что этот низкорослый, давно вышедший на пенсию мужчина был ярким напоминанием о тех годах Америки, когда чернокожему было необходимо трудиться до седьмого пота, чтобы добиться хоть какого-то успеха. Суровый взгляд, кривая ухмылкой и привычка никогда не расставаться с сигаретой… Даже если требовалось вынести мусор в чертовски дождливый день.

— Вы касательно наркотиков? — меж бровей старика пролегла глубокая недоверчивая морщина, когда он сравнивал лицо Джонса с фотографией в удостоверении. — Давно уже пора покончить с этой белой отравой на наших улицах. Но если вы ищете барыг, то ошиблись адресом.

— Я здесь по другому делу, мистер Браун, — вежливо ответил Джонс, пряча удостоверение и доставая блокнот.

— Да? И по какому? — Браун пыхнул сигаретой, по крайней мере попытался и выругался сквозь зубы, когда понял, что та потухла.

— К сожалению, я не могу раскрыть деталей расследования, но оно касается одного из ваших соседей. Вы знаете семью Раскин?

— Ещё бы не знать, — Браун точным щелчком выбросил сигарету в мусорный бак. — В свое время эта семейка была той еще занозой в заднице у всей улицы.

«Это я удачно попал», — с мысленной усмешкой отметил Джонс, а вслух сказал:

— Можно ли поподробнее, мистер Браун?

Старик прочистил горло и насупил свои кустистые брови ещё сильнее.

— Когда это было?.. Лет тридцать назад, тогда Нора Раскин только переехала сюда, с виду вроде ничего, но очень скоро стало ясно, что от неё одни беды. Она оказалась той ещё потаскухой и трахалась с большей половиной знакомых мне мужиков, ну а ещё состояла в какой-то секте… Название не вспомню. Всех донимала своими проповедями, а свое рыльце в пуху вовсе не замечала. Одним словом, была немного того, — Браун красноречиво покрутил пальцем у виска. — Поговаривали, что своими этими бреднями, она своего первого мужа свела в могилу, ну, а потом и второго вдогонку отправила. А когда тех не стало, переключилась на своих детишек.

Записывающий до этого момента важные моменты Джонс сбился и невольно черкнул ручкой.

— «Детей»? — переспросил он. — Разве у Норы Раскин не один ребёнок? Сын Питер?

Лестер Браун не обратил внимания на ошибку молодого полицейского, а может, сделал вид, что не обратил, ведь знал, что не всегда стоит лезть в те дела, что тебя не касаются. Только сделал неясный жест рукой.

— Нет, — коротко ответил он. — Питер младший, была ещё дочь. Её звали Сара. Чудесный, добрый ребёнок, полная противоположность своей стерве-мамаше… Настоящий ангел, одним словом.

Джонс напрягся, услышав уже знакомое словосочетание, которое до этого произносил сам Питер Раскин с каким-то поистине идиотским выражением на лице. Неужели это было взаимосвязано? Но не ускользнуло от внимания Джонса и ещё кое-что.

— Вы говорите о Саре в прошедшем времени? — Джонс сделал пометку в блокноте. — Она уже не жива?

Лицо старого Лестера Брауна сделалось скорбяще угрюмым.

— В нашем городе трудно быть хорошим человеком, лейтенант. После смерти отчима, Саре пришлось взять все заботы о семье на себя, пока у неё мамаши окончательно протекала крыша. Девчонке пришлось бросить учёбу, устроиться на работу, ну и заодно следить за младшим братом, что, честно говоря, был туповат или заторможенный… Я не знаю, как это называется, я не специалист. Но помню, было дело, что его застукали за тем, как он душил соседскую кошку. Чокнутый, одним словом, и только Сара на него хоть как-то хорошо влияла. Но такая жизнь всеравна подтачивала девчонку, особенно когда мать обвиняла ту во всех своих бедах, скандалы у них были почти постоянны… Ну, и… Сара плохо кончила. Просто в одно утро её тело нашли бездыханным. Врачи сказали, что причина смерти — отравление домашними химикатами, одним словом суицид. Девчонка просто взяла и наглоталась всего, что было в ванной.

— Ну, а что полиция? — спросил Джонс.

— Без обид, сержант, но тогда им было глубоко начхать, если даже кто-то и умер в районе типа этого. — фыркнул Браун. — Дело быстро закрыли… Мы думали, что это хоть немного вправит мозги Норе, да какое там! Та, наоборот, стала распинаться, что её дочь покарал Бог за прегрешения и все в этом духе. После этого на их семью вообще никто старается не обращать внимания.

— Это ж кем нужно быть, чтобы так говорить о родной дочери? — проворчал Джонс, записывая последние строки.

— Ну, — старик Браун оглянулся, будто не хотел, чтобы его услышали. — Ходил слух, что Сара тогда забеременела от какого-то «Ромео», а когда тот прознал о ребёнке, то свалил из города. Всего я не знаю, но Нора хорошо так допекла дочке, чтобы та избавилась от ребёнка… А потом вышло, что вышло. Но это только слухи.

«Нужно заглянуть в архив и просмотреть старые дела», — отметила про себя Джонс и заодно, чтобы не забыть это, оставил запись в блокноте.

— Благодарю, мистер Браун. — Джонс захлопнул блокнот и спрятал тот обратно в карман. — Ваши сведения могут быть очень полезны для полиции.

— Без проблем, — старик пожал плечами. — Лишь бы толк был… Значит, сопляк Раскин ваш клиент?

— Боюсь, — Джонс сымитировал сверлящий взгляд агента Крика, — это уже конфиденциальная информация, и было бы лучше, если вы не будете о нашем разговоре пока распространяться.

— Я бы не дожил до своих лет, если бы не умел держать язык за зубами, — невесело хмыкнул Браун. — Удачи, лейтенант.

Расставшись с опрашиваемым, Джонс спрятался возле одного из домов и выдохнул. Он пошёл на риск, выбрав такую агрессивную тактику сбора информации, но это принесло свои плоды. И теперь, перечитывая то, что ему удалось, Джонс понимал — они точно на нужном пути.

Лейтенант достал телефон и набрал номер агента Крика.

— Слушаю. — достаточно быстро ответил федерал.

— Агент Крик, — с нервной улыбкой заговорил Джонс. — У меня кое-что есть на счёт семейки Раскин. Они чёртовы психи.

Крик внимательно выслушал все из того, что удалось узнать Джонсу, не прерывая и не комментируя. Слушал и сопоставлял новые факты.

— Потеря сестры и деспотичная мать, как травматические факторы из детства, — подытожил Крик, сделал паузу, размышляя. Снова заговорил: — Ты говоришь, что их сосед сравнивал Сару с «настоящим ангелом»?

— Да, так и сказал, — подтвердил Джонс. — Я тоже обратил на это внимание. Считаете, что это как-то взаимосвязано?

— Вполне возможно, — Роланд оглянулся на до сих пор сидящего на капоте своей машины Пола Ходжеса и понизил голос. — Раскин проецирует образ своей сестры на подопечных. А когда те воспроизводят ту модель поведения, что привела к её смерти, срабатывает психологический тригер и они уже становятся целью для «очищения».

