Око за око 3. Крысолов

Пролог

Первая история цикла здесь: https://author.today/work/26125

Шел ежик по лесу,

Забыл как дышать

И умер…

А потом вспомнил

И дальше пошел.

(анекдот)

Пролог

Четверо мужчин в форме с хмурыми, озабоченными лицами быстро шагали по пустынным тюремным коридорам.

– Ну и?.. – на ходу обернувшись к первому заму, потребовал информации возглавляющий делегацию мордатый подполковник.

– В двадцать два тридцать пять к Барсуку в камеру привели накосячевшего Ежа, – торопливо забубнил на ухо шефу усатый майор.

– Развели, млять, зверинец! – поморщился подполковник.

– Накануне в столовой у Ежа случился конфликт с одним из опричников Барсука, – продолжил меж тем излагать дальше майор, пропустив мимо ушей брюзжание начальника. – Об этом инциденте я ранее вам уже докладывал. Ну и наш авторитетный сиделец решил лично вправить мозги борзому молодому. Перевод Ежа, как я уже упомянул только что, состоялся. Потом в камере, как утверждает караульный, пару минут зека побузили. Что, в общем-то, было ожидаемо. И снова стало тихо. Никаких отчаянных воплей, криков о помощи, долбежки в дверь не последовало…

– А сразу глянуть, что там стряслось, через окошко смотровое ума, конечно, не хватило? – зло рыкнул подполковник.

– Так ведь Барсук же ж, – развел руками майор. – Семен Захарович, вы же сами распорядились не беспокоить его, без крайней на то необходимости.

– То есть, по-твоему, нынешний кипиш – это не крайняя? – зло зыркнул на подчиненного подполковник.

– Так ведь, кто ж знал-то… – тяжко вздохнул майор.

К счастью для последнего, впереди наконец показалась решетка искомого тюремного блока, поспешно отпираемая перед грозными визитерами бледным, как мел, начальником караульной смены.

– Товарищ подполковник, разрешите доложить… – вытянувшись по стойке смирно, начал было, как положено, рапортовать бледный сержант. Но был тут же остановлен раздраженной отмашкой проскочившего мимо начальника тюрьмы. Следом за которым безмолвными тенями нырнули в открытую решетчатую дверь бокса и все трое сопровождающих замов.

– Твою ж мать! – не сдержав эмоций, выругался подполковник, первым заруливший в конце короткого коридорного аппендикса в распахнутую настежь дверь самой привилегированной тюремной камеры и от увиденного соляным столбом заставший на пороге.

Бедняге было от чего прийти в унынье. Его краса и гордость, выложенная ламинатом, украшенная роскошными обоями и стильным натяжным потолком, уже даже не камера, а натуральный гостиничный люкс. Со стилизованными под лакированную дубовую мебель нарами, с такими же красиво подобранными в тон большим обеденным столом, шкафами, стульями и даже креслом, вместо обыденных для данного учреждения обшарпанных тумбочек и табуретов. С широкоэкранной плазмой, наконец, в полстены, и даже обособленной кабинкой вполне цивильного санузла, с чистыми и ухоженными унитазом и ванной. Вся эта сказочная для местных реалий роскошь сейчас оказалась безобразным образом заляпана кровью. Которая теперь оказалась повсюду: и на полу, и на стенах, и даже россыпью пятен застыла на потолке.

Девять тел зека в разнообразных позах валялись на полу вперемешку с поваленными стульями. Обнаруженный тут же, рядом с перевернутым креслом, в самом дальнем углу Барсук – или осужденный на восьмерку общего режима преступный авторитет Барсуков Геннадий Андреевич – в своем приметном светлом итальянском костюме, сейчас безобразно побуревшем от крови, оказался, увы, безнадежно мертв, как все остальные.

– Док, успел разобраться: что здесь стряслось? – обратился подполковник к лысому старику в очках и белом халате. Эдаким ангелом смерти одиноко бродящему в залитом кровью помещении, поочередно останавливаясь и ощупывая затянутыми в латекс перчаток пальцами окровавленные тела.

– Крайне интересная резня, товарищ подполковник, – не замедлил с ответом тюремный врач.

– И что же, стесняюсь спросить, ты в этой очевидной поножовщине углядел интересного? – возмутился подполковник.

– А вы к характеру ранений повнимательней приглядитесь, Семен Захарович, – хмыкнул врач. – Вот, обратите внимание. – Он аккуратно раздвинул в стороны расстегнутую заранее окровавленную рубашку трупа, над которым склонился. И показал на открытом животе в районе печени пять точечных глубоких проколов. – Ничего вам не напоминает?

– Ох ё-ё!..

– Мать моя женщина!..

– Ну писец, мля!.. – раздались за спиной подполковника ошеломленные охи-ахи сунувшихся следом на место бойни замов.

– Так, снаружи в коридоре пока подождите. А то как-то тесно тут со всеми вами резко стало, – приказал сопровождающим взявший себя в руки подполковник. – Сержанта там вдумчиво, заодно, еще разок опросите.

Дождавшись, когда все трое замов вернулись обратно в коридор, подполковник склонился над трупом рядом с опустившимся на корточки врачом.

