Оливия Флетчер и дело о пропавшем письме

Глава 1

Миссис Оливия Флетчер скептически осмотрела труп, лежавший посреди комнаты. Труп был, честно говоря, так себе. Лысоватый, плюгавый, в клетчатом костюме.

— Знаете, мадам Песецки, я не хочу оскорбить ваши уважаемые меблированные комнаты, но он смотрится тут весьма органично.

Мадам Песецки, рослая полная женщина, только развела руками.

— Подождём, – сказала миссис Флетчер, села на краешек расшатанного скрипучего стула, достала Дэйли Мэйл из кармана пальто, и приготовилась ждать. Однако едва она успела развернуть газету и прочитать набранный огромным шрифтом через всю первую полосу заголовок «Русские корабли меняют курс!», как входная дверь распахнулась, и в комнату ввалились двое полицейских в форме.

— Сержант Грант! – просияла Оливия, так и не узнавшая конечной точки прибытия русской эскадры. — Какая приятная неожиданность!

Пыхтящие и отдувающиеся стражи закона синхронно запустили пальцы за воротники и расстегнули тугие крючки.

— Добрый вечер, миссис Флетчер! Рад вас видеть! — детектив одарил свою знакомую широкой искренней улыбкой, и махнул рукой в сторону напарника. —Констебля Уолша вы знаете. А что это у вас тут такое замечательное? – махнул он рукой в сторону тела.

Констебль Уолш сиял той же радостной усталой улыбкой, что и сержант, и едва не расшаркивался. Оливия немедленно насторожилась.

— А что это вы принарядились? – спросила она. — До пасхального парада ещё две недели, химчистки работают. Вряд ли вас отправили регулировать перекрёстки?

Констебль упал на ещё более скрипучий стул рядом с миссис Флетчер и закрыл глаза. Сержант, добывший из тесного кармана формы сигару, принялся сдирать с неё обёртку.

— Да если бы! – наконец раскурил помятое табачное изделие Грант. — Полицейский бал! Половина личного состава собралась в ратуше, все в форме. Удовольствие… Нужно будет предложить нашему драгоценному мэру отправить работников метрополитена на экскурсию по валлийским пещерам. Не одним же нам…

Сержант, сочтя за благо вернуться к служебным обязанностям, обошёл тело, присел на корточки и спросил:

— Вы, конечно, ничего не трогали?

Оливия покачала головой.

— В общем, нам с Энди удалось смыться, – поделился радостью полицейский. — Половина ребят на этом чёртовом балу, а чуть ли не все оставшиеся роют землю — в Ист-Энде видели цыган на тракторе. Бог его знает, что они там сопрут. Уломали мы суперинтенданта и смылись, как только закончился пунш.

Упитанный констебль, уже, казалось, задремавший, кивнул головой и пробормотал нечто, явно одобрительное.

— А вы то что тут делаете, миссис Флетчер? – спохватился сержант. — Нет, не то, чтобы я очень удивился, найдя вас в одном помещении с телом, у которого лишняя дыра в голове, но... И, кстати, где ваш сиамский близнец и соучастник?

Оливия только отмахнулась от колкости и полезла в сумку.

— Если по порядку, сержант, – сказала она, копаясь в недрах галантерейного изделия, — то мадам Песецки любит полицию, как я розовое…

Мадам Песецки, всё это время, стоявшая со сложенными на груди руками, угрюмо кивнула. Миссис Флетчер закрыла сумку, задумчиво на неё посмотрела и, вновь открыв, запустила в неё руку едва ли не по локоть. Сержант ошарашенно следил за ней, явно не понимая сути такой преамбулы.

— Я знаете ли, не всегда была богатой вдовой, – неторопливо продолжила миссис Флетчер, — и Эмма, – Оливия уточняюще махнула рукой, подтверждая, что мадам Песецки отзывается на это нежное имя — моя давняя приятельница. Поэтому обнаружив этот вот натюрморт, – женщина, не прекращая сумочных раскопок, указала подбородком на тело, — она сначала позвонила мне, а потом уже вызвала вас. Она заведует этими съёмными блохоловками уже лет тридцать. А вообще тут, кажется, ещё Девятый легион квартировал. Во всяком случае, это объясняет, куда он сгинул.

В сумке гремело, шуршало и даже пищало, но Оливия не сдавалась и, наконец, торжествующе выудила оттуда пачку сигарет. Прикурив от любезно поднесенной сержантом спички, она завершила:

— А Сэмми в Японии. Если исключить из его корреспонденции всё, что он думает по поводу приобретения мной доли в шелкопрядильной фабрике, то он передаёт вам привет и обещает прислать шёлковую пижаму, как только найдёт лиловую вашего размера.