— Я могу продолжить опрос соседей, — предложил Джонс. — Может, получится узнать ещё что-то.

— Нет, лучше поезжай в лабораторию и сдай найденный волос на анализ ДНК, — ответил Крик.

— Я ещё хотел заглянуть в архив, возможно дело о смерти Сары Раскин ещё там. Хочется выяснить, был ли факт беременности. Вполне возможно, что мать попросту довела Сару до самоубийства.

— Отличная мысль, — Крик невольно кивнул, соглашаясь с идеей своего временного подчинённого. — До связи.

Крик оборвал звонок и несколько секунд постукивал телефоном по подбородку, раздумывая над последующим планом действий.

Но нить мысли оборвалась, когда его окликнули.

— Вам звонили касательно убийцы Эв? — спросил Ходжес.

Крик обернулся и взглянул на юношу.

— Я не имею права этого разглашать.

Сказав это, Крик направился внутрь социального центра, Ходжес быстро его догнал.

— Сэр, это касается убийцы моей девушки. Я имею право знать, — почти отчаянно произнес он.

— И узнаешь, когда расследование завершится, — строго парировал Крик.

— Но…

Они уже были на пороге, как вдруг прямо перед ними резко отворилась дверь и за ней показалась Пэм Коэн, директор центра в своих невероятно гигантских очках.

— Агент Крик?! — удивлено воскликнула женщина, рефлекторно поправив причёску. — Какая неожиданность!

— Прошу прощения, что пришёл уже после окончания рабочего дня. — Крик уважительно кивнул. — Но мне нужен срочный допуск к некоторой документации касательно ваших сотрудников. Вы можете в этом мне помочь?

— Да-да! Конечно! — женщина энергично закивала, чуть не уронив очки с носа.

Коэн развернулась и направилась обратно в здание, Крик последовал за ней, и почему-то, сам того не сильно понимая, за ними поплелся Ходжес. А через несколько минут, Крик уже рассматривал кабинет директора, располагавшийся на втором этаже, узнавая весьма знакомые черты военного завода, где все подчиняется поистине спартанской простоте и неброскости. Единственное, что хоть немного спасало картину, было практически безмерное количество фикусов в горшках, что наводило на мысль о любви к ним хозяйки этого помещения.

— Я правильно поняла вас, что вам нужен журнал фиксации посещения работы сотрудниками? — робко спросила мисс Коэн.

— Да, мэм. — Крик кивнул, доставая из внутреннего кармана записную книжку.

— Мы потихоньку вводим новые технологии, чтобы вести документацию. — Коэн махнула рукой на стоявший на столе компьютер, а потом быстро достала стоявшую до этого момента на полке, один из цветных журналов в твёрдом переплёте. — Но я ещё веду журнал от руки.

Она положила журнал на стол, а Крик в свою очередь приставил рядом записную книжку, где мелким почерком были указаны даты, когда пропали четыре девушки из социального центра и даты, когда были найдены их тела. Зная, что искать, Крик быстро перелистывал страницы, пока не добрался до первой даты, когда исчезла первая девушка — Кейт Ладлоу.

«Питер Раскин… Четыре дня за свой счет по семейным обстоятельствам.» — прочел Крик. Он стрельнул глазами в свою записную книжку… Четыре дня с момента исчезновение и снова появился на работе, когда тело уже нашли. Странно, что никто не обратил на это внимание. Крик перешёл на даты пропажи второй жертвы… Потом третьей… И четвертой… Везде полное совпадение. Но можно ли это считать уликой? Если экспертиза подтвердит принадлежность волоса из багажника Эвелин Мёрфи… Нет, не могло быть все так просто, и Крика это настораживало.

— Вы нашли то, что вам нужно? — обеспокоенно, но вместе с тем осторожно поинтересовалась Коэн.

— Да, — возвращаясь в реальность, ответил Крик. — Спасибо вам за сотрудничество. И если можно, я бы хотел взять копии вот этих страниц.

— Да, конечно. Одну минуту. — Коэн улыбнулась, довольно-таки мило и с легкими нотками кокетства. А потом вдруг зазвонил телефон…

Крик нахмурился, увидев незнакомый номер, но решил ответить.

— Прошу прощения, — Крик почтительно кивнул мисс Коэн и отвернувшись, нажал кнопку приема звонка. И только неведомое предчувствие заставило сказать его простое и короткое:

— Алло.

— Эй, Ронда, как жизнь? — ответил голос девушки, модулировано громкий.

Крик мгновенно нахмурился, взглянул на незнакомый номер. Возможно кто-то попросту ошибся, а может…

— А, Бобби, это ты, позови сестру… — продолжала девушка. — Ой, не будь козлиной!

И тут Роланд Крик ощутил, как его ударило током. Он узнал знакомую язвительную интонацию и протягивание последних букв в словах, особенно в ругательствах.

— Дэйзи, это ты? — сдавив голос до полушепота, спросил Крик.

Он поймал на себе испуганый взгляд мисс Коэн.

— Ага, Ронд, — продолжила Дэйзи тем же самым голосом, искусственно радостным… Обеспокоенным. Но Крик уловил так необходимое подтверждение личности.

— Где ты? Ты в опасности?

— Да, я скоро буду. Меня мистер Раскин подвозит. Мы на вост…

Потом неожиданно громкий и яростный крик ударил Крика в ухо.

— Кому ты позвонила?! Отдай телефон! Живо! — грубый мужской голос… Раскин.

— Дэйзи! — вырвалось у Крика, когда он услышал звуки борьбы. — Черт!

Крик выбежал из кабинета прежде, чем оборвалась связь. Открыв перед собой дверь одним резким рывком, он тем самым чуть не сбил с ног Пола Ходжеса. Трудного подростка… Любившего иногда полихачить на очень быстрой машине! Фортуна иногда шла рука об руку с Фемидой.

— Быстро ездишь?! — рявкнул Крик таким тоном, что парень чуть не выровнялся по струнке смирно.

— Да, сэр.

— Давай за мной! — скомандовал Крик, перепрыгивая по две ступеньки за раз. Экстренность ситуации прибавила ему энергии.

— Но я сейчас на испытательном сроке!

— Сейчас ты содействуешь расследованию ФБР. — быстро парировал Крик, набирая номер Джонса.

— Навещу мисс Элайзу. И поеду в Миссисипи. Навещу мисс Элайзу! И уеду навсегда! —

Постукивая пальцами по рулю, Джонс подпевал радио, иногда даже попадая в ноты. Его до того мрачное настрое развеял звонок от его любимой Триш. Его девушка, а уже очень скоро невеста, похвасталась, что приготовила лазанью и надела кое-что особенное на дальнейший вечер. Как любимое блюдо и любимая женщина не могли поднять настроение?

«Может, перезвонить и спросить, как она смотрит на то, чтобы пригласить агента Крика на ужин?» — спросил себя Джонс.