– Ну пять ножевых, – пожал плечами подполковник. – Нанесены подряд. Точно и ровно. Сработано профессионально.

– А если так? – опущенная поверх ран щепотью рука в медицинской перчатке, вдруг ловко накрыла пятью пальцами пять подозрительно кучно проделанных дырок в теле погибшего зека.

– Док, ты с ума сошел?! Что за бред! – возмутился подполковник, распрямляя спину.

– Это вовсе не бред, товарищ подполковник, – спокойно возразил врач, тоже поднимающийся рядом на ноги. – Таких специфических ранений на телах трупов здесь десятки. Кроме того характер разрезов на горле так же указывает на одновременное нанесение смертельного удара одновременно сразу несколькими лезвиями. Или, как я только что вам наглядно продемонстрировал, весьма вероятно когтями.

– Док, прекрати нести чушь!.. Вон, гля. Как раз то, о чем я говорил, – подполковник указал на окровавленный нож, намертво зажатый в окоченевшем кулаке одного из трупов.

– Ты спросил – я ответил, – пожал плечами ни разу не переубежденный врач. – Кстати, у одного из них вообще горло оказалось вскрыто смертельным укусом.

– Ну знаешь!.. Это уже вообще ни в какие ворота.

– Однажды на моей практике довелось наблюдать нечто подобное, – продолжил спокойно доктор. – Двое зека сбежали из колонии-поселения. Через несколько часов их трупы обнаружила в лесу отправившаяся по следу поисковая группа. Беднягам не повезло наткнуться на волком. И вот на останках их растерзанных тел, производя в морге экспертизу, я и обнаружил тогда похожие типы ранений.

– Чертовщина какая-то!.. Скажи, док, вот за что мне все это? Чего теперь братве барсуковской говорить прикажешь? Они ж в сказки твои точно не поверят. Им убийцу авторитета своего вынь да положь.

– Захарыч, ты начальник – тебе решать, – пожал плечами врач.

– Твою ж мать!

– Ладно, уж не убивайся ты так. Вот тот жив еще, вроде, пока, – как бы между прочим добавил врач. – И если транспортировку немедленную в медблок его организуешь… Я конечно не волшебник, но шансы, что удастся вытащить беднягу с того света, имеются. И неплохие.

– Гуньков! – тут же дурным голосом взревел подполковник, призывая первого зама.

– Звали, Семен Захарович? – почти сразу же откликнулся материализовавшийся в дверном проеме майор.

– Этого, – подполковник ткнул пальцем на указанное врачом тело, точно такое же, к слову, израненное и окровавленное, как прочие лежащие на полу жертвы резни, – мухой к доку в лазарет. И организуй так, чтоб ни одна собака про него не прознала. Остальных потом своим чередом спокойно в морг отправляй.

– Так точно, товарищ подполковник. Будет исполнено, – лихо козырнул первый зам. Но до того, как приступить к исполнению приказа, неожиданно позволил себе уточнение: – Это, кстати, тот самый осужденный Ежов, о котором я вам докладывал.

– Еж, устроивший здесь побоище разом со всеми барсучьми шестерками, выходит, перебил всех, а сам выжил? – перевел подполковник изумленный взор обратно на врача. Но последний лишь равнодушно пожал плечами. Дескать: я только людей лечу, а ваши игрища с осужденными мне до лампочки. Озвучив лишь сакраментальное:

– Реанимирую – сами спросите.

– Отличная новость, – потер руки довольный подполковник. – Тогда док сейчас подшаманит смертника этого отмороженного. И мы его спокойно братве барсуковской потом сплавим. Чтоб сам за убийство авторитета, как там у них положено, и ответил… Вот только, – появившееся сомнение снова нахмурило мордатую физиономию подполковника. – Гуньков, а как ты, вообще, определил-то, что этот Еж? У них же у всех рожи так кровью изгвазданы, что вообще все на одно лицо. Я, вон, даже самого Барсука чисто по костюму приметному лишь распознал.

Меж тем окликнутые из коридора майором два других зама начальника тюрьмы оперативно раздобыли носилки. Куда, под руководством подсуетившегося врача, стали аккуратно перекладывать единственного пережившего бойню счастливчика.

– Это точно осужденный Ёж Степан Сергеевич, – стал отвечать на претензию начальника наладивший эвакуацию выжившего и оставшийся вновь не у дел майор. – У него приметные шрамы в виде креста на обеих руках имеются. Вот, Семен Захарович, обратите внимание, – палец первого зама указал на характерные икс-образные припухлости на внутренней стороне обеих кистей переложенного на носилки везунчика – словно оставшиеся от глубоких перекрестных порезов вен на запястьях.

– Убедительно, – кивнул подполковник и, перехватив тут же за рукав халата двинувшегося за тележкой врача, попросил: – Как только Еж в себя придет, немедленно мне сообщите.

– Разумеется, – кивнул врач и бросился нагонять в коридоре тележку с пациентом, уже вовсю транспортируемую в медблок быстроногими замами.

Глава 1

Глава 1

– Тимурыч, от души, бро!..

