Октябрьский репортаж

Броуди-Вуд

27 октября 1968 года. Округ Броуди

Если верить вывеске на въезде, здесь живут четыре тысячи человек. А если верить слухам, тянущимся в округе, двое из них стали неопознанными останками на опушке леса.

Мой старенький «форд» притормозил рядом с лесом цвета кленового сиропа. Я хлопнул дверью и вышел на промозглый октябрьский ветер, осматриваясь в поиске жёлтых полицейских ленточек. Возле трёх высоких деревьев у обочины растянулись вдоль и поперёк линии лент. Я, плотнее кутаясь в свой дорожный плащ, засеменил к тем деревьям. На промёрзшей земле, укрытой листвой, мелком были выведены белые силуэты. Я прикинул в своей голове примерный рост этих фигур и понял, что это были подростки. Парень и девушка, примерно шестнадцати, может, семнадцати лет. Нужно было тщательнее осмотреться, и я решил зайти вглубь леса, пока солнце ещё светило.

Блуждая между рыжими деревьями, я искал что-то, что могло укрыться от людей шерифа. Не сказать чтоб я был детективом или хоть кем-то из этого рода, но журналистское чутьё подсказывало мне идти дальше. Выйдя на свободную поляну, я огляделся. Ничего, кроме лежачих куч ботвы и веток, я не видел. Пока не услышал треск.

За одним из стволов за мной наблюдал человек в чёрной одежде. Так как солнце находилось за его спиной, я не мог его разглядеть. Пару секунд, прикрывая ладонью лицо, я пытался всмотреться в это чёрное пятно, но тут же громыхнул выстрел — глухой, будто из бочки. Я свалился в охапку гниющей листвы и тут же вскочил, бросившись бежать.

Сломя голову несясь к машине, я перепрыгивал толстые корни деревьев, попутно оглядываясь через плечо. Преследования не было. Добежав до знакомого участка с лентой, я чуть было не споткнулся оттого, как сильно загнал себя в порыве страха. Дёрнув ручку машины, я свалился на кресло и, повернув ключ зажигания, унёсся оттуда что есть мочи.

И только въезжая в ярко горящий в сумерках Броуди-Вуд, я смог кое-как успокоиться и начать соображать. Ломиться к шерифу в такое время будет бесполезно, хотя, наверное, любой другой так бы и начал делать после всего произошедшего. Но я, как человек с опытом, понимал, что в управлении шерифа лишь будут разводить руками и делать вид озабоченности, когда всем на самом деле плевать.

Я подъехал к одному из круглосуточных магазинчиков с неоновой вывеской и, выйдя из машины, первым делом закурил. Это помогало мне успокоить нервы. Нельзя было сказать, что в меня стреляли впервые, но каждый раз был как первый, ведь к такому нельзя привыкнуть. Я последний раз затянулся сигаретой и бросил бычок на асфальт, притаптывая его ногой.

Зайдя внутрь магазина, меня немного напрягло отсутствие людей. Постаравшись взять себя в руки, чтобы не выглядеть как испуганная овечка, я подошёл к одиноко стоящему у стойки продавцу:

— Всегда так пусто? — спросил я.

— Да, сэр. Нынче вечером тут почти никого не встретишь. Все боятся, — ответил парнишка-продавец.

— Да-с, — промычал я в ответ, беря пачку крекеров с полки.

Прихватив так немного сигарет, консервов и крекеров, я расплатился и сел в свой «форд». Громыхнув выхлопной трубой, я покатил в сторону железной дороги, за которой находился мотель.

Шлагбаум опустился, и зазвенел звонок. Я остановился на переезде и стал всматриваться в приближающийся лучик света. Поезд с оглушительным гудком промчался мимо меня, обдавая тёплым воздухом. Шлагбаум поднялся. Здесь, за железнодорожным переездом, отрезанные шпалами, находились три небольших улочки с одноэтажными домами и старый мотель. Вид этого облупившегося мотеля, покрашенного в цвет какао, вызвал во мне лёгкий налёт грусти, сменивший собой паранойю.

Заехав на парковку, я вышел из машины и, борясь с острым желанием достать сигарету, бодрым шагом направился в сторону холла. Тёплый свет и ободранные пуфы — вот как встретил меня мотель «Маунтир». Плюхнувшись на пуфик, я взял газету. На первой полосе красовался очередной заголовок, на этот раз из Лос-Анджелеса. В небольшую заметку попала история восьмилетней девочки, которую незнакомец заманил в свою квартиру. Свидетель вовремя успел поднять тревогу, и полиция успела найти ребёнка живым. Сам мужчина скрылся.

— Пускай сами разбираются с этим больным уродом, мне и своих проблем хватает, — сказал я и отбросил газетёнку в урну, ожидая, пока молодая мамаша с сыном наконец заселятся.

Когда очередь дошла до меня, я встал и подошёл к сухорукому старикашке, стоявшему у рецепшена. От этого бедолаги несло так, что желание получить ключ от номера возобладало над здравым смыслом, и как только это получилось, я сразу же удалился к себе.

Закрыв дверь на щелчок и опустив жалюзи, я сел на кровать и снял с себя галстук. Дешёвый номер, запах дезинфекции и муха, летающая в свете потолочной лампы. Всё это я проходил уже не раз и не два. Рука по привычке потянулась снять шляпу, но ничего не нащупала, кроме волос.

«Что ж, спасибо, Броуди-Вуд, теперь я ещё и без шляпы», — подумал я и сходил в уборную.

Я никогда не был оптимистом. Но всегда считал, что после самых ужасных событий любая дурацкая мысль помогает хотя бы немного снять стресс. Как и чистка зубов, разумеется. Почистив зубы порошком, который я купил ещё дома, я вполне был доволен и тем, что пережил этот день. Потушив свет в номере и включив лампу у прикроватной тумбы, я записал весь свой день ровно до этой минуты, попутно вскрывая пачку крекеров.

А теперь, пожалуй, стоит поставить точку на том, что завтра с первыми петухами я пойду в офис шерифа. Мне нужны сведения о том, кого они подозревают и что уже успели найти.

Надеюсь, в этом дырявом месте не всё так плохо, как кажется с первого взгляда.