Когда он впервые рассказал возлюбленной, что ведёт дело вместе со специальным агентом из Бюро, то Триш аж надулась от гордости — её парень не простой дорожной регулировщик, а ценный специалист, сотрудничающий с такими большими людьми, как агенты ФБР. Хотя по правде говоря, все представление Триш о работе полицейских или федералов складывалось в основном из сериалов, что крутили по кабельному, где все значительно приукрашивали… А вот где не дожимали, так это в той грязи, крови и жестокости, с которой хранителям закона приходилось сталкиваться… Но прежде, чем Джонс успел переключить на волну, где крутили самый тяжёлый рок, чтобы спустить пар, ему позвонили.

— Джонс.

— Эй, старик, как жизнь? — вместо приветствие, крикнул Кронски.

— Здоров, Леон. — ответил Джонс. — Еду в нашу лабораторию. Ты не знаешь, спецы ещё на месте?

— Да, вроде. — неуверенно ответил Кронски. — Я тебе чего звоню, ты где своего федерала откопал, в стране Оз?!

— Ты о чем? — нахмурился Джонс.

— Ну, помнишь мертвую проститутку этим утром?

— Да.

— Если в двух словах, — продолжил Кронски. — Когда он сказал, что убийцу стоить искать в радиусе пары кварталов, ну, мы решили это проверить. Стали один за другим стучаться во все дома подряд, и, когда нам открыл паренек, подходящий под описание, он тут же выдал: «Ладно, я сдаюсь!». Я даже ничего сказать на успел! — Кронски расхохотался. — Ты бы видел этого доходягу… Короче, если шеф надумает перетянуть этого федерала к нам, я черт возьми буду готов проставлять ему пиво за каждый такой фокус!

Джонс хмыкнул.

— Ты же знаешь, что это не фокусы, а научные тонкости.

— Ай, — наверняка Кронски махнул рукой. — Называй эти штучки, как хочешь, но одно пиво федералу я уже должен.

— Ладно, Лео… — Джонс услышал писк в телефоне и быстро взглянул на экран.

— Погоди, у меня звонок на другой линии.

Сказав это, лейтенант тут же переключил звонок и чуть не выронил телефон от голоса Крика, который оказывается может быть настолько резким.

— Аарон, срочно сообщи всем патрулям! Раскин похитил еще одну девушку, её имя Дэйзи Морт! Предположительно, они находятся на восточной части города!

Джонс действовал с молниеносной быстротой, переключил скорость, вжал педаль газа в пол до максимального упора, кое-как включив мигалки с сиреной, что были встроены прямо в его бампер. Ему не требовалось спрашивать, кто такая вообще Дэйзи Морт, Джонс просто запоминал ее приметы: метр семьдесят, семнадцать-восемнадцать лет, худая, белая, черные волосы, одета в черную куртку, черную юбку, тяжёлые ботинки на манер армейских и сине-белая кепка «Детройт Тайгерс». А когда Джонс выхватил автомобильную рацию, все эти приметы услышали абсолютно все копы города.

— …Повторяю! Подозреваемый Питер Раскин, крупный мужчина, тридцать шесть лет! Его машина бежевый минивен, номер… — несмотря на всю экстренного ситуации, Джонс диктовал сообщение с предельной точностью. —… предположительно вооружен.

Закончив собщение, Джонс снова схватил телефон и срочно набрал Донну Патаки.

— Алло, Джонси, как дела? — с ленцой в голосе пропела Патаки.

В отделении её ценили, как настоящего компьютерного гения, что сделало девушку несколько капризной.

— Донн, мне срочно нужно знать, есть ли какая недвижимость на Питера Раскина, кроме дома его матери, — задыхающимся от волнения голосом протараторил Джонс. — Квартира, дом, даже чёртова кладовка в какой-то трущобе!

— Ну, ты же знаешь…

Донна Патаки не успели договорить о своём желании на исполнение, как на неё обрушился десятибалльный шторм по имени Аарон Джонс:

— ДА, МАТЬ ТВОЮ, ДОННА, Я ЛИЧНО ПОЖЕНЮ ВАС С МАЙКОМ, А ПОНАДОБИТЬСЯ ЗАТАЩУ ЕГО ТЕБЕ В ПОСТЕЛЬ! ТОЛЬКО НАЙДИ МНЕ ЭТОГО СУКИНА СЫНА РАСКИНА! — проорал, не выбирая, выражений Джонс.

Повисла секундная, но полная неловкости пауза.

— Дай минуту, — пискнула Донна Патаки.

Джонс не мог видеть лица Донны Патаки, но предпологал, что та была краснее варёного омара…

Крик должен был признать, что в руках Ходжеса полторатонная «Барракуда» превратилась в настоящую пулю! Спидометр то и дело запрыгивал за отметку в сотню километров в час, а количество светофоров, которые они проскочили… Крик даже не пытался их считать. Но как бы они ни торопились, как бы быстро ни несла их машину, это было бесполезно до тех пор, пока они не знали точного адреса, хотя-бы нужного направления, номера шоссе… Детройт был большим городом, в котором легко затеряться особенно на неброском бежевом минивене, которых здесь могло найтись под сотню.

Это был далеко не первый раз в жизни Крика, когда ситуация приобретала самый острый характер. Бешеная скорость автомобиля, напружиненное тело, готовое в любой момент броситься в погоню, почти инстинктивное желание схватиться за пистолет, тревога, что стоит замешкаться лишь на минуту, и невинная жизнь оборвется! Крик это уже испытывал множество раз, но он держал себя в руках. Такая была его работа, да и, действуя на холодную голову, можно было…

— Я снесу ему башку! — рявкнул Ходжес, выпуская таким образом вспыхнувшую в нем ярость, когда он услышал, кто повинен в смерти его возлюбленной.

Но как бы не бранился Ходжес, Крик видел, что тот ведёт машину с умение будущего чемпиона автогонок… Все это было когда-то в прошлом - бешено мчащаяся машина, ярость застилающая глаза… Только тогда на месте водителя сидел сам Крик.

Зазвонил телефон. Крик со скоростью молнии ответил и синхронно с Джонсом, произнес вслух:

— Хоукстрит, девятнадцать!

— Держитесь! — рявкнул Ходжес и дернул руль влево.

«Барракуда» прорвалась между двумя жёлтыми таксистами, наверняка вызвав ругань и яростные клаксоны в догонку. Но Крик их не слышал, да и при всем желании не смог бы раслышать. Всё заглушал мотор, который разогнал их ещё сильнее!

На нужной улице они оказались даже быстрее, чем предпологал Крик, и уж тем более его удивило, с какой плавностью Ходжес превратил четырехколесного зверя в нечто мягкое и плавное, завернув в один из переулков.

— Это здесь, — чуть задыхаясь, произнес Ходжес. — Вон тот дом.

— Вижу, — ответил Крик.

Его глаза стальными крючьями вцепились в укромно припаркованный минивен, означавший лишь то, что Раскин скорее всего укрылся в своём логове. Крик осмотрел обветшалый дом, требующий капитального ремонта уже достаточно давно. Три этажа, где каждый переход может… Крик дернул головой. Не было времени обдумывать риски! Избавившись от плаща, Крик отточенным годами движением достал из кобуры свой «1911», движением пальца снял предохранитель.