– Вован, красава!.. – Двое мужиков – одному чуть за тридцать, другому изрядно за сорок – тепло прощаются на остановке. Оба в хлам пьяные по случаю получения зарплаты. Отчего расставание собутыльников, намертво сцепившихся в угарном рукопожатье, сопровождаемом бессчетным числом братаний, растягивается на энное количество вечности.

Увы, мужскую идиллию прерывает навязчивый телефонный звонок. Молодой обнаруживает, что трезвонит жена.

Игноря отчаянный протест аксакала Тимурыча, Вован принимает вызов. И получает тут же от благоверной словесных люлей. Отчего изрядно в моменте трезвеет и резко вспоминает, что пора топать домой.

– Э-э, каблук ты все-таки, Вова, – беззлобно журит слабохарактерного собутыльника старший товарищ.

– Ну, Тимурыч, жена молодая. Волнуется же ж.

– Да понятно с тобой все. Ладно, Вован, до завра. Бывай.

– Тимурыч, ты как? Сам-то до подъезда добредешь?

– Тсс!.. Легко, Вова!

Расцепив наконец руки, мужчины расходятся в разные стороны. Молодой бодро срывается с места и вскоре исчезает за поворотом соседнего дома. А старший товарищ по замысловатой синусоиде, не так шустро, как тридцатилетний, но строго в направлении родного подъезда ковыляет нах хауз.

На полпути к подъездной двери Тимурыча вдруг одновременно одолевают две пипец навязчивые напасти. Во-первых, ему до зарезу приспичивает отлить. А, во-вторых, аж до дрожи захотелось немедля затянуть что-то душевно-проникновенное.

Осознав, что до квартиры донести содержимое резко взбунтовавшегося мочевого пузыря он явно уже не успевает, Тимурыч на очередной петле синусоиды шарахнулся к спасительным гаражам. Благо закуток из пяти ржавых железнобоких коробок оказался очень вовремя аккурат по близости. И забурившись по узкому межгаражному проходу на крохотный земляной пятак, опоясанный со всех сторон ржавыми стенами соседних гаражей, Тимурыч торопливо приспустил штаны и, с блаженной лыбой на щетинистых щеках, пустил под ноги пахучую струю.

Дабы усилить кайф от процесса, мужчина следом реализовал и вторую свою отчаянную хотелку. То бишь, под шум льющейся струи, затянул душевно-проникновенно:

Ой, мороз, мороз!

Не морозь меня!

Не морозь меня!

Моего…

– Какой, нафиг, мороз, бомжара? Лето ж на дворе, – насмешливо-наглый голос подкравшегося со спины молодчика перебил его душевный порыв.

Встряхнув напоследок иссякшим «гидрантом», Тимурыч заправил его обратно в штаны, и набычившись развернулся, намереваясь дать решительный отпор – словесный, разумеется – бесцеремонно-дерзкому вторженцу в чужое личное пространство. Но…

От жесткого встречного удара кулаком точно в челюсть расслабленное тело пьяного мужчины повело в сторону. И от неминуемого падения в лужу собственной мочи Тимурыча спасла лишь боковая гаражная стена, за которую бедняга чудом успел зацепиться руками.

– О-у! Понеслось! – из полумрака межгаражного прохода возликовал еще один звонкий молодой голос. – Давай, Грот! Мочи это животное!

– Стримишь? – откликнулся на призыв товарища отмороженный обидчик Тимурыча.

– Агась! Уже есть полторы сотни подключений!.. Хей, народ! Как вам идея: хорошенько проучить грязного бомжару? Прикиньте, это вонючие животное ссыт прямо на улице! Во дворе жилого дома! Где малолетки играют!..

– Вообще-то, я за гаражи… – забурчал было в свое оправдание Тимурыч, мотающий головой, в тщетной попытке унять расшалившееся после пропущенного удара головокружение.

Но договорить ему не позволили.

Подскочивший крепыш, с обнаженным – явно красуясь на камеру – отменно прокаченным торсом, лихо замахал кулаками в черной обмотке, буквально вбивая и без того поплывшего мужчину спиной в ржавую гаражную стену.

Конечно Тимурыч пытался защищаться и даже отбиваться. Но атаковавший его противник, несмотря на юный возраст – парнишке было лет пятнадцать от силы – проявил себя весьма умелым бойцом. Явно занимался в секции какими-то кулачными единоборствами. Годившийся же ему в отцы – а теоретически и вовсе в деды – мужчина, несмотря на все еще крепкое тело, из-за опьянения банально не успевал за быстрыми и острыми кулаками юного бойца. Замедленная реакция пьяного тела делала отчаянные ответные удары самого Тимурыча пустым сотрясанием воздуха. А неуклюжая защита, как не пытался спрятаться за поднятыми локтями беспощадно избиваемый мужчина, все равно фактически состояла из сплошных легко пробиваемых дыр.

– Да! Да! Да! Хорошенько наваляй этому животному, Грот! – безостановочно надрывался где-то на периферии второй отморозок, образ которого наглухо заслонили от избиваемого Тимурыча неудержимые кулаки жестокого драчуна.