Детектив закашлялся и едва не подавился сигарным дымом, но быстро пришёл в себя и повернулся к хозяйке:

— А теперь к делу. Кто это и что из себя представлял? – ткнул он окурком сигары в сторону трупа. — При жизни, – подумав, уточнил он для ясности

— Звали его Руди. Руди Фитц. – голос у мадам Песецки оказался под стать фигуре — низкий и хриплый. — Мелкий скандалист. Кому нужно было об него руки марать — ума не приложу. Денег у него всегда было ровно на квартплату, а эта комната — самая маленькая и дешёвая, ещё и под крышей. – хозяйка указала на потёки влаги на потолке. — И, гад, обычно на пару недель с платой опаздывал.

Мадам Песецки помолчала и добавила:

— Всё равно я его собиралась выселять, так что можно сказать, кто-то сделал мне одолжение.

Сержант покачал головой, прошёлся по комнате взад-вперёд и стал искать глазами, куда бы стряхнуть пепел.

— Нда, Энди, – заключил он глубокомысленно, – кажется, найти тут мотив — та ещё проблема.

Констебль в ответ только согласно всхрапнул, но вместо него отозвалась миссис Флетчер:

— Не знаю, имеет ли это отношение к делу, – сказала она, встав и сделав несколько шагов в угол комнаты, – но что это наш мёртвый мелкий скандалист делал под раковиной? – Оливия указала пальцем на пол. — Играл в водопроводчика?

Мадам Песецки молчаливо пожала плечами. Детектив стал на колени и убедился, что миссис Флетчер права — под очевидно недавно сдвинутым в сторону старым вытертым ковриком две доски были выломаны и небрежно пристроены на место.

Сержант поддел пальцами сначала одну половицу, потом вторую, отложил доски в сторону и сунул руку в обширное пространство под полом.

— А что, – обратилась Оливия к хозяйке, – Фитц мог быть грабителем, и устроить тут тайник?

Мадам Песецки скривилась:

— Он жил тут шесть месяцев, и никогда не выходил по вечерам. Будто бы темноты боялся. И потом, – добавила она, – он не отличил бы жемчуга от рубинов, если бы они были без бирок.

Тем временем полицейский кряхтя начал выбираться из под раковины.

— Что-то всё же выловил, – сообщил он.

— Хоть не крысу? – поинтересовалась Оливия.

На сей раз сержант решил оставить очередной образец великосветского юмора без внимания и молча показал зажатый в пальцах клочок бумаги.

— Уже что-то, – прокомментировала находку миссис Флетчер, – хоть намёк на мотив.

Мадам Песецки подошла на шаг ближе, чтобы тоже посмотреть на находку, и Оливия пояснила ей:

— Это стандартная обёртка от пачки крупных банкнот.

— Кенсингтон Эксчендж энд Траст, – прочитал полицейский надпись, сложив разорванную ленту. — Датирована февралём прошлого года. Мистер Фитц подрезал где-то эту пачку, и с тех пор жил на эти средства. А ещё говорят, что преступление не окупается.

— То есть, не таким он был и тупым, оказывается, – заключила Оливия. — С тех пор ни во что не встревал, не ввязывался, не светился. Теперь нужно взять у нашего покойного друга отпечатки пальцев и проверить в картотеке, нет ли за ним ещё чего.

Грант исподлобья уставился на женщину:

— Миссис Флетчер, вы опять за старое? Я веду расследование, – полицейский ткнул себя пальцем в латунную пуговицу на мундире. — Я сержант!

* * *

В то время как Оливия безмятежно читала газету, сержант расхаживал по комнате.

— Ну! – раздражённо прорычал он, в очередной раз бросив взгляд на часы. — Где, интересно, запропастился этот чёртов труполюб?

Дверь открылась, и в комнату вошёл невысокий полный мужчина в длинном пальто. Он снял шляпу, кивками поприветствовал женщин и полицейских, и принялся извиняться за опоздание.

— Так чем вы сюда добирались, Фил? – едко поинтересовался сержант Грант. — Нашли последний конный кэб в городе?

— Забыл инструменты, – врач поставил коричневый кожаный саквояж на стол, – на квартире у Риты… Ээээ… Моей племянницы. Так это, значит, наш труп?

— Нет, это констебль Уолш при исполнении, – сержант Грант толкнул сослуживца в плечо. — Энди, подъём. Или док тебя в жмуровозе покатает.

— Не, он заразный, – констебль открыл один глаз. — И вообще, какого…

Сержант пальцем указал на труп:

— Вот ваш клиент, Фил. Что скажете?

Спустя несколько минут возни патологоанатом вынес свой вердикт — объект покинул сию юдоль скорби около девяти часов назад, вследствие проникающего огнестрельного ранения, пуля, предположительно 320 калибра, вошла в область tentorium cerebelli.

— А теперь, док, расскажите нам на английском, отчего он умер, – вздохнул сержант.

— Девять часов! – воскликнула мадам Песецки. — Уберите это отсюда немедленно!

Полицейские при непрошеной помощи миссис Флетчер принялись методично перетряхивать небольшую квартирку — лишь для того, чтобы не обнаружить ничего подозрительного. Выяснилось только, что последним официальным местом работы Руди была фирма по дезинсекции «Ципер, Метрин и Ко.»