— Вы не будете ждать подкрепления? — сдавленным голосом спросил Ходжес. Он видел много фильмов и уже знал, каким будет здесь ответ.

— Нет, — коротко ответил Крик, открывая дверь машины.

— А мне что делать?

— Будь здесь, — строго произнес Крик.— И не вздумай геройствовать. Ты понял?

— Да, сэр.

Крик покинул машину и быстрым шагом пересек улицу, зорко осматриваясь по сторонам. Все его тело сейчас действовало, как единый механизм. Он заскочил в переулок и заглянул в окно минивена, ключей зажигания в замке не оказалось, но то, что увидел, заставило Крика невольно вздрогнуть. На полу у пассажирского сиденья лежала сине-белая кепка «Детройт Тайгерс»… Крик заставил свой мозг выбрать самый надёжный вариант за считанные секунды. Прибегнуть к старой уловке со сработавшей сигнализацией. Разбитые окна этому очень помогают… Нет! Раскин скорее всего уже понял, что его могут разыскивать, от чего он станет только опаснее. Поэтому Крик сразу же приступил ко второму варианту действий, а именно проникновению в дом.

Держа пистолет наготове, Крик двигался уверенно и стремительно… Он остановился. Проверил, находится ли он все ещё в слепой зоне, и быстро вскочил по ступенькам к чёрному входу. Крик положил руку на дверную ручку и мягко прокрутил до тихого щелчка… Открыто!

Крик сделал глубокий вдох, посчитал до трех, а затем рывком проник в здание. Сейчас взгляд Крика скользил вдоль ствола пистолета и лишь потом цеплялся за детали помещений, которые он осматривал. Крик шёл медленно, выверяя каждый шаг на предательски скрипучих досках пола, бросая взгляд в каждый угол.

Неожиданное предчувствие заставило Крика ещё сильнее замедлить шаг, а затем и вовсе остановиться. Явным диссонансом обычным звукам пустого старого дома где-то впереди прозвучал странный, леденящий душу отзвук. Вот только что могло его вызвать? Зловещий звук повторился снова, на этот раз куда ближе. Крик, готовый к любым неожиданностям, двинулся вперед. Теперь до него явственно донеслись стоны и всхлипы, исходящие откуда-то из сердца дома.

Бросив несколько взглядов на захламленые строительным мусором комнаты, Крик совершил рывок вперед, оказался в гостиной, и увидел… Дэйзи!

Связанная по рукам и ногам, с заклеенным скотчем ртом, девушка сидела у небольшого стола и тщетно пыталась освободиться. Крик поспешил к ней. Своими неожиданным появлением он испугал девушку, и та посмотрела на него снизу вверх огромными глазами. Агент сразу заметил синяк, расплывавшийся на левой сторон лица Дейзи, и ощутил, как внутри разгорается ярость… Но не сейчас, её эвакуация важнее.

— Тише, тише, — прошептал Крик, касаясь плеча девушки.

На мгновение запаников, Дэйзи опомнилась, узнав мужчину перед собой.

— Я выведу тебя, — тихо и уверенно произнес Ролланд, а затем мягким, но быстрым движением отклеил со рта Дэйзи скочь.

Дэйзи прошипела, скривилась, а затем чуть не подпрыгнула от собственного же крика:

— Сзади!

Крик среагировал моментально, помедли он хоть на мгновение, удар тяжёлой трубы пришёлся бы точно по его затылку. Но он успел! Труба пролетела мимо, размозжив столешницу на мелкие щепки! Дэйзи со вскриком отлетела на пол, Крик же вскинул руку с пист… Второй удар достал его! Крик стиснул зубы от боли, на мгновение ему показалось, что его предплечье треснуло! Пистолет упал куда-то на пол. А Раскин снова замахнулся… Мир на миг замер, кровь застучала в висках Крика, но, что бы вокруг ни происходило, присутствия духа он никогда не терял. Со скоростью молнии придя в себя, Крик не без усилий, но успел перехватить тяжёлую металлическую трубу, которой размахивал Раскин. Они заплясали в диком танце. Крик понимал, что его противник моложе и крупней, но на его стороне опыт, пара старых трюков. И союзница! Неожиданно для всех, лежащая на полу и до сих пор связанная Дэйзи согнулась пружиной, а потом со всей силы лягнула Раскина в ногу так, что тот пошатнулся. Крик не мог этим не воспользоваться и, вырвав трубу из рук серийника, огрел ею того по лицу. Раскин почти упал, но неожиданно вскочил на ноги, ревя раненым зубром, и взял Крика на таран! Агент ощутил как на миг его ноги оторвались от пола, труба с грохотом упала, а затем был лишь удар спиной о стену. Крик на миг задохнулся из-за выбитого из лёгких воздуха, но затем обрушил град ударом локтем на спину своего противника. Раскин снова ударил его спиной о стену, от чего Крик больно врезался затылком и пропустил новый удар. Очень тяжёлый удар.

Роланд Крик сейчас не думал о себе, не думал, что может погибнуть от рук психопата. Единственное, что его сейчас волновало, это спасти, выиграть ценное время, даже ценой своей жизни! Задыхаясь, шатаясь от запредельного напряжения, Крик раз за разом показывал Раскину, что тот его ещё не свалил. И это сработало! Разъяренный психопат попытался вцепиться ему в горло, а Крик, как матадор, подловивший быка, нанёс свой кросс, нацеленный в нос. Не самый лучший из возможных, но действенный… Послышался мерзкий хруст перелома. Раскин завыл от боли, но не сбавил своего напора, дотянувшись до Крика…

«Я должен что-то сделать. Должен что-то сделать», — нервно барабаня ладонями по рулю, Пол Ходжес пытался решиться на нечто безумное. И в момент полной ясности, наступающий в подобные мгновения, он выпрыгнул из автомобиля и со всей скорости помчался в логово убийцы. В его движениях не было ни предусмотрительности, ни опыта, только энергия и пыл участника многих уличных драк. Ходжес с невероятным грохотом выбил дверь, но тот погас в шуме, который доносился изнутри, и парень поспешил на звук! Даже не думая о собственной безопасности или не подумав, вооружиться чем либо, парень влетел в гостиную и сразу же оценил происходящее… Связанная и брыкающаяся стерва Мортон, что в этот момент выглядевшая бледнее смерти… И Крик, сцепившийся с чертовым ублюдком Раскиным! Ходжес быстро оглянулся и схватил первую попавшуюся под руку вещь — здоровенную вазу в китайском стиле, и с прыжком трахнул ею со всей силы по голове Раскина! Осколки разлетелись на всю комнату, Раскин рухнул как подкошенный; а Крик, отцепивший от себя руки убийцы, жадно хватал ртом воздух.

— Я… кажется… говорил не геройствовать, — хрипло произнес Крик, переводя взгляд с Раскина на Ходжеса.