– Хей, народ! – не унимался балабол. – Если вам по приколу наша движуха, заносите донаты! Подписывайтесь на канал: Грач и Грот! Помните: мы всегда с вами! И двадцать четыре на семь стримим для вас самый годный контент!.. Вы видели?! Видели?! О-о! Какой Грот нанес только что сокрушительный удар! Как загремела железная стена под спиной припечатанного бомжары! Смотрите! Смотрите! У животного уже вся морда в крови! А наш Грот еще даже толком не вошел во вкус! И спецом для Толяна-тринадцать-три-звезды, что только что задонатил нам аж три касика, сейчас Грот еще больше усилит натиск! Да! Да! Вот так! Ща это было реально жёстко, блин! А бомжара-то нам крепкий попался! Ну да ничего, Грот и не таких животных распаковывал!..

Перед глазами у нахватавшего слишком много тяжелых ударов Тимурыча все безнадежно поплыло. Словесный понос от невидимого говоруна превратился в неразборчивую абракадабру. Ноги в моменте стали предательски ватными, подкосились. И откинутое после очередного безответного удара на гараж тело заскользило спиной вниз по шершавой стене.

Тимурыч безвольной куклой плюхнулся на задницу.

Однако юному садисту этой очевидной победы оказалось недостаточно. На смену кулакам заработали ноги, носками и подошвами жестких кроссовок превращая и без того безобразно отекшее от побоев лицо в натуральное кровавое месиво.

Кровь из рассеченных бровей наглухо залила щелки глаз. Поднять руку, чтоб смахнуть багровую завесу, вообще не осталось сил…

От очередного зверского удара ногой по уху Тимурыч, отлепившись от гаражной стены, рухнул щекой на влажную землю…

Каким-то чудом сквозь забившую ноздри кровь до затухающего сознания пробился унизительный запах собственной мочи. И еще какая-то непонятная примись, вдруг появившаяся в воздухе, превратила вонь от обоссанной земли в совершенно невыносимый удушливый смрад…

Буквально через считанные мгновенья кошмарная вонь эта триггерит в голове Тимурыча давно позабытый щелчок. Но потерявший чуть ранее от боли сознание изуверски избитый мужчина его уже не слышит.

Интерлюдия 1

Интерлюдия 1

– Стёп, а чё ты всю дорогу отмалчиваешься? – заводила компании Лёнчик подсел к одиноко залипающему в окно за боковым столиком молчаливому угрюмому парню. – И не пьешь, вон, с народом почти?

– Да чё-т настроения нет, – поморщился скучный тип.

Они ехали в шумном плацкарте, битком набитым отслужившими положенный год дембелями. И сбоку в отрытом купе остальные попутчики вовсю продолжали праздновать расставание с армией.

– Фига се! Дембель же, бро! Прощай казарма с солдатней, здравствуй свобода, с доступными сиськами! – привел весомый аргумент Лёнчик.

– Угу, – откликнулся ни разу не проникшийся Степан.

– Лёнчик, ну ты чё там так конкретно завис-то? – окликнули собутыльника шумные соседи. – Водка стынет!

– Давайте, парни, пока без меня, – отмахнулся Лёнчик. – У меня тут разговор серьезный с пацаном.

– Ну ладно, чё… Потом не серчай, ежели не достанется.

– Колись, бро: чё, невеста дома не дождалась? – вернувшись к прерванному разговору, выдвинул логичную версию Лёнчик. И, приняв кривую ухмылку на лице Степана за утвердительный ответ, продолжил развивать тему: – Ну и забей на неё. А вот это, – Лёнчик ловко перехватил одну из рук собеседника и ткнул пальцем в перекрестье здоровенных шрамов на стёпином запястье, – последнее дело, бро. Чтоб из-за телки…

– Слышь! Ручонки прибери! – ощерился в ответ Степан, вырывая пойманную руку и одновременно цапая второй обидчика за ворот куртки.

– Э-э! Парни!.. – тут же подскочили и навалились сбоку другие дембеля, прерывая свару в зародыше.

– Да все нормально, пацаны! – заверил подсуетившихся приятелей Лёнчик. – Я сам нарвался. К Степану претензий не имею.

– Давайте тогда мировую! – потребовали миротворцы.

Спорить было бесполезно. Проше – согласиться. Гере-драчуны взяли предложенные товарищами стаканы и, чокнувшись, браво опрокинули по соточке сорокоградусной.

– Ну всё, хорош тут киснуть в стороне. Пошли, парни, это дело перекурим, – потянули тут же помирившихся дембелей за собой в тамбур миротворцы.

– Парни, еще пару сек. Нам со Стёпой нужно договорить, – за обоих отбрехался от назойливых приятелей языкастый Лёнчик. – Обещаю. Потом сразу к вам присоединимся.

– Ладно…

– Мы в тамбуре…

– Ждем… – наперебой загалдела отправившаяся на перекур компания.

– Стёп, извини, что болезненные воспоминания растревожил, – оставшись наедине со Степаном повинился Лёнчик. – Согласен, не мое это дело. Но, блин, бро, вот ей богу, помяни мое слово, у тебя скоро столько телок будет, что замучаешься…

– Да не помню я, – вдруг зло невпопад перебил Степан.