* * *

Впрочем, методично перетряхивали комнату только сержант и Оливия — мадам Песецки лишь хмуро наблюдала за ними, а сонный констебль, часто моргая глазами, беспорядочно слонялся по комнате, переводя взгляд с одного предмета на другой.

— Глядите, сержант, – вдруг встрепенулся Уолш, и опустился на корточки у раковины, – никак кровь!

И действительно, на одной из оторванных досок, уложенных перед этим на место, виднелись мелкие бурые пятна.

— Действительно. Похоже на кровь, – сержант присмотрелся к деревяшке. — Очевидно, кто-то поранил палец о гвоздь, когда забирался в тайник. Нужно проверить руки мистера Фитца.

Пальцы Руди были совершенно целы.

— Да мало ли, – сказал уже окончательно проснувшийся констебль, – этой крови, может, три дня, а труп поранился при бритье. Вон у него порез на щеке… Эй!.. – Уолш попытался схватить мадам Песецки, которая нырнула под раковину, но было поздно. Она двумя движениями вытерла пятна с доски, и принялась полоскать тряпку.

— Ай-яй-яй! – миссис Флетчер предусмотрительно сделала шаг назад, ожидая взрыва сержантского гнева.

— Что «ай-яй-яй», Оливия?! – хозяйка порывисто бросила тряпку в рукомойник. — Как, по-твоему, я сдам комнату, залитую кровью. И всё равно они, – кивнула мадам Песецки на полицейских, – не смогут сказать чья эта кровь. Я ж детективы читаю.

Сержант только махнул рукой, вздохнул и вытер лоб рукавом.

— Иди домой, Энди, хватит дрыхнуть на месте преступления. И вы, Оливия, тоже идите-ка… Домой. А я в участок и проверю картотеку, нет ли там за Руди Фитцем подвигов. И где этот чёртов жмуровоз?

* * *

Когда пару часов спустя, сержант Грант медленно спустился по каменным ступенькам участка, его уже поджидала миссис Флетчер, подогнавшая к оплоту закона свой красный кабриолет и теперь, не теряя времени, с аппетитом завтракавшая, держа в одной руке термос, а в другой сендвич.

— И снова здравствуйте! – поприветствовала она полицейского. – Так поздно, а вы всё на работе. Или уже рано? Хотите сэндвич? Подвезти? Ночь темна и полна ужасов.

Детектив молча подошёл к автомобилю, открыл дверцу, взял из рук Оливии сэндвич с холодной телятиной, откинулся на спинку сиденья и принялся жевать. Затем так же молча и не открывая глаз протянул руку, в которую миссис Флетчер вложила термос с кофе. Когда полицейский закончил трапезу и начал отряхивать крошки с мундира, женщина повернулась к нему и задала вопрос:

— И?

— И ничего. – Грант похлопал себя по карманам, ругнулся, и уже без церемоний стащил у Оливии тонкую сигаретку. — Нет на Руди Фитца ни-че-го. Ни отпечатков в картотеке, ни приводов, и ни один бобби в Большом Лондоне не знает этого имени.

Оливия надула щёки и забарабанила пальцами по рулю.

— Вот именно, – согласился сержант. — Зато инспектор О'Салливан хорошо помнит историю с Кенсингтон Эксчендж. Был убит и ограблен банковский курьер, причём случайный свидетель запомнил одного из грабителей — с полуопущенным веком и усами, как у Кларка Гейбла.

— Так это и я помню, – отозвалась миссис Флетчер, – это в газетах было. Особенно про то, как честного налогоплательщика засадили в кутузку «ради его же безопасности» и держали там, пока двух грабителей не отыскали и не пристрелили где-то в доках.

Полицейский пожал плечами, дескать, обычная процедура, и продолжил:

— В общем, после того, как наши ребята укокошили Сонного Бенни и Эдди Седого, естественно, никто так и не узнал, где они спрятали деньги. Прокурор говорит, что ему не позволяют держать в штате медиумов.

— Это они зря, – сказала Оливия, тоже закуривая, – оставили бы хоть одного грабителя, порасспросить. Наверняка был ещё один сообщник, который, скажем, в то время снимал у мадам Песецки комнату, где и спрятал добычу. Но — откуда бы это знать Руди Фитцу? Не иначе он и был третьим — и смылся.

— Наверняка, – кивнул головой детектив, – вот была ему радость, когда Бенни и Эдди отправились на тот свет. Осталось найти того, кто забрал тридцать кусков из тайника. Кто знал, что они у Фитца? – Грант вздохнул. — Придётся копать дальше. Если не переворачивать камни, мха не добудешь.

Сержант потянулся, открыл дверь автомобиля и уже поставив ногу на мостовую повернулся к Оливии:

— Надо идти. И вот что, миссис Флетчер…

Какую мысль хотел донести сержант до Оливии так и осталось неизвестным — к машине подбежал мальчишка и завопил:

— Сэр! Пожалуйста! Идёмте! Ма говорит — ужасное обнаружила!