Юноша только виновато пожал плечами, что вызвало у Крик только усмешку.

— Молодец.

Раздался грохот выбиваемых дверей, и через мгновение в комнату вбежал Джонс с ещё парой полицейских…

Как и многие другие сотрудники бюро, Крик находил довольно ироничным, что места преступлений порою сияют ярче, чем украшенная гирляндами ёлка. Машины полиции, несколько машин скорой помощи, даже пожарные примчались. Потом к оградительной жёлтой ленте начали стекаться зеваки, а вслед за ними более крупные хищники — репортёры, которые стремились вырвать свежайшие подробности и вообще что здесь происходит.

Ролланд Крик сидел внутри одной из "Скорых", терпеливо ожидая, когда закончат обрабатывать его ссадину на лице. В его стальных глазах отблескивали вспышки мигалок. Глубоко задумавшись, мужчина внимательно переводил взгляд с человеческих фигур. Одна за другой, он не всматривался в лица… А потом пригляделся к соседней "Скорой", где была Дэйзи Морт, завернутая в тёплый плед, и саркастически улыбалась стоявшему рядом Полу Ходжесу. Лихачу и очень смелому парню. О чем они говорили, не было слышно.

Крик снова перевёл взгляд. Увидел лейтенанта Джонса, расхаживающего среди своих коллег… А потом он увидел сгорбленную фигуру Питера Раскина, которого усадили на заднее сиденье одной из патрульных машин. Взгляд у этого… существа… был совершенно пустой.

Крик посмотрел в другую сторону, обратил внимание, что Джонс идёт к нему.

— Сейчас потерпите, может жечь, — произнесла женщина-врач, обрабатывая его лицо каким-то дезинфектором.

Крик даже не поморщился. В его жизни бывали ранение гораздо хуже… гораздо.

— Значит, — протянул Джонс с лёгкой улыбкой. — «одинокие рейнджеры» ещё остались?

Крик усмехнулся уголком губы, опустив глаза и ответил:

— Нет, мне просто очень повезло.

— Простите, сэр. — Джонс развёл руками. — Но вы в одиночку, не дожидаясь подкрепления, вломились в дом к психу и спасли его жертву от неминуемой гибели. Так ещё и отметелили его… Ну, почти отметелили, финальный аккорд сыграл этот паренек, Ходжес.

— Да, ты прав. — Крик взглянул на Джонса, поднимая взгляд, в котором таилась не только усталость. — Я бы сказал, что это скорее было… «профессиональное» вмешательство. По своим канонам.

Джонс усмехнулся, в его глазах сверкнули искорки уважения.

— Ну да, «профессионал», — Джонс хмыкнул— Но мы ведь с вами оба знаем, что «профессионализм» в таких делах часто пересекается с… ну, скажем, с удачей.

Крик пожал плечами, не желая углубляться в философию случайных побед. Он знал, как часто судьба подкидывает такие моменты, когда «профессионализм» и «удача» становятся практически одним целым.

— Всё равно, приятно, когда есть кому прийти на помощь. Парня нужно наградить, — добавил он, снова переводя взгляд на машину, где сидела Морт, а затем на патрульные машины, где был спрятан Раскин. Слабый запах крови, слегка металлический, продолжал висеть в воздухе. Суровый, но знакомый.

— Ладно, давай по делу, — Крик снова повернулся к Джонсу, но осекся и посмотрел в сторону шума.

Мгновение спустя, на месте происшествия появилась машина с мигалками, сразу привлекая внимание. Похоже, это был помощник мэра — мужчина в дорогом костюме, с деловитым выражением лица и уверенным шагом. Он выбрал момент, когда толпа зевак ещё не успела полностью собраться, но репортёры уже чувствовали запах сенсации и почти физически стремились подойти ближе.

Как только помощник мэра вышел из машины, вокруг него моментально образовалась живая стена из микрофонов и камер. Крики вопросов, хоровые возгласы: «Каковы первые результаты расследования?», «Что будет с подозреваемым?», «Как мэр оценивает работу местной полиции?» — тут же наполнили воздух. Мужчина пытался игнорировать их, но улыбался так, как только политик может, и бросал в сторону каждого репортёра короткие, наигранно беспечные фразы. Камеры ловили каждый его взгляд, каждое движение.

Джонс стоял рядом с агентом Криком, наблюдая за происходящим. Его лицо слегка скривилось, когда он посмотрела на скупую демонстрацию публичности.

— Ну вот, — прошептала он, обращаясь к Крику. — Всё как всегда. Помощник мэра приедет, помашет ручкой, ответит на несколько вопросов, и весь этот цирк поедет домой. А потом мэр с гордостью выйдет на сцену, скажет пару пустых фраз и заберёт весь урожай славы.

Крик хмыкнул, наблюдая за сценой. В его глазах мелькнула едва заметная ирония.

— Да, — ответил он, не отрывая взгляда от политического спектакля. — Возможно, мэр точно не упустит шанс получить долю славы.

Джонс усмехнулась и немного повернулась к агенту, подмечая:

— А вы не хотели бы… ну, выйти. Меньше всего они хотят настоящего ответа, но ваше присутствие было бы более…«профессиональным», чем их пустые улыбки.

Крик слегка пожал плечами, но в его глазах не было и тени желания участвовать в театральном представлении. Он был лишь наблюдателем.

— Я лучше оставлю сцену для тех, кто её заслуживает, — ответил он с лёгким холодком в голосе, но в его тоне слышалась скрытая улыбка. — Да и пусть этот помощник мэра насладится вниманием.

Тихо посмеявшись про себя, Крик снова перевёл взгляд на репортёров и на фигуру радостно сияющего помощника мэра, который с удовольствием вёл эту игру под их объективами. Впрочем, Крику было всё равно. Он ещё не закончил своей работы.

Как только помощник мэра скрылся за толпой, в стороне подъехала ещё одна машина — не такая броская. Из автомобиля спешно выбрались двое людей, явно нервничая и напряжённо осматривая место происшествия.

— Где наша дочь? — крикнул мужчина. — Где наша дочь?!

Крик догадался, что это родители Дэйзи. Видно было, что оба они стараются сохранять спокойствие, но тревога за дочь явно не позволяла им этого сделать.

— Аарон, — Крик тихо позвал, не отрывая глаз от родителей.

— Момент, — без лишних слов понял лейтенант.

Он решительным шагом направилась к ограждению. Не тратя времени на объяснения, снял ленту и, не ожидая сопротивления со стороны коллег, довольно быстро пропустила пару. Родители Морт поблагодарили его коротким взглядом, но в их глазах всё было понятно. Это была не благодарность — это была нужда в поддержке.

— Вон та машина, — коротко произнес Джонс.

Женщина, не раздумывая, двинулась к машине "Скорой помощи", мужчина поторопился за ней. Спустя секунды послышались радостные рыдания родителей, что их девочка жива и смущенные вскрики самой Дэйзи. Крик усмехнулся. Врач его уже отпустила, хоть и настаивала на госпитализации, но Ролланд убедил её, что чувствует себя вполне нормально. К нему вернулся Джонс.