– Чего не помнишь, Стёп? – напрягся Лёнчик.

– Нифига ничего не помню, – пожаловался угрюмый тип. И неожиданно разоткровенничался: – Как из военкомата в распределительный пункт с двумя десятками других призывников привезли – еще смутно припоминаю. А когда потом там по кабинетам таскать друг за дружкой всех стали – вдруг всё, провал. И дальше уже, прикинь, пару дней назад просыпаюсь в госпитале. На теле туча шрамов. Костяшки на кулаках набиты, как у боксера. Худой, жилистый, крепкий. Явно какую-то нехилую подготовку за год прошел. Но, млять! Вот хоть убивай, я нихрена ничегошеньки не помню. Просто гребаный белый лист вместо годичных воспоминаний!

– Охренеть! – выдохнул проникшийся исповедью товарища Лёнчик.

– Отцы-командиры объяснили конечно, что типа, когда чайник неисправный в офисе включал, меня хорошенько так током шарахнуло. А случившийся провал в памяти – последствие этой встряски, – продолжил исповедоваться случайному знакомому Степан. – Будто бы, так-то, я весь год штабным писарем в офисе штаны протирал. С крайне редкими выездами на стрельбище. А физуху, вроде как, по случайному стечению обстоятельств подтянул, индивидуально с летехой одним перед отбоем упражняясь. Типа тот спортсмен-рукопашник, к соревнованиям готовился, и я ему в качества спарринг-партнера приглянулся.

– И ты поверил? – скептически поморщился Лёнчик.

– А у меня был выбор? – зло хмыкнул в ответ Степан. – Говорю ж: не помню ни буя. Когда в госпитале очухался, мне с серьезными щами по ушам проехались – сказочку эту дебильную рассказали. А завра дембель уже. И гуляй рванина.

– Ну часть-то, где служил, тебе хотя бы показали?

– Ага. Когда по дороге на вокзал мимо какого-то забора длинного зеленого проезжали. Сопровождающий прапор махнул на него рукой – мол, за этим забором прошел лучший год твоей жизни, боец. Гордись.

– Чего, тебя прямо из госпиталя что ли на вокзал?

– Прикинь.

– Жесть.

– Не то слово, блин!

– М-да, приятель, – тяжко вздохнул собеседник. – Такому точно не позавидуешь. Даже не знаю, что тут можно посоветовать.

– А, забей, – отмахнулся Степан. – Жив-здоров и слава богу.

– Ну и правильно, – живо откликнулся на перемену настроения собеседника задорно оскалившийся Лёнчик. – Дембель же, бро! И здравствуй свобода…

– С доступными сиськами, – подхватил, отзеркалив ответной улыбкой, Степан.

– Не, ну вы гляньте на них, парни. Обещались подойти, а сами до сих пор сидят тут и языками чешут, – донесся из дальнего конца вагона упрек от возвращающихся с перекура соседей. – Словно бабки какие-то на скамейке у дома, ей богу.

– Эй, ты кого там бабками назвал? – в шутку вскинулся на «обидчика» подскочивший с сиденья Лёнчик.

– В натуре!.. – поддержал товарища подорвавшийся следом Степан.

– Гля, кажись, спелись наконец, – откликнулись довольные дембеля в ответ. – Парни, а за это обязательно надо выпить!

И понеслось…

Глава 2

Глава 2

– Вот, товарищ майор, – выделенный в сопровождение московскому гостю капитан местного РУВД подвел Максима к ряду цинковых столов в прозекторской и выразительным кивком делегировал дальнейшие полномочия по введению в курс запутанного дела столичного спеца склонившему над одним из дальних трупов патологоанатому.

– Сергей Михайлович, познакомьтесь – это Максим Андреевич Шестаков, наш московский гость, – капитан представил своего подопечного распрямившемуся при их приближении толстяку средних лет в белом халате. – Мы с вами по телефону договаривались об этом визите.

– Да, да, помню, конечно, – закивал патологоанатом. – Извините, Максим Андреевич, что руку пожать не смогу. Сами видите… – Его затянутые в латекс перчаток пальцы обеих рук оказались основательно заляпаны кровавой слизью.

– Давайте к делу, – поморщился Максим. Вид вскрытой грудной клетки серого женского трупа, в которой только что копался патологоанатом, вызвал у него непроизвольную волну с трудом сдержанной брезгливости.

– Как скажите, – покладисто кивнул ничуть не обидевшийся толстяк. И проводив тут же гостей к двум крайним с противоположенного конца столам, поочередно откинул простыни с покоящихся там трупов.

Открывшиеся взору Максима обнаженные восковые фигуры пятнадцатилетних подростков, как под капирку, имели сходный набор ран. У каждого имелось по пять ровных глубоких дыр, с застывшими чернильными сгустками крови, в районе печени и разодранное буквально в лохмотья серией глубоких (до позвоночного столба) порезов горло. Ну и длинный грубый шов по центру туловища у каждого трупа имелся еще разумеется, как последствие произведенного вскрытия.