* * *

Детектив выбрался из салона автомобиля, уставился на подростка и едким тоном спросил:

— И что же она обнаружила? Что твой папаша опять накидался в пабе до синих соплей?

— Тут недалеко! – заныл вестник ужасного.

Сержант повернулся к Оливии, которая вышла из кабриолета вслед за ним, и сказал:

— Чёртова униформа. За сегодня от меня уже требовали снять с дерева кошку и тащили спасать ребёнка, который засунул голову в ночной горшок. Теперь вот — кто-то нажрался, и меня опять приняли за постового.

— Видите, как налогоплательщики доверяют полиции? — Оливия взяла сержанта под руку. — И вам так идёт форма.

Сержант зарычал, но одёрнул мятый мундир, приосанился и скомандовал:

— Ладно. Веди нас, пацан, раз тут недалеко.

Пройдя около двух кварталов, полицейский и миссис Флетчер вошли в подъезд доходного дома, которые принято относить к классу «слегка выше среднего», и поднялись на три пролёта по лестнице. Перед открытой дверью одной из квартир в беспокойстве заламывала руки полноватая дама средних лет.

— Ну, в чём дело? – сходу начал сержант.

— Зайдите, сэр, – почти шёпотом выдавила женщина, – это ужасно.

Детектив молча кивнул и махнул рукой, мол, «слышал уже» и шагнул в открытые двери. Следом за ним в квартиру проскользнула Оливия, выглянула из-за широкого плеча мужчины, который почти перегородил проход, и присвистнула:

— О, ещё один.

Действительно, в небольшой гостиной двухкомнатных апартаментов на светлом ковре у кушетки лежал хорошо одетый крупный мужчина и совершенно не реагировал на происходящее. Очевидно, что он не спал и не был пьян, а был очень-очень мёртв. Кто-то ударил его по голове и, судя по пятну крови на ковре — чем-то потяжелее шоколадного батончика.

Сержант почесал уже начавший покрываться щетиной подбородок и повернулся к вызвавшей его женщине:

— Кто вы, как вас зовут и откуда можно позвонить?

Женщина представилась Розой Хант, управляющей, и проводила сержанта к телефону в холле здания. Пока полицейский ходил звонить, «вызвать ребят из убойного», миссис Флетчер осмотрелась в помещении — «разумеется, сержант, я ничего не буду трогать».

Впрочем, возвращение полицейского заставило её прервать осмотр, зато предоставило другое развлечение — детектив принялся за опрос. Выяснилось не очень много — тело на полу ещё вчера звали Генри Сникером. Убитый снимал эту квартиру без малого два года и зарабатывал на жизнь работой в газете — вёл собственную колонку под названием «Особое мнение Сникера».

— Читала, читала, а как же, – подала голос Оливия, – грязи в его колонке было больше, чем в бочке золотаря. Неудивительно, что кто-то дал ему по башке. Не менее четырёх дюжин людей имели желание это сделать, и из них с десяток — на мой взгляд — полное право.

Сержант чертыхнулся, устало уселся в кресло и поднял взгляд на миссис Флетчер:

— То есть, на этот раз у нас есть мотив, зато подозреваемыми можно забить наш участок и два соседних. И кто бы это мог быть?

Оливия показала пальцем на фотографию в круглой серебряной рамке, стоящую на тумбочке у кушетки:

— Кто-нибудь, вроде этой блондинки. Кстати, знакомое лицо, но не могу вспомнить.

Сержант устало поднялся, покрутил в руках фото и, посмотрев на него минуту, обратился к миссис Хант:

— Знаете её?

Роза Хант покачала головой:

— Видела её здесь пару раз, но имени не знаю.

Сержант ещё немного поизучал изображение миловидной светловолосой девушки и заключил:

— Даже если дамочка и связана с этим, то убила наверняка не она. Ну, взгляните на неё, – полицейский сунул фото миссис Флетчер, – в ней же фунтов сто пятьдесят будет и то, если её вместе с пальто в воде вымочить. Ей и бумажного пакета не продырявить, не то что проломить череп такому здоровяку, как Сникер.

Оливия была вынуждена согласиться с доводами сержанта, и тот принялся более тщательно осматривать комнату, кляня разгул преступности на его участке в его смену.

* * *

Вскоре прибыли несколько детективов в штатском из отдела по расследованию убийств, а вслед за ними — и судебный врач. «Кадавролог» — согласно новому термину сержанта Гранта — определил, что смерть Сникера настала не более двух часов назад. Вытряхнув содержимое ящиков стола и карманов убитого, полицейские разжились целой коллекцией записных книжек, и блокнотов с сотнями адресов, и номеров телефонов.

— Ничего удивительного, – заметила миссис Флетчер, которая оказывала посильную помощь в обыске, то есть заглядывала через плечо детективам из убойного и путалась под ногами у сержанта Гранта, – род его деятельности…

Грант скривился так, будто его угостили лимоном:

— Ну да, – сказал он, – мы эти телефоны будем неделю обзванивать. И что в итоге? Сами же говорите, что у него было врагов больше, чем у генерала Франко.