— Что дальше, сэр? — спросил он.

— Нужно поговорить с Дэйзи, чтобы дополнить картину. — ответил Крик, а потом ему бросился в глаза бежевый минивен Раскина, который собирались перевести на полицейскую автостоянку для обследования судмедэкспертами. Глядя на эту машину, агент вспомнил об одной важной вещице, что могла затеряться в хранилище улик навсегда.

— Аарон, можешь ли ты для меня кое что достать?

Джонс утвердительно кивнул.

Отправив Джонса за кепкой, Крик подошёл к той машине, где сейчас была Дэйзи Морт с родителями. Саркастическая улыбка на её губах была настоящим отражением её внутреннего мира. И всё же, как бы она ни старалась казаться неприступной, он видел, как она нервничала, сидя внутри скорой и краснела, когда мама расцеловывала её лицо.

Не прошло и пяти минут, как Джонс вернулся, его лицо выражало удовлетворение, а в руках красовалась кепка «Детройт Тайгерс». Вместе они подошли к семье Морт.

— Здравствуйте, — малость нарушив идеалистическую картину, Крик обратил на себя внимание. — Мистер и миссис Мортон, я специальный агент Ролланд Крик, это сержант Аарон Джонс из местной полиции. Мы бы хотели задать Дэйзи несколько вопросов, если позволите.

Мистер Мортон, крупный мужчина с живыми глазами, встал и неожиданно схватил руку Крика в рукопожатии.

— Вы спасли мою дочь. Я даже не знаю, как вас благодарить!

— Не стоит, — Крик мягко улыбнулся. — Это всего лишь моя работа… Если хотите посмотреть на настоящего героя, то вон он. — он указал глазами на Пола Ходжеса и юноша покраснел. — Если бы не мужество этого молодого человека, неизвестно чем бы все кончилось.

— Да, конечно. — кивнул мистер Мортон. — Но я не знаю, может ли…

— Пап, все нормально. — ответила за него Дэйзи. — Я могу ответить.

Её отец кивнул и отошёл в сторону.

— Это, кажется, твоё, — заметил Крик, протянул девушке её кепку.

Дэйзи улыбнулась и поспешила вернуть свой талисман на законное место.

— Итак, ты можешь рассказать в какой момент Раскин схватил тебя? — спросил Крик. Джонс уже стоял с блокнотом.

— Ну, — протянула девушка, поглядев на родителей. — Я улизнула с центра и бродила по улицам, дожидаясь, когда центр закроется.

— Да, ты от него не в восторге.

— Ага. Ну, и потом рядом со мной остановилась тачка Раскина, он оттуда выскочил и я уже думала, что он будет опять читать свои проповеди про рост над собой и так далее. И поначалу так и было, а потом он как будто стал другим человеком… Ну, знаете как Халк или оборотень. Я даже пискнуть не успела, как он приставил ко мне нож и приказал сесть в машину.

— Так. Он что-то говорил в этот момент?

— Да. — Дэйзи кивнула. — Постоянно повторял про какое-то очищение, что все должно было не так… Но у меня было чувство, что он говорит как будто не со мной…

Крик нахмурился. Он уже догадывался, к кому обращался Раскин в тот момент.

— Ну, а как тебе удалось набрать мой номер?

Дэйзи улыбнулась, совершила странное, показное движение рукой и в один миг в её руке появилась визитка Крика.

— Моя девочка, — хмыкнул мистер Мортон. — Не думал, что ты ещё помнишь этот фокус.

— Ну, я немного хвасталась тем, что у меня есть номер агента ФБР… Простите. — чуть виновато добавила Дэйзи. - Ну, а потом просто сделала вид, что меня ждёт подруга.

— Все хорошо, Дэйзи, пусть она и дальше будет у тебя. — мягко ответил Крик и улыбнулся. — Ладно, у нас на этом все. Сейчас вы поедите в больницу, там вас обследуют, так на всякий случай.

— Спасибо вам, агент Крик, — утирая слезы с уголков глаз, произнесла миссис Морт.

Крик почтительно кивнул и почти развернулся, чтобы уйти, но остановился. У него остался последний вопрос.

— Дэйзи, как думаешь, «Тайгерс» выиграет на этих выходных?

— Нет, конечно! — не раздумывая, ответила девушка и, увидев удивление Крика, добавила с улыбкой. — Я, конечно, всегда буду болеть за родную команду, но я не полная дура.

Улица перестала сиять от мигалок, исчезли и репортёры, готовя свой материал к вечерним новостям. Крик сидел на пассажирском сиденье, откинув голову чуть назад.

«А ты старик, Крик», — упрекнул себя Роланд, встретившись с собственном отражением в зеркале заднего вида. — «Пережиток прошлого… но кто, если не ты? Такие, как Аарон, они молоды, быстры… Твоя скорость уже не та. Нет, ты все ещё способен. — он невольно провел рукой по пластырю на щеке. — «Рисковать жизнью? Да. Подставляться под удар? Без вопросов. Это не героизм — просто выбор.»

Роланд выдохнул, ощущая тяжесть привычного груза.

— Все нормально, сэр? — спросил Джонс.

— Да, едем в участок, нам пора закончить это дело.

Джонс потёр глаза; он подумал — не выпить ли ему ещё кофе, но потом решил, что в его организме столько кофеина, что даже каменная статуя стала бы излишне активной. Но не смотря на глубокую усталость, молодой лейтенант был доволен собой, ведь перерыв с десяток коробок с делами тридцатилетней давности, он наконец-то нашёл так нужную ему папку.

— Отлично. — хмыкнул про себя Джонс.

Когда они приехали, их встретил лично шеф Джонса, подполковник Мартинес, уже знавший, кого они задержали, и заодно получивший весточку от мэра, чтобы это дело было доведено до конца. Проще говоря, все хотели результатов и громкое событие по теленовостях, такое, как суд над чудовищным маньяком. Джонс отнёсся к этой новости с пренебрежением, но обрадовался, что сейчас у них было привилегий больше, чем у английской королевы! Шеф даже вызвал всю смену экспертов в срочном порядке… И именно в этот момент, Джонсу пришла идея подержать Раскина в камере, чтобы немного «помариновать», как это называлось у них в участке, и получить хотя бы первые предварительные результаты экспертиз. Агент Крик одобрил это, а подполковник Мартинес и вовсе отдал полный карт-бланш на действия.

Джонс отправился в архив, оставив агента Крика в зале для брифингов, где тот и задремал.

«Этот человек просто не из нашего времени», — подумал Джонс по пути. — «Он один пошёл туда, где любой другой ждал подкрепления… Черт, даже я бы не рискнул. Но, может, и в этом все дело? Он пошёл туда без поддержки, без гарантии успеха… Безумие. Нет, тут другое. Это… смелость, помноженная на опыт. Он видит, где можно выиграть, даже если все остальные видят только риск… Одинокий рейнджер.»