– Причиной смерти молодых людей в обоих случаях стали проникающие ранения длинными острыми предметами, приведшие к фатальному повреждению печеночной и сонной артерий, – стал неторопливо излагать свое экспертное мнение патологоанатом. – Причем, опять же в обоих случаях мне не удалось выяснить: какая из смертельных ран, в печень или шею, наносилась жертвам первоначально. Вскрытие показало, что мгновенная смерть у обоих молодых людей наступила от одновременного поражения обеих артерий.

– То есть, вы хотите сказать, что каждому синхронно нанесли смертельные удары и в печень, и в шею? – уточнил Максим.

– Именно, – кивнул толстяк. – Причем борозды последующих ударов в печень и в шею располагаются строго параллельно друг дружке. И ни в одном случае они ни разу не пересекаются. И везде их ровно пять…

– Ну же, договаривайте, – надавил Максим, заметив колебания патологоанатома. – И же вижу: у вас имеются еще какие-то выводы.

– Возможно это не имеет отношения к данному случаю, – с тяжким вздохом продолжил толстяк. – Но рискну предположить, что эти раны молодым людям нанесены были когтями крупного хищника. Дело в том, что однажды, после трагедии в цирке, когда один из сбесившихся львов порвал дрессировщика, производя в дальнейшем вскрытие тела несчастного, я обнаружил на нем набор примерно таких же ран.

– Да ну, ерунда какая! – не сдержавшись, влез в разговор отмалчивающийся до этого в стороне капитан. – Опять ты, Михалыч, фигню эту городишь!

– Чё фигню-то сразу? – насупился толстяк. – Товарищ майор захотел догадку мою услышать, вот я и поделился.

– Блин! Да откуда льву взяться во дворе городской многоэтажки?! – взорвался капитан. – Даже если предположить, что из цирка или зоопарка сбежал… А такого не было, я лично справки и там, и там навел. Но даже если б подобное случилось, то такого здоровенного зверя на улице потом непременно заметили бы. Меж тем очевидцы, услышавшие дикий предсмертный вопль пацанов, и прибывшие на место их убийства буквально через считанные секунды, никакого крупного хищника рядом с жертвами не заметили.

– Ну так-то там гаражи были, – проворчал в ответ неуемный толстяк. – Мог сховаться хищник там в щели какой-нибудь от людей.

– Да какой, нахрен, щели! Мы всё там вокруг перерыли и облазили!.. Да и следов укусов же нет на телах! А накой ляд зверю убивать, если потом не жрать?!

– Кусить не успел, потому что – сам же ж только что сказал – толпа свидетелей почти сразу же набежала, – аргументированно возразил толстяк. – Они и шумнули хищника.

– Да не было там никакого!..

– Так, стоп! – перебил Максим неконструктивную полемику закусивших удила провинциалов, явно не первый раз уже спорящих друг с другом о озвученной только что экзотической версии убийства. – Сергей Михайлович, благодарю за консультацию. Товарищ капитан, идемте отсюда.

Интерлюдия 2

Интерлюдия 2

Звонок в дверь.

Легкие шаги в коридоре.

И до дрожи знакомый голос робко шепчет с той стороны:

– Кто там?

– Даш, это я. Открой, – сглотнув вставший в горле комок, прохрипел в ответ ранний визитер.

– Кто я? – не спешит отпирать замок озадаченная девушка.

– Да я, блин. Стёпка же ж, – ворчит парень.

– Степашка?! – изумляется девушка. Она тут же распахивает дверь и со счастливым визгом бросается парню на шею.

– Вернулся! Ну наконец-то!..

– Может, пожалуйста, в квартиру уже зайдем? – смущенно лепечет парень, стесняясь своего грязного армейского бушлата, к которому так крепко прижалась девушка в чистом домашнем халатике.

– Да-да. Проходи, конечно, – Даша затаскивает Степу домой, и продолжает распекать дембельнувшегося жениха уже за закрытой дверью:

– Степашка, блин! Ты чего не позвонил-то? Договаривались же! Я бы тебя на вокзале встретила, как обещала.

– Да это… Ну… Сюрприз, типа, сделать хотел, – на ходу сочинил оправдание парень.

– У тебя получилась! – хихикнула счастливая невеста и, едва дождавшись когда Степан в прихожей повесил на крючок вешалки снятый бушлат, снова повисла у него на шее.

– Подожди, Даш, – прерывая очередной страстный поцелуй, Стёпа чуть отстранился от девушки по дроге в ее комнату. – А вам чего, телефон в квартиру провели что ли?

– Какой еще, блин, телефон! – фыркнула недовольная паузой девушка. – Сюда иди!

– Да успеем, Даш. Минуту обожди. Ответь нормально. Интересно же, – заупрямился Степан. Даже опустившись с невестой на диван, парень усадил ее сперва боком на колени и, удерживая на дистанции, продолжил допрос. – Ты сказала, мол, я должен был предварительно позвонить. А куда звонить-то? У тебя ж дома, насколько помню, телефона не было, когда я в армию уходил.