Сержант с укоризной посмотрел на труп:

— А ты ещё и новых заводил каждую неделю. Люблю журналистов. Все любят, – обратился он к Оливии, – вряд ли эта кукла провалила ему голову, но укусить смогла точно.

Детектив указал на выкинутую вперёд руку Сникера, на среднем пальце которой белела полоска лейкопластыря.

Миссис Флетчер улыбнулась и подняла указательный палец вверх:

— А вот у Руди Фитца лейкопластыря не было. Я, конечно, не утверждаю, что смерти Руди и мистера Сникера связаны, и в Лондоне, наверное, по восемь тысяч людей в день режут себе пальцы. Но всё же.

Полицейский нахмурился, засопел и с минуту размышлял, перекатывая во рту незажжённую сигару, рассматривая пол под ногами и шаря в карманах. А потом внезапно спросил у Оливии:

— Пилка для ногтей есть?

Миссис Флетчер достала из сумки несессер, из него — пилку с изящной ручкой и протянула полицейскому:

— Это правильно, мне маникюр тоже помогает сосредоточиться.

Сержант молча принял инструмент, но принялся не за ногти, а снова взял в руки рамку с фотографией и начал поддевать её картонный задник. Освободив фото, он бросил взгляд на его обратную сторону, хмыкнул и показал Оливии надпись на обороте: «Генри от Клариссы.»

— Эй, Джефф, – бросил детектив в сторону, обращаясь к полицейскому, который копался в записях покойного, – поищи там в записных книжках адрес или телефон некой Клариссы. Отправимся к ней с утреца и позадаём вопросы. Вот чует моя жо… сердце, у нас тут преступление на почве ревности или, говоря юридическим языком, опять бабу не поделили.

Через пять минут Джефф отыскал адрес — единственная Кларисса среди всех перечисленных там особ женского пола оказалась Клариссой Холли, и жила всего в четырёх кварталах от места преступления.

* * *

Утром следующего дня Оливия объезжала дорожные работы через квартал, в котором проживал сержант Грант, и совершенно случайно оказалась у его подъезда в тот момент, когда доблестный страж закона отправляся на работу. В всяком случае именно так она объяснила это детективу, когда вышла из автомобиля и пожелала ему доброго утра.

— Так я вам и поверил, – сказал сержант, после того как кивнул миссис Флетчер в ответ на приветствие, – раза четыре уже дорожные работы объехали?

Оливия возмутилась:

— И ничего подобного!

— Как ни странно, на этот раз готов вам поверить, изменил своё мнение детектив, после того, как потрогал крышку радиатора рукой. — Мотор холодный. Торчите тут уже минут двадцать минимум.

Миссис Флетчер не оставалось ничего другого, как сменить тему.

— А хотите, я вас подвезу? Судя по адресу, который я вчера совершенно случайно заметила, Кларисса Холли живёт совсем недалеко от вас.

На словах «совершенно случайно» Грант ухмыльнулся, и ответил:

— Спасибо, но я пройдусь пешком. Раз уж она живёт недалеко.

Оливия сделала несколько мягких, кошачьих шагов к полицейскому:

— Я все же вас провожу. Ещё заблудитесь.

Детектив Грант не возражал.

* * *

Пройдя пару кварталов под руку с Оливией — вернее, с едва успевающей перебирать ногами миссис Флетчер, висящей на рукаве пальто широко шагающего сержанта — детектив свернул за угол, и буквально нос к носу столкнулся с мелкой невзрачной личностью, только что вынырнувшей из питейного заведения.

— Ого, вот так встреча, – Грант ухватил личность за лацкан пальто, — Чанки Фелпс! Давно на свободе?

Чанки сделал шаг назад и широко заулыбался:

— Добрый день, сержант! Здравствуйте, миссис Флетчер! – человечек изобразил поклон в сторону Оливии. — Пару дней как откинулся. И, позвольте сказать, я завязал. Всё. Я уплатил долг обществу, и излечился. Вышел на свободу с чистой совестью. Никогда снова. Я выучил урок, сержант. Я ступил на прямую дорогу честной жизни и совсем не держу зла ни на вас, сержант, ни на миссис Флетчер и Сэмми за то, что вы меня изловили тогда после дельца в ломбарде. Кстати, как Сэмми?

Оливия махнула рукой:

— Сэмми всё тот же старый добрый Сэмми. Ворчит и считает мои деньги. Он в отъезде, но я передам ему благую весть о том, что Чанки прозрел, исполнился духа и превратился в мистера Фелпса.

— Держи руки подальше от грязных дел, Чанки, – прервал светскую беседу полицейский, а то огребёшь проблем.

Мистер Фелпс ещё раз улыбнулся и быстро удалился. Грант и миссис Флетчер продолжили свой путь под ворчание полицейского:

— И вот с этими приходиться постоянно иметь дело. Мелкие жулики и воришки, которые считают, что прилавок с цепочками для часов — это Клондайк, который стоит трёх лет на казённых харчах.