Потом последовал целый час кропотливой работы… и вот он, результат, в его руках. Джонс открыл папку и быстро прочитал её содержимое. Как он и догадывался, слух о том, что Сара Раскин была беременной, подтвердился. Причиной смерти было отравление бытовыми химикатами… Вторая возможная причина смерти… Джонс нахмурился, прочитал ещё раз и, выругавшись, поспешил к тому, кто мог дать ему нужный ответ.

Морг, каким бы мрачным не казалось это место посторонним обывателя было неким последним уголком, где всегда царило полное спокойствие. А ещё витал сильный запах формальдегида, от которого Джонс невольно морщил нос.

— Хай, док, — громко сказал Джонс, войдя в морг.

— О, лейтенант Джонс, вы рановато! Вам лет через пятьдесят назначено. — эта чёрная шутка, присущая всем врачам, принадлежала доктору Роберту По, которого все просто док По, склонившемуся над столом из нержавеющей стали. Хотя было уже без двадцати час ночи, он как обычно выглядел безупречно. Все было на месте. Волосы аккуратно причесаны. Узел галстука-бабочки превосходен. Что нельзя было сказать про его молодого помощника, по виду которого можно было смело утверждать, что он уже трижды пожалел о выбранной профессии.

Джонс подошёл к столу и увидел, что анатомировали какого-то бедолагу, по виду наркомана. Был сделан Y-образный надрез, первые органы удалены и аккуратно разложены на стальных подносах.

— Слушай, док, я не сильно тебя отвлеку, — Джонс запнулся, уставившись на неестественно почерневшую печень. — Короче, хочу задать один вопрос.

— Да, конечно. — ответил По, разогнувшись.

— Тут у меня одно старое дело и кое-что мне непонятно, но я увидел подпись о твоём участие во вскрытии. — Джонс протянул папку. — Не мог бы ты прояснить?

— Да, только… — По поднял руки в испачканных кровью перчатках.

— А, да. — Джонс открыл папку прямо перед лицом патологоанатома.

По поправил очки осторожным движением и быстро заводил глазами по написанному.

— Неужели вы не можете вспомнить? — спросил Джонс.

Доктор По был дока во всех смыслах, включая память.

— Нет, я помню эту девушку. Хорошо запомнил, жалко, что она покончила с собой, настоящая красавица, такие должны доживать до старости. — с печалью достойной своего знаменитого однофамильца, ответил По. — Что тебя интересует?

— Вот это, — Джонс ткнул пальцем на графу «вторая возможная причина»

— А, ты об этом, — лицо По сделалось ещё печальнее, и он бросил взгляд на ассистента. — Дэвид, можешь выйти перекурить, закончим через десять минут.

Помощник воспользовался возможностью и вышел в коридор, а дождавшийся этого момента По, продолжил говорить.

— Понимаешь, Аарон, тут дело несколько деликатнее, чем кажется. — По понизил голос. — Когда нам привезли тело этой девушки, я только устроился на эту работу. Обстановка в городе была нервная, коррупция, куча дезертиров с Вьетнама, преступность росла на дрожах, а незакрытых дел и того больше. На нас жутко давили сверху. Понимаешь?

Джонс кивнул.

— Так, вот, я сразу заметил, что это дело чуть глубже, чем кажется. — По указал пальцем на черно-белые фотографии шеи Сары Раскин, на которых остались отметины от чего-то, что Джонс не мог определить. По продолжил: — Понимаешь, тогда у нас не было всех этих технологий, и иногда в заключении приходилось писать по две, а то и три возможные причины смерти. С этим делом ситуация похожая, на первый взгляд все очевидно — девушка покончила с собой, но скажу тебе честно, когда мы её вскрыли и провели некоторые анализы, то поняли, что смесь, которую она выпила, убила бы её долгие часы, принося при этом жуткие мучения. А потом мы заметили эти отметины на шее, они были от ногтей. Сначала мы предположили, что отравление вызвало у неё приступ удушья, и она пыталась разодрать собственное горло, но, сопоставив расположение отметин и отсутствие крови под её ногтями, отмели эту версию.

— Хотите сказать, — Джонс похолодел, — её задушили.

— Именно, — кивнул По. — Но это дело не стали раскручивать, ведь администрации были нужные результаты, а не очередной «висяк».

— Ясно. Спасибо, док. — Джонс окинул взглядом тело мертвеца. — Не буду вас больше отвлекать.

— Да, и ещё кое-что, Аарон. — сказал вдогонку По. — Судя по расположению отметин и из глубине, что указывало на значительное усилие, задушил эту девушку ребёнок.

Услышав это Джонс похолодел до температуры холодильников морга.

Комната для допросов представляла собой холодное, лишённое эмоций пространство, будто специально созданное, чтобы сломить волю любого, кто сюда попадал. Стены, покрытые грубой, серо-зелёной краской, были изъедены временем: кое-где она отслаивалась, обнажая сырую бетонную основу. Единственный источник света — яркая лампа на потолке, которая безжалостно выхватывала из тьмы лица тех, кто сидел под ней, создавая глубокие, жуткие тени вокруг глаз.

Пол — из серого, потрескавшегося линолеума, местами покрыт тёмными пятнами неизвестного происхождения. Воздух тяжёлый, пропитанный смесью сырости, старого металла и слабого запаха дезинфекции, будто пытались стереть что-то, что никогда не исчезнет полностью. В центре комнаты стоял металлический стол, поцарапанный и вмятый, словно был свидетелем множества бурных сцен. Два стула — одинаково неудобных и жёстких. Один из них скрипел при малейшем движении, потому что на нем сидел в данный момент Питер Раскин, живая причина смерти четырёх молодых девушек.

Здесь не было часов, чтобы терзать ощущением бесконечности. Никаких признаков времени, никакого уюта или тепла. Только гнетущее чувство, что в этой комнате время остановилось, а душа, попавшая сюда, принадлежала теперь этому холодному, беспристрастному месту… А потом металлическая дверь открылась, скрипнув, как жалобный шёпот.

Роланд Крик шагнул внутрь, казалось, сама жуткая атмосфера сделала шаг назад, сжавшись от его присутствия. Он двигался медленно, но каждое его движение будто придавало дополнительный вес воздуху. Крик не спешил, его шаги звучали ровно и уверенно, каждый удар каблуков о голый пол отзывался глухим эхом.

Его фигура, высокая и внушительная, казалась вырезанной из гранита. Темносерый костюм сидел на нём безупречно, но в сочетании с холодным взглядом серо-металлических глаз создавал ощущение, будто он сам — часть какого-то неизбежного, холодного механизма правосудия.

До этого барабанивший пальцами по краю стола Раскин замер и съежился, ещё больше. Когда Крик обошёл стол и медленно сел напротив, в комнате стало невыносимо тихо. Его лицо было лишено эмоций, будто он давно отказался от них, чтобы лучше видеть то, что скрывают другие. Его руки, спокойно легли на холодный металлический стол. Лампа над головой зажглась ярче, выхватив из полумрака резкие черты его лица. Глубокие тени, которые отбрасывала его фигура, вытянулись по стенам, создавая ощущение, что он был везде, даже за зеркалом наблюдателей.