– Ну ты вспомнил, блин! – закатила девушка глаза. – Целый год так-то прошел. Во, гля: чё у меня теперь есть? – Соскочив с коленей парня она метнулась к угловому письменному столу в комнате и, цапнув оттуда кукую-то невзрачную серую коробочку, вернулась с добычей обратно в стёпины объятья.

– И чего это такое, вообще? – озадачился парень, вертя в руку переданную подругой почти невесомую коробочку.

– Ох и темный ты у меня, Степашка, – хихикнула Даша. – Вот сюда пальцем надави.

С мелодичной трелью коробочка в руке парня развернулась в непривычно хрупкую телефонную трубку, с убористой кнопочной клавиатурой в центральной части, засиявшей в первые секунды после раскрытия «раскладушки» яркой салатовой подсветкой.

– Фига се! – выдохнул Стёпа. – Это?..

– Это мобильник, Стёп, – перебила Даша. – Теперь, прикинь, не надо больше очереди на установку домой телефона ждать. А можно просто пойти в магазин и спокойно купить себе вот такое чудо. Потом оплатить там же минуты разговора и вперед… Мобильник продается прямо с номером, так что можешь, как с него звонить, так и спокойно принимать входящие звонки… Кстати, я же тебе обо всём этом подробно в письме писала. Там же и номер своего мобильника указала. И ты мне даже потом из части своей на него перезвонил. Поговори, конечно, мы не долго – дорого, блин. Но было же ж!

– Чего, правда я на это уже звонил? – растерянно уточнил Степан, рассматривая со всех сторон «раскладушку» в ладони, как заморскую диковину.

– Да, блин! Степашка, ты издеваешься что ли на до мной! – капризно надув губки, девушка пихнула парня кулачком в плечо.

«Ах, если бы! – тяжко вздохнул про себя Степан. – Просто, милая, амнезия у меня, как в госпитали диагноз поставили. Прикинь, нихрена весь прошедший год жизни армейской не помню. И вот как тебе об этом рассказать-то?»

– Извини, Дашуль. Согласен, не смешная шутка вышла, – вслух покаялся парень. – Тут, вишь какая неприятность у меня приключилось: письмо твое, где номер мобильника был записан, оно пропало у меня. Может слямзил кто из тумбочки – фиг знает. Исчезло, короче. А заучить номер твой я еще не успел. Потому и не смог позвонить, чтоб предупредить о приезде. Вот такая хреня приключилась. Прости, а.

– Эх ты, маша-растеряша, – хмыкнула девушка беззлобно. – Письмо любимой девушки у него пропало. А я, вон, между прочим, все письма твои, как зеницу ока, храню.

– Чё? Прям все-все? – разыграл сомнение Степан.

– Не веришь?! – купилась девушка. Цапнув из его ладони мобильник, она метнулась обратно к столу, вернула схлопнутую обратно в неприметную коробочку трубку на столешницу и вытащила следом из центрального ящика письменного стола толстую стопку исписанных от руки листов вперемешку с распечатанными конвертами.

– Вот, убедись! – запрыгнув обратно парню на колени, девушка вручила Стёпе увесистую пачку писем.

И лишившийся воспоминаний дембель реально тут же впал в ступор, прочтя первые строки собственноручно написанного послания из напрочь позабытого года жизни.

Впрочем, растерянность бедняги продлилась не долго. Воспользовавшись отсутствием со стёпиной стороны сопротивления, Даша навалилась на жениха со всей страстью истосковавшейся после годичной разлуки невесты, и жаркие поцелуи любимой мгновенно вернули бойца из затуманенного прошлого к ясной, счастливой реальности.

Глава 3

Глава 3

– Народ, ну вы сами всё видели! – продолжил бахвалиться на камеру смазливый стример. – Грот преподал бомжаре достойный урок! Отбуцкал животное так, как мы любим! – Нырнувший вниз гаджет в руке садиста с близкой дистанции запечатлел залитую кровью кровавую маску с полностью заплывшими глазами, бывшую всего пару минут назад нормальным человеческим лицом.

– А теперь наша финальная фишка! – Смартфон взмыл обратно вверх. И на воспроизводимой камерой картинке снова появилось широко улыбающееся лицо юного отморозка-стримера, с угрюмой рожей драчуна-товарища на заднем плане.

Стример на показ глубоко и протяжно затянулся из поднесенного к губам второй рукой картриджа айкоса и, наклонившись над зверски избитым мужчиной, выпустил страдальцу в изувеченное лицо густую струю белого, как молоко, дыма.

Из-за финальной фишки с окуриванием жертвы продолжающий сьемку гаджет в руке нагнувшегося стримера через секунду тоже оказался поглощен плотным дымным маревом, мгновенно затянувшим относительно небольшой закуток между гаражей. И транслируемая картинка исчезла за белесой дымной завесой.

– Это чё за фигня? Гро.. – возмущенный окрик стримера звучит в параллель с вылетающим из его руки смартфоном и почти сразу же обрывается на полуслове от хрусткого удара гаджета о ржавую гаражную стену.

Дальше трансляция обрывается. Белесая картинка сменяется конечной чернотой…

Максим свернул трансляцию ролика на планшете.