* * *

За оставшуюся часть пути до места обитания достопочтенной Клариссы Холли сержант Грант, сдавшись под напором Оливии, посвятил её в некоторые новые детали дела.

— Порасспрашивал я тут определённых граждан относительно того, что представляет собой эта Кларисса Холии. Певичка из «Дельфина»…

Миссис Флетчер воскликнула:

— Так вот откуда мне знакомо её лицо! Была я в этом «Дельфине» пару раз с… Впрочем, неважно, – быстро добавила она, — И?

— Певичка из «Дельфина», – снова начал сержант, не любивший, когда его сбивают с мысли, – путалась какое-то время с Редди Финчером. Пока его не определили в места не столь отдалённые. А вот сам Редди был довольно близко знаком с нашими грабителями курьера. Хотел потолковать с ним, но оказалось, что он недавно умер в лечебнице — причём не в монастырской, а в тюремной.

Пять минут спустя полицейский властно стучал в дверь обиталища мисс Холли. Через минуту внутри послышалась какая-то возня, дверь приоткрылась и в образовавшуюся щель выглянула молодая женщина, одетая в домашний халат, расцветке которого позавидовал бы любой обитатель секции «Райские бабочки» Уипснейдского зоопарка (Риджентс-парк, закрывается в 18:00).

— Вы кто? – Кларисса, кажется, ещё не совсем проснулась, но была уже слегка в подпитии.

— Я из полиции, мисс Холли, у меня к вам несколько вопросов. Это, – указал он через плечо большим пальцем на Оливию, которая стояла на тесной лестничной площадке позади сержанта, – со мной.

Кларисса перевела взгляд с полицейского на миссис Флетчер и открыла дверь шире, пропуская гостей:

— Ну, заходите, раз пришли.

Грант и следующая у него в кильватере Оливия прошли вслед за хозяйкой в небольшую тесно заставленную мебелью комнату. Сержант, не дожидаясь приглашения, уселся в ближайшее кресло и сдвинул шляпу на затылок. Оливия осталась стоять.

— Так что там у вас за несколько вопросов? – насупившаяся Кларисса скрестила руки на груди.

— Меня интересует, в каких отношениях вы состояли с Редди Финчером, когда общались в последний раз, и о чём?

Мисс Холли вытряхнула из взятой с тумбочки коробки турецкую сигарету, кивнула Оливии, которая достала из сумочки серебряную сигаретницу, закурила и, глубоко затянувшись, выпустила целое облако дыма:

— Пока Редди не угодил в кутузку, мы с ним, скажем так, общались. Состояли в прекрасных отношениях.

— А блондинка в «Дельфине» сказала нам, что всё обстояло не так радужно, – задумчиво протянула Оливия.

Кларисса зашипела, словно на гадюку поставили утюг:

— Эта сука Беттани ещё и не такое вам расскажет! Курица с жабой в горле считает, что у неё сопрано, и метит на моё место!

Сделав несколько шагов, хозяйка едва ли не бегом скрылась в небольшой кухоньке. Полицейский инстинктивно насторожился, но потом махнул рукой: «Пятый этаж!», повернулся к безмятяжно курящей миссис Флетчер и вполголоса спросил:

— Вы опять что-то накопали, и не сказали мне. Что за Беттани?

Оливия спокойно пожала плечами:

— А я почём знаю? В любом клубе всегда найдётся стервозная блондинка, а обстановочка в таках коллективах… Гадюшник, грызня и интриги. Но до Лондонского Королевского общества, конечно, не дотягивает.

Грант недоумённо поднял брови:

— Тогда зачем?..

— А чтобы разозлить её. Может чего лишнего сболтнёт, и…

Разговор прервался с возвращением в комнату хозяки, в одной руке державшей стакан со скотчем без признаков льда, а в другой — початую бутылку.

— Что она ещё вам наплела? – Мисс Холли сделала глоток из стакана и уставилась на гостью.

Детектив насупился и подался в кресле вперёд:

— Вопросы здесь задаю я! Редди Финчер. Он умер, вы знаете.

Кларисса кивнула и отпила ещё немного скотча.

— Знаю, – кивнула она. — Когда, говорите, мы в последний раз общались? С полгода назад я получила от него письмо, в котором он писал, что вернётся ко мне, и что у него осталось незаконченное дело.

Женщина замолчала, глядя в стакан. Сержант терпеливо ждал.

— Ещё он писал, что пришлёт мне важную записку. Если он не сможет сам что-то сделать. Но записку я не получила.

Певица ещё раз приложилась к стакану, и когда снова посмотрела на полицейского, её глаза уже начали съезжать к переносице.

— Ну и вот! – мисс Холли со стуком поставила опустевшую ёмкость на столик, немного подумала, и плеснула в неё из бутылки. — Вот вам и Редди. Он всегда знал, что я умная. Но теперь он умер, и весточки от него так и не пришло.