Крик знал все, теперь уж точно. Весь пазл был сложен, и события выстроились в чёткую картину. И от этого его взгляд стал тяжелым, как свинец, холодным, как морозное утро.

— Питер Раскин, — наконец заговорил Крик, его голос был ровным, почти бюракратически бестрастным, но в нем ощущалась стальная нить.

Раскин дернул плечом, издал сдавленный звук. Его лицо было мокрым от слез, руки тряслись, а взгляд был вбит в стол, лишь не глядеть в эти холодные глазища человека напротив.

— Вы обвиняетесь в похищении Дэйзи Морт. Да, ей повезло, что она ещё жива, хотя это, похоже было не в ваших планах. Вы нанесли ей телесные повреждения, угрожали ножом… Это в самом начале списка.

Раскин зажал голову руками, сжимая виски, но Крик продолжал, его голос становился тяжелее с каждым словом.

— Дальше идёт нападение на федерального агента и сопротивление при аресте.

Крик наклонился чуть вперёд и выудил из кармана четыре фотографии.

— И наконец, самое главное. Четыре девушки. Кейт Ладлоу, Маргарет Хоган, Лиззи Фултон, Эвелин Мёрфи. Все они мертвы. Потому, что именно ты забрал их жизни.

Раскин застонал, его тело сжалось, как будто каждое слово врезалось в него железным крюком.

— Ты похищал, держал в своём убежище, накачивал сильнодействующими лекарствами и пытал их. А когда тебе надоело, ты лишал их жизни… Так все было?! — прикрикнул Крик.

— Нет… — простонал Раскин, качая головой. — Я не хотел их убивать… хотел помочь.

— Как когда-то помог своей сестре? — резко произнес Крик.

Раскин уставился на него, вытаращив глаза. Это было красноречивее всяких слов.

— Мне не нужно твоё признание, — сказал Крик, смерив серийника взглядом. — Целая группа экспертов осматривают твоё убежище, у нас уже есть весомые улики твоей вины, есть показания свидетелей, и самое главное, ты ошибся, когда решил похитить Дэйзи Мортон… Мне не нужно твоё признание. Но ответь, почему ты убил свою сестру тридцать лет назад?

Тело Раскина задрожало, казалось, эмоции возьмут над ним верх окончательно, и тем удивительнее прозвучал его хриплый голос.

— Она была моим ангелом… — прошептал он, будто обращаясь к пустоте. — Она была такая чистая, такая хорошая… она должна быть в раю, не среди нас, не среди этих… грязных людей! Они испортили её, запятнали! Она не заслуживала страдать, она… она оступилась, но ей положено быть в раю…

Тишина снова заполнила комнату, тяжёлая, удушающая. Крик не произнёс ни слова, но в его глазах появилась тень того, что было неизбежным.

— Она не могла меня оставить. Она не могла уйти. Я… я её задушил. Я не мог позволить ей уйти. Она должна была быть со мной… Мой ангел.

— Ты убил её.

Крик медленно поднялся и обошёл стол, не сводя взгляда с Раскина. Словно ощутив, что финальный момент настал, он решил завершить эту встречу. Его голос, когда он заговорил, был глубоким и безжалостным.

— Ты так сильно хотел, чтобы сестра осталась… Ты забрал её жизнь, думая, что можешь этим спасти.

Крик подошёл ещё ближе, и Раскин поднял взгляд, боясь встретится с ним, но уже не в силах отвернуться.

— Она уже в раю, как и другие. Ведь она уже прошла через ад, как и все эти девушки. — Крик указал пальцем на фотографии. — Для них все закончилось, но не для тебя. Ты остался здесь, и больше никогда не встретишься с своей сестрой. Ведь ты уже проклят.

Произнеся последние слова, Крик открыл дверь, и, не оглянувшись, ушёл.

Джонс шумно выдохнул и кивнул техникам, чтобы выключали запись, вышел из комнаты наблюдателей в коридор. Он знал, что после таких признаний все будет сложнее. В коридоре он застал агента Крика.

— Думаете, он будет молчать на суде? — спросил Джонс.

Крик медленно покачал головой, глаза его все так же были холодными.

— Нет. Он уже признался. Но это не значит, что он не попытается играть на суде. Возможно будет пытаться выжать сочувствие, будет уверять, что его детская травма все оправдает. Но у нас достаточно доказательств.

Джонс криво усмехнулся.

— Суд будет громким. Окружной прокурор будет бороться с тем адвокатом, что рискнет защищать этого мерзавца из желания сделать себе имя. Готов поспорить, они будут говорить о том, что он не понимает, что делает, что у него крыша поехала… Простите, сэр, вырвалось.

Крик кивнул, черты его лица чуть смягчились.

— Раскин выбрал этот путь ещё в детстве. Сестра, эти девушки… Он всегда думал, что сможет контролировать судьбы людей, даже жизнь и смерть. Думаю, он и сейчас находит в этом нечто похожее на освобождение. Но он ошибается. Суд будет для него ловушкой. Его поступки слишком явны. От присяжных не будет никакого милосердия.

— Поживем увидем, — снова вздохнул Джонс и запнулся.

Это был долгий день, но он знал, что если сейчас не решится, то потом ещё долго будет себя корить за упущенную возможность.

— Эм… Агент Крик?

Крик надевавший свой плащ, остановился, в его глазах читается вопрос.

— Что-что случилось, Аарон?

— Нет-нет, ничего такого, сэр. — замялся Джонс, чувствуя, как его голос чуть дрогнул. — Просто… моя девушка, Триш, она приготовила лазанью. Знаете, настоящую, с кучей сыра, соусом и всем таким. Она… ну, она сказала, что было бы здорово, если вы к нам загляните… Или, вы, как подобает одинокому рейнджеру хотели уйти в ночь?

На этот раз уголки губ Крика дрогнули в едва заметной улыбке.

— Лазанья, значит?

— Да, сэр, лазанья, — с энтузиазмом подтвердил Джонс, стараясь не перегибать с тоном. — И кофе. Триш варит отличный кофе.

Крик смотрел на него несколько секунд, словно взвешивая предложение. Затем коротко кивнул.

— Жизнь не кино, и иногда уход в ночь приятнее заменить лазаньей.

Джонс улыбнулся, понимая, что приглашение принято.

Коридор был длинным и пустым, их шаги гулко отражались от стен. Джонс, чуть отставая, бросал взгляды на агента Крика… Одинокого рейнджера, который шёл впереди с привычной прямой спиной и сосредоточенным выражением лица.

— Как там дело с телом девушки из Мэна? — осторожно спросил Джонс.

Крик взглянул на него, а дернул бровью, поняв о чем идет речь.

— Моё вмешательство уже не требуется, — легко ответил Крик.

— Убийцу уже нашли?

— Да, оказалось, что слишком ревнивый любовник жертвы.

— Ну, а как же… ну, выколотые глаза? — Джонсу особенно врезалась в память эта деталь.

Крик вздохнул с присвистом и ответил с иронией:

— Как оказалось, это сделали чайки…