– Вероятно, убийца напал на пацанов аккурат под прикрытием дымной завесы, – тут же стал делится своими выводами об увиденном сидящий сбоку от водителя капитан. – Из-за дыма, камера не смогла отразить момент его появления рядом с будущими жертвами. Далее злодей первым делом выбил смартфон из руки Грачёва. Гаджет вдребезги разлетелся от удара о стену. И сохранив, таким макаром, свое инкогнито, злодей спокойно сосредоточился на убийце Грачёва с Гротовым.

– И какой из этого следует вывод? – хмыкнул Максим.

– Что убийца весьма хладнокровный и расчетливый тип. А вовсе не бешенный дикий зверь, как пытался вас убедить…

– Отставить, капитан, – поморщился Максим. – Скажи-ка мне лучше: что стало с избитым молодчиками беднягой? В морге его трупа я не увидел. Откуда логично следует…

– Да, вы правы. Он чудом выжил, – закивал капитан. – Но от болевого шока еще во время избиения впал в кому. И до сих пор, не приходя в сознание, в ней пребывает. Он лежит в реанимации нашей райбольницы, на ИВЛ. И, кстати, никакой это не бомж, а вполне приличный и законопослушный гражданин: Ёжиков Степан Тимурович сорока семи лет от роду. Проживавший с супругой по месту прописки аккурат в том доме, во дворе которого, за тамошними гаражами, на него стримеры эти отмороженные и напали… Хотя, о покойниках, конечно, не стоит в негативном ключе. Но вы ж сами всё видели, товарищ майор.

– Значит, выжил Степан Тимурович… – побарабанил задумчиво пальцами по рулю Максим.

– Да вы чего, товарищ майор. Нешто Ёжикова в двойном убийстве подозреваете? – фыркнул капитан. – Говорю же: он в кому еще во время избиения впал. Это, между прочим, врачами задокументированный факт.

– Ну да, ну да, – покивал Максим. И по новой активизировав экран планшета, стал в очередной раз просматривать фотки, сделанные прибывшими на место преступления криминалистами, и пересланные, соответственно, майору Шестакову по запросу.

– Как я уже говорил, убийцу спугнули люди, прибежавшие на место преступления очень быстро, едва услышав отчаянные крики умирающих пацанов, – продолжил пояснять капитан, оперативно подстроившись под просматриваемые майором кадры с места преступления. – Потом по вызову свидетелей туда прибыли медики и полиция. Всё по горячим следом, как водится, сфотографировали и запротоколировали. Далее зарезанных пацанов увезли в морг, а чудом выжившего Ёжикова – в больницу.

– Ага, вот оно. Этот снимок как раз то, что надо, – вдруг беглый просмотр Максима остановился на кадре с тремя лежащими буквально бок о бок окровавленными телами. С избитым до беспамятства Ёжиковым посередине, и двумя зарезанными пацанами вокруг него по бокам.

– Ну и чего тут такого? – пожал плечами капитан. – Фотка, как фотка.

– Обожди. Сейчас увидишь, – хитро прищурился Максим, залезая в настройки гаджета, и дробя тут же большой горизонтальный прямоугольник экрана на два одинаковых вертикальных. В левом прямоугольнике сохранилась отобранная майором фотография. А в правом – заново запустилась трансляция злосчастного стрима. Но по новой отсматривать жестокое избиение пьяного мужчины Максим не стал, перемахнув тут же на самую концовку дикого экшна, где избитый окровавленный мужик в отключке уже лежал на земле перед глумящимся напоследок стримером. И аккурат в момент, когда набравший полные легкие ароматного дыма Грачёв стал наклоняться над жертвой, для финального пантового окуривания, Максим остановил видеоролик на паузе. И продемонстрировал соседу оба изображения на соседних прямоугольниках.

– В коме, говоришь, он уже пребывал? – не удержался от язвительной подколки майор.

– Офигеть! Да как так-то?! – пробормотал ошеломленный увиденным капитан.

И ему было от чего схватиться за голову. Ведь на левой картинке, фиксирующей место преступления после убийства, центральное тело пребывающего в отключке Ёжикова мало того, что оказалось сдвинуто значительно вперед и вправо относительно изначального своего местоположения, отраженного на соседнем правом стоп-кадре, еще и сжатые к кулаки руки жертвы избиения справа лежали поначалу безвольно воль тела, а на левом снимке обе руки Ёжикова были уже задраны отчего-то вперед, и хищно растопыренные пальцы на них буквально впивались в разбухшую от пролитой крови землю.

– Соскребы из-под ногтей у Ёжикова, надо полагать, сделать не удосужились? – тяжко вздохнул Максим.

– Да ну не может быть! Ведь медики же точно установили… Слушайте, товарищ майор, а может это убийца сам случайно пихнул его ногой, когда пацанов резал? Вот Ёжиков позу-то от того и изменил, – стал оправдываться капитан.

– Разберемся, – хмыкнул Максим. – Адрес больницы, где Ёжиков лежит, говори. Поехали глянем, как он там в коме у вас лежит…