Кларисса взялась за вторую порцию виски:

— Но! – женщина покачнулась, плюхнулась на диван напротив полицейского, закинула ногу за ногу, отпила ещё немного и, подняв указательный палец вверх, продолжила: — Но! Кое-что меня бесит.

Мисс Холли снова замолкла, что-то обдумывая, и Оливия подала голос, пощряя её откровение:

— Продолжайте, продолжайте, Кларисса. Мы ваши друзья.

— В общем, явился ко мне на днях один… Бывший близкий знакомый. Почитатель. Вы понимаете. Хотел по старой памяти поговорить со мной и написать о «Дельфине» в своей колонке.

— Дайте угадаю, – перебила миссис Флетчер, — Генри Сникер?

— Он, гад. – кивнула Кларисса. – А мне нужно было срочно выскочить. На пять минут, в магазин. – она посмотрела на бутылку, перевела взгляд на Оливию и уточнила. — За чулками. Попросила его подождать. Когда я вернулась — Генри и след простыл. А мальчишка-лифтёр говорит, пока меня не было — ко мне приходил мужчина. Не Генри. И у него в руке был конверт. А я, – мисс Холли ткнула себя алым коготком в вырез халата, – никакого конверта не нашла!

Грант и Оливия переглянулись:

— Сникер был скандальный колумнист, – сказала миссис Флетчер, — Если неизвестный посетитель не застал хозяйку дома, то, скорее всего, он сунул конверт под дверь.

— И с бумагамараки вполне сталось бы в надежде раскопать новую кучу грязи стащить письмо, – закончил полицейский.

Певица в сердцах хлопнула рукой по дивану и завопила:

— Так этот… Стинкер, узнал, наверное, куда Редди спрятал бабло! Да как он!..

Грант прикрикнул на разошедшуюся Клариссу:

— Тихо! Разберёмся! – и спросил. — Паренёк-лифтёр описал вам того, кто принёс конверт?

— Ага, – мисс Холли икнула. — Маленький, толстенький, уши оттопырены. И нос картошкой.

Полицейский встал, снял и снова надел шляпу, нахлобучив её поглубже, а потом направился к выходу, поманив за собой Оливию и бросив хозяйке на ходу:

— Не смеем больше отягощать вас своим обществом, мисс Холли. Доброго дня.

— Вышшрали весь мой скошь, и уходите?! – раздалось уходящей паре в спину. — Дешёвые ищейки, чтоб вы с лестницы упали! Ик!

После того, как детективы — профессионал и любитель, оказались на площадке, захлопнув за собой дверь, они посмотрели друг на друга и хором сказали:

— Это же Чанки Фелпс!

* * *

— Интересно как, – произнесла Оливия, когда вместе с сержантом вышла на улицу. — Вот теперь появилась какая-то связь между смертями Сникера и Фитца. Что дальше? – обратилась она к полицейскому.

— Пойдём пить пиво, – ответил Грант и зашагал по улице.

* * *

Детектив допивал шестую пинту, когда в бар вошёл улыбающийся Чанки Фелпс, сделал заказ, указав на бутылку с верхней полки, оглядел зал, увидел полицейского с Оливией за столиком в углу и помахал им рукой. В ответ полицейский поманил его пальцем и указал на стул напротив себя. Чанки оторвался от барной стойки, забрал стакан и присоединился к сержанту и Оливии.

— Отдыхаете? – Фелпс вальяжно откинулся на спинку стула.

— А я смотрю, Чанки, хорошие времена у тебя настали. – Грант ткнул пальцем в его стакан. — Пойло по два шиллинга за заход. А в газетах пишут, страна в рецессии. Инфляция, безработица, чёрный рынок, всё такое.

Чанки хмыкнул и сделал глоток:

— Послушайте, сержант. Меня долго не было. Завёлся у меня фунт–другой, могу я их глупо потратить? Вот запереть бы вас года на три, и вы быстро поймёте, что свободой нужно наслаждаться. – Фелпс посмотрел на полицейского, потом на Оливию и ткнул пальцем в свой стакан. — Заказать и вам?

— Он на пивной диете, – ответила миссис Флетчер, допивая кофе.

Грант положил несколько монет на стол в уплату счёта, и они с Оливией оставили Чанки в одиночестве.

* * *

— Что дальше? – спросила миссис Флетчер, когда вместе с детективом прошла половину квартала.

Полицейский остановился, и пристально посмотрел на женщину:

— Это у вас сегодня дежурный вопрос такой? Как-то раньше вы не интересовались моим мнением по поводу «что дальше?»

— Просто наблюдаю за работой настоящего профессионала, – пожала плечами Оливия. — Вот вы, как профессионал, должны обладать какими-то особыми приёмами? Какой-то хитрый трюк есть?

— Есть, а как же, – подтвердил Грант. — Спрячемся в тёмной подворотне, и будем следить за баром.

После чего завернул за ближайший угол и растворился в тени.

* * *

Миссис Флетчер и сержант Грант торчали в подворотне почти час, по очереди глядя на двери бара и ожидая появления Чанки. Затем, держась в отдалении, Оливия и полицейский тащились за ним семь кварталов, пока Фелпс не скрылся в дешёвой гостинице с вывеской «Отель Лилли».

Подождав пять минут, сержант и Оливия поднялись в маленький вестибюль на втором этаже. За видавшим лучшие времена столом сидел пухлый плешивый человек с газетой в руках, которому полицейский нетерпеливо бросил:

— В каком номере Фелпс?

— Двассьседьмой, — ответил толстяк и вернулся к новостям светской жизни.

Сержант и миссис Флетчер прошли по коридору, покрытому вытертым, когда-то красным, ковром, и Грант несколько раз стукнул кулаком в дверь, украшенную латунными цифрами «27».

— Кто там? – раздался приглушённый голос Чанки из комнаты.

— Полиция. Открывай, – ответил Грант.

Дверь приотворилась, сержант толкнул её и вошёл в комнату. Оливия проскользнула следом.

— Инспектор? Миссис Флетчер? – Фелпс был искренне удивлён. — Мы только виделись и… С чем пожаловали?

— Уж точно не в церковный хор мальчиков тебя пригласить, Чанки, – едко процедил полицейский. — А скажи мне, Чанки, – внезапно перешёл сержант на вкрадчивый тон, – уж не был ли ты сокамерником Редди Финчера, когда гостил в большом доме?

Чанки уселся на кровать и исподлобья уставился на Гранта:

— Был. И что?

— А то, Чанки, что у Финчера была подружка по имени Кларисса, – вместо полицейского ответила Оливия. — И он перед смертью успел отправить ей письмо с приятелем, который выходил на свободу. С тобой. Ты принёс конверт по адресу, и даже сунул его под дверь. Но ты очень уж любопытен, Чанки, и открыл письмо над чайником, чтобы узнать, о чём в нём речь.

— Мы давно подозревали, что в деле ограбления Эксчендж энд Траст был третий, – добавил сержант. — И, кажется, это был Финчер.

Фелпс выпрямился на кровати, сжал кулаки и возмущённо заявил:

— Да вы спятили? Стал бы я читал письмо друга к его бабе?

— Ещё как стал бы, – уверенно произнёс детектив. — Ты за пару шиллингов что угодно станешь делать. Ты застрелил Фитца, эээ… Нет, миссис Флетчер права, тогда у тебя был бы порезан палец о гвоздь в доске под раковиной. Фитца убил укравший письмо Сникер, а ты дождался, пока он достанет денежки — и проломил ему голову.

Чанки вскочил, снова упал на кровать и заверещал:

— Вы этого не докажете!

Миссис Флетчер фыркнула:

— Ещё как докажем! Всё, что нужно сержанту Гранту — это позвонить от коридорного и дождаться ордера на обыск этой вот, – обвела она рукой помещение, – комнаты. Тридцать тысяч или то, что от них осталось, где-то тут.

Фелпс потянулся рукой к подушке и достал из-под неё небольшой автоматический пистолет.

— Никуда вы не будете звонить, – ствол пистолета смотрел то на полицейского, то на Оливию. — Уверен, больше о ваших догадках никто не знает. Вы же только здесь окончательно всё сообразили, – хихикнул Чанки.

— Возьму подушечку, никто ничего и не услышит, — Фелпс действительно потянул к себе подушку, и тон его стал деловым: — Оба, два шага назад и лицом к стене. Очень жаль, вы так мне нравились, миссис Флетчер.

Сержант и Оливия принялись медленно отступать.

— Ты что же, Чанки, собираешься пристрелить нас из пистолета Сникера? – голос миссис Флетчер оставался спокойным.

— А что делать? – скорчил грустную гримасу Фелпс, одной рукой прижимающий к груди подушку. — Тридцать кусков, и все мои. За такие деньги я и родственников перебью.

Что-то мягко коснулось плеча отступавшего спиной вперёд полицейского. Скосив глаза, он обнаружил, что это мягкая кисточка шнура потолочного выключателя. Не долго думая, он дёрнул за шнур, толкнул Оливию в сторону, а сам бросился в другую.

В полной темноте раздались два выстрела, ориентирусь на которые полицейский выдал старый добрый джеб. Чанки ударился спиной о дверь, вылетел в коридор, ударился спиной о пожарный щит и осел на пол. Сверху ему на голову упало пожарное ведро.

— Знаете, сержант, – Оливия выбралась из комнаты, сняла со щита топор, и ударила по ведру обухом. — Это самая короткая битва с преступником, которую я видела. Учитывая сцены из фильмов.

Полицейский хмыкнул и принялся разделять пожарный инвентарь и уголовный элемент.

— Он, ррраз! – миссис Флетчер махнула кулаком. — И сполз по стене, как варёные спагетти.

Сержант Грант прервал своё занятие, внимательно посмотрел на женщину и спросил:

— А где же это вы видели, как варёные спагетти сползают по стене?

— Да что вы понимаете в кулинарии!

Оливия отвернулась от полицейского и обиженно надулась.

КОНЕЦ